Уголовная ответственность за фальшивомонетничество предусмотрена ст.221 Уголовного кодекса Республики Беларусь.

В соответствии с законом уголовно наказуемым является изготовление или хранение с целью сбыта либо сбыт поддельной официальной денежной единицы Республики Беларусь (национальной валюты), государственных или иных ценных бумаг, номинированных в национальной валюте, иностранной валюты или ценных бун маг, номинированных в иностранной валюте. В качестве квалифицирующих признаков предусмотрено совершение перечисленных действий повторно, либо организованной группой, либо в особо крупном размере.

В соответствии со ст.12 УК Республики Беларусь деяния, ответственность за которые предусмотрена ч.1 ст.221 УК, относятся к категории тяжких преступлений, а криминальные проявления ответственность за которые предусмотрена ч.2 ст.221 УК, — к категории особо тяжких преступлений.

В примечании к гл.25 УК Республики Беларусь отмечается, что особо крупным признается размер в сумме, которая в тысячу и более, раз превышает размер минимальной заработной платы, установленной на день совершения преступления.

Анализ законодательной нормы позволяет считать, что фальшивомонетничество выражается, как уже отмечалось, с учетом анализа криминалистической структуры рассматриваемого преступления, в совершении одного из трех действий, являющихся альтернативными: изготовлении, хранении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг. Выполнения хотя бы одного из них достаточно для привлечения виновного к уголовной ответственности по ст.221 УК. В качестве предмета преступления выступают поддельные деньги или ценные бумаги:

официальная денежная единица (национальная валюта) Республики Беларусь — белорусский рубль, который эмитируется Национальным банком Республики Беларусь и в соответствии со ст.141 Гражданского кодекса “является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории Республики Беларусь”. В настоящее время национальная валюта представлена в виде денежных знаков, именуемых расчетными билетами Национального банка;

иностранная валюта — денежные знаки, эмитируемые государственными учреждениями иностранных государств независимо от того, является валюта конвертируемой или неконвертируемой. Это банкноты, казначейские билеты и монеты, находящиеся в обращении и являющиеся законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве или группе государств;

государственная или иная ценная бумага, номинированная в национальной валюте. Это документ, эмитируемый в установленном порядке государственным органом Республики Беларусь или юридическим лицом, нарицательная стоимость которого определена в национальной валюте. Ценная бумага удостоверяет с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление которых возможно только при ее предъявлении. К ценным бумагам относятся государственные облигации, облигации юридических лиц, векселя, чеки, депозитные и сберегательные сертификаты, банковские сберегательные книжки на предъявителя, коносаменты, акции, приватизационные ценные бумаги и другие документы, которые законодательством о ценных бумагах или в установленном им порядке отнесены к таковым;) ценная бумага, номинированная в иностранной валюте1.

Нормы уголовного права, помимо описанной классификационной роли, способствуют формированию модели предмета доказывания, наполняют ее необходимым содержанием. Именно квалификация преступления позволяет определить конкретные задачи расследования и обстоятельства, подлежащие доказыванию, которые были обозначены как структурная единица поисковой модели.

Уголовно-процессуальный закон устанавливает общую процедуру расследования преступлений и изъятия из нее, определяя тем самым порядок и очередность действий следователя. Это, в свою очередь, обусловливает периодизацию процесса расследования и в известной степени планирование следствия. Уголовно-процессуальный закон исчерпывающим образом определяет круг следственных действий, с помощью которых осуществляется доказывание (ст.103 УПК), устанавливает общую форму предмета доказывания (ст.89 УПК), с учетом которой формируется его модель по делам о фальшивомонетничестве. Важнейшее значение для процесса сбора доказательств имеют требования уголовно-процессуального закона о быстром и полном раскрытии преступлений, всестороннем и объективном исследовании обстоятельств дела. Эти требования в сочетании с правилом неукоснительного обеспечения установленных законом процессуальных гарантий, прав и интересов участников процесса обязывают следователя исключить из своих действий односторонность и предвзятость2.

Знание указанных положений необходимо при расследовании любого вида преступлений. Построение модели расследования фальшивомонетничества предполагает включение в модель юридических знаний и некоторых других положений уголовно-процессуального законодательства, непосредственно определяющих особенности расследования уголовных дел по рассматриваемому виду преступлений. Так, ч.7 ст.26 УПК Республики Беларусь факты фальшивомонетничества относит к делам публичного обвинения порядок возбуждения, которых определен в ст.175 УПК. Положения ст.181 УПК устанавливают обязательность предварительного следствия по делам о фальшивомонетничестве, а ч.7 ст.182 УПК определяет подследственность дел этой категории. Предварительное следствие по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст.221 УК Республики Беларусь, производится) следователями органов предварительного следствия Министерства внутренних дел или органов государственной безопасности в зависимости от того, каким из названных органов возбуждено уголовное дело. Для координации деятельности правоохранительных органов в борьбе с фальшивомонетничеством в структуре Интерпола создано специальное подразделение (2-й отдел), осуществляющий информационное обеспечение стран — членов Интерпола в целях выявления и пресечения преступлений данного вида.

Процесс доказывания требует максимальной оперативности и эффективности действий лиц, его осуществляющих. Следователь составляет себе представление о событии, которое предстоит расследовать, определяет перечень процессуальных и тактических средств доказывания и нейтрализации противодействия со стороны участников процесса. Решению этих задач служит система знаний тактических особенностей применения процессуальных средств. По делам о фальшивомонетничестве осмотр места происшествия отличается рядом особенностей. Прежде всего, следует отметить, что осмотру подлежат не одно, а, по крайней мере, два места. Осматриваются место изготовления фальшивок, и место их сбыта (или попытки сбыта). Следует помнить, что каждое из указанных мест редко ограничивается одним адресом. Изготовление фальшивых денег может быть начато в производственных условиях (на заводе, в типографии, где делаются матрицы, клише, пробные образцы), а продолжено в более безопасных местах — в доме, сарае, гараже, квартире. Места сбыта еще более разнообразны: магазины, рынки, бар рестораны, обменные пункты валюты и т.д. 3.

Необходимо учитывать и то обстоятельство, что место изготовления фальшивых денежных знаков к моменту его осмотра, как правило, имеет не ту обстановку, которая была во время работы фальшивомонетчиков. Приспособления, инструменты, материалы, используемые для подделки денег, тщательно прячутся, следы преступления уничтожаются или маскируются. Одними процессуальными средствами, усилиями только следователей, даже имеющих солидный профессиональный опыт, раскрыть отдельные преступления бывает невозможно. Основной целью оперативно-розыскной работы при расследовании является создание благоприятных условий для всестороннего и объективного сбора доказательств. В этой связи оперативно-розыскные службы при оперативно-розыскном обеспечении расследования фальшивомонетничества решают следующие задачи: устанавливают лиц, подлежащих ответственности за изготовление, хранение, сбыт поддельных денежных знаков и ценных бумаг; устанавливают ранее не известные органам следствия дополнительные факты (эпизоды) фальшивомонетничества, совершенного подозреваемыми и обвиняемыми по данному конкретному уголовному делу; отыскивают поддельные банкноты и ценные бумаги, обеспечивают их сохранность и возможность сбора доказательств и иной информации; проводят розыск скрывшихся преступников, а также материалов и оборудования, которые использовались для изготовления фальшивых банкнот; проверяют относимость фактов к расследуемому событию; выясняют намерение подозреваемых, обвиняемых и других заинтересованных лиц с тем, чтобы нейтрализовать возможное противодействие; собирают данные, характеризующие личность фальшивомонетчиков, социально-психологические отношения в их преступных формированиях, с целью использования полученных сведений при допросах указанных лиц; осуществляют постоянный оперативный контроль за фальшивомонетчиками, в том числе и после отбытия ими наказания, для предотвращения совершения этими лицами новых преступлений.

Банкноты изготавливаются на государственных полиграфических предприятиях, оборудованных специальными машинами, обеспечивающими получение печатной продукции высокого качества. Технология печатания денег унифицирована. Она должна обеспечить практичность банкнот, невозможность их подделки, для чего существует совокупность способов защиты денег, а также выполнение идентичности миллиардных тиражей в течение многих лет. Основу системы защиты банкнот составляют их элементы, например: водяной знак, микроволокна, включенные в состав бумаги, красящее вещество, люминесцирующее в ультрафиолетовых лучах, микропечать и т.д.

Совокупность элементов защиты, объединенная поставленной целью — предохранением денежного знака от нескольких видов, либо от какого-то одного вида подделки, — представляет собой средство защиты, обеспечивающее достижение этой цели. Например, полоса безопасности с нанесенным на нее микротекстом, который исполнен красящим веществом, люминесцирующим в ультрафиолетовых лучах, представляет собой совокупность трех элементов защиты: нити, специального красящего вещества, микропечати. Сочетание нескольких элементов (средств) защиты, объединенных по какому-либо признаку, образует систему защиты денежного знака в целом или, отдельную подсистему определенного уровня. Например, подсистему защиты денежного знака от воспроизведения его средствами оперативной полиграфии, внесения в него изменений травлением (смыванием), подчисткой и т.д.

Знания об элементах, образующих систему защиты денежных знаков и ценных бумаг от подделки, способах и особенностях печати подлинных банкнот, их сочетании с методами печати и элементами защиты при изготовлении денежных знаков различных государств, а также сведения о признаках того или иного вида печати, особенностях, характеризующих подлинные денежные купюры и иные ценные документы, необходимы для их осмотра и исследования по каждому уголовному делу, а значит и для достижения целей раскрытия, расследования и профилактики фальшивомонетничества. Для затруднения фальсификаций и облегчения диагностики подделки денежные знаки обеспечиваются защитными свойствами. Это достигается внесением в них комплекса элементов в результате использования специальных технологических приемов при изготовлении банкнот, определенным сочетанием способов полиграфического оформления, применением специальных материалов. Выделяют три вида защиты: технологическую, полиграфическую и физико-химическую.

Технологическая защита — это комплекс визуально обнаруживаемых признаков отдельных реквизитов банкноты, полученных в результате использования специальных технологических приемов. К технологической защите относятся водяные знаки, бумага, защитные нити, защитные волокна, планшеты (конфетти), тип подложки, композиционный состав красок, кинеграммы.

Полиграфическая защита заключается в использовании различных способов и приемов полиграфической печати, комбинация которых в совокупности с другими видами защиты существенно затрудняет подделку и облегчает ее обнаружение. Для полиграфического оформления банкнот используются высокая, плоская и глубокая печати. Названия способов основаны на взаиморасположении печатающих и пробельных элементов. На формах высокой печати печатающие элементы выступают над пробельными (отсюда название “высокая”); на формах плоской — печатающие и пробельные элементы находятся практически в одной плоскости; на формах глубокой печати печатающие элементы углублены по отношению к пробельным. В классическом виде данные способы печати при изготовлении денег используются довольно редко. Их усложненные разновидности — многокрасочные способы орловской и металлографской печати, офсетная высокая печать — обеспечивают более надежный уровень защиты.

Физико-химическая защита денежных знаков основана на использовании в составах материалов добавок химических веществ, наличие которых определяется специальными методами. Для изготовления банкнот в качестве физико-химической защиты используются в основном люминофоры, обусловливающие свечение фрагментов изображений и отдельных реквизитов денежных знаков при их освещении ультрафиолетовым излучением и магнитные материалы, которые применяются для “автоматизированной” диагностики подлинности купюр с помощью специальных приборов. Названные материалы, как правило, используются в виде добавок в состав красок. Люминофоры могут применяться для нанесения светящихся в ультрафиолетовых лучах самостоятельных элементов, не связанных с основным полиграфическим оформлением банкнот, а также для окраски защитных волокон, вводимых в состав бумаги.

Каждому виду деятельности присущ свой специфический набор средств и способов их использования. Характер средств любой преступной активности определяется ее целями, условиями осуществления, конкретными видами совершаемых деяний. К средствам фальшивомонетничества относятся как материальные объекты, предназначенные для достижения определенного результата, так и меры психологического и иного характера, призванные обеспечить достижение определенного результата. Изучение средств совершения фальшивомонетничества может быть осуществлено через исследование способов подделки денежных знаков, описание видов и признаков которых содержится в ряде источников4.

Если проследить историю появления того или иного вида фальсификации, можно установить, что некоторые способы с годами практически перестали применяться, другие на протяжении длительного времени остаются широко используемыми. Кроме того, на современном этапе появляются новые способы. Наблюдается также тенденция сохранения отдельных способов в одних странах и полное их прекращение в других или преобладание определенного способа в отдельно взятой стране и незначительное его применение в другой. Так, в 60-х гг. на территории бывшего СССР широко использовалась подделка бумажных денег способами рисования, копирования (анастатический способ), фоторепродуцирования на черно-белом материале и фототипирования с последующей раскраской изображений цветными карандашами или акварельными красками. Относительно частым явлением было печатание фальшивых денежных знаков с литографского камня и клише, изготовленных с помощью гравирования и фотомеханических способов (глубокой, высокой — фотоцинкографией и плоской печатью).

В 70-80-х гг. XX в. диапазон средств и приемов подделки денег значительно расширился. Использовались разнообразные методы, начиная от простого рисования до сложных полиграфических процессов. В организациях и на предприятиях стала появляться черно-белая копировально-множительная техника конторского класса, подпадающая под строгий контроль со стороны разрешительной системы органов внутренних дел. Однако это не помешало фальшивомонетчикам использовать ее для подделки денег и других ценных бумаг. За этот период не только расширился круг способов фальсификации денежных знаков, но и изменился подход к их выбору. Значительно реже фальшивомонетчики стали использовать рисование, черно-белую фотографию, метод влажного однократного копирования. Зато самыми распространенными видами подделки денег и ценных бумаг стали все виды полиграфии. Чаще всего применялась офсетная печать с фотомеханических форм, глубокая печать резцовой гравюры, а высокая — лишь в совокупности с глубокой или офсетной для нанесения отдельных изменяющихся реквизитов.

В международной криминальной практике 90-х гг. XX в. различают следующие виды фальсификации бумажных денежных знаков: полную подделку с помощью оригинальных способов, полную фальсификацию с использованием вспомогательных способов, подделку по внешнему виду и частичную фальсификацию. Полная подделка с помощью оригинальных способов встречается довольно редко, так как требует знаний всех физических, химических и графических компонентов банкноты, больших затрат времени и обходится слишком дорого.

При полной фальсификации с использованием вспомогательных способов воспроизводятся только графические элементы подлинной банкноты с помощью различных способов печати и средств, не соответствующих характеристикам настоящего производства. Это самая распространенная форма криминального изготовления банкнот. Осуществляя подделку по внешнему виду, фальшивомонетчик ограничивается воспроизведением графических элементов оригинала с помощью факсимиле, рисования, цветной и черно-белой фотографии, термографии и других методов. Наиболее распространено использование черно-белого и цветного электрофотокопирования. Частичная фальсификация предполагает использование различных способов для изменения первоначального номинала банкноты на больший. Этот вид подделки встречается достаточно часто, особенно в банкнотах одинакового формата, например долларах США. Из общего разнообразия видов преступного изготовления бумажных денежных знаков можно выделить использование полиграфического способа, копировально-множительной техники, принтеров ПЭВМ, а также переделывание, предполагающее монтаж, аппликацию, рисование и полиграфию5.

Подделка денег с помощью полиграфической печати включает в себя два процесса — изготовление печатных форм и получение с них оттисков. Это самый опасный и наиболее распространенный способ подделки, поскольку все основные виды полиграфической печати применяются для изготовления подлинных денежных знаков. Полиграфический способ позволяет фальшивомонетчикам добиваться значительного сходства их продукции с подлинными банкнотами, экономически выгоден по трудозатратам и дает возможность получать большое количество поддельных банкнот с одного комплекта печатных форм. Анализ экспертной практики свидетельствует о постоянном повышении качества полиграфического воспроизведения фальшивых денежных знаков, что существенно усложняет процесс обнаружения и изъятия их из обращения. Применение полиграфии при подделке денежных знаков обусловлено наличием организованной преступности, появлением лиц, готовых финансировать производство фальшивых денег, а также возможностью бесконтрольного приобретения и использования полиграфического оборудования и материалов. Общими отличительными признаками фальшивых денег или их отдельных реквизитов, отпечатанных способом высокой печати, являются вдавленность линий рисунка в бумагу; утолщение красочного слоя по краям штрихов; расширение или прерывистость линий; глянцевый вид краски и ее неравномерное размещение в штрихах.

Использование способа глубокой печати при подделке денег позволяет добиться высокого качества. Именно этот способ полиграфической печати является приоритетным с точки зрения защиты подлинных денежных знаков. Глубокая печать позволяет получить трехмерные изображения и печатные линии, воспринимаемые на ощупь. В изготовлении поддельных денежных знаков указанным способом могут участвовать лишь лица, имеющие доступ к гравировальной технике и обладающие соответствующими профессиональными навыками (художника и гравера).

Отличительными признаками поддельных денег, отпечатанных способом глубокой печати, являются следующие: рельефно выступающий слой краски в штрихах, позволяющий ощущать линии изображения кончиками пальцев; объемный эффект рисунка; толщина красочного слоя; упрощение рисунков за счет отсутствия отдельных линий в них. С 1990г. все чаще для изготовления поддельных денежных знаков используется офсетная печать. Это объясняется увеличением количества малых печатно-издательских организаций, слабым контролем за полиграфическим производством, как со стороны администрации, так и со стороны правоохранительных органов, что приводит к хищениям с предприятий необходимых узлов, оборудования, впоследствии приспосабливаемых для изготовления поддельных денежных знаков в непроизводственных условиях.

Для получения поддельных банкнот фальшивомонетчики в основном используют мокрую офсетную печать с фотомеханических печатных форм. Печатающие элементы на форме находятся практически в одной плоскости с пробельными и в оттиске характеризуются следующими признаками: равномерным распределением краски в штрихах; отсутствием какой-либо деформации бумаги; несколько расплывчатым состоянием краев штриха; возможностью рассмотреть структуру бумаги через слой краски. Поэтому наблюдается существенная разница между качеством печати подлинных банкнот (где используются сухой офсет и комплекс способов печати) и качеством подделок, что позволяет достаточно легко их выявлять.

Шелкотрафаретный способ печати используется фальшивомонетчиками для подделки банкнот значительно реже, чем традиционные способы печати, при которых краска передается на бумагу путем контакта в отличие от трафаретной печати, когда краска проявляется через изображение на трафаретной форме. Вместе с тем этот способ позволяет получить на оттиске рельефное красочное изображение, создает эффект тактильности, присущий глубокой печати, что вводит в заблуждение пользователей при определении подлинности банкнот. Кроме этого, для шелкотрафарета характерно наличие сетчатого строения поверхностного слоя краски или краев штрихов, а сама краска имеет блеск6.

Шелкотрафаретный способ печати достаточно прост и распространен не только на полиграфических предприятиях, но и среди художников, занимающихся станковой живописью. Несложное с технологической точки зрения оборудование и его относительная доступность позволяют фальшивомонетчикам использовать его в преступных целях. Перечень признаков подделки может быть дополнен списком дефектов, возникающих в результате нарушения некоторых технологических режимов изготовления печатных форм. К таким дефектам относятся отсутствие или искажение микроузоров и микротекстов; изменение рисунка гильоширных изображений; появление дефектов изображения в виде точек-марашек, штрихов, царапин, посторонних деталей; изменение геометрических размеров мелких элементов банкнот (например, утончение или частичное исчезновение тонких линий, утолщение или слияние нескольких тонких линий в одну толстую).

Подделка денежных знаков на копировально-множительной и компьютерной технике стала возможной в связи с доступом к ней широкого круга лиц, невозможностью осуществления контроля применения этой техники, по назначению.

За рубежом наибольшая угроза подделки банкнот возникла в 1987г., когда фирма “Саnоn” выпустила лазерный цветокопировальный аппарат “Саnоn СЪ”. С тех пор на рынке появились и другие машины, использующие компьютерную и лазерную технологию, которые воспроизводят любой цвет или оттенок с помощью тонеров сине-зеленого, пурпурного, желтого и черного цветов. Качество цветокопировальных машин и компьютерной техники постоянно повышается, количество так называемых “случайных” фальшивомонетчиков за счет этого растет.

Несмотря на все недостатки использования описанных способов изготовления фальшивых банкнот, в 1999г. выявлено более 200 случаев сбыта расчетных билетов Нацбанка Беларуси, полученных с использованием компьютерной техники и цветных принтеров. Кроме полной подделки банкнот широко практикуется их частичная фальсификация, т. е. переделка подлинных денежных знаков путем увеличения их номинала.

Познание окружающего мира невозможно без широкого использования разнообразных технических средств, которые помогают исследовать не воспринимаемые в обычных условиях явления, события, процессы, обобщать полученные данные, дают возможность увеличить поток полезной информации, облегчают мыслительную деятельность человека, позволяют па практике проверять истинность наших знаний. Система знаний о технических средствах, применяемых при исследовании денежных знаков, предполагает наличие сведений о правовых основах применения технико-криминалистических средств в уголовном судопроизводстве, тактических приемах их использования при изучении банкнот, а также системе и возможностях самих приборов и оборудования для решения исследовательских задач. Вопросы о роли технических средств в процессе познания, процессуальные и криминалистические аспекты их применения многие годы остаются предметом обсуждения и исследования криминалистов и процессуалистов. Проблемы применения научно-технических средств в процессе расследования преступлений рассматриваются в трудах Г.И. Грамовича, который проанализировал теоретические основы и принципы применения технических средств, дал их классификацию. Он детально исследовал точки зрения различных авторов о возможности использования технических средств различными участниками процесса.

В ч.3 ст. 192 УПК Республики Беларусь указано, что при проведении следственных действий могут применяться технические средства и использоваться научно обоснованные способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств. Применение таких средств и способов другими участниками следственного действия допускается с разрешения следователя, дознавателя. Таким образом, применение техники при расследовании преступлений не только рекомендовано специалистами, но и разрешено законодательством. Денежный знак — специфический объект исследования, которое предполагает применение технических средств. Следователь, использующий такие средства при осмотре денежного знака, обязан: правильно определить, какие из них могут быть применены в каждом конкретном случае осмотра; сообщить присутствующим, какова цель использования этих средств и какие задачи должны быть решены с их помощью; убедиться в исправности и пригодности приборов и оборудования к решению поставленных задач; создать условия, необходимые для применения соответствующей техники (выбрать помещение, осуществить размещение и включение приборов, обеспечить присутствие специалиста в случае невозможности самостоятельно применять технические средства при осмотре и т.д.); обеспечить сохранность денежного знака в процессе осуществляемого следственного действия. (Следователь не вправе применять такие способы и технические средства исследования, которые могут привести к порче или уничтожению объекта, т. е. обрабатывать купюру водой, ацетоном, газообразными веществами, растворителями и другими материалами); применять научно-технические средства при осмотре денежного знака только в том случае, если выявленный с их помощью факт является очевидным, наглядным как для понятых, так и для всех других участников процесса, не имеющих специального юридического образования7.

Средства и методы криминалистической техники должны обладать: а) высокой эффективностью, обеспечивающей достижение положительных результатов, имеющих большое доказательственное значение; б) простотой и надежностью, позволяющей говорить о достоверности результата исследования; в) безопасностью, гарантирующей сохранность осматриваемой банкноты и не создающей угрозу для здоровья исследователя; г) научностью, обусловливающей состоятельность этих средств и методов при проверке и подтверждении теоретическими и практическими данными; д) экономичностью, позволяющей рационально распределять время, силы и средства.

В настоящее время, как за рубежом, так и в Беларуси выпускается большое количество приборов, позволяющих в автоматическом или полуавтоматическом режимах проверять подлинность денежных знаков. В разнообразных комбинациях и сочетаниях такие приборы имеют источники белого света, ультрафиолетовое и инфракрасное излучение, сенсор магнитного излучения, лупы и микроскопы различной кратности увеличения, телевизионную и компьютерную аппаратуру.

Теория доказательств в уголовном процессе относит сравнение наряду с наблюдением, описанием, измерением моделированием и экспериментом к частным методам познания, применяемым в доказывании по уголовным делам. Частный метод познания представляет собой систему определенных приемов, правил, рекомендаций по изучению конкретных объектов. Отнесение того или иного метода к категории частных методов познания вовсе не означает ограничения сферы его применения. Следует согласиться с Е.П.Никитиным и А.И.Ракитовым, которые отмечают, что метод называется частным потому, что он представляет собой сочетание не всех, а лишь некоторых познавательных приемов, определенной их комбинации, которая и отличает этот метод от других. Применение же частных методов носит общий характер. В теории доказательств отмечается, что применение сравнительного метода в доказывании связано с рядом условий, которые придают сравнению некоторые специфические черты. Первое условие заключается в том, что объекты сравнения должны быть связаны с предметом доказывания.

Список использованных источников

Конституция Республики Беларусь. Принята на республиканском референдуме 24 ноября 1996г. Минск “ Беларусь “ 1997.

Гражданский кодекс Республики Беларусь: с коммент. к разделам / коммент. В.Ф. Чигира. — 3-е изд. — Мн.: Амалфея, 2000. — 704с.

Уголовный кодекс Республики Беларусь. Принят Палатой представителей 2 июня 1999 года. Одобрен Советом Республики 24 июня 1999 года / Обзорная статья А.В. Баркова. — Мн.: Амалфея, 1999. — 320с.

Бабий Н.А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: Конспект лекций. – Мн.: “Тесей”, 2000. – 325с.

Бабий Н.А. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: Конспект лекций. – Мн.: “Тесей”, 2000. – 452с.

Борико С.В. Судоустройство: Учебник. — Мн.: Амалфея, 2000 — 208с.

Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Курс российского уголовного права: в 2т. Т.1 Общая часть, М., 2001.

Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: Учебное пособие / Н.Ф. Ахраменка, Н.А. Бабий, В.В. Борода и другие.; Под ред. Н.А. Бабия, И.О. Грунтова — Мн.: Новое знание, 2002. — 912с.

Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть. Мн.: 2001.

Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов. Ответственные редакторы: И.Я. Казаченко, Г.П. Новоселов. – М.: Издательская группа НОРМА – ИНФРА. М, 2000. – 768с.

Уголовное право РФ. Особенная часть. Ответственный редактор Здравомыслов Б.В. — Москва: Юристъ, 2000.

1 Климова Е.И. Фальшивомонетничество; моделирование при расследовании; Монограмма /Е.И. Климова. – Мн.; Академия МВД Республики Беларусь, 2005.

2 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Григорьева В. Н., Химичёвой Г. П. Юнита – Дана, М., 2001.

3 Зорин Г.А. Криминалистическая методология (Фундаментальная крииналистика XXI века). Мн., 2000.

4 Уголовный процесс. Учебник. Под общей ред. А. С. Кобликова. Норма — Инфра, М., 1999.

5 Криминалистика: Учеб. пособие для слушателей специальность “Правоведение” ВУЗов МВД / И.С. Андреев, Г. И. Грамович, Н. И. Порубов; од ред. Н. И. Порубова. – Мн.: Вышэйшая школа, 1997.

6 Криминалистика: Учеб. пособие / А.В. Дулов, Г.И. Грамович, А.В. Лапи и др.; Под ред. А.В. Дулова. Мн., 1998.

7 Рыжаков А. П. Уголовный процесс: Учебник для вузов. — М.: “Издательство ПРИОР “, 1999.

РЕФЕРАТ

по теме: «Государство и самоуправление.

Основные подходы и понятия»

План

Вступительная часть

1. Политико-правовая природа местного самоуправления.

2. Основные теоретические концепции местного самоуправления.

3. Факторы определяющие широкое применение местного самоуправления.

4. Признаки местного самоуправления.

Заключительная часть

Литература:

I. Основная

Выдрин И.В., Кокотов А.И. Муниципальное право России. – М., 2001.

Институты самоуправления: историко-правовое исследование. Раздел 1. — М., 1999.

Муниципальное право Российской Федерации. Учебник./ Под ред. Кутафина О. Е., Фадеева В. И. – М., 2002.

Местное самоуправление. Основы системного подхода. Учебник./ Под ред. Когута А.Е., Гневко В.А. — СПб, 2001.

Конституционное право Российской Федерации. Учебник. Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. – М., 2001.

Местное самоуправление в России. Учебник./ Игнатов В.Г., Рудой В.В. – Ростов-н/Д., 2001.

История местного самоуправления в России. Еремин В.В., Федоров М.В. – М., 1999.

II. Дополнительная

Европейская хартия местного самоуправления. // Реформы местного управления в странах Западной Европы. – М., 1993.

Законодательные акты субъектов Российской Федерации: Правовые вопросы формирования, компетенции и организации работы. М.: «Городец-издат», 2001.

Конституция Российской Федерации, — М.: ИНФРА-М — Норма, 1996.

Федеральный Закон «Об общих принципах организации местного самоуправлении в Российской Федерации» от 28.08.95 г. // Собрание законодательства РФ. 1995. № 35. Ст. 3506.

Федеральный Закон «Об общих принципах организации местного самоуправлении в Российской Федерации» от 06.10.03 г. // Российская газета. 2003. 8 окт.

Указ Президента Российской Федерации «О мерах по развитию федеративных отношений и местного самоуправления в Российской Федерации» от 27.11.03 // Местное самоуправление. 2003. № 23.

Введение

История самоуправления в России представляет собой одну из наиболее сложных и слабо изученных тем. Нельзя сказать, что она не привлекала внимание ученых и публицистов — о городском и земском самоуправлении до 1917 г. написано значительное количество работ. В их числе фундаментальные исследования кн. А.И. Василъчикова, историков И.И. Дитятина, А.А. Кизеветтера, Б.Б. Веселовского и М.М. Богословского, не утратившие научного значения до настоящего времени.

Большая часть книг и статей, написанных в предреволюционные годы, когда интерес к вопросам самоуправления был особенно высок, носит не столько научный, сколько публицистический характер. Злободневность этой темы для жизни России обусловила критическую направленность многих работ и некоторую предвзятость авторов в оценке современной им организации местного самоуправления, рассматриваемой с позиций программ различных политических партий.

Современные исследования, касающиеся истории развития самоуправления в России, немногочисленны и также не отличаются научной беспристрастностью. Характерное для последнего десятилетия стремление по-новому взглянуть на переломные моменты русской истории не могло не коснуться и такой актуальной темы, как история самоуправления.

Отрицание советскими историками самой возможности существования самоуправления в дооктябрьский период сменилось утверждением, что оно в России имеет глубокие исторические корни и было всегда. При этом нередко наблюдается осовременивание многих явлений и понятий древней и средневековой истории России.

Стремление некоторых авторов отыскать исторические корни земского самоуправления простирается настолько далеко, что они рассматривают деление территории государства на «земщину» и «опричнину» при Иване IV как «разобщение самоуправления и государства» в реформе 1864 г. видят продолжение земской реформы 1555 г., а в земствах — «юридические институты, известные с XVI в. со времени Ивана IV».

Таким образом, история самоуправления представляет одну из наиболее актуальных и сложных тем, требующих специального изучения. При этом большее внимание уделено городской общине, подвергавшейся реформированию чаще, чем сельская община.

1. Политико-правовая природа местного самоуправления.

В настоящее время Российская Федерация идет по пути становления новой государственности, функционирующей на принципах демократии. Реальная демократия — это власть народа, осуществляемая посредством народа и в интересах народа. Поэтому не случайно в большинстве демократических стран обязательным элементом конституционного строя является местное самоуправление, суть которого заключается в праве населения самостоятельно и под свою ответственность решать вопросы местного значения.

Являясь первичным звеном демократии, местное самоуправление создает необходимые условия для приближения власти к населению, формирует гибкую систему управления, хорошо приспособленную к местным условиям и особенностям, способствует развитию инициативы и самодеятельности граждан.

В современной России местное самоуправление переживает свое второе рождение. Его традиции, отброшенные в годы Советской власти, возрождаются в новых исторических условиях, преодолевая ряд проблем организационного, правового, экономического характера. Эффективность их разрешения во многом зависит от правильного понимания сущности местного самоуправления его места в демократической системе управления обществом.

Между тем проникновение в сущность феномена местного самоуправления — задача далеко не простая. В науке до сих пор не выработан единый общепринятый подход к толкованию понятия “местное самоуправление”. Современные авторы подходят к анализу содержания данного социального явления с нескольких принципиально различных позиций.

В частности, основываясь на положениях Конституции Российской Федерации, некоторые отечественные ученые рассматривают местное самоуправление в качестве основополагающего принципа осуществления власти в обществе и государстве, который наряду с принципом разделения властей определяет систему управления демократического правового государства. Признание местного самоуправления в качестве одной из основ конституционного строя, конституционного принципа организации и осуществления власти в обществе и государстве предполагает установление децентрализованной системы управления, закрепление иных (нежели в условиях централизации и концентрации власти) основ взаимоотношений федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления.

Не менее распространенным в научной среде является мнение, согласно которому под местным самоуправлением подразумевается право граждан, населения данной территории на самостоятельное решение проблем местного значения. Признавая и гарантируя это право, государство тем самым признает самостоятельность местного самоуправления в пределах его полномочий и берет на себя обязанность создавать необходимые условия для осуществления, данного права.

Довольно часто местное самоуправление представляют и в качестве формы организации власти па местах, которая обеспечивает самостоятельное решение гражданами вопросов местной жизни с учетом исторических и иных местных традиций. Данная форма реализации власти на местах означает, что население и формируемые им органы местного самоуправления берут на себя ответственность за управление муниципальными делами, максимально ограничивая степень участия государственных структур власти в решении вопросов местной жизни.

Многообразие позиций в трактовке содержания местного самоуправления обусловливает появление большого количества различных его определений.

Например, в Европейской хартии о местном самоуправлении 1985 г. местное самоуправление трактуется как «право и эффективная способность местных органов власти регулировать и управлять в рамках закона и под свою ответственность важной частью общественных дел в интересах всего населения» (ст. 3. I).

Статья 130 Конституции Российской Федерации определяет местное самоуправление как «самостоятельное решение населением вопросов местного значения, владения, пользования и распоряжения муниципальной собственностью».

Данные определения позволяют сформировать четкое представление о субъекте и объекте управления на муниципальном уровне. В качестве субъекта управления территориальной единицей выступает само население или избранные им органы, в качестве объекта — вопросы местного значения (т.е. вопросы непосредственного обеспечения жизнедеятельности населения территориального образования). Конституция России к объектам территориального управления, помимо вопросов местного значения, причисляет и муниципальную собственность. Такой подход к определению местного самоуправления свидетельствует о признании муниципальной собственности в качестве одного из важнейших элементов местной власти, поддерживающих ее самостоятельный статус в системе государственно-властных отношений.

Более развернутое определение местного самоуправления содержится в Федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 6 октября 2003 г. Статья 2 данного закона гласит: «Местное самоуправление в Российской Федерации — признаваемая и гарантируемая Конституцией Российской Федерации самостоятельная и под свою ответственность деятельность населения по решению непосредственно или через органы местного самоуправления вопросов местного значения, исходя из интересов населения, его исторических и иных местных традиций».

Из данного определения логически вытекает следующее:

— во-первых, местное самоуправление — это не самоцель, а лишь средство улучшения качества жизни населения, образующего местное сообщество;

— во-вторых, местное самоуправление направлено главным образом на решение вопросов местного значения. Однако такая ориентация не означает, что органы территориального самоуправления могут игнорировать задачи, имеющие общерегиональное или федеральное значение. Но их решение следует осуществлять только в соответствии с законом или при обязательной передаче органам местного самоуправления необходимых материальных и финансовых ресурсов;

— в-третьих, местное самоуправление базируется на системе принципов, основополагающим из которых является самоответственность;

— в-четвертых, местное самоуправление предполагает использование разнообразных форм прямого волеизъявления граждан: местные референдумы, собрания (сходы), муниципальные выборы и др.;

— в-пятых, обязательным элементом местного самоуправления является наличие в муниципальных образованиях выборных органов местной власти.

Таким образом, местное самоуправление — это организация власти на местах, предполагающая самостоятельное решение населением вопросов местного значения. Это означает, что государство признает местное самоуправление в качестве самостоятельного и независимого уровня осуществления народом принадлежащей ему власти. Однако система местного самоуправления — это не государство в государстве: она интегрирована в общую систему управления делами государства и общества, хотя и занимает в ней особое место, обладая определенной автономией. Местное самоуправление представляет собой ту специфическую “ветвь власти”, которая на местном уровне, с одной стороны, участвует в осуществлении воли государства, а с другой – наиболее полно учитывает интересы населения.

Подобный взгляд на местное самоуправление сформировался в науке лишь в последние десятилетия. Он является результатом осмысления богатых исторических традиций в этой области и концентрирует в себе элементы многих теоретических концепций, отражающих различные подходы к трактовке природы и сущности местного самоуправления. Обращение к истории становления местного самоуправления является, таким образом, обязательным элементом в цепи анализа современного значения этого понятия.

2. Основные теоретические концепции местного самоуправления.

Историческими корнями местного самоуправления можно считать существовавший практически у всех народов обычай решать вопросы, затрагивающие коллективные соседские интересы “всем миром” (на сходе, вече, круге, курултае и т.п.). В отношении российских народов эта традиция не ограничивается лишь древнейшей историей. Земское движение, да и организация власти в российском селе, в целом еще в начале XX века опирались на крестьянскую общину. Взгляд на землю как на общинную собственность и сегодня разделяют многие россияне, особенно в районах традиционного проживания казачества.

В своем современном виде местное самоуправление в развитых демократических государствах сложилось преимущественно в результате муниципальных реформ XIX в. Его становление было связано с процессом перехода от феодализма к современному индустриальному обществу. Оплотом нарождавшейся буржуазии стали города, которые еще в средние века “мечом или золотом” добились для себя определенной самостоятельности в управлении местными делами, свободы от надзора и вмешательства центральных властей.

Местное самоуправление того периода формировалось на базе купеческих гильдий и ремесленных цеховых организаций, руководители которых, становясь магистратами городских коммун, наделялись правом решения многих вопросов административного, финансового и даже судебного порядка. Ограничение прерогатив государственной власти со временем позволило городам приобрести определенную независимость и в управлении хозяйственными делами. Города постепенно наделялись правами юридического лица, что предоставляло городским властям возможность самостоятельно распоряжаться общинным имуществом.

Большое влияние на формирование концепции местного самоуправления оказала Великая французская революция XVIII в., явившаяся предвестницей широкого распространения в обществе либеральных воззрений на экономику и государство. Идеи либерализма существенным образом ограничивали степень влияния государства на все сферы общественной жизни, оставляя за ним исключительное право лишь на осуществление охранительных функций. В рамках данного подхода независимость местных органов власти от государства казалась вполне естественной. Поэтому не случайно в научной литературе местное самоуправление иногда определяется “как продукт либерально-демократического государства XIX в.”.

Первая попытка теоретического обоснования идей об организации местной власти на принципах самоуправления была сделана в 1790 г. французским политическим деятелем Турэ. В своем докладе по законопроекту о реформе местного самоуправления во Франции он сформулировал две основные проблемы учения о самоуправляемых общинах, которые впоследствии получили свое развитие в различных теориях местного самоуправления: а) понятие о собственных общинных делах, присущих по своей природе муниципальному управлению; б) понятие о делах государственных, переданных для выполнения на местный уровень.

Активная разработка теоретических основ учения о местном (общинном) самоуправлении началась во второй четверти XIX в. Одним из первых, кто сформулировал целостную концепцию самоуправляемых общин, был французский историк, социолог и политический деятель А. де Токвиль. Центральной идеей в концепции Токвиля является мысль о том, что первоначальным источником власти в стране является отнюдь не государство в лице своих представительных органов, а индивиды, добровольно объединяющиеся в общины и сами управляющие своими собственными делами. Центральное правительство рассматривалось им как своеобразная сдерживающая инстанция, к помощи которой следует прибегать лишь в крайних случаях, когда личная инициатива представителей общины бессильна.

Подобные взгляды легли в основу так называемой теории свободной общины, получившей распространение в Европе в первой половине — середине XIX в. Суть теории свободной общины сводилась к следующему: общины по своей природе самостоятельны, они не созданы государством, поскольку возникли раньше него, и потому имеют естественное право самостоятельно управлять своими собственными делами. Отсюда в понятие самоуправления были включены следующие элементы:

1. Управление собственными делами общины, отличными по своей природе от дел государственных;

2. Избираемость органов местного самоуправления исключительно членами общины;

3. Невмешательство государственных органов в собственную компетенцию общины.

Таким образом, сторонники теории свободной общины прямо противопоставляли деятельность органов местного самоуправления государственному управлению, общественные интересы — политическим.

Они рассматривали государство и самоуправление как два непересекающихся понятия, имеющих принципиально различное содержание: местные интересы, с одной стороны, и общенациональные — с другой. Наиболее яркое практическое воплощение теория свободной общины получила в Бельгийской конституции 1831 г. Данная конституция содержала отдельную статью, посвященную общинному управлению, и, самое главное, признавала муниципальную власть в качестве четвертой власти в государстве (наряду с законодательной, исполнительной и судебной), отстаивая тезис: община старше государства; закон ее находит, а не создает.

Однако теория свободной общины имела один серьезный недостаток. Она выводила за грань своего рассмотрения крупные административные единицы, созданные государством, но пользующиеся охраняемой законом самостоятельностью и управляемые выборными должностными лицами (области, департаменты, регионы, провинции и т.п.). Отстаивать самостоятельность этих самоуправляющихся территориальных единиц от центрального правительства, ссылаясь на их естественные права, было бы крайне затруднительно. А считать сельские и городские общины единственно возможным видом самоуправления — значило бы оторваться от действительности и поддерживать теорию, положения которой изначально противоречат основному критерию истинности — общественной практике.

Поэтому вскоре на смену теории свободной общины, выдвинутой представителями французской школы и развитой бельгийскими правоведами, приходит общественная (или хозяйственная) теория местного самоуправления. В ее разработке ведущая роль принадлежит немецким ученым Гирке и Шеффнеру. Общественная теория местного самоуправления так же, как и теория свободной общины исходила из принципа признания свободы осуществления своих задач местными сообществами. Однако, обосновывая основной признак местного самоуправления, данная теория на первый план выдвигала не естественный и неотчуждаемый характер прав общины, а негосударственную, преимущественно хозяйственную природу деятельности органов местного самоуправления.

Самоуправление согласно общественной теории — это заведование делами местного хозяйства.

Однако на практике, оказалось, довольно сложно разграничить дела собственно общинные (местные) и дела государственные, порученные для исполнения общинам. Например, дорожное строительство, местные налоги, охрана общественного порядка, заведование образованием, культурой, здравоохранением и т.п. не могут считаться чисто общественными делами и противопоставляться делам государственным. Очевидно, что данные вопросы представляют интерес не только с точки зрения местного сообщества, но и государства в целом. Этот факт, ставший “ахиллесовой пятой” общественной концепции местного самоуправления, вскоре подорвал основы ее господства в науке и заставил многих ученых взглянуть на местное самоуправление с принципиально иных позиций.

На основе подобных взглядов, критически оценивающих общественную теорию, получает свое развитие государственная теория самоуправления. Ее основные положения были разработаны выдающимися немецкими учеными XIX в. Л. Штейном и Р. Гнейстом. Согласно данной теории местное самоуправление представляет собой не что иное, как одну из форм организации государственного управления на местах, часть общей государственной системы, отличающуюся от центрального государственного управления тем, что осуществляется оно не правительственными чиновниками, а при помощи местных жителей, заинтересованных в результатах местного управления. Однако в отличие от центрального государственного управления местное самоуправление осуществляется не государственными чиновниками, а при участии местных жителей, которые привлекаются на службу государственными интересами и целями”.

Возникновение “государственной” теории самоуправления было вызвано изменившимися реалиями второй половины XIX — начала XX в. По мере развития процессов урбанизации и индустриализации стала ощутимо снижаться степень изолированности и самодостаточности отдельных территорий. Внедрение достижений научно-технического прогресса, концентрация промышленности в крупных городских центрах, широкое развитие торговли сделали положение в отдельных местных сообществах более зависимым как от общенационального политического курса, так и от ситуации в других сообществах. Идея о том, что чем правительство меньше управляет, тем оно лучше, уступила место идее “государства всеобщего благосостояния”, полномочия которого уже не ограничиваются лишь защитными и регуляционными функциями.

От государства стали ожидать, что оно не только будет стоять на страже закона и порядка, но и возьмет на себя основную заботу по обеспечению благосостояния населения, определенных разумных стандартов жизни, более справедливого распределения национального дохода между гражданами, защитит их от возможных социальных и экономических потрясений. Показательно, что именно в данный период правительствами многих стран была взята на вооружение доктрина английского экономиста Дж. М. Кейнса, предполагавшая усиление вмешательства государства в экономику в целях обеспечения бесперебойного процесса общественного производства, поддержания эффективного спроса и полной занятости.

Общественная и государственная теории местного самоуправления имели своих сторонников и в дореволюционной России.

Так, В.Н. Лешков, видный славянофил, основываясь на идеях о самобытности русской общины и ее неотъемлемых правах, выступал за независимость местного самоуправления от государства, за необходимость равного участия в выборах всех слоев населения уезда, связанных общими земскими интересами.

Государственная теория местного самоуправления получила свое развитие в работах таких видных российских ученых, как В.П. Безобразов, А.Д. Градовский, Н.И. Лазаревский. Например, Н.И. Лазаревский в своей работе «Лекции по русскому государственному праву» высказывал мнение, согласно которому органы местного самоуправления имеют ту же природу, что и правительственные органы, и поэтому являются элементом структуры государственной власти, стоящим в одном ряду с монархом, правительством и парламентом.

На тех же позициях стоял и В.П. Безобразов, трактовавший бюрократические (государственные) и самоуправленческие учреждения как “двоякие органы одного и того же государственного организма, различные формы одной и той же власти”. Основные теоретические положения о природе и сущности местного самоуправления, выдвинутые и обоснованные в трудах ученых XIX в., лежат в основе современных взглядов на местное самоуправление.

Следует отметить, что системы этих взглядов остаются полярными. Одни ученые продолжают утверждать, что местное самоуправление является децентрализованным и организационно обособленным элементом государственного механизма, зависимым от центра и выступающим в качестве административной организации по оказанию услуг населению в соответствии с общенациональными стандартами и общим политическим курсом центрального правительства.

Другие, наоборот, остаются приверженцами общественной доктрины местного самоуправления, важнейшими аргументами в пользу которой выступают собственная легитимность местных органов власти, ибо формируются они непосредственно населением либо при его участии, и их самостоятельность, поскольку они располагают собственными финансовыми (местные бюджеты и внебюджетные фонды), материальными (муниципальная собственность), человеческими (штат муниципальных служащих) ресурсами и юридическими полномочиями (возможность действовать в качестве юридического лица, заключать договоры и возбуждать иски).

Несмотря на сохраняющуюся полярность взглядов в отношении понимания сущности местного самоуправления, в последнее время в научной литературе широкое распространение получили дуалистические теории муниципального управления, представители которых пытаются найти компромисс между сторонниками двух крайних точек зрения на природу местных органов власти. Согласно теории дуализма местное самоуправление несет в себе оба начала: и государственное, и общественное, являясь, с одной стороны, своеобразным продолжением государственной административной машины на уровне ниже центрального, а с другой — легитимным выразителем идей местных сообществ.

На наш взгляд, именно дуалистическая муниципальная концепция сегодня наиболее близка к объяснению феномена местного самоуправления. В ее пользу говорит уже сама технология (механизм) формирования предметов ведения органов местного самоуправления. Как показывает практика, в основе данного механизма всегда лежит проявление встречной инициативы с двух сторон: со стороны населения, которое поручает органам местного самоуправления исполнение ряда функций, существенных для данного местного сообщества, и со стороны государства, поручающего местным органам власти решение ряда вопросов, представляющих интерес не только с точки зрения конкретного муниципального коллектива, но и государства в целом. Иными словами, в рассматриваемом нами случае государство не только позволяет органам местного самоуправления исполнять часть общественных дел самостоятельно, но и возлагает на них исполнение ряда собственных функций, сопряженное, как правило, с постоянными контактами с населением.

При этом как элемент системы управления, отвечающий за дела государственные, переданные для исполнения на местный уровень, местное самоуправление испытывает объективную потребность в государственном финансировании части муниципальных расходов; в то же время его общественная природа делает обязательным участие муниципалитетов в хозяйственных отношениях, заставляет их самостоятельно формировать часть своей экономической базы.

Таким образом, двойственная природа местного самоуправления — его самая главная сущностная черта, являющаяся ключом к исследованию многих аспектов деятельности местных органов власти, в том числе и экономических процессов, протекающих в муниципальных образованиях.

Существенный отпечаток двойственная природа местных органов власти накладывает и на структуру муниципальных систем, также зависящих от характера взаимоотношений государства и местного самоуправления. При этом, чем выше степень влияния органов государственной власти на деятельность органов местного самоуправления, тем меньше остается самоуправленческих элементов в деятельности местных сообществ, и, следовательно, корректнее говорить уже не о местном самоуправлении, а о сочетании местного самоуправления с государственным управлением на местном уровне или о местном управлении.

В отечественной научной литературе понятие «государственное управление на местном уровне» нередко заменяется понятием «местное (муниципальное) управление». При таком подходе местное управление противопоставляется местному самоуправлению и определяется как управленческая деятельность в местной территориальной единице, осуществляемая центральной властью или администрацией вышестоящего территориального уровня, как правило, через назначаемые вышестоящей властью административные органы.

В отличие от местного управления, под местным самоуправлением в этом случае подразумевается деятельность самого населения местной территориальной единицы, т.е. территориального коллектива и его выборных органов по решению вопросов местного значения.

Не менее распространена в среде отечественных ученых и другая точка зрения на данную проблему. В соответствии с ней муниципальное управление ассоциируется, прежде всего, с деятельностью исполнительно-распорядительных органов самих муниципальных образований, т.е. фактически рассматривается в качестве составного элемента системы местного самоуправления.

В зарубежной литературе муниципальное управление представляется в основном более объемным понятием, включающим в себя как государственную администрацию на местах, так и непосредственно местные представительные и исполнительные органы, т.е. органы местного самоуправления.

Схожую с этим позицию занимают и некоторые российские исследователи. В частности, в работе московских авторов «Основы современного муниципального управления» отмечается, что категория «муниципальное управление» по своим масштабам шире местного самоуправления и включает в себя:

а) государственное управление на местном уровне, т.е. федеральные и региональные органы государственной власти, осуществляющие на местах ряд функций государственной политики в области финансов, налогообложения, землеустройства, занятости населения и др.;

б) местное самоуправление как форму народовластия;

в) муниципальный менеджмент как систему действий по налаживанию партнерских отношений между органами местного самоуправления, населением и частным капиталом в целях обеспечения поступательного социально-экономического развития муниципального образования.

На основании данного подхода можно утверждать, что в государственном устройстве любой страны присутствует тот или иной вид местного управления с определенной степенью самоуправления. Степень же самоуправления в деятельности местных органов власти во многом определяется ролью в местном управлении назначаемых сверху представителей центральных структур.

Различные страны в процессе формирования эффективного механизма осуществления власти на местах пытаются прийти к наиболее оптимальному сочетанию самоуправле­ния с его известной автономией, самостоятельностью и государственного управления на местном уровне, позволяющего усилить государственные начала в местном управлении, обеспечить в деятельности органов местного самоуправления реализацию и защиту общенациональных интересов. Причем во многих странах (Франция, Германия, Шве­ция и др.) государственнические тенденции в организации власти на местах являются довольно сильными. Однако, несмотря на это, местное самоуправление даже в таких странах продолжает оставаться обязательным атрибутом системы территориального управления.

3. Факторы определяющие широкое применение местного самоуправления.

Широкому мировому признанию местного самоуправления способствует многосторонняя полезность его применения, проявляющаяся в следующих факторах:

— во-первых, в условиях местного самоуправления территориальное образование получает полную свободу в ре­шении всех социальных, экономических, политических и других вопросов местного значения, исходя из интересов населения соответствующей территории и особенностей ее развития. При этом они наделяются полномочиями (совокупностью прав и обязанностей), затрагивающими практически все стороны жизни местных коллективов.

В числе основных из них: формирование и исполнение местного бюджета, планирование местного социально-экономического развития, ведение коммунального хозяйства, дорожное строительство, благоустройство территории, развитие транспорта. В перечне полномочий в социальной сфере — строительство муниципального жилья, школ, больниц, библиотек. Органы местного самоуправления несут также ответственность за охрану общественного порядка, экологическую безопасность, санитарное состояние на подведомственных им территориях. Столь обширный комплекс полномочий предоставляет муниципалитетам возможность повысить качество и оперативность удовлетворения всех наиболее важных потребностей местных коллективов;

— во-вторых, муниципальное образование становится полноправным субъектом хозяйственных отношений, приобретает реальное право самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться муниципальной собственностью, создавать муниципальные предприятия, определять порядок и условия проведения приватизации на местах, осуществлять внешнеэкономическую деятельность, участвовать в кредитных отношениях. Осуществление органами местного самоуправления самостоятельной хозяйственной деятельности способствует укреплению их экономической основы, от состояния которой напрямую зависят условия и уровень жизни населения территориального образования;

— в-третьих, в условиях местного самоуправления у муниципального сообщества расширяется бюджетная самостоятельность. Органы местного самоуправления получают право на формирование, утверждение и исполнение местного бюджета. Более четкими и защищенными законодательством становятся межбюджетные и налоговые отношения между вышестоящими и нижестоящими территориальными образованиями.

Наличие у органов местного самоуправления реального, полноценного бюджета укрепляет их финансовый потенциал, повышает уровень социальной защищенности населения, способствует активизации хозяйственной деятельности, развитию производства и сферы услуг на закрепленной территории;

— в-четвертых, функционирование системы местного самоуправления создает благоприятные условия для развития подлинного народовластия. Население, образующее местное сообщество, приобретает полную свободу в выборе и использовании разнообразных форм непосредственной демократии (местных сходов, собраний жителей, референдумов и т.п.). Через систему муниципальных выборов формируются местные представительные органы, в своей деятельности опирающиеся на мнение избирателей. Реальное участие населения территорий в решении вопросов местного значения повышает уровень его политического образования, максимально приближает граждан к процессу государственного управления.

Говоря о факторах, предопределяющих широкое применение местного самоуправления в различных странах мира, не следует, однако, упускать из виду тот факт, что само местное самоуправление, особенно в своих классических вариантах, известных как общественное, негосударственное управление местными делами, может эффективно функционировать только в рыночной экономической среде.

Действительно, и это подтверждает исторический опыт нашей страны, местное самоуправление и всеобъемлющее государственное финансирование местных социально-экономических, экологических, культурных и других программ, представляющее собой неотъемлемый атрибут административно-командной экономической системы, — явления принципиально несовместимые.

Второе практически полностью дезавуирует основную идею первого, ставя местные органы власти в экономическую зависимость от государственных структур. Не имея же возможности осуществлять широко масштабную финансово-хозяйственную деятельность, местное самоуправление неизбежно превращается в политическую фикцию, в сугубо номинальный институт народовластия, лишенный действенных инструментов воздействия на ход социально-экономических процессов в территориальных образованиях муниципального уровня.

Исходя из этого, без всякого преувеличения можно утверждать, что только система рыночных отношений, предоставляющая местным органам власти возможность самостоятельно формировать и развивать свою экономическую базу и тем самым сохранять определенную экономическую независимость от государства, является наиболее подходящей средой для развития муниципальной демократии в любой стране мира.

Вместе с тем следует заметить, что даже в странах с рыночной экономикой на местном уровне (охватывающем все единицы управления ниже общенационального уровня в уни­тарных государствах и ниже уровня субъектов федерации в федеративных государствах) помимо местного самоуправления могут действовать и другие виды территориального управления, например, местное государственное управление. С учетом этого представляется целесообразным выделить ряд признаков (критериев) местного самоуправления, применение которых позволит отличать его от любых других видов территориального управления.

4. Признаки местного самоуправления.

На основе теоретических разработок местного самоуправления выделяются следующие основные признаки местного самоуправления:

— возможность самостоятельного существования территориального образования, что выражается в организационной и экономической обособленности местного самоуправления, его органов в системе управления обществом, государством, в наделении территориального коллектива статусом юридического лица.

Местное самоуправление не находится в иерархических связях с какими-либо структурами, сообразует свою деятельность при принятии решений только с законом, гарантировано от любого вмешательства извне. Однако это ни в коей мере не означает, что местное самоуправление находится вне системы государственно-властных отношений и абсолютно независимо от государства. Речь идет о самостоятельности в пределах полномочий, которые определяются нормативными актами, принимаемыми органами государственной власти.

К тому же органы местного самоуправления обязаны действовать в русле единой общегосударственной политики (экономической, социальной, экологической, политики в области культуры, образования, здравоохранения и др.), что само по себе уже является мощным фактором, препятствующим развитию сепаратистских тенденций на местном уровне;

— наличие и реальное функционирование местных представительных органов, обладающих правом представлять интересы населения и принимать от его имени решения, действующие на территории муниципального образования. Функционирование представительных органов местного самоуправления обеспечивает участие широких слоев населения в делах местного сообщества, учит людей азам демократического общежития, формирует в них сознание причастности к процессу управления территориальным образованием;

— возможность участия всего населения соответствующей территории в процессах выработки и принятия решений по всем основным вопросам местного характера. Для реализации этого положения существенное значение имеет право населения муниципального образования на законотворческую инициативу и на обращение в органы местного самоуправления. Народная законотворческая инициатива и обращение граждан в органы местного самоуправления позволяют населению территориального образования участвовать в определении задач и направлений деятельности органов местного самоуправления, в выработке проектов их решений, в контроле за деятельностью органов местного самоуправления. Общественное мнение имеет большое значение при подготовке целевых программ, разработке местного бюджета, при построении структур местного самоуправления, при оценке деятельности депутатов и должностных лиц;

— выборность всего состава местных органов власти на широкой демократической основе, регулярная его сменяемость и отчетность перед избирателями, осуществление контроля над аппаратом управления. Наличие выборных органов местного самоуправления — важнейшее организационное условие его реальности и эффективности. Их деятельность способствует реализации самостоятельного статуса местного самоуправления, поскольку только избранные населением органы местного самоуправления и их должностные лица являются независимыми при проведении муниципальной политики. Кроме этого, выборы обеспечивают выдвижение в органы местного самоуправления лучших представителей населения, знающих все проблемы на своей территории, дают право населению муниципального образования оценивать деятельность местных органов власти, определять пути и способы улучшения их работы;

— ответственность местных органов самоуправления в рамках собственной компетенции при имеющихся ресурсах. Органы местного самоуправления несут троякую ответственность за принимаемые решения — перед населением, перед государством, перед физическими и юридическими лицами. При этом все намечаемые и осуществляемые решения и действия органов местного самоуправления должны исходить из того, что муниципальные образования являются субъектами гражданско-правовых отношений, экономически самостоятельны, и потому сами отвечают по своим обязательствам, принадлежащим им на праве собственности имуществом. Поэтому неразумные действия органов местного самоуправления при осуществлении ими своих функций могут дорого обойтись муниципальному образованию. Должностным лицам органов местного самоуправления необходимо всегда помнить об этом и тщательно анализировать возможные последствия принимаемых решений.

Следует отметить, что если организация управления на местном уровне не соответствует указанным требованиям, то говорить всерьез о наличии местного самоуправления преждевременно.

Сопоставив выше обозначенные критерии с современным состоянием местного самоуправления в Российской Федерации, можно констатировать, что оно находится на начальной стадии своего развития. Сам процесс развития осуществляется крайне медленно, противоречиво, болезненно, иногда с отклонениями от ранее разработанных планов, положений и нормативных актов. Однако это ни в коей мере не означает, что следует отказаться от дальнейшего внедрения местного самоуправления в нашей стране. Широкое его применение в современной России — это объективная необходимость, обусловленная следующими основными причинами:

— неизбежность преобразования всей системы управления российским обществом с переносом центра тяжести на региональный и местный уровни. Еще в конце 80-х гг. стало очевидно, что действующая в стране централизованная система управления далека от совершенства. Она сковывает политическую и духовную свободу, инициативу и предприимчивость граждан, способствует развитию бюрократизма во всех эшелонах власти, отдаляет общественное производство от потребностей самого человека. Необходимость ее перестройки приобрела жизненно важное значение. Вместе с тем историческая практика нашей страны и международный опыт убедительно свидетельствуют, что большое количество вопросов социально-экономического развития, имеющих прямое отношение к повседневной жизни людей, не теряя своего общегосударственного значения, могут и должны решаться в местах конкретного проживания граждан, с их непосредственным участием;

— целесообразность распределения государственной власти по всем уровням управления. Развернувшийся в стране процесс общегосударственной и региональной децентрализации управления имеет основную цель — обеспечение подлинного народовластия, являющегося одним из основных принципов любого демократического государства. Идея народовластия наиболее полно реализуется в системе местного самоуправления. Поэтому перераспределение власти, собственности, финансовых ресурсов между федеральной, региональными структурами и муниципальными образованиями в пользу местных сообществ является естественным шагом на пути демократических преобразований, происходящих в нашей стране; историческая потребность в широкой демократизации всех сфер жизни российского общества, необходимость обеспечения равноправного, а главное — реального участия населения России в управлении ее развитием.

Очевидно, что этого можно скорее и лучше достичь путем широкого распространения местного самоуправления, позволяющего максимально приблизить власть к народу, установить гибкий, наименее бюрократизированный механизм управления с меньшей бюрократией, нежели при централизованной системе управления, раскрыть социально-экономический потенциал самоуправляющихся территориальных единиц, поддерживать политическое равновесие и гармонию в местных сообществах, оптимально сочетать местные и общегосударственные интересы;

— важность ориентации местных сообществ на самостоятельное развитие, повышение деловой активности всего дееспособного населения. Сегодня в Российской Федерации выделено огромное количество категорий граждан, пользующихся различными видами государственных льгот. Это не только создает существенную нагрузку на бюджеты всех уровней, но и культивирует иждивенческие настроения среди значительной части населения страны. Создание же эффективной системы местного самоуправления предоставит населению муниципальных образований’ возможность самостоятельно решать вопросы своей повседневной жизни, способствуя развитию в людях предприимчивости и инициативности;

— острая необходимость скорейшего преодоления затянувшегося экономического кризиса. В условиях становления рыночных отношений преодолеть социально-экономический кризис и обеспечить стабильное функционирование общества невозможно без развития местного самоуправления, осуществляемого в пределах муниципальных образований, обладающих существенным экономическим потенциалом. Эффективное использование данного потенциала может способствовать развитию производственной и социальной инфраструктуры на отдельных территориях, а через налогово-бюджетные отношения воздействовать на кризисную ситуацию и на общегосударственном уровне;

— потребность в укреплении государственной целостности Российской Федерации. Местные сообщества объективно лишены стремления к ослаблению единой государственности, к образованию удельных княжеств, и, прежде всего потому, что уровень социальных стандартов зависит от экономического могущества всей страны. Эти стандарты не в силах самостоятельно обеспечить выделяющийся из федеративного государства регион.

Таким образом, развитие местного самоуправления в России является одной из ключевых проблем, от ее решения во многом зависит настоящее и будущее. Это хорошо понимают и в научных, и в правительственных кругах. Однако если необходимость возрождения местного самоуправления в России уже не оспаривается, то вопрос о наиболее приемлемых формах его организации и осуществления до сих пор остается открытым. Каждый субъект РФ, каждое муниципальное образование предлагают сегодня свои варианты решения. Такой подход весьма демократичен, но порождает ряд довольно серьезных проблем в сфере организации местного самоуправления.

Заключение

До реформ 1860-1870-х гг. все местные выборные учреждения и должности (за исключением вечевого периода) были включены в систему государственного управления. Единственной самоуправлявшейся территориальной единицей оставалась община, вернее сфера внутриобщинной жизни, долгое время не представлявшая особого интереса для государства. Но община, несмотря на свое долголетие, в значительной степени была носительницей до государственных отношений. Таким образом, главная особенность местного управления заключалась в преобладании государственного начала над общественным и сословным и «включенности» выборных учреждений в систему государственного управления.

В России путь к самоуправлению был более длинным, чем в Европе, так как необходимым его этапом было развитие сословного самоуправления. В этом отношении переломным стал XVIII в., когда начался процесс превращения прикрепленных к государственной службе социальных групп населения в сословия, наделенные правом самоуправления. В ходе дальнейшего развития к середине XIX в. в местном управлении наметились тенденции к сближению представителей разных сословий и совместной их деятельности с монархией.

Исходя из национальных особенностей местного управления, можно было предположить, что в 1860-е гг. основой организации самоуправления стала не общественная, а государственная теория самоуправления. Тем более что в середине XIX в. существовали реальные предпосылки для развития местного управления именно по этому пути.

Согласно Конституции Российской Федерации (ст. 130) местное самоуправление в нашей стране осуществляется в различных организационных формах (через институты непосредственной демократии, посредством выборных органов местного самоуправления, через органы территориального общественного самоуправления). В своей совокупности эти организационные формы образуют единую систему местного самоуправления, с помощью которой в рамках всей страны в целом решаются вопросы местного значения, местной жизни.

В Российской Федерации формируется сегодня принципиально новая система местного самоуправления. Она полностью отличается от действовавшей ранее «системы советов» и во многом напоминает муниципальные системы некоторых зарубежных стран. Мы пока еще не знаем, окажется ли эта система эффективной на практике и принесет ли она долгожданную самостоятельность муниципальным образованиям. Однако, исходя из принадлежности этой системы к определенной муниципальной модели, мы уже сейчас можем судить о ее позитивных и негативных сторонах, о целесообразности ее использования в условиях России. Являясь упрощенной картиной действительного состояния муниципальной системы, ее нормативным представителем, модель местного самоуправления позволяет сформировать четкое представление о том, какой система местной власти должна стать в конечном итоге.

Список используемой литературы

1. Гладышев А.Г., Иванов В.Н., Мельников С.Б., Патрушев В.И. Основы современного муниципального управления. М., 2000 С. 31-42.

2. Замотаева Л.Л. Местное самоуправление как элемент государственного устройства: основные понятия и термины // Государственная власть и местное самоуправление в России. М., 1998.

3. Фадеев В.И. Территориальная организация местного самоуправления в Российской Федерации// Региональное управление и мес­тное самоуправление. М., 2003.

4. Фадеев В.И., Кутафин О.Е. Муниципальное право. М., 2001. С.44,

5. Кишченко О.А. Проблемы и перспективы развития местного самоуправления в России // Проблемы преобразования и регулирования социально-экономических систем. СПб., 1996.

6. Черкасов А.И. Эволюция взаимоотношений государства и местного управления в зарубежных странах // Государственная власть и местное самоуправление в России. М., 1998. С. 146.

§ 1. Особенности квалификации преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ

Методика расследования преступлений, как известно, в значительной степени предопределяется нормами уголовного права, так как точное установление в действиях обвиняемого состава преступления является единственно законным основанием его уголовной ответственности и целью расследования. Нормы материального права влияют на определение круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, содержание версий и специфику производства следственных действий.

Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (в литературе можно встретить название данного преступного деяния как фальшивомонетничество) признавалось тяжким преступлением на всех этапах развития Российского государства. Строгие наказания за фальсификацию денежных знаков установлены и в большинстве зарубежных стран мира.

Уголовный кодекс РФ, вступивший в силу с 01.01.1997 г., относит фальшивомонетничество к преступлениям в сфере экономической деятельности (глава 22, статья 186). Объектом данного преступления является кредитно-финансовая система Российской Федерации, а также других стран, поскольку уголовная ответственность устанавливается за подделку не только собственных денег и ценных бумаг, но и валюту других стран.

Предметом преступления являются банковские билеты Центрального банка РФ, металлическая монета, государственные ценные бумаги и другие ценные бумаги в валюте РФ, а также иностранная валюта или ценные бумаги в иностранной валюте. Помимо находящихся в обращении, предметом данного преступления могут быть также изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену деньги в виде банковских билетов (банкнот) и разменной металлической монеты.

Ценной бумагой является документ установленной формы и с обязательными реквизитами, удостоверяющий имущественные права, осуществление и передача которых возможны только при ее предъявлении (ст. 142 ГК РФ). Статья 143 ГК РФ устанавливает открытый перечень ценных бумаг: государственные облигации, облигации, векселя, чеки, депозитные и сберегательные сертификаты, коносаменты, акции, приватизационные ценные бумаги и другие документы, которые законами о ценных бумагах или в установленном ими порядке отнесены к числу ценных бумаг.

Среди перечисленных ценных бумаг прямо названы лишь два вида государственных ценных бумаг — государственная облигация и приватизационные бумаги. Государственная облигация удостоверяет внесение владельцем денежных средств и подтверждает обязательство государства выплатить ему номинальную стоимость этой ценной бумаги и доходов в виде фиксированной процентной ставки или выигрыша (например, облигации, выпущенные в связи с государственным целевым беспроцентным займом 1990 г., российским внутренним выигрышным займом 1992 г; облигации Государственного внутреннего 5-процентного займа 1990 г., внутреннего Государственного валютного облигационного займа 1993 г., облигации золотого займа 1995 г. и др.).

Приватизационные чеки — ценные бумаги целевого назначения, имевшие номинальную стоимость в рублях, предоставляющие право их владельцам оплачивать полностью или частично стоимость объекта приватизации.

