Автор: admin

Курсовая работа: Организационная культура в менеджменте

Posted on by admin

Введение………………………………………………………………………………………………………………………..1

I. Понятие «организационной культуры»……………………………………………………………………4

1.1 Введение в понятие «Организационная культура»………………………………………………..4

II. Организационная культура и стратегии управления предприятиями…………………..7

2.1. Организационная культура и стратегии фирмы…………………………………………………..7

2.1. Сравнительная характеристика стратегий фирмы с учетом экономической культуры стран Востока и Запада………………………………………………………………………………9

2.2. Основные принципы эксплуатационной системы и финансово-экономические стратегии фирмы……………………………………………………………………………………………………..11

2.4. Цель предприятия и его организационная культура на примере западно-европейской фирмы «Хьюлетт-Паккард»………………………………………………………………….14

III. Организационная культура во внешнеэкономическом сотрудничестве……………..18

3.1. Организационная культура и экономические модели развития микро- и макроэкономических систем……………………………………………………………………………………18

3.2. Организационная культура во внешнеэкономическом сотрудничестве……………….24

3.3. Зарубежный опыт в формировании организационной культуры…………………………31

3.4. Культурные особенности в использовании мировых достижений научно-технического прогресса……………………………………………………………………………………………34

3.5. Формирование сильной культуры в международных бизнес-коммуникациях……..36

IV. Место и роль организационной культуры в антикризисном управлении предприятием……………………………………………………………………………………………………………. 39

V. Организационная культура и стратегическая устойчивость бизнеса: пути капитализации «человеческого потенциала»……………………………………………………………42

Заключение…………………………………………………………………………………………………………………50

Литература………………………………………………………………………………………………………………….52

Введение

Психологический словарь определяет термин «Организационная культура» следующим образом: «Организационная культура — 1) ценности, поведенческие нормы, характерные для данной организации и позволяющие судить о типичном для членов данной организации подходе к решению проблем; проявляется в философии и идеологии управления, ценностных ориентациях, верованиях, ожиданиях, нормах поведения; 2) система ценностей, бездоказательно разделяемых персоналом конкретного предприятия, связанных с конечными целями его развития, которая определяет решения, поступки и всю деятельность персонала.» 1

В общем случае большинство проблем, связа нных с невозможностью добиться каких-либо изменений даже при наличии желания сделать это, связаны с ОРГАНИЗАЦИОННОЙ КУЛЬТУРОЙ.

Такое значение и роль организационной культуры были осознаны практиками и теоретиками менеджмента не сразу. Тема организационной культуры начала активно обсуждаться с шестидесятых-семидесятых годов XX века. Однако, существенный шаг вперед был сделан в восьмидесятых годах XX века Эдгаром Шейном.

В свою очередь, российская практика консультационной работы с предприятиями организованными на постсоветском пространстве, позволяет выделить следующие важные области, в которых использование методов исследования и коррекции организационной культуры оказалось весьма плодотворным.

1) Упрочение авторитета и власти первых лиц (пример: первые лица были моложе своих подчиненных на 5-15 лет).

2) Преодоление подозрений в отношении первых лиц и создание атмосферы взаимного доверия (подчиненные подозревали, что бизнес был организован на комсомольские деньги или на деньги богатых родителей, в то время, как на самом деле он был организован на личных накоплениях, заработанных честным трудом и на взятый в банке под проценты кредит).

3) Комплексная организационная диагностика с целью выявления слабых мест в организации деятельности (менеджменту необходима объективная независимая комплексная оценка качества своей организационной работы).

4) Преодоление внутренних конфликтов между профессиональными и иерархическими группами в организации, в особенности при внедрении новых технологий и методов работы или реорганизации существующих (грызня между IT и производственниками, между “людьми процента” и “людьми оклада”, между менеджментом и рядовыми сотрудниками и др.).

5) Диагностика различного отношения к бизнесу и способу его ведения представителями разных национальных культур (например, русскими, белорусами и литовцами).

6) Диагностика различий в ведении бизнеса крупными организациями и небольшими организациями (более 2000 человек и 30 человек соответственно) при их взаимодействии друг с другом и выстраивании партнерских отношений.

7) Выявление внутренних конкурентов и раскола в организации (попытки одних учредителей получить большую власть и участие в бизнесе в ущерб другим, отколоть большую часть организации на себя, попытки наемного лица увести бизнес организации на себя или на третьих лиц и т.п.).

8) Реструктуризация организации в саморазвивающуюся и самообучающуюся организацию (рынок поделен, наблюдается жесткая конкуренция, привлечение дополнительных внешних ресурсов маловозможно).

9) Осознание факторов, мешающих росту и развитию менеджеров в организации на всех уровнях – как отдельным лицам, так и управленческим командам. Часто, осознание необходимости работы по оргкультуре приходит к руководству после длительных и регулярных попыток увеличить масштабы деятельности организации и количество работающей в ней людей. В процессе работы с организационной культурой происходит нейтрализация мешающих факторов и актуализация факторов, способствующих росту и развитию.

10) Преодоление кризисов в отношениях между менеджерами и кризисов личного развития (напр., желание собственников изменить распределение доли участия каждого в бизнесе, необходимость личного самоопределения “а о том ли я мечтал, когда создавал -способствовал развитию, вкладывал душу в — эту организацию?”)

Данный перечень является эмпирическим и не претендует на теоретическую полноту описания прикладных возможностей оргкультуры.

I. Понятие «организационной культуры»

1.1 Введение в понятие «Организационная культура»

Человек составляет основу любой организации, которая и сама создается для человека. Спектр организационной культуры, которую приносит человек в организацию, весьма широк, он определяется уникальностью каждого человека. Чем же объясняется уникальность личности? Каждый человек имеет единственный и неповторимый набор ген. Ген – это единица наследственного материала, ответственная за формирование какого-либо элементарного признака. Совокупность всех ген организма составляет генотип человека. Гены весьма устойчивы и сохраняют свои свойства в нескольких поколениях людей. Генетическая база уникальна для каждого индивида и объясняет некоторые различия людей.2

Индивиды, попадающие в круговорот различных сред, субкультур и институтов, могут менять отдельные генные коды временно, постоянно или эпизодически. Эти воздействия оказываются более сильными для одних и слабыми для других. Они действуют в прямых и противоположных направлениях. Влияние на гены оказывают различия в организационном окружении, в системах вознаграждения, дизайне работы, стиле руководства и т. д.

Особенности организационной культуры человека в том, что это функция от индивидуальности личности и окружающей среды. Кроме того, поведение, личность и окружающая среда оказывают взаимное влияние друг на друга.

Строение личности анализируется в различных публикациях в разных аспектах:

1) как непосредственное, независимое непостоянство. В основе поведения стоят наиболее приоритетные личные интересы, не совпадающие с приоритетами интересов организации;

2) как индикатор изменений. Индикатор меняет силу или направление влияния, которое независимое изменение оказывает на зависимое. Реакция подчиненного на управленческие воздействия в формальной или неформальной организации служит обратной связью, которая может усиливать или ослаблять характер влияния;

3) как зависимые изменения. Длительное нахождение под влиянием сильных организационных сил оказывает влияние на изменение людей. Личность близка к преувеличенному стереотипу; так, например, когда человек длительное время вынужден придерживается строгих правил, формируется расположенность к ним;

4) как часть динамической системы взаимных влияний. Влияние окружающей среды может впоследствии существенно отразиться на поведении человека в положительном или отрицательном направлении. Люди, которые осуществляют большее саморуководство и гибки интеллектуально, более склонны искать и достигать высоких уровней самосовершенствования в естественном развитии набора ген.

На организационную культуру человека оказывают влияние привычки и склонности, потребности и интересы, политические взгляды, профессиональные интересы, моральные ценности, темперамент.

Стабильной, постоянной чертой характера человека является упрямство. Одни люди более упрямы, чем другие. Можно ли измерять этот или другой параметр личности? На сегодняшний день еще нет единиц измерения, но можно оценить их проявление в сравнении с другими людьми.

Наиболее часто для оценки личностных особенностей используется метод самоотчета по вопросам анкеты и ее экспертная оценка. Вопросы анкеты могут быть следующего плана:

Чувствуете ли вы необходимость окончить читать какую-либо книгу, как только вы начали ее читать?

Если ваше занятие чем-либо прервано, возвращаетесь ли вы к нему быстро или в зависимости от интереса к нему?

Раздражает ли вас ситуация, когда вам приходится отложить начатое дело?

Важнейшая черта личности – честность и порядочность, которые имеют значительный диапазон проявлений. Полагают, что человек, который проявляет большую честность при уплате подоходного налога, будет также более честен при сдаче экзаменов, заполнении заявления о приеме на работу, при игре в карты.

ОК (организационная культура) человека базируется на следующих качествах личности:

позитивная реакция на лиц, имеющих власть. Власть – обязательное явление в организациях. Чтобы работать эффективно, руководитель должен иметь подход к личности во избежание отрицательной реакции на тех, кто имеет власть. Личность должна уважать власть как обязательный атрибут руководства;

желание конкурировать. Ограниченные ресурсы – обычное явление в организации. Работники на всех инстанциях должны конкурировать с другими аналогичными работниками в нахождении наилучшего решения в распределении ресурсов: персонала, материалов, бюджета, оборудования. Конкуренция может проявляться при продаже продукции, переговорах, лоббировании, дебатах;

умение убеждать. Роль личности требует, чтобы человек часто выражал свои мысли, выступал публично. Он должен быть убежден в своих идеях и мнениях, это дает возможность к проявлению влияния;

стремление играть роль неформального лидера. Личность должна стремиться выделяться среди других в различных сферах деятельности. Человек должен играть роли. Чем больше ролей может освоить личность, тем выше ее уровень организационной культуры;

терпимость к рутинной административной работе. Позиции управления любого ранга требуют, чтобы человек уделял определенное внимание подсчетам, бумажной работе, представительским функциям, прочтению корреспонденции и ответам на нее и телефонные звонки. Человек может быть недоволен такими обязанностями, но должен воспринимать их как необходимую обязанность. Проявлением отрицательного состояния личности может быть фрустрация, т.е. стойкая дезорганизация сознания и поведения человека (спонтанная агрессивность), которая наступает при длительных репрессиях на базовые потребности человека. Состояние фрустрации преодолевается только с помощью психологов.

Сформировать позитивный набор качеств можно, обучаясь этому.

Однако существует набор ограничительных ситуаций, препятствующих достижению этой цели. Среди них:

неизменность межличностного окружения человека и социальных групп, обязанность соблюдения определенных правил поведения, низкий устойчивый уровень культурного окружения людей и социальных групп, особенности географической среды.

II. Организационная культура и стратегии управления предприятиями

2.1. Организационная культура и стратегии фирмы

Из международной практики известно, что порой правильные и семи собой напрашивающиеся стратегии и мероприятия фирм отвергаются или не получают распространения, поскольку они «чем-то» не подходят предприятию. Как правило, это связано с организационной культурой. Это объясняется тем, что существующая организационная культура в данном случае приходит в противоречие со структурой, системами и людьми, с помощью которых новая стратегия должна рассматриваться на практике. Поэтому, прежде чем принимать новую стратегию, необходимо определиться, вписывается ли он в существующую культуру фирмы, если нет, то оправдан ли будет риск принять ее и соответственно изменить культуру.

Рассмотрим такую взаимосвязь на конкретном примере.3.

Крупный международный банк в Германии разработал новую стратегию для инвестирования сделок с зарубежными банками-корреспондентами. Она предусматривает:

а) торговлю иностранной валютой;

б) эмиссию займов;

в) выделение и инкассо аккредитивов.

В интересах успеха дела необходима координация деятельности многочисленных зарубежных филиалов банка с трансакциями банков, имеющих свои резиденции в Нью-Йорке и Лондоне.

Клиенты ожидают немедленной реакции на свои запросы и пожелания. Для этого нужен персонал с высокой квалификацией, который может на соответствующем уровне поддерживать контакты с клиентами.

Стратегический план международного отдела банка предусматривает следующие изменения:

1. В структуре:

а) создать в штаб-квартире организационную единицу, занимающуюся только рынком зарубежных банков-корреспондентов (ранее вопросы сделок вели начальники международных групп по определенным географическим отделам);

б) учредить матричную структуру управления для координации новой единицы и международных групп;

в) значительные полномочия у начальников групп передать новому руководителю структурной единицы;

г) создать смешанную команду из людей центра и филиалов с целью улучшения денежных трансфертов.

2. В системе:

а) улучшить взаимодействие с другими банковскими подразделениями;

б) создать соответствующую информационную систему;

3. В персонале:

а) усовершенствовать и расширить контакты с клиентами;

б) сделать новое организационное подразделение привлекательным для представителей верхушки и лучших специалистов.

Для того, чтобы реализовать данную стратегию необходимо было рассмотреть ее соответствие с культурой банка. Что представляла собой до этого культура фирмы? Она характеризовалась следующим:

деятельность начальников международных групп соответствовала феодалам (распоряжалась почти всем по своему усмотрению до тех пор, пока это приносило им доход);

присутствовало стремление к быстрому успеху;

планирование и принятие решений приходило неупорядоченно (от случая к случаю) и зависимо от людей, принимающих эти решения;

у подчиненных проявлялась боязнь риска и это явление прогрессировало;

в принятии решений о ссудах участвовало такое большое количество инстанций, что трудно было назначать ответственных;

неверно понимаемая коллегиальность не позволяла осуществлять контакты открытыми и честными;

монополия на информацию оберегалась и злоупотреблялась для того, чтобы держать противников под контролем;

повсеместно имело место распространенное приспособленчество и беспринципность.

Для принятия окончательного решения о стратегии, необходимо было проведение анализа на ее соответствие существующей культуре. Для проверки совместимости ставились следующие вопросы:

а) в каком объеме изменяются ключевые задачи и имеющиеся стабильные контакты и отношения?

б) какова степень приспособляемости культуры?

в) в какой степени руководство обладает способностями произвести перемены?

У большинства руководящего состава отсутствует опыт и способность для начала и осуществления стратегических процессов, связанных с изменениями, поэтому даже незначительные изменения связаны с неизмеримо большим риском, обусловленным культурой.

2.1. Сравнительная характеристика стратегий фирмы с учетом экономической культуры стран Востока и Запада

С целью глубокого понимания особенностей проявления экономической культуры в стратегиях фирм Востока и Запада, следует обратиться к таким представителям наиболее развитых стран, как Япония и США, имеющих ярко выраженные специфические отличия в формировании экономической культуры. В таблице 4 приведен иллюстрированный материал сравнительных характеристик стратегий фирм, представляющих эти страны

Сравнительная характеристика стратегий фирм Японии и США с учетом фактора экономической культуры

Nп/п

США

Япония
1.

Определенность в широкой области

1. Указания о направлении действий при широкой свободе их интерпретаций со стороны служащих
2.

Динамичное развитие капитала и эффективное использование ресурсов

2. Широкая и долгосрочная программа экономии ресурсов
3.

Акцент на финансовые ресурсы; производственная политика рассчитана на короткий срок

3. Акцент на человеческие ресурсы; долгосрочные программы- основа обеспечения стабильности компании
4.

Каждое отделение самостоятельно несет ответственность за риск

4. Уменьшение риска осуществляется путем развертывания широких внутрифирменных связей
5.

В производственной стратегии используются возможности конкуренции

5. В производственной стратегии используются возможности конкуренции

Рассмотрим более подробно представленные в таблице 4 характеристики стратегий фирм и их отличительные особенности.

1. Высшее руководство в США само проводит анализ экономической обстановки. В отличие от них, в Японии высшее руководство лишь определяет общее направление такого анализа и предоставляет эти сведения низовому уровню для проведения анализа.

2. Японские компании в отличие от американских редко стремятся расширяться за счет покупки других компаний, принадлежащих к растущим отраслям бизнеса, или посредством избавления от отделений, которые развиваются недостаточно динамично.

3. Поскольку японские компании в первую очередь думают о внутренних источниках развития, они обращают на процесс экономического роста больше внимания, чем американские. И, несмотря на то, что средний темп роста может быть ниже за счет сохранения нединамично развивающихся финансов, моральный дух в этой ситуации будет высок, а это по мнению руководителей японских фирм приведет к положительным результатам.