В группу других (негосударственных) входят ценные бумаги, выпущенные органами местного самоуправления, акционерными обществами, включая промышленные фирмы, коммерческие банки, инвестиционные фонды и т.п., векселя, чеки, депозитные и сберегательные сертификаты и другие.

К защите уголовным законом, устанавливающим ответственность за преступление, предусмотренное ст. 186 УК РФ, казалось бы, следует принимать ценные бумаги в документарном виде. Вместе с тем некоторые авторы рассматривают внесение в память ЭВМ записи о приобретении фиктивного права на бездокументарную ценную бумагу так же, как фальшивомонетничество.

Ценная бумага должна обладать оборотоспособностью. Для этого документ должен обеспечивать возможность факта изменения субъекта имущественного права. Это может быть осуществлено либо путем физической (фактической) передачи ценной бумаги в руки нового владельца, либо, в силу п. 2 ст. 142 ГК РФ, путем закрепления прав в специальном реестре. От ценных бумаг необходимо отличать документы, на первый взгляд, сходные с ними, но не являющиеся ценными бумагами в силу неспособности к обороту воплощаемых ими прав. Например, владелец квитанции о принятии вещей в химчистку, прачечную, камеру хранения, ломбард и т.д. может передать ее другому лицу. Однако она дает лишь право на получение вещи, но не на изменение собственника и не на получение эквивалента стоимости.

Кроме того, одним из важнейших свойств ценной бумаги, являющейся предметом состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, является платежеспособность. Однако наряду с такими ценными бумагами в ГК РФ упомянуты и в определенной мере регламентированы ценные бумаги, которые являются лишь товарораспорядительными документами (коносамент, складское и залоговое свидетельство). Квалификация изготовления или сбыта этих ценных бумаг по ст. 186 УК РФ является спорной, поскольку это фактически не связано с посягательством на денежное обращение. Как представляется, более обоснованной уголовно-правовой оценкой подделки названных ценных бумаг является ее квалификация как подделки документа (ст. 327 УК РФ) либо при наличии цели получения неправомерной выгоды — как мошенничества либо причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. ст. 159, 165 УК РФ).

Обязанность защиты иностранной валюты от подделки вытекает из того, что это негативно влияет на денежное обращение в России, а также это важно в связи с принятием Россией закрепленных Международной конвенцией о борьбе с подделкой денежных знаков (Женева, 20 апреля 1929 года) обязательств СССР по борьбе с подделкой не только национальной валюты, но и валюты других государств, имеющей хождение в силу закона.

В соответствии с нормами Федерального закона от 10.12.2003 г. N 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» (в ред. от 29.06.2004 г. N 58-ФЗ) к иностранной валюте относятся:

а) денежные знаки в виде банкнот, казначейских билетов, монеты, находящиеся в обращении и являющиеся законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве или группе государств, а также изъятые или изымаемые из обращения подлежащие обмену денежные знаки;

б) средства на счетах в денежных единицах иностранных государств и международных денежных или расчетных единицах.

К ценным бумагам в иностранной валюте в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 1 названного Закона относятся платежные документы (чеки, векселя, аккредитивы и др.), фондовые ценности (акции, облигации и другие долговые обязательства), выраженные в иностранной валюте.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, характеризуется двумя видами действий:

1) изготовление с целью сбыта поддельных денежных знаков, ценных бумаг;

2) сбыт поддельных денежных знаков, ценных бумаг.

На наш взгляд, под изготовлением поддельных денежных знаков, ценных бумаг и иностранной валюты (при квалификации деяния по ст. 186 УК РФ) следует понимать:

а) неправомерное дуплексное (двустороннее) копирование на сходном (по органолептическим свойствам) физическом носителе информации хотя бы одного экземпляра легально эмитированного денежного знака или ценной бумаги, т.е. его полная имитация;

б) фальсификация в виде частичной подделки (неправомерное внесение информации, влияющей на изменение ценности) хотя бы одного денежного знака или ценной бумаги.

Фальшивый денежный знак или ценная бумага содержит все главные реквизиты подлинного денежного знака, а именно: сходный носитель информации, наименование и обозначение на обеих сторонах прописью и цифрами номинальной стоимости данного денежного знака. Что касается других реквизитов (формы и цвета рисунка, качества бумаги и пр.), то вопрос требует дополнительного рассмотрения с точки зрения определения степени сходства фальшивых денег с подлинными. Мы считаем, что изготовление фальсификата состоит в создании предметного изображения на должном физическом носителе, внешне схожего с подлинными денежными знаками или ценными бумагами.

Изготовление может осуществляться любым способом, обеспечивающим существенное сходство по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам с находящимися в обращении денежными знаками или ценными бумагами. Например, Тюменский областной суд квалифицировал деяния А. как преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 147 УК РСФСР (мошенничество, совершенное повторно). Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставлен без изменения. Заместитель Генерального Прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое судебное рассмотрение. Президиум Верховного Суда РФ Постановлением от 07.06.95 г. протест удовлетворил, указав следующее: «Следственные органы предъявляли обвинение А., сбывшего две фальшивых 50-тысячные купюры, по ч. 1 ст. 87 УК РСФСР». Областной же суд пришел к выводу о том, что имевшиеся у А. 50-тысячные купюры значительно отличались по внешнему виду от подлинных денег, обнаружение подделки не было затруднительным или невозможным для потерпевших, и эти купюры не могли поступить в денежное обращение. В подтверждение своего вывода суд сослался в приговоре на показания потерпевших, свидетелей, акт криминалистической экспертизы и квалифицировал действия А. по ч. 2 ст. 147 УК РСФСР. Из заключения эксперта-криминалиста, как указал суд, следует, что имевшиеся у А. купюры значительно отличались по внешнему виду от подлинных денег, и обнаружение подделки не было затруднительным или невозможным для потерпевших. Однако такого вывода заключение не содержит. Согласно заключению эксперта-криминалиста, купюры были детально исследованы с использованием микроскопа, было установлено совпадение по наличию и размещению фрагментов изображения и их цвету с оригиналом, а путем исследования купюр в ультрафиолетовых лучах установлено их различие с оригиналом.

Потерпевшие В. и И. показали, что они продали А. продукты питания, расплатился он 50-тысячными купюрами, которые «походили на настоящие». Как пояснила свидетель Ш., она проверила купюру, которой расплатился А. за покупку. Осмотрев ее, она сказала, что деньги подлинные. Таким образом, из показаний В., И. и Ш. видно, что данные купюры по существу поступили в денежное обращение.

В апреле 1997 года в Рязани обнаружено множество фальшивых 100-долларовых банкнот: фактура бумаги, точность рисунка были практически идентичными оригиналу и проходили машинный контроль. Фальшивку выдало увеличение размера по длине на 2 мм.

Поэтому для признания факта фальшивомонетничества необязательно, чтобы поддельные денежные знаки или ценные бумаги имели неопровержимое, без специального анализа, сходство с подлинными.

Итак, как мы уже ранее обозначили, способ изготовления поддельных денег или ценных бумаг не влияет на квалификацию преступления. Вместе с тем знание различных способов совершения фальшивомонетничества необходимо следователю для правильного выбора направления расследования, установления круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, эффективного проведения следственных действий и профилактических мероприятий. Способ совершения преступления предопределяет и поиск следов, оставленных виновными, их процессуальное оформление и исследование.

Степень сходства фальшивых денежных знаков и ценных бумаг с подлинниками для уголовно-правовой квалификации преступления имеет большое значение. Грубая подделка денежных знаков или ценных бумаг, исключающая их участие в обращении, не образует признаков преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 28 апреля 1994 г. отметил, что если установлено явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающей ее участие в денежном обращении, а также иные обстоятельства дела свидетельствуют о направленности умысла виновного на грубый обман ограниченного числа лиц, то такие действия могут быть квалифицированы как мошенничество.

Второй формой объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, является сбыт указанных предметов. Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ (п. 5 Постановления N 2 от 28 апреля 1994 г. в ред. Постановления N 1 от 17 апреля 2001 г.) сбыт фальшивых денежных знаков и ценных бумаг выражается: в использовании их в качестве средства платежа при оплате товара или услуги; в размене; в дарении; даче в займы; в продаже; совершении иных подобных действий.

Сбыт поддельных денег и ценных бумаг — это логически закономерный результат их изготовления, а не самопроизвольно, спонтанно возникшее явление.

При сбыте поддельных денег или ценных бумаг может быть причинен вред не только кредитно-финансовой системе, но и собственности (например, при оплате фальшивыми деньгами за купленный товар, за оказание каких-либо услуг), в таких случаях все совершенное охватывается составом рассматриваемого преступления и дополнительной квалификации по другим статьям УК РФ не требуется.

Фальшивомонетничество является оконченным преступлением, если с целью последующего сбыта изготовлен хотя бы один денежный знак или ценная бумага, а при сбыте выпущена в обращение хотя бы одна подделка, независимо от числа подготовленных для сбыта.

Действия курьеров, осуществляющих транзит криминальной продукции от изготовителя до оптовых и непосредственных распространителей, и лиц, осуществляющих заранее обещанное хранение фальшивых денежных знаков или ценных бумаг, представляют собой фрагмент сбыта. В данном случае имеет место разделение ролей в преступных группах.

Рассматриваемое преступление совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что изготавливает поддельные деньги или ценные бумаги с целью сбыта или сбывает их и желает этого. Цель сбыта является обязательной. Поэтому, если указанная цель не установлена либо поддельные деньги и ценные бумаги изготовлены в иных целях (например, для проверки профессионального мастерства), в действиях изготовителя последних нет состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ. Наличие или отсутствие умысла на сбыт поддельной валюты в таких случаях выясняется путем установления ряда обстоятельств. Например, необходимо обратить внимание на количество поддельных денежных знаков или ценных бумаг. Обнаружение у одного лица единичной фальшивки при подавляющем большинстве подлинных банкнот, как правило, свидетельствует о том, что они приобретены случайно. Вместе с тем, если, например, в портмоне подлинные купюры лежат отдельно от фальшивок, то данное обстоятельство может свидетельствовать о том, что данное лицо знает о том, что имеет при себе поддельные деньги. Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое не знало, что сбываемые им банкноты или ценные бумаги являются фальшивыми.

Субъектом данного преступления может быть вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Изучение личности обвиняемого часто может иметь большое значение для установления подлежащих доказыванию обстоятельств расследуемого преступного деяния и в особенности мотивов его совершения.

Квалифицирующими признаками фальшивомонетничества (ч. 2 ст. 186 УК РФ) являются изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг в крупном размере либо лицом, ранее судимым за такое же преступление.

Признание фальшивомонетничества в крупном размере зависит от оценки фактических обстоятельств изготовления либо сбыта поддельных денежных знаков или ценных бумаг: количества подделок (изготовленных или сбытых), их номинала, объема заготовленных для фальшивомонетничества исходных материалов (бумага, краска и др.). Этот квалифицирующий признак является оценочным и устанавливается в каждом случае индивидуально с учетом указанных фактических обстоятельств.

Особо квалифицирующим видом изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг (ч. 3 ст. 186 УК РФ) является его совершение организованной группой. Основными признаками организованной группы являются ее устойчивый характер и предварительное объединение для совершения преступления. Поэтому формирование преступной группы фальшивомонетчиков состоит в том, что ее деятельности предшествует предварительный сговор, соглашение между участниками на совместное изготовление или сбыт поддельных денег. Каждый член группы в рамках состоявшегося соглашения осознает совместный характер действий, полностью или частично выполняет действия, составляющие объективную сторону преступления.

Организованные преступные группы фальшивомонетчиков имеют следующее разделение ролей: одни занимаются организацией и маркетинговыми исследованиями, вторые только изготовляют криминальную продукцию, третьи занимаются транспортировкой, четвертые сбывают криминальную продукцию. Выполняя общий замысел, каждое функциональное звено действует самостоятельно.

Развитие криминалитета привело к появлению нового вида организованной преступности — транснациональной. Транснациональная преступность — это качественно новое криминогенное явление, характеризуемое рядом признаков, которые в своей сумме сложностью сочетания, результативностью, высоким уровнем проработки преступных сценариев, многоэтажной системой защиты… превосходят все ранее известные формы организованной преступности. Так, в 1996 году в городе Сергиев Посад была задержана группа фальшивомонетчиков, в которую входили граждане Грузии, Украины, Белоруссии, России (Осетии-Алании, Москвы, Московской области). Данные преступные формирования имеют хорошо налаженные каналы нелегальной доставки на территорию России криминальной продукции, в том числе фальшивых денежных знаков и ценных бумаг.

§ 2. Общие вопросы методики расследования преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ

Своевременное и законное возбуждение уголовного дела является одним из важнейших условий, обеспечивающих быстрое и полное раскрытие фальшивомонетничества.

Решение вопроса о возбуждении уголовного дела требует тщательной проверки и оценки имеющихся данных. Исключение составляют редкие случаи задержания преступников с поличным (обычно при сбыте поддельных денег или ценных бумаг). В этих случаях для проведения неотложных следственных действий (личного обыска задержанного, обыска по месту его жительства и работы), а также других оперативно-следственных мероприятий, проводимых по «горячим следам» (во избежание утраты и уничтожения доказательств совершенного преступления), уголовное дело необходимо возбудить немедленно. Оно возбуждается в порядке, предусмотренном ст. 146 УПК РФ, при наличии указанных в законе поводов и оснований и отсутствии обстоятельств, исключающих производство по делу (см. ч. 1 ст. 140 УПК РФ).

Во всех остальных случаях: при получении следователем или иным уполномоченным на то лицом заявления от потерпевшего, представителя потерпевшей организации, явки с повинной лица, совершившего преступление, материалов ведомственных проверок и т.п., — должна быть организована доследственная (дополнительная) проверка в целях объективного подтверждения фактов, изложенных в поступивших в правоохранительные органы заявлениях, материалах ведомственных и иных проверок. Доследственная проверка проводится в порядке ст. 144 УПК РФ.

В процессе доследственной проверки необходимо принять меры к установлению таких необходимых для возбуждения уголовного дела данных, как следы преступления, средства, используемые при совершении преступления. С этой целью производится осмотр места происшествия, который согласно ч. 2 ст. 176 УПК РФ может быть произведен в случаях, не терпящих отлагательства, до возбуждения уголовного дела. При этом орган дознания самостоятельно или с помощью специалиста устанавливает, фиксирует и изымает следы совершенного преступления, которые в дальнейшем, в процессе расследования уголовного дела, могут быть признаны в качестве вещественных и иных доказательств, а также получает иную информацию, необходимую для возбуждения уголовного дела.

В случае сомнений для решения вопроса о возбуждении уголовного дела денежный знак или ценная бумага направляется для проведения исследования в экспертно-криминалистический отдел (ЭКО) органа внутренних дел, по результатам которого составляется справка, не приобщающаяся к уголовному делу.

Необходимо иметь в виду, что все изъятые фальшивые банкноты должны быть направлены в ЭКЦ МВД России для проверки по картотеке фальшивых денег, зарегистрированных в Интерполе. Проверка осуществляется в срок до 5 суток. Результаты оформляются справкой, которая отсылается вместе с денежными знаками следователю. Кроме того, о каждом факте обнаружения фальшивых денег правоохранительные органы обязаны немедленно информировать штаб-квартиру Интерпола по учетным формам, принятым международным сообществом (форма 88-1/F, форма 88-2/F, форма 88/3). Заполненные формы направляются в ГУБЭП МВД России для учета и передачи информации в НЦБ Интерпола. Кроме описания события преступления, туда же направляются образцы фальшивых банкнот, монет. При этом каналы Интерпола (через НЦБ Интерпола МВД России) можно использовать для получения сведений, необходимых для расследования уголовного дела, например, можно запросить данные о том, где еще изымались банкноты, имеющие общий источник происхождения с обнаруженными денежными знаками, а также о том, кто проходил по этим делам, и т.д.

Как показывает практика, значительное число дел рассматриваемой категории остаются нераскрытыми. Поэтому важно на первоначальном этапе расследования наметить и реализовать тот круг мероприятий, который поможет быстро раскрыть преступление и изобличить преступника.

Возбуждение уголовного дела и производство неотложных следственных действий проводится следователем в тесном контакте с сотрудниками оперативных подразделений. На основе изучения практики деятельности органов внутренних дел по борьбе с данным видом преступлений выделяются четыре типовых оперативно-следственных ситуации:

1. В орган внутренних дел поступило сообщение о выявлении фальшивых денежных знаков или ценных бумаг от работников: а) учреждений, осуществляющих расчетно-кассовое обслуживание населения (финансово-банковские структуры); б) предприятий, учреждений, организаций, производящих расчеты с населением за товары и услуги, при последующих операциях с деньгами (муниципальные, коммерческие торговые точки — магазины, рынки, уличные лотки, ларьки и пр.). При этом личность вероятного преступника по тем или иным причинам осталась неустановленной.

2. В орган внутренних дел поступило сообщение о том, что: а) какое-то лицо пыталось расплатиться деньгами или ценными бумагами, вызывающими сомнение в своей подлинности или с явными признаками подделки; б) такое лицо задержано в момент сбыта, но отрицает свою причастность к преступлению; в) такое лицо задержано в момент сбыта и оно не отрицает свою причастность к преступлению.

3. В орган внутренних дел поступила информация о наличии обстоятельств, позволяющих подозревать определенное лицо в совершении фальшивомонетничества.

4. Работниками органа внутренних дел непосредственно обнаружены предметы, инструменты, части оборудования, свидетельствующие об изготовлении фальшивок (например, при проведении оперативно-следственных действий по другим преступлениям).

Практика совершения фальшивомонетничества разнообразна, поэтому, конечно, не исключается возможность выделения и других типовых оперативно-следственных ситуаций. Вместе с тем характер и последовательность первоначальных следственных действий зависят, прежде всего, от того, возбуждено ли уголовное дело по факту обнаружения поддельных денег или ценных бумаг в обороте либо в связи с задержанием сбытчика с поличным.

В первом случае неотложные следственные действия начинаются с осмотра места происшествия, допросов потерпевших и свидетелей — очевидцев сбыта. Собираются сведения о внешности вероятного сбытчика или лиц, вызвавших подозрение. Если свидетели запомнили приметы данных лиц или ранее знали их, необходимо сразу же организовать их розыск и задержание. В ряде случаев целесообразно допросить не только непосредственных очевидцев сбыта, но и продавцов, кассиров из других магазинов. Изъятые при осмотре места происшествия или добровольно выданные поддельные купюры, монеты или ценные бумаги осматриваются в порядке, установленном ст. 177 УПК РФ, и согласно ст. 81 УПК РФ признаются вещественными доказательствами и приобщаются к уголовному делу. В ходе осмотра следователь, зная признаки разных способов подделки денежных знаков или пригласив для этой цели соответствующего специалиста, может выдвинуть версии о субъекте преступления (его профессиональных способностях) и объективной стороне (о применявшихся средствах и орудиях при изготовлении денежных знаков — штампах, литейных формах, копировальной или компьютерной техники и т.д.).

Нельзя медлить и с назначением судебной комплексной экспертизы (криминалистической, судебно-химической или судебно-биологической), назначаемой в порядке ст. 195 УПК РФ. Казалось бы, отдельные следственные действия (например, назначение судебной экспертизы) не являются неотложными, но, если их своевременно не провести, можно упустить чрезвычайно важные доказательства. Так, данные криминалистических исследований, проведенных экспертом, позволят получить сведения о материалах, оборудовании и технологиях, примененных преступником для изготовления клише и банкнот. Вследствие чего необходимо составить перечень предприятий, учреждений, организаций, применяющих подобные материалы, металлы, бумагу, красители, технологические процессы и оборудование. Для сравнительного исследования в этих учреждениях производится выемка материалов, которые мог использовать преступник. При этом в процессе допросов руководителей производств или рабочих можно выяснить, кто из работников (в том числе уволившихся) по своим профессиональным навыкам или взглядам мог быть причастен к изготовлению фальшивых денег.

С учетом информации, полученной от свидетелей, заключений экспертиз и т.д., розыск преступника (преступников) проводят среди лиц:

— в прошлом привлекавшихся к уголовной ответственности за фальшивомонетничество, подделку документов, подлоги и иные подобные преступления;

— обладающих навыками граверов, цинкографов, полиграфистов, фотографов и т.д.;

— имеющих доступ к сырью, оборудованию и инструментам, с помощью которых можно изготовить поддельные денежные знаки.

В случаях задержания фальшивомонетчика с поличным, что, как правило, бывает в момент сбыта им поддельных денег, дознание начинается с личного обыска задержанного и его допроса. В случае необходимости проводятся предъявление для опознания или очные ставки между ним и свидетелями. Целесообразно сразу провести обыск квартиры и места работы задержанного. Изъятые монеты, купюры, ценные бумаги, приспособления и материалы для их изготовления необходимо осмотреть и затем направить на экспертизу.

Успех выполнения неотложных и последующих следственных действий во многом зависит от качества проведения оперативно-розыскных мер, особенно необходимых в расследовании данного вида преступления. К ним относятся: а) розыск и задержание фальшивомонетчиков; б) отыскание орудий совершения преступления: штампов, литейных форм, клише, а также спрятанных поддельных денег или ценных бумаг, их заготовок и полуфабрикатов; в) получение различной информации (в том числе о подозреваемом и обвиняемом), необходимой для успешного проведения следственных действий.

Одним из условий высокого качества проведения неотложных и последующих следственных действий является широкое применение специальных знаний и средств из различных областей техники и науки. Важно, чтобы следователь обладал определенными криминалистическими знаниями, позволяющими ему определять поддельные деньги, способ изготовления фальшивок, примененные орудия и материалы. Наличие таких знаний позволит следователю быстро и обоснованно выдвинуть и проверить следственные версии, тактически правильно провести обыск, следственный эксперимент, допрос подозреваемого и обвиняемого. Вместе с тем и квалифицированный следователь нередко нуждается при проведении различных следственных действий по расследованию рассматриваемого преступления в помощи специалистов.

§ 3. Обстоятельства, подлежащие доказыванию, и особенности проведения некоторых следственных действий

При расследовании преступлений, связанных с подделкой денежных знаков и ценных бумаг с целью сбыта, а равно и их сбытом, подлежат доказыванию следующие обстоятельства:

— имели ли место факт изготовления с целью сбыта или сбыт поддельных денег и ценных бумаг, если да, то совершались ли эти действия в крупном размере или лицом, ранее судимым за такое же преступление, либо организованной группой;

— какие конкретно денежные знаки или ценные бумаги подделывались, в каком количестве, когда, где;

— кто конкретно изготавливал фальшивые деньги (ценные бумаги) или подделывал подлинные;

— способ изготовления;

— какую цель преследовали преступники, изготавливающие поддельные денежные знаки или ценные бумаги;

— какое сырье, материалы, инструменты использовались при этой подделке, из каких источников они получены;

— каков ущерб, нанесенный учреждениям и организациям в связи с использованием сырья, материалов, электроэнергии, оборудования при изготовлении подделок;

— в каком месте хранятся поддельные деньги или ценные бумаги;

— кем, где и каким способом осуществлялся сбыт подделанных денег или ценных бумаг;

— знало ли лицо, сбывающее их, о том, что денежные знаки (ценные бумаги) фальшивые;

— сколько подделанных денежных знаков сбыто;

— в чем заключалась преступная деятельность каждого соучастника, если преступники действовали в группе;

— есть ли лица, которым достоверно известно о совершаемых или готовящихся фактах подделки и которые не сообщили об этом в правоохранительные органы;

— какие ценности и имущество имеют обвиняемые, где они хранятся, какова их стоимость;

— обстоятельства, характеризующие личность каждого обвиняемого;

— обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.

В зависимости от специфики конкретного уголовного дела любое из обстоятельств может быть изучено более подробно, а перечень вопросов дополнен. Указанные обстоятельства устанавливаются с помощью производства следственных действий. Рассмотрим специфику проведения некоторых из них.

Осмотр места происшествия по делам о фальшивомонетничестве имеет свои особенности. Во-первых, мест совершения преступления (там, где изготавливались или сбывались поддельные деньги или ценные бумаги) может быть несколько. Во-вторых, обстановка места происшествия (места изготовления денег), как правило, в моменту осмотра изменена: орудия и предметы фальшивомонетничества тщательно спрятаны, а применявшиеся бытовые предметы (например, клей, ножницы, инструменты) чаще всего не содержат заметных следов преступления. В-третьих, осматривая место происшествия для обнаружения следов преступления, необходимо учитывать конкретный способ изготовления поддельных денег и, исходя из его признаков, стараться обнаружить соответствующие предметы.

Как показывает практика, в настоящее время более 90% подделок денег и ценных бумаг высокого качества произведено с использованием компьютерной технологии. Поэтому необходимо иметь в виду, что осмотр места происшествия, обыск (выемка) по уголовным делам, где при совершении преступления использовалась компьютерная и иная оргтехника, имеют свои особенности, однако цель у них общая — обнаружение, фиксация и изъятие доказательств совершенного преступления. Применительно к фальшивомонетничеству, при совершении которого использовалась компьютерная и иная оргтехника, осмотр, обыск и выемка производятся при наличии сведений о лицах, причастных к их совершению, способах, средствах или месте преступного посягательства с использованием компьютерных технологий и вероятном местонахождении доказательств.

Данные следственные действия производятся:

на рабочем месте конкретного лица (лиц) в организации, на предприятии, где находится компьютерное оборудование, с помощью которого совершено преступное посягательство;

в служебных помещениях организаций, предприятий, с использованием компьютерного оборудования которых конкретным или еще не установленным лицом (лицами) совершено преступное посягательство;

по месту постоянного или временного жительства конкретного лица, подозреваемого в совершении преступления, или лиц из его ближайшего окружения;

в любом ином месте, где находится компьютерное оборудование, с помощью которого совершено преступление.

При этом при обыске (выемке) круг поиска доказательств сужен не только до конкретного помещения, где находится компьютерная техника, но зачастую до отдельного компьютера или устройства, содержащего конкретную информацию и иные следы преступления. Осмотр же может производиться на месте: нахождения компьютерного и иного оборудования, которое использовалось при совершении преступления (например, ПЭВМ, сканер, принтер, ксерокс); хранения информации, полученной преступным путем (на машинных носителях в компьютере, на компакт-дисках, дискетах).

Компьютеры и их устройства являются хранилищем доказательств совершенного преступления, его следов и информации о фактических обстоятельствах содеянного. При осмотре и обыске (выемке) доказательства преступной деятельности (следы и соответствующую информацию) можно обнаружить в компьютере (в его системном блоке на жестком диске — «винчестере»), машинных носителях информации (гибких дискетах, магнитно-оптических дисках, магнитных лентах).

Изъятие такой информации и предотвращение попыток ее уничтожения — важнейшая задача следователя при проведении осмотра, обыска, выемки. Вместе с тем надо иметь в виду, что даже при уничтожении важной для следствия информации ее содержание может быть установлено с помощью специалистов.

Методика и тактика проведения осмотра, обыска и выемки по делам о преступлениях, при совершении которых использовалась компьютерная техника, отличаются от аналогичных следственных действий при расследовании традиционных преступлений. Это обусловлено не только опасностью умышленного уничтожения информации, имеющей доказательственное значение, со стороны еще не выявленных участников преступления, иных заинтересованных лиц, но и неосторожным поведением следователя и других членов следственно-оперативной группы, которые могут повредить информацию, уничтожить следы в результате неправильного, неквалифицированного обращения с программно-аппаратными средствами.

Одним из важнейших условий проведения осмотра, обыска, выемки является строгое соблюдение установленных правил обращения с компьютерной техникой и носителями информации, технически грамотное проведение поиска доказательств, нужной информации. Кроме того, необходимо иметь в виду, что при производстве указанных следственных действий представляется целесообразным участие понятых, которые имеют навыки обращения с компьютерной и иной оргтехникой.

Проведение указанных следственных действий можно условно разделить на четыре этапа: подготовку, начало проведения, непосредственное их проведение и заключительную стадию.

Так, подготовительный этап включает в себя:

получение информации о компьютерной системе, подлежащей осмотру, обыску;

приглашение соответствующего специалиста и оценку указанной информации и других данных, полученных до начала осмотра при доследственной проверке и после возбуждения уголовного дела;

подготовку с помощью специалиста соответствующей компьютерной техники, которая будет использоваться при осмотре для считывания и хранения изъятой информации (например, переносной вариант компьютера типа «ноутбук»);

обеспечение транспортом, упаковочными материалами для вывоза изъятого оборудования и носителей информации.

В начале осмотра, обыска (выемки) необходимо по прибытии на место запретить находящимся в помещении лицам прикасаться к компьютерам, машинным носителям, включать аппаратуру и энергопитание, пользоваться телефоном. Любые попытки осуществить какие-либо действия с компьютером или подключенными к нему устройствами следует рассматривать как попытку уничтожения доказательств и отразить в протоколе осмотра, обыска (выемки).

До того как приступить к осмотру, обыску (выемке), произвести обзорную фотосъемку осматриваемого, обыскиваемого помещения и находящегося в нем компьютерного оборудования.

При проведении осмотра, обыска необходимо иметь в виду, что в компьютерах могут быть специальные средства защиты от несанкционированного доступа, которые, не получив в установленное время специальный код, автоматически уничтожают всю информацию, либо иные средства защиты от несанкционированного доступа.

В процессе непосредственного проведения осмотра, обыска (выемки) специалистом производятся следующие действия:

при работающем компьютере:

определяется, какая программа выполняется на момент начала производства осмотра, обыска. При обнаружении работающей программы по уничтожению информации она останавливается, и осмотр компьютерной техники начинается именно с этого компьютера;

после остановки исполнения программы производится выход в операционную систему для выяснения, по возможности, какая программа вызывалась в последний раз;

при необходимости копируются на машинный носитель программы и информация;

при невозможности проанализировать информацию на месте она изымается вместе с носителем, и это специально фиксируется в протоколе осмотра, обыска, выемки;

после того как с него будет снята необходимая информация, компьютер отключается от электросети.

Все указанные действия желательно зафиксировать на фото- и видеопленку;

при неработающем компьютере:

фиксируется (отражается) в протоколе осмотра, обыска (выемки) местонахождение интересующего следствие компьютера и его периферийных устройств, указывается каждое устройство (название, серийный номер, комплектация: наличие и тип дисководов, сетевых карт, разъемов и др.), наличие соединения с локальной сетью, телекоммуникациями, состояние устройств и т.п.;

описывается порядок соединения между собой указанных устройств, количество соединительных разъемов, провода, кабели, а также порты, с которыми кабель соединяется;

проверяется красящая лента матричного принтера, на которой могут быть обнаружены следы текста;

производится поиск и фиксация на компьютере и его устройствах, возле компьютерного оборудования и в других местах служебного помещения, на квартире: следов пальцев рук, микрочастиц и иных предметов на поверхности компьютера и его устройствах, съемных машинных носителей информации (дискет, лазерных компакт-дисков, магнитных лент и т.д.); бумажных носителей информации — распечаток, записей, записных книжек и т.д.

При необходимости получить информационные данные специалист включает компьютер и производит копирование нужных сведений в порядке, изложенным выше.

На заключительной стадии осмотра, обыска следует определить с помощью специалиста, с учетом использования компьютера как орудия преступления или источника доказательств, какие носители информации следует изъять. Изымаются те носители, которые содержат или с наибольшей вероятностью могут содержать доказательства совершенного преступления. Таковыми являются:

системные блоки компьютера, в которых установлены жесткие диски (нецелесообразно изымать жесткие диски отдельно от системного блока);

клавиатуры (не только в случае обнаружения и фиксации на их поверхности следов), поскольку некоторые из них могут самостоятельно выступать в роли терминала и имеют дисковые накопители;

принтеры (имеющие платы памяти, в которых хранятся задания на печать), а также, при необходимости, и иные компоненты компьютера;

съемные машинные носители информации (гибкие дискеты, лазерные компакт-диски, магнитные ленты).

Следует иметь в виду, что в постановлении о производстве осмотра, обыска (выемки) и протоколе производства этих следственных действий указываются только конкретные носители, которые подлежат возможному изъятию и изымаются.

Изымаются и все остальные указанные выше вещественные доказательства совершенного преступления, а также техническая и иная документация, имеющая отношение к оборудованию и носителям информации, подлежащим изъятию (выемке).

Для подготовки к изъятию намеченных аппаратных средств необходимо:

завершить работу компьютерной системы;

выключить электропитание;

промаркировать устройства компьютера перед тем, как отсоединить и изъять, наклеить липкие листы или ленты с указанием даты и подписями следователя, специалиста, понятых и владельца (пользователя) данных аппаратных средств. Рекомендуется, чтобы устройства, соединенные с одним центральным процессором, были помечены одним номером. Каждое устройство должно иметь наклейку в тех местах, к которым подсоединены кабели;

отсоединить все кабели, предварительно зафиксировав их положение (при помощи фото-, видеосъемки). Все кабели маркируются с обоих концов и изымаются. Липкой лентой с подписями участников осмотра, обыска, выемки пломбируются все имеющиеся разъемы и кнопки с тем, чтобы исключить возможность включения компьютера и его устройств без нарушения пломбирования;

опломбировать корпус аппаратного устройства так, чтобы исключить возможность его вскрытия;

разъединить устройства компьютера и упаковать раздельно, с указанием на упаковке съемных машинных носителей места их обнаружения. Разъединение рекомендуется начать с периферийных устройств.

Упаковка, а затем вывоз (транспортировка) изъятого оборудования и машинных носителей производятся с учетом рекомендаций изготовителя, указанных в инструкциях, и мер по обеспечению сохранности, предусмотренных для компьютерной техники.

По ходу проведения осмотра, обыска, выемки необходимо вести протокол, в котором фиксируются все поэтапные действия:

точно указывается местонахождение изымаемых устройств и их расположение относительно друг друга и окружающих предметов;

описывается внешний вид компьютерного устройства, порядок соединения различных узлов и деталей между собой с указанием имеющихся особенностей (цвета, штампов, надписей и т.д.);

записываются серии и номера изымаемых устройств, имеющиеся на них следы воздействия, дефекты, иные индивидуальные признаки;

излагаются порядок и последовательность разборки компьютерных составляющих;

отмечаются все заявления присутствовавших при осмотре, обыске (выемки), касающиеся технических аспектов проводимого следственного действия.

К протоколу прилагаются планы и схемы осматриваемых (обыскиваемых) помещений и расположения в них компьютерного оборудования. Широко применяется фото- и видеосъемка.

Протокол подписывается следователем, членами следственно-оперативной группы, специалистом, понятыми, лицами, имеющими отношение к работе компьютерной сети и присутствовавшими при осмотре, и лицом, у которого произведен обыск.

Одним из важнейших следственных действий является осмотр подделанных денежных знаков (ценных бумаг). Осмотр желательно проводить с участием специалиста, так как при описании банкнот требуется знание специфических терминов. По возможности, банкноты должны быть сфотографированы. Затем они признаются вещественными доказательствами и приобщаются к уголовному делу, о чем выносится соответствующее постановление (см. ч. 2 ст. 81 УПК РФ). Следует помнить, что осмотр не заменяет проведения экспертизы и в протоколе не должно быть выводов о происхождении поддельного денежного знака.

В процессе осмотра бумажных денежных знаков (ценных бумаг) в протоколе указываются:

— количество банкнот;

— достоинство, номер и серия банкноты, ее размеры (в мм);

— описание и специфика рисунков, орнамента;

— качество надписей, в том числе самых мелких (можно ли прочитать их полностью или частично, состоят ли слова из букв или черточек, точек, их имитирующих);

— цвет и оттенки изображений на лицевой и оборотной сторонах;

— наличие защитной сетки, ее цвет и особенности;

— свойства бумаги (плотность, цвет, оттенок), наличие водяных знаков, их особенности, наличие других видимых средств защиты (шелковых волокон, металлических нитей, конфетти и т.д.);

— степень изношенности и загрязненности денежных знаков, повреждения бумаги.

Лицо, предъявляющее к оплате фальшивый денежный знак, не всегда является преступником. Но если имеются основания подозревать задержанного в умышленном сбыте поддельных денежных знаков или их изготовлении, то в соответствии со ст. 184 УПК РФ проводится личный обыск подозреваемого. Если при обыске будут обнаружены поддельные денежные знаки и подлинные денежные знаки, в протоколе указывается, хранились ли они вместе или отдельно. Раздельное хранение фальшивых и подлинных денег ставит под сомнение показания подозреваемого о том, что он получил фальшивые деньги, например, со сдачей и не распознал подделку. Сведения о найденных при личном обыске как подлинных, так и поддельных деньгах заносятся в протокол обыска с указанием индивидуальных признаков каждого денежного знака: номинала, номера, серии, повреждений, степени изношенности и т.д.

Следует внимательно осматривать одежду задержанного с целью обнаружения микрочастиц веществ, использованных для изготовления подделок.

Если имеются основания, то необходимо немедленно после возбуждения уголовного дела произвести обыск (см. ст. 182 УПК РФ). Объектом обыска являются жилые, бытовые, технические, производственные помещения, которые использовал изготовитель подделок. При этом следует учитывать, что изготовление и хранение поддельных денег могут осуществляться по месту как жительства, так и работы подозреваемого, а также и в принадлежащих ему или его родственникам сараях, гаражах, дачах и т.д. Предметами поиска являются приспособления, станки, инструменты, которые использовались для изготовления поддельных денег. Особое внимание необходимо обратить на то, что эти предметы могут хранится в тайниках или быть закамуфлированными под бытовые приборы.

Как правило, по делам данной категории при проведении обыска проводится поиск следующих вещественных доказательств:

— поддельных денежных знаков, а также подлинных, использованных для изготовления фальшивых;

— бумаги, нарезанной по формату денежных знаков;

— красок, тонеров, химических реактивов, растворителей и т.д.;

— клише, пластин, литографских камней, нумераторов, типографских литер и наборов, валиков для прокатки, граверных инструментов;

— компьютерной аппаратуры, сканеров, принтеров цветной печати, полиграфического оборудования, множительной аппаратуры;

— литературы по компьютерной графике, полиграфии, фотоделу;

— личной переписки, блокнотов, тетрадей с записями, подтверждающими преступную деятельность.

Для определения у лица наличия навыков в изготовлении фальшивых денежных знаков может быть проведен следственный эксперимент (см. ст. 181 УПК РФ). Его производство позволяет проверить возможность изготовления фальшивых денег в условиях, названных подозреваемым (обвиняемым), его способности с помощью соответствующих приемов и средств осуществить изготовление банкнот, установить, использовались ли в процессе подделки инструменты, аппаратура, сырье, изъятые в ходе расследования. Следственный эксперимент желательно проводить на месте совершения преступления. Используются те же материалы и инструменты, которыми пользовались преступники, или аналогичные средства подделки.

Судебные экспертизы назначаются в порядке ст. 195 УПК РФ. Судебные экспертизы по делам об изготовлении и сбыте поддельных денежных знаков и ценных бумаг проводятся сотрудниками экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел не ниже областного уровня, а в особых случаях — специалистами ЭКЦ. Обусловлено это тем, что, как правило, исследование поддельных денежных знаков носит комплексный характер, т.е. требует использования специальных познаний не только экспертов-криминалистов, но и химиков, металловедов, экспертов других специальностей.

Направляя материалы для идентификации материалов, применявшихся при изготовлении поддельных денежных билетов, необходимо знать, что среди них должны быть:

1) идентифицируемые объекты, а именно: линейные формы, штампы, клише, графические файлы и т.д., — в отношении которых решается вопрос о тождестве с видом банкноты или ценной бумаги;

2) идентифицируемые объекты, а именно: поддельные денежные знаки или ценные бумаги.

Все объекты для экспертного исследования должны направляться в том виде, в каком они были изъяты из денежного обращения или у лиц, подозреваемых в их изготовлении либо сбыте.

При проведении экспертизы по техническому исследованию денежных знаков, вызывающих сомнения в подлинности, решаются вопросы:

1. Изготовлен ли представленный денежный знак (указать государство) предприятием, осуществляющим производство государственных денежных знаков (соответственно указать государство)?

2. Если нет, то каким способом и с применением каких материалов он выполнен?

Часто перед экспертами-криминалистами ставится также вопрос о том, не поступали ли ранее на исследование аналогичные денежные билеты. Факт проверки денежных билетов по картотеке в заключении эксперта не отражается. Ответ на этот вопрос вносится в сопроводительное письмо к заключению эксперта.

Ряд вопросов может касаться отождествления изготовителя рисованных денежных билетов (ценных бумаг). Вопросы в этом случае будут адресованы эксперту-криминалисту и формулируются следующим образом:

1. Выполнены (нарисованы) ли представленные денежные знаки или их фрагменты (указать государство) одним и тем же лицом?

2 Выполнен (нарисован) ли данный денежный знак (или его фрагмент) лицом, образцы почерка которого представлены для сравнения?

Для решения подобных вопросов необходимо предоставить в распоряжение эксперта соответствующим образом выполненные образцы почерка подозреваемого лица (в образцах должны превалировать цифровые записи, а также записи слов, выполненные печатными буквами).

В зависимости от обстоятельств конкретного дела перед экспертами-криминалистами могут быть поставлены вопросы дактилоскопического и трассологического характера:

1. Пригодны ли для идентификации отпечатки пальцев рук (ладоней), перекопированные с банкнот (указать достоинство, государство, номер)?

2. Если да, то не принадлежат ли они данному лицу?

3. Не представляли ли ранее единое целое части денежных знаков (указать достоинство, государство, номер), представленные на исследование?

В ходе расследования может возникнуть необходимость в решении вопросов, связанных с исследованием различных материалов (красящих веществ, клея, бумаги), а также технических средств и приспособлений. В этом случае соответственно эксперту-химику и специалисту в области полиграфии должны быть адресованы следующие вопросы:

1. Какие материалы применялись для изготовления денежного знака (указать номер, государство)?

2. Не изготовлены ли данные денежные знаки с помощью представленных материалов?

3. Использовался ли представленный комплекс средств для изготовления денежных знаков (указать достоинство, государство, номер)?

В зависимости от обстоятельств конкретного дела могут быть назначены судебные экспертизы иных видов, например биологическая. В связи с этим приведенный выше перечень вопросов нельзя считать исчерпывающим. Он может быть дополнен в зависимости от конкретных объектов исследования и круга решаемых задач.

Специфичность и многопрофильность исследований, проводимых в отношении денежных знаков и ценных бумаг как объектов судебной экспертизы, свидетельствует о целесообразности комплексного подхода к их проведению. В этом случае речь идет о комплексной судебной экспертизе (см. ст. 201 УПК РФ). Комплексное исследование может быть проведено в виде ряда экспертиз, порученных нескольким специалистам различного профиля, одновременно или последовательно. Так, например, решение вопросов о том, изготовлен ли данный денежный знак государственным предприятием, осуществляющим производство банкнот, а если нет, то каким способом он изготовлен, — находится в компетенции эксперта-криминалиста. Логически вытекающий из них вопрос о материалах, из которых изготовлен исследуемый денежный билет, решается экспертом-химиком. И именно комплексное решение этих вопросов способствует более полному экспертному исследованию денежного знака, вызывающего сомнение в подлинности.

Как указывает часть первая данной нормы, судебные экспертизы производятся не только государственными судебными экспертами, но и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями. Поэтому, назначая судебную экспертизу поддельных денежных знаков, следователь может использовать возможности (и это часто делается на практике) специалистов учреждений Банка России, которые проводят ведомственную экспертизу платежеспособности денежных знаков Банка России и экспертизу денежных знаков иностранных валют, курс рубля к которым официально устанавливается Банком России.

Инструкция Банка России от 20 августа 1996 г. N 47 «О порядке экспертизы денежных знаков иностранных государств в учреждениях Банка России» определяет порядок проведения экспертизы денежных знаков иностранных государств, вызывающих сомнение в их подлинности либо имеющих признаки подделки, выявленных в кредитных организациях. Такая экспертиза проводится в головных расчетно-кассовых центрах территориальных учреждений Банка России (далее по тексту — РКЦ). Исследование осуществляет эксперт по исследованию денежных знаков, а в его отсутствие — заведующий кассой РКЦ. Срок проведения экспертизы не должен превышать пяти дней. Результаты экспертизы оформляются актом, который составляется на бланке РКЦ лицом, непосредственно проводившим исследование.

При проведении экспертизы эксперт по исследованию денежных знаков головного расчетно-кассового центра территориального учреждения Банка России независим и при формулировании выводов руководствуется исключительно результатами исследования. В сложных случаях при проведении экспертизы он может использовать консультации эксперта по исследованию денежных знаков Главного управления (Национального банка) Банка России. В последнем случае результаты экспертизы оформляются в виде совместного акта. Кроме того, в случаях, вызывающих затруднения в определении платежеспособности и подлинности денежных знаков, эксперт принимает решение о направлении сомнительных денежных знаков на экспертизу в соответствующее Межрегиональное хранилище Центрального хранилища Банка России, к которому прикреплено территориальное учреждение Банка России по вопросам экспертного обслуживания.

В работе по уголовным делам о фальшивомонетничестве типичны ситуации, когда изготовление и сбыт поддельных денежных знаков осуществляются в разное время на территории разных административных единиц субъекта Российской Федерации. Отдельные действия по сбыту поддельных денег зачастую являются эпизодами одного продолжаемого преступления. Как показывают данные МВД РФ, по каждому третьему расследуемому уголовному делу поддельные деньги имеют один источник происхождения. В сущности, по таким делам осуществляется производство об одном и том же преступлении, однако расследуются они в разных следственных подразделениях. В результате важная информация, имеющая доказательственное значение по всем эпизодам одного преступления, находится в материалах нескольких уголовных дел и в конечном итоге оказывается разрозненной. Это затрудняет выдвижение обоснованных версий, быстрое и эффективное раскрытие тяжких преступлений. Поэтому при расследовании дел об изготовлении или сбыте поддельных денег в каждом случае необходимо изучать и своевременно решать вопрос о возможном соединении уголовных дел. Процессуальный порядок и основания соединения уголовных дел установлены в ст. 153 УПК РФ.

Для расследования наиболее сложных уголовных дел Следственный комитет МВД РФ может создавать специальные следственно-оперативные группы. В остальных случаях уголовные дела направляются для соединения в следственные аппараты тех МВД, УВД, на территории которых изъято из обращения наибольшее количество поддельных денежных знаков, имеющих общее происхождение, или на территории обслуживания которых они были впервые обнаружены (если изъяты единичные поддельные денежные знаки) либо на территории которых находится предполагаемое место изготовления фальшивых денег. По каждому уголовному делу, направляемому на соединение, должны быть проведены все необходимые следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия.

Поскольку ст. 186 УК РФ содержит два самостоятельных состава преступления — изготовление с целью сбыта и сбыт поддельных денежных знаков, на практике может сложиться ситуация, требующая выделения уголовного дела в отдельное производство (см. ст. 154 УПК РФ). Например, когда задержан сбытчик фальшивых денег, его вина доказана, однако не установлен изготовитель. В этом случае уголовное дело в отношении сбытчика должно быть направлено в суд, а по факту изготовления поддельных банковских билетов — выделено в отдельное производство. В дальнейшем выделенное уголовное дело может быть соединено с другими в изложенном выше порядке.

В настоящее время Российская Федерация, пережив интенсивные социально-экономические преобразования в достаточно сжатые сроки, вступив в 1996 г. в Совет Европы, заявляет себя в качестве полноправного члена мирового сообщества. Последний факт оказал большое влияние на развитие российского права, возложив на нашу страну ряд дополнительных обязательств. Укрепление сотрудничества и взаимопомощи между государствами, достижение высокого уровня развития и стабильности экономики -вот некоторые требования, которым должна соответствовать Россия.

Интеграция России в мировую экономическую систему и либеризация внутригосударственных рыночных отношений привели к резкому росту преступлений в сфере экономики, в частности, изготовления или сбыта поддельных денег и ценных бумаг. Опасность фальшивомонетничества общество осознавало всегда. «Как ни многочисленны бедствия, в результате которых королевства, княжества и республики идут к упадку, самыми сильными являются четыре: раздоры, смертность, неурожайность и обесценивание монеты. Первые три так очевидны, что все их сознают, четвертое же, т. е. обесценение монеты, познается только немногими и лишь глубоко рассуждающими, потому что оно поражает и разрушает государства не сразу и бурно, а медленно и скрыто»1.

Это утверждение более чем столетней давности остается справедливым и поныне. Неконтролируемый рост денежной массы может существенно ухудшить макроэкономическую ситуацию, стать одним из факторов, дестабилизирующих курс рубля и тормозящих проведение социально-экономических реформ.

Подделка денежных купюр и ценных бумаг — это вид преступной деятельности, который одновременно затрагивает интересы как отдельных граждан, юридических лиц, так и государства в целом. Фальшивомонетничество опасно не только само по себе, но и тем, что часто выступает как способ криминального перераспределения национального богатства. Прямой вред от реализации такой функции заключается в том, что реальные элементы ВВП (товары, услуги) обмениваются на «денежные» знаки, пустые по своему содержанию. В случае фальсификации ценных бумаг государственного займа возникают заемные денежные обязательства государства перед мнимым инвестором.

Существующая в настоящее время практика борьбы с изготовлением и сбытом поддельных банковских билетов Центрального Банка Российской Федерации и иностранной валюты свидетельствует о том, что наиболее качественные подделки изготавливаются, как правило, не в стране, осуществляющей эмиссию банкнот. В связи с этим можно отметить, что фальшивомонетничество приобрело в настоящее время характер транснационального бизнеса. Это связано как с международным движением национальных денежных единиц различных стран, так и с развитием международной специализации преступных организаций на отдельных стадиях, операциях этого преступного бизнеса — изготовлении, накоплении, хранении, транспортировке, реализации.

В последние годы (2003-2005 гг.) на рынке поддельных денег все чаще стали появляться большие партии «суперподделок», качество которых свидетельствует о том, что они изготавливаются либо самим государством, либо при его прямой поддержке, на том же оборудовании, что и настоящие банкноты. Для изготовления высококлассных подделок необходима машина металлографической печати — очень дорогостоящий агрегат, который, если размещать его в обычной квартире, занял бы несколько комнат. Кроме этого, каждая такая машина находится на строжайшем государственном контроле и в любой стране их определенное количество, например, в России не больше двадцати. Такую машину у изготовителя может приобрести только государство, да и то не каждое. Известно, например, что Иран закупил в Швейцарии две машины, аналогичные применяемым в США.

Изготавливают «суперподделки» на бумаге почти того же физического и химического состава, что и настоящие. Кроме того, на 100-долларовой банкноте цифра «100» в правом нижнем углу выполнена с применением особой краски, которая в зависимости от угла зрения меняет цвет. Эта краска очень дорогая, её килограмм стоит несколько тысяч долларов. И продает её изготовитель исключительно национальным банкам. Но все «суперподделки» изготовлены с применением именно этой краски2. Происхождение подделок может быть разным — от стран «третьего мира» до бывших союзных республик. Но, все чаще при упоминании подделок высокого качества называют государства Северного Кавказа. Так, в декабре 2005 г. в Москве была задержана банда фальшивомонетчиков, у которых изъяли партию поддельных долларов высокого качества. Руководили бандой уроженцы Дагестана, имевшие судимости за убийства и мошенничество. Фальшивки изготавливались в Дагестане на границе с Чечней и были очень хорошего качества, поэтому сбывались по очень высокой цене — один фальшивый доллар — 55 центов, притом, что на черном рынке за них дают 70-80% от номинала, тогда как грубые фальшивки стоят всего 10-15%.

Важен и тот факт, что современному фальшивомонетничеству покровительствуют коррумпированные чиновники, обеспечивающие безопасность данной преступной деятельности на всех ее этапах: выпуск, доставка, реализация. Эти новые тенденции в практике фальшивомонетничества делают его особенно опасным для любого государства.

Ущерб от фальшивомонетничества имеет многоплановую характеристику. Так, например, в социальной сфере он подрывает авторитет органов государственного управления и правоохранительных органов России, что вызывает социальное напряжение в обществе и долгосрочные криминальные последствия. Экономическая и политическая сферы страдают взаимозависимо: снижение доверия к денежным знакам на внутреннем рынке приводит к снижению уровня управляемости макроэкономическими процессами. Снижение активности частных инвесторов на рынке ценных бумаг может иметь такие отдаленные экономические последствия, как, например, срыв осуществления проектов в производственном секторе экономики вследствие невозможности получения кредита посредством размещения ценных бумаг государственного займа3. Параллельно отмечается падение доверия к денежным знакам на внешнем рынке, что искусственно увеличивает внутренний и внешний государственный долг России. Каждый указанный аспект опасен сам по себе, нанося непоправимый вред, но кроме этого, взаимодействуя, дополняя друг друга, они создают новые, более опасные негативные социальные, политические, экономические, нравственно-психологические комбинации.

В правоприменительной практике встречаются серьезные трудности в вопросах разграничения фальшивомонетничества и мошенничества. Отдельного рассмотрения требует и проблема квалификации последствий сбыта поддельных денег или ценных бумаг. Таким образом, уголовно-правовое и криминологическое изучение поддельных денег и ценных бумаг является проблемой, актуальной как в теоретическом, так и в практическом плане.

По признанию экспертов, фальшивомонетничество относится к разряду самых трудно раскрываемых преступлений, что обусловлено его криминологическими и криминалистическими особенностями7. Так, количественный показатель выявленных лиц, совершивших данное преступление таков: в 1996 г. — 870, в 1997 г. — 781, в 1998 г. — 1 543, в 1999г. — 7768, в 2000 г. — 1 843, в 2001 г. — 1 369, в 2002 г. — 1 306, в 2003 г. — 1 561, в 2004 г. — 1 6029. Соответствующие количественные показатели раскрываемости данного вида преступления таковы: 1996 г. — 9,4 %, 1997 г. — 16,3 %, 1998 г. — 23,5 %, 1999 г. — 50,2 %, 2000 г. — 24,4 %, 2001 г. — 30,8 %, 2002г. -32,8 %, 2003 г. — 33,4 %, в 2004 г. этот показатель составлял — 35,9 %, в то время как средний процент раскрываемости колеблется в пределах 60 — 80 %.

Следует также указать на то, что основная масса поддельных денежных знаков обнаруживается населением или сотрудниками правоохранительных органов тогда, когда они по времени и территориально «далеко ушли от производителя». Можно сказать, что сложность обнаружения факта совершения фальшивомонетничества и трудности привлечения к уголовной ответственности делает данное преступление особенно опасным для общества и привлекательным для криминальных элементов.

Кроме этого, ситуация осложняется изменением социально-демографических характеристик лиц, вовлекаемых в фальшивомонетничество. Если ранее среди них преобладали люди, владеющие специальностями полиграфического производства (художники, фотографы, граверы, печатники и др.), либо имеющие склонность к художественно-графическим работам, то теперь контингент этой категории преступников более чем наполовину состоит из лиц, род занятий которых не связан с полиграфией, а около трети нигде не работает и не учится10. Т.е. из-за наличия современной копировальной техники подделкой денег как бизнесом стали заниматься многие, в том числе и случайные лица.

Наряду с этим, наметилась устойчивая негативная тенденция к росту криминального профессионализма фальшивомонетчиков. Нередкими стали случаи, когда к изготовлению, оптовой продаже и посреднической деятельности по реализации подделок подключаются преступные группы различной направленности, в том числе организованные по этническому принципу. Рассматривая закономерности формирования, функционирования и расследования совершаемых этими группами преступлений, В.М. Быков отмечает: «имея развитую функциональную структуру, организованная группа может использовать сложные способы совершения групповых преступлений, связанных с длительной подготовкой, применением различных технических средств и приспособлений, транспорта, различных ухищрений при сокрытии преступлений». Зачастую поддельные деньги проходят многоступенчатую систему распространения через большое количество лиц и преступных организованных групп, которые используют их в качестве товара с различными курсами обмена, в большей части на наркотики, контрабандно доставляемые автомашины, порнопродукцию, оружие. Производятся такие операции, как по взаимной осведомленности участников сделки, так и с использованием обмана. Положение осложняется также тем, что многие граждане не осведомлены, как им действовать при получении и обнаружении у них фальшивых денежных знаков. Проведенный в ходе диссертационного исследования опрос населения (было опрошено 250 чел.) показал, что каждый четвертый человек в случае обнаружения фальшивки, во избежание материального ущерба, попытался бы ее сразу сбыть другим лицам, совершая тем самым преступления, квалифицируемые по ст. ст. 159 и 186 УК РФ.

Степень исследованности темы. Анализ научной литературы позволяет сделать вывод о том, что проблема поддельных денег и ценных бумаг достаточно широко освещалась в фундаментальных трудах отечественных и зарубежных авторов, изданных в 50 — 80 гг. прошлого столетия. В части исследования отдельных обстоятельств и их совокупности, она нашла свое яркое отражение на страницах работ А.А. Герцензона, В.Д. Меньшагина, А.А Пионтковского, Н.С. Таганцева. Имеется ряд кандидатских диссертаций, которые внесли серьезный вклад в теорию и практику борьбы с фальшивомонетничеством. Отдавая должное проведенным исследованиям современных авторов, стоит отметить, что в большинстве работ особое внимание уделялось либо технико-криминалистическому обеспечению раскрытия и расследования данного вида преступления, например, в работе Е.И. Казакова-Турбовского, либо юридическому анализу состава преступления — диссертационные исследования Ю.В. Солопанова и В.А. Сергеева.

Многие сформулированные в работах положения носят дискуссионный характер и требуют дальнейшей разработки как в теоретическом, так и в практическом плане. В частности, нуждается в более подробном рассмотрении криминологическая составляющая фальшивомонетничества, оптимизация мер уголовно-правовых запретов с учетом социально-психологических особенностей современного российского населения, разработка системы мер противодействия и профилактики.

До настоящего времени не было ни одной диссертационной и иной научной работы, выполненной на основе проведенного исследования и анализа материалов судебной практики Дальневосточного федерального округа. По мнению автора, в настоящий момент сформировалась особая необходимость анализа фальшивомонетничества с учетом дальневосточной специфики (территориальной значимости, экономических, геополитических и других особенностей).

Роль города-порта всегда предполагала особый социально-экономический, финансовый, нравственно-психологический климат, включение в легальную экономику теневой и криминальной, с привлечением и участием иностранного капитала. Портовые города Дальнего Востока стали местами торговли и перевалочными пунктами для товаров в первую очередь из стран АТР, значительная часть которых доставляется контрабандно. Обращает на себя внимание ориентация фальшивомонетчиков в Приморье на совершение операций с банкнотами большего номинала, что связано с социально-экономическими особенностями региона. Кроме этого, в общем числе выявленных фактов фальшивомонетничества отмечается большее, чем по России, преобладание подделок иностранной валюты (главным образом долларов США).

В Дальневосточном федеральном округе, в первую очередь, контрабандным путем поступают поддельные деньги и ценные бумаги из стран АТР — ближайших соседей по территории, дальнейшее перемещение партий подделок через всю Россию приводит их, в конечном итоге, в страны Закавказья, Средней Азии и за рубеж. В связи с этим положения и выводы диссертации основаны на изучении уголовного законодательства как России, так и стран дальнего и ближнего зарубежья (Японии, Республики Корея, КНР, Испании, США, Дании, Швейцарии, Швеции, Голландии, Австрии, Германии, Республики Польша, Республики Болгария, Латвийской Республики, Украины, Республики Азербайджан, Республики Узбекистан, Республики Казахстан).

Объектом диссертационного исследования является система экономических отношений, обеспечивающая порядок функционирования государственной денежной системы и деятельность рынка ценных бумаг.

Предметом исследования является комплекс уголовно-правовых норм, судебная практика и система криминологических мер по борьбе с фальшивомонетничеством.

Цель и задачи исследования. Основная цель диссертационной работы состоит в проведении комплексного уголовно-правового и криминологического исследования, а также сравнительно-правового анализа подделки денег и ценных бумаг по российскому законодательству и уголовному законодательству ряда зарубежных стран для выработки предложений по совершенствованию уголовного законодательства в порядке de lege ferenda и криминологических рекомендаций по противодействию и профилактике. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

— провести исторический анализ специфики формирования и становления института фальшивомонетничества как экономического и правового феномена;

— изучить этапы становления и эволюции правовых норм, регламентирующих уголовную ответственность за подделку денег и ценных бумаг, в контексте политико-административных преобразований Российского государства для творческого использования исторического опыта;

— проанализировать и обобщить опыт зарубежного законодательства в регламентации уголовной ответственности за фальшивомонетничество,, обоснование возможности его применения в России;

— провести уголовно-правовой анализ состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ;

— выявить криминологические характеристики (состояния, структуры и динамики) современного фальшивомонетничества;

— изучить факторы, обусловливающие рост фальшивомонетничества;

— рассмотреть через призму социально-психологических характеристик портрет личности современного фальшивомонетчика;

— с учетом требований законодательной техники, сложившихся форм реализации права и представлений об эффективности уголовного закона разработать конкретные уголовно-правовые рекомендации, а также криминологические меры по предупреждению данного преступления и по совершенствованию законодательства в борьбе с подделкой денег и ценных бумаг.

Методологическая основа и информационная база исследования. Диссертационное исследование осуществлено с использованием современных методов научного познания. Его методологической основой стали общие (системно-структурный подход, анализ и синтез, обобщение и др.) и специальные (систематический, исторический, сравнительно-правовой, конкретно-социологический) методы.

Теоретическую основу исследования составили научные труды ведущих ученых юристов в области теории государства и права, уголовного права и криминологии, социологии и психологии: С.С. Алексеева, Л.С.

Информационную базу исследования составили: положения Конституции РФ; принципы и нормы международного права; закрепляющие основные права и свободы человека и гражданина; нормативные акты уголовно-правового характера различных периодов действия в России, СССР и Российской Федерации; уголовные кодексы ряда зарубежных стран; другие конституционные и федеральные законы.

Эмпирическую основу диссертации составили: опубликованная практика Верховного Суда России по уголовным делам о фальшивомонетничестве в 1996 — 2004 гг.; статистические данные ГИЦ МВД о состоянии и динамике преступности в России и в Дальневосточном федеральном округе в период с 1996 по 2004 гг.; результаты эмпирических исследований, проведенных другими авторами.

При проведении нашего криминологического исследования учитывался высокий уровень латентности фальшивомонетничества. Так, в 2004 г. в РФ было зарегистрировано 28 519 фактов данного вида преступления, в то время как в суд было направлено 4 267 дел, а к уголовной ответственности было привлечено только 1 602 лица. В большинстве случаев выявить лицо, совершившее преступление, не представляется возможным. В то же время, анализ уголовных дел с установленной личностью преступника, позволяет говорить о том, что в 94,7 % случаев имелся факт совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 186 УК РФ (сбыт) и в 5, 3 % — по ч. 1. ст. 186 УК РФ (изготовление). Кроме этого, проведенный нами анализ уголовных дел показал, что часто лица, привлеченные к уголовной ответственности по ст. 159 УК РФ (мошенничество), были задержаны при попытке сбыта поддельных денег невысокого качества. Данное обстоятельство обусловило то, что в качестве субъекта исследования, кроме лиц, совершивших преступлений по ст. 186 УК РФ, нами для изучения были выбраны и лица, совершившие преступления по ст. 159 УК РФ (мошенничество).

По данным ИЦ УВД ПК с 2002 по 2004 гг. в Приморском крае было зарегистрировано около 1000 фактов подделки или сбыта денег или ценных бумаг, а в суд было направлено лишь 210 дел. Только в 2004 г. в Приморском крае было зарегистрировано 429 преступлений, ответственность за которое предусмотрена ст. 186 УК РФ, в суд направлено 91 дело, а к уголовной ответственности привлечено 45 человек, 37 из которых — к реальным срокам лишебния свободы.

В ходе данного диссертационного исследования нами было изучено 185 уголовных дел (из 210 дел, направленных в суды ДФО с 2002 по 2004 гг.), что делает такую выборку вполне репрезентативной. Методом сплошного исследования взято интервью у 37 лиц, совершивших преступления, предусмотренные ст. 186 и ст. 159 УК РФ, которые на момент проведения данного исследования отбывали наказание в ИК № 20, 21, 26 Приморского края.

Кроме этого, проанкетировано 78 лиц, находящихся под следствием по ст.ст. 186 и 159 УК РФ и содержащихся в СИЗО № 1 г. Владивостока. Методом интервьюирования (экспертные оценки) было опрошено 150 сотрудников подразделений по борьбе с преступлениями в сфере экономики, в том числе отделов по борьбе с фальшивомонетничеством. В целях выяснения общественного мнения среди населения о проблемах подделки денег и ценных бумаг, опрошено 250 человек разновозрастных и социальных категорий. Комплексное использование указанных методов позволяет обеспечить достоверность и научную обоснованность полученных результатов.

Научная новизна диссертации. Научная новизна исследования определяется прежде всего тем, что при всей значимости общественной опасности фальшивомонетничества как преступного деяния, раннее проведенные научные исследования в данной области носили либо сугубо криминалистический характер, либо, вынося в название диссертационного исследования криминологический компонент, были больше ориентированы на юридический анализ состава преступления. Кроме этого, особую актуальность данная диссертационная работа приобретает за счет того, что в ходе проведения настоящего научного исследования учитывалась специфика, масштабы и меры профилактики фальшивомонетничества применительно к Дальневосточному федеральному округу, самому большому административному образованию современной России,

На основе системного уголовно-правового и криминологического подхода автором была предпринята попытка комплексного сравнительного анализа отечественного законодательства и законодательств зарубежных стран в области борьбы с подделкой денег или ценных бумаг (более 20 государств).

Отдельному рассмотрению были подвергнуты уголовные законодательства стран Азиатско-Тихоокеанского региона — Японии, Республики Корея, КНР, Таиланда, так как интеграция Российского Дальнего Востока в систему стран АТР обеспечит потенциальный роста и развитие для России в целом и способствовать повышению конкурентоспособности и экономическому росту Дальнего Востока в частности. Основная цель экономической интеграции российского Дальнего Востока в АТР может быть определена как создание в перспективе единого экономического пространства с экономиками сопредельных стран и территорий Восточной Азии. Такая «встроенность» обеспечивала бы более эффективное распределение и использование имеющихся производственных, финансовых, технологических ресурсов для ускорения прогрессивных структурных преобразований в экономике, выхода на траекторию устойчивого экономического роста и повышения на этой основе уровня жизни населения.

Проведенное исследование позволило обосновать и сформулировать ряд теоретических и практических предложений, выносимых на защиту:

1. Результаты криминологических исследований позволяют говорить об устойчивой тенденции роста изготовления и сбыта поддельных денег и ценных бумаг в РФ. Наряду с ростом количественных показателей, отмечается изменение в качественной характеристике фальшивомонетничества — в последнее время учащаются факты, когда данные преступные деяния приобретают все более организованный характер, в том числе и в международном масштабе.

2. Изготовление в целях сбыта или сбыт поддельных денег или государственных ценных бумаг посягают на экономическую и национальную безопасность Российского государства, создает реальную угрозу дестабилизации политической, социально-экономической, нравственно-психологической сферам гражданского общества. В этом контексте автором исследуется связь фальшивомонетничества с различными аспектами проблемы государственной безопасности.

3. Ответственность за подделку и сбыт денег или государственных ценных бумаг следует рассматривать дифференцировано: кроме традиционных положений уголовного права — индивидуализации наказания на основе анализа характера общественной опасности содеянного — должны учитываться размер партий фальшивок, способ изготовления подделок, роль и степень участия государственных органов или покровительство отдельных коррумпированных чиновников.

4. На основе анализа мотивационной структуры личности индивидуального фальшивомонетчика обосновывается предложение о разделе мотивов данного преступного поведения на три категории (самоутверждение, решение насущных проблем, средство достижения

Актуальность темы исследования.

В настоящее время Российская Федерация, пережив интенсивные социально-экономические преобразования в достаточно сжатые сроки, вступив в 1996 г. в Совет Европы, заявляет себя в качестве полноправного члена мирового сообщества. Последний факт оказал большое влияние на развитие российского права, возложив на нашу страну ряд дополнительных обязательств. Укрепление сотрудничества и взаимопомощи между государствами, достижение высокого уровня развития и стабильности экономики — вот некоторые требования, которым должна соответствовать Россия.

Интеграция России в мировую экономическую систему и либеризация внутригосударственных рыночных отношений привели к резкому росту преступлений в сфере экономики, в частности, изготовления или сбыта поддельных денег и ценных бумаг. Опасность фальшивомонетничества общество осознавало всегда. «Как ни многочисленны бедствия, в результате которых королевства, княжества и республики идут к упадку, самыми сильными являются четыре: раздоры, смертность, неурожайность и обесценивание монеты. Первые три так очевидны, что все их сознают, четвертое же, т. е. обесценение монеты, познается только немногими и лишь глубоко рассуждающими, потому что оно поражает и разрушает государства не сразу и бурно, а медленно и скрыто»1.

Это утверждение более чем столетней давности остается справедливым и поныне. Неконтролируемый рост денежной массы может существенно ухудшить макроэкономическую ситуацию, стать одним из факторов, дестабилизирующих курс рубля и тормозящих проведение социально-экономических реформ.

Подделка денежных купюр и ценных бумаг — это вид преступной деятельности, который одновременно затрагивает интересы как отдельных граждан, юридических лиц, так и государства в целом. Фальшивомонетничество опасно не только само по себе, но и тем, что часто выступает как способ криминального перераспределения национального богатства. Прямой вред от реализации такой функции заключается в том, что реальные элементы ВВП (товары, услуги) обмениваются на «денежные» знаки, пустые по своему содержанию. В случае фальсификации ценных бумаг государственного займа возникают заемные денежные обязательства государства перед мнимым инвестором.

Существующая в настоящее время практика борьбы с изготовлением и сбытом поддельных банковских билетов Центрального Банка Российской Федерации и иностранной валюты свидетельствует о том, что наиболее качественные подделки изготавливаются, как правило, не в стране, осуществляющей эмиссию банкнот. В связи с этим можно отметить, что фальшивомонетничество приобрело в настоящее время характер транснационального бизнеса. Это связано как с международным движением национальных денежных единиц различных стран, так и с развитием международной специализации преступных организаций на отдельных стадиях, операциях этого преступного бизнеса — изготовлении, накоплении, хранении, транспортировке, реализации.

В последние годы (2003-2005 гг.) на рынке поддельных денег все чаще стали появляться большие партии «суперподделок», качество которых свидетельствует о том, что они изготавливаются либо самим государством, либо при его прямой поддержке, на том же оборудовании, что и настоящие банкноты. Для изготовления высококлассных подделок необходима машина металлографической печати — очень дорогостоящий агрегат, который, если размещать его в обычной квартире, занял бы несколько комнат. Кроме этого, каждая такая машина находится на строжайшем государственном контроле и в любой стране их определенное количество, например, в России не больше двадцати. Такую машину у изготовителя может приобрести только государство, да и то не каждое. Известно, например, что Иран закупил в Швейцарии две машины, аналогичные применяемым в США.

Изготавливают «суперподделки» на бумаге почти того же физического и химического состава, что и настоящие. Кроме того, на 100-долларовой банкноте цифра «100» в правом нижнем углу выполнена с применением особой краски, которая в зависимости от угла зрения меняет цвет. Эта краска очень дорогая, её килограмм стоит несколько тысяч долларов. И продает её изготовитель исключительно национальным банкам. Но все «суперподделки» изготовлены с применением именно этой краски2. Происхождение подделок может быть разным — от стран «третьего мира» до бывших союзных республик. Но, все чаще при упоминании подделок высокого качества называют государства Северного Кавказа. Так, в декабре 2005 г. в Москве была задержана банда фальшивомонетчиков, у которых изъяли партию поддельных долларов высокого качества. Руководили бандой уроженцы Дагестана, имевшие судимости за убийства и мошенничество. Фальшивки изготавливались в Дагестане на границе с Чечней и были очень хорошего качества, поэтому сбывались по очень высокой цене — один фальшивый доллар — 55 центов, притом, что на черном рынке за них дают 70-80% от номинала, тогда как грубые фальшивки стоят всего 10-15%.

Важен и тот факт, что современному фальшивомонетничеству покровительствуют коррумпированные чиновники, обеспечивающие безопасность данной преступной деятельности на всех ее этапах: выпуск, доставка, реализация. Эти новые тенденции в практике фальшивомонетничества делают его особенно опасным для любого государства.

Ущерб от фальшивомонетничества имеет многоплановую характеристику. Так, например, в социальной сфере он подрывает авторитет органов государственного управления и правоохранительных органов России, что вызывает социальное напряжение в обществе и долгосрочные криминальные последствия. Экономическая и политическая сферы страдают взаимозависимо: снижение доверия к денежным знакам на внутреннем рынке приводит к снижению уровня управляемости макроэкономическими процессами. Снижение активности частных инвесторов на рынке ценных бумаг может иметь такие отдаленные экономические последствия, как, например, срыв осуществления проектов в производственном секторе экономики вследствие невозможности получения кредита посредством размещения ценных бумаг государственного займа. Параллельно отмечается падение доверия к денежным знакам на внешнем рынке, что искусственно увеличивает внутренний и внешний государственный долг России. Каждый указанный аспект опасен сам по себе, нанося непоправимый вред, но кроме этого, взаимодействуя, дополняя друг друга, они создают новые, более опасные негативные социальные, политические, экономические, нравственно-психологические комбинации.

В правоприменительной практике встречаются серьезные трудности в вопросах разграничения фальшивомонетничества и мошенничества. Отдельного рассмотрения требует и проблема квалификации последствий сбыта поддельных денег или ценных бумаг. Таким образом, уголовно-правовое и криминологическое изучение поддельных денег и ценных бумаг является проблемой, актуальной как в теоретическом, так и в практическом плане.

Масштабы данного явления представляют реальную угрозу для нормального функционирования государственной денежной системы. Так, с 1996 по 2004 гг. количество зарегистрированных фактов фальшивомонетничества в России выросло в 2,7 раза — с 10 750 до 28 519. Определенное представление о динамике и структуре фальшивомонетничества в России можно получить из анализа следующих цифр. В 1996 г. в России было зарегистрировано 10 750 преступлений, квалифицируемых по ст. 186 УК РФ. В структуре фальшивомонетничества на тот момент преобладала подделка российских денежных знаков. Из обращения было изъято 24 050 единиц денежных знаков и монет на сумму 1 млрд. 120 тыс. 600 руб. Поддельной иностранной валюты в России в 1996 г. было изъято 4 249 купюр различного достоинства на сумму 357 620 долл. США4.

В 2000 г. зарегистрировано 14 289 преступлений, квалифицируемых по ст. 186 УК РФ, из них подделка и сбыт российских денежных билетов и монет зарегистрированы в 7 949 случаях (было изъято 34 364 единицы денежных знаков и монет на сумму 4 954 490 руб.), а иностранной валюты -в 9 066 случаях (было изъято 44 472 поддельные банкноты на сумму 4 450 604 долл. США). Кроме того, установлено 112 случаев подделки и сбыта государственных ценных бумаг (изъято 317 единиц на сумму 207 567 150 руб.) и 72 случая подделки и сбыта иных ценных бумаг (изъято 130 единиц на сумму 241 002 156 руб.)5. Согласно статистике, в 2004 г. правоохранительными органами выявлено 28 519 преступлений, предусмотренных ст. 186 УК РФ, что на 8,7 % превышает аналогичный показатель предыдущего года и в 2 раза возросло по сравнению с 2000 г. 6.

Актуальность данного исследования определяется не только стабильным ростом фальшивомонетничества, но и его высокой латентностью. Очевидно, что показатели, характеризующие реальное состояние, динамику и структуру фальшивомонетничества, не всегда находят полное отражение в статистической отчетности правоохранительных органов и судебной статистике. По нашему мнению, высокая латентность данного вида преступлений может быть обусловлена следующими причинами:

1. данное преступление характеризуется длительной и тщательной подготовкой, высоким уровнем профессионализма, конспирации, что затрудняет его выявление;

2. нежелание физических и юридических лиц сообщать правоохранительным органам о фактах совершения преступления (как из-за опасения самим оказаться под подозрением в его совершении, так и по причине неверия в возмещение причиненного им материального ущерба);

3. сложившаяся практика, когда работники правоохранительных органов не регистрируют «малозначительные» случаи фальшивомонетничества (при обнаружении фальшивки малого номинала, низкого качества), мотивируя свое бездействие тем, что усилия, потраченные на расследование такого деяния не «окупятся» — ущерб слишком мал или его нет вообще.

По признанию экспертов, фальшивомонетничество относится к разряду самых трудно раскрываемых преступлений, что обусловлено его криминологическими и криминалистическими особенностями7. Так, количественный показатель выявленных лиц, совершивших данное преступление таков: в 1996 г. — 870, в 1997 г. — 781, в 1998 г. — 1 543, в 1999г. — 7768, в 2000 г. — 1 843, в 2001 г. — 1 369, в 2002 г. — 1 306, в 2003 г. — 1 561, в 2004 г. — 1 6029. Соответствующие количественные показатели раскрываемости данного вида преступления таковы: 1996 г. — 9,4 %, 1997 г. — 16,3 %, 1998 г. — 23,5 %, 1999 г. — 50,2 %, 2000 г. — 24,4 %, 2001 г. — 30,8 %, 2002г. -32,8 %, 2003 г. — 33,4 %, в 2004 г. этот показатель составлял — 35,9 %, в то время как средний процент раскрываемости колеблется в пределах 60 — 80 %.

Следует также указать на то, что основная масса поддельных денежных знаков обнаруживается населением или сотрудниками правоохранительных органов тогда, когда они по времени и территориально «далеко ушли от производителя». Можно сказать, что сложность обнаружения факта совершения фальшивомонетничества и трудности привлечения к уголовной ответственности делает данное преступление особенно опасным для общества и привлекательным для криминальных элементов.

Кроме этого, ситуация осложняется изменением социально- демографических характеристик лиц, вовлекаемых в фальшивомонетничество. Если ранее среди них преобладали люди, владеющие специальностями полиграфического производства (художники, фотографы, граверы, печатники и др.), либо имеющие склонность к художественно-графическим работам, то теперь контингент этой категории преступников более чем наполовину состоит из лиц, род занятий которых не связан с полиграфией, а около трети нигде не работает и не учится10. Т.е. из- за наличия современной копировальной техники подделкой денег как бизнесом стали заниматься многие, в том числе и случайные лица.

Наряду с этим, наметилась устойчивая негативная тенденция к росту криминального профессионализма фальшивомонетчиков. Нередкими стали случаи, когда к изготовлению, оптовой продаже и посреднической деятельности по реализации подделок подключаются преступные группы различной направленности, в том числе организованные по этническому принципу. Рассматривая закономерности формирования, функционирования и расследования совершаемых этими группами преступлений, В.М. Быков отмечает: «имея развитую функциональную структуру, организованная группа может использовать сложные способы совершения групповых преступлений, связанных с длительной подготовкой, применением различных технических средств и приспособлений, транспорта, различных ухищрений при сокрытии преступлений»11. Зачастую поддельные деньги проходят многоступенчатую систему распространения через большое количество лиц и преступных организованных групп, которые используют их в качестве товара с различными курсами обмена, в большей части на наркотики, контрабандно доставляемые автомашины, порнопродукцию, оружие. Производятся такие операции, как по взаимной осведомленности участников сделки, так и с использованием обмана. Положение осложняется также тем, что многие граждане не осведомлены, как им действовать при получении и обнаружении у них фальшивых денежных знаков. Проведенный в ходе диссертационного исследования опрос населения (было опрошено 250 чел.) показал, что каждый четвертый человек в случае обнаружения фальшивки, во избежание материального ущерба, попытался бы ее сразу сбыть другим лицам, совершая тем самым преступления, квалифицируемые по ст. ст. 159 и 186 УК РФ.

Степень исследованности темы. Анализ научной литературы позволяет сделать вывод о том, что проблема поддельных денег и ценных бумаг достаточно широко освещалась в фундаментальных трудах отечественных и зарубежных авторов, изданных в 50 — 80 гг. прошлого столетия. В части исследования отдельных обстоятельств и их совокупности, она нашла свое яркое отражение на страницах работ А.А. Герцензона, В.Д. Меньшагина, А.А Пионтковского, Н.С. Таганцева. Имеется ряд кандидатских диссертаций, которые внесли серьезный вклад в теорию и практику борьбы с фальшивомонетничеством. Отдавая должное проведенным исследованиям современных авторов, стоит отметить, что в большинстве работ особое внимание уделялось либо технико-криминалистическому обеспечению раскрытия и расследования данного вида преступления, например, в работе Е.И. Казакова-Турбовского, либо юридическому анализу состава преступления — диссертационные исследования Ю.В. Солопанова и В.А. Сергеева.

Многие сформулированные в работах положения носят дискуссионный характер и требуют дальнейшей разработки как в теоретическом, так и в практическом плане. В частности, нуждается в более подробном рассмотрении криминологическая составляющая фальшивомонетничества, оптимизация мер уголовно-правовых запретов с учетом социально-психологических особенностей современного российского населения, разработка системы мер противодействия и профилактики.

До настоящего времени не было ни одной диссертационной и иной научной работы, выполненной на основе проведенного исследования и анализа материалов судебной практики Дальневосточного федерального округа. По мнению автора, в настоящий момент сформировалась особая необходимость анализа фальшивомонетничества с учетом дальневосточной специфики (территориальной значимости, экономических, геополитических и других особенностей).

Роль города-порта всегда предполагала особый социально-экономический, финансовый, нравственно-психологический климат, включение в легальную экономику теневой и криминальной, с привлечением и участием иностранного капитала. Портовые города Дальнего Востока стали местами торговли и перевалочными пунктами для товаров в первую очередь из стран АТР, значительная часть которых доставляется контрабандно. Обращает на себя внимание ориентация фальшивомонетчиков в Приморье на совершение операций с банкнотами большего номинала, что связано с социально-экономическими особенностями региона. Кроме этого, в общем числе выявленных фактов фальшивомонетничества отмечается большее, чем по России, преобладание подделок иностранной валюты (главным образом долларов США).

В Дальневосточном федеральном округе, в первую очередь, контрабандным путем поступают поддельные деньги и ценные бумаги из стран АТР — ближайших соседей по территории, дальнейшее перемещение партий подделок через всю Россию приводит их, в конечном итоге, в страны Закавказья, Средней Азии и за рубеж. В связи с этим положения и выводы диссертации основаны на изучении уголовного законодательства как России, так и стран дальнего и ближнего зарубежья (Японии, Республики Корея, КНР, Испании, США, Дании, Швейцарии, Швеции, Голландии, Австрии, Германии, Республики Польша, Республики Болгария, Латвийской Республики, Украины, Республики Азербайджан, Республики Узбекистан, Республики Казахстан).

Объектом диссертационного исследования является система экономических отношений, обеспечивающая порядок функционирования государственной денежной системы и деятельность рынка ценных бумаг.

Предметом исследования является комплекс уголовно-правовых норм, судебная практика и система криминологических мер по борьбе с фальшивомонетничеством.

Цель и задачи исследования. Основная цель диссертационной работы состоит в проведении комплексного уголовно-правового и криминологического исследования, а также сравнительно-правового анализа подделки денег и ценных бумаг по российскому законодательству и уголовному законодательству ряда зарубежных стран для выработки предложений по совершенствованию уголовного законодательства в порядке de lege ferenda и криминологических рекомендаций по противодействию и профилактике. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

— провести исторический анализ специфики формирования и становления института фальшивомонетничества как экономического и правового феномена;

изучить этапы становления и эволюции правовых норм, регламентирующих уголовную ответственность за подделку денег и ценных бумаг, в контексте политико-административных преобразований Российского государства для творческого использования исторического опыта;

— проанализировать и обобщить опыт зарубежного законодательства в регламентации уголовной ответственности за фальшивомонетничество,, обоснование возможности его применения в России;

— провести уголовно-правовой анализ состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ;

— выявить криминологические характеристики (состояния, структуры и динамики) современного фальшивомонетничества;

— изучить факторы, обусловливающие рост фальшивомонетничества;

— рассмотреть через призму социально-психологических характеристик портрет личности современного фальшивомонетчика;

— с учетом требований законодательной техники, сложившихся форм реализации права и представлений об эффективности уголовного закона разработать конкретные уголовно-правовые рекомендации, а также криминологические меры по предупреждению данного преступления и по совершенствованию законодательства в борьбе с подделкой денег и ценных бумаг.

Методологическая основа и информационная база исследования. Диссертационное исследование осуществлено с использованием современных методов научного познания. Его методологической основой стали общие (системно-структурный подход, анализ и синтез, обобщение и др.) и специальные (систематический, исторический, сравнительно-правовой, конкретно-социологический) методы.

Теоретическую основу исследования составили научные труды ведущих ученых юристов в области теории государства и права, уголовного права и криминологии, социологии и психологии: С.С. Алексеева, Л.С.

Белогриц-Котляревского, Б.В. Волженкина, Л.Д. Гаухмана, П.С. Дагеля, О. Дай-нека, И.И. Карпеца, В.Н. Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, А.А. Пиотков-ского, Н.С. Таганцева, а также других авторов, посвятивших свои исследования данной проблеме.

Информационную базу исследования составили: положения Конституции РФ; принципы и нормы международного права; закрепляющие основные права и свободы человека и гражданина; нормативные акты уголовно-правового характера различных периодов действия в России, СССР и Российской Федерации; уголовные кодексы ряда зарубежных стран; другие конституционные и федеральные законы.

Эмпирическую основу диссертации составили: опубликованная практика Верховного Суда России по уголовным делам о фальшивомонетничестве в 1996 — 2004 гг.; статистические данные ГИЦ МВД о состоянии и динамике преступности в России и в Дальневосточном федеральном округе в период с 1996 по 2004 гг.; результаты эмпирических исследований, проведенных другими авторами.

При проведении нашего криминологического исследования учитывался высокий уровень латентности фальшивомонетничества. Так, в 2004 г. в РФ было зарегистрировано 28 519 фактов данного вида преступления, в то время как в суд было направлено 4 267 дел, а к уголовной ответственности было привлечено только 1 602 лица. В большинстве случаев выявить лицо, совершившее преступление, не представляется возможным. В то же время, анализ уголовных дел с установленной личностью преступника, позволяет говорить о том, что в 94,7 % случаев имелся факт совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 186 УК РФ (сбыт) и в 5, 3 % — по ч. 1. ст. 186 УК РФ (изготовление). Кроме этого, проведенный нами анализ уголовных дел показал, что часто лица, привлеченные к уголовной ответственности по ст. 159 УК РФ (мошенничество), были задержаны при попытке сбыта поддельных денег невысокого качества. Данное обстоятельство обусловило то, что в качестве субъекта исследования, кроме лиц, совершивших преступлений по ст. 186 УК РФ, нами для изучения были выбраны и лица, совершившие преступления по ст. 159 УК РФ (мошенничество).

По данным ИЦ УВД ПК с 2002 по 2004 гг. в Приморском крае было зарегистрировано около 1000 фактов подделки или сбыта денег или ценных бумаг, а в суд было направлено лишь 210 дел. Только в 2004 г. в Приморском крае было зарегистрировано 429 преступлений, ответственность за которое предусмотрена ст. 186 УК РФ, в суд направлено 91 дело, а к уголовной ответственности привлечено 45 человек, 37 из которых — к реальным срокам лишебния свободы.

В ходе данного диссертационного исследования нами было изучено 185 уголовных дел (из 210 дел, направленных в суды ДФО с 2002 по 2004 гг.), что делает такую выборку вполне репрезентативной. Методом сплошного исследования взято интервью у 37 лиц, совершивших преступления, предусмотренные ст. 186 и ст. 159 УК РФ, которые на момент проведения данного исследования отбывали наказание в ИК № 20, 21, 26 Приморского края.

Кроме этого, проанкетировано 78 лиц, находящихся под следствием по ст.ст. 186 и 159 УК РФ и содержащихся в СИЗО № 1 г. Владивостока. Методом интервьюирования (экспертные оценки) было опрошено 150 сотрудников подразделений по борьбе с преступлениями в сфере экономики, в том числе отделов по борьбе с фальшивомонетничеством. В целях выяснения общественного мнения среди населения о проблемах подделки денег и ценных бумаг, опрошено 250 человек разновозрастных и социальных категорий. Комплексное использование указанных методов позволяет обеспечить достоверность и научную обоснованность полученных результатов.

Научная новизна диссертации. Научная новизна исследования определяется прежде всего тем, что при всей значимости общественной опасности фальшивомонетничества как преступного деяния, раннее проведенные научные исследования в данной области носили либо сугубо криминалистический характер, либо, вынося в название диссертационного исследования криминологический компонент, были больше ориентированы на юридический анализ состава преступления. Кроме этого, особую актуальность данная диссертационная работа приобретает за счет того, что в ходе проведения настоящего научного исследования учитывалась специфика, масштабы и меры профилактики фальшивомонетничества применительно к Дальневосточному федеральному округу, самому большому административному образованию современной России.

На основе системного уголовно-правового и криминологического подхода автором была предпринята попытка комплексного сравнительного анализа отечественного законодательства и законодательств зарубежных стран в области борьбы с подделкой денег или ценных бумаг (более 20 государств).

Отдельному рассмотрению были подвергнуты уголовные законодательства стран Азиатско-Тихоокеанского региона — Японии, Республики Корея, КНР, Таиланда, так как интеграция Российского Дальнего Востока в систему стран АТР обеспечит потенциальный роста и развитие для России в целом и способствовать повышению конкурентоспособности и экономическому росту Дальнего Востока в частности. Основная цель экономической интеграции российского Дальнего Востока в АТР может быть определена как создание в перспективе единого экономического пространства с экономиками сопредельных стран и территорий Восточной Азии. Такая «встроенность» обеспечивала бы более эффективное распределение и использование имеющихся производственных, финансовых, технологических ресурсов для ускорения прогрессивных структурных преобразований в экономике, выхода на траекторию устойчивого экономического роста и повышения на этой основе уровня жизни населения.

Проведенное исследование позволило обосновать и сформулировать ряд теоретических и практических предложений, выносимых на защиту:

1. Результаты криминологических исследований позволяют говорить об устойчивой тенденции роста изготовления и сбыта поддельных денег и ценных бумаг в РФ. Наряду с ростом количественных показателей, отмечается изменение в качественной характеристике фальшивомонетничества — в последнее время учащаются факты, когда данные преступные деяния приобретают все более организованный характер, в том числе и в международном масштабе.

2. Изготовление в целях сбыта или сбыт поддельных денег или государственных ценных бумаг посягают на экономическую и национальную безопасность Российского государства, создает реальную угрозу дестабилизации политической, социально-экономической, нравственно-психологической сферам гражданского общества. В этом контексте автором исследуется связь фальшивомонетничества с различными аспектами проблемы государственной безопасности.

3. Ответственность за подделку и сбыт денег или государственных ценных бумаг следует рассматривать дифференцировано: кроме традиционных положений уголовного права — индивидуализации наказания на основе анализа характера общественной опасности содеянного — должны учитываться размер партий фальшивок, способ изготовления подделок, роль и степень участия государственных органов или покровительство отдельных коррумпированных чиновников.

4. На основе анализа мотивационной структуры личности индивидуального фальшивомонетчика обосновывается предложение о разделе мотивов данного преступного поведения на три категории (самоутверждение, решение насущных проблем, средство достижения глобальной жизненной цели). Эта типология, разработанная с учетом степени общественной опасности деяния и личности преступника, должна учитываться при исследовании данного вида преступления и организации системы мер противодействия и профилактики.

5. В диссертации обосновывается необходимость и целесообразность введения в санкцию статьи такого наказания, как конфискация имущества, орудий и средств совершения преступления, в качестве альтернативного или дополнительного наказания к уже имеющимся.

6. Предлагается дополнить ст. 186 УК РФ следующими квалифицирующими признаками:

— изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, изготовленных с применением профессионального оборудования (например, современной полиграфической техники);

— изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, совершенные группой лиц по предварительному сговору; особо квалифицирующими признаками:

изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг в особо крупном размере;

изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг для обеспечения террористической деятельности и поддержания незаконных вооруженных формирований.

7. Выводы, сделанные в ходе сравнительно-правового анализа зарубежного законодательства в области регламентации уголовной ответственности за фальшивомонетничество, позволяют предусмотреть самостоятельную уголовную ответственность за такие общественно опасные деяния, как изготовление поддельных денег и ценных бумаг с целью сбыта и сбыт таковых, дополнив УК РФ ст. 1861.

8. Обосновывается необходимость дополнения УК РФ нормой (ст. 1862), предусматривающей уголовную ответственность за приискание, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для изготовления денежных знаков и ценных бумаг. Данную норму предложено снабдить примечанием, следующего содержания: к материалам и инструментам, предназначенным для изготовления денежных знаков и ценных бумаг, следует относить: специальную «денежную» бумагу, краску, технические средства — клише, типографское оборудование.

9. Предлагается предусмотреть в ст. 188 УК РФ (контрабанда) ответственность за незаконный ввоз в РФ и перемещение в пределах ее территории фальшивой валюты и ценных бумаг.

10. Обосновано предложение о дополнении ст. 159 УК РФ нормой, предусматривающей самостоятельную уголовную ответственность за мошенничество с использованием поддельных денег или ценных бумаг, ужесточив при этом санкцию в данной части.

Теоретическая и практическая значимость. Представленное диссертационное исследование затрагивает уголовно-правовую и криминологическую проблему, решение которой является важным компонентом создания эффективной системы безопасности в кредитно-финансовой сфере, обеспечения социально-экономической стабильности государства в целом, что, в конечном счете, предопределяет и политическую стабильность. Сформулированные теоретические выводы и положения могут быть полезными в проведении дальнейших научных исследований, а также в деле совершенствования современного законодательства и практики его применения в борьбе с подделкой денег и ценных бумаг, а практические рекомендации с успехом использованы в области изучения личности преступника в повседневной деятельности правоохранительных органов и в профилактике данного вида преступлений. Кроме этого материалы исследования найдут применение при разработке учебных курсов уголовного, уголовно-исполнительного права, в криминологии и юридической психологии.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре уголовного права Юридического института ДВГУ. Ее основные положения и рекомендации нашли отражение в 9 научных публикациях. Результаты проведенного автором исследования, а также научные выводы излагались на международной научной конференции «Ломоносов, 2004» (МГУ, Москва, 2004), Международной научно -практической конференции «Толерантность, сотрудничество и безопасность в Азиатско-Тихоокеанском регионе» (Владивосток, 2002), научно-практической конференции, посвященной 65-летию юридического факультета ХГАЭП (Хабаровск, 2005) конференциях молодых ученых Юридического института ДВГУ «Знания молодых юристов XXI века» (Владивосток, 2002, 2003, 2004, 2005 гг.).

Результаты научного исследования апробированы в ходе проведения лекционных и семинарских занятий со студентами второго, третьего и четвертого курсов Юридического института ДВГУ.

Объем и структура работы определяются логикой системного исследования. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы. Диссертация выполнена в соответствии с требованиями ВАК.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1994 г. N 2 «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг» (в редакции от 17 апреля 2001 г.) отмечается, что эти деяния приобретают повышенную общественную опасность в условиях становления рыночной экономики, подрывая устойчивость государственных денег и затрудняя регулирование денежного обращения.

В 90-х годах в России отмечался беспрецедентный рост фальшивомонетничества. Оно выросло в десятки раз. В 2000 г. зарегистрировано 14 289 преступлений, квалифицируемых по ст. 186 УК (рост на 53,4% по сравнению с 1999 г.), из них подделка и сбыт российских денежных знаков и монет зарегистрированы в 7949 случаях (изъято 34 364 единицы денежных знаков на сумму около 5 млн. руб.), а иностранной валюты — в 9066 случаях (изъяты 44 472 поддельные банкноты на сумму почти в 4,5 млн. долл. США). Кроме того, установлено 112 случаев подделки и сбыта государственных ценных бумаг на сумму 207 млн. руб. и 72 случая подделки и сбыта государственных ценных бумаг на сумму 241 млн. руб. В 1995 г. у виновных из денежного обращения было изъято поддельных отечественных денег 45 299 банкнот на сумму 2330 млн. руб., 16 578 — иностранной валюты, в том числе: 15 894 банкноты США на сумму 707 919 долл., 323 банкноты Великобритании на сумму 16 150 фунтов стерлингов, 315 банкнот Германии на сумму 37 420 марок. В 2002 г. по ст. 186 УК было зарегистрировано 23 581 преступление.

Действующее уголовное законодательство предусматривает ответственность за изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных банковских билетов Центрального банка Российской Федерации, металлической монеты, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте.

Предметом преступления, предусмотренного ст. 186, являются прежде всего банковские билеты Центрального банка России и российская металлическая монета. При этом имеются в виду банковские билеты и металлическая монета как находящиеся в обращении, так и изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену. Этот вывод следует из текста ст. 1 Закона РФ от 9 октября 1992 г. «О валютном регулировании и валютном контроле» <*>, где к валюте Российской Федерации отнесены, в частности, «изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену рубли в виде банковских билетов (банкнот) Центрального банка Российской Федерации и монеты».

Изготовление с целью сбыта или сбыт денежных знаков и ценных бумаг, изъятых из обращения (монеты старой чеканки, советские и российские деньги, отмененные денежными реформами, и т.п.), не подлежащих обмену и имеющих лишь коллекционную ценность, не образует состава преступления, предусмотренного ст. 186, и может при наличии к тому оснований квалифицироваться как хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество).

Другим возможным предметом анализируемого преступления являются государственные ценные бумаги или другие ценные бумаги в валюте Российской Федерации.

По государственным ценным бумагам имущественные обязательства лежат на государстве, выпустившем эти ценные бумаги. Основными видами государственных ценных бумаг являются облигации государственных займов, государственные казначейские обязательства и государственные краткосрочные обязательства, а также приватизационные чеки. К числу государственных ценных бумаг относятся также региональные облигации, выпускаемые органами власти субъектов Российской Федерации, поскольку в соответствии с Конституцией РФ эти органы также осуществляют государственную власть. Напротив, ценные бумаги, эмитентом которых являются органы местного самоуправления (муниципальные образования), относятся к числу не государственных, а других ценных бумаг.

Кроме этого «другими ценными бумагами в валюте Российской Федерации» являются платежные документы (чеки, векселя, аккредитивы и др.), фондовые ценности (акции, облигации) и другие долговые обязательства, выраженные в рублях, эмитентом которых является не государство, а иные участники рынка ценных бумаг.

Не может квалифицироваться как изготовление или сбыт поддельных ценных бумаг подделка билета денежно-вещевой и иной лотереи или сбыт подобного лотерейного билета. Как отметил Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом выше Постановлении «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг», билет денежно-вещевой лотереи не является ценной бумагой. Поэтому его подделка с целью сбыта или незаконного получения выигрыша квалифицируется как приготовление к мошенничеству, а в случае сбыта либо получения по нему выигрыша — как оконченное мошенничество.

В соответствии с Международной конвенцией о борьбе с подделкой денежных знаков от 20 апреля 1929 г. предметом данного преступления может быть иностранная валюта или ценные бумаги в иностранной валюте. К иностранной валюте относятся денежные знаки в виде банкнот, казначейских билетов, монет, находящиеся в обращении и являющиеся законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве или группе государств, а также изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену денежные знаки. Ценные бумаги в иностранной валюте — это платежные документы (чеки, векселя, аккредитивы и др.), фондовые ценности (акции, облигации) и другие фондовые обязательства, выраженные в иностранной валюте.

Объективная сторона преступления может быть выражена любым из двух возможных действий:

1) изготовление в целях сбыта поддельных денег или ценных бумаг;

2) сбыт таких денег или ценных бумаг.

Соответственно, преступление будет иметь место и в случаях, когда сбытом поддельных купюр или ценных бумаг занимается лицо, не состоявшее в сговоре на их изготовление, даже если эти подделки оказались у него на руках в силу каких-либо случайных обстоятельств.

Состав преступления образует как частичная подделка денежных купюр или ценных бумаг (подделка номинала подлинного денежного знака, подделка номера, серии облигации и других реквизитов денег и ценных бумаг), так и изготовление полностью поддельных денег и ценных бумаг (отливка монеты, изготовление фальшивок с помощью копировальной или компьютерной техники и т.д.). Поддельные денежные купюры, монеты или ценные бумаги должны иметь существенное сходство по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам с находящимися в обращении подлинными денежными знаками или ценными бумагами. Как указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг», в случаях, «когда явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении, а также иные обстоятельства дела свидетельствуют о направленности умысла виновного на грубый обман ограниченного числа лиц, такие действия могут быть квалифицированы как мошенничество».

О. на центральном рынке Перми приобрел у неустановленного лица 50 тыс. поддельных денежных знаков достоинством по 1000 руб., изготовленных на черно-белом ксероксе. С целью сбыта поддельных денег и завладения личным имуществом граждан он в период с 16 ноября по 2 декабря 1992 г. заплатил за приобретенные товары восемь поддельных купюр. Изъятые у О. и потерпевших поддельные деньги были изготовлены с помощью копировально-множительной техники с электрографическим принципом действия. Они соответствовали подлинным образцам по размеру формата, по изображению, по относительному размещению деталей, однако были выполнены в одну краску черного цвета, фон белого поля в мелких деталях изображения был забит полностью или частично черным красителем и т.д. Не случайно О. рассчитывался за товары фальшивыми знаками на улице вечером, когда было темно. Поэтому Судебная коллегия Верховного Суда, признав, что эти знаки существенно отличались по внешнему виду от настоящих денег, не могли поступить в обращение, а следовательно, причинить ущерб государственной денежной системе, расценила действия О. как мошенничество.

Судебная практика по тем же основаниям не усматривает признаков преступления, предусмотренного ст. 186, в действиях лиц, которые изготавливают или сбывают купюры с наклеенным номиналом, подписями, изображениями и т.п. Так, нет состава фальшивомонетничества в поведении К., задержанного на Центральном рынке Курска при попытке продать подлинную банкноту достоинством в 5 долларов, на которую были наклеены цифра «50» и подпись «пятьдесят долларов». Напротив, Президиум Верховного Суда РФ признал, что А., сбывший нескольким лицам поддельные 50-тысячные купюры, виновен именно в сбыте поддельных денег. Лишь исследование купюр в ультрафиолетовых лучах показало их различие с оригиналом.

Для наличия состава преступления достаточно установления хотя бы одного факта изготовления с целью сбыта поддельного денежного знака или ценной бумаги и соответственно одного факта их сбыта. Вместе с тем следует согласиться с положением, что возможны исключительные случаи, когда в зависимости от конкретного предмета и количества поддельных экземпляров деяние может быть признано малозначительным в соответствии с ч. 2 ст. 14.

Не доведенная до конца по не зависящим от лица причинам работа по изготовлению фальшивых денежных знаков или ценных бумаг, так же как неудавшееся по техническим причинам изготовление качественных фальшивок, следует квалифицировать как покушение на изготовление с целью сбыта поддельных денег или ценных бумаг.

Под сбытом поддельных денег и ценных бумаг понимается их использование в качестве средства платежа при оплате товаров и услуг, размен, дарение, дача взаймы, продажа и иные возможные действия, связанные с пуском в обращение этих подделок.

Разоблачение обмана при попытке сбыта фальшивых денег или ценных бумаг позволяет квалифицировать действия виновного как покушение на сбыт. Однако, если это лицо к тому же изготовляло с целью сбыта эти поддельные денежные знаки или ценные бумаги, ответственность наступает за оконченное преступление — изготовление с целью сбыта.

Субъективная сторона. Изготовление с целью сбыта, а равно сбыт поддельных денег или ценных бумаг совершаются с прямым умыслом; отсутствие при изготовлении цели сбыта исключает уголовную ответственность.

Субъектом преступления может быть любое лицо (гражданин России, иностранец, лицо без гражданства), достигшее 16-летнего возраста и совершившее преступление как на территории России, так и за ее пределами.

Отягчает ответственность (ч. 2 ст. 186) совершение деяния в крупном размере, который образуется, если стоимость изготовленных с целью сбыта или сбываемых поддельных денег или ценных бумаг исходя из обозначенного на них номинала превышает 250 тыс. руб. Нередко эпизоды изготовления и сбыта поддельных денег и ценных бумаг составляют в целом единое продолжаемое преступление, что следует учитывать при определении размера преступления.

Особо отягчает ответственность совершение деяния организованной группой (ч. 3 ст. 186). Организованные преступные группы — достаточно характерное явление при фальшивомонетничестве. Здесь может происходить распределение ролей не только между изготовителями фальшивок и теми, кто их сбывает. В составе такой группы могут находиться лица, хранящие поддельную валюту, выполняющие функции перевозчиков и т.д. В то же время могут быть организованы группы, занимающиеся только изготовлением поддельных денег и ценных бумаг или только их сбытом. При организованной преступной деятельности все ее участники привлекаются к ответственности как исполнители преступления.

Даже при отсутствии квалифицирующих обстоятельств изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг считается тяжким преступлением. Квалифицированные виды этого преступления (ч. 2 и 3 ст. 186) относятся к особо тяжким преступлениям.

Ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг.

Ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг: Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Политические и экономические преобразования, произошедшие в нашей стране с начала 90-х годов XX в. при переходе от командно-административных методов управления к рыночной экономике породили коренные изменения во всех сферах жизнедеятельности российского общества. В стране сложилась новая модель экономики, в которой присутствуют важнейшие элементы рыночной инфраструктуры, прежде всего, современная финансовая система.

Указанный курс был закреплен Конституцией РФ 1993 года, создавшей принципиально новую правовую базу противодействия преступности. Одним из основных ее звеньев стал Уголовный кодекс РФ, который в соответствии с современными политическими и экономическими реалиями, предусматривает ответственность за многие виды общественно опасных деяний. Одновременно с этим законодатель в УК РФ по-новому решил вопрос об ответственности за ранее известные действующему уголовному законодательству деяния, которые в нынешних условиях получили значительное распространение. К числу таких преступлений традиционно было отнесено изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг — фальшивомонетничество — преступление чрезвычайно опасное, так как посягает на общественные отношения, складывающиеся в финансовой сфере государства.

Анализ статистических данных об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг позволяет сделать вывод о том, что экономические преступления по своему качественному и количественному уровню приняли угрожающую форму для нестабильной экономики страны.

Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг отличается значительным ежегодным ростом. Так, в 1990 году, на начальном этапе перехода нашего государства к рыночной экономике, было выявлено 93 факта фальшивомонетничества; 1991 год — 131 преступление (прирост 40,9%); 1992-318 (142,7%); 1993 -7 061 (2121,4%); за 9 месяцев 1994 года — 12 246 (235,4%); за январь — октябрь 1995 года — 8 294 (спад 37,4%); за январь — октябрь 1996 года — 7 737 (спад 6,7%); за январь — июль 1997 года — 4 593 (прирост 4,6%); 1998 год — 10 644 преступления (прирост 34,5%); 1999 — 9

Приведенные данные показывают, что за последние тринадцать лет наблюдается стабильный рост данного вида преступления, что подрывает финансовую систему и основы экономики. Следовательно, противодействие данному виду преступления необходимо активизировать. В концепции поэтапного развития органов внутренних дел и Внутренних Войск МВД России (до 2005 г.) борьбе с фальшивомонетничеством уделено особое внимание[1].

Однако результаты правоприменительной деятельности не свидетельствуют о снижении темпов роста фальшивомонетничества. К ответственности в основном привлекаются сбытчики фальшивых денежных знаков и ценных бумаг, а изготовители и организаторы исследуемого преступления чаще всего выпадают из сферы уголовного судопроизводства.

Степень разработанности. Анализ научной литературы по разрабатываемой тематике позволяет сделать вывод о том, что данной проблеме уделялось особое внимание в 1960-1980 годах. Однако в этих работах рассматривались лишь вопросы о способах изготовления поддельных денег и ценных бумаг и методике расследования данного преступления.

На современном этапе ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг посвящены работы А.И. Гаевого, С.Н. Головко, Д.Я. Мирского, С.П. Ставило, Р.С. Сатуева, Е.И. Климовой, Д.В. Пузанкова, В.Д. Грабовского, Б.В. Волженкина, А.В. Наумова, Л.Д. Гаухмана, А.П. Кузнецова, Н.А. Лопашенко, С.В. Максимова, П.Н. Панченко, Н.С. Пономарева, Т.В. Пинкевич, Б.В. Яцеленко.

Однако в указанных научных трудах недостаточно полно освещены уголовно-правовые аспекты проблемы, а отсутствие комплексного анализа нормы об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, в свою очередь, серьезно затрудняет применение положений закона на практике. В связи с этим тема настоящего диссертационного исследования представляется весьма актуальной как в теоретическом, так и практическом плане.

Объектом исследования является правовая защита общественных отношений, связанных с эмиссией денежных знаков и ценных бумаг.

Предмет исследования — современные и действующие ранее уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег и ценных бумаг в России; российское, зарубежное и международное законодательства о фальшивомонетничестве; правовые нормы, определяющие структуру и порядок функционирования финансово-кредитной системы; судебно-следственная практика применения указанных норм компетентными органами; статистические данные, отражающие динамику, структуру изготовления и сбыта поддельных денег и ценных бумаг.

Целью исследования является проведение комплексного уголовно-правового анализа изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг, выявление степени опасности этих деяний для финансовой системы государства и выработка предложений по совершенствованию содержания редакции нормы, предусматривающей ответственность за фальшивомонетничество и подделку ценных бумаг, а также подготовка рекомендаций для правоохранительных органов по применению рассматриваемой нормы.

Для достижения поставленной цели предполагается решить следующие задачи:

— проанализировать наиболее значимые криминогенные детерминанты фальшивомонетничества и подделки ценных бумаг;

— изучить становление и развитие российского законодательства об ответственности за фальшивомонетничество;

— провести уголовно-правовой анализ состава изготовления и сбыта поддельных денег или ценных бумаг;

— исследовать и обобщить судебно-следственную практику применения норм, предусматривающих ответственность за данный вид преступления;

— провести сравнительно-правовое исследование вопросов, связанных с установлением уголовной ответственности за фальшивомонетничество за рубежом;

— изучить основы экономики и гражданского законодательства, регулирующие эмиссию денег или ценных бумаг.

Методология и методика исследования. Методологическую основу диссертационного исследования составляет общий метод диалектического познания. В качестве специальных методов исследования диссертантом использованы логико-юридический (догматический), сравнительно-правовой, историко-правовой, конкретно-социологический (интервьюирование сотрудников подразделений по борьбе с экономическими преступлениями и бизнесменов).

Теоретической основой исследования послужили работы таких ученых, как Б.В. Волженкин, Л.Д. Гаухман, А.П. Кузнецов, Н.А. Лопашенко, С.В. Максимов, П.Н. Панченко, Т.В. Пинкевич. В диссертации использовались также труды ученых по общим и смежным с данной проблематикой вопросам: В.А. Владимирова, А.А. Герцензона, А.И. Долговой, Н.И. Загородникова, Л.Л. Кругликова, В.Н. Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, А.Г. Маркушина, А.А. Пионтковского, Н.С. Таганцева, А.Н. Трайнина, И.Я. Фойницкого, Э.С. Тенчова, B.C. Устинова, М.Д. Шаргородского, В.К. Бабаева, В.М. Баранова, Ю.Г. Галая, П.И. Гришаева, С.П. Голубятникова, П.С Дагеля, В.Н. Зырянова, В.Б. Романовской, М.К. Каминского, В.Н. Карташова, М.А. Кириллова, А.А. Конева, Г.А. Кригера, Б.А. Куринова, А.Ф. Лубина, Б.С. Никифорова, М.П. Полякова, В.Я. Тация, В.А. Тимченко, В.А. Толстика, А.А. Фальченко. Все эти работы помогли диссертанту определить степень общественной опасности и уровень распространенности фальшивомонетничества и подделки ценных бумаг, оценить размер угрозы экономической безопасности в сфере денежного обращения.

Эмпирическую базу исследования составляет нормативная база, существующая в России и регламентирующая правовую охрану финансовой системы (Конституция РФ, действующее уголовное законодательство, ведомственные нормативные акты, российские внутригосударственные, а также многосторонние международные соглашения, договоры, конвенции, законы и подзаконные акты). Проведена работа с материалами архивных уголовных дел в целях изучения правоприменительной практики об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (247 изученных уголовных дел). Проведено интервьюирование 128 сотрудников подразделений по борьбе с экономическими преступлениями и 43 бизнесменов (в том числе 19 представителей банковских структур) по вопросам квалификации изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг. Проанализированы материалы, публикуемые в средствах массовой информации, статистические данные, что определяет достоверность и обоснованность выводов, сделанных в результате исследования.

Научная новизна диссертации определяется тем, что она представляет собой одно из первых монографических исследований, в котором анализ законодательства об уголовной ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг основан на положениях Конституции Российской Федерации, Гражданского кодекса РФ, Уголовного кодекса РФ и осуществлен с учетом экономических отношений, сложившихся в России с переходом к рыночной экономике.

Автором впервые в науке уголовного права проводится комплексное исследование проблем применения нормы об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг действующего уголовного законодательства. В диссертации формулируются предложения по совершенствованию нормы уголовного законодательства об ответственности за данное деяние, разъясняются спорные вопросы квалификации исследуемого деяния как преступления.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Видовым объектом преступных посягательств, отраженных в главе 22 УК РФ, является урегулированная действующим правом система экономических отношений, поддерживающая и обеспечивающая достижение личных целей потребителя индивида, создающая условия для добросовестной конкуренции хозяйствующих субъектов и стимулирующая рост уровня экономического развития государства.

2. Непосредственным объектом ст. 186 УК РФ является финансовая система государства в части эмиссии и обращения денег и соответствующего закону порядка деятельности рынка ценных бумаг.

3. Изготовление в целях сбыта или сбыт поддельных денег или государственных ценных бумаг посягают на экономическую безопасность государства.

4. Предметами преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, могут быть также безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги.

5. Ответственность за подделку государственных ценных бумаг и корпоративных ценных бумаг должна быть дифференцирована.

6. Частичную подделку денег и ценных бумаг следует квалифицировать как мошенничество.

7. Исключение из диспозиции нормы такого обязательного признака, как цель сбыта при изготовлении поддельных денег или ценных бумаг.

8. Дополнить Уголовный кодекс РФ нормой, предусматривающей самостоятельную уголовную ответственность за такие опасные деяния, как приискание, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для изготовления денег или ценных бумаг.

9. Примечание к ст. 186 УК РФ дополнить пунктом, в котором дается понятие материалов и инструмента, предназначенных для изготовления монет или банкнот. К таковым относятся: пластины, формы, наборы, клише, негативы, матрицы или подобные приспособления, которые по своему роду могут быть пригодны для совершения деяния, а также бумага сорта, одинакового с сортом той, которая предназначена для производства денег или ценных бумаг, либо похожая на нее до такой степени, что нельзя отличить от подлинной.

10. В санкцию статьи, предусматривающую ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, ввести такое наказание, как штраф в качестве альтернативного наказания уже имеющимся.

11. Дополнить ст. 186 УК РФ следующими квалифицирующими признаками:

— изготовление или сбыт высококачественных поддельных денег или ценных бумаг;

— изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, совершенные группой лиц по предварительному сговору;

— изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг для осуществления террористической деятельности и поддержания незаконных вооруженных формирований;

— те же деяния, совершенные в особо крупном размере.

12. Предусмотреть возможность освобождения от уголовной ответственности лица, изготавливающего поддельные деньги или ценные бумаги. Для этого примечание к ст. 186 УК РФ дополнить пунктом следующего содержания: лицо будет освобождено от уголовной ответственности, если оно добровольным и своевременным сообщением в органы власти об изготовлении поддельных денег или ценных бумаг позволило избежать сбыта поддельных денег или ценных бумаг.

13. Снизить возраст ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг до четырнадцати лет с соответствующим внесением изменений в ч. 2 ст. 20 УК РФ.

14. Непосредственно в законе установить величины крупного и особо крупного размеров:

а) крупным размером в настоящей статье признается размер, превышающий 250 000 рублей;

б) особо крупным размером в настоящей статье признается размер, превышающий 1 000 000 рублей.

Теоретическая значимость диссертационного исследования. Сформулированные в работе положения и выводы представляют собой результат глубокого анализа состава изготовления и сбыта поддельных денег или ценных бумаг и его соотношения с институтами Общей части уголовного права и смежными составами преступлений. Они также имеют значение для дальнейшего изучения преступлений, посягающих на экономическую безопасность государства.

Практическая значимость работы заключается в том, что изложенные в диссертации положения, выводы и предложения могут быть использованы: в законотворческой деятельности по совершенствованию действующего уголовного законодательства, а также при подготовке руководящих разъяснений Верховного Суда РФ и ведомственных нормативных актов; в деятельности правоохранительных органов, осуществляющих противодействие и профилактику изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг; в учебном процессе по курсу «Уголовное право (Часть Особенная)», при подготовке и переподготовке сотрудников правоохранительных органов, руководителей служб безопасности предприятий и организаций, а также сотрудников частных детективно-охранных структур; в научно-исследовательской деятельности — при дальнейшем изучении уголовно-правовых и криминологических проблем фальшивомонетничества и подделки ценных бумаг.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в опубликованных работах. Результаты проведенного исследования, основанные на них выводы, положения, предложения и рекомендации прошли апробацию во время выступлений на научно-практических семинарах, межвузовских и региональных конференциях, а также внедрены в учебный процесс при проведении занятий (лекционных и семинарских) по уголовному праву в Нижегородской академии МВД России.

Результаты диссертационного исследования внедрены в деятельность аппаратов БЭП ГУВД Нижегородской области, Главного следственного управления ГУВД Нижегородской области, УВД Нижегородского района г. Н. Новгорода, о чем имеются соответствующие акты внедрения.

Структура работы обусловлена целями и задачами исследования и включает введение, две главы, объединяющие семь параграфов, заключение, список использованной при написании диссертации литературы и приложение.

Содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, проанализирована степень ее научной разработанности, определяются цель и задачи, объект и предмет исследования, методика его проведения, сформулированы положения, выносимые на защиту, продемонстрирована научная новизна результатов исследования, их теоретическое и практическое значение, приведены сведения о структуре работы.

Первая глава «Эволюция российского и зарубежного уголовных законодательств об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Развитие российского уголовного законодательства об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг в период до октября 1917 года» исследуется исторический путь развития российского законодательства, регламентирующего ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг в дореволюционной России. Ретроспектива уголовного законодательства в избранном направлении открывается ссылкой на важнейший законодательный памятник Древнерусского государства — Уложение Царя и великого князя Алексея Михайловича 1649 года, где впервые была установлена уголовная ответственность за фальшивомонетничество. Особенностью Уложения было то, что в качестве субъекта преступления рассматривался денежный мастер, находившийся на момент совершения преступления на государственной службе и обладающий специальными правами и обязанностями, то есть специальный субъект. Далее детально анализируются последовательно принимавшиеся систематизированные источники русского уголовного законодательства:

— Артикул воинский 1715 года, отличительной чертой которого является более четкое определение данного деяния и расширение круга субъектов;

-Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года (в редакции 1866 и 1885 гг.), в котором к предмету подделки были отнесены используемые в России в денежном обороте бумажные деньги и ценные бумаги, породившие новые проблемы, связанные с фальшивомонетничеством. В соответствии с Уложением 1845 года к ответственности за фальшивомонетничество привлекался как общий, так и специальный субъект. В роли специального субъекта выступал государственный служащий, деятельность которого была связана с изготовлением монеты либо надзором за ее изготовлением;

— Уголовное уложение 1903 года, которое завершает развитие уголовного законодательства России в дореволюционный период. Оно ввело ответственность за подделку иностранной металлической монеты и кредитных знаков. Тем самым был сделан шаг к международному сотрудничеству в рамках уголовного права, что является несомненным новшеством данного памятника права.

Интерес к указанным законодательным актам вызван наличием в них уголовно-правовых запретов, схожих по своему содержанию с нормами, имеющимися в действующем Уголовном кодексе России, что говорит об общих чертах экономического уклада общества того периода и нынешней экономической модели страны.

Во втором параграфе «Развитие уголовного законодательства об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг в Советской России (1917-1991 гг.)» рассматривается развитие уголовного законодательства об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, следующего исторического этапа развития России.

В исследуемом периоде, производство денег также оставалось монополией государства, поэтому первый УК РСФСР 1922 года отнес подделку денег или ценных бумаг к опасным преступлениям против порядка управления и поместил изучаемый состав преступления в ст. 85 Уголовного кодекса. Особенностью ст. 85 УК РСФСР 1922 года являлось то, что данная норма не содержала уголовной ответственности за сбыт поддельных денежных знаков, что было несомненным пробелом.

Важным этапом в развитии законодательства об ответственности за подделку денег и ценных бумаг, утвердившего за фальшивомонетничеством характер государственного преступления, явилось принятие ЦИК СССР 25 февраля 1927 года Положения о преступлениях государственных (Контрреволюционных и особо для СССР опасных преступлений против порядка управления). Статья 22 данного положения регламентирует ответственность за фальшивомонетничество.

Такая редакция закона об ответственности за фальшивомонетничество восполнила пробелы предыдущего законодательства: во-первых, за сбыт фальшивых денежных знаков и ценных бумаг была установлена ответственность как за самостоятельное преступление, тогда как ранее сбыт поддельных денег или ценных бумаг лицом, их не изготавливающим, рассматривался как соучастие в подделке, во-вторых, данный закон берет под охрану интересы иностранных государств, то есть иностранные денежные знаки рассматриваются в качестве предмета изучаемого преступления и ответственность за подделку российских или иностранных денег или ценных бумаг одинакова.

Установление уголовной ответственности за подделку и сбыт иностранной валюты объясняется тем, что, согласно Международной конвенции от 20 апреля 1929 года по борьбе с подделкой денежных знаков, ратифицированной Правительством СССР 3 мая 1931 года, государства-участники установили ответственность за подделку не только собственных денег, но и находящихся в обращении денег всех этих государств. 25 декабря 1958 года был принят Закон «Об уголовной ответственности за государственные преступления». Ответственности за фальшивомонетничество в нем отводилась ст. 24. В этом законе не было значительного изменения старых норм, речь шла о некотором уточнении редакции, направленном на совершенствование законодательства и приведение его в соответствие с социально-экономическим развитием общества.

Следующим этапом развития уголовного законодательства России стало принятие и вступление в юридическую силу Уголовного кодекса 1960 года. Ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг была посвящена ст. 87 УК, расположенная в главе «Государственные преступления». Эта норма закрепила в себе весь положительный опыт, ранее полученный законодателем по вопросу ответственности за фальшивомонетничество, и являлась оптимальным решением на данном историческом этапе.

В третьем параграфе «Зарубежное законодательство об ответственности за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг. Международное сотрудничество в противодействии фальшивомонетничеству» проводится анализ зарубежного уголовного законодательства, устанавливающего ответственность за подделку денег или ценных бумаг, и международного сотрудничества в противодействии данному преступлению.

Проанализировав зарубежное законодательство, мы сочли необходимым объединить иностранные государства в группы по признакам, отличающим их уголовно-правовую базу от уголовного законодательства России в борьбе с данным видом преступления:

— государства, ставящие под охрану аналогичных ст. 186 УК РФ норм уголовного закона более широкий круг предметов, чем УК России (деньги и ценные бумаги) — Франция (деньги, не имеющие официального хождения, почтовые марки, другие доверительные почтовые ценности, марки, выпущенные финансовыми ведомствами); ФРГ (свидетельства о процентах, дорожные (туристические) чеки, служебные знаки оплаты); Болгария (почтовые марки, марки для уплаты пошлин, кредитные и расчетные карты, не являющиеся ценными бумагами); Испания (кредитные карты, долговые карты, аккредитивы);

— государства, рассматривающие как фальшивомонетничество подделку более узкого круга предметов данного деяния: Голландия (не рассматривает в качестве предмета преступления иностранные деньги и ценные бумаги); Япония (ценные бумаги не являются предметом данного преступления); Латвия и Украина (не рассматривают в качестве предмета преступления иные ценные бумаги в валюте государства);

— государства, выделяющие в качестве самостоятельных составов преступлений изготовление, подделку или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, а также различные способы и варианты подделок: Франция, Япония, Голландия, Чехословакия, Китай, Болгария;

— государства, не рассматривающие в качестве обязательного признака цель сбыта при изготовлении поддельных денег или ценных бумаг: Испания, Польша, Китай.

В большинстве стран, уголовное законодательство которых исследовалось в работе, субъектом фальшивомонетничества может быть любое физическое лицо (по УК Франции ответственность за подделку денег или ценных бумаг могут нести также юридические лица; в УК Китая ответственность за фальшивомонетничество усиливается, если указанное деяние совершается специальным субъектом — работником банка или иного валютного органа).

В заключение автор высказывает предложение об унификации российского уголовного законодательства с законодательством зарубежных стран в вопросе борьбы с изготовлением и сбытом поддельных денег или ценных бумаг. Имеет смысл позаимствовать в зарубежном законодательстве такие элементы, как способы изготовления поддельных денег или ценных бумаг и отсутствие цели сбыта при изготовлении поддельных денег или ценных бумаг. Используя данные элементы при расследовании исследуемого деяния, возможно дать более четкую правовую оценку преступления, а также провести раннюю профилактику этого преступления, в частности, когда речь идет о приготовительных действиях.

Позиции, связанные с предметом преступления, с точки зрения диссертанта, не стоит заимствовать, так как в УК РФ есть специальные нормы, охраняющие данные предметы. Примером может служить ст. 187 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Международное сотрудничество по вопросу борьбы с изготовлением и сбытом поддельных денег регламентировано Международной конвенцией по борьбе с подделкой денежных знаков от 20 апреля 1929 года. Выработанные конвенцией универсальные правила оказали значительное влияние на развитие международного сотрудничества в борьбе с фальшивомонетничеством, реально угрожающим экономической безопасности государств, прежде всего, европейских. В немалой степени конвенция повлияла на процесс унификации норм уголовного законодательства о фальшивомонетничестве, совершенствования международной практики борьбы с этим преступлением.

Вторая глава «Юридический анализ изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг» состоит из четырех параграфов и посвящена развернутому анализу влияния фальшивомонетничества на экономическую безопасность России и состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ.

В первом параграфе «Общественная опасность изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг. Объект и предмет изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг» акцентируется внимание на негативном влиянии данного преступления на стабильное развитие государства и на его экономическую безопасность. Начиная с 1990 года, отмечается резкий рост фальшивомонетничества. За последние 13 лет число подделок денег возросло в 253 раза. Данный темп роста является угрожающим для государственной безопасности. Поэтому автор считает что, на современном этапе, изготовление или сбыт поддельных денег или государственных ценных бумаг в первую очередь посягает на интересы экономической безопасности государства. По мнению автора, подделка денег и государственных ценных бумаг может привести к повышению уровня инфляции, к возможному дефолту государств и отдельных его субъектов. Интересно отметить, что аналогичных взглядов придерживаются не только сотрудники правоохранительных органов (98,7% опрошенных), но и представители бизнеса, считающие важнейшей задачей Российского государства укрепление российского рубля (97,5% опрошенных).

Установив различную степень общественной опасности подделки государственных и корпоративных ценных бумаг (92,9% интервьюированных

сотрудников правоохранительных органов считают подделку государственных ценных бумаг более общественно опасной, чем подделку корпоративных ценных бумаг), автор предлагает дифференцировать ответственность за их подделку и изложить ст. 186 УК РФ в следующей редакции:

Статья 186. Изготовление, сбыт поддельных денег или государственных ценных бумаг, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для изготовления денег или ценных бумаг

Изготовление, сбыт поддельных банковских билетов Центрального банка Российской Федерации, металлической монеты, государственных ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для их изготовления — наказывается штрафом в размере от пятисот до тысячи минимальных размеров оплаты труда, либо лишением свободы на срок от пяти до восьми лет.

2. Изготовление или сбыт:

а) высококачественных поддельных денег или государственных ценных бумаг;

б) поддельных денег или государственных ценных бумаг для осуществления террористической деятельности и поддержания незаконных вооруженных формирований;

в) группой лиц по предварительному сговору;

г) в крупном размере, либо лицом, ранее судимым за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, —

наказывается лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет.

3. Те же деяния, совершенные;

а) в особо крупном размере;

б) организованной группой, — наказываются лишением свободы от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества.

Примечания: 1. К числу материалов и инструмента, предназначенных для изготовления монет, банкнот или государственных ценных бумаг, относятся: пластины, формы, наборы, клише, негативы, матрицы или подобные приспособления, которые по своему роду могут быть пригодны для совершения деяния, а также бумага сорта, одинакового с сортом той, которая предназначена для производства денег или государственных ценных бумаг, либо похожая на нее до такой степени, что нельзя отличить от подлинной.

2. Крупным размером в настоящей статье признается размер, превышающий 250 000 рублей, особо крупным размером признается размер, превышающий 1 000 000 рублей.

3. Лицо будет освобождено от уголовной ответственности за изготовление поддельных денег или государственных ценных бумаг, если оно добровольным и своевременным сообщением в органы власти о совершающемся деянии позволило избежать сбыта поддельных денег или ценных бумаг.

Статья 1861. Изготовление, сбыт корпоративных ценных бумаг, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для изготовления корпоративных ценных бумаг

1. Изготовление, сбыт поддельных корпоративных ценных бумаг, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для их изготовления, — наказываются штрафом в размере от двухсот до семисот минимальных размеров оплаты труда, либо лишением свободы на срок от четырех до семи лет.

2. Изготовление или сбыт;

а) высококачественных поддельных корпоративных ценных бумаг;

б) поддельных корпоративных ценных бумаг для осуществления террористической деятельности и поддержания незаконных вооруженных формирований;

в) группой лиц по предварительному сговору;

в) в крупном размере, либо лицом, ранее судимым за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, — наказывается лишением свободы на срок от шести до десяти лет.

3. Те же деяния, совершенные:

а) в особо крупном размере;

б) организованной группой, — наказываются лишением свободы от семи до двенадцати лет с конфискацией имущества.

Примечания: 1. К числу материалов и инструмента, предназначенных для изготовления корпоративных ценных бумаг, относятся: пластины, формы, наборы, клише, негативы, матрицы или подобные приспособления, которые по своему роду могут быть пригодны для совершения деяния, а также бумага сорта, одинакового с сортом той, которая предназначена для производства корпоративных ценных бумаг, либо похожая на нее до такой степени, что нельзя отличить от подлинной.

2. Крупным размером в настоящей статье признается размер, превышающий 250 000 рублей, особо крупным — размер, превышающий 1 000 000 рублей.

3. Лицо будет освобождено от уголовной ответственности за изготовление поддельных корпоративных ценных бумаг, если оно добровольным и своевременным сообщением в органы власти о совершающемся деянии позволило избежать сбыта поддельных корпоративных ценных бумаг.

Также в данном параграфе автор дает понятие объекта главы 22 УК РФ и непосредственного объекта ст. 186 УК РФ. Видовой объект преступления главы 22 можно определить как урегулированную действующим правом систему экономических отношений, поддерживающую и обеспечивающую достижение личных целей потребителя-индивида, создающую условия для добросовестной конкуренции хозяйствующих субъектов и стимулирующую рост уровня экономического развития государства.

Непосредственным объектом ст. 186 УК РФ является финансовая система государства в части эмиссии и обращения денег и соответствующего закону порядка деятельности рынка ценных бумаг. Рассмотрение данного понятия как объекта уголовно-правовой охраны осуществляется на основе научных представлений, разработок в экономической теории. Отсутствие единого подхода к определению финансовой системы в экономической теории потребовало от диссертанта рассмотрения финансовой системы через призму таких ключевых экономических категорий, как финансы, финансовый рынок, финансовая система.

В определении предмета изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг автор предлагает рассматривать в качестве такового как наличные и безналичные деньги, так и документарные и бездокументарные ценные бумаги.

В современной развитой экономике большинство расчетов осуществляется в безналичном порядке с использованием денежных средств, числящихся на банковских счетах и во вкладах, а также с помощью бездокументарных ценных бумаг. Безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги широко используются в обороте и в качестве платежного средства, и в качестве особого товара, то есть выполняют обычные функции денег и ценных бумаг, отличающихся от традиционных лишь формой.

Второй параграф «Объективная сторона изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг» посвящен анализу объективной стороны исследуемого деяния. С объективной стороны исследуемое преступление состоит в совершении двух самостоятельных альтернативных действий, каждое из которых является оконченным составом преступления: а) изготовление в целях сбыта; б) сбыт поддельных денег или ценных бумаг.

Говоря об изготовлении поддельных денег или ценных бумаг, необходимо определить, что в настоящее время в теории уголовного права глубоко укоренился взгляд, согласно которому под изготовлением фальшивых денег понимается как производство их в законченном виде, так и частичная подделка, состоящая в изменении содержания подлинного денежного знака[2].

Позиция диссертанта в вопросе частичной подделки расходится с мнением законодателя. Автор полагает, что любая частичная подделка должна рассматриваться как мошенничество, поскольку частично подделанная купюра либо ценная бумага не может долго находиться в обращении в силу ее невысокого качества, и ее сбыт возможен лишь ограниченному кругу лиц при отсутствии возможности внимательно рассмотреть данную купюру или ценную бумагу.

Вторым составом преступления, который предусмотрен ст. 186 УК, является сбыт фальшивых денежных знаков. Сбыт фальшивых денежных знаков тесно связан с их изготовлением и является завершающим этапом криминальной деятельности фальшивомонетчиков, ибо сбыт предполагает первоначальное изготовление фальшивок, а само изготовление осуществляется с целью сбыта. Однако закон признает каждое из этих деяний самостоятельным преступлением. Такая, не совсем обычная, конструкция закона находит свое объяснение не только в повышенной общественной опасности фальшивомонетничества, но и в необходимости обеспечения успешной борьбы с ним путем установления ответственности за преступную деятельность на более ранней стадии, когда охраняемый объект только ставится в опасность причинения вреда.

Детально рассмотрев объективную сторону данного преступления, автор предлагает рассматривать в качестве оконченных составов преступлений следующие общественно опасные деяния: приискание, хранение или использование без разрешения материалов и инструмента, специально предназначенных для изготовления монет или банкнот.

Данные действия носят подготовительный характер к изготовлению поддельных денег или ценных бумаг и возможному их дальнейшему сбыту. Поэтому автор предлагает криминализировать данные действия на стадии приготовления, что позволит осуществлять раннюю профилактику фальшивомонетничества (данную позицию поддерживают 84,2% опрошенных сотрудников ОБЭП и следственных органов), в связи с чем, дополнить ст. 186 УК РФ пунктом примечания, в котором указать, что к числу материалов и инструмента, предназначенных для изготовления монет или банкнот, относятся: пластины, формы, наборы, клише, негативы, матрицы или подобные приспособления, которые по своему роду могут быть пригодны для совершения деяния, а также бумага сорта, одинакового с сортом той, которая предназначена для производства денег или ценных бумаг, либо похожая на нее до такой степени, что нельзя отличить от подлинной.

Также автор предлагает дополнить ст. 186 УК РФ следующим квалифицирующим признаком: изготовление или сбыт высококачественных поддельных денег или ценных бумаг. Данный вывод основан, в первую очередь, на высокой степени латентности, дороговизне и организованности при производстве высококачественных подделок, а также большом количестве оборотов в денежном обращении государства.

Автор выносит предложение о применении поощрительных норм для борьбы с этим видом преступления, в связи с чем, предлагает дополнить примечание к статье следующим пунктом:

— Лицо будет освобождено от уголовной ответственности за изготовление поддельных денег или ценных бумаг, если оно добровольным и своевременным сообщением в органы власти о совершающемся деянии позволило избежать сбыта поддельных денег или ценных бумаг.

Третий параграф «Субъективные признаки изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг» посвящен анализу субъективных признаков данного состава.

Рассматривая признаки субъективной стороны, автор особое внимание уделяет мотивам и целям исследуемого преступления. Хотя мотив не указан непосредственно в норме, его установление играет важнейшую роль при квалификации, поскольку позволяет четко определить наличие или отсутствие установленной в законе специальной цели.

Чаще всего решимость совершить подделку денежных знаков возникает у лица под влиянием низменных мотивов. Автор считает, что в качестве низменных мотивов при подделке денег и ценных бумаг можно рассматривать следующие: корысть, создание финансовой базы для осуществления террористической деятельности и поддержание незаконных вооруженных формирований (93,1% опрошенных сотрудников правоохранительных органов и представителей бизнеса считают, что исследуемое деяние совершается с корыстным мотивом. Данная позиция также подкреплена проведенным анализом уголовных дел, из которого видно, что 97,4% уголовных дел, возбужденных по ст. 186 УК РФ, были совершены с корыстным мотивом). Мотивы, связанные с финансированием террористической деятельности или поддержанием незаконных вооруженных формирований, не были присущи фальшивомонетчикам советского периода. Однако это становится обыденным на современном этапе. Существование огромного количества незаконных вооруженных формирований, террористических организаций требует серьезного финансирования, одной из высокоэффективных форм которого является изготовление и сбыт высококачественных поддельных денег и ценных бумаг. Примером может служить Чеченская Республика, на территории которой неоднократно пресекалась деятельность подпольных фабрик по производству поддельных рублей и долларов США, а также деятельность международных преступных групп, занимающихся производством за территорией России поддельных банковских билетов РФ и последующим их сбытом, как на территории России, так и на территории республик СНГ[3].

В связи с этим автор предлагает дополнить ст. 186 УК РФ таким квалифицирующим признаком, как изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг для осуществления террористической деятельности и поддержания незаконных вооруженных формирований.

Анализируя специальную цель, автор предлагает рассматривать в качестве оконченного преступления изготовление поддельных денег или ценных бумаг, то есть исключить из диспозиции нормы такой обязательный признак, как цель сбыта при изготовлении поддельных денег или ценных бумаг. Данная позиция объясняется тем, что изготовление поддельных денег и ценных бумаг, явно схожих с подлинными, уже указывает корыстные мотивы их производства и возможность их сбыта. Производство купюр, явно схожих с подлинными, также требует профессиональных навыков и материальных вложений, поэтому в данной ситуации нецелесообразно доказывать эту цель, так как она очевидна.

Анализируя особенности субъекта преступления, диссертант обратил внимание на тот факт, что изготовлением или сбытом поддельных денег или ценных бумаг также занимаются лица, не достигшие возраста уголовной ответственности. Данные случаи весьма редки, однако в последние годы произошел их рост (изучение прекращенных уголовных дел показывает: 2000 г. — 2 уголовных дела (0,8%) и 2003 г. — 5 уголовных дел (2,1%)). Проведенный анализ указывает на осознание несовершеннолетними (13-15лет) общественной опасности и противоправности подделки денег, а также абсолютной безнаказанности своих действий. В связи с этим автор предлагает снизить возраст ответственности за данное деяние до 14 лет и внести изменения в ч. 2 ст. 20 УК РФ, которую дополнить следующим составом преступления: изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186).