4. В Японии предметом особого внимания является увеличение объема продаж. Менеджеры, в частности, заботятся об активизации человеческих ресурсов даже больше, чем о движении денежных средств. Диверсификация при этом оказывается возможной благодаря временному игнорированию краткосрочных целей даже в том случае, когда кажется, что компания действует нелогично.

Американские же компании, в отличие от первых, вкладывают больше средств в исследования, совершенствование продукции.

5. Японские компании обращают особое внимание на производственный процесс, и стратегиям, направленным на совершенствование производственных операций, отдают большее предпочтение.

6. Вместе с тем, в обеих странах компании в ходе своего роста используют все более и более связанные с риском (венчурного типа) производственные стратегии.

В сравнении стратегий американских и японских корпораций полезно выделить две их типа: (ч) — основанный на человеческих отношениях и (с) — стратегический тип . При этом два других типа стратегии — венчурный и бюрократический, который следует определенным устойчивым принципам — существуют внутри (ч) и (с). Способ, каким менеджеры противостоят изменениям экономической конъюнктуры, обуславливают необходимость тех или иных незначительных усовершенствований стратегии, но основные черты ее остаются неизменными. Таким образом, стратегическое управление в Японии не предусматривает составления правил распределения капитала, как это делается в США. Напротив, правила распределения капитала естественным образом развивается в самой организации и компания лишь ждет более четкого развертывания тенденций — тогда правило совершенствуется и определяется его содержание.

2.2. Основные принципы эксплуатационной системы и финансово-экономические стратегии фирмы

Основные принципы эксплуатационной системы и финансово-экономические стратегии фирм в значительной мере зависят от экономической культуры стран (регионов) в целом и от корпоративной культуры в частности. Интересным в этой точки зрения является опыт Японии и японских фирм, значительно отличающихся в этом плане от Западной Европы и США, где имеется много сходного.

Общая эксплуатационная система широкого принимаемая в японской промышленности, может быть определена, как «эксплуатация через деятельности малых групп .

Она включает пять принципов, по которым осуществляется ее реализация:

(1) организованность; (2) опрятность; (3) чистота; (4) чистоплотность; (5) дисциплина. О том, как в условиях ОЭС выполняются эти принципы, можно судить по тому, что посетителям предприятий, построенных 20 лет назад, кажется, что они побывали на новом заводе (в такой чистоте содержатся оборудование и рабочие места).

Эта система направлена на исключение потерь и минимизацию недоделок и дефектов в работе, способствующие росту эффективности и, соответственно, получению достаточной прибыли. Общая эксплуатационная система (ОЭС) представляет собой следующее:

а. Она нацелена на максимизацию эффективности использования оборудования (повышает эффективность всех его видов).

б. Организует общую систему эксплуатационного обслуживания, охватывающую весь жизненный цикл оборудования.

в. Вовлекает в систему весь персонал от руководящих работников до рядовых рабочих.

г. Охватывает все подразделения (проектирование, использования, обслуживания и т.д.);

д. Обеспечивает систему эксплуатационного обслуживания рычагами гибкого управления, т.е. через деятельность малых групп.

Перейдем теперь к рассмотрению сущности финансово-экономической стратегии фирм Японии и их отличительных особенностей от западных.

Наибольшую долю в японских фирмах составляют следующие финансовые стратегии:

1. Стабилизация структуры капитала путем выпуска акций по существующей цене или конвертируемых облигаций по существующей цене — около 44 %. Здесь следует пояснить суть некоторых понятий. Так, в частности, что понимается под конвертируемыми облигациями? Прежде всего, это средство финансирования. Они представляют собой облигации, которые будут обращены в обычные акции. Следовательно, они имеют такие же действие, как отсроченное финансирование при помощи обычных акций. При этом прибыли, ожидаемые вкладчиками капиталов и компаниями, занимающимися плавающими облигациями превращают плавающие конвертируемые облигации в более привлекательный и выгодный метод.

2. Особый упор на перераспределенную прибыль с одновременным ограничением капиталовложений — около 17 %.

3. Активизация выпуска иностранных облигаций и диверсификация финансирования — 10.5 %. Здесь необходимо отметить ото факт, что значительная доля данной стратегии фирм объясняется тем, что японские финансовые законы и правила слишком жестки, чтобы допустить выпуск облигаций на японском внутреннем рынке. Поэтому многие фирмы идут на то, чтобы выпускать облигации на зарубежных рынках, т.к. тамошние правила относительно свободные.

4. Использование банковских займов с целью быстрого роста — чуть более 4 %.

5. Осуществление политики управления без задолженностей. (Эта стратегия в общем объеме даже несколько выше предыдущей и составляет около 8 %).

Имеется и ряд других стратегий, здесь лишь представлены те, которые составляют наибольшую долю в общей их массе.

Важное значение в финансово-экономической стратегии фирмы играет политика капиталовложений по сохранению жизнеспособности фирмы. рассмотрим, как это происходит в японских организациях.

Известно, что если один человек по договору с другими выполняет работу, то говорят, что их взаимоотношения строятся на агентских или на посреднических принципах. Агентские принципы обнаруживаются и в иерархии компаний — между работодателем и служащим, а также между кредиторами и заемщиками при финансировании компании. Если финансовый институт (кредитор) выступает во взаимоотношениях в главной роли, т.е. роли доверителя, то компания считается агентом. если какая-нибудь компания контролируется владельцем, что владелец является доверителей, а управляющие — посредниками или агентами.

Вместе с тем, когда финансовое учреждение предоставляет средства компании, управляющие, являющиеся посредниками, не обязательно работают только над тем, чтобы увеличить прибыль доверителя. Следовательно, если доверитель хочет, чтобы посредники или агенты работали на его выгоду, он должен найти надлежащий стимул или проверять деятельность посредников.

В дополнение к этому, стоимость проверки в агентских отношениях представляет собой стоимость, связанную с разницей мотивации или целью доверителя и посредников.

Например, хотя максимизация благосостояния для акционеров и бизнеса в целом считается по существу унифицирующим фактором, существование задолженностей будет нарушать гармонию отношений между акционерами и владельцами, что ведет к разделению целей двух сторон.

Как же проводится политика капиталовложений?

При низких темпах экономического роста средний доход в целом невелик. Однако, это не означает, что структура спроса и предложения всей экономики имеет тенденцию часть несовместимой при сравнении с высоким темпом экономического роста. Здесь следует не пренебрегать одним важным фактором, который существует внутри компании и связан со второй агентской стоимостью, определяемой следующим образом :

V = Va + Vg,

где: Va — стоимость реального основного капитала;

Vg — дисконтированная стоимость.

Согласно этой формуле можно утверждать следующее:

Когда время t = 0, Va — существует за счет неординарного капиталовложения, когда t=1, необходимо решиться, стоит или не стоит инвестировать сумму (I).

Если сумма должна инвестироваться, дисконтированная стоимость (Vg) будет вкладываться во время t=1. Следовательно, стоимость капитала компании состоит из V(т.е. Va + Vg). Теперь независимо от того, когда наступит срок погашения задолженностей — до или после принятия решения об инвестировании, должно начаться погашение долгов (P) владельцами облигаций. (А) и (В) являются случаями, при которых сроки погашения долгов наступают до и после принятия решения о капиталовложениях. (S) означает состояние естественного окружения, и компания производит капиталовложения после изучения природного состояния.

В случае (А), если текущая стоимость прибыли от капиталовложения (Vs-I) положительна, инвестиция возможна. Однако, в случае (В), и подлинная ценность акции или облигации, и стоимость погашения долгов будут удерживаться из (Vs). До тех пор, пока результат ее станет положительным, инвестицию производить нельзя. Следовательно, даже если (Vs>I) или (Vs<I<P) капиталовложение отыграется.

Иными словами, решение о новом капиталовложении не принимается без рассмотрения остатка непогашенной задолженности, а вопрос о капиталовложении с положительной чистой дисконтированной стоимостью решается далеко не автоматически.

2.4. Цель предприятия и его организационная культура на примере новгородской фирмы ЗАО»Зоммер-Новтрак»

Рассмотрим на конкретном примере, как формируются цели предприятия с учетом сложившейся его организационной культуры .

Известно, что успехи предприятия возникают в результате взаимодействия всех сотрудников, преследующих общие предпринимательские цели. При этом они должны быть реальны, пониматься каждым сотрудником и отражать основной характер предприятия.