В соответствии с Международной конвенцией по борьбе с подделкой денежных знаков от 20 апреля 1929 года иностранные лица и лица без гражданства подлежат уголовной ответственности по ст. 186 УК РФ независимо от места совершения преступления, то есть даже в том случае, если они его совершили за границей, причем против денежной системы любого из государств — участников конвенции. Данная позиция закреплена в ст. 8, 9 Конвенции.

Большинство стран мира, учитывая международный характер и опасность фальшивомонетничества, ратифицировали данную конвенцию. В России положения конвенции учитываются в тех случаях, когда лицо совершает подделку денег впервые. Однако в ситуациях, когда субъект избрал фальшивомонетничество в качестве своей профессии и был осужден за подделку денег в других странах — участницах конвенции, закон не реагирует. В российском уголовном праве общепризнанно, что судимость как отягчающее обстоятельство учитывается, если лицо было осуждено только в России. Такое положение представляется верным для большинства преступлений, за исключением деяний, носящих международных характер, ответственность за которые наступает по международному законодательству. Фальшивомонетничество является одним из них. Поэтому автор считает целесообразным при квалификации учитывать предыдущие судимости за фальшивомонетничество по законодательству других государств, ратифицировавших конвенцию.

Четвертый параграф «Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг. Отличия от смежных составов» посвящен анализу квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков исследуемого деяния и разграничению со смежными составами преступлений. При анализе квалифицирующих признаков автор особое внимание уделяет сложностям квалификации подделки денег или ценных бумаг, совершенной организованной группой.

Актуальность этого вопроса обусловлена тем, что 88,2% рассматриваемых деяний совершается группой. Однако признак организованной группы встречается лишь в 63,7% уголовных дел, поскольку совместная деятельность нескольких лиц, совершающих данное преступление, не всегда содержит признаки организованности. Любое групповое преступление характеризуется повышенной степенью общественной опасности. Тот факт, что более чем в четверти уголовных дел этот постулат не принимается во внимание, связан с пробелами в ст. 186 УК РФ — отсутствием специального квалифицирующего признака, предусматривающего усиление ответственности за подделку денег или ценных бумаг, совершенную группой лиц по предварительному сговору.

Диссертант считает целесообразным восполнить этот пробел и дополнить ч. 2 ст. 186 УК квалифицирующим признаком: изготовление поддельных денег или ценных бумаг, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Как и во многих других нормах, входящих в гл. 22 УК РФ, законодатель в ст. 186 УК РФ использует такой оценочный признак, как крупный размер. В силу этого на практике фальшивомонетничество признается совершенным в крупном размере в том случае, когда сумма поддельных денег превышает (минимально) 100 МРОТ (17,6% изученных уголовных дел), либо 500 МРОТ — во всех остальных случаях. При этом большинство правоприменителей для определения крупного размера обращается к примечанию к ст. 158 УК РФ. Автор полагает неприемлемым применение закона по аналогии в части установления крупного размера, поскольку во внимание принимается только количество найденных у лица поддельных денег, но не учитывается истинный размер ущерба, причиненного государству, организациям или гражданам в результате нахождения подделок в обороте. Для фальшивомонетничества точно определить размер ущерба не представляется возможным, но в то же время для единообразного применения закона и реализации принципа равенства граждан перед законом необходимо установить четко определенную в законе величину крупного размера. Таковой для государства, организаций и граждан является размер в 250 000 рублей, что следует прямо указать в примечании к ст. 186 УК РФ. Указание в законе фиксированных денежных сумм, облегчающих применение закона, стало возможным в результате снижения уровня инфляции и стабилизации в сфере экономики.

Однако эта конкретная сумма не дает возможности дифференцированно подойти к ущербу, причиненному подделкой денег или ценных бумаг. Проведенный анализ уголовных дел позволяет сделать вывод о том, что изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг является широко развивающимся криминальным бизнесом, в котором задействованы сотни профессионалов. В 2,3% анализируемых дел размер превысил 1 000 000 (все эти дела были связаны с созданием финансовой базы для незаконных вооруженных формирований). В большинстве случаев изготавливается и сбывается не одна купюра, а десятки, сотни, иногда и тысячи высококачественных поддельных денежных знаков. Это прямо указывает на высокую степень общественной опасности данного деяния и огромные размеры ущерба, причиняемого государству. В связи с этим автор предлагает дополнить ст. 186 УК РФ таким новым квалифицирующим признаком, как особо крупный размер, а примечание к ст. 186 УК РФ — указанием на его величину — 1 000 000 рублей.

Значительное внимание автор уделяет спорным вопросам применения ст. 186 УК РФ и разграничению изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг с мошенничеством, а также изготовлением или сбытом поддельных кредитных и расчетных карт.

Основными отличиями фальшивомонетничества от мошенничества являются:

— явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении;

— направленность умысла виновного на обман, а не введение поддельных купюр в денежный оборот.

Главное отличие изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186) и изготовления или сбыта поддельных кредитных и расчетных карт (ст. 187) состоит в предмете преступления. Если в фальшивомонетничестве это — деньги и ценные бумаги, то в случае подделки и сбыта кредитных и расчетных карт предметом преступления являются кредитные или расчетные карты, а также иные платежные документы.

В заключении соискателем подведены итоги исследования, сформулированы выводы об основных направлениях применения нормы, предусматривающей ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, и внесены предложения и рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства по вопросу борьбы с изготовлением и сбытом поддельных денег или ценных бумаг.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах автора:

1. Петрянин А.В. Экскурс в историю российского законодательства об ответственности за фальшивомонетничество // Проблемы юридической науки в исследованиях докторантов, адъюнктов и соискателей: Сборник научных трудов: В 2 ч. — Н. Новгород, 2001. — Вып. 7. — Ч. 2. — С. 43-54.

2. Петрянин А.В. Рынок ценных бумаг, его инструменты и субъекты // Проблемы юридической науки в исследованиях докторантов, адъюнктов и соискателей: Сборник научных трудов: В 2 ч. — Н. Новгород, 2002. — Вып. 8. -Ч. 2.-С. 87-103.

3. Петрянин А. В. Основные этапы, факторы и тенденции развития рынка ценных бумаг // Гуманитарные науки: проблемы теории и практики: Материалы межрегиональной межвузовской научной конференции 9-10 апреля 2002 г. — М.; Н. Новгород, 2002. — С. 96-101.

4. Петрянин А.В. Современные тенденции развития фальшивомонетничества // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала МГЭИ / Отв. ред. П.А. Кабанов. — Нижнекамск, 2001. — Вып. 3. — Ч. 2: Вопросы борьбы с преступностью. — С. 74-76.

5. Петрянин А. В. Сравнительный анализ российского уголовного законодательства и законодательства зарубежных стран по вопросу борьбы с фальшивомонетничеством // Седьмая нижегородская сессия молодых ученых: Гуманитарные науки. — Н. Новгород, 2002. — С. 272-274.

6. Петрянин А.В. Ответственность за подделку денег во Франции и Германии // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала МГЭИ / Отв. ред. П.А. Кабанов. — Нижнекамск, 2001. — Серия 4: Борьба с преступностью. — С. 31-36.

7. Петрянин А. В. Предмет изготовления и сбыта поддельных денег и ценных бумаг по Уголовному кодексу России // Труды юридического факультета Ставропольского госуниверситета / Под ред. Г.И. Чечель. — Ставрополь, 2003.-Вып. 3.-С. 179- 185.

Общий объем опубликованных работ — 2,28 п. л.

В связи с вопросами, возникающими у судов при применении законодательства, предусматривающего ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет:

1. Обратить внимание судов на то, что изготовление в целях сбыта или сбыт поддельных денег или ценных бумаг приобретает повышенную общественную опасность в условиях становления рыночной экономики, подрывая устойчивость отечественной валюты и затрудняя регулирование денежного обращения.

2. Изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных денег, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте могут совершаться только с прямым умыслом; отсутствие при изготовлении цели сбыта исключает уголовную ответственность.

3. Состав преступления образует как частичная подделка денежных купюр или ценных бумаг (переделка номинала подлинного денежного знака, подделка номера, серии облигации и других реквизитов денег и ценных бумаг), так и изготовление полностью поддельных денег и ценных бумаг.

При решении вопроса о наличии либо отсутствии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, необходимо установить, являются ли денежные купюры, монеты или ценные бумаги поддельными и имеют ли они существенное сходство по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам с находящимися в обращении подлинными денежными знаками или ценными бумагами.

В тех случаях, когда явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении, а также иные обстоятельства дела свидетельствуют о направленности умысла виновного на грубый обман ограниченного числа лиц, такие действия могут быть квалифицированы как мошенничество.

4. Изготовление фальшивых денежных знаков или ценных бумаг является оконченным преступлением, если с целью последующего сбыта изготовлен хотя бы один денежный знак или ценная бумага, независимо от того, удалось ли осуществить сбыт подделки.

5. Сбыт поддельных денег или ценных бумаг состоит в использовании их в качестве средства платежа при оплате товаров и услуг, размене, дарении, даче взаймы, продаже и т.п. Приобретение заведомо поддельных денег или ценных бумаг в целях их последующего сбыта в качестве подлинных следует квалифицировать по ст. ст. 30 и 186 УК РФ.

Уголовной ответственности за сбыт поддельных денег, ценных бумаг и иностранной валюты подлежат не только лица, занимающиеся их изготовлением или сбытом, но и лица, в силу стечения обстоятельств ставшие обладателями поддельных денег или ценных бумаг, сознающие это и тем не менее использующие их как подлинные.

6. Изготовление с целью сбыта и сбыт денежных знаков и ценных бумаг, изъятых из обращения (монеты старой чеканки, советские деньги, отмененные денежными реформами и т.п.) и имеющих лишь коллекционную ценность, не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, и должны, при наличии к тому оснований, квалифицироваться как мошенничество.

7. Незаконное приобретение лицом чужого имущества в результате совершенных им операций с фальшивыми деньгами или ценными бумагами охватывается составом ст. 186 УК РФ и дополнительной квалификации по соответствующим статьям, предусматривающим ответственность за хищение, не требует.

8. Поскольку билет денежно-вещевой лотереи ценной бумагой не является, его подделка с целью сбыта или незаконного получения выигрыша квалифицируется как приготовление к мошенничеству. В случае сбыта фальшивого лотерейного билета либо получения по нему выигрыша содеянное виновным следует квалифицировать как мошенничество.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. Следователь как участник уголовного процесса

§ 1. Процессуальные функции следователя и их место в деятельности следователя

§ 2. Полномочия следователя

2. Процессуальная самостоятельность следователя

§ 1. Механизм обеспечения процессуальной самостоятельности следователя

§ 2. Взаимодействие следователя с органами дознания

3. Предпосылки создания единого следственного аппарата

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Успех борьбы с преступностью в существенной мере определяется тем, насколько быстро и полно будет раскрыто каждое преступление, изобличены и преданы суду все лица, виновные в его совершении. Правильное решение следователем вопросов, входящих в предмет доказывания по каждому уголовному делу, во многом предопределяет законность и справедливость судебного приговора. Какой бы процессуальной самостоятельностью и независимостью суд ни обладал, он выносит свою оценку, исходя из материалов уголовного дела, направляемого прокурором на его рассмотрение. Именно следователь в первую очередь определяет наличие состава и события преступления, доказывает виновность лица, привлечённого к уголовной ответственности, определяет юридическую оценку преступления, сумму причинённого материального ущерба и т.д.

Выше перечисленные задачи решаются в ходе предварительного следствия. Следует подчеркнуть, что именно следователь является органом государства, осуществляющим государственно-правовую функцию расследования преступлений. Следователи учреждены специально для осуществления данной функции.

В настоящее время, когда возникла необходимость коренного улучшения деятельности правоохранительных органов, важно правильно опре­делить процессуальное положение следователя в уголовном процессе.

Реформа системы предварительного следствия актуальна и неизбежна — состояние законности и правопорядка в стране ухудшается, количест­во преступлений растёт, а загруженность следователей стала такой, что они со своей работой порой уже не справляются. Идёт настойчивый поиск наиболее рациональных форм производства по расследованию и раскры­тию преступлений, обеспечения следователям всей системы правоохрани­тельных органов условий для успешного осуществления возложенных на них полномочий.

Раскрытие и расследование преступлений, изобличение виновных, восстановление доброго имени человека, составляют сущность работы следователя. От его умения и энергии, настойчивости и оперативности, инициативы и самоотверженности во многом зависит исход дела.

Перечисленные выше задачи следователя в концентрированном виде отражают его социально-политическую роль в обеспечении законности в жизни общества. Однако наиболее полно роль следователя и сущность его деятельности раскрываются в осуществляемых им функциях, которые реализуются через предоставленные ему полномочия, правовых принципах и условиях его деятельности.

Задачами уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности и осуждён.

Деятельность всех участников уголовного процесса подчинена решению этих задач, но достижение выше названных целей возможно лишь при чётком разделении функций каждого из участников, в том числе и следователя. Для этого государство определило правовое положение следователя, предоставив ему определённые права и наложив обязанности. Для совершенствования норм, регламентирующих процессуальное положение следователя, совершенно необходимо чётко представлять то, чем должен заниматься следователь, какая именно роль отведена ему в достижении задач судопроизводства.

Исходя из этого, особого внимания требует вопрос об уголовно-процессуальной функции следователя. Она уже многие годы обсуждается в юридической литературе, но до сих пор не нашла однозначного определения.

Тщательного изучения требует вопрос о более чёткой разработке и регламентации статуса следователя, его процессуальных полномочий. В настоящее время целый ряд вопросов, связанных с правами и обязанностями следователя не находит единообразного разрешения в теории и практике. Исследование правового статуса следователя в уголовном процессе позволяет более подробно охарактеризовать основополагающие на­чала, на которых построено предварительное расследование. На стадии предварительного расследования наиболее полно реализуется значитель­ная часть норм уголовно-процессуального закона и большая часть научных рекомендаций криминалистики.

Целью настоящей работы является исследование процессуального положения следователя в уголовном процессе, правовых основ его деятельности и взаимоотношений с другими субъектами в неразрывной связи с анализом сущности и принципов стадии предварительного расследова­ния, механизма уголовно-процессуального регулирования, предшествую­щего судебному разбирательству уголовных дел.

В рамках обозначенной цели представляется целесообразным рассмотреть следующие вопросы:

определение места следователя в уголовном процессе и характер выполняемых им функций;

анализ процессуальных полномочий следователя и его обязанностей;

исследование проблемы процессуальной самостоятельности следователя;

тенденции развития института предварительного следствия.

Вышеуказанные задачи исследования определяют структуру работы.

При написании работы использовались тексты нормативных актов РФ, научные комментарии законодательства, учебная литература, монографии по исследуемой проблеме, материалы периодических изданий.

1. Следователь как участник уголовного процесса

§ 1. Процессуальные функции следователя и их место в деятельности следователя

Назначение и роль следователя, содержание и формы его деятельности могут быть раскрыты во всей их полноте, подвергнуты анализу и правильно поняты лишь при условии проникновения во внутреннюю структуру этой деятельности, изучения всех её составных частей в отдельности и в органической взаимосвязи между собой. Такой подход представляется вполне возможным и реальным, если использовать в качестве научного инструмента категорию процессуальных функций как определённых направлений, особым образом отграниченных сторон уголовно-процессуальной деятельности, различающихся по своим ближайшим целям и формам осуществления.

В теории уголовного процесса можно считать утвердившейся концепцию, согласно которой каждый субъект уголовно-процессуальной деятельности выступает носителем конкретных функций, причём функции таких субъектов, как следователь, прокурор, составляют основу уголовного процесса, определяют его структуру и принципы построения. Однако вопрос о понятии процессуальных функций и их видах является едва ли не самым спорным. Одни учёные указывают на наличие в уголовном судопроизводстве определённых уголовно-процессуальных функций, осуществляемых участниками (субъектами) уголовно-процессуальной деятельности. Другие, напротив, отрицают существование в уголовном процессе каких-либо обособленных друг от друга процессуальных функций, полагая, что уголовно-процессуальное законодательство не даёт оснований для строгого размежевания уголовно-процессуальной деятельности на различные функции.

Однако и среди сторонников концепции уголовно-процессуальных функций отсутствует совпадение точек зрения по целому ряду существенных моментов, например о самом понятии процессуальных функций, об их сущности, о количестве их в уголовном процессе. Более того, в понятие даже одноимённых функций разные авторы нередко вкладывают различное содержание. Шимановский исходит из того, что нет и не может быть уголовно-процессуальных функций, которые осуществляются в равной мере различными субъектами уголовно-процессуальной деятельности. Каждый участник процесса осуществляет свою, присущую только ему уголовно-процессуальную функцию, и соответственно под процессуальными функциями понимается основная процессуальная обязанность, в которой проявляется главное назначение и которой определяется процессуальная роль каждого из участников процесса. Вместе с тем общность основных процессуальных задач, стоящих в равной мере перед всеми участниками процесса, не исключает того, что эти задачи государственные органы в процессе выполняются разными, специфическими для каждого из них способами, в различных процессуальных формах.1

Что касается процессуальных функций, выполняемых в уголовном судопроизводстве следователем как самостоятельным участником уголовно-процессуальной деятельности то, М.С. Строгович полагает, что следователь одновременно осуществляет три функции: обвинения, защиты и разрешения дела, — и отмечает, что функции обвинения (уголовного преследования) и защиты у следователя возникают лишь после появления в процессе обвиняемого. Вся же деятельность следователя до этого момента, есть следственная деятельность, предварительное следствие, в котором ещё не расчленены процессуальные функции, и эта деятельность представляет собой необходимую подготовку к уголовному преследованию, но не само уголовное преследование.1 В результате этого весьма ответственная деятельность следователя на протяжении нередко довольно значительного периода производства предварительного следствия до предъявления обвинения остаётся как бы обезличенной и не охваченной какой-либо процессуальной функцией. Тем самым большая часть, кропотливая, порой решающая, работа следователя, направленная на раскрытие преступления, обнаружение и изобличение преступника, не находит своего должного отражения в теории процессуальных функций.

Л.Н. Гусев считает, что у следователя имеется одна процессуальная функция – это всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела.2 С этим мнением также нельзя согласиться, ибо исследование дела является не функцией, присущей лишь следователю, а процессуальным методом установления истины по уголовному делу, в равной мере используемым судом, прокурором, следователем и органом дознания.

Л.А. Мариупольский и Г.Р. Гольст наделяют следователя пятью функциями в том числе такими, как привлечение общественности к борьбе с преступностью и функция воспитания.1

Аналогично Шимановскому вопрос о процессуальных функциях решают Рахунов Р.Д. и П.С. Элькинд, усматривающие в деятельности следователя осуществление одной основной функции – функции расследования. Сторонники этого мнения, считают что расщепление единой по своему характеру и сущности процессуальной деятельности следователя по производству расследования уголовных дел на целый ряд самостоятельных функций, присущих в основном другим участникам процесса, является искусственным. Наименование процессуальной функции следователя, включающей в себя различные стороны его деятельности по расследованию уголовных дел, не может совпадать, как иногда полагают, с наименованием какой-либо определённой стадии уголовного процесса, ибо осуществление этой функции следователем распространяется на весь досудебный этап движения уголовного дела либо охватывает лишь определённый период в стадиях возбуждения уголовного дела или предварительного следствия.2

Несколько новый взгляд на функции осуществляемые следователем во время расследования уголовного дела высказал Ларин А.М., наделив следователя следующими функциями, сообразно целям в уголовно-процессуальной деятельности: исследования обстоятельств дела, уголовное преследование, защита, устранение и возмещение вреда, возражения против гражданского иска, обеспечение прав и законных интересов лиц, участвующих в деле, предупреждение преступлений, процессуальное руководство и разрешение дела. Эти функции автор выделил исходя данного им определения процессуальным функциям: процессуальные функции – это виды (компоненты, части) уголовно-процессуальной деятельности, которые различаются по особым непосредственным целям, достигаемым в итоге производства по делу.1

Очень интересным и заслуживающим особого внимания на мой взгляд представляет из себя мнение на этот счёт Нажимова В.И.. Говоря о процессуальных функциях автор отмечает, что уголовно-процессуальная деятельность, будучи сложной и многогранной, действительно, складывается из различных составных частей. Однако частями (этапами) процесса принято называть стадии процесса. Необходимо поэтому следующее уточнение: есть такие компоненты уголовно-процессуальной деятельности, которые свойственны всем стадиям уголовного процесса. Необходимо уголовно-процессуальные функции рассматривать в качестве важнейших видов уголовно-процессуальной деятельности, различающихся по своей направленности, т.е. ближайшей цели, на достижение которой направлен данный вид деятельности.

Движение уголовного дела, развитие уголовного процесса обусловлено «борьбой» обвинения и защиты – двух диалектически противоположных по своей направленности видов уголовно-процессуальной деятельности. Для подведения итогов этой «борьбы» и принятия соответствующих решений нужен третий вид уголовно-процессуальной деятельности – разрешение дела. Таким образом, в уголовном процессе, в деятельности следователя существуют три вида уголовно-процессуальных функций: а) обвинение (уголовное преследование); б) защита и в) разрешение дела. Выделенные функции автором, во многом схожи с функциями, которые выделяют и другие учёные, но вопрос о возникновении той или иной из них, решён по другому. Нажимов взяв исторический пример, конструкцию германского уголовного процесса 1842 г., где функции судьи, обвинителя и защитника были соединены в одном лице – в лице следователя. Такое соединение противоречит всем законам психологии. Иными словами, выделение различных уголовно-процессуальных функций, равно как и возложение их на разных участников процесса, должно опираться на знание законов психологии. Сознание человека не терпит «раздвоения», вследствие чего одно и то же лицо, как правило, не может одновременно выполнять функции, различные по своей направленности. Выполнение соединённых функций обвинения и защиты одним лицом возможно лишь при строгом соблюдении двух обязательных условий. Во-первых, такому лицу должна быть предоставлена полная свобода предстоящего выбора по внутреннему убеждению с учётом конкретных обстоятельств дела, которые он должен установить и оценить. Во-вторых, необходимо, чтобы психологически это лицо не было заранее связано уже сделанными выводами, занятой по делу позицией. Важно, чтобы выбор ещё был бы не сделан. Это значит, что осуществлять одновременно и обвинение, и защиту лицо может лишь до тех пор, пока ни то, ни другое не представляется ему (его сознанию) предпочтительным, правильным или обоснованным. Человек, пришедший к тем или иным выводам и открыто высказавший их, в дальнейшем обычно склонен отстаивать эти выводы и недооценивать аргументы противоположного характера. Психологические возможности индивида ограничены, и потому, он, как правило, лучше справляется с умственной работой определённой направленности и объёма.1 Таким образом, подводя итог сказанному, автор считает, на определённой стадии процесса субъект должен прийти к определённому решению, а законодатель в свою очередь, предоставляет ему свободу выбора осуществляемой им функции по его внутреннему убеждению с учётом конкретных обстоятельств дела, и до тех пор пока выбор тем или иным участником процесса (следователем, прокурором) не сделан, он психологически вполне может оставаться объективным в своей деятельности, в равной мере способствуя как обвинению, так и защите.

Расчленение деятельности следователя на отдельные компоненты (функции) не является просто механическим приёмом, поскольку имеет в своей основе специфику того или иного направления рассматриваемой деятельности.

Уголовно-процессуальные функции, вытекая из задач уголовного судопроизводства, самостоятельно закреплены в уголовно-процессуальном праве. Одни из них выражены в законе прямо (например, функции рассмотрения сообщений о преступлении и обеспечения возмещения материального ущерба, причинённого преступлением), другие – опосредованно через конкретные институты (например, функция обвинения). Следовательно, процессуальные функции являются не только теоретической, но и правовой категорией. Процессуальные функции являются связующим звеном между задачами и правовым положением участника процесса, они предопределяют, в частности, процессуальное положение следователя, его права и обязанности, конкретизируются в отдельных правовых институтах и нормах.

Познание системы процессуальных функций следователя как основных направлений его деятельности позволяет наиболее полно представить роль следователя в выполнении задач уголовного судопроизводства, правильно понять и применять каждый правовой институт и каждую норму, регулирующую его деятельность.

Принимая во внимание вышесказанное, можно согласиться с таким определением процессуальных функций следователя, как направления, виды, компоненты, части его уголовно-процессуальной деятельности, обусловленные задачами уголовного судопроизводства.1 Таким образом, процессуальные функции следователя являются своеобразным связующим звеном между задачами судопроизводства и правовым положением следователя.

Следовательно, можно выстроить последовательный логический ряд понятий, в котором каждое предыдущее обуславливает необходимость последующего: задачи уголовного-судопроизводства – уголовно-процессуальная деятельность следователя — уголовно-процессуальные функции – процессуальные полномочия следователя.

К процессуальным функциям следует относить такие виды процессуальной деятельности, от которых зависят возникновение, движение и разрешение уголовного дела. Такая позиция позволяет обоснованно выделить вид процессуальной деятельности в качестве специфического направления и вместе с тем с необходимой полнотой определить все виды деятельности.

В общем виде, в деятельности следователя, можно выделить такие функции (которые подлежат последующей конкретизации), как: обвинение, защита, исследование обстоятельств дела, разрешение уголовного дела.

Функцию обвинения можно определить как совокупность процессуальных действий, направленных на то, чтобы изобличить в совершении преступления лицо, привлечённое в качестве обвиняемого, обеспечить применение к нему мер заслуженного наказания, либо как деятельность, направленную на изобличение и осуждение виновного в совершении преступления. Очень сложно отрицать, что существует специальный институт, призванный материализовать вывод следователя о наличии достаточных доказательств для обвинения лица в совершении преступления. Применение этого института и образует функцию обвинения.

Функция защиты – совокупность процессуальных действий, направленных на опровержение обвинения, на установление невиновности обвиняемого или на смягчение его ответственности. Противопоставление функции защиты расследованию представляется не совсем правильным. Такое толкование соотношения защиты и расследования искажает суть последнего. Расследование включает в себя институт защиты как неотъемлемую составную часть. Причём этот институт призван служить достижению задач, которые стоят и перед органами расследования: обеспечению правильного применения закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности и осуждён. Противопоставление защиты расследованию неизбежно придаёт последнему обвинительный характер, тогда как сам факт обвинения (подозрения) вовсе не освобождает следователя от обязанности проверить его обоснованность и в случае неподтверждения (или изменить его в сторону смягчения). Осуществление этого тоже входит в понятие «расследование», охватывается им. Совершенно очевидно, что защита не противостоит расследованию, а, напротив, предполагает его, причём независимо от того, по чьей инициативе – органа расследования, обвиняемого или защитника – производится проверка обоснованности обвинения или отказ от него. Конечно, бывают случаи необоснованного привлечения в качестве подозреваемого или обвиняемого либо обвинения не в соответствии с содеянным. Законодатель признаёт и учитывает это. Именно поэтому в законе есть нормы о том, что если в ходе предварительного следствия предъявленное обвинение в какой-либо части не нашло подтверждения, следователь своим постановлением прекращает дело в это части, о чём объявляет обвиняемому.

Конституционный принцип права обвиняемого на защиту накладывает на соответствующие государственные органы обязанность по обеспечению этого права. Участие следователя в осуществлении функции защиты гарантирует обеспечение конституционного права обвиняемого на защиту, а также выполнение одной из задач уголовного судопроизводства, заключающейся в том, чтобы ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности. Функция защиты в деятельности следователя заключается в принятии процессуальных решений, в той или иной степени реабилитирующих обвиняемого (подозреваемого) или содержащих вывод о наличии обстоятельств, смягчающих его ответственность, т.е. ограждение граждан от неосновательного обвинения и подозрения в совершении преступления.

Не может служить аргументом против того, что следователь осуществляет обвинение и защиту, отсутствие в законе прямого указания на эти функции. Многие научные понятия имеют собирательный, обобщённый характер.

Совместимость функций обвинения и защиты на данной стадии процесса становится понятной и объяснимой, если учесть их производный характер от функции исследования обстоятельств дела и осуществление той или иной из них в зависимости от результатов исследования обстоятельств дела. Логика деятельности следователя такова, что, обвиняя лицо и будучи поэтому заинтересованным в том, чтобы это обвинение соответствовало истине, было правильным и не опровергалось в дальнейшем (обвиняемым, защитником, прокурором, судом), он не может отрицать того, что опровергает либо может опровергнуть или заменить выдвинутое им обвинение. Даже с точки зрения возможности наступления невыгодных для него последствий в результате необоснованного обвинения, следователь заинтересован в том, чтобы учесть оправдывающие, а также смягчающие ответственность обстоятельства, и, наоборот, при реализации функции защиты следователь заинтересован в том, чтобы его действия по защите обвиняемого не были расценены как неосновательное выгораживание виновного.

Следователь довольно часто получает доказательственную информацию, которую в момент получения нельзя определить, направлена ли она на изобличение либо на оправдание. Лишь при оценке и сопоставлении с другими доказательствами можно решить, обвинительная она либо оправдательная. Обвинение, защита и разрешение дела немыслимы без исследования обстоятельств дела, установления истины по делу. Не случайно в уголовном процессе существуют специальные правовые институты, предназначенные для исследования и судебного разбирательства. Реализация функций обвинения, защиты и разрешения дела предопределяется результатами исследования обстоятельств дела, причём общеизвестно, что наибольший удельный вес во всей деятельности следователя приходится именно на исследование обстоятельств дела, установления истины. Всё выше сказанное позволяет признать исследование обстоятельств дела одной из процессуальных функций в деятельности следователя.

Выполнение функции разрешения уголовного дела так же относится к деятельности следователя как и выше перечисленные три функции. Признание этой функции не должно приводит к выводу о том, что следователю принадлежит судебная функция, т.е. осуществление правосудия, но не стоит всякое разрешение уголовного дела приравнивать к осуществлению правосудия. Правосудие – это разрешение дел судом. При наличии основании и в порядке, предусмотренном законом, прекратить, а следовательно, разрешить уголовное дело могут также следователь и прокурор. В УПК РФ постановление о прекращении уголовного дела прямо рассматривается как одна из форм разрешения уголовного дела. Функция разрешения дела свойственна следователю в весьма ограниченных пределах: лишь в форме прекращения уголовного дела, а в некоторых случаях прекращение дела только с согласия прокурора.

Перечисленные направления в деятельности следователя оставляют за пределами процессуальных функций следователя рассмотрение и разрешение заявлений и сообщений о преступлении, обеспечение возмещения материального ущерба и возможной конфискации имущества, пресечение и предупреждение преступлений, розыск обвиняемого.

Смысл использования понятия процессуальной функции заключается в том, чтобы выделить и раскрыть все основные стороны процессуальной деятельности, познать её структуру.

Процессуальная деятельность начинается с момента поступления сигнала о совершённом преступлении. Поскольку, законом возложена обязанность рассматривать заявления и сообщения о преступлении и принимать по ним решения о возбуждении уголовного дела либо в отказе в этом на соответствующие органы, то эту функцию так же можно отнести к деятельности следователя.

Положение о неотвратимости ответственности за совершённое преступление включает в себя и неотвратимость возмещения виновным причинённого преступлением материального ущерба. Применение в уголовном процессе гражданско-правовых санкций, обеспечение возмещения материального ущерба, причинённого преступлением, имеют своей целью восстановить существовавший до преступления объём материальных благ лица (физического или юридического), пострадавшего от преступления. В соответствии с законом при наличии достаточных данных о причинении преступлением материального ущерба следователь обязан принять меры обеспечения предъявленного или возможного в будущем гражданского иска. Если гражданский иск остался непредъявленным, суд при постановлении приговора вправе по собственной инициативе разрешать вопросы о возмещении материального ущерба. Отсюда следует, что при наличии достаточных данных о причинении преступлением материального ущерба следователь должен принять меры, обеспечивающие возмещение материального ущерба независимо от того, предъявлен ли гражданский иск и просит об этом гражданский истец. При производстве по уголовному делу о преступлении, за которое может быть применено наказание в виде конфискации имущества, следователь обязан принять меры обеспечения против сокрытия имущества обвиняемого. По своему содержанию она настолько близка к функции обеспечения возмещения материального ущерба, причинённого преступлением, что с полным основанием может быть объединена с ней в одну – функцию обеспечения материального ущерба, причинённого преступлением, и исполнения приговора в части конфискации имущества.

Одной из процессуальных функций следователя является пресечение преступлений и принятие мер к устранению обстоятельств, способствующих совершению преступлений. Эта функция вытекает из общей цели уголовного судопроизводства – способствовать предупреждению и искоренению преступлений.

Самостоятельным направлением в деятельности следователя является розыск обвиняемого. Эта функция достаточно чётко выражена в уголовно-процессуальном законодательстве: при неизвестности места нахождения обвиняемого следователь принимает необходимые меры к его розыску.

Суммируя изложенное, а также учитывая изложенные мнения, можно сказать, что следователь осуществляет следующие процессуальные функции:

рассмотрение заявлений и сообщений о преступлении;

исследование обстоятельств дела;

ограждение граждан от неосновательного обвинения в совершении преступления;

обвинение в совершении преступления;

обеспечение возмещения материального ущерба, причинённого преступлением, и исполнения приговора в части конфискации имущества;

пресечение преступлений и принятие мер к устранению обстоятельств, способствующих совершению преступления;

розыск обвиняемого (обвиняемых), место нахождения которых неизвестно;

разрешение уголовных дел.

§ 2. Полномочия следователя

Следователь, согласно п. 41 ст. 5 УПК России — должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия. Он является самостоятельным участником уголовно-процессуальной деятельности, исполняющим определённые обя­занности и обладающим определёнными правами, которые чётко опреде­лены законом.

Следователь занимает специфичное положение в уголовном процес­се. Его деятельность осуществляется в трёх стадиях: возбуждение уголов­ного дела, предварительное расследование, возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.

Неразрывная связь процессуальных прав и обязанностей — характер­ная особенность положения следователя. Интересы законности требуют, чтобы следователи точно и четко выполняли возложенные на них законом права и обязанности. Независимо от ведомственной принадлежности каж­дый следователь обязан руководствоваться предписаниями закона о со­держании и направлении его деятельности. Он должен быстро и полно раскрыть каждое преступление, изобличить виновных в его совершении, обеспечить правильное применение закона с тем, чтобы каждый совер­шивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности и осуж­ден.

Следователь независимо от его принадлежности к какому-либо госу­дарственному органу, осуществляет функции государственного принужде­ния, его долг заключается в защите прав и законных интересов лиц и орга­низаций, потерпевших от преступлений, а также в защите личности от не­законного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Он должен подходить к расследованию каждого уголовного дела с позиции государственных интересов, а не узкого профессионализма.

Следователь обязан в пределах своей компетенции в каждом случае обнаружения признаков преступления принять все предусмотренные меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, ви­новных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК России).

С этой целью следователь вправе по находящимся в его производст­ве делам вызывать любое лицо для допроса или дачи заключения в качест­ве эксперта, производить осмотры, обыски и другие, предусмотренные за­коном следственные действия; требовать от предприятий, учреждений, ор­ганизаций, должностных лиц и граждан представления предметов и доку­ментов, могущих по делу установить фактические данные; требовать про­изводства ревизий и документальных проверок (ст. 86 УПК России); на основании и в порядке, установленных законом, признавать лицо потер­певшим, гражданским истцом или ответчиком (ст. ст. 42, 44, 54 УПК Рос­сии); задерживать лиц по подозрению в совершении преступления (ст. 91 УПК России); привлекать лиц в качестве обвиняемых (ст. 171 УПК Рос­сии); применять к ним меры пресечения (ст. 97 УПК России); приостано­вить производство по делу (ст. 208 УПК России); направить дело через прокурора в суд (ч.6 ст. 220 УПК России).

Следователь вправе прекратить уголовное преследование своим постановлением при наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 24 — 28 УПК России.

Следователь обязан устанавливать все обстоятельства, входящие в предмет доказывания (ст. 73 УПК России), которые должны быть исследо­ваны следователем всесторонне, полно и объективно. В основном дела на­правляются для производства дополнительного расследования из-за не­полноты предварительного следствия, которая в большинстве случаев в необходимости производства различного рода экспертиз, установления и допроса дополнительных свидетелей, приобщения ряда документов.

Следователь обязан выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступлений, принимать меры к их устранению. Если свои обязанности следователь не выполнил, суд укажет об этом в частном определении (постановлении) и, при наличии к тому оснований, поставит перед вышестоящим органом вопрос об ответственности следователя. Почти ка­ждое постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации о судебной практике рассмотрения той или иной категории уголовных дел включает в себя требование выявления причин и условий (обстоятельств) совершения преступлений, которые входят в предмет доказывания, и под­лежат обязательному установлению в ходе предварительного расследова­ния.

По мнению А.М. Ларина, деятельность следователя по предупреж­дению и пресечению преступлений имеет свои специфические предпосыл­ки, задачи и методы. Информационной базой этой работы служат устанав­ливаемые в ходе расследования сведения о конкретном подготавливаемом или продолжаемом преступлении, его причинах и условиях. Это определя­ет границы предупредительной работы следователя.1

Однако думается, что на практике следователь не занимается профи­лактической работой. Это не его функция, следователь не обязан преду­преждать и воспитывать.

Согласно закону следователь обязан разъяснить участвующим в деле лицам их права и обязанности, и обеспечить возможность осуществления ими своих прав (ст. 11 УПК России).

Следователь обязан обеспечить подозреваемому и обвиняемому воз­можность защищаться установленными законом средствами и способами, а также охрану их личных и имущественных прав (ст. 16 УПК России). На следователя уголовно-процессуальным законом возложена обязанность обеспечить защитника на предварительном следствии, в случаях, преду­смотренных ч.З ст. 16 УПК России.

Следователь обязан принять меры к охране прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступления. Так, существенным ущемлением прав потерпевшего является, по моему мнению, невнесение его в список лиц, подлежащих вызову в суд.

Следователь обязан рассматривать ходатайства, заявляемые участ­никами процесса (ст. 159, 219 УПК России).

Из анализа действующего уголовно-процессуального закона и УПК России можно сделать вывод о том, что следователь обладает широким спектром полномочий при производстве предварительного следствия. Од­нако они не систематизированы и находятся в различных разделах и главах УПК. Поэтому, на наш взгляд, необходимо было более конкретизировать полномочия следователя, закрепить более полную и систематизированную регламентацию его прав и обязанностей как субъекта уголовно-процессуальной деятельности.

2. Процессуальная самостоятель­ность следователя

§ 1. Механизм обеспечения процессуальной самостоятельности следователя

Как участник уголовного процесса следователь обладает широкой процессуальной самостоятельностью. В соответствии с законом, при производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и о производстве следственных действий следователь принимает само­стоятельно, за исключением случаев, когда предусмотрено законом согласие и получение санкции от прокурора или постановления суда, и несёт полную ответственность за их законное и своевременное выполнение, то есть за ход и результаты расследования.

Обладая процессуальной самостоятельностью и независимостью, следователь принимает по делу решения по своему внутреннему убеждению, основанному на оценке материалов дела. Постановления следователя, вынесенные в соответствии с законом по находящимся в его производстве уголовным делам, обязательны для ис­полнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должно­стными лицами и гражданами.

Значимость решений и действий, предпринимаемых следователем, позволила законодателю за незаконное осуществление некоторых из них ввести уголовную ответственность. Преступлением считается:

привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности
(ст. 299 УК РФ);

незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300
УК РФ);

незаконное задержание, заключение под стражу или содержание
под стражей (ст. 301 УК РФ);

принуждение к даче показаний (ст.302 УК РФ);

фальсификация доказательств (ч. 2,3 ст. 303 УК РФ).

Обеспечивая независимость следователя от чьего-либо влияния, уголовный закон предусмотрел ответственность за:

воспрепятствование производству предварительного расследования (ст.294 УК РФ);

посягательство на жизнь лица, осуществляющего предварительное расследование (ст.295 УК РФ);

угрозу или насильственные действия в связи с производством
предварительного расследования (ст. 296 УК РФ);

клевету в отношении следователя (ст. 298 УК РФ);

разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК
РФ);

разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении участников уголовного процесса (ст. 311 УК РФ).

По законодательству Российской Федерации следователь подлежит государственной защите. Даже депутат Совета Федерации и депутат Госу­дарственной Думы не вправе вмешиваться в деятельность следователя.

УПК Российской Федерации закрепил, что свои полномочия в уго­ловном процессе следователь осуществляет независимо от каких бы то ни было органов и должностных лиц, и в строгом соответствии с законом. Воздействие в какой бы то и было форме на следователя с целью воспре­пятствования объективному расследованию по уголовному делу влечёт ус­тановленную законом ответственность.

В ходе расследования уголовного дела следователь самостоятельно выдвигает версии, проверяет их, составляет план расследования. Следова­тель оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, ру­ководствуясь при этом законом и совестью (ст. 17 УПК РФ).

Проблема, связанная с процессуальной самостоятельностью следова­теля, при исследовании, как правило, сводится к его взаимоотношениям с прокурором и начальником следственного отдела.

Самостоятельность следователя нельзя понимать как бесконтроль­ность. В ряде случаев решения следователя должны быть санкционирова­ны или утверждены прокурором, либо согласованы с ним. Конституция Российской Федерации и УПК России предусматривают, что наиболее важные решения, связанные с ущемлением конституционных прав граждан, приня­тые следователем при производстве по делу подлежат санкционированию судом.

Прокурор обязан следить за неуклонным соблюдением следователем установленного законом порядка расследования уголовных дел. Вместе с тем, прокурор вправе давать письменные указания о расследовании пре­ступления. В случае несогласия с указаниями прокурора о привлечении лица в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объёме об­винения, об избрании меры пресечения либо отмене или изменении меры пресечения, избранной следователем в отношении обвиняемого, об отказе в даче согласия на возбуждение перед судом ходатайства об избрании ме­ры пресечения или о производстве иных процессуальных действий, о на­правлении уголовного дела в суд или его прекращении, об отводе следова­теля или отстранении его от дальнейшего ведения следствия следователь вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным изложе­нием своих возражений (ч. 3 ст. 38 УПК РФ). В этом случае прокурор или отменяет указание нижестоящего прокурора, или поручает производ­ство по этому делу другому следователю. При этом следователь приостанавливает выполнение соответствую­щих указаний прокурора.

Обжалование следователем иных указаний про­курора, не указанных в ч. 3 ст. 38 УПК России, не приостанавливает их исполнения. Однако практически всегда следователи выполняют указа­ния прокурора.

Определенные трудности практического характера обусловлены тем, что процессуальное руководство деятельностью следователя параллельно с прокурорским надзором осуществляет и начальник следственного отдела.

В значительной мере полномочия начальника следственного отдела совпадают с полномочиями прокурора, но они меньше по объему.

Рамки компетенции по вмешательству в расследование у начальника следственного подразделения гораздо шире, нежели у прокурора, хотя последний обладает большими правами и властными полномочиями при определении направления движения дела. Наличие у прокурора полномочий на отмену незаконных и необоснованных постановлений следователя вхо­дит в содержание его надзорных функций, а начальник следственного от­дела обязан по смыслу закона по каждому делу упреждать и не допускать принятие следователем незаконных и необоснованных решений.

Каким бы тесным ни казалось соприкосновение ведомственного процессуального контроля и прокурорского надзора, одно не должно под­менять другое.

Среди практических работников и научных работников обсуждается вопрос о возможности расширения процессуальных полномочий началь­ника следственного отдела. Так, И.Н. Кожевников пишет «анализируя бо­лее чем тридцатилетний опыт функционирования следственного аппарата органов внутренних дел и, в частности, деятельность руководителей след­ственных подразделений, считаю, что полномочия их должны быть суще­ственно расширены. Целесообразно наделить начальника следственного отдела правом отмены незаконных постановлений подчинённых следова­телей о прекращении уголовного дела и приостановлении предварительного следствия. Это позволит усилить контроль за расследованием, даст воз­можность оперативно реагировать на нарушения подчинённых следовате­лей».1

Этой позиции придерживается и А. Пиюк, который также предлагает наделить начальника следственного отдела правом отменять несоответствующие обстоятельствам дела постановления следователя. Также он счи­тает, что, если руководить предварительным расследованием и утверждать обвинительное заключение будет не прокурор, а начальник следственного отдела, существенно уменьшится зависимость государственного обвини­теля от позиции предварительного расследования. Такое нововведение, по его мнению, позволит также более объективно и беспристрастно разрешать конфликты, возникающие между обвинением и защитой на предваритель­ном следствии.1

Таким образом, эти авторы считают, что отсутствие таких полномо­чий не позволяет обеспечить важнейшую задачу уголовного судопроиз­водства по немедленному восстановлению нарушенных прав и законных интересов граждан.

УПК России восполнил в себе указанную проблему. Так, полномо­чия начальника следственного отдела (ст. 39 УПК России) дополнились содержанием: «отменять необоснованные постановления следователя о приостановлении предварительного следствия» (п. 2 ч.1 ст. 39), а также «вносить прокурору ходатайство об отмене иных незаконных или необос­нованных постановлений следователя» (п. 3 ч. 1 ст. 39 УПК).

Однако при более детальном изучении проблемы можно констатиро­вать, что вряд ли недостаток ответственности у начальников следственных подразделений можно объяснить недостатком у них процессуальных полномочий. Так же как и упущения в прокурорском надзоре трудно оправ­дать избытком полномочий и обязанностей у прокурора.

Обязательное вмешательство прокурора в расследование носит эпизодичный характер и только в строго определённых случаях: при решении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, санкционировании обыска или выемки, отстранении обвиняемого от должности, помещении подозреваемого или обвиняемого в лечебные учреждения для проведения судебно-психиатрических экспертиз, даче согла­сия на прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям и, наконец, при утверждении обвинительного заключения или постановле­ния о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, направлении дела на рассмотрение суда.

Во всех остальных случаях по закону истребование и проверка дел, принятие по ним процессуальных решений определяется усмотрением надзирающего прокурора. Поэтому прокурорский надзор является дополнительной процессуальной гарантией обеспечения надлежащего режима законности предварительного расследования, соблюдения конституцион­ных и процессуальных гарантий и прав личности в уголовном судопроиз­водстве.

Совсем иное положение у начальника следственного отдела, кото­рый повседневно и непосредственно должен осуществлять свои процессуальные функции ведомственного контроля за расследованием по каждому делу. Этот ведомственный контроль является ни чем иным, как формой процессуального руководства предварительным следствием.

Согласно ст. 39 УПК РФ начальник следственного отдела вправе:

1) проверять материалы уголовного дела;

2) давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, привлечении лица в качестве обвиняемого, об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения, о квалификации преступления и об объеме обвинения.

Указания начальника следственного отдела по уголовному делу даются в письменном виде и обязательны для исполнения следователем, но могут быть обжалованы им прокурору. Обжалование указаний не приостанавливает их исполнения, за исключением случаев, когда указания касаются изъятия уголовного дела и передачи его другому следователю, привлечения лица в качестве обвиняемого, квалификации преступления, объема обвинения, избрания меры пресечения, а также производства следственных действий, которые допускаются только по судебному решению. При этом следователь вправе представить прокурору материалы уголовного дела и письменные возражения на указания начальника следственного отдела.

По закону начальник следственного отдела обязан осуществлять контроль за своевременностью действий следователя по рас­крытию и предупреждению преступлений, принятию мер для наиболее полного, всестороннего и объективного производства предварительного следствия и т.д.

Контроль за своевременностью действий следователей означает постоянное за ними наблюдение, чтобы выполняемые ими действия (и не только чисто процессуального характера, но и организационные) обеспе­чивали раскрытие расследуемого преступления, принимались меры для наиболее полного, всестороннего и объективного исследования всех об­стоятельств.

А.М. Ларин писал, что ни одно дело не может поступить в суд без направления прокурору, участие начальника следственного отдела в каж­дом уголовном деле отнюдь не обязательно. В отличие от прокурора на­чальник следственного отдела не участвует в судебном разбирательстве по уголовным делам и не может с той же остротой ощущать пробелы, ошибки предварительного следствия, обнаруживаемые в суде, а потому уступает прокурору в видении судебной перспективы дела. Участие начальника следственного отдела в процессуальном руководстве деятельностью следователей как будто облегчает работу прокурора в этом же направлении. Но при этом прокурор оттесняется от следственной работы, его руководя­щая роль снижается.1

Анализ положений ст. 39 УПК России позволяет сказать, что основ­ной формой реагирования при осуществлении ведомственного контроля — дача письменных указаний следователю. Однако практика показывает, что нередко количество даваемых прокурором указаний следователям не сво­его ведомства значительно превышает количество указаний руководителей следственных подразделений.

Если указания начальника следственного отдела затрагивают вопро­сы привлечения в качестве обвиняемого, квалификации преступления и объёма обвинения, а также направления движения дела, то следователь в силу требований ч.2 ст.127 и ч. 4 ст.127 УПК РСФСР вправе такие указа­ния начальника следственного отдела не исполнять, а обжаловать их над­зирающему прокурору. Однако на практике подобных случаев фактически нет. На любых более или менее значимых процессуальных документах не­зависимо от их законности, обоснованности и качества исполнения ставит­ся виза начальника следственного подразделения. Тем самым процессу­альное положение следователя фактически низводится до уровня дознава­теля, для которого требуется согласие начальника органа дознания принятия основных процессуальных решений.

Процессуальная самостоятельность следователя — полномочия, защищающие внутреннее убеждение следователя и позволяющие следова­телю настаивать на собственном мнении. Тем не менее, следователи состо­ят в следственных подразделениях различных ведомств, а значит, за ними осуществляется и процессуальный, и административный контроль. Так, в органах прокуратуры, прокурор — не только орган надзора, но и руководи­тель в административном порядке. Он назначает следователя на долж­ность, освобождает от неё, налагает дисциплинарные взыскания. К тому же он вправе проводить любые следственные действия и принять к своему производству любое уголовное дело. Практика свидетельствует о том, что следователи, находясь в административном подчинении прокуроров, край­не редко пользуются своим правом обжалования указаний прокурора.

Также начальники органов внутренних дел вправе осуществлять административное руководство и контроль за деятельностью следователя. Они не вправе вмешиваться в решение следователем процессуальных во­просов, но давление с их стороны, тем не менее, имеет место, несмотря на запрещающие это приказы МВД.

На данном этапе от правильно организованного прокурорского над­зора за соблюдением законности и ведомственного процессуального кон­троля со стороны начальника следственного отдела в стадии предвари­тельного расследования зависит обеспечение действительной процессу­альной самостоятельности следователя. Одновременно это будет способствовать повышению персональной ответственности следователя за закон­ность и обоснованность каждого из принимаемых и выполняемых им про­цессуальных решений и действий. Поэтому важно отметить, что в процес­се расследования взаимоотношения следователя независимо от ведомст­венной принадлежности, со своим начальником (прокурором, начальником следственного отдела) должны носить не административный, а процессу­альный характер, чётко регламентированный законом.

И всё же думается, что только создание вневедомственного следст­венного аппарата реально обеспечит процессуальную самостоятельность следователю.

§ 2. Взаимодействие следователя с органами дознания

В современных условиях следователь не может работать в одиночку. Несмотря на персональную ответственность следователя за дело, находя­щееся в его производстве, раскрытие преступлений всё больше становится коллективной деятельностью на основе взаимодействия. Без эффективного взаимодействия органов следствия и дознания невозможно быстрое и пол­ное выявление, расследование, раскрытие, пресечение и предупреждение преступлений, связанных с посягательствами на охраняемые Уголовным законом интересами.

Взаимодействие органов предварительного следствия и дознания -основанное на законе и общности задач в уголовном судопроизводстве, наиболее разумное сочетание и эффективное использование полномочий и методов работы, обусловленное различием их компетенции и форм деятельности, осуществляемое в одной стадии уголовного процесса и направленное на раскрытие, расследование и предупреждение преступлений.1 Одним из общих условий производства предварительного следствия, значительно повышающим его эффективность, является взаимодействие следователя с органами дознания.

Взаимодействие следователя и органов дознания проводится на основе принципов соблюдения законности, самостоятельности каждого правоохранительного органа в пределах, предоставленных ему законодательством Российской Федерации полномочий, процессуальной независимости и персональной ответственности следователей и сотрудников оперативных подразделений за точное выполнение согласованных мероприятий.

Практика свидетельствует, что в подавляющем большинстве случаев успех расследования преступлений достигается при тесном взаимодействии таких подразделений: предварительного следствия, криминальной милиции и милиции общественной безопасности.

Преступники маскируют преступление, скрывают его следы, предпринимают все возможное, чтобы направить следствие по ложному пути. Следователь должен быть хорошим организатором. Одна из главных его задач — объединить в процессе расследования труд многих людей самых различных специальностей; он вправе и должен обеспечить выполнение необходимых функций теми, кто по закону обязан оказывать ему помощь.1

Эффективность борьбы с преступностью во многом зависит от рациональной организации взаимодействия аппаратов следст­вия органов дознания и экспертов-криминалистов на всех этапах расследо­вания.

В юридической литературе существуют различные определения «взаимодействия».

Так, И.М. Гугкин полагал, что под взаимодействием следователя и органов дознания в уголовном процессе следует понимать основанную на законе, согласованную по цели, месту, времени деятельность независимых друг от друга в административном отношении органов, которая выражает­ся в наиболее целесообразном сочетании присущих этим органам средств и методов и направлена на предупреждение, пресечение и раскрытие пре­ступлений, производство по которым отнесено к компетенции следователя, привлечение к уголовной ответственности виновных и обеспечение возмещение ущерба, причиненного преступлением.1

По мнению И.Б. Воробьевой, взаимодействие есть деловое сотрудничество на том или ином этапе обнаружения, раскрытия, расследования и предупреждения преступления.2

В.Е. Жарский считает, что под взаимодействием следователя и орга­на дознания при расследовании преступлений понимается их согласован­ная деятельность, направленная на выполнение стоящей перед ними общей задачи — быстро и полно раскрыть и расследовать преступление и, хотя ни следователь, ни орган дознания не находятся в административной зависи­мости друг от друга, взаимодействуя, они должны использовать все свои возможности и приложить максимум усилий для установления в ходе рас­следования истины по делу. При этом следователь должен поддерживать тесный контакт с органом дознания на всем протяжении расследования.3

И.Ф. Герасимов предлагает следующее определение: «Взаимодейст­вие органов предварительного следствия и дознания — это основанное на законе и общности задач в уголовном судопроизводстве правильное соче­тание и эффективное использование полномочий, методов и форм дея­тельности, присущих каждому из указанных органов, направленное на раскрытие, расследование и предупреждение преступлений.1

Приведенные определения достаточно полно характеризуют сущ­ность и цели взаимодействия, которое заключается не только в совместном выезде на место происшествия, в командировки, в составлении планов, но и в постоянной оперативной взаимоосведомленности, контакте и взаимо­помощи при проведении тех или иных действий при расследовании пре­ступлений.

На органы дознания возложено принятие необходимых оперативно-розыскных и иных предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших, а также мер по предупреждению и пресечению преступлений. Кроме того, при на­личии признаков преступления, по которым обязательно предварительное следствие, на органы дознания возложены обязанности по возбуждению уголовного дела и проведению неотложных следственных действий для установления и закрепления следов преступления: осмотра, обыска, выем­ки, освидетельствования, задержания и допроса подозреваемых, допроса потерпевших и свидетелей.

Взаимодействие следователя с органом дознания осуществляется в различных формах. Причем эти формы зависят от того, какой орган возбу­дил уголовное дело и приступил к расследованию (орган дознания или следователь), с кем осуществляет следователь контакт (с оперативными работниками или с сотрудниками других служб милиции), на каком этапе расследования осуществляется это взаимодействие и т.д.

При расследовании преступлений взаимодействие следователя с органом доз­нания чаще всего происходит в следующих формах:

принятие мер по охране места происшествия и задержанию преступника;

выполнение органом дознания поручений следователя по проведе­нию отдельных следственных действий и проверке данных, необходимых
для установления истины по делу;

оказание органом дознания помощи следователю при осуществле­нии последним следственных действий и розыскных мероприятий;

взаимная информация о данных, полученных в ходе расследования
или в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий и других
действий;

согласование работы следователя и органа дознания при планиро­вании расследования.

Одной из эффективных форм взаимодействия следователя и органов дознания является создание следственно-оперативных групп, в состав которых входят следователи и оперативные работники.

Руководитель группы несет персональную ответственность за организацию работы следственно — оперативной группы и подчиненных сотрудников, соблюдение законности, достижение конкретных результатов в расследовании и раскрытии преступления, сохранность получаемой и выдаваемой информации по находящемуся в производстве уголовному делу;

— знакомится с оперативно — розыскной информацией, представляющей интерес по расследуемому уголовному делу, проводит совместно с органами дознания проверку и реализацию полученной информации;

— разрабатывает совместно с членами следственно — оперативной группы план совместных следственных действий и оперативно — розыскных мероприятий;

— дает письменные поручения соответствующим следователям и оперативным работникам взаимодействующих органов о производстве следственных действий и оперативно — розыскных мероприятий;

— организует взаимодействие участников и оказывает практическую помощь членам следственно — оперативной группы при производстве отдельных следственных действий и оперативно — розыскных мероприятий.

В целях дальнейшего улучшения оперативно-служебной деятельно­сти и совершенствования взаимодействия, приказом МВД России от 20.06. 1996 г. № 334 утверждена «Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и рас­крытии преступлений».

Согласно «Инструкции», основными задачами взаимодействия по раскрытию и расследованию преступлений, в т.ч., например, в сфере незаконного оборота и изготовления огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, являются:

обеспечение проведения неотложных следственных действий и
оперативно-розыскных мероприятий при совершении преступления;

всестороннее и объективное расследование преступлений, своевре­менное изобличение и привлечение к уголовной ответственности лиц их
совершивших, а также розыск скрывшихся преступников;

осуществление мероприятий, направленных на возмещение материального ущерба, причиненного гражданам и организациям (вне зависимости от форм собственности), преступными действиями виновных лиц.

Однако нельзя признать термин «взаимодействие» удачным, пра­вильно передающим правоотношения следователя и органов дознания, ус­тановленные законом. Поскольку, думается, что взаимодействие предпола­гает деятельность взаимную, основанную на равенстве сторон. Между тем, уголовно-процессуальный закон чётко закрепляет юридическое неравенство следователя и органа дознания.

П. 4 ч.2 ст. 38 УПК России устанавливает: «следователь уполномо­чен давать органу дознания обязательные для исполнения письменные по­ручения о проведении оперативно — розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о за­держании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных дей­ствий, а также получать содействие при их осуществлении». То есть пору­чения носят властный характер, так как кроме права давать поручения и указания, закреплена обязанность их исполнения. В то же время без пору­чения следователя орган дознания не вправе приступить к процессуальной деятельности.

Таким образом, в предусмотренных процессуальными нормами отношениях следователь выступает как субъект прав, а орган дознания — как субъект обязанностей. Органы дознания играют важ­ную роль в расследовании. Но относительно предварительного следствия их деятельность носит вспомогательный характер. Поскольку именно сле­дователь в полном объёме несёт ответственность за направление, качество и сроки расследования по принятому к производству уголовному делу. Именно он принимает заключительное процессуальное решение в этой стадии, составить обвинительное заключение или вынести постановление о прекращении дела.

Правовой основой взаимодействия следователей и органов дознания являются также нормы ФЗ РФ «Об оперативно-розыскной деятельности»: ст.ст. 7, 10, 11, 13, 14. Должны также учитываться требования Закона «О милиции» в части разграничения компетенции криминальной милиции и милиции общественной безопасности: ст.ст. 8, 9.

Неукоснительное соблюдение перечисленных норм действующего законодательства — необходимое условие эффективности взаимодействия в выявлении, пресечении, раскрытии и расследовании преступлений.

Согласно ч.1 ст. 7 этого закона милиция подразделяется на крими­нальную и милицию общественной безопасности. Основные задачи и со­став милиции общественной безопасности определяются в ч.ч. 1 и 2 ст. 9 Закона «О милиции». В соответствии с этими нормами в задачи милиции общественной безопасности входит раскрытие преступлений, по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно. Рас­крытие преступлений, по делам, по которым обязательно производство предварительного следствия, является одной из основных задач крими­нальной милиций, как это указано в ч.1 ст. 8 Закона «О милиции».

В соответствии с требованиями ст. 151 УПК России по делам о преступлениях, предусмотренных ч.2 ст. 222 УПК, обязательно производство предварительного следствия. Поэтому поручения по ним должны направ­ляться начальнику криминальной милиции, который по должности являет­ся заместителем соответствующего начальника городского (районного) от­дела (управления) внутренних дел.

Однако во всех случаях необходимо учитывать специфику рассле­дуемого преступления, которой безусловно обладают указанный вид пре­ступления. Для их успешного раскрытия часто необходимо взаимодейст­вие с подразделениями ППС. Эти подразделения как определено в ч.2 ст.9 Закона «О милиции» входят в состав милиции общественной безопасности и находятся в подчинении начальника милиции общественной безопасно­сти, который также, как и начальник криминальной милиции, является по должности одним из заместителей начальника соответствующего ОВД (УВД). Поэтому, при необходимости использования возможностей подраз­делений милиции общественной безопасности и взаимодействия с ними в раскрытии и расследовании преступлений, следователям следует направ­лять поручения в соответствии со ст.7 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» на имя начальников ОВД (УВД). Поскольку в их компетенции поручить соответствующим службам исполнение поручения в той или иной части.

Наиболее типичной формой процессуального взаимодействия, с точ­ки зрения полномочий следователя, является взаимодействие в порядке п.4 ч. 2 ст. 38 УПК России, которая закрепляет право следователя давать орга­ну дознания поручения и указания о производстве розыскных и следствен­ных действий. Поручение — это требование о производстве следственных и розыскных действий, и касается перечня этих действий. А указания — оп­ределяют порядок и условия их реализации поручения, то есть это разъяснение. Поручения и указания излагаются в одном документе. Но в некото­рых случаях, ввиду выявления новых обстоятельств, следователь может после дачи поручения направить органу дознания дополнительные указа­ния.

Следователям в большинстве случаев надо бы, исходя из имеющихся материалов дела, конкретизировать в поручениях, какие всё-таки действия и мероприятия необходимо провести.

К сожалению, органу дознания иногда даются поручения реально не выполнимые: отработать лиц, ранее судимых за поджоги, на причастность к совершению преступления; отработать несовершеннолетних, склонных к совершению поджогов и т.п. Объём такого рода поручений не даёт возможности выполнить их полностью, так как невозможность ограничения круга лиц, подлежащих проверке, выводит поручение за пределы возмож­ностей органа дознания.

Вместе с тем нередко следователи формально подходят к исполне­нию своих обязанностей по раскрытию преступлений, обеспечению все­сторонности и полноты расследования. Они направляют огромное количе­ство поручений на основании ч.4 ст. 38 УПК России в различные органы дознания, не контролируя их реальное исполнение, заботясь лишь о полу­чении краткой информации из как можно большего количества служб, что создаёт видимость активной работы по уголовному делу. Так, следователь УВД по уголовному делу по ч.2 ст. 211 УК РФ направил ряд поручений на имя начальника горотдела милиции, начальника специализированной роты дорожно-патрульной службы, поставив перед всеми без исключения служ­бами решение одних и тех же вопросов по установлению водителя и ма­шины, совершившей наезд. Каких-либо информационных сведений, уста­новленных следственным путём, о механизме происшествия в поручении не приведено. Не указаны конкретные мероприятия, путём выполнения ко­торых можно установить водителя и машину. Очевидно, что по данной категории дел, прежде всего необходимо выполнение таких мероприятий, как опросы граждан, наведение справок, обследование транспортных средств. Особенности расследуемого преступления требуют привлечения к участию в их проведении работников ГИБДД, обладающих специфиче­скими познаниями по дорожно-транспортным преступлениям.

Поручения о производстве следственных действий целесообразно давать в следующих случаях:

когда следователь не в состоянии выполнить их сам (например,
если необходимо одновременно произвести несколько следственных дей­ствий);

когда это вызвано тактическими соображениями (например, за­
держание обвиняемого непосредственно самим следователем затрудняет
установление необходимого психологического контакта);

когда это вызвано неотложностью или экономит время.

Следователь не вправе поручать органу дознания следственные дей­ствия, которые он обязан произвести лично: осмотр места происшествия, допрос обвиняемого по предъявленному обвинению, назначение эксперти­зы и т.п., которые обуславливают или определяют направление расследо­вания. Выполнение таких следственных действий не входит в компетен­цию органа дознания. Следователь не вправе перекладывать свои обязан­ности на орган дознания.

Однако возложение на орган дознания не свойственных ему функ­ций, в том числе сложных следственных действий, становится распростра­ненным явлением. Работники оперативных подразделений, не обладая не­обходимым уровнем знаний уголовно-процессуального законодательства и современных средств доказывания, выполняют эти следственные действия с многочисленными нарушениями, что порождает недопустимость доказа­тельств.

Характерно в качестве примера уголовное дело по обвинению К. и других в покушении на кражи машин. Все подозреваемые были задержаны в ночное время возле двух гаражей, на которых были спилены замки. Вы­ехавший на место происшествия следователь поручил работникам терри­ториального отделения милиции допросить задержанных. Допрошены они были не в качестве подозреваемых, а в качестве свидетелей с предупреж­дением об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, чем нарушены требования ст. 51 Конститу­ции Российской Федерации. К тому же по делу были нарушены и требова­ния процессуального законодательства в части работы с вещественными доказательствами.1 Тем самым, оперативными работниками было впустую потрачено время, а эти первоначальные допросы не имеют доказательст­венной силы. В результате дело утратило судебную перспективу.

Весьма распространена практика возложения следователями на опе­ративные подразделения истребования характеристик, справок из различ­ных учреждений. Согласно ст. 86 УПК России любое предприятие, а также гражданин, имеющие отношение к расследуемому делу, могут представ­лять доказательства. Следователь вправе требовать от них эти документы и обязан делать это. Собирание подобных доказательств не относится ни к розыскным, ни к следственным действиям.

Наличие поручения предполагает определённый срок его исполне­ния. Когда следователь сам указывает время производства мероприятия, его изменять нельзя. Указанное требование обусловлено тем, что порой возникает необходимость одновременного производства серии следствен­ных, розыскных действий. Если время и срок производства возложенного на орган дознания мероприятия изменить, то не только это действие, но и весь круг намеченных следователем мер может не дать ожидаемого ре­зультата.

К сожалению, в УПК РСФСР не был установлен срок исполнения поручений и указаний следователя органами дознания. На практике по аналогии применялись положения ст. 132 УПК РСФСР, устанавливающие 10-дневный срок исполнения отдельного поручения. Выполнение поруче­ний и указаний, даваемых следователем в порядке ст. 127 УПК РСФСР, нередко предполагали довольно длительную деятельность органа дозна­ния, не укладывающуюся в рамки 10 дней. Либо наоборот, требовали не­медленного исполнения. Например, обыск, выемка документов, задержа­ние. Поручения в подобных случаях должны исполняться немедленно, в течение суток или на следующий день после получения поручения. К со­жалению УПК России также не предусмотрел данное положение. Поэтому, в закон необходимо внести дополнение и указать, что поручения и указа­ния должны исполняться в срок, определённый следователем с учётом об­стоятельств конкретного дела. Это положение закрепит ещё один элемент процессуальной самостоятельности следователя.

Субъектом обязанностей в правоотношениях со следователем явля­ется орган дознания, полномочия которого в полном объёме осуществляет только начальник этого органа. Поэтому со своими поручениями и указа­ниями следователь должен обращаться к начальнику органа дознания, но не к руководителям или сотрудникам отдельных служб этого органа. Сле­дователь не вправе подменять начальника органа дознания и минуя его да­вать поручения и указания его подчинённым.

Согласно ст. 38 УПК России следователь также вправе требовать от органа дознания содействия при производстве отдельных следственных действий. Как показывает практика, в ряде случаев целесообразно непо­средственное участие сотрудников органа дознания в следственном дейст­вии.

Такое содействие от сотрудников органа дознания может требовать­ся:

при осмотре места происшествия для поиска возможных следов и
предметов, удаленных от центра места происшествия;

при проведении следственного эксперимента, когда по его усло­виям необходим контроль за действиями лиц, участвующих в его проведении;

• на очной ставке для недопущения или предотвращения возмож­ных эксцессов и др.

Содействие органов дознания при производстве следственных дей­ствий имеет и непроцессуальные формы. К ним можно отнести: охрану места происшествия до и в ходе проведения осмотра места происшествия, конвоирование обвиняемых и подозреваемых для участия в следственных действиях, помощь в организации и проведении следственных действий.

К сожалению, УПК Российской Федерации не внес существенных изменений в регламентацию вопросов взаимодействия следователя с орга­нами дознания. Он почти полностью воспроизводит ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР. Однако он не внёс одно положительное новшество: следователь наделяется правом знакомиться с оперативно-розыскными материалами органов дознания, относящимися к расследуемому делу. На наш взгляд, это положение было бы уместно по многим расследуемым преступлениям.

На законодательном уровне следует закрепить условия взаимодейст­вия следователя с органами дознания.

3. Предпосылки создания единого следственного аппарата

Следователь — это должностное лицо органов прокуратуры, внутренних дел, органов Федеральной Службы Безопасности, назначенное на эту должность в установленном порядке для осуществления предварительного расследования по уголовным делам в пределах своей компетенции. Компетенция следователей названных ведомств определена в УПК России в ст. 151, которая посвящена подследственности уголовных дел.

В законе органами предварительного следствия названы не органы расследования, а должностные лица (ст. 151 УПК России). Этим подчеркивается то, что производство предварительного следствия — исключительная компетенция следователей. Принадлежность следователя к какому-либо органу не влияет на его процессуальное положение. Закон наделяет всех следователей одинаковым объёмом процессуальных полномочий, для всех следователей всей системы правоохранительных органов.

Однако нельзя не согласиться с тем, что отсутствие в настоящее время единого следственного аппарата не обеспечивает эффективности ни в организации следственной деятельности, ни в руководстве ею.

Создаются объективно разные условия для прокурорского надзора за расследованием, осуществляемым различными органами, несмотря на единство процессуального регламента. Ведомственная разобщённость следственных органов только тормозит дальнейшее усиление борьбы с преступностью.

В настоящее время предварительное следствие по уголовным делам производят следователи трех ведомств: прокуратуры, органов безопасности, органов внутренних дел.

Принадлежность следователей к любому из этих ведомств негативно сказывается на качестве предварительного следствия и на соблюдении прав граждан.

Наличие следователей в ведомствах, отвечающих за борьбу с преступностью (в первую очередь – за раскрытие преступлений) приводит к массовым нарушениям законности при расследовании уголовных дел. Следователь, от которого во многом зависят основные показатели работы спецслужб (раскрываемость) в свою очередь зависит от руководства ведомства (предоставление служебных помещений и транспорта, предоставление жилья, распределение социальных благ и т.п.).

Не многим лучше зависимость следователя от прокурора, когда следователь служит в прокуратуре. В этом случае прокурор, осуществляя надзор за законностью на предварительном следствии, как бы осуществляет надзор за самим собой – ведь следователь это сотрудник его собственного аппарата. Отсюда и не единичные случаи некритического отношения прокуроров к даче санкций на аресты и обыски, утверждению обвинительных заключений. В немалой степени этим объясняется и обвинительный уклон прокуроров в судах, когда они поддерживают обвинение во что бы то ни стало, ведь оправдание – это брак в работе коллеги по ведомству, сослуживца.

Органы различных ведомств, выполняя возложенную на них функцию борьбы с преступностью, неизбежно вовлекают в решение этой задачи подчиненного им следователя. В результате принцип процессуальной самостоятельности следователя, закрепленный в процессуальном законодательстве, оказывается декларативным.

Создание единого следственного аппарата позволит выделить предварительное следствие в самостоятельную отрасль государственной деятельности, не зависящую от задач и ведомственных интересов отдельных органов государственной власти, осуществляющих предварительное следствие в настоящее время.

Разграничение функций и зон ответственности органов государственной власти в сфере расследования преступлений позволит устранить элементы монополизма различных органов на различных стадиях раскрытия преступлений.

Четкое разграничение полномочий и ответственности всех участников уголовного процесса на досудебных стадиях обеспечит их взаимный контроль, что затруднит возникновение так называемых «заказных» уголовных дел, сведет к минимуму возможность необоснованного прекращения уголовных дел, что явится существенным шагом на пути устранения причин и условий, порождающих коррупцию и злоупотребления в правоохранительных органах.

Вопрос о создании единого следственного аппарата на протяжении многих лет привлекает внимание научных и практических работников. Он неоднократно подвергался обсуждению в юридической литературе. Свою позицию по этому вопросу высказали многие видные учёные процессуали­сты и практические работники.

Характерно, что почти все они, так или иначе, признают необходи­мость создания единого следственного аппарата. Предлагается в основном три организационные формы органа по раскрытию и расследованию преступлений:

передача всего следственного аппарата в органы внутренних дел;

передача следствия в органы прокуратуры;

создание единого следственного органа в форме Следственного
Комитета при Правительстве РФ на правах Министерства.

Следователи МВД сейчас расследуют более 80% всех уголовных дел в стране. Однако очевидно, что сосредоточение предварительного следст­вия в аппарате МВД, в распоряжении которого помимо этого находятся такие мощные административные рычаги государственной власти, как службы охраны общественного порядка, оперативно-розыскной работы и дознание, внутренние войска, является тормозом на пути демократизации нашего общества. Такое многообразие разноплановых функций, как приём, учёт, регистрация поступающих заявлений, сообщений о совершённых преступлениях; проведение оперативно-розыскных мероприятий; произ­водство предварительного следствия не оправдано и не рационально. А также имеет ряд отрицательных последствий, так как не может гарантиро­вать обеспечения прав и законных интересов участников процесса. Про­цессуальная деятельность, в которой реализуется проведение неотложных следственных действий и дознание, практически сливается с оперативно-розыскной и иной административной деятельностью органов МВД. Опера­тивно-розыскные методы довлеют над процессуальными формами доказы­вания. Процессуальная деятельность следователей МВД оказывается под административным контролем, что ограничивает их независимость, по­скольку реально следователи МВД находятся в подчинении не только на­чальника следственного отдела УВД (ОВД), но и начальника УВД (ОВД).

Следственный аппарат прокуратуры приобрёл значительный опыт борьбы с коррупцией, взяточничеством, другими должностными преступ­лениями. Поэтому многие считают, что следствие в прокуратуре надо со­хранить. Однако как отмечают противники этой позиции, переключение прокуратуры на расследование уголовных дел привело к ослаблению общенадзорной работы и надзора за следствием. Прокуратура перестала быть гарантом соблюдения законности и справедливости. Прямое руководство собственным следственным аппаратам с одновременным осуществлением функции государственного обвинения, так или иначе, ведёт к обвинитель­ному уклону в её деятельности.1

Однако не следует забывать, что уголовное преследование является одной из функций прокуратуры, а руководство следственным аппаратом обусловлено надзорными полномочиями. Но тем не менее, ведомственное отделение производства предварительного следствия от функций проку­рорского надзора за ним будет способствовать повышению объективности этого надзора, создаст дополнительные гарантии законности расследова­ния и рассмотрения дел в суде.

Деятельность следователей едина и специфична по своей юридиче­ской природе, задачам, принципам, содержанию и методам. Это даёт осно­вание полагать, что процесс формирования следственного аппарата должен развиваться в направлении создания специального и самостоятельного ор­гана в системе правоохранительных органов государства. Этой позиции придерживается большинство процессуалистов.

Попытки установить критерии отнесения уголовного дела к подследственности того или иного правоохранительного органа ни к чему не при­водят. На практике зачастую очень сложно сразу определить окончательную юридическую оценку (квалификацию) того или иного деяния, что неизбежно порождает споры и нарушения правил о разграничении компетенции различных ведомств.

Предварительное следствие, как известно, занимает в уголовном судопроизводстве самостоятельное место и является особой формой государственной деятельности, которая строго регламентирована уголовно-процессуальным законодательством. Поэтому следственный аппарат не должен быть организационно связан с розыском или прокурорским надзо­ром.

Независимое же предварительное следствие может и должно стать механизмом контроля за деятельностью оперативных служб, средством выявления беззаконий. Отсюда и стремление ведомств безопасности и внутренних дел удержать следователей в своём подчинении, противиться их независимости.

Образование единого следственного аппарата и его органов на местах станет одним из средств построения правового государства, которое позволит создать единую систему подготовки и переподготовки следст­венных кадров, научно-технического и методического обеспечения, опти­мальной организации расследования преступлений, что в конечном итоге положительно скажется на состоянии борьбы с преступностью и укрепле­нии правопорядка, защите прав и законных интересов граждан.

В настоящее время в Государственной Думе на рассмотрении находится проект закона «Об органах предварительного следствия в РФ».

В законопроекте предлагается конституировать органы предварительного следствия в стране как самостоятельное ведомство – Федеральную службу расследований. Следователи, состоя на службе в ведомстве, которое кроме производства предварительного следствия никаких других функций не исполняет, сохранят зависимость от прокурора и суда – но лишь постольку, поскольку прокурор и суд осуществляют прокурорский надзор за законностью в ходе следствия и судебный контроль за соблюдением прав граждан при производстве расследования.

В настоящее время мотивы поведения должностных лиц правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, определяются условным делением преступлений на две категории: преступления, дела о которых расследуются следователями соответствующих ведомств (МВД, ФСБ, ФСНП) и преступления, дела о которых расследуются следователями прокуратуры – «чужого» ведомства. За расследование дел о преступлениях, расследуемых следователями «своего» ведомства указанные должностные лица несут ответственность в полной мере. Что касается наиболее тяжких преступлений, дела о которых расследуются следователями прокуратуры, то ответственность оперативно-разыскных служб ограничивается здесь только рамками оперативного сопровождения. В результате этого у руководителей оперативно-разыскных служб существуют различные подходы к оперативному обеспечению предварительного следствия независимо от степени общественной опасности преступлений и сложности расследования.

Создание Федеральной службы расследований устранит ведомственный подход к оперативному обеспечению предварительного следствия, что позволит существенно повысить уровень ответственности правоохранительных органов за качество оперативно-разыскных мероприятий по наиболее тяжким преступлениям, дела о которых расследуются в настоящее время следователями прокуратуры.

С целью разграничения функций и ответственности органов предварительного следствия и оперативно-разыскных служб следует возложить на органы внутренних дел регистрацию заявлений о криминальных происшествиях, а на органы Федеральной службы расследований – учет преступлений и лиц, их совершивших. Это разграничение позволит создать механизм, в значительной мере предотвращающий сокрытие преступлений от учета. Такая система ведения уголовной статистики позволит иметь более объективную информацию о состоянии преступности в стране и обеспечит повышение уровня защиты прав и законных интересов граждан, пострадавших от преступлений.

На Федеральную службу расследований Российской Федерации и ее органы не может быть возложено выполнение функций, не предусмотренных законом.

Задачами органов предварительного следствия в Российской Федерации законопроект провозглашает:

– организацию предварительного следствия и производство предварительного следствия по уголовным делам в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации;

– принятие в пределах своей компетенции по расследуемым уголовным делам мер обеспечения возмещения гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям ущерба, причиненного им в результате совершения преступлений;

– принятие в пределах своей компетенции мер к восстановлению чести, достоинства и иных прав граждан, подвергнувшихся незаконному задержанию, аресту и привлечению к уголовной ответственности;

– принятие в пределах своей компетенции по расследуемым уголовным делам мер к выявлению причин и условий, способствовавших совершению преступлений и мер к их устранению;

– учет преступлений и лиц, их совершивших.

В соответствии с возложенными на них задачами органы предварительного следствия должны анализировать следственную практику, организацию и результаты деятельности следователей, разрабатывать и реализовывать меры по повышению качества и сокращению сроков производства расследования; организовывать взаимодействие следователей с органами, осуществляющими оперативно-розыскную, экспертно-криминалистическую деятельность, дознание, прокурорский надзор и судебный контроль по уголовным делам; изучать правоприменительную практику следователей и осуществлять разработку предложений по совершенствованию законодательства Российской Федерации; обеспечивать эффективную кадровую политику, подбор, расстановку и воспитание следственных кадров, повышение их квалификации и профессионального мастерства.

Законопроектом предусмотрено, что Федеральная служба расследований Российской Федерации и ее органы должны осуществлять свои полномочия независимо от федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, общественных объединений. Следователи Федеральной службы расследований Российской Федерации, а также Директор Федеральной службы расследований Российской Федерации, начальники управлений и отделов Федеральной службы расследований Российской Федерации и их заместители при расследовании уголовных дел подчиняются только указаниям прокурора и постановлениям (определениям) суда, данными в пределах их полномочий в соответствии с действующим законодательством.

Предполагается, что систему органов и учреждений предварительного следствия Российской Федерации будут составлять Федеральная служба расследований Российской Федерации, Следственные управления субъектов Российской Федерации, приравненные к ним военные и другие специализированные следственные управления, городские и районные следственные отделы, другие территориальные военные и иные специализированные следственные отделы, а также научные и образовательные учреждения, редакции печатных изданий.

Создание и деятельность на территории Российской Федерации органов предварительного следствия, не входящих в единую систему Федеральной службы расследований Российской Федерации, не допускается.

Федеральная служба расследований Российской Федерации обеспечивает расследование наиболее сложных уголовных дел и уголовных дел о преступлениях, совершенных на территории нескольких субъектов Российской Федерации, а также осуществляют организационно-методическое руководство деятельностью всех органов предварительного следствия в Российской Федерации. В составе Федеральной службы расследований Российской Федерации образуется на правах структурного подразделения Главное военное следственное управление, возглавляемое заместителем Директора Федеральной службы расследований Российской Федерации.

Следственные управления субъектов Российской Федерации обеспечивают расследование наиболее сложных уголовных дел и уголовных дел о преступлениях, совершенных на территории нескольких городов, районов и иных территориальных образованиях, входящих в субъект Российской Федерации, а также осуществляют организационно-методическое руководство деятельностью городских, районных и приравненных к ним территориальных Следственных отделов.

Городские, районные и приравненные к ним территориальные Следственные отделы обеспечивают расследование уголовных дел обо всех преступлениях, совершенных на их территории, кроме дел, относящихся к компетенции вышестоящих, специализированных и военных Следственных управлений и отделов.

Приказом Директора Федеральной службы расследований Российской Федерации могут быть образованы специализированные следственные управления и отделы на правах соответственно Следственных управлений субъектов Российской Федерации, городских и районных следственных отделов для расследования преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства, а также преступлений, совершенных на объектах оборонной промышленности, железнодорожном, воздушном и водном транспорте.

Административный контроль за деятельностью следователя по расследованию преступлений сводится к минимуму. Начальники следственных управлений (отделов) утрачивают процессуальные полномочия по руководству следователями. Над следователем не должно быть иных начальников, кроме закона. Следователь при расследовании должен ориентироваться не на мнение начальства, а на судебную перспективу дела. Такой подход позволит противодействовать появлению (нередкому сегодня) «заказных» уголовных дел.

С целью усиления гарантий независимости следователей большое внимание в законопроекте уделено вопросам прохождения службы следователями, порядку их назначения на должность и освобождения от должности. Предусмотрено, в частности, что следователей и старших следователей районного звена назначать на должность должны начальники Следственных управлений субъектов Российской Федерации, следователей по особо важным делам и старших следователей по особо важным делам как центрального аппарата, так и Следственных управлений субъектов Российской Федерации (и к ним приравненных) должен назначать на должность руководитель ведомства – Директор Федеральной службы расследований Российской Федерации.

Руководителей ведомства – Директора Федеральной службы расследований Российской Федерации и его заместителей – предлагается назначать на должности указом Президента Российской Федерации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение данного исследования представляется целесообразным сделать следующие обобщения и выводы.

1. Следователь — процессуально самостоятельный орган расследо­вания, участник уголовно-процессуальной деятельности. Ему предостав­лены широкие полномочия, которые необходимо рассматривать в нераз­рывной связи с целями, назначением и принципами уголовного процесса, руководствуясь требованиями уголовно-процессуального законодательст­ва, соблюдение которых определяет реализацию, предоставленных следо­вателю прав и возложенных на него обязанностей.

Предварительное расследование как стадия уголовного процесса представляет собой, прежде всего, регулируемую законом деятельность следователя по установлению и процессуальному закреплению доказа­тельств, в целях полного и быстрого раскрытия преступлений, изобличе­ния виновных и привлечения их к уголовной ответственности. Эта дея­тельность следователя осуществляется под надзором прокурора, процессу­альным контролем суда (судьи), начальника следственного отдела и на­правлена на пресечение и предупреждение преступлений, выяснение и устранение обстоятельств, способствующих совершению преступлений.

Следователь не подменяет суд, прекращая уголовное дело по не­
реабилитирующим основаниям. Однако по причинам практического ха­рактера должен быть усилен контроль со стороны прокурора за прекраще­нием дел по любым основаниям.

В УПК Российской Федерации следует, на наш взгляд, внести дополнения: — систематизировать, более полно и чётко зарегламентировать
его права и обязанности.

Процессуальная деятельность — совокупность функций, которая
охватывает все без исключения регулируемые процессуальным законом
действия и решения государственных органов, должностных лиц и граж­дан, участвующих в уголовно-процессуальных отношениях. То есть, уго­ловно-процессуальная функция отдельный компонент уголовно-
процессуальной деятельности, который различается по особым непосред­ственным целям, достигаемым в итоге производства по уголовному делу.
Под уголовно-процессуальной функцией следователя следует понимать не
отдельные действия следователя, а всю его деятельность, то есть совокуп­ность действий и решений, объединённых единством цели. Уголовно-
процессуальная функция следователя выражается в реализации им своих
собственных полномочий.

При расследовании же следователь осуществляет уголовное преследование, которое является основной его функцией, в основе которого лежит обвинение. Следовательно, следователь на предварительном следст­вии представляет сторону обвинения. Поэтому на этой стадии уголовного процесса как одна из важнейших гарантий объективности существует за­щита.

Уголовное преследование в форме обвинения включает его объек­тивное содержание:

собирание доказательств, уличающих обвиняемого и
устанавливающих отягчающие его вину обстоятельства;

применение к обвиняемому различного рода принудительных
мер: мер пресечения, обысков, освидетельствований и др.;

обоснование обвинения перед судом, усилия направленные на то,
чтобы убедить суд в виновности обвиняемого и в необходимости приме­
нения к нему наказания. Обвинение является основной формой уголовного преследования.

6. В результате проведённого исследования установлены основные причины нарушения законности следователями — слабый, неэффективный и разобщённый организационный и процессуальный контроль со стороны начальников следственных подразделений и надзор со стороны прокурора. Необходимо изменить ту обстановку, которая сложилась в настоящее вре­мя, устранить несовершенство ведомственного процессуального контроля за деятельностью следователя, повысить роль прокурорского надзора в стадии предварительного расследования, ориентировать эти формы кон­троля на предупредительный характер их осуществления. Конструируя взаимоотношения следователя, начальника следственного подразделения и прокурора, следует исходить из общности решаемых ими процессуальных задач. На данном этапе организационного построения системы предварительного следствия, независимо от ведомственной принадлежности следо­вателя, его отношения со своим начальником — прокурором либо началь­ником следственного отдела — должны носить только процессуальный ха­рактер, в чётком и строгом соответствии с нормами УПК России.

7. В современных условиях борьба с преступностью даёт ощутимые результаты там, где следователь действует, не изолировано, а в тесном сотрудничестве с оперативными работниками различных органов дознания. Задачу быстрого и полного раскрытия преступлений в подавляющем большинстве случаев следователь может выполнить только тогда, когда он взаимодействует с органами дознания. Важным направлением координа­ции действий в борьбе с преступностью является правильное взаимодейст­вие следователей и органов дознания, неуклонного сочетания следствен­ных и оперативно-розыскных мероприятий. От характера взаимодействия во многом зависит успех раскрытия преступления. Ведомственная принад­лежность следственных аппаратов, несомненно, сказывается на характере их взаимодействия с оперативными работниками. Однако, существующая система взаимодействия между следователем и органами дознания не дос­таточно эффективна, является одной из слабейших позиций в организации борьбы с преступностью, не отвечает в полной мере требованиям сего­дняшнего дня.

К сожалению, взаимодействие следователя с органами дознания лишь в общих чертах, с точки зрения прав и обязанностей, регулируется уголовно-процессуальным законом. Этих предписаний не достаточно, по­скольку они не являются системными и не в полной мере отражают функ­циональную связь оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной дея­тельности.

Следует признать целесообразным, чтобы весь комплекс вопросов, связанных с использованием органов дознания в интересах уголовного судопроизводства, стал предметом подробного регулирования уголовно-процессуального законодательства. Следует регламентировать все отно­шения, которые могут возникать между следователем и органами дозна­ния, обеспечивая продуманную и реально оправданную расстановку сил. Назрела необходимость нормативного регулирования организационных форм, условий и содержания взаимодействия следователя и органов дозна­ния. В законе должны быть заложены основы нормативного регулирования тактики взаимодействия. При этом, определяющим критерием следствен­ной и оперативной работы должно быть строгое соблюдение законности, при сохранении ведущей роли следователя.

8. В научных кругах проходит дискуссия, связанная с обсуждением судебно-правовой реформы, и, прежде всего радикальных изменений, ко­торые должны охватить весь правоохранительный механизм, включая предварительное следствие. Нужно решительно избавляться от внутренних недостатков системы предварительного следствия, принципы функционирования и организационного построения которой не отвечают требованиям демократизации общества. Идёт трудный поиск таких форм работы след­ственных органов, которые способны обеспечить защиту прав и свобод граждан, общественных и государственных интересов.

Функция производства предварительного следствия уже приобрела достаточно самостоятельный характер. И многие проблемы можно решить, если последовательно реализовать идею о создании единого органа, осуществляющего предварительное расследование – Федеральной службы расследований, высказанную в разное время многими процессуалистами и закреплённую в Концепции судебной реформы в Российской Федерации. Надо установить единый порядок расследования преступлений и сосредоточить эту работу во вневедомственном органе, потому что реальная угроза самостоятельности следователя в на­стоящее время исходит от места следователя в системе правоохранитель­ных органов. Нужна комплексная программа, предусматривающая значительные финансовые затраты, кардинальное техническое и информацион­ное переоснащение следствия.

Высказанные в дипломной работе предложения по преимуществу относятся к переходному периоду и преследуют цель создания благопри­ятных условий для борьбы с преступностью. Однако вносить изменения в правовую систему и законодательство следует обдуманно, в разумных пределах и в действительно необходимых случаях.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ИСТОЧНИКИ:

Конституция Российской Федерации // СПС «Консультант плюс»

Уголовно-процессуальный кодекс РФ // СПС «Консультант плюс»

Уголовный кодекс РФ // СПС «Консультант плюс»

Федеральный Закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельно­сти в РФ» от 12.08. 1995 г. // СПС «Консультант плюс»

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. — 1992.

МОНОГРАФИИ, УЧЕБНИКИ, ПОСОБИЯ:

Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. Учебник для вузов. М., 2003 г.

Вопросы расследования преступлений: справочное пособие /
Под общ. ред. Кожевникова И.Н. — М.: Спарк,1997.

Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений на предварительном
следствии (правовые и организационные вопросы). — Волгоград: ВСШ
МВД СССР, 1976.

Громов Н.А. Уголовный процесс России: учеб, пособ. для студентов вузов. — М. Юристъ, 1998.

Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. — М.: Юрид.
лит., 1981.

Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Киев. 1984 г.

Истина… И только истина! Пять бесед о судебно-правовой
реформе. — М.: Юрид. лит., 1990.

Крылов И.О., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие:
учеб, пособ.-Л.: ЛГУ, 1984.

Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуаль­ные функции. — 1986.

Ларин А.М. Я — следователь, — М,: Юрид.лит., 1991.

Ларин А.М., Мельникова З.Б.,. Савицкий В.М. Уголовный
процесс России: лекции-очерки./ Под ред. Савицкого В.М. -М.: БЕК, 1997.

Найдёнов В.В. Советский следователь. — М.: Юрид.лит., 1980.

Научно-практический комментарий к УПК РСФСР./ под общ. ред. Лебедева В.М. — М.: Спарк, 1995.

Проблемы предварительного следствия и дознания: сборник
науч. трудов./ Отв.ред. Щерба СП. — М.: ВНИИ МВД СССР, 1986.

Рыжаков А.П. Предварительное расследование: учебное пособие для вузов и сред. спец. учеб, завед. — Тула, 1996.

Рыжаков А.П. Уголовный процесс. Учебник для вузов. М., 2003 г.

Уголовный процесс. Общая часть: учебник./ Под ред. Божьева
В.П. -М.: Спарк, 1997.

СТАТЬИ:

1. Алфёров В. Предварительное следствие: вчера, сегодня, зав­тра.//Милиция. 1993. №7. — С. 2-5.

Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уго­ловном процессе// Законность. 1995. №7. — С.4 -10.

Громов Н.А., Лисовенко В.В., Затона Р.Е. Следователь в уголовном процессе. // Следователь. М. 1998 г. № 4

Громов Н.А., Лисоволенко В.В., Гришин А.И. Состязатель­ность и равноправие сторон как принцип уголовного процесса. // Следова­тель. 1999. №5.-С. 34-39.

Громов Н.А., Лисоволенко В.В, Гришин А.И. Защита в состя­зательном уголовном процессе.// Следователь. 1999, №8. — С. 20-25.

Гуляев А.П. Новые нормы УПК// Рос. юстиция. 1997, №3. —
С.35-40.

Доля Е. К вопросу создания Следственного Комитета.// Сов.
юстиция. 1993, №2.-С.9-10.

Дорошков В. Судебный контроль за деятельностью органов
предварительного расследования.// Рос. юстиция. 1999, № 7. — С.26-28.

Ефимичев С. Ефимичев П. УПК Российской Федерации нуждается в уточнении // Уголовное право. – 2003 г. — № 1

Зажицкий В.И. Связь оперативно-розыскной и уголовно-
процессуальной деятельности в российском законодательстве.// Рос. юсти­ция. 1996. №4, с. 51-53.

Клочков В. Следователю нужен помощник.// Законность. 1996. № 4. — С. 46

Кожевников И.Н. Упорядочить полномочия следователя.// Рос.
юстиция, 1997, № 12.-С.22-24.

Колосовский Д.Ю. Письмо законодателю.// Следователь. 1999,
№4.-С.48.

Кондратов Б., Щербицкий Е. Следственный Комитет России.
Кто «за», кто «против»//Российская газета. 1993. 15 апреля.

Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции РФ прекраще­ние дела по нереабилитирующим основаниям?// Рос. юстиция. 1997, № 1. —
С.19-21.

Краткий анализ состояния преступности в России (январь —
сентябрь 1999 года) // Рос.юстиция.1999, № 12. — С.53.

Кто правит бал в стране (состояние преступности)// Следова­тель. 1999,№3.-С.49-53.

Кулагин Н.И. Предварительное следствие: сегодня и завтра // Милиция. 1991, № 7. — С.14-15.

Ларин А.М, Преступность и раскрываемость преступлений//
Гос. и право. 1999. № 4. -С.83-89.

Ларин А.М. Заметки о предварительном следствии в России //
Гос. и право. 1993. № 3. — С.72-76.

Ларин А.М. Следствие: каким ему быть?// Человек и закон.
1996, №10. -С.50-55.

Ларин А.М., Савицкий В.М. Каким быть следственному аппа­рату // Сов. гос. и право. 1990, № 1. — С. 14-19.

Макарова 3. Состязательность нужна, но какая?// Законность.
1999, №3.-С.24-27.

Нащекин Е. О бедном следователе замолвите слово// Закон­ность. 1997, №3. -С.47-49.

Пиюк А. Прокурорский надзор и состязательность в стадии
предварительного расследования// Законность. 1999, № 9. — С.34-35.

Рогаткин А., Петрухин И. О реформе уголовно-
процессуального права// Законность. 1996. № 2. — С.38-44.

Рубочкина В.В. Процессуальное положение следователя // Вестник МГУ сер. 11. Право. 1997, № 4. — С.88-94.

Савицкий В.М. Последние новеллы УПК: прекращение уго­ловных дел, состав суда, подсудность, подследственность // Рос. юстиция.
1997, №4.-С.18-20.

Савицкий В.М. Стержневая функция прокуратуры — осуществ­ление уголовного преследования// Рос. юстиция. 1994, № 10. — С.24-28.

Сазонов Б. Предварительное следствие прежде и теперь// За­конность. 1993, № 10. -С.26-32.

Селезнёв М. Ведомственный процессуальный контроль и про­курорский надзор на предварительном следствии// Законность. 1999, №1. —
С.13-16.

Селезнёв М. Взаимодействие следователей и органов дозна­ния // Законность. 1996, № 6. — С.7-12.

Соловьев А., Токарева М. К вопросу о статусе прокурора в досудебных стадиях уголовного процесса по УПК РФ // Уголовное право. – 2002 г. — № 4

Соловьев А., Токарева М., Воронцова Н. Проблемы законности и качества расследования в свете требований УПК РФ // Уголовное право . – 2002 г. — № 2.

Соловьёв А., Якубович Н. Предварительное расследование и
прокурорский надзор в свете судебной реформы// Законность. 1995, №8. —
С.2-7.

Ухинин А.В. Анализ причин нарушений законности в деятель­ности следователей органов внутренних дел и пути их устранения Следо­ватель. 1999, №4. — С.33-37.

Чувилёв А. Подследственность уголовных дел// Законность.
1996, №7. -С.27.

Шимановский В. Разграничение подследственности уголовных
дел.// Рос. юстиция. 1997, № 7. — С.35.

Щерба С. Только во взаимодействии// Милиции. 1996, №5.

1 Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе. //Правоведение. 1965. № 2. с. 175.

1 Шимановский В.В. указ. соч. с. 176.

2 Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве.// Правоведение. 1973. № 5. с. 83.

1 Мариупольский Л.А., Гольст Г.Р. К вопросу о процессуальных функциях следователя.//Сов. государство и право. 1963. № 6. с. 114.

2 Ларин А.М. Процессуальные гарантии и функция уголовного преследования. //Сов. государство и право. 1975. № 7. с. 95.

1 Ларин А.М. Расследование уголовного дела: процессуальные функции. М. Юр.лит. 1986. с. 12.

1 Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях.//Правоведение. 1973. № 5. с. 75.

1 Громов Н. А., Лисовенко В.В., Затона Р.Е. Следователь в уголовном процессе. // Следователь. №4. 1998. с. 15

1 См.: Ларин А.М., Мельникова З.В., Савицкий В.М. Уголовный процесс; лекции-очерки

1 Кожевников И.Н. Упорядочить полномочия следователя./ Российская юстиция. 1997. № 12. С.23

1 Пиюк А. Прокурорский надзор и состязательность в стадии предварительного расследования, ность, 1999. №9. С.35.

1 Ларин А.М., Мельникова З.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс: лекции-очерки.

1 Рыжаков АЛ. Предварительное расследование. Учебное пособие. Тула,, 1996. С.106.

1 Найденов В.В. Советский следователь. — М., 1980. — С. 369.

1 И.М. Гуткин. Правовые вопросы взаимодействия следователей и органов дознания в уголовном процес­се. — М., 1967.-С. 13

2 Воробьева И.Б. Взаимодействие следователя с контролирующими органами в борьбе с преступностью. Изд-во Сарат. ун-та. — Саратов, 1987. — С. 19.

3 Жарский В.Е. Взаимодействие следователя и органов дознания при расследовании краж: Учебное пособие. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1976.-С. 8.

1 Герасимов И.Ф. Теоретические проблемы раскрытия преступлений — М., 1979. — С. 30-31.

1 Селезнёв М. Взаимодействие следователей и органов дознания./ Законность. 1996. № 6. С. 10.

1 Истина… И только истина. М.: Юрид. лит., 1990. С.263-265

Реферат: Проблема равноправия женщин в странах Северной Африки

Равноправие женщины – важнейший показатель степени демократизации общества. Проблема женской эмансипации – проблема универсальная, так как в той или иной степени она стоит в каждой стране. Но в государствах мусульманского, в том числе арабского мира, где весь цикл человеческого бытия все еще продолжает регулироваться многовековыми установлениями ислама, она имеет исключительно важное социальное и политическое значение.

Вместе с тем, ни сама постановка этой проблемы, ни возможные варианты ее решения еще не нашли до настоящего времени однозначного ответа. Несмотря на то, что женский вопрос дискутируется в арабском мире уже около века, привлекая к себе пристальной внимание самых различных слоев общества – правящих кругов, политической элиты, мусульманского духовенства, интеллигенции, самих женщин – не существует конкретной, приемлемой для всех стран модели эмансипации женщины.

Очевидно, что для арабского мира не подходит европейская концепция эмансипации, основанная на включении женщины в сферу общественно–полезного труда, хотя бы уже только потому, что право на труд лимитируется здесь состоянием экономики, наличием армии безработных мужчин.

Но дело, разумеется, не только в этом. Веками складывающееся под влиянием ислама мировоззрение арабского общества в целом, в том числе и самих женщин, противоречит европейским взглядам на равноправие. Первая и священная обязанность мусульманской женщины заключается в создании домашнего очага, в осуществлении функции жены и матери. Вот почему все представители передовой арабской общественной мысли, начиная с первых просветителей и кончая современными идеологами, считают, что целью эмансипации должно стать новое, более независимое положение женщины в семье, а затем и в обществе.

Не только концептуальная постановка вопроса, но и пути его решения носят принципиально иной характер, чем в капиталистических странах. В Европе, по крайней мере, с нового времени не стоял и не стоит вопрос равенства женщины в семейно–брачных отношениях, и за женщиной признавалось право быть личностью. Суть женского вопроса здесь заключается в принятии государственных законодательных и практических мер, направленных на осуществление политического и экономического равноправия (политические права, равная плата за равный труд и др.).

В арабском же мире, еще только делающим первые шаги на пути эмансипации, в качестве первоочередного встает вопрос юридического подтверждения равноправия женщины. Большинство арабских государств после завоевания независимости признали в законодательном порядке за женщиной политические и гражданские права. Однако на уровне массового сознания сохраняется комплекс идей и поведенческих норм по отношению к женщине, порожденных исламом. Учитывая это обстоятельство, законодательство любой арабской страны в области семейного права включает в себя в той или иной степени элементы шариата и тем самым вступает в противоречие с положением, закрепленным в конституциях этих стран, провозглашающим равноправие женщины.

Степень интеграции исламского компонента в законодательство той или иной арабской страны зависит от самых разных факторов – соотношения уровня национализма и ислама в официальной идеологии, уровня секуляризации государственной и общественной жизни, массового сознания, борьбы противоборствующих группировок в правительственных кругах и ряда других. Как правило, в странах, руководствующихся в своей государственной политике принципами секулярного прагматизма, законодательство в области семьи и брака ущемляет (Египет, Сирия, Ирак) или даже упраздняет нормы шариата (Тунис). В тех же государствах, где исламские круги и доктрина включены в структуру власти (Ливия, Саудовская Аравия), положение женщины по–прежнему обусловлено социально–этическими нормами шариата.

В этом отношении представляется интересным сравнение двух соседних стран Северной Африки – Туниса и Алжира, которые значительно различаются по своему подходу к решению женского вопроса.

Обе страны в колониальный период имели примерно схожую ситуацию в правовом положении женщины. Семейно–брачные отношения регулировались мусульманским правом и, несмотря на существование в судебных системах и некоторых светских судов, входили в компетенцию исключительно религиозных, шариатских: в Тунисе – меджлис–шараи, в Алжире – махкама. В Алжире французские власти неоднократно пытались ввести элементы светского права в регулирование семейных отношений, наиболее заметные меры были приняты в 1957 г. и 1959 г. Эти объективно положительные нововведения были восприняты крайне отрицательно как руководителями Фронта национального освобождения (ФНО), возглавлявшим алжирское сопротивление, так и населением.

В период национально–освободительной борьбы ее лидеры в Тунисе и Алжире выступали за сохранение традиционного характера мусульманской семьи и всех исламских норм и обычаев, видя в этом проявление национально–культурной самобытности и считая, что равноправие женщины возможно лишь в условиях независимости.

Но если в Тунисе такая позиция была лишь вопросом тактики, а лидер национально–освободительного движения, а впоследствии руководитель страны Хабиб Бургиба сразу же после завоевания в 1956 г. независимости провозгласил светский, по сути, Кодекс гражданского состояния (август 1956г.), то в Алжире разработка аналогичного законодательства растянулась на десятилетия, и лишь в 1984 г. был принят Кодекс семьи, узаконивший традиционную концепцию мусульманского права в области семейно–брачных отношений.

Тунисские руководители в своем подходе к проблеме эмансипации руководствовались взглядами передовых арабских мыслителей. Первыми арабскими просветителями, затронувшими вопрос о положении мусульманской женщины, были Бутрус аль–Бустани, Франсис Марраш в Сирии, ат–Тахтави – в Египте. Но «классиком эмансипации» по выражению французского ученого Жака Берка, справедливо считается известный египетский писатель и общественный деятель Касим Амин. В своих работах «Освобождение женщины» (1899) и «Новая женщина» (1901) он впервые связал социальный прогресс общества с необходимостью эмансипации женщины. Согласно взглядам Касима Амина, социальное и экономическое развитие государства непосредственно зависит от положения женщины в семье и обществе, так как именно она несет главную ответственность за воспитание будущих поколений. «Роль женщины в социальном строе –, утверждал он, – сводится к созданию характера нации»1.

Концепция Касима Амина в самом Тунисе получила дальнейшее развитие в книге тунисского общественного и политического деятеля Тахара аль–Хаддада «Наша женщина в шариате и обществе» (1930). Так же как его египетский предшественник, он требовал кардинального изменения традиционных форм семейно–брачных отношений, утверждая, что полигамия, принудительное супружество, отказ от жены (талак) никогда не вытекали из сущности ислама, а лишь только дозволялись. Приниженное положение женщины он объяснял искажениями религиозных законов.

Взгляды Касима Амина и Тахара аль–Хаддада нашли непосредственное отражение в тунисском Кодексе гражданского состояния. Комментируя его положения, Хабиб Бургиба зачастую почти дословно приводил суждения этих деятелей.

Тунисских кодекс, несмотря на сопротивление улемов, был принят довольно быстро: потребовалось лишь шесть–семь заседаний совета министров. Этому способствовало личное давление и авторитет Бургибы. (Впоследствии он при каждом удобном случае напоминал, что освобождение женщины – это его личная заслуга.) Кроме того, надо учитывать, что Тунис в новое время был страной с более развитым по сравнению с Алжиром гражданским обществом, а эволюция психологического склада, проявляющаяся в разрушении старых жизненных представлений, основанных на шариате и мусульманских традициях, шла здесь более быстрыми темпами, чем в других арабских странах.

Алжир – страна более исламистская. Здесь ислам был и остается важнейшей частью официальной и оппозиционной идеологии, а на уровне массового сознания определяет психологию и уклад подавлявшей части общества.

Причины этого сложного явления рассмотрены и проанализированы в работах российских исследователей2. Они кроются в особенностях политического и духовного климата Алжира, в той особой роли, которую ислам играл в годы национально–освободительной борьбы, в использовании религии как важнейшего инструмента внешней и внутренней политики.

В 20–30–е годы, когда на Арабском Востоке, в Египте и Тунисе женский вопрос привлекал к себе всеобщее внимание, вызывая в печати бурную полемику, а в Тунисе была опубликована нашумевшая книга Тахара аль–Хаддада и в 1936 г. возникла первая женская организация, алжирская общественная мысль почти не касалась этой проблемы. Правда, в 1932 г. в Алжире состоялся международный съезд женщин средиземноморских стран, но он был сугубо европейским как по духу, так и по своему составу.

Движение улемов–реформаторов, охватившее в Алжире довольно значительные слои патриотически настроенного населения, в своих взглядах на положение женщины руководствовалось позицией Рашида Рида, который, в отличие от других мусульманских реформаторов, и в частности, Мухаммеда Абдо, выступал за сохранение традиционного статуса мусульманской женщины, против любых нововведений в этой области.

Конечно, героическая борьба, которую вел в 1954–1962 гг. алжирский народ против колонизаторов, не могла не вызвать значительных изменений в общественной психологии. Война объективно способствовала распаду старых общественных, родовых и семейных связей, перераспределению ролей в большой патриархальной семье. Женщины принимали активное участие в боевых действиях, женщинам приходилось заменять в семье ушедших на войну мужчин. Все это способствовало осознанию ими своей новой роли в обществе и в дальнейшем привело к зарождению феминистского движения.

Вклад женщин в дело национального освобождения заставил руководство Фронта национального освобождения (ФНО) определить свое отношение к этому явлению и к постановке проблемы эмансипации женщины вообще. И Сумманская (1956 г.), и Триполийская (1962 г.) программы, и Алжирская хартия (1964 г.), отдавая должное роли алжирских женщин в деле национального освобождения, выдвигали задачу их равноправия в качестве одной из важнейших задач алжирского общества. Однако вопрос об эмансипации ставился лишь в самой общей форме. В этих документах ФНО периода президентства Бен Беллы, в отличие от последующих, не было упоминания о необходимости соблюдать традиционные этические предписания.

При последующих президентах Алжира Хуари Бумедьене (занял этот пост в 1965 г.) и Шадли Бенджедиде (в 1979 г.) усиливается место ислама во всех его проявлениях: и на официальном уровне и на уровне массового сознания. В стране развернулась интенсивная пропаганда, направленная на исламизацию общественной жизни, укрепление норм мусульманской морали, защиту от влияния европейского образа жизни. В официальных документах тех лет – Конституции и Национальной хартии (1976 г.) проблема эмансипации женщины тесно увязывается с необходимостью соблюдать все морально–этические нормы ислама. В новой редакции Национальной хартии и принятой на ее основе конституции 1986 г. ислам занял ключевые позиции. В трактовке вопроса о равноправии женщины отмечался более ортодоксальный подход по сравнению с предшествующей редакцией. Если Хартия 1976 г. провозглашала необходимость эмансипации, хотя и опирающейся на мусульманские этические нормы, то здесь этот лозунг был практически снят. По–прежнему отдавалось должное героической борьбе женщин в период национально–освободительной войны, но был упразднен раздел, требовавший вовлечения женщин в экономическую и общественную жизнь.

В конституции 1989 г., принятой после массовых антиправительственных выступлений, несмотря на введение ею некоторых демократических свобод, исчезли две статьи, посвященные статусу алжирской женщины и гарантии ее прав.

В сложных условиях современного Алжира – резкого обострения экономической и социально–политической обстановки, развернувшейся волны исламского террора – вопросы эмансипации женщины вообще отступили на второй план.

Правовую основу положения женщины представляет Кодекс семьи 1984 г. Попытки кодифицировать семейное право предпринимались в Алжире трижды: в 1963, 1966 и 1973 г., однако эти проекты даже не выносились на широкое обсуждение. В отличие от них новый проект 1981 г. был представлен общественности и вызвал в стране широкий резонанс. Часть функционеров ФНО выступила против, считая его слишком традиционалистским, сами женщины устраивали на улицах массовые манифестации протеста. Проект широко обсуждался на страницах прессы. Однако, принятый Национальным народным собранием в июне 1984 г. Кодекс семьи оказался еще более патриархальным по сравнению со своим проектом 1981 г.

Алжирский кодекс семьи практически узаконил шариат.

Если тунисский Кодекс гражданского состояния 1956 г. юридически вводил равноправное положение женщины, то в алжирском Кодексе семьи 1984 г. было зафиксировано традиционное в мусульманском праве преимущество мужчины над женщиной.

Тунис является единственной арабской страной, где категорически, без всяких условий, запрещена полигамия. (В законодательстве других государств, где во многом действуют светские нормы семейного права – Египет, Сирия, Ирак, Йемен – она в ряде случаев допускается.) Статья 18 тунисского кодекса провозглашает «Полигамия запрещается». За ее нарушение предусмотрено уголовное наказание3.

Хотя запрещение полигамии являлось прямым нарушением шариата, Бургиба комментировал это положение ссылками на четвертую суру Корана, произвольно прерывая ее, чтобы добиться соответствующего смысла: «А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами, то женитесь на тех, что приятны вам, женщинах – и двух, и трех, и четырех. А если боитесь, что не будете справедливы, то – на одной. (Коран. IV.3). Исходя из логической посылки, что нельзя быть одинаково справедливыми со всеми женами, он утверждал, что полигамия никогда не приветствовалась исламом4.

Алжирский же кодекс не только официально узаконил многоженство, но при этом еще дает прямую ссылку на предписания шариата. Статья 8 гласит: «Разрешается вступать в брак с одной супругой и более, как это предусматривает шариат»5. Если в проекте кодекса 1981 г. предусматривалось право женщины ввести в брачный контракт дополнительные требования, в частности, отказ мужа от полигамии, то в законе 1984 г. эти дополнительные условия не детализируются и не предусмотрено никаких мер в случае нарушения брачного контракта. Алжирская женщина никак не может воспрепятствовать полигамии.

Тунисский кодекс ввел юридическую процедуру заключения брака, его регистрацию в государственных органах. При этом принцип добровольного согласия жениха и невесты является обязательным условием. Статья 3 устанавливает, что «брак может быть заключен только с согласия обоих супругов»6. Юридическая сила признается лишь за гражданским браком. Кодекс обходит вопрос о выкупе, предоставляя сторонам решать его в частном порядке.

По алжирскому кодексу заключение брака регулируется обычным правом. Статья 9 гласит «Брак заключается по согласию будущих супругов, в присутствии брачного опекуна, а также при наличии выкупа»7. При этом не требуется устно и публично выражать свое согласие на брак. Мужчина может доверить подписание брачного контракта своему доверенному лицу, а женщина – отцу, или другому родственнику по мужской линии, а при их отсутствии – брачному опекуну. Статья 12 кодекса указывает: «Отец может воспрепятствовать свадьбе дочери, если это в ее интересах»8. Полностью соответствовали шариату и все положения относительно выкупа, сумма которого определялась в брачном контракте.

Общим в законодательстве обеих стран является признание обязательности юридической процедуры развода. Правда, заслуга алжирских властей здесь не столь велика, так как это положение было введено французами в 1959 г. Тунисский кодекс категорически запрещает талак (добровольный отказ от жены). Закон устанавливает обязательность судебного расторжения брака с предварительным примирительным разбирательством в суде и последующем подтверждением в вышестоящей судебной инстанции.

В положениях о разводе алжирского кодекса нашли отражение многие правовые нормы шариата, неравенство супруги в этом вопросе представляется совершенно очевидным. Статья 48 гласит: «Развод – это расторжение брака. Он происходит по требованию мужа, или по взаимному желанию или по требованию жены в случаях, предусмотренных статьями 53 и 54»9. Развод «по требованию мужа» фактически ничем не отличается от талака за исключением того, что он так же должен быть зафиксирован судьей, как и все остальные виды развода. Статья 51, полностью опирающаяся на Коран, гласит: «Любой мужчина, разведенный с женой тремя последовательными формулами, может взять ее вновь лишь после того, как она выйдет замуж за другого»10. Единственное, что может сделать жена в этом случае развода, это потребовать возмещение убытков, если суд установит, что муж произнес трехкратную формулу без всяких оснований (ст. 52)11.

Что касается права женщины на развод, то она могла им воспользоваться лишь в специально предусмотренных случаях, перечень которых имелся в Кодексе. Кодекс предусматривает и развод «хулла», также соответствующий мусульманскому праву: «Жена может развестись с мужем посредством уплаты ему вознаграждения и при его согласии»12.

Как и в шариате, разведенная супруга не могла покидать мужа в течение трех месячных очищений. В это время муж должен обеспечить ее содержание (ст. 61)13.

Если тунисский кодекс ввел демократические, соответствующие гражданскому обществу, юридические нормы в таких вопросах как заключение и расторжение брака, многоженство, то в некоторых областях семейного права, учитывая традиционную психологию, он находит компромиссные решения. Так, кодекс просто обходит молчанием возможность заключения смешанных браков. Известно, что в мусульманском мире, даже среди европеизированных кругов, брак мусульманки с иностранцем оценивается крайне отрицательно.

Алжирский же кодекс решает эту проблему в соответствии с шариатом: мужчина может жениться на женщине иудейского или христианского вероисповедания, женщина может выйти замуж только за мусульманина.

И, наконец, в обоих кодексах есть раздел, где их положения полностью совпадают. В наследственном праве и в Тунисе, и в Алжире сохранено традиционное преимущество мужчины, основанное на шариате: наследники мужского пола имеют право на долю вдвое большую, чем наследницы. Бургиба неоднократно обещал вернуться к этому вопросу и пересмотреть дискриминационную статью, но это обещание ни им, ни последующим президентом Туниса Зин аль Абидином бен Али не было выполнено.

Тем не менее, тунисский Кодекс гражданского состояния 1956г., действующий поныне, остается самым прогрессивным в этой области в арабском мире. Вместе с рядом других законодательных актов, а также подписанием Тунисом всех международных документов, касающихся прав женщин, тунисское законодательство обеспечило женщине все политические и гражданские права (дискриминация сохраняется лишь в вопросах наследования).

В алжирском же законодательстве были сохранены положения шариата, закрепляющие неравноправное положение мусульманской женщины. В кодексе неоднократно зафиксировано, что жена обязана подчиняться мужу. Женщина не может свободно выбирать супруга, встречаться с родственниками (кроме близких, перечисленных в Коране,) и друзьями. Она не может избежать угрозы полигамии и талака. Без разрешения мужа она не может работать, участвовать в работе общественных организаций. Алжирский доктор права Н.Вандевельд справедливо утверждает, что главные черты Кодекса семьи – это «патриархальность, правовое неравенство, мусульманский дух»14.

Кодифицирование семейного права, бесспорно, одно из необходимых условий развития процесса эмансипации. Однако главным все же в нем является изменение традиционной психологии самого общества.

В этом отношении была огромная работа проведена в Тунисе. Всячески поощрялось снятие покрывала, введение новой европейской одежды, усвоение новых европеизированных форм быта. Школьницам и государственным служащим было запрещено носить покрывало.

Во всех государственных программах, направленных на эмансипацию мусульманской женщины, самое активное и непосредственное участие принимал Национальный союз тунисских женщин, образованный в 1956 г. Между ним и правящими кругами никогда не возникало противоречий относительно принципов и путей эмансипации (в отличие от Алжира). Редкие конфликты носили иной, политический характер.

Широкая программа по эмансипации мусульманской женщины, осуществляемая в период правления Бургибы, принесла свои результаты, особенно в высших и средних слоях населения. При этом немаловажную роль играли тесные контакты со странами Запада, трудовая эмиграция в страны Европы, развитие туризма, а также весь комплекс религиозно–обновленческих реформ, проводимых Бургибой. Сегодня в Тунисе в городской среде совершенно спокойно воспринимается современно одетая, спешащая на службу или работу женщина. Уровень женской занятости составляет в Тунисе примерно 20% от всего женского населения. В отличие от 6% – в Алжире.

В конце 60–х – начале 70–х годов правительство Туниса в силу ряда причин для укрепления своих идейно–политических позиций начало уделять вопросам ислама гораздо больше внимания, чем в начале независимости и было вынуждено скорректировать свою религиозную политику. В этих условиях официальная пропаганда, направленная на равноправие женщины, стала носить более осторожный характер. Фактически прекратилась кампания, против старомусульманских обычаев, ношения покрывала.

После смены власти в 1987 г. когда новый президент Туниса Зин аль–Абидин бен Али стал усиленно подчеркивать исламский характер страны, и активизировалась деятельность мусульманского духовенства и фундаменталистского движения, общественность страны была обеспокоена возможностью пересмотра семейно–брачного законодательства. Началась кампания в защиту кодекса, сбор подписей. Ее инициаторами выступили Национальный союз тунисских женщин, Лига защиты прав человека, все партии легальной оппозиции. Острота вопроса была снята лишь после того, как съезд правящей партии Демократическое конституционное объединение в июле 1988 г. официально подтвердил неприкосновенность этого документа. Все последующие заявления правящих кругов и официальные документы также отмечали, что эмансипация женщины, отмена полигамии, равенство между мужчиной и женщиной остаются основополагающими принципами в области социальной политики.

В Алжире общественное мнение всегда стояло на страже мусульманских законов, а выступающий за эмансипацию Национальный союз алжирских женщин (созданный в 1963 г.) периодически вступал в конфликт с партийно–правительственными кругами (вплоть до полного роспуска). Рамки его работы ограничивались лишь культурно–просветительской деятельностью. Представительницы НСАЖ не были допущены ни к подготовке, ни даже к обсуждению проекта Кодекса семьи.

Законодательно закрепленные положения шариата, широкая пропаганда официальных установок о незыблемости мусульманской морали способствуют консервации нормативного комплекса этики и семейно–бытовых отношений, основанных на шариате среди большинства населения. Подавляющая часть алжирских женщин фактически исключена из общественно–политической и экономической жизни. Весь стиль алжирской жизни, пронизанной мусульманской психологией, препятствует идущему, даже стихийно, процессу эмансипации. «Рядовой алжирец просто не может себе представить женщину, полностью свободную и не нуждающуюся в чьей–либо опеке, – пишет французская исследовательница женской проблемы Ж.Минс. Она обязательно должна быть–чьей либо дочерью, женой, сестрой или матерью»15.

Эмансипация женщины – объективный процесс. Новые явления общественной жизни – урбанизация, образование, распространение наемного труда, тесные контакты с Западом – не могут не сказаться на изменении традиционной психологии. Но если в Тунисе этот процесс поддерживается и поощряется официальной пропагандой, то в Алжире картина совершенно иная. Здесь провозглашенные конституцией гражданские и политические права женщины остаются нереализованными, так как давление традиционалистски настроенного в целом общества регламентирует поведенческие нормы женщины. Мусульманское право, утвержденное Кодексом семьи как феодальная, по существу, форма, объективно является тормозом на пути социального развития.

Тунисское общество более подготовлено к восприятию идей эмансипации. Этому способствовал и весь комплекс секуляристских реформ, проведенных Бургибой в 50–60–е годы, и взгляды на эту проблему тунисских лидеров: его первого и второго президентов, и более выраженном, чем в Алжире лаицизмом общественно–культурной мысли.

В настоящее время в связи с оживлением исламских настроений, повышением интереса к своему прошлому, культуре и традициям, наблюдается тенденция к воссозданию некоторых черт мусульманской жизни, исламского ритуала при проведении свадеб, различных обрядов и т.д. Но это, как показывают социологические обследования, в большей мере является данью традиции, чем свидетельством истинной веры. Большинство тунисских мусульман встречает отрицательно лозунги фундаменталистов, призывающих вернуться назад, к шариату, особенно в том, что касается положения семьи и женщины. Об этом свидетельствует и кампания, развернувшаяся в защиту кодекса, и тот факт, что исламисты в своих предвыборных лозунгах и в 1989 г. и в 1994 г. старались обходить вопрос о кодексе и положении женщины, отдавая себе отчет в том, что их позиция в данном вопросе не разделяется основной массой населения.

В Алжире же сегодня вопрос об эмансипации мусульманской женщины не стоит вообще, так как исламистские лозунги в их умеренном варианте разделяет руководство страны и большинство политических партий. Волна исламистского насилия (пресса пестрит сообщениями об убийстве или изувечивании женщин, осмелившихся выйти с открытым лицом) еще более тормозит и без того слабо выраженный естественный процесс эмансипации.

Алжир и Тунис, демонстрируя нам различные подходы к решению женского вопроса, наглядно показывают, что проблема эмансипации тесно связана с общим состоянием общества, уровнем модернизации его экономики и социальных структур, его цивилизационного развития. В решении этой проблемы Тунис, бесспорно, опередил не только Алжир, но и все арабские страны.

Список литературы

мусульманский общество женщина эмансипация

Амин, К. Новая женщина. СПб, 1912, с. 66.

Vandevelde H. Code algйrien de la famille. – “Magrib – Machrek”, P., 1985, № 107 c. 66.

Es–Snoussi M.T. Code du Statut personel. c. 13.

Vandevelde H. Code algйrien de la famille. C. 60.

Minces F. La femme daus le monde arabe. P., 1980, c. 136.

Дипломная работа

на тему: «Нормативное выражение процессуального статуса следователя»

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СТАТУСА СЛЕДОВАТЕЛЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

1.1 Ретроспективный анализ правового регулирования процессуального статуса следователя в уголовном процессе России

1.2 Категориальный аппарат, определяющий содержание процессуального статуса следователя

1.3 Процессуальная функция следователя в уголовном судопроизводстве России

ГЛАВА 2. НОРМАТИВНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СТАТУСА СЛЕДОВАТЕЛЯ

2.1 Процессуальные полномочия следователя

2.2 Процессуальное взаимодействие следователя и органов дознания при расследовании преступлений

2.3 Процессуальная самостоятельность следователя в ходе производства по уголовным делам

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Введение

С принятием и вступлением в силу УПК РФ реформирование уголовно-процессуального законодательства, проводимое в рамках общей судебно-правовой реформы, оказалась далеко не завершенным. Уже принято более двадцати федеральных законов, вносящих изменения и дополнения в отдельные положения УПК РФ, и имеются все основания полагать, что в ближайшей и отдаленной перспективах, эти тенденции сохранятся и получат дальнейшее развитие.

Первые результаты действия УПК РФ позволяют проанализировать практику его применения, выявить проблемы процессуальной деятельности следователя и требуют проведения дальнейших научных исследований, направленных на совершенствование уголовно-процессуального законодательства в целом, и правового регулирования процессуального статуса следователя в частном.

Изменение уголовно-процессуальной политики и законодательства, расширение состязательных начал повлекли пересмотр процессуальной роли каждого из субъектов уголовного судопроизводства. По Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации следователь представлен как участник уголовного судопроизводства со стороны обвинения, наряду с прокурором, начальником следственного отдела, дознавателем, потерпевшим и др. Таким образом, с точки зрения законодателя в настоящее время следователь наделен функцией обвинения (уголовного преследования), с чем целый ряд авторов не соглашается. Это связано с тем, что закон (ст. 6 УПК РФ) также нацеливает следователя на восстановление доброго имени лиц, не причастных к совершению преступлений. В случае, когда уголовное преследование не нашло своего подтверждения, следователь должен отказаться от него и принять меры по реабилитации незаконно и необоснованно подвергнутых уголовному преследованию лиц.

Достаточно негативная обстановка складывается с обеспечением процессуальной самостоятельности следователя. Ее рамки в действующем законодательстве значительно снижены, что отрицательно влияет на ход предварительного расследования, а соответственно и достижение задач уголовного судопроизводства. Так, 75 % опрошенных нами следователей назвали ограничение процессуальной самостоятельности следователя негативной тенденцией.

В юридической литературе также высказывается мнение о необходимости лишения следователя полномочий по прекращению уголовного дела и передачи их исключительно суду.

В связи с этим на современном этапе развития уголовно-процессуального законодательства остаются спорными многие теоретические и нормативные положения, касающиеся процессуального статуса следователя.

Проблемы, связанные с предварительным расследованием, в том числе и аспекты уголовно-процессуального статуса следователя никогда не были обделены вниманием уголовно-процессуальной науки. Между тем и в настоящее время многие вопросы, касающиеся процессуального статуса следователя, его взаимодействия с другими участниками процесса так и остались не исследованными.

Совокупность указанных обстоятельств позволяет говорить об актуальности темы исследования, а также о ее научной и практической значимости.

Объектом исследования являются уголовно-процессуальные отношения, содержанием которых выступает деятельность следователя по осуществлению возложенных на него законом полномочий.

Целью работы является разработка теоретических положений, касающихся процессуального статуса следователя в рамках действующего уголовно-процессуального законодательства, и выработка научно обоснованных предложений и рекомендаций нормативного и практического характера, направленных на его оптимизацию.

В рамках достижения указанной цели поставлены следующие задачи:

— выявить исторические тенденции развития уголовно-процессуального статуса следователя в уголовном судопроизводстве России;

— сформулировать понятие «уголовно-процессуальный статус следователя» с учетом положений УПК РФ и охарактеризовать его на основе анализа существующих научных концепций;

— определить характер взаимосвязей и содержание структурных элементов уголовно-процессуального статуса следователя путем анализа его правового регулирования;

— изучить основные направления и тенденции по определению места и роли следователя в уголовном судопроизводстве России;

— определить содержание процессуальных гарантий законности и обоснованности деятельности следователя, его процессуальной самостоятельности и предложить средства их юридического обеспечения;

— выявить проблемы законодательства по регулированию уголовно-процессуального статуса следователя и выработать предложения по его совершенствованию.

Проведенный анализ нормативных актов, юридической литературы прошлого и современного позволяет говорить о том, что возникновение института следователя в уголовном судопроизводстве России связано с Указами Александра II от 8 июня 1860 года «Учреждение судебных следователей» и «Об отделении следственной части от полиции». Этап, предшествующий отделению функции следствия от полиции и созданию в 1860 году специального следственного аппарата, следует именовать этапом, предшествующим непосредственному возникновению института следователя в уголовном судопроизводстве России.

В качестве составных элементов процессуального статуса следователя необходимо выделять: 1) целевой блок (цели и задачи); 2) компетенция (функции и полномочия); 3) процессуально-правовая ответственность; 4) гарантии деятельности следователя.

Авторское определение процессуального статуса следователя. Под процессуальным статусом следователя понимается закрепленное нормами уголовно-процессуального права положение указанного участника уголовного судопроизводства, проявляющееся в его функциях, полномочиях, задачах, гарантиях их осуществления, а также в процессуально-правовой ответственности.

С учетом полученных результатов предлагается выделить следующие задачи, стоящие перед следователем в ходе производства по уголовным делам:

1) обнаружение и процессуальное закрепление доказательств для последующего их использования в ходе производства по уголовному делу;

2) всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела в целях изобличения виновных и обеспечения правильного применения закона

3) обеспечение законности и обоснованности вовлечения физических и юридических лиц в сферу уголовного судопроизводства, а также защита их прав и законных интересов;

4) ограждение от необоснованного обвинения и реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию;

5) обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства;

6) создание условий для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества, указанного в ч. 1 ст. 104-1 УК РФ;

7) предупреждение преступлений путем выявления обстоятельств, способствовавших их совершению, принятия мер по их устранению, а также оказания превентивного воздействия на преступное поведение лиц (профилактическая деятельность);

8) подготовка материалов уголовного дела к судебному разбирательству.

Процессуальной функцией следователя является функция расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования). Реализация именно данной функции обеспечивает всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, не ограничивая при этом действие принципа состязательности сторон в ходе досудебного производства.

В целях укрепления процессуальной самостоятельности следователя необходимо:

1) Исключить из уголовно-процессуального закона процедуру получения согласия прокурора на возбуждение перед судом ходатайств о производстве следственных и иных процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения. Но при этом следователь обязан уведомить прокурора о направлении соответствующего ходатайства в суд, а прокурор должен иметь право на участие в судебном разбирательстве при рассмотрении таких ходатайств в целях изложения своей позиции.

2) предусмотреть право следователя самостоятельно, без согласования с прокурором, принимать решение о возбуждении уголовного дела при наличии повода и основания, предусмотренных статьей 140 УПК РФ.

3) закрепить в УПК РФ право следователя на обжалование действий (бездействия) и решений прокурора, а также указаний и решений начальника следственного отдела непосредственно в суд.

Предложения по внесению изменений и дополнений в УПК РФ в целях более эффективной регламентации полномочий следователя.

Глава 1. Понятие, сущность и история становления процессуального статуса следователя в уголовном судопроизводстве России

1.1 Исторический анализ правового регулирования процессуального статуса следователя в уголовном процессе России

История возникновения и развития любого правового института представляет интерес и для современного исследователя, поскольку позволяет проследить процесс формирования правовых норм, их историческую необходимость и потребность в механизме правового регулирования. В этой связи исследование процессуального статуса следователя в разные исторические периоды весьма важно для определения положительных и отрицательных сторон в правовом регулировании функций и задач следователя, его полномочий, а также перспектив совершенствования его уголовно-процессуального статуса.

Изучение исторической литературы прошлого и современного дает основания утверждать, что возникновение самостоятельного института следователя в уголовном судопроизводстве России связано с целым рядом нормативных актов, утвержденных Указами Императора Александра II от 8 июня 1860 года. В качестве таковых необходимо назвать «Учреждение судебных следователей», «Наказ судебным следователям», а также «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок». До этого расследование преступлений в России осуществлялось городской и земской полицией, в уездах его проводили становой пристав, земский исправник и уездный стряпчий, а также отделение земского суда, состоявшее из этих должностных лиц. В городах преступления расследовались частными или следственными приставами. Расследование заключалось в собирании доказательств, позволяющих обнаружить и изобличить виновного. Оно разделялось на предварительное и формальное. Основной задачей первого являлось установление обстоятельств совершения преступления. В ходе формального следствия выяснялось, действительно ли обвиняемый совершил преступление и подлежит ли он наказанию.

Действительно в ряде нормативных актов, действовавших до 1860 года, используется термин «следователь». Данным термином оперируют в своих научных трудах и некоторые ученые того времени. Однако указанное, на наш взгляд, еще не означает появления следователя, как самостоятельного участника уголовного судопроизводства. Чтобы то или иное лицо стало участником уголовного процесса оно должно: 1) прямо указано в законе в качестве такого; 2) иметь процессуальные права и нести процессуальные обязанности; 3) вступать в уголовно-процессуальные отношения с другими субъектами при реализации своих прав и исполнении обязанностей. Данные положения нашли свое воплощение в полной мере лишь в 1860 году в результате издания Александром II Указа, поскольку были введены должности судебных следователей.

Можно говорить о появлении следователя еще в период царствования Ивана IV (Грозного). Именно при данном Государе в каждом округе или губе, заключавшем в себе несколько селений, избирали особенных старост, названных губными, которые кроме вопросов правосудия, занимались следствием при помощи земской полиции.

В этой связи, как представляется, этап, предшествующий отделению функции следствия от полиции и созданию в 1860 году специального следственного аппарата, следует именовать этапом, предшествующим непосредственному возникновению института следователя в уголовном судопроизводстве России.

Указ о введении института судебных следователей начинался словами: «желая дать полиции более средств к успешному исполнению ее обязанностей, столь важных для порядка и спокойствия жителей всех состояний, и определить точное свойство и круг ее действий, мы признали за благо отделить от полиции вообще производство следствия по преступлениям и проступкам, подлежащим рассмотрению судебных мест…».

Факт отделения следствия от полиции в 1860 г. явился поистине революционным событием демократического характера, свидетельствующим о первых попытках перехода от розыскного к состязательного уголовному судопроизводству. Это событие следует считать самостоятельной следственной реформой 1860 г., создавшей необходимые предпосылки судебной реформы 1864 г., стоящей в одном ряду с другими демократическими реформами второй половины XIX в.: крестьянской реформой 1861 г., земской реформой 1864 г., военной реформой 1864-1874 гг., городской реформой 1870 г., тюремной реформой 1879 г..

После следственной реформы за полицией было оставлено расследование по маловажным преступлениям и проступкам, «которые предоставлены разбору и суждению самих полицейских властей, а также и первоначальное дознание о происшествиях, кои могут, по связи с преступлением более важным, подлежать рассмотрению мест судебных».

В дополнение к Указу был издан Наказ судебным следователям, который устанавливал порядок производства следствия, определял взаимоотношения следователя с полицией и судами, регламентировал иные стороны деятельности судебных следователей. «Наказом полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок» регламентировалась деятельность, осуществлявшаяся полицией.

Контроль за следственными действиями, выполняемыми следователями, возлагался на суды. Только они могли приостанавливать и прекращать следствие, давать следователям предписания, отменять их распоряжения.

Должность судебного следователя приравнивалась к должности члена уездного суда. Одной из гарантий самостоятельности служило положение о том, что «право делать следователям указы и предписания, проверять их действия, назначать преследования, останавливать производство следствия, определять передачу дел от одного судебного следователя к другому, прекращать производство дела, направлять расследование вверялось только суду, в котором разрешалось дело»(ст.ст. 18,24).

В основу следственной реформы 1860 г. был положен принцип независимости судебных следователей. Независимость от местной администрации заключалась в том, что судебные следователи назначались министром юстиции по представлению губернатора и с согласия губернского прокурора.

Независимость от других органов в демократических государствах неизменно являются обязательным элементом правового статуса судей (см. ст. 123 Конституции РФ). Таким образом, на судебных следователей был распространен важнейший элемент статуса судей. Судебные следователи состояли при уездных судах, по своей должности приравнивались к членам этого суда. По табели о рангах их должность относилась к 8 классу (гражданский чин коллежского асессора, воинское звание майора) с соответствующими привилегиями и жалованием. Учитывая, что всего в табели о рангах насчитывалось 14 классов, а именно с достижением чина 8 класса чиновнику присваивалось звание потомственного дворянина, и он мог предавать титул по наследству, в то время как чиновники 14-9 классов получали всего лишь личное дворянство, то положение судебных следователе в системе государственной службы было достаточно высоким.

Однако большинство следователей, назначенных на должность сразу после реформы, не имели юридического образования, а некоторые вообще ни в каких учебных заведениях курса не кончали. Нагрузка на каждого следователя составляла 120-150 дел в год, а в отдельных губерниях — до 200-400 дел.

Обслуживаемые участки достигали 16 тысяч квадратных верст, а в некоторых губерниях доходила до 30 тысяч квадратных верст.

Досудебное следствие делилось на две части: дознание и предварительное следствие. Дознание было оставлено в ведении полиции и заключалось в осуществлении «первоначального раскрытия и изыскания тех существенных обстоятельств, которые могут вести к заключению, что в исследуемом происшествии заключаются преступление или проступок» (ст. 9 Учреждения судебных следователей). Все же остальные действия, состоящие в том, чтобы «изыскать, получить и сохранить все те сведения и доказательства, которые нужны суду для произнесения правильного приговора о преступлениях и проступках и о лицах, обвиняемых в совершении преступления или Проступка, подлежащих ведению судебных мест» входили в обязанность судебных следователей (ч. 2 ст. 9 «Учреждения судебных следователей»).

Судебный следователь по реформе 1860 г. совмещал обязанности обвинителя и защитника: он должен был собирать доказательства как обличающие виновного в совершении преступления, так и доказательства невиновности лица в совершенном преступлении. То есть фактически он выполнял функцию предварительного расследования.

Взаимодействие судебного следователя с полицией как органом дознания определялось руководящей ролью следователя, который мог проверять и дополнять дознание, проведенное полицией, отменять решения, принятые при производстве дознания.