Для достижения целей предприятия, должны быть созданы следующие основные предпосылки:

1. Во всех отделах предприятия должны работать творчески активные сотрудники. Сотрудник при этом должен стремиться к новым и лучшим результатам, а для этого постоянно повышать свой уровень подготовки.

2. Руководители должны быть не только сами мотивированы, но и должны изыскивать возможность вдохновить своих сотрудников на достижение целей предприятия.

3. Предприятие должно преследовать свои цели в полном объеме. При этом сотрудники всех отделов должны действовать исключительно на основе общепринятых правил ведения дел и этот принцип должен передаваться от поколения к поколению.

4. Максимум эффективности и пользы будет достигнуто, если все отделы предприяти совместно будут работать ради общей цели. При этом, сотрудники должны сами иметь возможность определенных для их сферы ответственности договорных целей.

В данном случае речь идет о следующих целях:

1. Прибыль. «Мы хотим получить достаточную прибыль для финансирования роста нашего предприятия и получения средств, которые потребуются нам для осуществления других наших целей». Это цель предприятия в отношении прибыли. Как предполагается осуществлять достижение поставленной цели? данная форма для этого предполагает следующее:

длительное время, прибыль должна являться абсолютной величиной изменения для оценки потенциала предприятия;

большая часть прибыли должна реинвестироваться;

начисление процентов с капитала должно почти соответствовать степени роста капитала, при этом рост оборота не должен быть выше, чем начисление процентов с капитала;

от всех подразделений предполагается, что они финансирую сами себя;

кто хочет расти, тот должен вкладывать прибыль в производство;

реинвестированная прибыль должна быть основаны источником капитала;

каждый продукт должен приносить прибыль и с точки зрения покупателя, стоить свои денег;

необходимость достижения прибыли не может быть отложена на завтра, т.к. прибыль должна быть вложена в производство сегодня;

за прибыль должны отвечать все.

2. Клиенты. «Наши продукты и услуги должны полностью соответствовать высоким запросам нашего клиента по качеству и пользе. Только так мы сможем выиграть и удержать доверие клиента». Реализация данной цели предполагает следующее:

отношения с клиентами должны устанавливаться на длительное время;

ответственность по отношению к клиенту должна состоять из превосходного продукта в превосходном исполнении в сочетании с превосходным обслуживанием;

различные группы, занимающиеся реализацией продукции, должны тесно сотрудничать друг с другом при обслуживании одних и тех же клиентов, не конкурировать между собой;

важен единый имидж компании.

3. Сфера деятельности. «Мы хотим своими силами обосноваться на наших традиционных рынках и только тогда перейти к другой сфере деятельности, когда это будет соответствовать нашим основным целям»

Достижение этой цели предполагает проведение следующих мероприятий:

развитие предприяти в двух направлениях: постоянном создании новых продуктов для рынков, где имеется у фирмы солидная позиция, и распространении технологии на новые рынки, родственные традиционным;

разработку новейших диалоговых систем;

распространение своего влияния на новые сферы и рынки только тогда, когда:

а) это соответствует цели предприятия;

б) можно внести существенный вклад в развитие отрасли;

в) имеется технология для разработки действительно инновационных и пользующихся спросом продуктов;

г) имеются возможности недорого изготавливать эти продукты и с выгодой их продавать.

4. Рост. «Наш рост должен ограничиваться только нашими доходами и нашими способностями разрабатывать и производить инновационные продукты, которые соответствуют фактически потребностям клиента». Достижение данной цели предполагает следующее:

рост ради роста не нужен, поэтому мотивы его должны быть таковы:

а) рынки, на которых работает фирма быстро растут и остановка означала бы для нее потерю площади;

б) рост важен, чтобы привлекать и удерживать высококвалифицированных сотрудников.

5. Наши клиенты. «Все сотрудники должны разделять успехи предприятия, в которые они внесли вклад. Их рабочее место должно обеспечиваться им на основе их вкладов. Их индивидуальные достижения должны признаваться и это должно им помочь получить от работы чувство собственной значимости и личное удовлетворение».

Эта цель может быть достигнута в результате реализации следующих мероприятия:

внимание к индивидуальности каждого должно стать одной из составных частей политики предприятия;

каждый должен быть убежден в единстве мотивов всех сотрудников;

менеджмент должен заниматься поиском понимания и оказания помощи сотрудникам;

должен иметь место широкий план участия в прибылях для всех сотрудников;

затрата должна стать фактором поддержания уровня, а не система стимулов будущего. При этом должны проводиться дополнительные варианты, например, за инновационное достижение сотрудник получает акцию-опцион фирмы, страхование и т.д.;

сотрудники должны получать признание, в котором они нуждаются и которое они заслуживают.

6. Стиль руководства. «Мы хотим способствовать инициативе и творческим силам наших сотрудников, при этом мы представляем каждому широкое поле действий при достижении ясно определенной цели предприятия».

Эта цель предполагает следующее:

руководство путем согласования целей должно пониматься как двусторонний процесс: т.е. руководство должно быть уверено, что каждый сотрудник понимает указанные сверху цели и исходящие из них непосредственно относящиеся к нему согласованные цели. Сотрудники при этом должны быть заинтересованы в своей работе.

7. Общественная ответственность. «Мы хотим выполнить наши социальные обязательства, при этом для каждой страны и каждой общности, где мы работаем, представляем экономическую, духовную и социальную ценность». Достижение этой цели предполагает следующее:

улучшение окружающей Среды, в которой живем;

присутствие данного предприятия для каждой общности должно быть преимуществом;

строительство объектов предприятия должно быть таким, чтобы ими могла гордиться общность;

сотрудники предприяти, как и вся общность, должны работать в группах, церквах, школах, городских и благотворительных учреждениях;

осознание общественной ответственности должно быть на национальном уровне.

III. Организационная культура во внешнеэкономическом сотрудничестве

3.1. Организационная культура и экономические модели развития микро- и макроэкономических систем

Переход России к рыночной экономике вызывает необходимость переориентации ее на новую философию хозяйствования, базирующуюся на принципах маркетинга, конкуренции и предпринимательства, гибкой и эффективной системы управления. Вместе с тем, успех такого реформирования экономики не возможен без учета культуры ее организации на всех уровнях и во всех ее звеньях хозяйствования, начиная от государства, региона, отрасли и кончая отдельным структурным образованием (предприятия, фирмы и т.п.) и его структурных подразделений, организационная культура которых представляется как субкультура в общей организационной культуре фирмы.

Для выработки эффективных решений в области международных коммуникаций культурно-экономический аспект приобретает наиважнейшее значение, если не сказать большего, о чем уже отмечалось в предыдущей главе при раскрытии роли и значения культуры организации международных коммуникаций.

Любое экономическое образование как на макро-, так и микроуровне функционирует по определенной экономической модели. В основе этой модели, наряду с другими определяющими факторами, лежит экономическая культура, базирующаяся на общей культуре региона, страны и т.п. Лишь при условии учета этого важнейшего фактора можно создать эффективную экономическую модель, реализация которой на определенном уровне даст возможность достичь наивысших экономических результатов и наооборот, неприемлемая экономическая модель с позиции организационной культуры не только не будет способствовать прогрессивному развитию экономической системы, но даже будет оказывать негативное воздействие, приводящее к ее разрушению. Не случайно ряд экономических моделей, заимствованных российским Правительством поочередно в США, Швеции, а в последнее время — Китае, хорошо зарекомендовавшие себя в соответствующих странах, не нашли и не находят эффективного применения в условиях нашей страны, в отечественных производственно-хозяйственных системах, т.к. они (модели) не учитывают специфических особенностей существующей культуры.

Показательным примером данного обстоятельства, являются экономические модели, разработанные в свое время для возрождения экономики Германии и Японии после второй мировой войны. Так, в процессе возрождения экономики Германии американцы, предложившие соответствующую экономическую модель, учли не только специфику временного состояния страны, но и национальной культуры, что позволило быстро поднять экономику страны и выйти ей на передовые рубежи.

То же можно сказать о Японии. Хотя там, в самом начале восстановления экономики, предполагалась американская экономическая модель в «чистом» виде. Однако, вскоре стало понятно, что она должна быть изменена с учетом специфики страны, ее национальных, традиционных и культурных особенностей. Такая корректировка модели и последующая ее реализация позволила выйти стране из развалин и быстро начать свое экономическое развитие.

Таким образом, объективная реальность свидетельствует о том, что в основе концепции формирования экономической модели производственно-хозяйственных систем на любом уровне и в любом структурном звене должен лежать нетиповой подход, базирующийся на экономико-организационной культуре системы с учетом маркетинговой ориентации.

Необходимость такого подходя обуславливается прежде всего тем, что экономико-организационная культура, характеризующаяся комплексом взаимодействующих факторов, включающих в себя опыт прошлого и настоящего, структурные характеристики, правила и нормы хозяйственного поведения конкретной экономической системы, является основополагающей и определяющей базой формирования любой экономической системы. При этом, отрицание принципа однозначности при разработке экономических моделей согласно указанному подходу обуславливается тем, что не может быть как единой экономической модели, приемлемой для всех без исключения стран с единой целенаправленной (например, рыночной ориентации) системой, так и для отдельных регионов страны (если они или она — страна не является национально-регионально единой в культурном отношении), и отдельных производственно-хозяйственных структур, которые отличаются под воздействием своей организационной культуры индивидуальностью и спецификой функционирования. В противном случае такие модели вступают в противоречие с экономическим законом необходимого разнообразия, согласно которому каждая система должна быть разнообразна, чтобы реагировать на разнообразные воздействия внешней и внутренней среды. Дело в том, что экономический «организм», даже с учетом определенной специфики функционирования, как и человеческий организм, наряду с общими, обладает отличительными особенностями, отражающими «характер» поведения каждой конкретной экономической системы. Поэтому разрешение проблемы формирования и реализации экономической модели хозяйствования необходимо осуществлять дифференцированно как на макроуровне, в отношении отдельных стран (регионов), так и на микроуровне, в отношении конкретных организаций (предприятий, фирм) с учетом сложившейся в них экономико-организационной культуры и тенденций ее развития.

Учитывая указанные обстоятельства, как показывают проведенные исследования в данной отрасли, шведская экономическая модель хозяйствования, например, более приемлема в своей основе Северо-Западному региону нашей страны и, в первую очередь, г. Санкт-Петербургу, Новгороду и Пскову, а также отдельным регионам Западной Сибири, экономико-организационная культура которых в некоторой степени схожа. Приоритет в такой культуре отдается качеству жизни и заботе о слабом, что свидетельствует о «женском» ее начале по теории голландского исследователя Г. Хофстеда . Носители такой культуры отличаются высокой степенью индивидуализма, они держатся вблизи своих лидеров, их постоянно одолевает чувство неуверенности и т.д. И в этом они совсем не похожи, в частности, на немцев или американцев. Последние, хотя тоже индивидуальны, гораздо дальше находятся от своих лидеров, им нужны жесткие структуры, они неохотно воспринимают неопределенность, напористы в достижении поставленных целей, являются носителями «мужского» начала в экономической культуре. Определенная схожесть в этом плане свойственна экономико-организационной культуре таких регионов нашей страны, как г. Москве, Центру Урала и Забайкалью и др., которым соответственно в большей степени ближе американская или немецкая экономические модели. Иными словами, экономическая модель хозяйствования, приемлемая для регионов Северо-Запада, может оказаться несостоятельной и недейственной в г. Москве, Среднем Поволжье или на Кавказе только в результате различий и несоответствий в экономико-организационной культуре. Данное обстоятельство в полной мере касается и отдельных производственно-хозяйственных структур, расположенных в соответствующих регионах. Каждая организация (предприятие, фирма) должна разрабатывать и принимать своей кодекс деловой культуры организации производственно-хозяйственной деятельности, где должны быть отражены характерные для нее отношения к законности, к качеству выпускаемой продукции, к финансам и производственным обстоятельствам, к распределению деловой информации, к рабочим и служащим фирмы и т.д., и на этой основе должна строиться вся ее деятельность. Таким образом, основополагающая и определяющая роль экономико-организационной культуры в экономических моделях производственно-хозяйственных систем сказывается и на выборе организационной формы хозяйствования, формировании в них соответствующих систем управления и обосновании организационных структур в этих системах. Если, к примеру, организация (фирма) относится к крупному бизнесу со слабой организационной культурой, в которых превалирует «женское» начало, демократический стиль управления, коллегиальность в принятии управленческих решений и другие свойства данной культуры, то ей (организации) в первую очередь будут приемлемы акционерная форма хозяйствования и матричный тип организационной структуры управления . (В таблице 1 представлены в сводной форме резюмирующие результаты научных исследований по выбору и обоснованию организационных форм хозяйствования и структур управления предприятий (фирм) в зависимости от принятой в них организационной культуры).

Не менее важное значение имеет учет экономико-организационной культуры при создании международных, транснациональных и совместных компаний, где должны быть соблюдены схожесть соответствующих организационных культур или приведение их в необходимое соответствие для успешного и эффективного функционирования указанных структурных образований. В противном случае, не учет данного обстоятельства может привести к деструктивности в их деятельности и низкой отдаче. Неслучайно, как показывают исследования, более преуспевающими и надежными оказываются совместные предприятия, образованные с учетом экономико-организационных культур тех производственно-хозяйственных систем, на базе которых они создаются (российско-японские, — китайские или- корейские СП на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, российско-шведские, -голландские СП в Северо-Западном регионе России и т.п.).

Наконец, представленный выше концептуальный подход по формированию экономической модели производственно-хозяйственных систем предполагает необходимость учета в его основе маркетинговой ориентации. Это означает, что в условиях переходного периода к рынку (присущего нашей стране), и уж тем более в условиях развитых рыночных отношений, экономическая модель производственно-хозяйственных систем любого уровня

Таблица 1

Организационные формы хозяйствования и структуры управления предприятий с учетом организационной культуры

N п/п

Тип организационной структуры управления

Организационные формы хозяйствования

Тип бизнеса

Сильная* культура Слабая культура**
1.

Линейный

Индивидуально- частная

Малый

+ —
2.

Функциональный

Арендная, лизинговая

Малый, средний

— +
3

Линейно-штабной (дивизионный)

Арендная,   лизинговая, государственная

Средний

— +
4.

Линейно-функциональный

Арендная, лизинговая, индивидуально — частная, государственная

Средний

+-
5.

Матричный

Акционерная

Средний, крупный

— +
6.

Сетевой

Акционерная

Средний, крупный

— +

* — «мужское» начало, авторитарный стиль, жесткость управления, материальные ценности и т.п.

** — «женское» начало, демократический стиль, коллегиальность управления, социальные ценности и т.п.

(страны, региона, предприятия и т.д.) должна строиться таким образом, чтобы ее реализация предполагала развитие лишь тех производств и услуг, на которые имеется (или будет иметься в ближайшем будущем) соответствующий спрос (со стороны других стран, регионов, предприятий, отдельных индивидуумов и общества в целом). Иными словами производственно-хозяйственная система независимо от ее уровня должна производить лишь то, что требуется на соответствующем рынке, и строить в связи с этим свою деятельность так, чтобы быть конкурентоспособной с другими аналогичными системами и иметь достаточные доходы для ее развития и постоянного роста материального и духовного уровня общества.

Перечисленные характеристики представленной концепции отличаются динамизмом и по своим качественным параметрам должны иметь постоянную тенденцию к возможным изменениям, обусловленным воздействием внешней и внутренней среды на функционирование производственно-хозяйственных систем. Таким образом, экономическая модель производственно-хозяйственной системы не должна быть раз и навсегда принятой в окончательном виде. Она должна периодически анализироваться в связи с успехами или неудачами в процессе ее практической реализации и в случае необходимости перестраиваться в соответствии с изменяющимися требованиями к деятельности конкретной производственно-хозяйственной системы.

3.2. Организационная культура во внешнеэкономическом сотрудничестве

В настоящее время независимо от специфики экономических моделей, о которых речь шла выше, набирают ход процессы стандартизации всех аспектов развития, как отдельных регионов одной страны, так и мирового сообщества в целом. Это касается и культуры образа жизни, средств транспорта, связи и др. При этом все большая интеграция экономик разных стран в единые мировые системы (создание Единой Европы, различных всемирных организаций и т.п.), ускоряют эти тенденции. Так, например, демографические и культурные факторы, определяющие потребности и нужды потребителей, все в большей степени становятся однотипными во всем мире. И независимо от того, что специфические отличия остаются и будут оставаться, в глобальном масштабе они постоянно стираются. Вследствие этого компаниям приходится решать комплекс противоречивых проблем: или проводить индивидуализированный маркетинг на различных сегментах рынка, или пытаться для ряда (или для всех) сегментов осуществлять стандартизированный глобальный маркетинг. При этом, следует отметить, что использование первого подхода более характерно для международных фирм. Концепция же глобального стандартизированного маркетинга является основополагающей для транснациональных компаний.