Уездный суд имел право приостановить и прекратить производство следствия, давать следователям предписания, рассматривать жалобы на их действия, отменять их распоряжения, проверять действия следователя, осуществлять передачу дел от одного следователя к другому (ст. 23 «Учреждения судебных следователей»). То есть уездный суд имел все права по контролю и надзору за судебным следователем.

Надзор за производством предварительного следствия осуществляли также губернские прокуроры и уездные стряпчие. Однако прокурорский надзор не имел систематического характера и являлся, скорее всего, разовым, эпизодическим, чаще всего в связи с рассмотрением какого-либо определенного обстоятельства. Только Судебные Уставы 1864 г. установили систематический прокурорский надзор как за рассмотрением дел в суде, так и за предварительным расследованием.

В ходе судебной реформы 1864 г. был принят ряд нормативных актов, среди которых непосредственное отношение к предварительному следствию имели «Учреждение судебных установлений» и «Устав уголовного судопроизводства». Весь же пакет нормативных актов судебной реформы получил обобщенное название — Судебные уставы 1864 г.

В новых нормативных актах был расширен принцип независимости судебных следователей, установлен принцип их несменяемости. Эти же принципы легли в основу статуса судей по реформе 1864 г.

Независимость судебных следователей по реформе 1860 г. оказалась во многом неполной. Назначение судебных следователей министром юстиции производилось только по представлению главы местной административной власти — губернатора. То есть фактически от губернатора зависело назначение на должность судебного следователя. Губернатор своей властью мог распределять и перемещать судебных следователей по следственным участкам. По существу, губернатор решал и вопрос об увольнении следователей, хотя решение этого вопроса по закону было отнесено к компетенции министра юстиции. Дело в том, что основанием для увольнений в большинстве случаев служили отрицательные отзывы губернаторов о деятельности судебных следователей. Губернатор также мог требовать у судебного следователя отчета по расследуемым им уголовным делам.

По реформе 1864 г. всякое участие губернатора в назначении судебного следователя на должность и в его увольнении с должности исключалось. Отныне, судебный следователь, также как и судья, назначался на должность указом Императора по представлению министра юстиции.

Был введен принцип несменяемости судебных следователей, схожий с принципом несменяемости судей. Назначенные на свои должности судебные следователи состояли в них пожизненно. Увольнение допускалось только по личному прошению следователя или на основании приговора уголовного суда. Перевод следственного судьи из участка в участок допускался только по решению общего собрания членов суда и утверждался Императором. В целом статус судебных следователей был значительно повышен. Их должность была приравнена к должности члена окружного суда. Судебные следователи стали чиновниками 6 класса (гражданский чин коллежского советника, воинское звание полковника). Им предоставлялось жилье и средства на разъезды.

Устанавливались достаточно высокие требования для занятия должности судебного следователя. На данную должность могли претендовать российские поданные мужского пола, имевшие высшее юридическое образование, достигшие возраста 25 лет, а также служившие по судебной части не менее 3-лет в звании не ниже секретаря окружного суда либо состояние кандидатом на судебной должности не менее 4-х лет и имеющие достаточные познания по следственной части. Присяжные проверенные (адвокаты) назначались на должность судебного следователя при стаже работы не менее 10 лет и наличии свидетельства судов, при которых они состояли, о добросовестном исполнении своих обязанностей.

Сохранялось также правило о том, что судебный следователь мог привлекаться к рассмотрению дела в суде в качестве судьи, если он не производил по этому делу предварительное следствие.

Кроме судебных следователей, работающих по участкам, существовали также иные судебные следователи и просто следователи, исправляющие обязанности судебных следователей. То есть, органы предварительного следствия, кроме судебных следователей, включали и другие институты. Органы предварительного следствия по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. достаточно четко выделены, кроме судебных следователей, работающих по судебным участкам, к органам предварительного следствия относились:

— Исправляющие должность судебного следователя. Эти должностные лица с 1870 г. при отсутствии на судебном участке судебного следователя пользовались всеми его правами, кроме права несменяемости и других преимуществ судебной службы.

— Судебные следователи по важнейшим делам. Должности таких следователей введены в 1870 г. они производили следствие на всей территории округа того суда, при котором состояли.

— Судебные следователи по особо важным делам. Эти следователи работали только в столицах и городах, где находились судебные палаты. Они производили следствие по предложению прокурора окружного суда на территории округа того суда, при котором состояли, по предложению прокурора палаты на территории округа палаты и по предложению министра юстиции — на всей территории Империи.

— Мировые судьи. Они производили предварительное следствие в некоторых окраинных местностях Империи.

— Следователи военного и военно-морского ведомства. Эти следователи производили предварительное следствие по делам о преступлениях «лиц военных ведомств».

— Органы предварительного следствия по государственным преступлениям.

Следователь самостоятельно возбуждал уголовное дело, производил допросы, очные ставки, обыски выемки, осмотры, освидетельствования, назначал производство экспертиз, предъявлял обвинение, определял меру пресечения, в том числе арест, и момент окончания следствия. Некоторые ограничения власти были связаны с осуществлением прокурорского надзора, наложением ареста на имущество обвиняемого (необходимо разрешение суда) и с прекращением уголовного дела, ибо это действие находилось в компетенции суда. При взятии под стражу обвиняемого следователь немедленно уведомлял лицо, осуществляющее прокурорский надзор. Он также был обязан исполнять законные требования прокурора, касающиеся исследования дела и сбора доказательств.

На следователя была возложена обязанность беспристрастно выяснять обстоятельства как уличающие обвиняемого, так и оправдывающие его, принимать все меры, необходимые для производства следствия. При этом он мог проверять и дополнять дознание, проведенное полицией, отменять решения, принятие при производстве дознания. Следователь был вправе поручить полиции производство дознания и собирание иной информации.

Задачей объективности расследования объяснялась возможность отвода следователя обвиняемым, частным, обвинителем или гражданским истцом. В этом случае вопрос решался окружным судом. Все действия, произведенные следователем, могли быть обжалованы в окружной суд.

В результате судебной реформы 1864 г. произошло организационное разделение следствия и дознания. По этому поводу член Орловского окружного суда В. Федотов-Чеховский в 1897 г. писал: «Безнаказанность преступлений, насколько она зависит от следственного труда наших должностных лиц, происходит в России главным образом от плохой работы чинов полиции при розыске, а не от неудовлетворительных качеств труда наших судебных следователей. Это положение дает мне основание утверждать, что без улучшения розыска никакие реформы по следственной части не принесут России существенной пользы. Ожидать от одного судебного следователя удовлетворительных результатов в следственном деле так же неосновательно, как… ожидать от художника картины без кистей, красок и полотна». Все же организационная связь предварительного расследования и дознания в тот период не получила должной законодательной регламентации.

В год пятидесятилетия судебной реформы в 1914 г. вышли три тома систематического комментария к Уставу уголовного судопроизводства.

Комментируя раздел второй Устава, авторы отметили: «Точного, формального разграничения полицейского производства (сыск, дознание) от предварительного судебного Уставом уголовного судопроизводства не сделано; дознание и следствие, как бы сливаясь, преследуют общими силами одну и ту же цель — действительное выяснение картины преступления или события, имеющего признаки такового».

После октября 1917 г. и до наших дней определение соотношения следствия и дознания и их ведомственной принадлежности было предметом острых дискуссий практических работников и ученых.

Прежняя судебная система практически полностью была разрушена. Органами следствия стали специальные комиссии при городских и районных советах Петрограда, Москвы и других городов. Расследованием преступлений занимались также штабы Красной гвардии, хотя законодательной регламентации их деятельности не существовало.

Декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР № 1 «О суде» от 22 ноября 1917 года упразднил институт судебных следователей. Предварительное следствие стало производиться местными судьями. При советах создавались особые следственные комиссии для расследования политических преступлений, относившихся к ведению революционных трибуналов. Решения по уголовным делам, расследуемым следственными комиссиями, в основном принимались ими в полном объеме. Это решения о возбуждении уголовного дела, прекращении, избрании и изменении меры пресечения, окончания следствия. Право окончательного решения вопроса о прекращении дела принадлежало только суду.

Согласно Декретам о суде № 2 и № 3 (март и июль 1918 года соответственно) в России образовывались следственные комиссии окружных судов, которые осуществляли предварительное следствие по делам об убийствах, причинении тяжких телесных повреждений, изнасиловании, бандитизме, разбоях, подделке денежных знаков, взяточничестве и спекуляции, а также по наиболее сложным делам, подсудным уездным и городским судам.

Положением о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 года расследование уголовных дел, подлежащих коллегиальному рассмотрению судьей и заседателями, осуществлялось уездными и городскими следственными комиссиями. По остальным делам суд ограничивался дознанием, проведенным милицией, или принимал решение о передаче их в следственную комиссию. В случаях, не терпящих отлагательства, предварительное следствие могло быть поручено народному судье.

Расследование государственных преступлений входило в обязанности ВЧК. Инструкцией об организации рабоче-крестьянской милиции, принятой в октябре 1918 года, к компетенции милиции и уголовного розыска было отнесено расследование уголовных дел, переданных им народным судом или следственными комиссиями. Для расследования этих дел в аппаратах уголовного розыска и ВЧК вводились должности следователей.

В 1919 году создаются специальные органы предварительного следствия в Вооруженных силах. Таковыми являлись военные следователи, состоящие при революционных военных трибуналах разного уровня и при окружных и губернских военных комиссариатах. При этом военные следователи революционных трибуналов действовали самостоятельно под надзором председателя судебного органа, а следователи окружных и губернских военных комиссариатов объединялись в следственные коллегии, которые рассматривали все постановления следователей о направлении уголовных дел.

Военные следователи расследовали преступления военного характера, совершенные военнослужащими или служащими армии и флота.

Согласно первым нормативным актам РСФСР, следователь оставался вполне самостоятельным участником судопроизводства. Еще тогда подчеркивалось, что работа следователей, расследующих преступления, представляющих серьезную социальную опасность для общества, является чрезвычайно ответственной, имеющей важное политическое значение, в связи с чем следователь должен иметь необходимую самостоятельность и независимость при расследовании уголовных дел. Вопросы правого регулирования самостоятельности и ответственности следователей были подняты в период перехода к единоличному следствию от коллегиальной формы расследования. На основании решений Ш-го Всероссийского съезда деятелей советской юстиции летом 1920 г. народным следователям были представлены такие же права, какими ранее обладала следственная комиссия.

В.В. Шимановский писал, что процессуальная независимость и самостоятельность в собирании, закреплении и оценке собранных по делу доказательств неизбежно требует единоличной, а не комиссионной формы проведения предварительного следствия и создание института единоличных следователей вместо следственных комиссий положительно сказалось на качестве следственной работы.

Народным комиссариатом юстиции было отмечено, что работа следователей, расследующих преступления, представляющих серьезную социальную опасность для общества, является чрезвычайно ответственной, имеющей важное политическое значение, в связи с чем, следователь должен иметь необходимую самостоятельность и независимость при расследовании уголовных дел.

Положением о народном суде РСФСР, утвержденным декретом ВЦИК от 21 октября 1920 года уездные (городские) следственные комиссии ликвидированы и введен институт народных следователей. Для расследования крупных дел при губернских комиссариатах были учреждены должности следователей по важнейшим делам.

Суды осуществляли подбор и назначение следственных кадров, ведали финансированием и отчетностью, а также проводили ревизии подчиненных им следственных участков. Следователи руководили действиями розыскных аппаратов и могли проверять любой акт органов дознания. Оперативное управление следствием возлагалось на органы прокуратуры. Данным Положением следователь впервые был наделен правом самостоятельно принимать решения

О возбуждении уголовного дела, проводить необходимые следственные действия, избирать меру пресечения, в том числе заключение под стражу.

Законодатель не предусматривал специального органа по контролю за следствием. Надзор за расследованием уголовных дел и реализацией данных, получаемых при проведении оперативно-розыскных мероприятий, осуществляли местные народные суды, революционные трибуналы, коллегии обвинителей, комиссары юстиции и местные Советы.

Таково было уголовное судопроизводство по первым декретам о суде и революционных трибуналах, положениям о народном суде РСФСР 1918 и 1920 годов. Этот период (ноябрь 1917 г. — 1922 г.) Данный этап с выраженной смешанной формой первого вида, т. е. розыскную досудебную подготовку и состязательное судебное разбирательство.

Принятый 25 мая 1922 г. первый УПК РСФСР «хотя и не вполне последовательно, ориентировался на смешанную форму процесса второго (состязательного) вида, допускающую элементы состязательности на предварительном следствии. Это выражалось, прежде всего, в организационной и, в известной мере, процессуальной независимости следователя, состоявшего в судебном ведомстве, от прокурора и органов дознания».

Уголовно-процессуальный кодекс 1922 г. и Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, принятые в 1924 г., возложили расследование преступлений на народных следователей при следственных участках, старших следователей при губернских судах. Следователей по важнейшим делам при Верховном суде РСФСР и отделе прокуратуры НКЮ РСФСР следователей военных трибуналов. Должности следователей в уголовном розыске были упразднены.

УПК РСФСР 1922 года сохранил отдельные процессуальные формы русского устава уголовного судопроизводства, что с точки зрения законодательной техники было вполне естественно. Предварительное следствие осуществляли независимые от прокурора следователи. Однако они находились под надзором прокурора. При этом следователи имели возможность перенести свои разногласия с прокурором на окончательное разрешение суда. Дознание являлось вспомогательной деятельностью милиции под надзором прокурора.

Предание суду было сохранено как особая стадия уголовного процесса. Состояла она в проверке судом материалов следствия и формулировки обвинительного заключения, которое представляла прокуратура. Процесс, созданный УПК, не знал защиты на предварительном следствии, допускавшейся законами 1917-1918 гг. Более того, очень скоро из УПК была изъята норма о присутствии обвиняемого при производстве следственных действий (по усмотрению следователя). Обвиняемый не мог участвовать ни лично, ни через защитника в стадии предания суду и получал права стороны только на стадии судебного разбирательства дела.

В процессуальный статус следователей были внесены существенные коррективы. К изменениям принципиального характера следует отнести правило, согласно которому следователи получили право не производить предварительное следствие или же ограничиться производством отдельных следственных действий, если они признают поступившие к ним материалы дознания достаточно полными и дело достаточно разъясненным. Реализация этого правила отрицательно отразилась на эффективности и объективности следственной деятельности. Органы дознания (в большинстве своем ими являлись органы милиции) фактически производили предварительное расследование под руководством начальника органа дознания. Реальное процессуальное руководство со стороны следователя отсутствовало.

После принятия Положения о прокурорском надзоре от 28 мая 1922 года статус следователя претерпел изменения ввиду расширения процессуальных полномочий прокурора. Данным положением прокурору было предоставлено право «непосредственно наблюдать за деятельностью органов следствия и дознания в области раскрытия преступлений». Кроме того, прокурор был наделен полномочиями, касающимися направления уголовных дел для проведения расследования, дачи указаний о направлении расследования и дополнении следствия, о мере пресечения. Закончив расследование, следователи направляли дело прокурору для дальнейшего движения. Указания прокурора о дополнении следствия были обязательны для исполнения следователями (ст.213 УПК), но некоторые указания следователь мог обжаловать в суд.

Тем не менее, прокурор никакими административными правомочиями в отношении следователя не обладал, так как следователь оставался в ведении судов. Только суд назначал следователей на должность, отстранял его от производства по делу, осуществлял передачу дел из одного следственного участка в другой (ст. 127 УПК), рассматривал жалобы на действия следователя (ст. 216 УПК). Имеющиеся разногласия между следователем и прокурором разрешал суд в коллегиальном порядке. Привлечение следователей к дисциплинарной ответственности осуществляла дисциплинарная коллегия соответствующего суда. В связи с этим в тот период каждый следователь был в достаточной мере самостоятельным судебным деятелем, и законодательством были предусмотрены существенные гарантии процессуальной самостоятельности, его независимости и подчиненности только закону.

Необходимо отметить, что до конца 20-х годов суд осуществлял контрольные функции по отношению к органам дознания и следствия, а предварительное следствие сохраняло свои юстиционные основы.

Принятие в 1923 году новой редакции УПК РСФСР характеризуют как усиление «двойственности формы предварительного расследования», а в дальнейшем и полную ликвидацию состязательного начала на предварительном расследовании и подчинение следователя прокурорской власти. Прокурору были даны дополнительные полномочия по передаче дел от одного следователя к другому, рассмотрению всех жалоб на действия следователя. Следующим шагом явилось принятие Постановления второй сессии ВЦИК РСФСР одиннадцатого созыва от 16 октября 1924 г., внесшее изменения в УПК РСФСР, согласно которых на следователя возложили ответственность за руководство дознанием под общим надзором прокуратуры.

Еще более усугубляется положение следователя Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР «Об изменении Положения о судоустройстве РСФСР» от 3 сентября 1928 г. и Постановлением ЦИК и СНК СССР от 30 января 1929 г., когда следственный аппарат был передан в полное организационное подчинение прокуратуры. Прокуратура находилась в структуре Наркомата юстиции. Решения прокуроров о назначении и увольнении народных следователей утверждались губисполкомами. Эти изменения законодательства, по мнению большинства процессуалистов, неблагоприятно отразились на процессуальной самостоятельности и независимости следователей.

«Подобное построение предварительного расследования в уголовном процессе было сохранено и просуществовало до наших дней. Более того, такая организация предварительного расследования, при которой «хозяином процесса» выступает прокурор, а не следователь, стала восприниматься как единственно правильная. При этом так называемая процессуальная самостоятельность следователя, которая была вручена ему взамен отобранной вместе со статусом полноправного представителя юстиции независимости, есть не что иное, как эвфемизм его почти вассальской зависимости от прокурора».

Изменения в уголовно-процессуальном законодательстве данного периода, В.П. Божьев и А.И. Трусов также характеризуют, как изменение положения следователей к худшему: «Это привело к тому, что предварительное следствие по своему характеру стало прокурорским расследованием. Сущность такого расследования состояла в том, что прокурор стал руководить следствием, давая обязательные для исполнения указания, санкционируя многие действия и решения следователя, осуществляя надзор за ним. Более того, при желании он мог взять на себя производство расследования. Создалось парадоксальное положение: следователь в значительной мере оказался исполнителем воли прокурора на предварительном следствии, а прокурор практически стал осуществлять надзор за самим собой».

При этом, конечно, нельзя не отметить, что имели место и противоположные мнения, поддерживавшие передачу следователей в прокуратуру: «…в целом, как несомненно положительный момент, тем более, что реорганизация следственного аппарата не замедлила положительно сказаться на практике борьбы с преступностью».

В этот период по основной массе общеуголовных преступлений органами милиции проводилось дознание, материалы которого направлялись прокурору и после утверждения им обвинительного заключения передавались в суд. Прокурор имел право поручать милиции расследование любого уголовного дела в полном объеме. Если предварительное следствие по делу являлось обязательным, милиция могла проводить следственные действия в течение месяца, после чего передавала его следователю. Последний, признав материалы дознания полными, мог ограничиться предъявлением обвинения, допросом обвиняемого и составлением обвинительного заключения.

На практике большинство уголовных дел расследовалось органами милиции. В начале 40-х гг. (непосредственно перед Великой Отечественной

войной) в аппаратах уголовного розыска и БХСС ведомственным приказом были созданы следственные отделения. Руководство ими осуществлял следственный отдел Главного управления милиции НКВД СССР.

Великая Отечественная война внесла свои коррективы в правовое регулирование статуса следователя. Указом Президиума Верховного Совета СССР «О военном положении» и Положением «О военных трибуналах» от 22 июня 1941 г. расследование уголовных дел в местностях, объявленных на военном положении, а также уголовных дел о преступлениях против обороны, общественного порядка и государственной безопасности передавалось органам военной юстиции. В соответствии с приказом Прокурора СССР, изданным в тот же день, следствие по таким делам проводилось в срок от 5 до 15 суток.

В послевоенный период по основной массе общеуголовных преступлений согласно УПК РСФСР 1923 г. производилось дознание. Следственный аппарат оставался в органах прокуратуры, однако из-за малочисленности предварительное следствие по большинству уголовных дел осуществляли органы милиции.

Основы уголовного судопроизводства СССР, принятые 25 декабря 1958 г., и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. наделяли правом производства предварительного следствия только следователей прокуратуры и госбезопасности. Следственный аппарат милиции на этом этапе был ликвидирован. Вся нагрузка по предварительному расследованию преступлений легла на следователей прокуратуры, в производстве которых скопилось огромное количество уголовных дел. Между тем, органы милиции, ранее занимавшиеся расследованием и имевшие квалифицированных специалистов с необходимым опытом и профессиональной подготовкой, по закону могли теперь выполнять лишь отдельные поручения следователя и не имели права вести следствие в полном объеме, а проводили только дознание

Но и в этих условиях милиция практически продолжала выполнять функции предварительного следствия и передавала возбужденные уголовные дела в прокуратуру лишь тогда, когда основной объем работы по ним был выполнен.

Закон регламентировал процесс взаимодействия между следователями и органами дознания. Однако фактически следователи прокуратуры не имели той организационной связи с милицией, которая ранее была у дознавателей органов внутренних дел с аппаратами уголовного розыска и БХСС. Следователи прокуратуры оказались организационно оторванными и от научно-технических подразделений органов внутренних дел, оснащенных передовой криминалистической техникой и достаточно мобильных. Это нередко препятствовало своевременным выездам следователей на места происшествия, снижало качество расследования преступлений. Необходимы были в первую очередь организационные меры по укреплению связи органов предварительного следствия с органами дознания и экспертно-криминалистической службой.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1963 г. право производства предварительного следствия было предоставлено органам охраны общественного порядка. В их компетенцию вошло расследование общеуголовных преступлений. Одновременно милиция сохранила право производить дознание в полном объеме по большинству преступлений.

Таким образом, был решен вопрос об объединении в рамках одного ведомства, при сохранении полной процессуальной самостоятельности, предварительного следствия и дознания. Это было как раз то слияние, о котором говорили ученые и судебные деятели России еще в 1914 г., слияние, которое помогает достичь «общими силами одну и ту же цель — действительное выяснение картины преступления или события, имеющего признаки такового».

Со времени создания следственного аппарата в органах внутренних дел существенно улучшилось взаимодействие следователей и работников органов дознания, о чем свидетельствует уменьшение количества дел, прекращаемых за отсутствием события или состава преступления. В 1977 г. подследственность следственных подразделений органов внутренних дел вновь была значительно расширена. В их производство переданы дела о преступлениях несовершеннолетних.

Что качается непосредственно процессуального статуса следователя, то он значительно изменился после вступления в действие УПК РСФСР 1960 года. В ч. 1 ст. 127 данного закона прямо указывалось, что «все решения о направлении следствия и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение».

За следователем было закреплено право обжалования указаний прокурора и начальника следственного отдела. Обжалование полученных указаний по общему правилу не приостанавливало их исполнения, за исключением указаний о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела для предания обвиняемого суду или о прекращении дела (ч. 2 ст. 127, ч. 4 ст. 127-1 УПК РСФСР).

Законом также была определена руководящая роль следователя по отношению к органам дознания. Так, согласно ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР, следователь по расследуемым им делам был вправе давать органам дознания поручения и указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать от них содействия при производстве отдельных следственных действий. Такие поручения и указания являлись для органа дознания обязательным.

Кроме того, постановления следователя, вынесенные в соответствии с законом по находящимся в его производстве уголовным делам, были обязательны для исполнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами.

Таким образом, в рассматриваемой нами статье законодатель обозначил принцип процессуальной самостоятельности следователя.

Предпринимались и иные меры по увеличению эффективности правового регулирования процессуального статуса следователя. Так, приказ Генерального прокурора СССР от 11 мая 1960 г. «О повышении процессуальной самостоятельности следователя и его ответственности за производство предварительного следствия» изменил порядок аттестования следователей, наложения взысканий. Изучая правила о дисциплинарной ответственности следователей, введенные этим нормативным актом, можно отметить их позитивную роль в обеспечении правового регулирования процессуальной самостоятельности и независимости следователей.

Однако указанное, не повлекло за собой каких-либо больших сдвигов в направлении усиления процессуальной самостоятельности следователя. Прокурор по-прежнему продолжал руководить следствием, давая обязательные для исполнения указания, санкционируя многие действия и решения следователя, осуществляя надзор за ним. Более того, при желании он мог взять на себя производство расследования.

Кроме того, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 14 декабря 1965 г. в УПК РСФСР была введена статья 127-1, по которой начальник следственного отдела получил право дачи указаний, обязательных к исполнению следователем по уголовным делам, и ряд иных процессуальных полномочий, ограничивающих процессуальную самостоятельность следователя.

Уголовно-процессуальное законодательство советского периода возлагало на следователя обязанность всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, как смягчающих, так и отягчающих ответственность, собирание как обвинительных, так и оправдательных доказательств. По сути, решая эти поставленные перед ним законодателем задачи, следователь должен был обвинять и защищать одновременно, а также разрешать дело по существу. Но осуществлялись ли реально и в какой мере эти функции в ходе расследования уголовного дела? Практически следователи не могли исполнить эти функции в полном объеме и на деле осуществляли только функцию обвинения. В разное время предпринимались попытки исправить ситуацию, принимались меры против проявлений обвинительного уклона при производстве предварительного следствия.

С принятием в 1992 г. Концепции судебной реформы в Российской Федерации было проанализировано состояние предварительного следствия, процессуального статуса следователя в уголовном процессе и выводы были далеко не удовлетворительны. В ней записано: «Следователи прокуратуры, по сути, не могут быть никем иным, кроме как вспомогательным работником при прокуроре, обязанным способствовать последнему в обосновании обвинения. Процессуальный статус следователя ОВД еще более низок. Он — заложник оперативных служб. При таком положении нельзя обеспечить ни качество расследования, ни надзор за его законностью».

В период проведения судебной реформы велась активная дискуссия по определению места и роли следователя в уголовном судопроизводстве. Однако даже принятие и вступление в действие с 1 июля 2002 года УПК РФ не поставили точку в данном вопросе, а еще более активизировали его обсуждение. В действующем законодательстве значительно снижены рамки процессуальной самостоятельности следователя, что негативно отражается на ходе предварительного расследования, а соответственно и достижении задач уголовного судопроизводства.

Критике подвергается позиция законодателя, определившая следователю функцию обвинения (уголовного преследования), а также ряд иных положений закона.

Проведенный анализ нормативных актов, юридической литературы прошлого и современного позволяет говорить о том, что возникновение института следователя в уголовном судопроизводстве России связано с Указами Александра II от 8 июня 1860 года «Учреждение судебных следователей» и «Об отделении следственной части от полиции». Этап, предшествующий отделению функции следствия от полиции и созданию в 1860 году специального следственного аппарата, следует именовать этапом, предшествующим непосредственному возникновению института следователя в уголовном судопроизводстве России.

Отделение следствия от полиции в 1860 г. явилось поистине революционным событием демократического характера, свидетельствующим о первых попытках перехода от розыскного к состязательному уголовному судопроизводству. Это событие следует считать самостоятельной реформой 1860 г., создавшей необходимые предпосылки судебной реформы 1864 г. и стоящей в одном ряду с другими демократическими реформами второй половины XIX в.: крестьянской реформой 1861 г., полицейской реформой 1862 г., финансовой реформой 1864-1868 гг., земской реформой 1864 г., городской реформой 1870 г., тюремной реформой 1879 г.

С изменением политической ситуации в стране в 1917 г. произошли немалые изменения и в устройстве правоохранительной системы. Институт судебных следователей был ликвидирован. Органами следствия в первые годы советской власти являлись: следственная комиссия революционного трибунала, следственная комиссия окружного народного суда (одна на уезд или город губернского подчинения), Всероссийская и местные чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности.

Согласно первым законам РСФСР, следователь оставался в ведении судов и сохранял процессуальную самостоятельность. По УПК РСФСР 1923 г. уголовно-процессуальный статус следователя претерпел изменения в виду расширения процессуальных полномочий прокурора. Такое положение следователя сохранялось и с принятием в 1960 г. УПК РСФСР.

Принятый в 2001 г. УПК РФ закрепил, что следователь выполняет функцию обвинения (уголовного преследования). Таким образом, анализ процессуального статуса следователя показал, что в конкретной исторической обстановке он определен экономическими, социальными и иными факторами. Уяснение же вопроса правого регулирования уголовно-процессуального статуса следователя сегодня невозможно без учета его исторического развития, поскольку нельзя рассчитывать на положительные результаты исследования без знания и учета истории, условий и этапов пути, приведшего к существующему состоянию.

На основе изучения УПК РФ, вступившего в силу 1 июля 2002 г., а также юридической литературы можно утверждать, что и на современном этапе институт следователя сформирован не окончательно и необходима его дальнейшая разработка.

1.2 Категориальный аппарат, определяющий содержание процессуального статуса следователя

В сфере уголовного судопроизводства России с принятием уголовно-процессуального кодекса РФ (далее УПК РФ) произошло расширение прав и свобод человека, наполнение их новым содержанием, подкрепление их прочной системой гарантий, которые определяют их правовое положение. В связи с чем, в ходе судебной реформы была пересмотрена деятельность государства и его структур с целью обеспечения прав и свобод человека, установления механизма защиты их законных интересов.

Предварительное следствие стало рассматриваться как одна из гарантий защиты прав личности, что изменило подход к определению функций, задач и полномочий следователя. Признание в правовом государстве примата правосудия среди всех прочих направлений правоохранительной деятельности объективно возвышает и социальную значимость непосредственно обеспечивающего его предварительного следствия. Произошедшие за последний период изменения в политической, социальной, экономической сферах, принятие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, переориентация его на обеспечение защиты прав и законных интересов как лиц, потерпевших от преступлений, так и личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод повлекли изменение уголовно-процессуального статуса следователя, одного из основных участников уголовного судопроизводства.

Приступая к исследованию процессуального статуса следователя, необходимо, в первую очередь, выработать понятие данного термина. Слово «статус» латинского происхождения и в переводе означает положение, состояние, широко используется в праве, в том числе в уголовно-процессуальном. Статус характеризует природу органа, организации, объединения, должностного лица, личности (гражданина), их место в системе общественных отношений и субъектов права, важнейшие права и обязанности, формы и порядок их реализации и принимаемые при этом акты или совершаемые действия.

В большом юридическом словаре под «статусом» понимается установленное нормами права положение его субъектов, совокупность их прав и обязанностей. В самом общем виде правовой статус определяется как юридически закрепленное положение личности в государстве и обществе. «Юридические нормы как бы обрамляют и закрепляют фактический социальный статус, превращая его тем самым в правовой. Эти два статуса соотносятся как содержание и форма, где формой выступает правовой статус».

Имеющиеся в юридической литературе определения правового статуса должностного лица весьма противоречивы. Ученые-правоведы, к сожалению, не сумели выработать более менее согласованную позицию по доктринальному толкованию понятия «должностное лицо», несмотря на неоднократно принимавшиеся попытки.

На наш взгляд, при рассмотрении процессуального статуса следователя следует исходить из общетеоретического понятия «статус субъекта права». В связи с этим следует рассматривать два важных момента: во-первых, соотношение понятий «процессуальный статус следователя как должностного лица» и «конституционный статус должностного лица»; во-вторых, взаимосвязь процессуального статуса следователя с правовым положением гражданина вообще.

Рассматривая вопрос о процессуальном статусе (положении) следователя, следует иметь в виду, что согласно общей теории права, правовой статус должностного лица является специальным и существует на основе общего правового статуса гражданина, личности.

Общий правовой статус личности включает в себя общие права и обязанности, принадлежащие всем гражданам (как общие конституционные, так и общие отраслевые права и обязанности личности). Специальные правовые статусы личности — права и обязанности, конкретизирующие и выполняющие общие права и обязанности с учетом социального, служебного и иного положения личности. Исходя из этого делается вывод, что одно и то же лицо может быть одновременно носителем различных специальных правовых статусов в зависимости от занимаемых им социальных позиций.

Таким образом, под правовым статусом следователя следует понимать урегулированное нормами права положение гражданина, выступающего в качестве правоохранительного органа. Данное определение можно назвать определением в широком смысле, так как оно характеризует правовое положение следователя как гражданина и как члена правоохранительного органа. Для обеспечения системного подхода к изучению проблем процессуального положения следователя, следует вывести понятие процессуального статуса следователя в более узком смысле, т.е. через элементы его структуры.

Положение каждого государственного органа (включая и правоохранительного), урегулированные правовыми нормами, образует правовой статус. Этот правовой институт, имеющий сложную структуру, может включать и не включать конституционные нормы.

В целом же, содержание правового статуса личности обусловлено содержанием ее социального статуса, под которым понимается место личности в системе общественных отношений, совокупность ее социальных функций, а также ее оценка и самооценка, то есть понимание человеком своей социальной значимости. Социальный статус личности формализуется

в праве при помощи гражданства, правоспособности и дееспособности, которые вместе составляют правосубъектность лица, субъективные права и юридические обязанности личности.

Принято выделять несколько видов правового статуса: 1) общий или конституционный статус человека и гражданина; 2) специальный или родовой статус определенной категории граждан; 3) индивидуальный статус, характеризующий пол, возраст, семейное положение и т.д.; 4) статус иностранцев, лиц без гражданства, лиц с двойным и тройным гражданством; 5) отраслевые правовые статусы (уголовно-процессуальный, административно-процессуальный и др.); 6) статус физического лица.

В структуру правового статуса личности включают соответствующие правовые нормы, законные интересы, юридическую ответственность, правовые принципы, правоотношения, гарантии. Несколько отличается правовой статус должностных лиц, которые исполняют различные функции в силу возложенных на них обязанностей.

Если понятие правового положения личности обобщает то, что одинаково присуще правовому статусу всех граждан, то отраслевой статус личности определяется нормами конкретной отрасли права. Отраслевой статус базируется на общеправовом, охватывает наиболее существенные связи и отношения личности с обществом, государством и его органами, регулируемые нормами той или иной отрасли права, и поэтому включает в себя те правовые средства, с помощью которых государство закрепляет положение личности в системе этих отношений.

Уголовно-процессуальный статус представляет собой один из видов отраслевого статуса личности, который определен уголовно-процессуальным правом.

Эти приведенные определения и элементы раскрывают содержание правового статуса лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве с целью защиты своих прав и законных интересов. К иной категории участников уголовного судопроизводства относятся государственные органы, участвующие в судопроизводстве в связи с исполнением возложенных на них обязанностей.

Необходимо отметить, что если проблемы уголовно-процессуального статуса субъектов, представляющих личный интерес, вызывают более пристальное внимание и часто становятся предметом исследования, то правовой статус государственных органов и должностных лиц в науке уголовного процессуального права изучен недостаточно.

Согласно УПК Российской Федерации, следователем является должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные УПК РФ (п. 41 ст. 5, ст. 38). В соответствии с частью 2 статьи 150 УПК РФ, производство предварительного следствия обязательно по всем уголовным делам, за исключением уголовных дел

О преступлениях, по которым проводится дознание. Предварительное следствие производится следователями прокуратуры, органов федеральной службы безопасности, органов внутренних дел и органов по контролю за незаконным оборотом наркотиков (ст. 151 УПК РФ). Нахождение следователей и следственных подразделений в составе различных правоохранительных органов (прокуратуре, федеральной службе безопасности, органах внутренних дел и органов по контролю за незаконным оборотом наркотиков) не влияет на процессуальный статус этих должностных лиц: объем процессуальных прав и обязанностей у них одинаков. Закон лишь разграничивает их процессуальную компетенцию по подследственности в зависимости от предмета расследуемого дела, что находит внешнее отражение в квалификации преступления.

Правовую основу уголовно-процессуального статуса следователя составляют положения Конституции РФ, устанавливающие основы функционального содержания деятельности государственных органов, Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и иные нормативно-правовые акты.

Каждая отрасль права, регулирующая ту или иную совокупность отношений, определяет права и обязанности лиц, вовлеченных в орбиту этих отношений. Отраслевые права и обязанности, гарантии их осуществления и исполнения создаются не на голом месте, а представляют собой определенным образом воспринятые, развитые и одновременно конкретизированные соответствующие конституционные положения.

Эта форма расследования применяется по делам о преступлениях средней тяжести, тяжких и особо тяжких преступлениях, а также расследовании уголовных дел по делам о преступлениях, расследуемых в форме дознания, но не рассмотренные в установленный законом срок (20+10 суток).

Предварительное следствие является основной формой предварительного расследования. В целях объективного рассмотрения уголовных дел, представляющих определенную сложность, суд нуждается в предварительном сборе материалов, выяснении всех обстоятельств совершенного преступления. Эта деятельность под разными названиями (расследование, предварительное следствие, дознание), в различных правовых формах во многих странах осуществляется полицией, следственными судьями, прокурорами, следователями и другими органа-ми. Существование предварительного расследования объясняется «потребностью в специфической досудебной процессуальной деятельности представителей власти, использующих меры принуждения, профессионально владеющих криминалистической тактикой и методикой, применяющих специальные познания и научно-технические средства для обнаружения и изобличения преступника, для реабилитации ошибочно обвиненного».

В науке и практике уголовного процесса постоянно продолжается поиск путей повышения эффективности и оптимизации предварительного следствия. Одним из направлений повышения эффективности предварительного следствия, на наш взгляд, является оптимальное разрешение вопроса уголовно-процессуального статуса следователя, определение его функций, задач и полномочий, обеспечение гарантий законности и обоснованности деятельности, его процессуальной самостоятельности. Такое мнение высказывалось многими процессуалистами.

Главным элементом процессуального статуса следователя, определяющим его роль и назначение в системе правоохранительных органов, является компетенция.

В настоящее время существуют различные точки зрения по вопросу о том, что представляет собой компетенция правоохранительного органа в целом и следователя в частности. Все авторы единодушно понимают под ней права и обязанности, а в числе прочих составляющих указывают следующий круг подведомственных данному органу вопросов: задачи, поставленные перед органом; возложенные на него функции; территория его деятельности; ответственность.

Говоря о функциях, следует подчеркнуть, что любая функция подчинена цели, работает на нее (не случайно иногда допускается смешение понятий «задача» и «функция»). Определение функций, вытекающих из задач, стоящих перед следователем, представляют собой достаточно сложную проблему. Общие функции наполняются конкретным содержанием, трансформируясь в специальные (специфические) функции, свойственные соответствующему органу государственной власти.

Компетенция органа может очерчиваться путем указания на функции, возложенные на него применительно к той или иной сфере деятельности. Причем в этом случае у органов возникают права и обязанности по возложению указанных функций. Следовательно, речь идет о способе нормативного закрепления компетенции; суть ее одна и та же — права и обязанности.

В качестве еще одного элемента компетенции можно рассматривать права и обязанности следователя по выполнению своих функций, в отведенных ему территориальных пределах. Они составляют, как указывается в периодической литературе, «территориальную компетенцию».

Кроме того, поскольку действия правоохранительных органов носят в той или иной мере властный характер, законодательством детально закрепляются формы и порядок осуществления возложенных на орган функций. В результате выделяется еще один элемент компетенции, в который входят «конкретные полномочия», причем необходимо, чтоб они были четко «расписаны» по всем функциям.

Говоря об элементах правового статуса следователя следует подчеркнуть, что можно выделить и другие элементы статуса, такие как: порядок его работы, его роль и природа власти в системе правоохранительных органов.

Рассмотрим составные части процессуального статуса следователя.

Что касается целевого блока, то его содержание отчасти совпадает с описанием в юридической литературе целями и задачами (в том числе понимаемыми и как функции).

Анализ нормативной основы процессуального статуса следователя (прежде всего норм, содержащихся в Конституции РФ, УПК РФ) позволяет сделать вывод о том, что цель деятельности следователя напрямую связана с целью всего уголовного судопроизводства.

Вообще, понятие уголовного судопроизводства было бы не полным, если бы оно не раскрывало содержание целей и задач, решение которых происходит в процессуальной форме. Рассмотрение вопроса отдельного субъекта судопроизводства, включая и следователя, невозможно в отрыве от целей и задач всего процесса в целом.

В юридической литературе используются две категории: цели и задачи уголовного судопроизводства, однако одни авторы полагают, что эти понятия являются совпадающими, а другие — имеющими самостоятельное содержание.

В различные периоды, уголовно-процессуальный закон ставил цели и задачи в соответствии с исторической эпохой. Так в УПК РСФСР в ч.II ст.2 были сформулированы задачи уголовного судопроизводства такие как: быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и не один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Совершенно очевидно, что в последние годы действия УПК РСФСР некоторые его задачи не отвечали реалиям времени.

В уголовно-процессуальном законе Российской Федерации отсутствует статья с названием задачи уголовного судопроизводства. Так статья 6 УПК РФ вместо формулировки задач вводит новый термин — «назначение уголовного судопроизводства». И так, уголовно-процессуальный закон использует понятие «назначение уголовного судопроизводства». Синонимом слова «назначение» является понятие «цель». Назначение уголовно-процессуальной деятельности — это ее цель, то, к чему надо стремиться, что надо осуществить, иначе говоря, ожидаемые результаты, на достижение которых должны быть направлены действия органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство. То, в свою очередь, цель судопроизводства состоит в защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также личности от незаконного и необоснованного обвинения или осуждения, ограничения ее

прав и свобод.

В ст. 6 УПК РФ говорится о защите прав и интересов лишь физических и юридических лиц (организаций), однако уголовное судопроизводство — отрасль публичного права, и большинство уголовных дел являются делами не частного, а публичного обвинения (ч. 5 ст. 20 УПК РФ). В ходе уголовно-процессуальной деятельности могут серьезно ограничиваться некоторые права и свободы граждан, а также права юридических лиц. На цели подобной деятельности прямо указывает ч. 3 ст. 55 Конституции РФ: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Поэтому содержание ч. 1 ст. 6 УПК РФ следует толковать расширительно, а в уголовном процессе должна осуществляться защита не только частных интересов отдельных физических и юридических лиц, но и публичных интересов, а именно: основ конституционного строя, нравственности, обороны страны и безопасности государства.

По буквальному смыслу ч. 2 ст. 6 УПК РФ, уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания, а также отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение от ответственности и реабилитация не являются целями уголовного судопроизводства как такового. Они лишь отвечают общей правозащитной цели судопроизводства, т. е. соответствуют ей, работают на нее, являясь особенными целями стороны обвинения, стороны защиты либо суда. Так, целью стороны обвинения (уголовного преследования) является установление события преступления, изобличение лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ). Цель стороны защиты состоит в доказывании невиновности подозреваемого или обвиняемого и необходимости его реабилитации, либо освобождения от уголовной ответственности и наказания, либо применения к подзащитному минимальной меры наказания. Цель суда — назначение виновным справедливого наказания, либо реабилитация невиновных; в случаях, предусмотренных законом, — освобождение обвиняемых от ответственности и наказания, а также защита конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства. Соединенные воедино в рамках процесса, эти цели обеспечивают достижение названных выше общих правозащитных целей уголовного судопроизводства.

Кроме правозащитной цели уголовного судопроизводства можно, на наш взгляд, говорить также и о такой его цели, как восстановление общественного мира. Она находит отражение в примирительной деятельности мирового судьи, суда, прокурора, следователя, дознавателя. Примирение сторон влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования (ч. 2 ст. 20 УПК РФ, ст. 25 УПК РФ, ч. 4-6 ст. 319 УПК РФ).

Цели в уголовном судопроизводстве следует отличать от выполняемых здесь задач. Если цель — это предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить, то задача — это то, что требует безусловного исполнения, разрешения. Если цель уголовного судопроизводства, как уже говорилось, состоит в защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также личности от незаконного и необоснованного обвинения или осуждения, ограничения ее прав и свобод, то задача уголовного судопроизводства — это разрешение конкретных уголовных дел. В свою очередь, уголовное дело в широком смысле слова — это жизненный случай, требующий разрешения вопроса о необходимости применения к нему в процессуальных формах норм материального уголовного права. Таким образом, задачу уголовного судопроизводства следует понимать как выяснение и разрешение в процессуальных формах вопроса о необходимости и возможности применения норм уголовного права к конкретному жизненному случаю.

Цель уголовного судопроизводства в силу ряда объективных или субъективных причин может оказаться недостигнутой, например, к,огда преступление остается нераскрытым. В то же время задача процесса должна быть безусловно выполнена в любом случае, т. е. должны быть произведены все необходимые процессуальные действия в отношении конкретного жизненного случая, требующего разрешения вопроса о применении норм уголовного права.

Подобным же образом следует разграничивать цели и задачи сторон в уголовном деле, а также суда. Так, задача стороны уголовного преследования состоит в следующем: в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры, направленные на достижение стоящей перед ними цели (установление события преступления, изобличение лица или лиц, виновных в совершении преступления). Эти меры заключаются в разрешении вопроса о возбуждении уголовного дела, в производстве предварительного расследования, направлении уголовного дела в суд или его прекращении в установленных законом случаях. Задачей стороны защиты является оказание подозреваемому или обвиняемому юридической помощи при производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49 УПК РФ). Задача суда состоит в создании необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ч. 3 ст. 15 УПК РФ), а также в разрешении уголовных дел и процессуальных вопросов, отнесенных к его компетенции (ст. 29 УПК РФ).

Современная концепция уголовно-процессуального законодательства в качестве задач уголовного судопроизводства все же выдвигает:

1. защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений;

2. защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения его прав и свобод (ст. 6 УПК РФ).

УПК РФ не определяет конкретные задачи, стоящие перед следователем, хотя и ранее в научной литературе предлагалось сформулировать их в законе. В период действия УПК РСФСР задачи следователя определялись задачами, стоящими перед уголовным судопроизводством в целом.

В настоящее время в учебной и научной литературе не уделяется должного внимания формулированию конкретных задач, стоящих перед следователем. В то же время без уяснения содержания этих задач невозможно полно и объективно оценить его место и роль следователя в уголовном судопроизводстве. Регулятивное значение правовых задач состоит в том, что они обязывают следователя сообразовывать с ними все свои действия и обеспечивает целенаправленность его деятельности.

В теории уголовного судопроизводства нет единого взгляда на определение задач следователя. Так, В.В. Шимановский выделял: «1) своевременное и полное раскрытие преступлений путем обнаружения и процессуального закрепления всех доказательств по делу, подлежащих тщательной, всесторонней и объективной проверке со стороны следователя; 2) выявление и изобличение виновных в совершении преступления лиц; 3) принятие предусмотренных законом мер пресечения обвиняемому возможности скрыться от следствия и суда, либо воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу, либо продолжать заниматься преступной деятельностью; 4) принятие мер к обеспечению материального ущерба, причиненного преступлением, и исполнения приговора в части конфискации имущества; 5) выявление причин и условий, способствовавших совершению преступления, и принятие мер профилактического характера».

Анализ норм УПК РФ, а также позиций различных авторов относительно задач предварительного расследования, а также непосредственно следователя позволяет нам сформулировать следующие задачи, которые решает рассматриваемый нами субъект уголовного судопроизводства:

1) обнаружение и процессуальное закрепление доказательств для последующего их использования в ходе производства по уголовному делу;

2) всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела в целях изобличения виновных и обеспечения правильного применения закона;

3) обеспечение законности и обоснованности вовлечения физических и юридических лиц в сферу уголовного судопроизводства, а также защита их прав и законных интересов;

4) ограждение от необоснованного обвинения и реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию;

5) обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства;

6) создание условий для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества, указанного в ч. 1 ст. 104-1 УК РФ;

7) предупреждение преступлений путем выявления обстоятельств, способствовавших их совершению, принятия мер по их устранению, а также оказания превентивного воздействия на преступное поведение лиц (профилактическая деятельность);

8) подготовка материалов уголовного дела к судебному разбирательству. Эти задачи решаются следователем на протяжении всего предварительного следствия по уголовному делу. Возможно, что в ходе расследования возникают и иные задачи, но они не играют определяющей роли.

Рассматривая задачи, стоящие перед следователем, нет необходимости, как представляется, останавливаться на содержании всех указанных задач.

Несмотря на то, что в УПК РФ в отличие от УПК РСФСР отсутствует принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела, мы все же считаем необходимым выделить всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела в качестве одной из задач, стоящих перед следователем. Без решения указанной задачи практически невозможно обеспечить установление истины по уголовному делу, т.е. изобличить виновных и привлечь их в последующем к уголовной ответственности.

При этом всесторонним исследование обстоятельств дела можно признать лишь тогда, когда тщательно проверены все возможные версии, в том числе объяснения происшедшего, исходящие от обвиняемого, выявлены обстоятельства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность.

Полнота исследования предполагает установление всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Отсутствие достаточных доказательств хотя бы об одном из таких обстоятельств делает предварительное следствие неполным. Полнота расследования имеется и в тех случаях, когда обоснованно констатируется отсутствие события или состава преступления, а также недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления в связи с исчерпанием всех возможностей для дальнейшего собирания доказательств.

Беспристрастное, непредвзятое исследование обстоятельств дела, собирание как обвинительных, так и оправдательных доказательств, получение необходимых данных, характеризующих личность обвиняемого, все это означает, что производство предварительного следствия произведено объективно. При этом по закону следователь обязан тщательно проверять показания обвиняемого (как и других лиц), а имеющие значение для дела ходатайства удовлетворять.

По закону следователь подлежит отводу, если он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе дела (ст. 61 УПК РФ). Следователь не должен поддаваться какому-либо незаконному воздействию со стороны, что также является важным условием его объективности.

Законодатель в ст. 73 УПК РФ среди обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, выделяет как одно из обстоятельств: выявление обстоятельств, способствовавших совершению преступления. Указанное является непременным условием решения задачи по предупреждению преступлений.

В этой связи в систему мероприятий профилактического характера по каждому уголовному делу вполне справедливо включаются: мероприятия, направленные на выявление причин и условий, способствовавших совершению преступлений; мероприятия, направленные на устранение этих причин и условий; мероприятия, направленные на пресечение преступлений, оказания превентивного воздействия на преступное поведение лица либо отдельных групп и формирование у граждан уважительного отношения к праву.

Процессуальная деятельность, связанная с производством по уголовному делу, должна включать в себя безопасные условия для участников уголовного судопроизводства. Это условие необходимо для надлежащего достижения задач уголовного процесса.

Противоправное давление на участников процесса посягает не только на интересы правосудия по уголовным делам, но и причиняет вред правам и законным интересам отдельных граждан. Как, правило, результатом такого противодействия становится освобождение от уголовной ответственности и наказания виновного лица (лиц), гибель свидетелей, потерпевших, причинение ущерба жизни, здоровью, имущественного вреда их родственникам или близким лицам.

Поэтому в целях установления дополнительных гарантий достижения целей (задач) уголовного судопроизводства следователю необходимо обеспечить безопасность любого лица, вовлеченного в производство по уголовному делу. Только при наличии таких условий есть реальная возможность противостоять и противодействовать преступности.

В соответствии с вышеизложенными задачами предлагается дополнить ст. 38 УПК РФ частью пятой следующего содержания:

5. Следователь обязан:

1) принимать все меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела;

2) осуществлять уголовное преследование лиц, в отношении которых собраны достаточные доказательства, указывающие на совершение им преступления;

3) отказаться от уголовного преследования невиновных;

4) принимать меры к реабилитации лиц, необоснованно подвергшихся уголовному преследованию;

5) осуществлять предупреждение преступлений путем выявления обстоятельств, способствовавших их совершению, принятия мер по их устранению, а также оказания превентивного воздействия на преступное поведение лиц».

Устанавливая компетенцию следователя, Уголовно-процессуальный кодекс РФ точно разграничивает функции и полномочия. При этом уголовно-процессуальные функции представляют собой регламентированные законом отдельные стороны или направления деятельности, в которых реализуется процессуальное положение, назначение и круг деятельности участников уголовного судопроизводства. В нашей ситуации непосредственно следователя. Полномочия же показывают, что конкретно он может или должен сделать в ходе осуществления закрепленных за ним законодателем функций.

Следует иметь в виду, что в отличие от других участников уголовного судопроизводства (таких как потерпевший, свидетель и др.), которые могут делать все, что не запрещено законом, следователь может делать только то, на что он прямо уполномочен УПК РФ. Учесть надо также, что компетенция следователя образует только его функции и полномочия, обращенные вовне. Полномочия, связанные с самоорганизацией в состав компетенции не входит.

В последующих параграфах нашего исследования мы подробно остановимся и проанализируем функцию и полномочия следователя.

Гарантии представляют собой категорию, которая имеет исключительно научное происхождение. Она не использовалась и не используется в отечественных отраслевых и международных нормативных актах, что породило разнообразные подходы к ее пониманию — от полного отрицания подобного элемента в праве, до детального изучения, определения структуры, классификации, обоснования как необходимого признака любой правовой нормы.

В соответствии с действующим законодательством в качестве таких гарантий, в частности можно выделить: особенности возбуждения уголовного дела в отношении следователя (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК); свобода оценки доказательств (ст. 17 УПК); право самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК); право давать поручения органу дознания о производстве оперативно-розыскных мероприятий, следственных и иных процессуальных действий (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК); право не согласиться с указаниями прокурора и начальника следственного отдела (ч. 3 ст. 38, ч. 4 ст. 39 УПК); обязательность для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами требований, поручений и запросов следователя, предъявленных в пределах его полномочий, установленных УПК РФ и др.

В теории государства и права под юридической ответственностью понимают форму правового воздействия, связанную с возложением на субъектов права обязанности претерпевать определенные лишения (неблагоприятные последствия), предусмотренные санкциями юридических норм и обеспеченные мерами государственного принуждения.

При этом классификация юридической ответственности производится по самым различным основаниям: по органам, реализующим ответственность; по характеру санкции; по функциям и т.д. Но наибольшее распространение получило деление видов ответственности по предмету правового регулирования. По этому основанию различают ответственность уголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную.

В правоотношениях лицо, состоящее в должности следователя, выступает и как гражданин Российской Федерации, и как должностное лицо. Как гражданин государства за совершенные противоправные деяния следователь может быть привлечен к уголовной, административной и гражданско-правовой ответственности на общих основаниях.

Как должностное лицо, следователь может быть привлечен к уголовной ответственности за совершения им ряда преступлений. В качестве таковых можно назвать: незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300 УК РФ); незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ); принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ); фальсификация доказательств (ст. 303 УК РФ); нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК РФ); нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ) и др.

Как должностное лицо, следователь несет, кроме того, дисциплинарную ответственность. Так, в частности, к следователям следственных подразделений при органах Внутренних дел могут быть применены следующие виды административных взысканий: замечание; выговор; строгий выговор; предупреждение о неполном служебном соответствии; понижение в должности; снижение в специальном звании на одну ступень; лишение нагрудного знака; увольнение из органов внутренних дел. При этом следует отметить, что в значительной мере указанные взыскания применяются к ним за невыполнение или ненадлежащее выполнение процессуальных обязанностей руководителями следственных подразделений на основании представлении прокуроров об устранении допущенных нарушений уголовно-процессуального закона.

Таким образом, вышеизложенное позволяет нам дать следующее определение процессуального статуса следователя: процессуальный статус следователя -это закрепленное нормами уголовно-процессуального права положение указанного участника уголовного судопроизводства, проявляющееся в его функциях, полномочиях, задачах, гарантиях их осуществления, а также в процессуально-правовой ответственности.

1.3 Процессуальная функция следователя в уголовном судопроизводстве России

Анализ российского уголовно-процессуального законодательства свидетельствует о стремлении нашего общества к построению как уголовного судопроизводства в целом, так и предварительного следствия в частности, в рамках трехстороннего процессуального отношения на предварительном следствии. Демократические реформы, существенно расширившие в последние годы права граждан в области уголовного процесса, привели к усилению гарантий справедливости в данной сфере государственных отношений.

Главным в деятельности органов предварительного следствия является обеспечение действия норм уголовно-процессуального права. Это достигается посредством определенных уголовно-процессуальных функций.

Какая бы не была функция у следователя, она в конечном итоге должна быть направлена на реализацию целей, стоящих перед всем уголовным судопроизводством (защите прав и интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений и защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения его прав и свобод).

И уже на ранних этапах исследования вопроса о процессуальной функции следователя, автор приходит к ее значимости, в связи с тем, что именно функцией решается вопрос о реализации цели и задач уголовного судопроизводства. Поэтому для уголовно-процессуального регулирования статуса следователя важно наделить его такой функцией, которая в полной мере может отвечать целям и задачам, поставленным перед всем судопроизводством.

Бесспорно, что на досудебных стадиях уголовного судопроизводства следователь является одной из ключевых фигур, и рассмотрение его функции дает возможность определить содержание его деятельности, которое включает в себя полномочия и гарантии их осуществления. Именно от функции, трансформирующейся из процессуального статуса и являющейся его основным элементом, зависят полномочия следователя направленные на достижение целей и решения задач, как уголовного судопроизводства в целом, так и отдельных его элементов в частности.

Ученые процессуалисты уделяют большое внимание и значение процессуальным функциям, так как от функций непосредственно зависит тип (вид) уголовного судопроизводства.

С принятием УПК РФ законодатель четко определил свое стремление к построению состязательного процесса России.

Общепризнанными чертами состязательного типа уголовного процесса являются: 1) разделение процессуальных функций обвинения, защиты и разрешения дела; 2) положение обвиняемого как субъекта процесса; 3) наличие сторон; 4) спор сторон как источник движения процесса; 5) равноправие сторон; 6) свободная оценка доказательств на основе внутреннего убеждения.

О разделении процессуальных функций в уголовном судопроизводстве говорит и закон. Так, в ч. 2 ст. 15 УПК РФ установлено, что функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отдельны друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. Но уголовно-процессуальный закон не определяет вышеперечисленные функции конкретным участникам уголовного судопроизводства. Так, например, следователь отнесен к участнику со стороны обвинения (глава 6 УПК РФ), но это не предопределяет того, что он наделен функцией обвинения.

Правовое положение основных участников процесса предполагает размежевание процессуальных функций — основных направлений деятельности, в которых выражается специальная роль и назначение субъектов процесса. Размежевание функций обвинения, защиты и юстиции означает выполнение их самостоятельными друг от друга сторонами и судом. Это означает, что в деятельности каждого участника процесса не должны присутствовать элементы несвойственной ему функции. В общем виде функция обвинения предполагает выдвижение обвинительного тезиса и его обоснование доказательствами (отыскание обвинительных доказательств и отстаивание тезиса перед судом), функция защиты — выдвижение антитезиса и его обоснование, функция юстиции — проверку, оценку доказательств и принятие решения по делу. Разделение процессуальных функций является одним из абстрактнейших признаков состязательности, поскольку вытекает не только из развития свободы автономной личности. В уголовном процессе размежевание функций связывается и с идеей разделения властей в государстве, и с законами разделения труда, и с закономерностями психологии.

Проблема процессуальных функций обрела остроту в связи с дальнейшим развитием состязательных начал уголовного судопроизводства. В состязательном процессе помимо суда появляются стороны, имеющие в деле различный, прямо противоположный интерес и выполняющие функции обвинения и защиты. Состязательная форма процесса характеризуется, прежде всего, отделением функции обвинения от функции судебного рассмотрения и разрешения уголовного дела путем организационного отделения суда от органов уголовного преследования.

Если отнести следователя к стороне обвинения, то в содержание вышеуказанной функции входит уголовное преследование. Следователь (орган дознания) задерживает подозреваемых, применяет меры пресечения и иные меры принуждения, формулирует и предъявляет обвинение, составляет обвинительное заключение, в котором подводит результаты своей деятельности по раскрытию преступления, доказыванию обвинения. Это и есть осуществление функции уголовного преследования, которая находит свое выражение в форме выдвижения против конкретного лица обвинения в совершении преступления и его доказывание.

Определение функции субъектов уголовного судопроизводства, конечно, является одним из ключевых моментов эффективного регулирования всей системы, в том числе предварительного следствия и определения путей дальнейшей ее оптимизации.

Уяснению структуры уголовно-процессуальной деятельности может способствовать обоснованное решение вопроса о соотношении процессуальных функций и правового статуса участников уголовного процесса. По данному вопросу отсутствуют однозначные позиции. Некоторые авторы придерживаются мнения о том, что функции участника процесса первичны по отношению к его процессуальному положению.

Не умоляя значение функции, автор ранее определил ее как главной, но все же составной частью процессуального статуса, следует отметить, что длительное время ведется научная дискуссия о содержании процессуальных функций, а также функциях отдельных субъектов уголовного судопроизводства, в том числе и следователя. В теории отсутствует четкая концепция процессуальных функций, и соответственно ее отдельных субъектов, нет единства в определении функции, их количества, разграничении по субъектам. Неразрешенность в вопросе содержания функций создает проблемы в деятельности всей системы уголовной юстиции.

Анализ научной литературы показывает, что и закрепление в уголовно-процессуальном законе РФ определенных функций, не разрешило существовавшие разногласия по этому вопросу. В УПК РФ, как уже было отмечено ранее, за основу была принята теория трех функций: обвинения, защиты и разрешения дела по существу, которая считается традиционной и признается многими учеными. Суть ее заключается в том, что данные функции выражают в основном все направления уголовно-процессуальной деятельности, где каждый субъект является носителем строго определенной функции.

В науке уголовного процесса существует и проблема о соотношении процессуальных функций с функциями отдельных участников, уголовного судопроизводства.

Разделение субъектов, выполняющих различные процессуальные функции, основное отличие состязательного процесса от инквизиционного. Соединение в одних руках процессуальных функций означало бы односубъектность уголовного процесса, что и было присуще средневековому инквизиционному процессу. В классическом розыскном процессе не только отсутствовали стороны, но также не вычленялись и не распределялись между различными субъектами и отдельные процессуальные функции. Расследование уголовных дел и их разрешение производилось фактически одним и тем же государственным органом — судом, обвиняемый рассматривался как объект исследования, а не как субъект возникающих правоотношений.

Процессуальные функции и функции отдельных участников уголовного судопроизводства равнозначны и придерживаемся точки зрения о том, что в осуществлении одной и той же функции могут участвовать несколько разных субъектов уголовного судопроизводства, подчас преследующих различные интересы, но никак не возложение на одного субъекта нескольких функций. В отдельно взятой функции может быть объединена деятельность нескольких субъектов с нетождественными статусами, и в этом выражаются системные свойства уголовно-процессуальной деятельности.

УПК РФ, в отличие от УПК РСФСР, содержит понятие сторон уголовного судопроизводства, определяет участников судопроизводства на стороне обвинения и защиты. Согласно п. 47 ст. 5 УПК РФ следователь представляет сторону обвинения, наряду с прокурором, дознавателем, частным обвинителем, потерпевшим и иными участниками. Следователь осуществляет уголовное преследование от имени государства по уголовным делам (п.1 ст. 21 УПК). Но нельзя таким образом утверждать, что законодатель однозначно определил следователя как лицо, выполняющее в уголовном судопроизводстве функцию обвинения, и закрепил то процессуальное положение следователя, которое сложилось к моменту подготовки и принятия УПК РФ.

Определение уголовно-процессуальным законом следователю функции обвинения вызывает объективное возражение со стороны многих процессуалистов, так как даже в законе (в УПК РФ) заложены противоречия по поводу процессуального регулирования статуса следователя. Так в п. 41 ст. 5 УПК РФ следователь — это должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия предусмотренные законом.

В наделении следователя обязанностью осуществления уголовного преследования под руководством прокурора, перерождение предварительного следствия в «прокурорское дознание», а процессуально самостоятельного следователя — в зависимого от прокурора «ведомственного дознавателя» (т.е. следователя только по имени). Это, по его мнению, стало следствием непонимания или сознательного игнорирования правовой природы и предназначения предварительного следствия — предварительного, т.е. досудебного, исследования обстоятельств совершенного преступления.

Даже авторы комментария УПК РФ неоднозначно разъясняют вопрос о функции следователя: «Однако при этом за следователем сохраняется обязанность доказывания обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния, либо смягчающих или отягчающих наказание, а также иных обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания (ст. 73 УПК). Реализуя эти обязанности, следователь фактически выступает на стороне защиты».

Прежнее законодательство не закрепляло определенные функции за конкретными участниками судопроизводства. По УПК РСФСР на следователя возлагалась обязанность всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, сбор доказательств, как обвинительных, так и оправдательных, как смягчающих, так и отягчающих ответственность.

По сути, решая эти поставленные законодателем задачи, следователь должен был обвинять и защищать одновременно, а также разрешать дело по существу. Но реально следователи не могли выполнять эти функции в полном объеме и на деле осуществляли только функцию обвинения. В разное время предпринимались попытки исправить ситуацию, принимались меры против проявлений обвинительного уклона при производстве предварительного следствия.

Существование института судебного следователя себя не оправдало, так как практика выявила и подтвердила его приверженность функции уголовного преследования, что спустя полвека после принятия указанного Устава констатировали правоведы. В послереволюционный период следователь не только фактически, психологически и организационно, но по своему процессуальному статусу занял положение представителя обвинительной власти или, иначе говоря, исполнителя функции уголовного преследования.

В состязательном предварительном следствии «функцию обвинения выполнял бы прокурор, защиты — обвиняемый и адвокат, а следователь осуществлял бы исследование обстоятельств дела и принимал решения под контролем судебной власти».

Автор настоящего исследования придерживается иной точки зрения. Статус следователя должен определятся с учетом статей 38, 73 УПК РФ без выполнения им исключительно обвинительных функций. Если следователь не согласен с решением прокурора, он должен иметь право обратиться в суд, так как обращение с жалобой в вышестоящий орган уголовного преследования на действия нижестоящего не является состязательным методом уголовно-процессуального регулирования и реально не выражает процессуальную самостоятельность следователя.

Много нареканий в уголовно-процессуальной литературе вызывает отсутствие законодательного закрепления в УПК РФ принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, который был предусмотрен ст. 20 УПК РСФСР. Это вполне понятно. Исследованию этого принципа в различных уголовно-процессуальных и криминалистических аспектах было посвящено немало работ, написанных в разные годы учеными из разных союзных республик бывшего СССР.

Думается, что исключение требования о всесторонности, полноте и объективности исследования обстоятельств дела из числа принципов уголовного судопроизводства обусловлено, в основном, причиной закрепления в УПК конституционного принципа состязательности сторон. Так, например, следователя как участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения вряд ли можно обязать проявлять активность в собирании оправдательных доказательств. Тем более абсурдно было бы обязать собирать обвинительные доказательства защитника, который в соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК РФ, также как и следователь является субъектом деятельности по собиранию доказательств. Не обязан собирать доказательства (ни оправдательные, ни обвинительные) суд, который, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ, не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Характерно в этой связи, закрепить принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела в УПК РФ одновременно считает необходимым восстановить активную роль суда в собирании доказательств, что уже прямо противоречит принципу состязательности сторон.,

С другой стороны, требование всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела вовсе не утрачивает свое значение в аспекте поиска истины в уголовном процессе. Это требование следует считать не принципом всего уголовного судопроизводства, а принципом доказательственного права как института, входящего в систему отрасли уголовно-процессуального права. Оно вытекает, в частности, из норм уголовно-процессуального права, содержащихся в ст. 73 УПК РФ «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», а также еще в большей степени из положений главы 11 УПК РФ «Доказывание», в которой установлены правила проверки и оценки доказательств, использования в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности, правила преюдиции. Эти правила распространяются как на участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, так и на суд. Поэтому, если вести речь о восстановлении в УПК РФ нормы о всесторонности, полноте и объективности обстоятельств дела, то она может иметь место лишь в рамках главы 11 УПК РФ. В этом смысле она может быть воспроизведена в ст. 85 УПК РФ «Доказывание», если ее изложить в следующей редакции: «Доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса. Проверка и оценка доказательств производятся в соответствии с требованиями всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств дела».

Таким образом, можно констатировать, что на самом деле принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела в уголовном судопроизводстве продолжает действовать. Другое дело, что с точки зрения юридической техники он рассредоточен в различных статьях УПК РФ, что действительно представляется неприемлемым, поскольку отечественный правоприменитель традиционно ориентируется на соблюдение тех норм-принципов, которые имеют явное выражение в законодательстве.

Уголовное преследование — это процессуальная деятельность, направленная на доказывание виновности определенного лица, состоящая в формировании и обосновании вывода о совершении определенным лицом преступления.

С позицией, в которой следователь является стороной обвинения, мы согласиться не можем, так как считаем, что следователь не обвиняет, он расследует факт, который расценивается (при возбуждении дела и в ходе расследования) как содержащий признаки преступления, а в по окончанию расследования разрешает уголовное дело по существу на стадии предварительного расследования. Так, следователь обязан расследовать объективно, полно и всесторонне, собирая как обвиняющие, так и оправдывающие доказательства, как отягчающие, так и смягчающие вину. Думается, что нельзя расценивать при таких условиях следователя как сторону обвинения. Нельзя говорить и о негласной деятельности следователя (это не оперативно-розыскная деятельность) и отсутствии активного состязания сторон. Как только появляется обвиняемый (подозреваемый) появляется и состязание, в том числе заявление ходатайств, участие в следственных действиях и т.п. Можно ли при этом говорить о следователе как стороне обвинения? Нам представляется, что нет.

В связи с этим следователь обязан принять решение о возбуждении уголовного дела и расследовать уголовное дело, а, завершая свою деятельность по уголовному делу, направлять его прокурору с обвинительным заключением, либо прекращать уголовное дело или отказывать в возбуждении дела. Таким образом, деятельность следователя связана с решением вопросов непосредственно затрагивающих права, свободы человека и гражданина, вторгаясь зачастую в сферу законных интересов личности. Именно поэтому так важно, чтобы следователь при производстве по уголовному делу неукоснительно соблюдал не только уголовно-процессуальные нормы, но и нормы Конституции Российской Федерации, международные нормы и нормы нравственности.

В сфере, урегулированной уголовно-процессуальным правом, участники уголовного процесса зачастую не могут осуществлять свои права и нести обязанности без вмешательства органа предварительного следствия на стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, то есть без его правоприменительной деятельности, обеспечивающей им возможность беспрепятственно осуществлять требования и дозволения процессуальных норм.

Несомненно, что изменение процессуальной функции следователя, как элемента его правового регулирования, должно изменить и его процессуальный статус. Автор считает, что единственной процессуальной функцией следователя является функция расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования), что на наш взгляд, несомненно, ведет к возрождению принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела без ограничения принципа состязательности сторон.

ГЛАВА 2. Нормативное выражение процессуального статуса следователя

2.1 Процессуальные полномочия следователя

Одним из элементов процессуального статуса следователя являются полномочия. Полномочия составляют центральное звено его уголовно-процессуального статуса. Следует отметить, что закон, в основном, определяет компетенцию и круг полномочий следователя, подробно регламентирует процессуальную деятельность по возбуждению и расследованию уголовных дел. Полномочия следователя, как и полномочия иных государственных органов и должностных лиц, в первую очередь, характеризуются властными признаками, выраженными в праве применения мер процессуального принуждения, обязательности исполнения его решений определенными лицами.

Понятие «полномочия следователя» широко применяется в следственно-судебной практике, однако, и ученые, и практические работники по-разному понимают его содержание.

Одни вкладывают в понятие полномочий узкий смысл, рассматривая полномочия следователя лишь как некоторую совокупность его процессуальных прав (возбуждать уголовные дела или отказывать в их возбуждении; самостоятельно производить любые предусмотренные законом следственные действия; задерживать подозреваемого; избирать без санкции прокурора и решения суда меры пресечения, кроме заключения под стражу и залога; давать поручения органам дознания; оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению; привлекать в качестве обвиняемого и др.).

Другие — включают в понятие полномочий следователя как его процессуальные права, так и процессуальные обязанности.

Исследование уголовно-процессуальных норм показывает, что УПК РФ не дает определенной системы процессуальных полномочий следователя в уголовном судопроизводстве. В самом общем виде полномочия следователя сформулированы в ч.2 ст.38 УПК РФ, согласно которой «следователь уполномочен:

1) возбуждать уголовное дело в порядке, установленном уголовно-процессуальном законом;

2) принимать уголовное дело к своему производству или передавать его прокурору для направления по подследственности;

3) самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с уголовно-процессуальном законом требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора;

4) давать органу дознания в случаях и порядке, установленных уголовно-процессуальным законом, обязательные для исполнения письменные поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, а также получать содействие при их осуществлении;

5) осуществлять иные полномочия, предусмотренные уголовно-процессуальном законом».

В достаточно общем виде также были изложены полномочия следователя в ряде проектов УПК РФ. Так, в проекте УПК РФ, подготовленном авторским коллективом НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, говориться о правах следователя: принимать самостоятельно все решения о направлении следствия и производстве следственных действий, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение согласия или санкции от прокурора, а также решения суда; задерживать и допрашивать лицо, подозреваемое в совершении преступления; знакомиться с оперативно-розыскными материалами органов дознания; поручать им производство оперативно-розыскных или следственных действий или требовать содействия их проведению; обжаловать указания прокурора и руководителя органа предварительного следствия (ст. 151).

В статье 32 проекта УПК РФ, подготовленном авторским коллективом Министерства юстиции РФ, говориться о следующих правах следователя: возбуждать уголовное дело; производить по нему предварительное следствие; выполнять все следственные действия, предусмотренные законом; представлять дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений в случае несогласия с указаниями надзирающего прокурора; знакомиться с оперативно-розыскными материалами органов дознания, относящимися к расследуемому делу, давать им письменные, обязательные для исполнения поручения и указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать от них содействия в производстве следственных действий.

Достаточно детально регламентируются полномочия следователя в проекте Общей части УПК РФ, подготовленном Государственно-правовым управлением при Президенте РФ. В ч. 4 ст. 71 данного проекта содержится 32 пункта, которые раскрывают полномочия следователя. Но при этом следует отметить, что ряд полномочий следователя перечислены и в иных частях данной статьи. Таким образом, предпринята попытка сгруппировать основные полномочия следователя в одной статье, что, на наш взгляд, вполне можно приветствовать.

В тоже время, как представляется, нет необходимости в статье, посвященной следователю, давать полный перечень его полномочий. В ней необходимо дать лишь основной их перечень. Остальные полномочия необходимо детализировать в статьях, посвященных непосредственно производству по уголовным делам. В этой связи ч. 2 ст. 38 УПК РФ следует подвергнуть некоторой корректировки путем дополнения ее пунктами 5-10 следующего содержания:

5) получать от органа дознания в связи с расследуемым уголовным делом сведения о проведении оперативно-розыскных мероприятий и принимаемых мерах по раскрытию преступлений, розыску скрывшихся ‘подозреваемых и обвиняемых и похищенного имущества, обнаружению имущества подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность в целях наложения на него ареста в порядке, установленном статьями 115 и 116 настоящего Кодекса;

6) разрешать отводы, заявленные понятому, эксперту, специалисту, переводчику, защитнику, представителю потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика в порядке, установленном ч. 1 ст. 69 настоящего Кодекса;

7) обращаться в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, о продлении, срока содержания под стражей, производстве обыска и (или) выемки в жилище и других следственных действий, которые допускаются на основании судебного решения;

8) разрешать ходатайства лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, а также исходящие от других лиц заявления в связи с производством по уголовному делу;

9) представлять свои письменные возражения и объяснения прокурору или в суд, давать им устные объяснения;

10) осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом».

Анализ уголовно-процессуальных норм, устанавливающих полномочия следователя, с точки зрения их содержания, целей и юридических последствий, позволяют классифицировать полномочия следователя по следующим группам.

К первой группе относятся полномочия по рассмотрению и разрешению сообщения о преступлении (принять и проверить сообщение о преступлении (ст. 144 УПК); принять решение по результатам рассмотрения сообщения о преступлении (ст. 145 УПК); принять меры по сохранению следов преступления (ч.З ст. 145 УПК)).

Во вторую группу входят полномочия по направлению уголовного дела (направить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений по поводу решений и указаний прокурора, осуществляющего надзор на предварительном следствии (ч.З ст.38 УПК); направить уголовное дело по подследственности (ч.5 ст. 152 УПК); соединить уголовные дела (ст. 153 УПК); выделить уголовное дело (ст. 154 УПК); выделить в отдельное производство материалы уголовного дела (ст. 155 УПК)).

Третья группа — это полномочия по собиранию доказательств (произвести следственные действия (ч.1 ст.86 УПК); получить и приобщить к уголовному делу в качестве доказательств письменные документы и предметы, представляемые подозреваемым, обвиняемым, защитником, а также потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и их представителями (ч.2 ст.86 УПК); признать доказательство недопустимым (ч.2 ст.88 УПК); направить запрос компетентным органам иностранных государств о производстве допроса, осмотра, выемки, обыска, судебной экспертизы или иных процессуальных действий (ст.453 УПК); дать органу дознания письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий (в том числе и для установления источников доказательств), а также о производстве отдельных следственных и процессуальных действий и потребовать содействия при их осуществлении (п.4 ч.2 ст.38 УПК)).

К четвертой группе относятся полномочия по допуску или привлечению физических и юридических лиц для участия в производстве по уголовному делу (признать потерпевшим физическое или юридическое лицо (чЛ ст.42 УПК); отказать в признании потерпевшим (п. 13 ч.2 ст.42 УПК); признать гражданским истцом физическое или юридическое лицо (чЛ ст.44 УПК); признать представителем потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика адвоката, а представителем гражданского истца, гражданского ответчика, являющегося юридическим лицом, также иное лицо, правомочное в соответствии с Гражданским кодексом РФ представлять его интересы (чЛ ст.46 и чЛ ст.55 УПК); привлечь законных представителей несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого к участию в уголовном деле, в порядке, установленном ст.ст. 426 и 428 УПК; привлечь в качестве гражданского ответчика физическое или юридическое лицо, которое в соответствии с Гражданским кодексом РФ несет ответственность за вред, причиненный преступлением (чЛ ст. 54 УПК); привлечь к участию в следственных действиях должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (ч. 7 ст. 164 УПК), специалиста (ст. 168 УПК), переводчика (ст. 169 УПК) и понятых (ст. 170 УПК); привлечь к участию в уголовном деле законного представителя лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера (ч. 1 ст. 437 УПК)).

В пятую группу входят полномочия по применению мер уголовно-процессуального принуждения (задержать гражданина в качестве подозреваемого (ст. 91 и 92 УПК); избрать, отменить или изменить в отношении подозреваемого, обвиняемого меру пресечения (ст. 97-110 УПК); применить к подозреваемому или обвиняемому меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке, привода, временного отстранения от должности и наложения ареста на имущество (ч. 1 ст. 111 УПК); объявить розыск подозреваемого (ст. 210 УПК); применить к потерпевшему, свидетелю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, эксперту, специалисту, переводчику и (или) понятому меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке, привода и денежного взыскания (ч.2 ст.111 УПК)).

Шестая — полномочия по привлечению лица в качестве обвиняемого и осуществлению розыска обвиняемого (вынести постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого и предъявить обвинение (ст. 171 и 172 УПК); изменить предъявленное обвинение (ст. 175 УПК); объявить розыск обвиняемого, скрывшегося от следствия, либо место нахождения которого не установлено по иным причинам (ст.210 УПК); направить материалы уголовного дела в компетентные органы иностранного государства для осуществления уголовного преследования (ст.458 УПК)).

Седьмая — полномочия по приостановлению и возобновлению предварительного следствия (приостановить предварительное следствие по основаниям, предусмотренным ч.1 ст.208 УПК (ч.2 ст.208 УПК); принять меры по установлению лица, подлежащего привлечению в качестве подозреваемого или обвиняемого (п.1 ч.2 ст.209 УПК); принять меры по установлению местонахождения подозреваемого или обвиняемого, а если он скрылся, принять меры по его розыску (п.2 ч.2 ст.209 УПК); возобновить предварительное следствие при наличии оснований, предусмотренных ч.1 ст.211 УПК).

К восьмой группе принадлежат полномочия по разрешению уголовного дела (прекратить уголовное дело или уголовное преследование (ст.ст.212 и 213 УПК); направить уголовное дело с обвинительным заключением прокурору (ст.ст.215-219 УПК); с согласия прокурора прекратить уголовное преследование и возбудить перед судом ходатайство о применении к несовершеннолетнему обвиняемому принудительной меры воспитательного воздействия (ч.1 ст.427 УПК); направить уголовное дело в суд для применения принудительной меры медицинского характера (п.2 ч.1 ст.439 УПК)).

И в последнюю группу входят иные полномочия, такие как обеспечивать условия содержания лица, в отношении которого в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, а также лица, которое задержано по подозрению в совершении преступления, исключающие угрозу его жизни и здоровья (ч.3 ст. 10 УПК); поддерживать от имени государства обвинение в суде по уголовным делам, по которым предварительное расследование произведено в форме дознания (п.6 ст.55 УПК); разрешать отводы, заявленные переводчику, эксперту, специалисту (ст.ст. 69, 70 и 71 УПК); давать разрешение на встречу сотрудника органа дознания, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с подозреваемым или обвиняемым, находящимся под стражей (ч.2 ст.95, ч.14 ст. 108 УПК); осуществлять дознание (п.п.1,7 и 8 ч.3 ст. 151 УПК); рассматривать и разрешать ходатайства (ст. 159 УПК); принимать меры попечения о детях, об иждивенцах подозреваемого или обвиняемого и меры по обеспечению сохранности его имущества (ст. 160 УПК); принимать меры к предотвращению разглашения данных предварительного расследования (ст. 161 УПК).

В данном случае мы, конечно, не претендуем на то, что выше дана исчерпывающая классификация полномочий следователя. В юридической литературе вполне справедливо, на наш взгляд, выделяют в качестве самостоятельной группы полномочия прокурора по осуществлению профилактики преступлений. При этом данную группу полномочий можно подразделить на такие подгруппы, как: а) полномочия по выявлению обстоятельств, способствовавших совершению преступления; б) полномочия по устранению данных обстоятельств; в) полномочия по пресечению преступлений, оказанию превентивного воздействия на преступное поведение лиц.

Далее при рассмотрении полномочий остановимся лишь на тех из них, при осуществлении которых возникают наибольшие проблемы, в связи с недостаточной разработкой процедуры их реализации. При этом целый ряд полномочий следователя будет нами рассмотрен в третьем параграфе данной главы, поскольку они во многом определяют выражение процессуальной самостоятельности следователя.

При рассмотрении полномочий следователя особое внимание будет уделено тем полномочиям следователя, при выполнении которых, в ряде случаев, возникают проблемные вопросы в связи с недостаточным правовым регулированием уголовно-процессуального статуса следователя.

Процессуальные полномочия возникают у следователя уже на стадии возбуждения уголовного дела, которая раскрывает сферу уголовного судопроизводства. Так, следователь обязан принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах компетенции, установленной УПК РФ, принять по нему решение в срок не позднее трех суток со дня поступления указанного сообщения (ст. 144 УПК). При необходимости следователь может ходатайствовать перед прокурором или начальником следственного отдела о продлении этого срока до 10 суток, а при проведении документальных проверок или ревизий по его ходатайству прокурор вправе продлить этот срок до 30 суток.

По результатам рассмотрения сообщения о преступлении следователь принимает одно из следующих решений: 1) о возбуждении уголовного дела; 2) об отказе в возбуждении уголовного дела; 3) о передаче сообщения по подследственности.

УПК РФ сохранил верность принципиальной позиции, что следственные действия могут осуществляться только в рамках возбужденного уголовного дела. Исключение сделано лишь для осмотра места происшествия. Согласно ч.2 ст. 176 УПК РФ, в случаях, не терпящих отлагательств, он может быть произведен до возбуждения уголовного дела.

Новым в правовом регулировании порядка производства следственных действий является положение ч. 4 ст. 146 УПК, в соответствии с которым к постановлению о возбуждении уголовного дела, направляемому прокурору, прилагаются материалы проверки сообщения о преступлении, а в случаях производства отдельных следственных действий по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего (осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы), — соответствующие протоколы и постановления.

Но поскольку уголовное дело считается возбужденным после дачи прокурором на это согласия, получается, что до юридически значимого решения о возбуждении уголовного дела могут быть произведены три следственных действия.

Однако с указанным достаточно трудно согласиться. Только в ч.2 ст. 176 УПК РФ предусматривается возможность проведения осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела в случаях, не терпящих отлагательств. Нормы закона, регламентирующие производство освидетельствования (ст. 179 УПК РФ) и назначение судебной экспертизы (ст. 195 УПК РФ), таких указаний не содержат.

Так, согласно ст. 179 УПК РФ освидетельствование может быть произведено лишь в отношении подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, а также свидетеля с его согласия, за исключением случаев, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний. На стадии же возбуждения уголовного дела таковых субъектов не имеется, поскольку их появление возможно только после возбуждения уголовного дела.

Одним из направлений совершенствования деятельности предварительного следствия автор считает возможность проведения экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела. О целесообразности назначения и производства экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела упоминают многие авторы научных работ. При расследовании преступлений именно ориентирующая информация в виде вероятного заключения эксперта, которая не имеет доказательственного значения, может играть важную ориентирующую роль при выдвижении следственных версий, определение направлений дальнейшего расследования, сужение круга подозреваемых. На наш взгляд это действительно необходимо в тех случаях, когда не ущемляются права участников процесса. Следователь, при возбуждении уголовного дела, не редко сталкивается с трудностями в квалификации деяния или с выяснением, является ли данное деяние преступным или нет. В этом случае без производства экспертизы не обойтись, но она может быть проведена только в рамках возбужденного уголовного дела.

В этой ситуации на практике, например, по делам о наркотических средствах и психотропных веществах, огнестрельном и холодном оружии вначале производится их исследование, о чем составляется соответствующий акт. А затем после вынесения следователем, дознавателем постановления о возбуждении уголовного дела назначается и производится экспертиза. В связи с этим, практически дважды происходит исследование одних и тех же предметов и веществ. А следствие от «а» до «я» должно быть строго регламентировано уголовно-процессуальным законодательством.

В связи с изложенным, представляется целесообразным назначение и производство экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела, для определения правильной квалификации деяния или выяснения вопроса, является ли данное деяние преступным или нет. В этом случае, проведенная экспертиза не должна ущемлять права участников процесса. Для этого необходимо внести соответствующие редакции поправок в законодательство.

Согласно ч. 1 ст. 176 УПК РФ осмотр места происшествия и осмотр жилища являются самостоятельными видами осмотра. Таким образом, осмотр следов преступления в жилище должен проводиться в соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ и оформляться протоколом осмотра жилища. Означает ли это, что производство осмотра жилища допустимо только после возбуждения уголовного дела, даже если на то есть согласие проживающих лиц?

Уголовно-процессуальный закон не дает на это четкого ответа. Согласно ч. 2 ст. 176 УПК РФ до возбуждения уголовного дела в случаях, не терпящих отлагательства, допускается только осмотр места происшествия. Но в определенных ситуациях жилище может быть местом происшествия. Поэтому следует поддержать мнение тех авторов, которые полагают, что в таких случаях осмотр жилища может быть проведен и до возбуждения уголовного дела.

Из этого вытекает необходимость более четко закрепить в ч. 2 ст. 176 УПК РФ возможность производства осмотра жилища в случаях, не терпящих отлагательства, еще до возбуждения уголовного дела.

Данный вывод, на наш взгляд, основывается на формулировке ч. 5 ст. 165 УПК РФ, устанавливающей, что в исключительных случаях, когда производство осмотра жилища не терпит отлагательства, он может быть проведен на основании постановления следователя без получения судебного решения.

В соответствии с п.4 ч.2 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен давать органу дознания в случаях и в порядке, установленном законом обязательные для исполнения поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, а также получать содействие при их осуществлении.

Следователь уполномочен давать органу дознания поручения «в случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом», то по другим нормам УПК оказывается, что следователь уполномочен дать органу дознания всего лишь два поручения: 1) о приводе подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля (ч.7 ст.113 УПК РФ) и 2) о производстве следственных или розыскных действий в другом месте (ч.1 ст. 152 УПК РФ). Других уголовно-процессуальных норм, в которых следователь был бы уполномочен давать поручения органу дознания, в действующем УПК нет. Отсутствие в Уголовно-процессуальном кодексе таких уголовно-процессуальных норм, не создает препятствий для направления следователями различного рода поручений органам дознания. Вместе с тем, это создает почву для возбуждения заинтересованными участниками уголовного судопроизводства ходатайств о признании сведений, полученных в результате исполнения поручений следователя недопустимыми, поскольку формально следователь в таких случаях выходит за пределы установленных полномочий.

Такая точка зрения может и имела место, однако в настоящее время изменена ч. 7 ст. 113 УПК РФ, где слово «по поручения» изменено на «на основании постановления», а если брать за основу только ч. 1 ст. 152 УПК РФ, то это будет не совсем верно, так как ст. 38 УПК РФ имеет широкое распространение на нормы уголовно-процессуального закона, касающиеся деятельности следователя, а ч. 1 ст. 152 УПК РФ лишь конкретизирует деятельность следователя в случаях проведения следственных или розыскных действий в другом месте. Это подтверждает и анкетирование. Так 79,6% опрошенных следователей считают, что их письменные поручения выполняются в установленный законом срок, однако из них 64% отмечают, что, как правило, это рапорт сотрудника органа дознания об отсутствии возможности проведения действий, указанных в поручении.

Поскольку, в УПК нет указания о том, осуществление каких именно оперативно-розыскных мероприятий, следователь может поручить органу дознания, то исходным положением для решения данного вопроса следует считать перечень оперативно-розыскных мероприятий, который установлен ч. 1 ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». К ним относятся:

— опрос;

— наведение справок;

— сбор образцов для сравнительного исследования;

— проверочная закупка;

— исследование предметов и документов;

— наблюдение;

— отождествление личности;

— обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств;

— контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений;

— прослушивание телефонных переговоров;

— снятие информации с технических каналов связи;

— оперативное внедрение;

— контролируемая поставка;

— оперативный эксперимент.

Однако, проанализировав содержание и результаты деятельности, выполняемой в ходе осуществления перечисленных оперативно-розыскных мероприятий, можно сделать вывод, что следователь не вправе давать органу дознания поручения о проведении таких оперативно-розыскных мероприятий, которые могут быть поглощены проведением следственных действий. И действительно, нет надобности при расследовании уголовного дела давать поручение органу дознания на проведение сбора образцов для сравнительного исследования в рамках Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», если ст. 202 УПК РФ дает возможность провести это действие в рамках следственного, а не оперативно розыскного. В подтверждении сказанного следует отметить, что цели осуществления указанных оперативно-розыскных мероприятий могут быть достигнуты путем производства соответствующих следственных и иных процессуальных действий: осмотр (ст.ст.176-178 УПК РФ), наложение ареста на почто-телеграфные отправления, их осмотр и выемка (ст. 185 УПК РФ), контроль и запись переговоров (ст. 186 УПК), предъявление для опознания (ст. 193 УПК РФ), получение образцов для сравнительного исследования (ст.202 УПК РФ).

Сроки для исполнения поручений следователя и ответственность за ненадлежащее их выполнение или же невыполнение, уголовно-процессуальный закон, за исключением ч. 1 ст. 152 УПК РФ, не устанавливает, что может привести не только к нарушению сроков расследования, но и значительно снизить его качество. Многие ученые-процессуалисты считают, что следователи должны самостоя-тельно указывать срок, в течение которого надлежит исполнить поручение. Автор исследования также придерживается точки зрения, что следователь должен сам определять срок исполнения поручения, а если этот срок следователь не установил, то по аналогии с ч. 1 ст. 152 УПК РФ срок должен быть определен 10 сутками.

УПК РФ представляет следователю полномочия по собиранию доказательств (ч.1 ст.86 УПК РФ), определяет способы проверки доказательств (ст.87 УПК РФ), критерии и правила оценки доказательств (ст. 88 УПК РФ). Доказывание, осуществляемое следователем, имеет ряд особенностей, которые обусловлены как процессуальными условиями, в которых проводится предварительное расследование, так и характером полномочий, которыми закон наделяет следователя.

Ч. 1 ст. 152 УПК РФ устанавливает, что в случаях необходимости производства следственных или розыскных действий в другом месте следователь вправе произвести их лично либо поручить производство этих действий соответственно следователю или органу дознания, который обязан выполнить поручение в срок не позднее 10 суток.

В доказывании обстоятельств совершенного преступления следователю принадлежит определяющая роль. Следователь на основе собранных по уголовному делу доказательств устанавливает обстоятельства, входящие в предмет доказывания и формулирует выводы по основным вопросам предварительного следствия. Следователь лично и непосредственно исследует все доказательства по делу, причем, как правило, делает это первым. От него во многом зависит исход дела. Поэтому следователь должен быть наделен широкими полномочиями и достаточной самостоятельностью в процессе доказывания.

В полномочия следователя входит выяснение обстоятельств, подлежащих доказыванию, указанные в ст. 73 УПК РФ, а если производство ведется в отношении несовершеннолетних, то установленные ст. 421 УПК РФ, а по производству о применении принудительных мер медицинского характера — ст. 433 УПК РФ.

В круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, входит не только событие преступления; виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого; характер и размер вреда, причиненного преступлением; но и обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, смягчающие наказание; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания. Таким образом, если следователь выполняет функцию обвинения (уголовного преследования), то он не должен одновременно устанавливать обстоятельства, которые исключают преступность и наказуемость деяния и те, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

На наш взгляд, нормы УПК РФ, обязывающие следователя выявлять в ходе производства по уголовному делу обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния и те, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, полностью противоречат функции обвинения, но осуществление предварительного следствия не представляется возможным без установления всех обстоятельств дела, а значит выполнить требования ст. 73, 421, 433 УПК РФ следователь может только обладая функцией расследования уголовного дела. Автор исследования уже говорил о том, что в компетенцию следователя входит функция и полномочия, поэтому существующая взаимосвязь между этими элементами процессуального статуса может устанавливаться в такой последовательности, в которой функция порождает полномочия. Уголовно-процессуальное законодательство не наделяет ни одного участника процесса конкретными функциями. Отсюда можно проследить обратную последовательность: если следователь наделен полномочиями, присущими функции расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования; юстиции), то он и обладает этой функцией.

В связи с рассмотрением полномочий следователя по установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию, необходимо отметить, что в УПК РФ получило развитие положение статьи 50 Конституции РФ, согласно которого при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Так в ч. 1 ст. 75 УПК РФ говорится, что доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, являются недопустимыми и, более того, эти недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения и использованы для доказывания. Следователь сам вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе (ч. 3 ст. 88 УПК РФ).

Закрепление в уголовно-процессуальном законе данного положения, несомненно, является очень важным, но вызывает спор п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, где признаются недопустимыми показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные ими в суде. Однако, доказывание не может строиться только на показаниях подозреваемого, обвиняемого по уголовному делу. Эти показания должны служить источником для собирания других доказательств и быть подкреплены в ходе расследования. По справедливому мнению И.Б. Михайловской, это правило, во-первых, подчеркивает определенное преимущество показаний обвиняемого, непосредственно воспринятых судом, во-вторых, служит весомой гарантией законности методов допроса на досудебных стадиях процесса, а в-третьих, представляет собой одно из проявлений расширения сферы действия диспозитивного начала.

Действие нормы о недопустимых доказательствах предполагает и иные правомочия следователя. Признание недопустимыми показаний, основанных на догадке, предположении, слухе, без указания источника осведомленности предполагает обязанность следователя подвергать проверке и оценке все получаемые сведения. При собирании доказательств он должен соблюдать все предъявляемые требования закона для исключения случаев признания их недопустимыми.

Следователь, реализует свои полномочия по собиранию доказательств путем принятия решений и производства следственных и иных процессуальных действий. Решения о производстве того или иного следственного действия следователь принимает самостоятельно за исключением случаев, предусмотренных законом.

Много вопросов возникает при реализации полномочий следователя по профилактике преступлений. УПК РФ устанавливает, что при производстве по уголовному делу доказыванию подлежат также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления (ч. 2 ст. 73 УПК РФ), а по уголовным делам в отношении несовершеннолетних и влияние на него старших по возрасту лиц (п. 3 ч. 1 ст. 421 УПК РФ). Согласно ч. 2 ст. 158 УПК РФ следователь, установив в ходе досудебного производства по уголовному делу обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, вправе внести в соответствующую организацию или соответствующему должностному лицу представление о принятии мер по устранению указанных обстоятельств или других нарушений закона. В УПК РФ нет статей, предполагающих обязанность следователя выявлять причины и условия, способствовавшие совершению преступления и принятия по ним мер, как ранее устанавливал УПК РСФСР (ст. 21 УПК РСФСР, 140 УПК РСФСР и др.). Таким образом, следователь при установлении таких обстоятельств, может отреагировать только по своему усмотрению.

Ситуация, сложившаяся вокруг вопроса о профилактике преступлений обусловлена, на наш взгляд, социальными, общественными и политическими условиями. В период действия УПК РСФСР 1960 г. деятельность по предупреждению и профилактике преступления являлась одним из основных направлений деятельности органов государственной власти, в том числе следователя. Деятельность следователя по предупреждению и пресечению преступлений на тот исторический период, была достаточно эффективна. Однако, с изменением социальных и экономических условий, преступность приобрела совершенно иное качество, и в этих условиях следует признать, что это направление деятельности следователя не является превалирующим. Сложившаяся криминогенная обстановка требует решения задач по противодействию, предупреждению и профилактике преступлений в рамках единой государственной программы.

Существуют различные мнения по вопросу наделения следователя полномочием проведения дознания по уголовному делу, по которому производство предварительного следствия необязательно (п.8 чЛ ст.5, ч.4 ст. 150 и ч.3 ст. 151 УПК РФ). Согласно ч.2 ст. 223 УПК РФ дознание производится по уголовным делам, возбуждаемым только в отношении конкретных лиц. Тем, самым, на органы предварительного следствия дополнительно возложено расследование преступлений, перечисленных в ч. 3 ст. 150 УПК РФ, совершенных в условиях неочевидности и уголовных дел, переданных прокурором из органов дознания по истечении предельного срока расследования преступлений в форме дознания, установленного уголовно-процессуальным законом 30 (20+10) сутками.

Углубляясь в эту проблему, можно сказать, что существует два подхода к данному вопросу. Первый подход связан с упразднением дознания как формы расследования уголовного дела, а второй с возвращением к срокам дознания по уголовно-процессуальному кодексу РСФСР и установлением в УПК РФ понятия «конкретное лицо». Так как, по формальному признаку, без определения в уголовно-процессуальном законодательстве понятия «конкретное лицо» дознаватель может вообще не принимать решение о возбуждении уголовного дела, потому, что на стадии возбуждении уголовного дела у него не будет веских оснований считать, что именно это лицо является «конкретным», а значит не будет и оснований считать это лицо совершившим преступление.

Второй подход, на наш взгляд, является более рациональным, так как дознание, как форма предварительного расследования, освобождая следователя от расследования несложных преступлений, дает ему возможность тщательно расследовать наиболее сложные уголовные дела.

Положение ч.4 ст.37 УПК РФ предусматривает право прокурора по данной категории уголовных дел поручать следователю поддержание от имени государства обвинения в суде. Наделяя следователя указанными полномочиями, законодатель опирался на то, что никто кроме следователя не знает лучше материалы уголовного дела и по всем делам публичного и частно-публичного обвинения участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве по уголовно-процессуальному закону обязательно. Но автор исследования считает, что лучше всех материалы уголовного дела должен знать прокурор, поддерживающий обвинение в суде, а еще лучше в последующем и суд.

Существует точка зрения, что следователь не может быть достаточно объективным при поддержании обвинения в суде, так как ему будет достаточно сложно отказаться от обвинения и, тем самым, признать несостоятельность предварительного расследования.

С одной стороны, наделение следователя полномочиями, поддержания от имени государства обвинения в суде, влечет от последнего совершенствования профессиональной подготовки, повышения грамотности и мастерства, поскольку участие в судебном разбирательстве требует овладения определенными знаниями и навыками, так как государственный обвинитель представляет доказательства и участвует в их исследовании, излагает суду свое мнение, высказывает суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания, а также предъявляет и поддерживает гражданский иск.

С другой стороны, следователь сделал свой вывод по уголовному делу в заключительном обвинении, постановлении о прекращении уголовного дела, постановлении о прекращении уголовного преследования и возбуждении перед судом ходатайства о применении к несовершеннолетнему обвиняемому принудительных мер воспитательного воздействия или постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера на основании всестороннего, полного и объективного исследования уголовного дела и своего внутреннего убеждения, основанного на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств и руководствуясь при этом законом и совестью.

Поддержание государственного обвинения — это элемент функции обвинения, исконно присущий прокурору, как государственному обвинителю, а не следователю, расследовавшему уголовное дело.

И первая точка зрения, и точка зрения автора исследования дают возможность говорить об исключении из ч; 4 ст. 37 УПК РФ возможности в случаях, когда предварительное расследование проводилось в форме дознания поручать поддержание от имени государства обвинения в суде дознавателю либо следователю, проводившему дознание по данному уголовному делу. Такому же исключению подлежит и п.6 чЛ ст. 5 УПК РФ.

Еще одним спорным вопросом, касающимся полномочий следователя, является полномочия по прекращению уголовного дела. На стадии предварительного следствия следователь, установив обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, а также обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, должен принять решение о прекращении уголовного дела и уголовного преследования по основаниям, предусмотренным законом (ст. ст. 24-28,427 УПК РФ).

Вопрос о полномочиях следователя по прекращению уголовных дел, особенно по нереабилитирующим основаниям, представлял всегда большой интерес со стороны процессуалистов.

Статья 49 Конституции Российской Федерации провозглашает, что никто не может быть признан виновным в совершении преступления иначе как вступившим в законную силу приговором суда. Прекращение уголовного дела следователем в связи с примирением сторон, с деятельным раскаянием и другим основаниям, на наш взгляд, входит в некоторое противоречие этому положению, так как, во-первых, следователь является участником со стороны обвинения, а во-вторых, решение принимается после установления в действиях лица, привлекаемого к уголовной ответственности, состава преступления.

Если следователь наделен функцией обвинения, то он, являясь участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, не может решать вопрос о прекращении уголовного дела. Следователь, в этом случае, должен передать уголовное дело независимо от его внутреннего убеждения (например, принятии решения о прекращении дела) участнику, обладающему функцией разрешения дела, которой наделен суд. Если рассматривать данную проблему с этой точки зрения, то необходимо предусмотреть такой порядок, при котором следователь в случае доказанности вины лица в совершении преступления, установив наличие правовых оснований для прекращения уголовного дела, передает материалы дела на рассмотрение суда. Но если подойти с другой, где функцией следователя является функция расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования), то это действительно естественные и неизбежные отступления от запрограммированного законом порядка, в соответствии с которым вопрос о виновности и наказании должен решаться судом. Более того, на основании ст. 213 УПК РФ уголовное дело прекращается по постановлению следователя, копия которого направляется прокурору. Это еще раз подчеркивает правильность нашей позиций о том, что функцией следователя является функция расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования).

Рассмотрим еще одно, утраченное полномочие следователя. Введение в действие УПК РФ и фактически, и практически отменило существовавший ранее институт дополнительного расследования. Судья может по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить уголовное дело прокурору только по основаниям, не требующим производства следственных действий и получения новых доказательств. Ст. 237 УПК РФ предусматривает следующие случаи:

1) обвинительное заключение составлено с нарушением требований закона;

2) копия обвинительного заключения не была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке, установленном ч. 4 ст. 222 или ч. 3 ст. 226 УПК РФ;

3) необходимость составления обвинительного заключения по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о принудительной мере медицинского характера;

4) имеются предусмотренные ст. 153 УПК РФ основания для соединения уголовных дел;

5) при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные ч. 5 ст. 217 УПК РФ.

Судья обязывает прокурора в течение 5 суток обеспечить устранение допущенных нарушений.

Допущение следователями даже незначительных ошибок приведет к уходу от ответственности лиц, совершивших преступления.

Ограничение оснований для возвращения дел на дополнительное расследование непременно отразится на качестве расследования, будет способствовать более ответственному подходу следователей к исполнению своих обязанностей.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что, наделив следователя только определенной функцией и, не определив ему присущие этой функции полномочия, не дают возможности в полной мере определить статус следователя в уголовном судопроизводстве. Так, например, следователь, обладая функцией расследования уголовного дела, и не имея определенного круга полномочий для осуществления предварительного следствия, не дает ему возможности осуществить свою деятельность для достижения целей и решения задач всего судопроизводства. Таким образом, несмотря на то, что и функция, <и полномочия являются составными элементами процессуального статуса следователя, они действуют в неразрывной связи, между собой при главенствующей роли процессуальной функции.

Таким образом, основании вышеизложенного можно сделать следующие основные выводы.

1. Анализ полномочий следователя с точки зрения их содержания, целей и юридических последствий, позволяет выделить следующие группы полномочий: 1) полномочия по рассмотрению и разрешению сообщений о преступлении; 2) полномочия по направлению уголовного дела; 3) полномочия по собиранию доказательств; 3) полномочия по допуску или привлечению физических и юридических лиц для участия в производстве по уголовному делу; 5) полномочия по применению мер уголовно-процессуального принуждения; 6) полномочия по привлечению лица в качестве обвиняемого и осуществлению розыска обвиняемого; 7) полномочия по приостановлению и возобновлению предварительного следствия;

8) полномочия по разрешению уголовного дела в ходе досудебного производства;

9) полномочия по осуществлению профилактики преступлений; 10) иные полномочия (например, давать разрешение на встречу сотрудника органа дознания, осуществляющего ОРД, с подозреваемым или обвиняемым, находящимся под стражей; принимать меры к предотвращению разглашения данных предварительного расследования и др.).

2. Часть 2 ст. 38 УПК РФ в целях более детального закрепления полномочий следователя необходимо подвергнуть корректировки путем дополнения ее пунктами 5-10 следующего содержания:

5) получать от органа дознания в связи с расследуемым уголовным делом сведения о проведении оперативно-розыскных мероприятий и принимаемых мерах по раскрытию преступлений, розыску скрывшихся подозреваемых и обвиняемых и похищенного имущества, обнаружению имущества подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность в целях наложения на него ареста в порядке, установленном статьями 115 и 116 настоящего Кодекса;

6) разрешать отводы, заявленные понятому, эксперту, специалисту, переводчику, защитнику, представителю потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика в порядке установленном ч. 1 ст. 69 настоящего Кодекса;

7) обращаться в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, о продлении срока содержания под стражей, производстве обыска и (или) выемки в жилище и других следственных действий, которые допускаются на основании судебного решения;

8) разрешать ходатайства лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, а также исходящие от других лиц заявления в связи с производством по уголовному делу;

9) представлять свои письменные возражения и объяснения прокурору или в суд, давать им устные объяснения;

10) осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом»,

3. Статьи 179 и 195 УПК РФ, регламентирующие освидетельствование и производство экспертизы, не предусматривают возможность их производства до возбуждения уголовного дела. Между тем освидетельствование и экспертизу, наряду с осмотром места происшествия, следует рассматривать в качестве одного из инструментов доследственной проверки, результаты производства которой могут быть положены в основу принятия решения о возбуждении (или об отказе в возбуждении) уголовного дела.

В этой связи предлагается законодательное закрепление возможности проведения экспертизы и освидетельствования до возбуждения уголовного дела.

4. Четкого закрепления в УПК РФ требует положение о возможности осмотра жилища до возбуждения уголовного дела. В этой связи ч. 2 статьи 176 УПК РФ необходимо изложить в следующей редакции: «2. В случаях, не терпящих отлагательства, осмотр места происшествия, в том числе жилища при согласии проживающих в нем лиц, может быть произведен до возбуждения уголовного дела. Если проживающие в жилище лица возражают против осмотра жилища, его осмотр возможен после возбуждения уголовного дела и получения судебного решения, а в исключительных случаях — в порядке, предусмотренном частью пятой статьи 165 настоящего Кодекса».

2.2 Процессуальное взаимодействие следователя и органов дознания при расследовании преступлений

Взаимодействие следователя и оперативного работника заключается в их согласованной деятельности по обеспечению успешного раскрытия и расследования преступлений, осуществляемой каждой из сторон в рамках своей компетенции присущими ей средствами и методами. Хорошо налаженное и рациональное взаимодействие следователя с оперативным работником служит одним из важных условий, обеспечивающих своевременный обмен информацией и, в результате, успешное раскрытие и расследование преступлений. Известно, что следственные и оперативно-розыскные подразделения обладают специфическими, только им присущими средствами и методами раскрытия преступлений, поэтому чрезвычайно важно, чтобы эти возможности были использованы не разрозненно, а в комплексе.

Представляется, что под взаимодействием органов, призванных бороться с преступностью, надо понимать такую взаимосвязь в их деятельности, которая обеспечивает правильное сочетание полномочий, методов и средств, присущих каждому из названных органов, и направлена на раскрытие, расследование и предупреждение преступлений. В данном случае имеется в виду взаимодействие в широком смысле слова. В узком смысле — это отношения следователя и органа дознания, возникающие в процессе рассмотрения материала о совершенном преступлении или определенного уголовного дела, регулируемого уголовно-процессуальным законодательством или ведомственными актами.

Анализируя определения понятия взаимодействия видно, что большинство авторов включает в него следующие признаки:

— соответствие требованиям закона, ведомственным приказам и инструкциям;

— согласованность по времени, месту и различным иным условиям;

— осуществление совместной деятельности в целях раскрытия, расследования и предотвращения преступлений.

Таким образом, под взаимодействием следователя с органом дознания следует понимать возглавляемое следователем и основанное на законе сотрудничество участников процесса уполномоченных на осуществление уголовного преследования, согласованное по целям, задачам, силам, средствам, методам, времени и месту, с целью установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Появление института взаимодействия следователя с органом дознания детерминировано появлением следователя, как самостоятельного участника уголовного судопроизводства и его уголовно-процессуальным статусом. Поэтому отсчет начала формирования рассматриваемого процессуального института следует начинать с 1860 года.

Как ранее указывалось, 8 июня 1860 года был издан Указ об отделения следствия от полиции. К Указу прилагались три законодательных акта: «Учреждение судебных следователей», «Наказ судебным следователям» и «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключить в себе преступление или проступок». Указом предписывалось назначить в 44 губерниях Российской Империи особых, подведомственных Министерству юстиции чиновников, назвав их судебными следователями. В ведении полиций осталось лишь расследование по малозначительным преступлениям и проступкам.

В результате указанных реформ институт взаимодействия между следователем и органом дознания начал свое активное развитие. Рассматриваемая нами деятельность на дореволюционном этапе выглядела следующим образом: дознание, находится в тесной связи с предварительным следствием, потому что удостоверяет действительность расследуемого преступления, дает материал к начатию следствия, устанавливает взгляд следователя на способы к дальнейшему раскрытию истины, на образ его действий по отношению к обстоятельствам дела и к лицам, в нем участвующим. По задачам и по органам дознание существенно отличаются от органов предварительного следствия. Вся роль дознания ограничивается изысканием данных для деятельности следователя, содействием ей, облегчением её.

Независимо от производства дознания полиция была обязана до прибытия судебного следователя принять все меры, необходимые для того, чтобы предупредить уничтожение следов преступления и воспрепятствовать подозреваемому уклониться от следствия. Меры по предупреждению уничтожения следов преступления могли быть разнообразными. Так, полиция была обязана разыскать и сохранить похищенное имущество, приставить охрану к помещению, где находились добытые преступлением вещи, опечатать это помещение и т.п. Она обязана была также сохранить труп в том положении, в котором он находился после совершения преступления. Мерами непринудительного характера полиция должна была предохранить свидетеля от подговора или подкупа, например, надзором за ним.

Дознание производилось негласно, не прибегая, по общему правилу, ни к каким принудительным мерам и исследовало не столько виновность лиц, сколько действительность события преступления. Предварительное следствие, напротив, почти всегда направлялось против определенной личности, которая становилась в положение обвиняемого; оно исследовало степень участия данного лица в преступлении и опиралось для успеха своих стремлений на весьма энергичные принудительные меры.

На рубеже XIX-XX веков как таковым органом дознания являлась полиция. Возложение на неё этой функции объясняется особенностями дознания, требующего быстроты и энергии исследования, т. е. таких качеств, которые присущи преимущественно органам административным.

Дознание по делам осуществляли как органы общей полиции (земская, городская, столичная), так и органы специальных её видов, например железнодорожная полиция. К специализированным органам и должностным лицам, несущим обязанность осуществления дознания относились:

а) военное начальство, как сухопутное, так и морское, по всем преступным деяниям военнослужащих, подлежали ли они суду военному, или общему гражданскому разбирательству;

б) гражданское начальство, как сухопутное, так и морское, по всем проступкам служебным, учиненным в сфере управления; при этом вся деятельность общей полиции ограничивалась донесением или сообщением о дошедших до ее сведений преступлениях по должности; в отношении лиц судебного ведомства — тому судебному установлению, от которого зависело предание обвиняемого суду, а в отношении лиц, служивших по административному ведомству, — начальству, от которого зависело определение обвиняемого к должности. Судебное установление и начальство обвиняемого, заменяя общую полицию, принимало на себя права и обязанности по производству дознания; для этого мог быть командирован ими особый чиновник; в действиях своих он был обязан сообразовываться с общими правилами о полицейском производстве, и когда предварительное следствие по служебному проступку должно было производиться судебным следователем, то этот чиновник других прав, кроме предоставленных общей полиции, не имел; если же предварительное следствие поручалось особому чиновнику, то он имел все права судебного следователя и нес его обязанности;

в) духовенство по служебным и маловажным проступкам священно- и церковнослужителей, а также по некоторым религиозным проступкам частных лиц; в последнем случае оно действовало совместно с общей полицией, не устраняя её;

г) чины административных ведомств, которые имели, независимо от дел о совершаемых в их сфере служебных преступлениях, право на производство дознания для обнаружения преступлений и проступков, заключающих в себе нарушение уставов казенных управлений, т.е. преступлений против имущества и доходов казны. Охранение разных ветвей казенного управления было вверено различным чинам казенной администрации, и для этой цели были предоставлены им особые права; так, например, должностные лица казенного управления имели право входа во всякое время на фабрики и заводы, а также в магазины, лавки и другие места торговли и ремесел, ревизовали заводские книги и сами производст-ва заводов и т.п. Некоторые из этих прав распространялись на общую полицию лишь в известных случаях нарушений. На этом основании обнаружение нарушения принадлежало, прежде всего, должностным лицам казенного управления, а потом общей полиции. Поэтому же частные лица с объявлениями и доносами о нарушениях казенных уставов должны были обращаться также к должностным лицам казенного управления, а за отсутствием их — к полиции;

д) жандармский корпус, также объявленный органом дознания по проступкам, совершенным на железных дорогах; еще более были широки его права по преступлениям политическим, где акты дознания заменяли порой акты предварительного следствия. По важнейшим политическим делам дознания производилось лицом, особо для того назначенным Высочайшей властью;

е) начальники сыскных отделений и их помощники под контролем прокуратуры.

Другой разряд лиц, имевших право на производство дознания — чины судебного ведомства; им параллельно с полицией принадлежало это право по отношению ко всем преступлениям и проступкам, за весьма немногими изъятиями, но с другой стороны, оно было ограничено крайней необходимостью в дознании, так как обязанности розыскные, полицейские, были несвойственны органам судебной деятельности; стремясь к беспристрастию с их стороны, закон уполномочивал их на функцию этого рода большей частью по тем лишь противозаконным деяниям, которые усмотрены ими лично; таким было участие судебного следователя, мирового судьи и коллегиального суда в производстве дознания. В случаях политических преступлений, по важности их, чипы судебного ведомства признавались исключительными органами дознания, всецело устранявшими полицию; но со времени принятия законов 1877 г. и 1904 г. их место заняли чины отдельного корпуса жандармов под наблюдением прокуратуры.

24 ноября 1917 года существовавшие в России органы расследования вместе с судами и другими органами были упразднены. Однако, необходимость взаимодействия органов предварительного следствия и дознания ОВД учитывалась с первых дней образования милиции и ВЧК.

Так, Декретом о суде № 2 было установлено, что следственная комиссия может обратиться за содействием как к Красной гвардии, так и к народной милиции. О праве обращения следственной комиссии за содействием к милиции говорится и в Положении о народном суде РСФСР от 30.11.1918г.

В инструкции об организации рабоче-крестьянской милиции указывалось, что к предмету ведения милиции относится выполнение поручений судебных и следственных органов по задержанию и доставке в суд или допросу обвиняемых, задержание подозреваемых в преступлениях и препровождение их в местные народные суды или следственные комиссии.

Согласно ст. 102 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР от 25 мая 1922 года к органам дознания относились:

1) органы Милиции и Уголовного розыска.

2) Органы Государственного Политического Управления, а также органы податной, продовольственной, санитарной, технической, торговой инспекции и инспекции труда по делам, отнесенным к их ведению.

3) Правительственные учреждения и должностные лица, по делам о проступках, подлежащих дисциплинарному взысканию, могут производить дознание о таковых с тем, что дело в течение 3-х суток передается по подсудности, если оно не направлено в административном порядке.

На основании указанного уголовно-процессуального закона органы дознания принимали меры к тому, чтобы до начала предварительного следствия были сохранены следы преступления и была устранена для подозреваемого возможность скрыться. С указанной целью, а также если были достаточные основания полагать, что следы преступления и другие вещественные доказательства могут быть уничтожены или сокрыты, органы дознания вправе были опрашивать подозреваемых лиц и свидетелей, проводить выемки, обыски, осмотры и освидетельствования. Следователь оценивал поступивший к нему от дознания материал и, если считал дело достаточно разъясненным, вправе был не проводить расследование или ограничиться отдельными следственными действиями.

Следующим этапом развития взаимодействия стало принятие и вступление в силу УПК РСФСР 15 февраля 1923 года. Данный Закон в статье 97 дополнил существующие органы дознания органами Рабоче-крестьянской Инспекции. Деятельность органов дознания стала различаться в зависимости от того, действовали ли они по делам, по которым производство предварительного следствия является обязательным, или же по делам, по которым акты их могут послужить основанием к преданию обвиняемых суду без производства предварительного следствия (ст. 98 УПК РСФСР 1923 г.).

При производстве дознания, когда имелись достаточные основания полагать, что следы преступления и другие вещественные доказательства могут быть уничтожены или скрыты, сотрудники органа дознания опрашивали подозреваемых лиц и свидетелей; проводили выемки, обыски, осмотры и освидетельствования. О выполнении указанных действий органы дознания немедленно сообщали прокурору, а по делам, по коим предварительное следствие обязательно, и следователю (ст. 99 УПК РСФСР 1923 г.). С момента начатия предварительного следствия органы дознания вправе были действовать по данному делу не иначе, как по поручению следователя (ст. 110 УПК РСФСР 1923 г.).

Дальнейшие коррективы в сферу взаимодействия органов предварительного следствия и дознания внес Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, принятый 27 октября 1960 года. В частности, согласно ст. 117 УПК РСФСР, органами дознания являлись:

1) органы милиции;

2) командиры воинских частей, соединений и начальники военных учреждений — по делам о всех преступлениях, совершенных подчиненными им военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения ими учебных сборов; по делам о преступлениях, совершенных рабочими и служащими вооруженных сил, в связи с исполнением служебных обязанностей или в расположении части соединения, учреждения;

3) органы государственной безопасности — по делам, отнесенным законом к их ведению;

4) начальники исправительно-трудовых учреждений — по делам о преступлениях против установленного порядка несения службы, совершенных сотрудниками этих учреждений, а равно по делам о преступлениях, совершенных в расположении исправительно-трудовых учреждений;

5) органы государственного пожарного надзора — по делам о пожарах и о нарушении противопожарных правил;

6) органы пограничной охраны — по делам о нарушении государственной границы;

7) капитаны морских судов, находящихся в дальнем плавании, и начальники зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовкой.

Деятельность органов дознания вновь различалась в зависимости от того, действуют ли они по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, или же по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно. Так, при наличии признаков преступления, по которым производство предварительного следствия обязательно, орган дознания мог возбудить уголовное дело и, руководствуясь правилами уголовно-процессуального закона, произвести неотложные следственные действия по установлению и закреплению следов преступления: осмотр, обыск, выемку, освидетельствование, задержание и допрос подозреваемых, допрос потерпевших и свидетелей. По выполнении неотложных следственных действий орган дознания в течении 10 суток обязан был передать дело следователю.

После передачи дела следователю орган дознания мог производить по нему следственные и розыскные действия только по поручению следователя. В случае передачи следователю дела, по которому не представилось возможным обнаружить лицо, совершившее преступление, орган дознания должен был продолжать принимать оперативно-розыскные меры для установления преступника, уведомляя следователя о результатах (ст. 119 УПК РСФСР).

Одной из наиболее полно разработанных и сыгравших свою, несомненно, позитивную роль в укреплении взаимодействия между следственными и оперативными подразделениями органов внутренних дел стала «Инструкция о взаимодействии следователей, оперативных работников УР, БХСС’И дежурных частей при возбуждении уголовных дел и расследовании преступлений», утвержденная Приказом МВД СССР № 64 от 20 февраля 1979 года.

Среди других нормативных актов следует отметить совместное указание Генерального прокурора СССР и МВД СССР № 31/15-1985 г., которым утверждена «Типовая инструкция об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по раскрытия умышленных убийств».

В 1993 году была введена в действие новая «Типовая инструкция об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по расследованию умышленных убийств», утвержденная совместным указанием Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России № 315-16-93 от 02 июня 1993 года и № 1/3452 от 02 августа 1993 года «О введении в действие типовой инструкции об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по расследованию умышленных убийств».

При всех МВД-ГУВД-УВД республик, краев, областей Советского Союза «постоянно действующие следственно-оперативные группы» были созданы приказом МВД СССР от 30 апреля 1990 года № 186 «О мерах по совершенствованию взаимодействия служб органов внутренних дел в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений, связанных с пожарами». Эти группы комплектовались опытными следователями, прошедшими соответствующую специализацию, работниками уголовного розыска, БХСС (ныне БЭП), пожарной охраны и экспертно-криминалистических подразделений, специалистами пожарно-технических лабораторий.

С 1993 года указанный приказ МВД не применяется, однако его положения были учтены при разработке «Положения о следственно-оперативной группе МВД России для координации деятельности служб министерства и органов внутренних дел по раскрытию и расследованию пожаров и поджогов».

Понятие «совместная» или «межведомственная следственно-оперативная группа» впервые введено в оборот в мае 1995 года совместным приказом Генеральной прокуратуры, Министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности и Департамента налоговой полиции Российской Федерации «Об утверждении Положения о совместных следственно-оперативных группах (бригадах) органов прокуратуры, внутренних дел, безопасности и налоговой полиции для пресечения и раскрытия деятельности организованных преступных групп».

Основной обобщенной инструкцией по взаимодействию, на настоящий момент, является утвержденная приказом МВД РФ от 20 июня 1996 года № 334 «Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений». Передача информации, имеющей значение для уголовного дела, в процессе взаимодействия между следователем и оперативными работниками, осуществляется на основе Приказа ФНСП, ФСБ, МВД, ФСО, ВПС, ГТК, СВР России № 175/226/336/201/286/410/56 от 13 мая 1998 г. «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд».

Появление данных инструкций было обусловлено развитием новых форм взаимодействия, внедрением специализации сотрудников, совершенствованием опыта создания следственно-оперативных групп по отдельным направлениям деятельности, оправдавшей себя практикой организации специализированных подразделений в оперативных службах и следствии.

В настоящее время правовой основой взаимодействия следователя и оперативного работника являются положения Конституции Российской Федерации, международных договоров Российской Федерации по вопросам взаимодействия правоохранительных органов в сфере борьбы с преступностью, положения уголовного и уголовно-процессуального кодексов РФ, Федеральный закон РФ «Об ОРД», закон РФ «О милиции» и другие нормативные акты. Наиболее детально взаимодействие между различными подразделениями и ведомствами, в том числе и между следователем и оперативным работником, регламентируется ведомственными инструкциями.

Органы дознания — государственные органы и должностные лица, уполномоченные, в соответствии с УПК РФ, осуществлять дознание и другие процессуальные полномочия (п.24 ст.5 УПК РФ). Кроме того, на органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно-розыскных и иных предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших. Согласно ст. 40 УПК РФ, к органам дознания относятся:

1) органы внутренних дел Российской Федерации, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности;

2) главный судебный пристав Российской Федерации, главный военный судебный пристав, главный судебный пристав субъекта Российской Федерации, их заместители, старший судебный пристав, старший военный судебный пристав, а также старшие судебные приставы Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации;

3) командиры воинских частей, соединений, начальники военных учреждений или гарнизонов;

4) органы Государственной противопожарной службы.

Перечень органов дознания, предусмотренный уголовно-процессуальным законом является исчерпывающим. Органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности, отнесенные ст. 40 УПК РФ к органам дознания, это оперативно-розыскные (оперативно-поисковые, контрразведовательные и др.) управления, службы, отделы, части, филиалы и иные звенья, указанные в статье 13 Федерального закона «Об ОРД» государственных органов, непосредственно осуществляющие ОРД: 1) органы федеральной службы безопасности; 2) федеральные органы государственной охраны; 3) таможенные органы РФ; 4) служба внешней разведки РФ; 5) федеральная служба исполнения наказаний; 6) органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ; 7) оперативное подразделение органа внешней разведки Министерства обороны РФ (только в целях обеспечения безопасности данного органа внешней разведки и в случае, если проведение этих мероприятий не затрагивает полномочий выше указанных органов).

ОРД занимаются не все органы дознания. Этот вид деятельности присущ органам, призванным с помощью соответствующих аппаратов, средств и методов предотвращать и раскрывать преступления, вести розыск и обнаружение лиц, совершивших преступления, выявление следов общественно-опасных деяний, обеспечение возмещения ущерба, причиненного преступлением.

Согласно ст.1 Федерального закона «Об ОРД», ОРД — вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченными на то Федеральным законом «Об ОРД», в пределах их полномочий посредством проведения ОРМ в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Использование в уголовном процессе данных, полученных при условии использования специальных средств и методов оперативно-розыскной деятельности, — объективная необходимость потому, что «расследование по уголовным делам — сложная деятельность следователя, направленная на познание событий прошлого, установление имевших место фактов, в ходе которой он должен собрать доказательства, необходимые для решения вопроса о наличии преступного деяния и виновности конкретных лиц». При производстве предварительного следствия следователь, как правило, испытывает дефицит времени и информации. Это усложняет его задачу, требует четкой организации работы, использования всех средств, с помощью которых данная задача может быть решена в предельно короткий срок, полно, всесторонне и объективно. По некоторым категориям дел следователь может получить излишек информации, что также не облегчает его труда, поскольку на переработку, проверку и правильную оценку большого информативного материала требуется много времени.

Несмотря на важное значение в борьбе с преступностью, защите от преступных посягательств прав и законных интересов граждан, интересов общества и государства использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам, нельзя не учитывать реально существующего риска отрицательных побочных последствий этой деятельности. Оперативно-розыскная деятельность по своему характеру и особенностям, а именно: негласность большинства оперативно-розыскных мероприятий, ограниченность прав лиц, в отношении которых такие мероприятия проводятся; отсутствие ряда гарантий, имеющихся в уголовно-процессуальной сфере; закрытость в определенной мере даже от прокурорского надзора и судебного контроля, чревата опасными нарушениями прав и свобод человека. Поэтому использование оперативно-розыскных средств для оформления доказательств и как ориентирующей информации в процессе доказывания требует чрезвычайной осторожности. Эта деятельность предварительного следствия при взаимодействии с оперативно-розыскными органами должна быть строго регламентирована законом.

Информация, используемая следователем в ходе расследования уголовного дела, в зависимости от способов получения и доказательственного значения, делиться на процессуальную и непроцессуальную. Первая может быть получена следователем из показаний свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключения, показаний эксперта и специалиста, вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) с обязательным соблюдением установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка. Заключенная в предусмотренную законом форму и отвечающая требованиям относимости, допустимости, достоверности, она приобщается к уголовному делу и рассматривается в качестве доказательства.

Непроцессуальная (ориентирующая) информация не обладает такими свойствами. Она может быть почерпнута следователем из средств массовой информации, в ходе бесед, телефонных переговоров с разными лицами, которые не могут назвать источник сообщаемых сведений. К непроцессуальной (ориентирующей) информации относятся и сведения, представляемые следователю оперативно-розыскными службами, которые получены ими при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

По признаку открытости и защищенности законом от разглашения непроцессуальная (ориентирующая) информация подразделяется на гласную — полученную с помощью гласных мероприятий из гласных источников (например, при опросе граждан, оказавшихся на месте происшествия), и негласную — полученную при проведении негласных мероприятий от негласного источника.

Использование каждого из перечисленных видов информации следователем при организации, планировании расследования, подготовке и проведении следственных действий имеет свою специфику. Возможные формы использования процессуальной информации наиболее широки. Она, как и непроцессуальная (ориентирующая) информация, может служить в этих случаях для ориентации следователя при выборе оптимальных организационных и тактических решений. Вместе с тем, в отличии от непроцессуальной (ориентирующей) информации она может быть положена в основу принятия планируемых мер процессуального принуждения по уголовному делу, использована в качестве доказательств при производстве следственных действий в тактических целях, например, путем предъявления доказательств при допросе.

Все непроцессуальные (ориентирующие) виды информации имеют более ограниченные возможности использования при расследовании. Их достоверность не проверена процессуальным путем и это необходимо учитывать, имея в виду их исключительно ориентирующий характер. Полученные непроцессуальным путем сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, возможных источниках получения доказательств, особенностях личности и связях подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей, других участников уголовного процесса нередко способствуют правильному выбору направлений расследования и установлению истины по уголовному делу. Однако при планировании работы, подготовке и проведении следственных действий следователь обязан помнить об их возможной недостоверности и не упускать из виду необходимость проверки всех вероятных версий и корректировки тактических решений.

Из сказанного видно, что непроцессуальная (ориентирующая) информация, поступившая следователю от оперативно-розыскных служб, в случаях, когда она не трансформируется путем производства процессуальных и следственных действий в доказательства, носит для следователя вспомогательный характер и не подлежит обязательному приобщению к материалам уголовного дела, но ее роль в процессе расследования очень важна.

По мере накопления оперативно-значимой для дела оперативно-розыскной информации, её необходимо, грамотно, в соответствии с законом зафиксировать, для того, чтобы на стадии реализации этой информации и вводе её в уголовный процесс она не потеряла доказательственную силу, при этом оперативному работнику, следователю необходимо соблюдать правило конспирации и не допустить разглашения сведений:

1) об организации и тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий (ст. 12 Федерального Закона «Об ОРД»);

2) о лицах, сотрудничающих или сотрудничавших с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, на конфиденциальной основе (ст. 18 Федерального Закона «Об ОРД»).

Успешность установления истины по делу зависит от своевременного информирования следователем и оперативным работником друг друга о вновь выявленных данных и результатах их использования в процессе деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Анализ проблем законодательного, научного и практического характера показывает, что одна из главных причин существующего неблагоприятного положения в борьбе с преступностью — недостаток в организации взаимодействия следователей и органов дознания, несвоевременный обмен оперативной и доказательственной информацией между ними. Система оперативно-розыскного обеспечения предварительного расследования будет действовать эффективно, а следователи смогут успешно решать задачи по раскрытию и расследованию преступлений только в том случае, если оперативно-розыскная информация будет доступна им в полном объеме и в том виде, в котором она была первоначально получена.

Успешное использование результатов оперативно-розыскной деятельности и формирование на их основе доказательственной базы по делу — результат, ожидаемый от эффективного взаимодействия следователя и оперативного работника.

Таким образом, мы можем выделить такие основные черты качественного взаимодействия, как согласованность, своевременный, основанный на взаимном доверии информационный обмен, сочетание в работе присущих следователям и оперативным работникам средств и методов. Положения действующих законов, подзаконных актов и ведомственных инструкций и распоряжений, с одной стороны, детально регулируют взаимодействие следователя и оперативного работника в процессе раскрытия и расследования преступлений, но с другой стороны оставляют неразрешенными ряд вопросов. Некоторые из них могут быть разрешены выработанными криминалистическими рекомендациями, другие требуют вмешательства законодателя. Несмотря на присущие организации

взаимодействия трудности, фундаментальные исследования, проведенные в данной сфере правоприменительной деятельности, позволяют следственным и оперативно-розыскным подразделениям эффективно взаимодействовать в борьбе с преступностью, добиваясь положительных результатов.

Наиболее полно и эффективно назначение уголовного судопроизводства может быть достигнуто тогда, когда взаимодействие следователя и органов дознания строится в определенном, строго регламентированном порядке. Исследуя процессуальное положение следователя необходимо рассмотреть его деятельность, осуществляемую совместно с сотрудниками органов дознания, урегулированную уголовно-процессуальным законом. В науке уголовного процесса такие виды деятельности принято именовать процессуальными формами взаимодействий. Анализ норм УПК РФ позволяет отнести к ним следующие формы взаимодействия:

1. Совместное рассмотрение следователем и оперативным работником материалов проверки заявлений и сообщений о фактах готовящихся и совершенных преступлений в целях решения вопроса о возбуждении уголовного дела, по которому обязательно производство предварительного следствия (ст. 140 УПК РФ). Необходимость существования данной формы взаимодействия обусловлена тем, что большинство сообщений о преступлениях в первую очередь поступает именно в органы дознания. В таких случаях сотрудник органа дознания обязан принять поступившее заявление или сообщение, выполнить все неотложные действия, в случае необходимости привлечь к расследованию преступления следователя. Такая совместная работа следователя и оперативного работника способствует быстрому, полному и объективному решению вопроса о своевременном и обоснованном возбуждении уголовного дела.

2. Принятие органом дознания оперативно-розыскных мер по делам, переданным следователю до установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (ч.4 ст. 157 УПК РФ). Данная форма взаимодействия возникает в ситуациях, когда ни органу дознания, ни следователю не удалось «по горячим следам» установить лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого. В таких случаях орган дознания после передачи уголовного дела следователю и без поручения последнего принимает необходимые меры к установлению и изобличению данного лица и сообщает о результатах своей работы следователю в письменном виде. Основным направлением принимаемых оперативно-розыскных мер при этом является собирание и фиксация данных о лице, совершившим преступление, свидетелях, документах или предметах, которые могли бы способствовать установлению обстоятельств совершенного преступления и лиц, виновных в его совершении.

3. Выполнение органом дознания поручений и указаний следователя о производстве розыскных и следственных действий (п.4 ч.2 ст.38, ч.4 ст.157 УПК РФ). Закон наделил следователя правом давать органу дознания обязательные для исполнения поручения и указания. На органе дознания лежит обязанность выполнять эти требования. Давая такое поручение, следователь ставит задачу перед органом дознания, но он не вправе предписывать органу дознания какие формы, средства и методы выполнения его поручений и указаний надлежит использовать при проведении ОРМ. По мнению специалистов, следователь имеет право знакомиться с результатами выполнения по его поручениям и указаниям действий, а придя к выводу о неудовлетворительном их выполнении, может сообщить об этом прокурору и руководству вышестоящего органа дознания с просьбой принять меры к активизации ОРД.

Следователь дает органу дознания розыскные поручения, поручения по производству отдельных следственных действий и различного рода мероприятий или по оказанию помощи в их проведении. Например, к выполнению поручений следователя можно отнести участие сотрудников органа дознания в операциях по задержанию вооруженного преступника, его преследованию (засады, погони, облавы, различные заградительные мероприятия), оцепление места происшествия, места производства обыска, пресечение случаев сопротивления следователю, помощь следователю в подготовке и проведении сложных и трудоемких следственных действий, таких, как осмотр места происшествия, следственный эксперимент, обыск, выемка, допрос, проверка показаний на месте, получение образцов для сравнительного исследования.

Как правило, не поручается органу дознания самостоятельное выполнение наиболее значимых следственных действий и принятие решений по делу (предъявление обвинения, назначение экспертизы, ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела и т.п.). Розыскные поручения даются органу дознания без каких-либо ограничений, а поручения о производстве органом дознания отдельных следственных действий правомерны и оправданны в ситуациях, когда следователь не имеет возможности произвести эти действия лично. В подтверждение своих выводов можно сослаться на результаты изучения материалов следственной практики. В 100% изученных уголовных дел, помимо иных форм, взаимодействие между следователем и оперативным работником строилось посредством поручений.

4. Осуществление органом дознания по мотивированному постановлению следователя привода подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, эксперта, специалиста, переводчика, понятого (п.4 ч.2 ст. 38, ст. 111, 113 УПК РФ). Содержанием данной формы взаимодействия является осуществление органом дознания принудительного доставления в органы предварительного следствия участников уголовного процесса, которые уклоняются от явки к следователю. Осуществляется данная форма только при наличии двух, предусмотренных законом, фактических и юридических оснований: а) неявка участника процесса без уважительной причины; б) вынесение следователем мотивированного постановления. Причем отсутствие уважительной причины неявки участника процесса должно быть установлено следователем достоверно, так как, согласно ч.З ст.ПЗ УПК РФ, наличие уважительной причины не дает оснований для осуществления привода.

5. Выполнение администрацией мест предварительного заключения требования следователя о вызове подозреваемого или обвиняемого, находящегося под стражей, передача администрацией корреспонденции подозреваемого, обвиняемого (ст.ст. 126, 129, 172, 222 УПК РФ). Специфику данной формы взаимодействия следователя с органом дознания составляют следующие положения:

— она осуществляется только по уголовным делам, по которым в отношении подозреваемого или обвиняемого избрана мера пресечения в виде заключения под стражу;

— субъектами данной формы взаимодействия являются дознаватель, следователь, прокурор и начальник места предварительного заключения (следственного изолятора);

— данная форма взаимодействия применяется при необходимости производства с подозреваемым или обвиняемым каких-либо следственных действий;

— также взаимодействие в рассматриваемой форме осуществляется в случаях необходимости передачи жалоб, ходатайств и иных имеющих значение для дела документов от подозреваемого, обвиняемого, содержащегося под стражей, лицу, в чьем производстве находится уголовное дело, а также при вручении обвиняемому копии обвинительного заключения.