Для того, чтобы компания могла носить название «транснациональная», необходимо, чтобы выполнялись следующие условиях:

а) стандартизация деятельности компании в масштабах всего мира или большинства стран;

б) рассредоточение производственных и торговых подразделений по разным странам;

в) стратегия должна базироваться на утверждении, что нужды потребителей в разных частях света, имеют между собой больше сходств, чем различий.

Таким образом, данная компания рассматривает рынки всех стран, где она ведет свою деятельность, как одинаково важные, не делая различий между рынками страны своего «происхождения» и рынками зарубежных стран. При этом, функциональная деятельность такой компании рассредоточена по различным странам, т.е. исследования и разработки, закупки сырья и материалов, производство и прочие функции могут располагаться в разных странах, там, где данная функция выполняется с минимальными издержками.

Что же касается стратегии, то она в таких компаниях призвана отражать сходства в потребностях, т.к. это является условием получения максимально возможной прибыли путем глобальной стандартизации деятельности.

Кроме того, стандартизация должна распространяться также на всю функциональную деятельность компании, включая сам товар, его производство, концепцию рекламы и т.д. Здесь, однако, необходимо подчеркнуть, что адаптация комплекса маркетинга транснациональной компании производится только в случае полной невозможности принимать какой-либо конкретный элемент стратегии глобального маркетинга на отдельном рынке. Так, чаще всего по культурным причинам, например, возможно и должно иметь место изменение в названии торговой марки вследствие того, что исходное название неблагозвучно оказывается на языке конкретной страны. (Например, единая реклама в свое время по выпуску и реализации ножек «Буша» оказалась не совсем, если не сказать большего, подходящей для некоторых стран — Китай, Иран — содержательная часть которой носила в переводе для них оскорбительный характер национального достоинства, что чуть не привело даже к разрыву дипломатических отношений Китая и США).

Локальные (национальные) компании, наоборот, характеризуются явно выраженной высокой степенью адаптации и низкой степенью стандартизации.

Как уже отмечалось выше, транснациональная компания рассматривает весь мир (или большую его часть) в качестве единого рынка. Поэтому, сегментация проводится в данном случае для всего мирового рынка в целом. При этом, разделение рынка на сегменты должно отражать не различия, а сходства в нуждах потребителей, т.е. должны происходить поиск и группировка сегментов, обладающих сходными требованиями.

Для транснациональных компаний могут быть выделены два вида конкурентов:

а) локальные конкуренты (местные фирмы, действующие на рынке данной страны, а также филиалы или дочерние предприятия международных компаний);

б) глобальные конкуренты (транснациональные компании, действующие во всем мире).

Как в этом случае проявляется специфика (а она имеет место) разработки основных элементов маркетинга-микса? Рассмотрим этот вопрос по отдельным миксам.

1. Товарный микс. Для всего мирового рынка создается единый стандартизированный продукт (автомобиль, обувь, прохладительные напитки и т.п.). Его разработка ведется на основе обобщения требований потребителей в глобальном масштабе. При этом, на стадии разработки учитываются как критерии функциональности, так и критерии дизайна, общие для различных стран.

2. Ценовой микс. Здесь основополагающим является положение о том, что потребители скорее предпочтут стандартизированные товары хорошего качества по доступным ценам, чем полностью адаптированные товары аналогичного качества, но по более высокой цене.

3. Товарораспределительный микс. Особенностью его является то, что реализация товара в данном случае производится по стандартизированным каналам товародвижения, которые одинаковы для всех стран.

4. Сбытовой и коммуникативный микс. Данный микс предполагает необходимость создания для выпускаемого товара глобального имиджа, который поглощал бы в себе характеристики, общие для всего рынка. (Для таких компаний, в частности, наиболее приемлем лозунг: «Если у покупателя нет потребности в данном товаре, ее нужно создать»).

Безусловно, что для этой цели используются разнообразные средства рекламы, которые имеют единый стиль и направленность (например, реклама сигарет, «Кока-колы» и т.п.), но вместе с тем, они могут иметь некоторые отличия в разных странах в силу национальных культурных особенностей. (Например, прямая реклама сигарет в США и ряде европейских стран запрещена, поэтому в них используется, как правило, косвенная реклама — кинофильмы, клипы и т.п. То же можно сказать о рекламе спиртных напитков в ряде мусульманских стран — Иран, Египет и др., употребление которых в них запрещено).

Для успешного осуществления предпринимательской деятельности в условиях разных культур, необходимо учитывать ряд особенностей коммуникативных взаимодействий на рынке, особенно на международном рынке товаров и услуг. Как следует в этом случае воспринимать чужую культуру?

Для этого, во-первых, должны различать императивы (т.е. что следует знать); что является специфичным для усвоения иностранцем (т.е. эксклюзивы); что находится в пределах так называемой «серой зоны», когда иностранцу простительна его неинформированность (т.е. нейтральность).

Во-вторых, необходимо развивать в себе инстинктивную способность так общаться с иностранцами, чтобы ваши действия были естественными и приемлемыми для них.

В мировой практике существуют определенные подходы в использовании культурных способностей деловых партнеров. Так, например, при проникновении на новый международный рынок можно использовать следующий алгоритм :

1. Первый шаг предполагает формирование схемы возможных барьеров, объясняющих, какие традиции, табу и другие факторы повлияют на вывод товара на рынок. Такие помехи могут быть выявлены через маркетинговые исследования. При этом полезный совет можно получить от специалистов других фирм, действующих на параллельных рынках; справочного материала; опыта уже работающих фирм.

2. Вторым шагом может быть сортировка барьеров на те, которые можно устранить или изменить и те, с которыми придется сосуществовать. Устранение таких барьеров может осуществляться разными способами и, в частности, за счет местных влиятельных лиц (Арабский шейх, например, может сделать так, что современное техническое средство будет применено, даже если оно не рекомендовано Кораном. Сильные лидеры фермерских ассоциаций могут способствовать внедрению новых минеральных удобрений, даже если они противоречат методам, унаследованных от предков и др.).

3. Третий шаг предполагает разработку и апробирование вашего предложения в реальном культурном окружении. Значительную роль при этом могут сыграть местные советники, которые могут оказать помощь в принятии обоснованных решений по процедуре апробирования и его параметрам. Здесь важно подчеркнуть, что отказ от указанной проверки при соприкосновении с новой культурой, может привести к необоснованному риску и к неудаче выхода фирмы на международный рынок.

4. На четвертом этапе рекомендуется подыскивать местных гарантов для нового предложения. Известно, что, как правило, новинки воспринимаются с большой готовностью, если позитивные местные результаты будут обоснованы документально. Для этого могут быть использованы разные методы и, в частности:

осуществление референтных заказов на ограниченное количество товаров по минимальным импортом ценам;

осуществление бесплатной пробной поставки для того, чтобы завоевать доверие местного рынка и др.

5. Пятый — завершающий этап включает в себя процесс планирования долгосрочных маркетинговых коммуникаций, где экспортер должен учесть возможность мобилизации лучших местных специалистов. При этом, основные концепции должны быть сформулированы еще у себя на родине. Вместе с тем, полный коммуникативный процесс следует перепроверить с точки зрения местной культуры и, в первую очередь, необходимо проверить следующее:

а). Каковы особенности целевой группы потребителей, ее образование, привычки к чтению или просмотру телепередач; уровень технических знаний, традиций, табу и т.л.?

б). Как нужно сформулировать рекламное обращение, чтобы оно было интересным, приемлемым и желательным для местного населения?

в). Какие имеются средства массовой информации и каналы распределения, кто должен быть носителем рекламного обращения, чтобы добиться максимальной доброжелательности и доверия со стороны потребителя?

Значительное место культуре организации международных коммуникаций, как отмечалось выше, отводится при формировании транснациональных и совместных предприятий. В этом случае очень важным является учет организационной культуры фирм, вступающих в совместное их взаимодействие для решения общих производственно-хозяйственных целей, особенно с позиций общей системы и стиля управления.