6. Принятие органом дознания по приостановленному уголовному делу оперативно-розыскных мер для установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п.1 ч.2 ст.209 УПК РФ). В случае приостановления предварительного следствия в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, закон возлагает на следователя как непосредственно, так и через органы дознания принимать меры, направленные на его установление. Так как после приостановления предварительного следствия следователь не имеет права проводить по нему следственные действия, основным способом раскрытия преступления являются ОРМ и розыскные действия следователя. В ходе взаимодействия по приостановленному уголовному делу особое внимание уделяется обмену информацией между следователем и оперативным работником, так как сведения, полученные в результате ОРМ, нередко могут послужить основанием для возобновления предварительного следствия и проведения дополнительных следственных действий,

7. Розыск подозреваемого, обвиняемого, чье место нахождения не известно (ст.209, 210 УПК РФ), Розыск скрывшегося подозреваемого, обвиняемого может быть объявлен как во время производства по уголовному делу, так и одновременно с его приостановлением. Следователь, вынесший мотивированное постановление о розыске подозреваемого, обвиняемого и поручивший его органу дознания, не освобождается, однако, от выполнения самостоятельных действий по розыску обвиняемого. Также следователь вправе давать поручения органу дознания на выполнение отдельных следственных действий, связанных с розыском данного лица. До объявления в розыск лица следователь обязан установить, действительно ли оно скрывается. Для этого следователь собирает сведения о личности лица, которые он передает органу дознания в справке о личности разыскиваемого вместе с постановлением об объявлении в розыск. Вся работа в рамках данной формы взаимодействия строится на постоянном контакте следователя и оперативного работника, своевременном обмене информацией, совместном составлении планов мероприятий, возможности ознакомления с материалами уголовного и розыскного дел. Розыск скрывшегося подозреваемого, обвиняемого является одной из важнейших и сложных форм процессуального взаимодействия следователя и органа дознания.

8. Выполнение органом дознания поручений следователя в случае необходимости производства следственных или розыскных действий в другом месте (п.4 ч,2 ст.38, ч.1 ст. 152 УПК РФ), В случаях, когда возникает необходимость производства следственных действий или розыскных мероприятий на территории другого района или населенного пункта, следователь зачастую не имеет возможности провести их лично. Поэтому возникает необходимость взаимодействия с органами дознания, осуществляющими свою деятельность в интересующем следователя районе. Такое взаимодействие во многом схоже с уже рассмотренными формами взаимодействия, хотя имеет некоторые особенности. Важнейшей из таких особенностей является четко установленный законом срок исполнения поручений следователя в порядке ст. 152 УПК РФ, который не должен превышать 10 суток.

9. Предоставление следователем сотрудникам органа дознания, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, разрешения на встречи с подозреваемым, обвиняемым с целью проведения оперативно-розыскных мероприятий (ч.2 ст. 95 УПК РФ). Зачастую сотрудникам, уполномоченным на осуществление оперативно-розыскной деятельности с целью раскрытия преступлений, выявления дополнительных эпизодов преступной деятельности необходимо проводить работу с лицами, привлеченными к уголовной ответственности. На стадии предварительного расследования все встречи с подследственными даются следователем, в чьем производстве находится уголовное дело. При этом следует помнить, что полученные в процессе бесед объяснения подозреваемого, обвиняемого не будут являться доказательствами. Согласно Определения Конституционного Суда РФ от 01 декабря 1999 года об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Барковского К.О. на нарушение его конституционных прав частью четвертой статьи 127 УПК РСФСР, пунктом 1 части первой ст. 6 и пунктом 3 части первой статьи 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», проведение оперативным работником опроса подозреваемого или обвиняемого, содержащегося под стражей, не может подменять собой допроса этого же лица следователем об обстоятельствах совершенного им преступления. В любом случае, недопустимо проводить 58 опросы подозреваемого или обвиняемого, содержащегося под стражей, в отсутствие защитника или без разъяснения ему права отказаться от участия в таких действиях. Формы объединения сил и средств, используемых в расследовании, различны, и отношение к ним далеко не одинаковое. Прежде всего, это касается следственно-оперативных групп, правомерность создания и функционирования которых порой ставиться под сомнение. Традиции организации раскрытия и расследования преступлений, положения внутриведомственных инструкций, новеллы уголовно-процессуального закона предопределяют значение данной формы взаимодействия.

«Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений», утвержденная приказом МВД РФ от 20 июня 1996 года № 334, установила СОГ, как основную организационную форму взаимодействия служб Министерства в раскрытии и расследовании преступлений.

Следственной практикой апробированы четыре вида СОГ:

— дежурная СОГ (при дежурной части) — обеспечивает незамедлительное реагирование на сообщения о преступлениях, производство неотложных следственных действий и ОРМ по «горячим следам» и формируется в составе следователя, сотрудников оперативных и экспертно-криминалистических подразделений, кинолога. Также по необходимости в группу могут быть включены сотрудники и иных подразделений;

— целевая СОГ (временная) — для расследования и раскрытия преступлений по конкретному уголовному делу;

— специализированная СОГ (постоянно действующая) — для расследования и раскрытия определенной категории преступлений, в том числе по которым лица, их совершившие, не установлены;

— совместная СОГ (бригада) — для расследования и раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений, в том числе совершенных организованными преступными группами, либо для расследования сложного уголовного дела с большим объемом работы. В состав группы (бригады) могут включаться по согласованию сотрудники органов прокуратуры, Федеральной службы безопасности, Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков и др.

Следственно-оперативная группа — это основанное на законе и ведомственных нормативных правовых актах временное организационное формирование, состоящее из следователя (следователей), сотрудников оперативных аппаратов субъектов ОРД и иных специалистов, возглавляемое следователем и создаваемое для оптимальной организации деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.

Следователь, являясь руководителем СОГ, осуществляя взаимодействие с органами дознания и экспертно-криминалистическими подразделениями, решает следующие задачи:

— обеспечение неотложных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий при совершении преступлений;

— раскрытие преступлений;

— своевременное изобличение лиц и привлечение их к уголовной ответственности;

— всестороннее полное и объективное расследование преступлений;

— своевременный, исчерпывающий обмен информацией, необходимой для решения поставленных перед субъектами взаимодействия задач;

— организация совместной деятельности по розыску скрывшихся преступников;

— пресечение преступлений и принятие мер по их предотвращению;

— осуществление мероприятий, направленных на возмещение материального ущерба, причиненного гражданам и организациям вне зависимости от форм собственности преступными действиями виновных лиц.

Широкое применение на практике данной формы взаимодействия, несомненное повышение эффективности раскрытия и расследования преступлений СОГ, привлекли внимание законодателя и нашли отражение в ст. 163 УПК РФ, предусматривающей привлечение к работе следственных групп должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность.

Существует мнение, что создание СОГ в порядке, предусмотренном ч.2 ст. 163 УПК РФ, ведет к смешению их функций, к подмене средств процессуального доказывания оперативно-розыскными мерами. Однако, с данным утверждением трудно согласиться. В рамках действующей СОГ каждый из её участников выполняет только те функции, которыми наделен по роду своей деятельности.

Следователь осуществляет предварительное расследование: принимает процессуальные решения, производит следственные и иные процессуальные действия, руководит группой. Сотрудник органа дознания, уполномоченный на осуществление оперативно-розыскной деятельности, выполняет задания, поручения следователя в пределах своей компетенции. Как справедливо указывает В. Юдин, такая форма взаимодействия обеспечивает более тесное взаимодействие участников расследования, устраняет организационную разобщенность следователей и сотрудников органов дознания.

В уголовно-процессуальном законе нет четкого указания, в каком порядке должностные лица органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, могут быть привлечены к участию в расследовании, и каков порядок их сообщения со следователями и руководителем следственной группы.

По мнению некоторых авторов, при создании следственных групп с привлечением должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, указанные должностные лица подозреваемому, обвиняемому не объявляются. Приказ начальника органа дознания о выделении подчиненных ему должностных лиц для проведения ОРМ по уголовному делу о преступлениях, расследуемых следственной группой, процессуального значения не имеет и к уголовному делу не приобщается.

Данное суждение не бесспорно. Полагаем, что возможности привлечения сотрудников, уполномоченных на осуществление ОРД, к предварительному расследованию в «негласном порядке» достаточно широки. В случае создания следственно-оперативной группы, сотрудник, осуществляющий оперативно-розыскную деятельность должен быть указан в постановлении о создании группы, которое объявляется подозреваемому, обвиняемому.

Если проводить формальный анализ положений ч.2 ст. 163 УПК РФ, конечно, можно согласиться с первой точкой зрения, однако полагаем, что относительная новизна данного процессуального института является основной причиной его недостаточной разработанности. По нашему мнению, подозреваемый, обвиняемый вправе знать каким составом в отношении него осуществляется расследование уголовного дела, на каком основании отдельные члены СОГ принимают участие в следственных действиях.

Порядок привлечения оперативного работника к участию в следственных и иных процессуальных действия должен соответствовать ст.ст. 38, 39, 40 УПК РФ, однако при этом носить более упрощенный характер. Автор считает, что в случае поручения оперативному работнику выполнения каких-либо действий самостоятельно следует оформлять в письменном виде. Если же необходимо оказать помощь в производстве отдельных следственных действий (обыск, выемка, следственный эксперимент, проверка показаний на месте и др.), оперативный работник может быть привлечен следователем устно, без составления специальных документов. Потребность в конкретизации порядка участия должностного лица, уполномоченного на осуществление ОРД, в составе следственной группы, а также более четкой регламентации создания следственно-оперативной группы, обуславливает необходимость совершенствования ст. 163 УПК РФ. Предлагаем часть 3 ст. 163 УПК РФ изложить в следующей редакции, а части 3,4,5 ст. 163 УПК РФ считать соответственно частями 4,5,6 ст. 163 УПК РФ:

«3. В случае привлечения должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, созданная группа именуются следственно-оперативной. Поручения следователей сотрудникам органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, являющимися членами одной следственно-оперативной группы, обязательны для исполнения. Поручения для самостоятельного исполнения должностным лицом органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, входящим в состав следственно-оперативной группы, даются в порядке, предусмотренном п.4 ч.2 ст. 38 УПК РФ».

Автор полагает, что совершенствование уголовно-процессуального закона в данном направлении повлечет за собой снижение проблем организации взаимодействия между следователем и сотрудниками органа дознания, повышение эффективности выполнения основной функции следователя — расследование уголовного дела (разрешение уголовного дела на стадии предварительного расследования).

2.3 Процессуальная самостоятельность следователя в ходе производства по уголовным делам

Согласно п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом требуется получение санкции прокурора и судебного решения. Но при этом следователь, наряду с судьей, присяжными заседателями, прокурором и дознавателем свободен в оценке доказательств (ст. 17 УПК РФ), он оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Закрепляя указанные положения в УПК РФ, законодатель попытался обозначить элементы процессуальной самостоятельности следователя.

Действительно процессуальная самостоятельность следователя является одним из важнейших средств реализации функции расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования), а также достижения, стоящих перед ним задач. «Наделение самостоятельностью в решении разнообразных вопросов в ходе проведения расследования — необходимое условие выполнения возлагаемых на него обязанностей. Без свободы выбора ни следователь, ни прокурор не могут осуществлять своих уголовно-процессуальных обязанностей» — подчеркивают авторы научно-практического комментария к УПК РФ.

В связи с этим далее необходимо остановиться на исследовании понятия и сущности процессуальной самостоятельности следователя.

В первую очередь следует отметить, что уголовно-процессуальное законодательство России, как и ранее действовавшее законодательство РСФСР, не содержит в себе определение процессуальной самостоятельности. В УПК РФ определяются лишь ее отдельные элементы.

В этой связи в науке уголовного процесса имеется достаточно большое количество точек зрения по поводу данной категории.

Большинство авторов процессуальную самостоятельность определяют как важный элемент его статуса, состоящий в праве самостоятельно принимать все решения о направлении следствия и производстве следственных действий и полной ответственности за их законное и своевременное проведение.

Многие авторы включают в данное понятие и ряд правомочий следователя: право на оценку доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении обстоятельств дела в их совокупности; право не согласиться с указаниями прокурора и начальника следственного отдела; право давать органам дознания поручения и указания о производстве следственных и розыскных действий.

Правовое начало предоставления возможности оценки доказательств лицу, осуществляющему производство по делу, означает его самостоятельность, независимость при оценке доказательств. Внутреннее убеждение исключает всякое внешнее принуждение, и это свойство убеждения оттеняется словом «внутреннее». В этом смысле внутреннее убеждение понимается как самоубеждение, как формирование собственного взгляда на фактические обстоятельства дела.

Принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела говорит сам за себя. Объективность и беспристрастность лица, осуществляющего предварительное расследование способствует лучшему выполнению поставленных перед ним задач, служит одной из гарантий установления истины и является необходимым условием усиления воспитательной роли предварительного расследования, укрепления авторитета следственных органов и органов дознания. Стоит заметить, что в настоящее время (с вступлением в действие УПК РФ) такого принципа нет, но все уголовное судопроизводство пронизано всесторонностью, полнотой и объективностью исследования обстоятельств дела, более того круг обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу согласно ст.73 УПК РФ расширился по сравнению с аналогичной ст. 68 УПК РСФСР.

Анализируя нормы уголовно-процессуального закона, выделяются следующие элементы данного правового института:

— нормы, устанавливающие право следователя самостоятельно направлять ход расследования;

— самостоятельность в принятии решений о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение санкции прокурора и судебного решения;

— право следователя оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению;

— право не согласиться с указаниями прокурора и начальника следственного отдела;

— право вынесения постановлений, обязательных для исполнения и внесения представлений;

— право давать органу дознания обязательные для исполнения поручения;

— ответственность за законное и своевременное проведение следственных и иных процессуальных действий.

Однако, по нашему мнению, самостоятельность данного участника уголовного судопроизводства должна заключаться не в простом предоставлении ему определенных прав, таких как, например: право не соглашаться с указаниями прокурора или начальника следственного отдела и др., а в гарантиях невмешательства в его деятельность при принятии наиболее важных решений. Уголовно-процессуальное законодательство должно гарантировать, что если следователь пришел к определенному мнению, то никто не может его умолить — это и есть самостоятельность следователя. При этом, конечно, не ведется речь о том, что это решение не может быть проверено прокурором или судом на определение его законности и обоснованности.

Когда в российском уголовном судопроизводстве появилась фигура следователя, он назначался главой государства — императором, был наделен широкими полномочиями, несменяем, практически приравнен к судье. Разве сейчас роль следователя изменилась? Ведь и сегодня следователь уполномочен не только собирать необходимые материалы и доказательства, оценить их, но и принять решения о прекращении уголовного дела. Да, он поднадзорен прокурору, его решение может рассмотреть суд и не согласиться с ним, но все равно он правомочен принимать решение по делу».

Таким образом, процессуальная самостоятельность по своей сути означает, что следователь принимая решения, действует по своему внутреннему убеждению и несет полную ответственность за расследование уголовного дела. «Из этого следует, что решения должны изначально приниматься следователем самостоятельно даже тогда, когда требуется согласие прокурора или разрешение суда для придания им юридической силы. Не должно быть никаких обязательных предварительных согласований, коррективов с вышестоящими руководителями, прокурорами, судьями. Это позволит следователю реализовать свое внутреннее убеждение в полной мере, что обеспечит ему возможность не только принимать решения, соответствующие его внутреннему убеждению, но и не принимать иного, противоречащего его убеждению решения».

Все вышеизложенное дает возможность автору исследования утвердиться во мнении, что самостоятельность следователя представляет собой необходимую гарантию достижения непосредственно стоящих перед ним задач, а в конечном итоге и задач уголовного судопроизводства по защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Важно также отметить, что самостоятельность может быть у следователя, только в том случае, если он обладает функцией расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования), а не функцией обвинения. Следователь, будучи участником, со стороны обвинения и являясь лишь ее не основным элементом, не может быть самостоятелен и независим, какие бы доводы мы не представляли.

Фактическая возможность использования участниками стадии предварительного расследования своих прав во многом зависит от того, насколько объективно и беспристрастно следователь осуществляет производство по делу. Следователь не вправе забывать, что односторонность расследования, обвинительный уклон приводят к невосполнимым потерям. «Чрезмерное увлечение следователя одной версией, игнорирование не соответствующих ей данных, особенно если эти данные вообще не выясняются и не фиксируются в материалах дела, влечет за собой не только следственные, но в дальнейшем и тяжкие судебные ошибки». А ведь к односторонности расследования может привести и недостаточная самостоятельность следователя.

Ограничение самостоятельности следователя приводит к недостаткам в расследовании уголовных дел, к нарушению прав участников процесса. Обеспечение же процессуальной самостоятельности, в свою очередь является важным условием надлежащего обеспечения прав и интересов личности при производстве расследования.

Конституционные права граждан должны обеспечиваться путем совершенствования института процессуальной самостоятельности и независимости следователя. Ограничение самостоятельности значительно снижает творчество, инициативу и активность в работе следователя, отсюда и отношение к результатам расследования.

Справедливости ради следует отметить, что никаких существенных изменений в регламентации процессуальной самостоятельности следователя не произошло и на современный период. В юридической литературе вполне справедливо отмечается, что от процессуальной самостоятельности и ответственности следователей в настоящее время мало, что осталось.

Рассмотрим далее более подробно особенности правового регулирования процессуальной самостоятельности следователя в УПК РФ.

С введением в действие указанного закона с 1 июля 2002 года серьезные изменения коснулись самостоятельности следователя при возбуждении уголовного дела. Так, в соответствии с законом (п. 4 ч. 2 ст. 37 и ч. 4 ст. 146 УПК РФ), как указывалось выше, уголовное дело возбуждается органом дознания, дознавателем, следователем с согласия прокурора.

Введение данного института в УПК РФ, «с одной стороны, имеет целью обеспечить безотлагательную проверку законности и обоснованности принятия дознавателем, следователем такого важного процессуального решения, как возбуждение уголовного дела, с другой -закрепляет прерогативу (исключительное право) прокурора на возбуждение процедуры уголовного преследования, что имеет существенное значение в качестве гарантии обеспечение законности».

Действительно, на практике указанный институт фактически стал серьезным препятствием к своевременному возбуждению уголовного дела. Временные затраты на выполнение требований ч. 4 ст. 146 УПК РФ составляют от нескольких часов до нескольких суток. Для иллюстрации указанного приведем алгоритм действия следователя в случае, когда лицо застигнуто при совершении преступления. В данной ситуации в условиях ограниченного времени, установленного ч. 1 ст. 92 УПК РФ для составления протокола задержания лица, застигнутого при совершении преступления (3 часа с момента его доставления к следователю, а в данном случае — с момента фактического задержания) следователь, отобрав заявление у потерпевшего о совершенном преступлении, должен незамедлительно вынести постановление о возбуждении уголовного дела и представить его прокурору вместе с заявлением потерпевшего. После получения согласия на возбуждение уголовного дела следователь составляет протокол о задержании подозреваемого, после чего приступает к выполнению следственных действий: осмотру места происшествия, выемке у задержанного похищенных вещей, допросу потерпевшего и т.д.

Кроме того, как справедливо указывается в юридической литературе, зачастую возникающие в вечернее и ночное время вопросы остаются нерешенными до начала следующего дня. Например, в Самарской, Кировской и ряде других областей по материалам о неочевидных преступлениях, совершенных в вечернее или ночное время, прокуроры дают согласие на возбуждение уголовного дела только на следующий день в рабочее время. Указанное лишает возможности следователей и оперативных работников раскрывать преступления по горячим следам. Особую сложность вызывает процедура получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела у следователей органов внутренних дел на транспорте. Транспортные прокуроры зачастую находятся за несколько десятков, а иногда и сотен километров от соответствующих ОВД (УВД) на транспорте. Естественно Генеральная прокуратура РФ пытается повлиять в какой-то мере на указанную ситуацию. Так, согласно п. 2.6. Приказа Генерального прокурора РФ № 39 от 05 июля 2002 г. «Об организации прокурорского надзора за законностью уголовного преследования в стадии досудебного производства», в случае решения вопроса о согласии на возбуждение уголовного дела, но невозможности оперативного возвращения следователю или дознавателю материалов дела для производства расследования, о принятом решении следует уведомлять их по телефону, телеграфу, телетайпу, средствами факсимильной связи или электронной почтой, а постановления о возбуждении уголовного дела с материалами незамедлительно направлять следователю и дознавателю.

Однако, указанные меры, на наш взгляд, решающего воздействия на сложившуюся ситуацию не оказывают. Изложенный выше громоздкий и неповоротливый механизм приводит к следующим негативным последствиям:

1) грубо нарушаются права лиц, потерпевших от преступных посягательств (ст. 42 и 53 Конституции РФ, ст. 6 УПК РФ);

2) следователь и оперативные работники лишаются возможности оперативного раскрытия преступлений по горячим следам;

3) утрачивается оперативность в собирании доказательств;

4) свидетели и потерпевшие отказываются являться к следователю (дознавателю) под предлогом того, что они уже давали сведения (объяснения). Разъяснения о том, что доказательствами по делу являются показания, оформленные протоколом допроса, а не объяснения вызывают негативную реакцию у граждан;

5) у преступников остается реальная возможность скрыть следы преступления и продолжить свою преступную деятельность;

6) у следователя возникает сложность с задержанием лица по подозрению в совершении преступления, так как доставить его в ОВД можно не более чем на З часа.

Так же следует отметить, что если прокурор наделен правом дачи согласия на возбуждение уголовного дела, то он также должен нести ответственность за незаконное и необоснованное возбуждение уголовного дела. На следственной практике видна другая картина, именно следователь несет полную ответственность за незаконное и необоснованное возбуждение уголовного дела, не имея при этом права на его возбуждения без согласия прокурора. Это же подтверждают и результаты социологического опроса автора, которые показали, что 98,4% опрошенных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, говорят, что именно следователь несет ответственность за незаконно и необоснованно возбужденное дело.

А если еще идти дальше и говорить об ограничении самостоятельности следователя, необходимо также отметить, что в перечне решений и указаний прокурора, которые могут быть обжалованы следователем вышестоящему прокурору (ч. 3 ст. 38 УПК РФ), не предусмотрено право обжаловать отказ прокурора в даче согласия на возбуждение уголовного дела, а также решение о возвращении материалов для дополнительной проверки.

Следовательно, УПК РФ не предусматривает возможность обжалования вышестоящему прокурору указанных выше решений прокурора. Но, с другой стороны, отказ в даче согласия на возбуждение уголовного дела может быть обжалован заявителем в соответствии со ст. 125 УПК РФ.

В связи с этим, автор данного исследования придерживается позиции о необходимости исключения из УПК РФ положений, касающихся получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела. Достаточно направления прокурору копии постановления о возбуждении уголовного дела для обеспечения надзора за законностью принятия данного решения.

По указанным выше причинам не может быть поддержано предложение Р.Ю. Олисова о том, что в УПК РФ необходимо оптимизировать дачу согласия прокурора на возбуждение уголовного дела следующим образом: при возбуждении уголовного дела в отношении лица согласие со стороны прокурора необходимо, а в остальных случаях (возбуждение уголовного дела по факту совершения преступления) такого согласия не требуется.

При отсутствии основания для возбуждения уголовного дела следователь выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (ч. 1 ст. 148 УПК РФ). При этом согласно ч. 4 ст. 148 УПК РФ копия данного постановления в течение 24 часов с момента его вынесения направляется заявителю и прокурору.

Таким образом, законодатель предоставил следователю самостоятельность в принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела. В тоже время под предлогом обеспечения более качественного прокурорского надзора идут попытки лишь следователя и данного «островка самостоятельности». Так, в юридической литературе рядом авторов высказывается предложение о том, что постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного дела должны согласовываться с прокурором.

В данной процедуре, на наш взгляд, нет необходимости. Ныне действующий порядок в полной мере позволяет прокурору осуществлять надзор за указанным решением следователя, не ограничивая при этом его самостоятельность. Так, согласно ч. 6 ст. 148 УПК РФ по результатам изучения поступивших к нему материалов прокурор вправе признать отказ в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным и возбудить уголовное дело самостоятельно либо возвратить материалы для дополнительной проверки.

При этом, в соответствии с Приказам Генеральной прокуратуры РФ и Министерства внутренних дел РФ от 12 сентября 2006 года № 80/725 «Об усилении прокурорского надзора и ведомственного контроля за процессуальными решениями при рассмотрении сообщений о преступлениях», рассмотрение материалов и проверка законности постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела производится в течение пяти суток с момента поступления их в прокуратуру. В случае возникновения сомнений в обоснованности принятого решения, наличии в материалах неустраненных противоречий, отбирается объяснение от заявителя, в том числе и о мотивах изменения им своей позиции. При возвращении материалов для дополнительной проверки в связи с ее неполнотой, а также отмене незаконных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел устанавливается срок ее проведения в соответствии с ч. 4 ст. 146 УПК РФ. В необходимых случаях даются письменные указания по выяснению обстоятельств, имеющих значение для принятия законного и обоснованного процессуального решения (п. 4.3 Приказа).

О проверке поступившего материала и согласии с принятым процессуальным решением делается соответствующая запись в книге (журнале) поступивших в органы прокуратуры материалов об отказе в возбуждении уголовного дела с указанием даты и должности лица, проводившего проверку, их возвращения в соответствующее подразделение, откуда поступили материалы и постановления.

По ныне действующему уголовно-процессуальному законодательству следователь также не вправе принимать самостоятельно решение о соединении уголовных. Такое решение, согласно ч. 3 ст. 153 УПК РФ, может быть принято лишь прокурором.

В данном законодательном положении также явно прослеживается ограничение процессуальной самостоятельности следователя. В тоже время действовавший до 1 июля 2002 года УПК РСФСР, не отвечавший, по мнению разработчиков нового уголовно-процессуального закона, многим принципам демократического государства, предусматривал право следователя принимать решение о соединении дел путем вынесения соответствующего постановления.

В этой связи представляется правильным и в УПК РФ закрепить соответствующее право следователя.

Ограничение процессуальной самостоятельности следователя усматривается многими авторами также в его обязанности получать согласие прокурора на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения.

«Заложником» данного положения становится не только следователь, но и суд, поскольку он не вправе без согласия прокурора не только решить вопрос по существу, но даже принять к рассмотрению ходатайство следователя. В данном случае, видится явный перебор в надзоре за следователем и лишение его всякой самостоятельности и независимости.

В этой связи автор полагает, что процессуальная самостоятельность следователя дает ему право, минуя прокуратуру, самостоятельно возбуждать соответствующие ходатайства перед судом. Такое положение должно только привести к упрощению процедуры их прохождения и сокращению времени, затрачиваемого следователями на возбуждение и обоснование ходатайств перед судом.

Поэтому представляется необходимым исключить из уголовно-процессуального закона процедуру получения согласия прокурора на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения.

Однако при этом в законе все же необходимо предусмотреть обязанность следователя уведомлять прокурора о направлении соответствующего ходатайства в суд, поскольку прокурор должен иметь право на участие в судебном разбирательстве при рассмотрении таких ходатайств и изложение своей позиции, как лицо, осуществляющее надзор за производством предварительного расследования.

Таким образом, следователь в принятии указанных выше решений должен быть самостоятелен и тем самым выполнять свою функцию, а прокурор надзирая — выполнять свою.

Ограничение процессуальной самостоятельности следователя, как справедливо отмечается в юридической литературе, усматривается и в незакреплении законодателем права следователя на обжалование решения прокурора о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков при утверждении им обвинительного заключения.

Следовательно, существует реальная необходимость в закреплении в УПК РФ права следователя на обжалование данных решений прокурора.

Согласно ч. 1 ст. 214 УПК РФ, признав постановление следователя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования незаконным или необоснованным, прокурор отменяет его и возобновляет производство по уголовному делу.

Данное полномочие прокурора, конечно, не является ограничением процессуальной самостоятельности следователя. Но в тоже время в УПК РФ специально не предусмотрено право следователя обжаловать указанное решение прокурора. В этой связи представляется необходимым дополнить ст. 214 УПК РФ частью пятой следующего содержания: «5. Следователь, в случае не согласия с решением прокурора об отмене постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования вправе обжаловать его вышестоящему прокурору или в суд».

Одной из гарантий процессуальной самостоятельности следователя является его право не согласиться с решениями и указаниями прокурора и начальника следственного отдела по наиболее существенным вопросам предварительного следствия. Так, согласно ч. 3 ст. 38 УПК РФ, следователь вправе представить уголовное дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений в случае несогласия со следующими решениями и указаниями прокурора:

— о привлечении лица в качестве обвиняемого;

— о квалификации преступления;

— об объеме обвинения;

— об избрании меры пресечения, либо отмене или изменении меры пресечения, избранной следователем в отношении подозреваемого или обвиняемого;

— об отказе в даче согласия на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения или о производстве иных процессуальных действий, предусмотренных п. 2-11 ч. 2 ст. 29 УПК РФ;

— о направлении уголовного дела в суд или его прекращении;

— об отводе следователя или отстранении его от дальнейшего ведения следствия;

— о передаче уголовного дела другому следователю.

При этом особо следует отметить, что обжалование данных указаний влечет за собой приостановление их исполнения.

Согласно ч. 4 ст. 39 УПК РФ, обжалование следователем указаний начальника следственного отдела не приостанавливает их исполнения, за исключением случаев, когда указания касаются привлечения лица в качестве обвиняемого, квалификации преступления, объема обвинения, изъятия уголовного дела и передачи его другому следователю, избрания меры пресечения, а также производства следственных действий, которые допускаются только по судебному решению.

Но, учитывая практику по представлению возражений, не приходится рассчитывать, что следователи стали активнее пользоваться предоставленными правами. Внесение возражений на указания прокурора или начальника следственного отдела встречаются в практике довольно редко. Из 128 опрошенных нами следователей только 16,3% указали, что пользуются своим правом представления возражений вышестоящему прокурору. Среди причин, по которым они не пользуются этим правом, в основном указывается «давление извне».

По УПК РФ следователь относится к стороне обвинения. Поэтому многие прокуроры, непосредственно надзирающие за предварительным расследованием, считая себя руководителями уголовного преследования, представляют следователя исполнителем именно их решений. Не являются исключением и вышестоящие прокуроры. В этой ситуации в подавляющем большинстве прокуроры становятся именно на сторону нижестоящих прокуроров, что, конечно, не способствует обеспечению процессуальной самостоятельности следователя.

Что же касается права обжалования указаний начальника следственного отдела, то следователи практически его не используют. Это связано с тем, что следователь находятся в административной зависимости от начальника следственного отдела.

В этой связи представляется необходимым в целях повышения процессуальной самостоятельности следователя закрепить в УПК РФ право данного субъекта уголовного процесса на обжалование решений и указаний прокурора и начальника следственного отдела непосредственно в суд.

Для этого необходимо:

1) дополнить ст. 238 УПК РФ частью 6 следующего содержания: «6. В случае несогласия с указаниями прокурора, перечисленными в части третьей настоящей статьи, следователь вправе обжаловать их непосредственно в суд»;

2) дополнить часть 4 ст. 39 УПК РФ предложением следующего содержания: «Перечисленные указания начальника следственного отдела могут быть обжалованы следователем непосредственно в суд».

Вопрос процессуальной самостоятельности следователя тесно связан с проблемами процессуальной независимости следователя в уголовном судопроизводстве. Так, М.С. Строгович, подчеркивая значение независимости следователя, писал, что «пока следователю не будет обеспечена определенная сфера независимости, проблема предварительного следствия не может быть решена. Только полная независимость следователя может служить реальной гарантией объективного расследования уголовного дела».

Существующие в литературе мнения о понятии и сущности процессуальной независимости следователя различны. Можно выделить три подхода к решению этого вопроса. Один из них, отрицает процессуальную независимость следователя в силу поднадзорное™ (прокурору) и подконтрольности (начальнику следственного отдела) его деятельности и утверждает только процессуальную самостоятельность.

Придерживаясь позиции процессуалистов, которая выделяет и самостоятельность процессуальных решений следователя, и независимость его как участника процесса. При этом, уточняя, что и самостоятельность, и независимость является элементом гарантии деятельности следователя. Процессуальная независимость следователя, при очень схожих чертах с самостоятельностью, является самостоятельной категорией, суть которой заключается в ограждении следователя от какого-либо незаконного воздействия и вмешательства в его деятельность. Так, в словаре Ожегова СИ. независимость — это самостоятельность, отсутствие подчиненности, не нахождение в подчинении, а самостоятельность — это независимость, решительность, совершение действий собственными силами, без посторонних влияний, без чужой помощи.

Независимость, как качественное состояние субъекта, исключающее возможность признаваемого обществом и государством воздействия на него со стороны кого бы то ни было. Он отмечает, что именно с независимостью связана справедливость личной ответственности любого исполнителя за принимаемые им и претворяемые в жизнь решения, и это также средство защиты следователя от произвола иных представителей власти. Даже узаконенное воздействие на поведение следователя со стороны прокурора, либо начальника следственного отдела является нарушением его независимости. Лицо, обязанное в силу закона подчиняться воле другого правоприменителя, изначально не выступает как независимое.

В сфере уголовного судопроизводства создан эталон независимого положения одного из участников — суда, чья деятельность непосредственно соотносится с деятельностью следователя, результаты которой он воспринимает и использует. Мы поддерживаем мнение о том, что независимость суда не будет достаточно обеспеченной, если не будет обеспечена независимость органов, содействующих правосудию.

Институт независимости судей составляют нормы, закрепленные во многих законодательных актах. Это Конституция Российской Федерации (ст. 120), законы РФ: «О статусе судей РФ» (ст. 1,9, 10 и др.), «О судебной системе РФ» (ст. 5); «Об арбитражных судах» (ст. 6); «О Конституционном суде РФ» (ст. 5, 13) в процессуальных кодексах (ст. 17 УПК, ст. 7 ГПК, ст. 5 АПК). Смысл судейской независимости состоит в том, чтобы исключить любую возможность манипулирования судьями для обеспечения подлинного правосудия. Статья 120 Конституции Российской Федерации провозглашает, что «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Закон «О статусе судей» уточняет, что «В своей деятельности по осуществлению правосудия они никому не подотчетны» (ст. 1).

Нормы этого закона определяют, что независимость судьи обеспечивается предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия; запретом вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия; установленным порядком приостановления и прекращения полномочий судьи; правом судьи на отставку; неприкосновенностью судьи; системой органов судейского сообщества; предоставлением за счет государства материального и социального обеспечения судье, соответствующего его высокому статусу. К гарантиям также относится установление специального порядка назначения судей и их несменяемость. Судья, члены его семьи и их имущество находятся под особой защитой государства.

Совершенно иной подход к законодательному и организационному решению проблемы независимости следователя. «Нельзя не видеть и того, что, односторонне укрепляя на конституционном уровне независимость суда и одновременно, не замечая подобного положения органов досудебного производства, законодатель, вольно или невольно, оставляет открытым канал воздействия на судебное решение через доступного для постороннего вмешательства и влияния следователя».

Понятно, что одного провозглашения независимости следователя недостаточно, никакие положения не будут исполняться, если не будут предусмотрены законодательные гарантии обеспечения независимости. Тем более, что при всей независимости суда, он ограничен пределами обвинительного заключения.

Независимость следователя гарантируется рядом норм УПК РФ, предусматривающих порядок отвода и определяющих порядок осуществления процессуальных действий.

Вопрос об отводе следователя от производства по уголовному делу решает прокурор при наличии обстоятельств, исключающих участие в производстве по уголовному делу. Следователь не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он: 1) является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу; 2) участвовал в качестве присяжного заседателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, секретаря судебного заседания, защитника, законного представителя подозреваемого, обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика; 3) является близким родственником или родственником любого из участников производства по уголовному делу (ч.1 ст. 61 УПК РФ). В то же время, в данной норме установлено, что следователь и иные публичные субъекты не могут участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, если имеются иные обстоятельства, дающие основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела (ч.2 ст.61 УПК РФ).

Кроме того, закон предоставляет прокурору право отстранить следователя от дальнейшего производства расследования. Основанием такого отстранения является допущенное нарушение требований УПК РФ при производстве предварительного расследования (п. 7 ст. 37 УПК РФ). Наличие в законе таких нечетких формулировок и отсутствие конкретных оснований отвода и отстранения следователя дает, по нашему мнению, возможность для принятия необоснованных решений. И в этих случаях следователь совершенно не обеспечен средствами защиты своей позиции.

Основной вопрос обеспечения подлинной независимости, по мнению автора, состоит в создании реальных гарантий деятельности следователя без постороннего вмешательства, воздействия на принятие им решений. К сожалению, на следственной практике не обходится без воздействия на следователя со стороны различных лиц, и это носит весьма распространенный характер. Пока же следователь практически один против всей этой машины давления, которой очень сложно противостоять. Порой они несут немыслимую нагрузку, когда у них в производстве одновременно находится 20-30-40 уголовных дел! И за каждым из них судьбы людей — обвиняемых и их жертв…и не допустить при этом — не дай бог! — ни одной самой незначительной ошибки…Прибавьте к этому еще нередкие случаи посягательств на независимость следователя, давление, которое оказывают на него иногда криминальные структуры.

Реальное обеспечение процессуальной независимости следователя требует системного подхода, закрепления не только процессуальных гарантий, но также иных: организационных и финансовых. Рассматривая проблему обеспечения независимости следователя, многие авторы, так или иначе, касаются организационного построения органов предварительного следствия, его места в системе государственных органов.

Вопрос о месте следственного аппарата, его ведомственной принадлежности обсуждается на страницах юридической печати на протяжении нескольких десятилетий с различной степенью активности.

Возникла необходимость в независимой федеральной структуре, способной обеспечить объективное расследование, координировать действия служб, направленных на установление обстоятельств преступления, и которая позволит исключить вмешательство в их процессуальную деятельность. Кроме обеспечения независимости следователя от внепроцессуальных влияний со стороны руководства ведомств, других служб, снижения возможности давления на них, это повлечет рационализацию форм и содержания контроля за их работой, повышение коэффициента его полезного действия.

Все предложения по организации единого следственного аппарата сходятся к тому, что необходимо создание обособленного следственного аппарата или перевод всех следователей в определенное уже существующее ведомство.

Целесообразность выделения следственного аппарата в самостоятельный государственный орган обосновывается: нерациональным ‘использованием следственных кадров, распыленностью сил и средств, элементами параллелизма и дублирования в работе, спорами по подследственности, усложнением анализа следственной работы, увеличением сроков проведения следствия; возможностью обеспечить процессуальную и организованно-структурную независимость следственных работников от вмешательства в их деятельность руководителей различных ведомств.

Концепция судебной реформы в РСФСР определяла два варианта реформирования расследования: либо создание единого следственного аппарата (Следственного комитета) как службы обвинительной власти, отделенного, как от прокуратуры, так и от МВД и органов государственной безопасности, либо посредством учреждения института следственных судей в судебном ведомстве. Предпочтение в основном отдавалось первому варианту, однако, как мы видим, он до настоящего времени практической реализации не получил.

Останавливаясь на вопросе, связанном с определением места следователя, так как, по нашему мнению, создание единого следственного комитета — это неизбежная реальность, обусловленная временем, а интерес представляет непосредственно процессуальная самостоятельность следователя.

Но все же, решение вопроса единого следственного аппарата — это только один из гарантов независимости следователя. Независимость следователя может ограничиваться и внутри органа, в котором он состоит. Проблема процессуальной независимости следователя не сводится к обособлению аппарата, для ее решения необходимо озаботиться самостоятельностью следователя внутри аппарата».

Укреплению независимости следователя может послужить законодательное закрепление организационных гарантий, определяющих вопросы его назначения, увольнения, наказания и поощрения, материального, финансового, бытового обеспечения, перемещения и освобождения их от занимаемых должностей. В настоящее время федеральное законодательство не определяет эти условия деятельности следователей, и все эти вопросы разрешаются ведомственными актами, согласно которых следователь, как и любой сотрудник этого ведомства, зависим от решений руководителей.

Обращение к истории этого вопроса показывает, что, «Учреждение судебных следователей» устанавливало несменяемость судебных следователей, создавало определенные гарантии их независимости. Порядок замещения должности судебных следователей был тот же, что и других членов суда: указ о назначении подписывал император по представлению министра юстиции, а увольнение допускалось только в том случае, если следователь совершил уголовно-наказуемое деяние и не иначе как с преданием суду.

Не раз высказывались предложения по законодательному закреплению требований, предъявляемых к кандидатам на должность следователя. Вопрос рационального подбора кадров, выработки критериев соответствия должности следователя требует отдельного серьезного исследования в силу специфики следственной деятельности. Вопросу подбора кадров должно быть уделено пристальное внимание, потому что от этого во многом зависит объективное и справедливое расследование, о чем позволяет утверждать опыт работы.

Усилению независимости следователей может послужить закрепление в законе основания и порядка привлечения следователей к дисциплинарной и административной ответственности. Нет необходимости запрета привлечения их к ответственности за административные проступки, как установлено в отношении судей, но должен быть предусмотрен особый порядок, исключающий возможность использования административной ответственности для давления на него в связи с расследованием уголовного дела.

В заключение указанных выше вопросов необходимо сделать следующие выводы:

1. Процессуальная самостоятельность следователя представляет собой необходимую гарантию достижения непосредственно стоящих перед ним задач, а в конечном итоге, и задач уголовного судопроизводства по защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

2. Содержание процессуальной самостоятельности следователя составляют положения закона, предоставляющие следователю возможность самостоятельно принимать решения и осуществлять все действия по возбуждению дела, направлению хода расследования, производству следственных и иных процессуальных действий по своему усмотрению, основанному на свободной оценке доказательств, а также определяющие его персональную ответственность за законность принятых решений и своевременность их проведения.

3. Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет прийти к выводу о том, что процессуальная самостоятельность следователя явно ограничена. И если в дальнейшем законодатель пойдет по указанному пути, это может привести к обезличиванию этой процессуальной фигуры, снижению престижа профессии и утрате профессиональной, действенной категории юристов.

4. Самое малое, что можно сделать в настоящее время в целях укрепления процессуальной самостоятельности следователя, это следующее:

а) исключить из уголовно-процессуального закона процедуру получения согласия прокурора на возбуждение перед судом ходатайств о производстве следственных и иных процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения. Но при этом следователь обязан уведомить прокурора о направлении соответствующего ходатайства в суд, а прокурор должен иметь право на участие в судебном разбирательстве при рассмотрении таких ходатайств в целях изложения своей позиции;

б) предусмотреть право следователя самостоятельно,, без согласования с прокурором, принимать решение о возбуждении уголовного дела при наличии повода и основания, предусмотренных статьей 140 УПК РФ;

в) закрепить в УПК РФ право следователя на обжалование действий (бездействия) и решений прокурора, а также указаний и решений начальника следственного отдела непосредственно в суд;

г) предусмотреть право следователя самостоятельно, наряду с прокурором, принимать решение о соединении уголовных дел путем вынесения соответствующего постановления;

д) закрепить право следователя на обжалование решения прокурора о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков при утверждении им обвинительного заключения.

5. Что же касается процессуальной независимости следователя, то данная проблематика, конечно, весьма актуальна и заслуживает своей дальнейшей разработки в рамках теории и практики уголовного судопроизводства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Правовое регулирования процессуального статуса следователя в уголовном судопроизводстве России позволяет сформулировать следующие основные выводы и предложения:

1. Анализ нормативных актов, юридической литературы прошлого и современного позволяет говорить о том, что возникновение института следователя в уголовном судопроизводстве России связано с Указами Александра II от 8 июня 1860 года «Учреждение судебных следователей» и «Об отделении следственной части от полиции». Этап, предшествующий отделению функции следствия от полиции и созданию в 1860 году специального следственного аппарата, следует именовать этапом, предшествующим непосредственному возникновению института следователя в уголовном судопроизводстве России.

2. Отделение следствия от полиции в 1860 г. явилось поистине революционным событием демократического характера, свидетельствующим о первых попытках перехода от розыскного к состязательному уголовному судопроизводству. Это событие следует считать самостоятельной реформой 1860 г., создавшей необходимые предпосылки судебной реформы 1864 г. и стоящей в одном ряду с другими демократическими реформами второй половины XIX в.: крестьянской реформой 1861 г., полицейской реформой 1862 г., финансовой реформой 1864-1868 гг., земской реформой 1864 г., городской реформой 1870 г, тюремной реформой 1879 г.

3. С изменением политической ситуации в стране в 1917 г. произошли немалые изменения и в устройстве правоохранительной системы. Институт судебных следователей был ликвидирован. Органами следствия в первые годы советской власти являлись: следственная комиссия революционного трибунала, следственная комиссия окружного народного суда (одна на уезд’ или город губернского подчинения), Всероссийская и местные чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности.

4. Согласно первым законам РСФСР, следователь оставался в ведении судов и сохранял процессуальную самостоятельность. По УПК РСФСР 1923 г. уголовно-процессуальный статус следователя претерпел изменения в виду расширения процессуальных полномочий прокурора. Такое положение следователя сохранялось и с принятием в 1960 г. УПК РСФСР.

5. На основе изучения УПК РФ, вступившего в силу 1 июля 2002 г., а также юридической литературы можно утверждать, что на современном этапе институт следователя сформирован не окончательно и необходима его дальнейшая разработка.

6. В качестве составных элементов процессуального статуса следователя необходимо выделять: 1) целевой блок (цели и задачи); 2) компетенция (функции и полномочия); 3) процессуально-правовая ответственность; 4) гарантии деятельности следователя.

7. Под процессуальным статусом следователя следует понимать закрепленное нормами уголовно-процессуального права положение указанного участника уголовного судопроизводства, проявляющееся в его функциях, полномочиях, задачах, гарантиях их осуществления, а также в процессуально-правовой ответственности.

8. Задачами, стоящими перед следователем в ходе производства по уголовным делам, являются:

1) обнаружение и процессуальное закрепление доказательств для последующего их использования в ходе производства по уголовному делу;

2) всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела в целях изобличения виновных и обеспечения правильного применения закона;

3) обеспечение законности и обоснованности вовлечения физических и юридических лиц в сферу уголовного судопроизводства, а также защита их прав и законных интересов;

4) ограждение от необоснованного обвинения и реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию;

5) обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства;

6) создание условий для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества, указанного в ч. 1 ст. 104-1 УК РФ;

7) предупреждение преступлений путем выявления обстоятельств, способствовавших их совершению, принятия мер по их устранению, а также оказания превентивного воздействия на преступное поведение лиц (профилактическая деятельность);

8) подготовка материалов уголовного дела к судебному разбирательству.

9. Под процессуальными гарантиями деятельности следователя следует понимать установленные нормами уголовно-процессуального закона различные по своему конкретному содержанию средства, в своей совокупности обеспечивающие данному участнику уголовного процесса возможность реализации стоящих перед ним задач, функций и полномочий.

В соответствии с действующим законодательством в качестве таких гарантий, в частности можно выделить: особенности возбуждения уголовного дела в отношении следователя (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК); свобода оценки доказательств (ст. 17 УПК); право самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК); право давать поручения органу дознания о производстве оперативно-розыскных мероприятий, следственных и иных процессуальных действий (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК); право не согласиться с указаниями прокурора и начальника следственного отдела (ч. 3 ст. 38, ч. 4 ст. 39 УПК); обязательность для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами требований, поручений и запросов следователя, предъявленных в пределах его полномочий, установленных УПК РФ и др.

10. В правоотношениях лицо, состоящее в должности следователя, выступает и как гражданин Российской Федерации и как должностное лицо. Как гражданин государства, за совершенные противоправные деяния следователь может быть привлечен к уголовной, административной и гражданско-правовой ответственности на общих основаниях.

Как должностное лицо, следователь может быть привлечен к уголовной ответственности за совершения им ряда преступлений (незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300 УК РФ); незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ); принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ); фальсификация доказательств (ст. 303 УК РФ); нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК РФ); нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ) и др.).

Следователь несет, кроме того, дисциплинарную ответственность. При этом, в значительной мере административные взыскания применяются к ним за невыполнение или ненадлежащее выполнение процессуальных обязанностей руководителями следственных подразделений на основании представлений прокуроров об устранении допущенных нарушений уголовно-процессуального закона.

Как должностное лицо, следователь может быть также привлечен к уголовно-процессуальной ответственности. Так, например, согласно УПК РФ прокурор уполномочен отстранять следователя от дальнейшего производства расследования, если им допущено нарушение требований указанного закона при производстве предварительного расследования, отменять незаконные и необоснованные постановления следователя и др.

11. Законодатель, поместив следователя в группу участников процесса со стороны обвинения, нормативно узаконил обвинительный уклон. Однако процессуальная роль следователя в досудебном производстве не позволяет ему осуществлять только обвинительную деятельность. Следователь, осуществляя производство по делу, обязан не только собирать обвинительные доказательства для установления и изобличения лица, совершившего преступления. На него, в частности, возложено и решение таких задач, как обеспечение законности и обоснованности вовлечения физических и юридических лиц в сферу уголовного судопроизводства, а также защита их прав и законных интересов; ограждение от необоснованного обвинения и реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию; обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства (в том числе со стороны защиты).

В этой связи следователь в уголовном судопроизводстве России призван реализовать функцию расследования уголовного дела (разрешения уголовного дела на стадии предварительного расследования). Реализация именно данной функции позволяет следователю обеспечить всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, не ограничивая при этом действие принципа состязательности сторон в ходе досудебного производства.

12. В ст. 38 УПК РФ необходимо изложить основные обязанности следователя. Для этого необходимо дополнить данную статью частью следующего содержания:

«5. Следователь обязан:

1) принимать все меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела;

2) осуществлять уголовное преследование лиц, в отношении которых собраны достаточные доказательства, указывающие на совершение ими преступления;

3) отказаться от уголовного преследования невиновных;

4) принимать меры к реабилитации лиц, необоснованно подвергшихся уголовному преследованию;

5) осуществлять предупреждение преступлений путем выявления обстоятельств, способствовавших их совершению, принятия мер по их устранению, а также оказания превентивного воздействия на преступное поведение лиц».

13. Анализ полномочий следователя с точки зрения их содержания, целей и юридических последствий, позволяет выделить следующие группы полномочий: 1) полномочия по рассмотрению и разрешению сообщений о преступлении; 2) полномочия по направлению уголовного дела; 3) полномочия по собиранию доказательств; 3) полномочия по допуску или привлечению физических и юридических лиц для участия в производстве по уголовному делу; 5) полномочия по применению мер уголовно-процессуального принуждения; 6) полномочия по привлечению лица в качестве обвиняемого и осуществлению розыска обвиняемого; 7) полномочия по приостановлению и возобновлению предварительного следствия;

8) полномочия по разрешению уголовного дела в ходе досудебного производства;

9) полномочия по осуществлению профилактики преступлений; 10) иные полномочия (например, давать разрешение на встречу сотрудника органа дознания, осуществляющего ОРД, с подозреваемым или обвиняемым, находящимся под стражей; принимать меры к предотвращению разглашения данных предварительного расследования и др.).

14. Часть 2 ст. 38 УПК РФ в целях более детального закрепления полномочий следователя необходимо подвергнуть корректировки путем дополнения ее пунктами 5-10 следующего содержания:

5) получать от органа дознания в связи с расследуемым уголовным делом сведения о проведении оперативно-розыскных мероприятий и принимаемых мерах по раскрытию преступлений, розыску скрывшихся подозреваемых и обвиняемых и похищенного имущества, обнаружению имущества подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность в целях наложения на него ареста в порядке, установленном статьями 115 и 116 настоящего Кодекса;

6) разрешать отводы, заявленные понятому, эксперту, специалисту, переводчику, защитнику, представителю потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика в порядке установленном ч. 1 ст. 69 настоящего Кодекса;

7) обращаться в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, о продлении срока содержания под стражей, производстве обыска и (или) выемки в жилище и других следственных действий, которые допускаются на основании судебного решения;

8) разрешать ходатайства лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, а также исходящие от других лиц заявления в связи с производством по уголовному делу;

9) представлять свои письменные возражения и объяснения прокурору или в суд, давать им устные объяснения;

10) осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом».

15. Статьи 179 и 195 УПК РФ, регламентирующие освидетельствование и производство экспертизы, не предусматривают возможность их производства до возбуждения уголовного дела. Между тем освидетельствование и экспертизу, наряду с осмотром места происшествия, следует рассматривать в качестве одного из инструментов доследственной проверки, результаты производства которой могут быть положены в основу принятия решения о возбуждении (или об отказе в возбуждении) уголовного дела.

В этой связи необходимо законодательное закрепление возможности проведения экспертизы и освидетельствования до возбуждения уголовного дела.

16. Четкого закрепления в УПК РФ требует положение о возможности осмотра жилища до возбуждения уголовного дела. В этой связи ч. 2 статьи 176 УПК РФ необходимо изложить в следующей редакции: «2. В случаях, не терпящих отлагательства, осмотр места происшествия, в том числе жилища при согласии проживающих в нем лиц, может быть произведен до возбуждения уголовного дела. Если проживающие в жилище лица возражают против осмотра жилища, его осмотр возможен после возбуждения уголовного дела и получения судебного решения, а в исключительных случаях — в порядке, предусмотренном частью пятой статьи 165 настоящего Кодекса».

17. Под взаимодействием следователя с органом дознания следует понимать возглавляемое следователем и основанное на законе сотрудничество участников процесса уполномоченных на осуществление уголовного преследования, согласованное по целям, задачам, силам, средствам, методам, времени и месту, с целью установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

18. Непроцессуальная информация, поступившая следователю от оперативно-розыскных служб, в случаях, когда она не трансформируется путем производства процессуальных и следственных действий в доказательства, носит для следователя вспомогательный (ориентирующий) характер и не подлежит обязательному приобщению к материалам уголовного дела. Однако ее роль в процессе расследования очень важна, так как без использования вспомогательной (ориентирующей) информации оперативно-розыскных подразделений в отношении сложных по доказыванию преступлений работа следователя по решению задач, стоящих перед ним, часто оказывается недостаточно целеустремленной и эффективной.

19. Потребность в конкретизации порядка участия должностного лица, уполномоченного на осуществление ОРД, в составе следственной группы, а также более четкой регламентации создания следственно-оперативной группы, обуславливает необходимость совершенствования ст. 163 УПК РФ. Предлагается часть 3 ст. 163 УПК РФ изложить в следующей редакции, а части 3,4,5 ст. 163 УПК РФ считать соответственно частями 4,5,6 ст. 163 УПК РФ:

3. В случае привлечения должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, созданная группа именуются следственно-оперативной. Поручения следователей сотрудникам органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, являющимися членами одной следственно-оперативной группы, обязательны для исполнения. Поручения для самостоятельного исполнения должностным лицом органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, входящим в состав следственно-оперативной группы, даются в порядке, предусмотренном п.4 ч.2 ст. 38 УПК РФ».

20. Процессуальная самостоятельность следователя представляет собой необходимую гарантию достижения непосредственно стоящих перед ним задач, а в конечном итоге, и задач уголовного судопроизводства по защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

21. Содержание процессуальной самостоятельности следователя составляют положения закона, предоставляющие следователю возможность самостоятельно принимать решения и осуществлять все действия по возбуждению дела, направлению хода расследования, производству следственных и иных процессуальных действий по своему усмотрению, основанному на свободной оценке доказательств, а также определяющие его персональную ответственность за законность принятых решений и своевременность их проведения.

22. Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет прийти к выводу о том, что процессуальная самостоятельность следователя явно ограничена. И если в дальнейшем законодатель пойдет по указанному пути, это может привести к обезличиванию этой процессуальной фигуры, снижению престижа профессии и утрате профессиональной, действенной категории юристов.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Конституция Российской Федерации. — М., 1993.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. М., 2006.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М, 2001.

Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 года (в ред. от 10 февраля 1999 года) // РГ. -1999. — 23 февраля.

Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года // СЗ РФ. 1995. — № 33. — Ст. 3349.

Постановления Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. № 1-П. «По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного суда Российской Федерации».

Постановления Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2000 г. № 84-0. «По жалобе граждан Лазарева А.В., Русановой Е.С. и Эрнезакса О.В. на нарушение их конституционных прав рядом положений статей 201, 202, 218 и 220 УПК РСФСР».

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 13 от 24 декабря 1993 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации» // Сборник постановлений Пленумов ВС СССР и РСФСР по уголовным делам. М., 1995. С. 564-565.

Приказ МВД России от 12.05.1993г. № 224 «О создании следственно-оперативной группы МВД России для координации деятельности служб министерства и органов внутренних дел по раскрытию и расследованию пожаров и поджогов». Ю.Приказ МВД РФ № 985 от 1 декабря 2005 г. «Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях».

Приказа Генеральной прокуратуры РФ и Министерства внутренних дел РФ от

12 сентября 2006 года № 80/725 «Об усилении прокурорского надзора и ведомственного контроля за процессуальными решениями при рассмотрении сообщений о преступлениях» постановления об отказе в возбуждении уголовного дела направляется прокурору вместе с материалами проверки, о чем делать записи в журнале учета материалов, по которым вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Приказ МВД СССР от 1977г. № 0751 «Об объявлений постановления Совета Министров РСФСР от 14 июля 1977 г. «О мерах по дальнейшему улучшению воспитательной работы и предупреждению правонарушений среди несовершеннолетних».

Совместный приказ Генеральной прокуратуры. МВД, ФСБ и ДНП России от 22.05.1995г. № 32/199/73/278 //Вопросы расследования преступлений: Справ, пособие. — М.: Спарк, 1997.

Полное собрание законов Российской Империи (ПСЗ). Собрание П. T.XXXV. Отд. 1. №35890-35892.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. Издание Верховного Совета Российской Федерации. М., 1992.

Сводъ законов Россшской Имперш. Томъ пятнадцатый.- С. Петербургъ, 1857. Законы уголовные. Книга вторая. Законы о судопроизводстве по делам о преступлешяхъ и проступкахъ. Ст. 2. — С. Петербургъ, 1857. 17.Собрание законодательства Российской Федерации 2000. № 10. Ст. 1164. 18.Собрание узаконений (СУ) РСФСР. -1917. — № 4. — Ст. 50. 19.Собрание узаконений (СУ) РСФСР. -1920. — № 83. — Ст. 407. 20.Собрание узаконений (СУ) РСФСР. -1922. — № 36. — Ст. 424.

Александров С.А. Правовые гарантии возмещения ущерба в уголовном процессе: Учебное пособие. — Горький, 1976.

Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980.

Баршев Я. Основана1я уголовнаго судопроизводства с применениемъ к Россшскому уголовному судопроизводству. — С.Петербург, 1841.

Бастрыкин А.И., Крылов И.Ф. Розыск, дознание, следствие. Л., Изд-во ЛГУ, 1984.

Безруких Е.С. Взаимодействие правоохранительных органов в борьбе с преступностью: Монография. — Калининград: Калининградский юридический институт МВД России, 2006.

Белкин Р.С. Профессия — следователь. — М., 1998.

Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. — М., 2000.

Белкин Р.С. Курс криминалистики в 3-х томах. — М.: Издательство «Юристь», 1997г.

Бурданова B.C. Криминалистическое обеспечение всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. — СПб.: Изд-во Института повышения квалификации прокурорско-следственных работников, 1994.

Бурданова B.C. Поиски истины в уголовном процессе. СПб.: СПб университет МВД России, 2002.

Бурданова B.C. Реализация принципа всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств дела в суде первой инстанции //Руководство для государственных обвинителей. Криминалистический аспект деятельности. Ч. 1. СПб.: СПб институт Генеральной прокуратуры России, 1998.

Васильев В.В., Усманов У.А. Практическое руководство следователя. — М.: Изд. ПРИОР, 1999.

Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979.

Власов В.И., Гончаров Н.Ф. История розыскного процесса в России (законодательство и практика): Монография. Домодедово, 1997.

Воеводин Л.Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. — М., 1972.

Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России: Учебное пособие. — М., 1997.

Вопросы расследования преступлений: Справ, пособие. — М.: Спарк, 1997.

Выдря М.М. Уголовно-процессуальные гарантии в суде: Учеб. Пособие. — Краснодар, 1980.

Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. — М., 1962.

Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. — М.: Изд-во «СПАРК», 1995.

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. — Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1978.

Григорьев В.Н., Победкин А.В., Яшин В.Н. Уголовный процесс: Учебник. -М.: Изд-во Эксмо, 2005.

Громов Н.А., Курушин С.А. Гарантии права на защиту обвиняемого в досудебных стадиях по УПК РФ: Учебно-практическое пособие. — М., 2005.

Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. — М., 1981.

Гуткин И.М. Правовые вопросы взаимодействия следователей и органов дознания в уголовном процессе. — М., 1967.

Гуценко К.Ф., Ковалев М.А. Правоохранительные органы. Учебник для юридических вузов и факультетов. 3-е издание, переработанное и дополненное. М.: Зерцало, 1997.

Дубинский А.Я., Шостак Ю.И. Организация и деятельность следственно-оперативной группы. — Киев: КВШ МВД СССР, 1981.

Еллинек Г. Общее учение о государстве — СПб., 1908.

Епихин А.Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. — СПб., 2004.

Жалинский А., Рёриост А. Введение в немецкое право. М., 2001.

Зеленецкий B.C. Возбуждение государственного обвинения в советском уголовном процессе. — Харьков. 1979.

3иновьев А.В. Статус народного депутата в СССР. Л.: ЛГУ, 1987.

Исаев И.А. История государства и права России. М., 1993.

Истина… И только истина: 5 бесед о судебно-правовой реформе / Ред. Ю.М. Хотченков. — М: Юрид. Лит., 1990.

Калашникова Н.Я. Гарантии прав свидетеля, эксперта, переводчика и понятого в советском уголовном процессе. — М, 1966.

Калиновский К.Б. Типы уголовного процесса: Учебное пособие. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2001.

Кальницкий В.В. Следственные действия // Уголовный процесс: Сборник учебных пособий. Особенная часть. Вып. 2-М.: ИМУ ГУН МВД России, 2002.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ / Под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева. — М, 2002.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ / Под ред. Д.Н, Козака, Е.Б. Мизулиной. — М„ 2002.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ /под общ. Ред. В.В. Мозяива.-М.,2002.

.Конституционное (государственное право) зарубежных стран: в 4 т. Т. 1-2. Часть общая: Учебник. М.: Изд-во БЕК, 1999.

Конституционное право: Учебник / Под ред. А.Е. Козлова. — М., 1996.

Кореневский Ю.В., Токарева М.Е. «Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам». Методическое пособие. М., 2000.

Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. — Саратов, 1978.

Кривенко А.И. Взаимодействие следователя и органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. — М.: Издательство «Юрлитинформ», 2006.

Криминалистика: Учеб. для вузов / И.Ф. Герасимов, Л.Я. Драпкин, Е.П. Ищенко и др. / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. — М.: Высш. шк., 1994.

Криминалистика: Учебник /Отв. ред. Н.П. Яблоков. — М.: Юрист, 1999.

Криминалистика: Учебник для вузов МВД России. Т.2; Техника, тактика, организация и методика расследования преступлений /Под ред. Р.С. Белкина, В.Г. Коломацкого. А.Г. Филиппова. — Волгоград, ВСШ МВД России, 1994.

Курс советского уголовного процесса. Общая часть// Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. — М, 1990.

Курс советского уголовного процесса. Под редакцией А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. — М.:» Юридическая литература», 1989.

Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. — М., 1973.

Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. — М. 1972. 53.Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986.

Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: лекции-очерки. — М., 1997.

Линовский В. Опыт исторических розыска о следственном уголовном судопроизводстве в России. — Одесса, 1984.

Лупинская П.А. Доказательственное право в УПК РФ // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового УПК РФ. — М., 2002.

Мальцев В.Т. Социалистическое право и свободы личности: Теоретический вопрос. — М., 1968.

Манохин В.М. Советская государственная служба. М., 1966.

Матузов Н.И. Правовая система и личность. — Саратов, 1987.

Матузов Н.И. Юридические обязанности и ответственность как элемента правового статуса личности // Конституция СССР и правовое положение личности. – М., 1979.

Мещеряков Ю.В. Формы уголовного судопроизводства. Л., 1990.

Михайлов В.А. Организация взаимодействия следственных и оперативно-розыскных аппаратов при расследовании преступлений: Лекция. — М. Академия МВД СССР, 1988.

Мицкевич А.В. Субъекты советского права. — М., 1962.

Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания /стадия предварительного расследования/. — М.: Издательство «Спарк», 1996.

Мотовиловкер Я.О. Вопросы теории советского уголовного процесса. Томск, 1971.

Нажимов В.П. Типы, виды и формы уголовного процесса. М.,1956.

Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса. Учебное пособие. Калининград, 1977.

Найденов В.В. Советский следователь. — М., 1980.

Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. Ред. В.П. Божьев. М.: Спарк, 2002.

Николайчик Н.И., Матвиенко Е.А. Всесторонность, полнота, объективность предварительного расследования. Минск, 1969.

Новоселов В.И. Правовое положение фаждан в советском государственном управлении. Саратов, 1976.

Палютин В.А. Государство и личность в СССР. М., 1974.

Петров Г.И. Советское административное права. Л., 1960.

Петуховский А.А. Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. — М, 1988.

Пионтковский А.А. Учение о преступлениях. — М., 1961.

Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. — М., 1956.

Попов Л.Л., Шагрин А.П. Управление, гражданин, ответственность. Л., 1975.

Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. -М., 1961.

Ривлин А.П. Организация адвокатуры в советском уголовном процессе. — М, 1970.

Ромашов Р.А. Теория государства и права. Учебное пособие / Под общ. ред. В.П. Сальникова. — М.: ИМЦ ГУК МВД России. 2002.

Рохлин В.И. Прокурорский надзор в Российской Федерации. Курс лекций. СПб., 1998.

Рохлин В.И., В.И. Пинчук, В.М. Сердюк. Расследование и прокурорский надзор по фактам нарушения природоохранного законодательства: Вопросы методики и квалификации: Уч. пособие / В.И. Рохлин, В.И. Пинчук, В.М. Сердюк; Прокуратура СССР, Институт усовершенствования следственных работников. — Л., 1991.

Руководство для следователей / Под общ. ред. В.В. Мозякова. — М.: Изд-во «Экзамен», 2005.

Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. — М., 1971.

Савицкий В.М. Очерк истории прокурорского надзора. — М., 1975.

Сахаров Н.А. Институт президентства в современном мире. М., 1994.

Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. — СПб.: «Наука», 2000.

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. А.В. Смирнова. — СПб.: Питер, 2004.

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: Учебник для вузов / 2-е изд. Под общ. ред. А.В. Смирнова. — СПб.: Питер, 2005.

Советская прокуратура//Сборник документов. — М., 1981.

Советский уголовный процесс: Учебник/Под ред. Л.М. Карнеевой, П.А. Лупинской, И.В. Тыричева. — М., 1980.

Советский уголовный процесс/ Под ред. Н.С. Алексеева, В.З. Лукашевича. — Л., 1989.

Соловьев А.Д. Всесторонность, полнота и объективность предварительного следствия. Киев, 1969.

Справочник следователя. Вып. 2 (Практическая криминалистика: расследование отдельных видов преступлений).- М: Юрид. лит., 1990.

Строгович М.С. Избранные труды. Т. 1 Проблемы общей теории права. М., 1990.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. В 2-х т. — М. 1968. — Т.1, 1970.-Т.2.

Теория права и государства: Учебник // Под ред. В.В. Лазарева. — М., 1996.

Толкачев К.Б., Хабибуллин А.Г. Личные конституционные прав и свободы граждан СССР: система, характеристика, особенности реализации. — Уфа, 1990.

Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. — М., 1991.

Третьяков Ф.Ф. Сущность и принцип социалистической законности. — Л., 1971.

Тыричев И.В. Принципы советского уголовного процесса. М., 1983.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект. — М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, 1994.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект. — М.: Министерство юстиции РФ, 1994.

Уголовный процесс. Общая часть: Учебник/Под ред. В.П. Божьева. — М., 2000.

Уголовный процесс: Учебник /Под ред. К.Ф. Гуценко. — М., 2001.

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. — М.: 1998.

Уголовный процесс: Учебник для вузов//Под общей ред. П.А. Лупинской — М.: Юристъ, 1995.

Уголовный процесс: Учебник для иностранных слушателей вузов МВД СССР / Под ред. В.П. Божьева. — М., 1989.

Устав уголовного судопроизводства: Систематический комментарий. Вып. 3 /Под общ. Ред. Проф. М.Н.Гернета. -М., 1914.

Фаткулин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. — Казань, 1965. Ш. Федотов К вопросу об улучшении положения следственной части в России. — Орел, 1897.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2., СПб.: Издательство «АЛЬФА», 1996.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1., СПб.: Издательство «АЛЬФА», 1996.

Хомколов В.П. Организация управления оперативно-розыскной деятельностью: системный подход. -М., 1999.

Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. — Саратов, 1959.

Чельцов-Бебутов М.А. Очерк истории советского уголовного процесса. — М., 1948.

Чувилев А.А. Взаимодействие следователя органа внутренних дел с милицией. — М.: Изд-во МВШ МВД СССР, 1981.

Шестакова С.Д. «Состязательность уголовного процесса». СПб., 2001.

Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск, 1974.

Шумилин С.Ф. Полномочия следователя: система и механизм реализации: Монография. — Белгород: БелЮИ МВД России, 2003.

Эйсман А.А. Вопросы структуры и языка уголовно-процессуального закона//Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 15. — М., 1972.

Элькинд П.С. К вопросу о функции обвинения в советском уголовном процессе // Вопросы теории и практики прокурорского надзора. — Саратов, 1974.

Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. — Л.: изд-воЛГУ, 1963.

Элькинд П.С. Цели и средства их достижение в советском уголовно-процессуальном праве. — Л.: Изд. Лен. ун-та, 1976.

Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981.