Ранее уже отмечалось, что в культурной среде различают, в частности, два ярко выраженных стиля управления: демократичный и авторитарный. Данное разделение можно рассматривать и с позиции уровня развития стран в целом. Хотя это не является бесспорным. Примером тому является Германия, которая как считают специалисты и ученые, в отличии от общих подходов стоит особняком.

Для высокоразвитых промышленных стран (США, Скандинавские страны) присущ демократичный, так называемый партисипативный стиль управления, тогда как в развивающихся странах (в том числе с уже высоким уровнем развития) преобладают авторитарные, патерналистские методы [ 12] . Рассмотрим несколько подробнее сущность проявления указанных стилей управления в преломлении к проблеме культуры организации коммуникаций в международных компаниях.

Действенность партисипативного стиля в значительной степени зависит от того, насколько подчиненные одобряют внутрифирменные властные структуры; что от них ожидают; насколько активно поддерживают они определенную культуру. Все это является результатом процесса индивидуальной социализации, в ходе которой отдельный член коллектива начинает принимать и оценивать как правильные решения между руководителями и подчиненными, специфические для этой культурной Среды. Поэтому плюралистические методы управления непригодны для предприятий, в которых преобладают сотрудники, сформировавшиеся в авторитарном (строго иерархически структурированном) обществе, где подчиненные привыкли выполнять только то, что им прикажет начальство.

С другой стороны, руководящему персоналу из западных стран, сформировавшемуся преимущественно благодаря квалифицированной подготовке, «либеральному» домашнему воспитанию, карьере, успех которой предопределяется личными достоинствами, а не классовыми или сословными привилегиями, с трудом удается сохранить властную дистанцию с подчиненными, т.е. «экзистенциальное неравенство», отказаться от диалога с ними, привыкнуть к роли строгого, но доброжелательного автократа.

Следует отметить, что в ходе индивидуальной социализации формируются различные, обусловленные культурой социальные факторы, которые влияют на управленческое поведение в данной обстановке (так испанским, например, менеджерам присуща большая эмоциональность по сравнению с немцами или австрийцами, голландцы больше склонны к кооперации, чем, к примеру, французы и т.д.).

Человек, воспитанный в коллективисткой среде, более ярко проявляет свои способности в групповом коллективном труде, чем в условиях культуры индивидуалистской ориентации. Кроме того, большое влияние на управленческий стиль оказывает принципиальное понимание индивидуумом добра и зла, так как от этого решающим образом зависит его отношение к самоконтролю как позитивному фактору и внешнему контролю, вызывающему, как правило, негативную реакцию.

Поэтому необходимо сказать, что не так уж просто перенести стиль управления, характерный одной культуре, в условия другой, тем более, что управленческие стили, присущие той или иной культурной среде, и без того содержат достаточно собственных противоречий.

Важно при рассмотрении адаптации культуры в международных коммуникациях учитывать также различия в постановке проблем и принятия решений. тем более, что постановка проблем и принятие решений тесно связаны с культурой предприятий, т.к. являются отражением соответствующих ценностей, норм поведения и т.п.

В принципе следует выделять индивидуальные и коллективные формы принятия решений. Так, например, на западных предприятиях, таких как Германии, Франции и др., формально решения часто принимаются компетентными руководящими работниками и по возможности быстро внедряются в фирменную иерархию. Коллективная же форма принятия решений, например, в Японии, характеризуется основательным изучением альтернатив, групповой ответственностью, консенсусом сторон. При реализации решения предпочтение может быть даже отдано неофициальным отношениям, т.к. все участники уже на раннем этапе предусмотрели возможные конфликты, а процесс осуществления решения в деталях был согласован со всеми подразделениями предприятия и их руководством.

Таким образом, процесс осуществления международных коммуникаций в условиях организации и функционирования различного рода международных коммуникаций является не простым и в значительной мере зависит как от организационной культуры отдельных фирм или структурных подразделений, входящих в эти компании, так и от общей культуры стран, представителей данных фирм или структурных подразделений, учет которой является необходимым и обязательным для достижения ими наивысших результатов производственно-хозяйственной деятельности.

3.3. Зарубежный опыт в формировании организационной культуры

Главным инструментом управления в фирмах служит ее культура, основным элементом которой является определенный набор убеждений, совместных ценностей.

Исследования зарубежных специалистов в области культуры организации (Т. Питерс, Р. Уотерман, У. Оуги, И. Ансофф, Д.С. Синк и др.) позволяют выделить восемь признаков, которые наиболее полно характеризуют особенности образцовых, склонных к нововведениям компаний, а именно :

ориентация на действия, на достижение целей;

постоянный контакт с потребителем (т.е. лицом к потребителю);

самостоятельность и предприимчивость (т.е. склонность компании к нововведениям, способствующая количественному росту в организации лидеров и новаторов);

производительность от человека (т.е. когда образцовые компании рассматривают рядовой персонал как главный источник достижений в области качества продуктивности);

связь с жизнью, ценностное руководство (это означает, что основная философия организации играет гораздо большую роль в ее достижении, чем технические и экономические ресурсы, оргструктуры, нововведения и т.д.;

верность своему делу (компании чувствуют себя лучше тогда, когда они придерживаются в основном того дела, которое знают);

простота форм управления, немногочисленность управленческого штата;

одновременное сочетание свободы и жесткости в управлении (т.е. когда образцовые компании предстают одновременно и централизованными и децентрализованными). Это означает, что они по большей части распространяют автономию вплоть до цехов и групп разработчиков продуктов, а с другой стороны, они являются фанатичными централистами в том, что касается немногих коренных ценностей, которым они привержены.

Указанное, однако, не означает, что эти ценности присущи для любых структур, с целью достижения успеха в своей деятельности.

В каждой организации (фирме) могут быть свои, отличающиеся от других, ценности и принципы, на которых они базируются. В качестве примера представляется интересным рассмотрение принципов и ценностей одной из наиболее преуспевающих фирм США — корпорации IBM .

Первый основополагающий принцип — уважение к человеку, его правам и достоинству. Руководствуясь этим принципом, корпорация осуществляет следующие мероприятия:

помогает сотрудникам развить свои творческие способности и использовать их наиболее эффективным способом;

оплачивает труд сотрудников и обеспечивает их служебное продвижение в зависимости от вклада каждого в общее дело;

обеспечивает установление двусторонних контактов между руководителем и подчиненным, предусматривающих беспристрастное рассмотрение спорных вопросов и их справедливое разрешение.

Второй принцип. Предоставление услуг потребителю, отвечающих самым высоким требованиям. Для этой цели фирма осуществляет:

исследование потребностей потребителей продукции фирмы и прогнозирование их на перспективу;

содействие потребителям в наиболее эффектной эксплуатации своей продукции и использовании предоставляемых услуг.

Третий принцип. Высокое качество является основным условием деятельности. В этой связи любая задача должна выполняться на высоком качественном уровне с использованием имеющегося потенциала. Для этого фирма постоянно стремится и делает все, чтобы:

а) занимать ведущие позиции в новых разработках;

б) знать достижения других, улучшать их насколько это возможно и использовать, если они отвечают требованиям фирмы;

в) производить качественную продукцию на базе самых совершенных проектов при наиболее низких затратах.

Четвертый принцип. Руководитель должен быть эффективным организатором. Это означает, что каждый руководитель должен вовлечь каждого сотрудника в общий трудовой процесс. Для этого руководитель должен:

а) обеспечить руководство, стимулирующее сотрудников на выполнение стоящих перед ними задач на самом высоком уровне;

б) часто встречаться со своими сотрудниками;

в) иметь мужество подвергать сомнению принятые решения и проводимую политику; четко представлять себе потребности фирмы, рабочего участка и отдела;

г) планировать свою работу на перспективу, с готовностью воспринимать новые идеи.

Пятый принцип. Обязательства перед акционерами. С этой целью фирма осуществляет:

бережное отношение к собственности, которую ей доверили;

обеспечение получения значительной прибыли на вложенный капитал;

использование возможностей, обеспечивающих непрерывное увеличение прибыли.

Шестой принцип. Частые взаимоотношения с поставщиками продукции и услуг. В связи с этим фирма осуществляет следующие действия:

выбор поставщиков с учетом качества их продукции и предоставляемых услуг, надежности и ценовой конкурентоспособности;

признание законных интересов поставщика и корпорации при заключении контрактов и добросовестного выполнения конкретных обязательств;

недопущение ненужной зависимости поставщиков от корпорации. Корпорация должна быть организацией, эффективно работающей в сообществе на национальном уровне и в международной сфере.

На основании вышеуказанного видно, что упомянутые принципы отличает обоснованность и каждый из них так или иначе взаимосвязан с необходимостью обеспечения высокого качества выпускаемой продукции и предоставляемых услуг.

3.4. Культурные особенности в использовании мировых достижений научно-технического прогресса

Культура играет важную роль в использовании и передаче достижений научно-технического прогресс. Она является важнейшей основой для определения необходимости или приемлемости специфический видов технологий.

Под «технологией» в данном случае принято понимать использование достижений НТП для решения экономических проблем человечества, обеспечивающих улучшение условий существования. При этом термин «передача технологии» означает передачу патентов и так называемых «ноу-хау» (т.е. коммерчески ценных секретов производства и документации) посредством их экспорта под контролем соответствующих собственников, а также путем лицензированного соглашения совместному предприятию или независимой компании .

С точки зрения собственности, технологии подразделяются на три типа: общую, системно-специфическую и фирменно-специфическую.

Общая технология — это производственные задания, обычные для промышленного производства, которыми располагают фирмы данной отрасли, в виде чертежей, схем оборудования и аппаратуры и методов их производства.

Системно-специфическая технология. Она содержит приемы, связанные с частными системами, решения уникальных проблем или требований. Эта технология применяется фирмой, производящей данную продукцию, которая отличается особенностями, необходимыми именно для создания такой продукции.

Фирменно-специфическая технология. Она отличается от первых двух тем, что не может быть отнесена к какой-либо продукции определенного типа, производимой данной фирмой. Здесь подразумеваются под технологией «человеческие знания» в отношении производственных методов, техники и систем, которые позволяют использовать их фирмами с целью повышения эффективности производства.

Следует отметить, что технология циркулирует только в пределах определенных каналов обращения с помощью определенного механизма. И здесь социальные ценности и культура становятся интегральной частью передачи технологии.

Для определения наилучших способов передачи технологий необходимо построение соответствующей эффективной модели, которая должна базироваться на двух ключевых аспектах:

1. Определение основных факторов модели.

Это означает, что в любом исследовании проблемы передачи технологии необходимо определить, где разработана технология, как она применяется и кто ее применяет. В этом случае рассматриваются шесть основных факторов: географический, культурный, экономический, человеческий, деловой и правительственный.

2. Определение основных компонентов модели.

Можно выделить пять таких компонентов.

а) Отправитель. Отправитель или передающее лицо кроме умения непосредственно передавать технологию пользователя должен обладать и некоторыми другими качествами, в частности, знанием и пониманием положения пользователя и его потребностей, а также желанием передать технологию.

Наиболее сложной задачей здесь является определение именно той технологии, в которой нуждается пользователь, и наиболее эффективного способа ее передачи. При этом, приемлемость той или иной технологии зависит от ряда факторов, к наиболее существенным из которых следует отнести: состояние рынка, наличие сырьевых ресурсов, масштабы и уровень экономического развития, трудовые ресурсы и оборудование.

б) Получатель и пользователь. Здесь необходимо отметить, что каждая страна, получающая технологию, имеет собственные потребности, ресурсы, оценки, культуру. Поэтому, успешная передача технологии подразумевает соответствие интересов передающего технологию с потребностями пользователя, пониманием его нужд, природы технологии и приоритета интересов пользователя в получении немедленного экономического эффекта. Без этого трудно ожидать гладкой и успешной передачи технологии.

в) Технология. Здесь важно выяснить, что новая технология может дать пользователю. Нереально с самого начала рассчитывать на экспорт продукции, т.к. должны быть пройдены определенные стадии, а именно: импорт технологии — адаптация технологии — стабилизация производства продукции по новой технологии — модификация продукции — экспорт. Если же экспорт начинается с самого начала, то скорее всего — это рискованная технология.

г) Рынок. Данный компонент предполагает необходимость рассмотрения вопроса, независимо от твердого желания какой-либо страны импортировать технологию, — готовность ее принять эту технологию. При этом немаловажное место должно отводиться системе оценки ценностей и отношения к новшествам, зависящим от традиций страны. Дело в том, что если страна к этому не готова, в результате импорта могут возникнуть крайние сложности в применении и правильном использовании этой технологии.

д) Специалист по передаче технологии. Эффективная передача технологии осуществляется с помощью непосредственных контактов. При этом сама передача технологии должна осуществляться посредством социальных агентов. Такой специалист должен быть независим как от представляющего технологию, так и от пользователя, его квалификация должна основываться на знаниях окружающих условий и практического опыта. Нельзя недооценить важности таких специалистов.

В заключении необходимо отметить, что ни одна всеобъемлющая и совершенно функционирующая модель передачи технологии не может быть универсальной для всех ситуаций. Предлагаемая модель обеспечивает учет ключевых компонентов передачи технологии.

3.5. Формирование сильной культуры в международных бизнес-коммуникациях

Прогрессивные внешнефирменные отношения строятся на учете:

основополагающих базовых ценностей и целей предпринимательских структур;

интересов, прав, особенностей всех участников бизнес-коммуникаций;

необходимой успешной адаптации личностных культур и культур взаимодействующих людей и организаций;

проводимой предпринимательской структурой маркетинговой политики.

Сбор данных, характер изучаемых сложившуюся в данной предпринимательской структуре культуру внешнефирменных отношений, проводится согласно форме (табл.2).

Анализ степени прогрессивности основных элементов внешнефирменных отношений проводится на основе рассмотрения соответствия их параметров приведенным выше признакам. При анализе системы ценностей, целей и задач, которыми руководствуются представители предпринимательских структур во внешнефирменных отношениях, необходимо учесть их соответствие базовым ценностям и конкретным целям деятельности всей организации.

При анализе степени прогрессивности отношений с клиентами необходимо учитывать, во-первых, содержание этой деятельности, ее направленность на длительные отношения с клиентом, на форму этих отношений, социально-психологическую обоснованность методов их привлечения и обслуживания, на проблемы этики и этикета.

При анализе отношения к конкурентам необходимо в качестве образца считать борьбу на рынке за счет формирования конкурентного преимущества своей фирмы на основе эффективного производства, грамотного менеджмента, хорошей рекламы и уважительного отношения к клиентам, учета социально-психологических особенностей потребителей и конкурентов.

Анализ прогрессивности отношений с партнерами, поставщиками строится на учете степени согласованности целей, задач, взглядов и интересов.

Прогрессивность отношений с регионом, городом, где нахохлится предпринимательская структура, определяется участием фирмы в решении его экономических, социальных, экологических проблем.

Локальный логический алгоритм, описывающий процедуры формирования прогрессивных элементов культуры бизнес-коммуникации, включает следующие процедуры:

1. Сбор данных, описывающих состояние объекта изучения.

2. Анализ соответствия декламируемым ценностям, задачам бизнес-коммуникации (общефирменным).

3. Анализ соответствия фактических, реализуемых ценностей, целей, задач декламируемым.

4. Качественный анализ характера отношений предпринимательской структуры с клиентами.

5. Качественный анализ характера отношений предпринимательской структуры с конкурентами.

Таблица 2

N п/п

Элементы
1.

Перечень ценностей, целей, задача, которые составляют основу внешнефирменных отношений: а)декламируемых; б) фактических, по мнению сотрудников.
2.

Данные, характеризующие отношения предпринимательской структуры с клиентами.
3.

Данные, характеризующие отношения предпринимательской структуры с конкурентами.
4.

данные, характеризующие отношения предпринимательской структуры с партнерами, поставщиками.
5.

данные, характеризующие отношения предпринимательской структуры с общиной, районом, городом, в котором она базируется.
6.

Качественные анализ характера отношений предпринимательской структуры с партнерами, поставщиками.
7.

Качественный анализ отношений предпринимательской структуры с регионом, городом, в котором она находится.
8.

Разработка мероприятия по улучшению тех элементов культуры бизнес-коммуникации, которые по результатам анализа не прогрессивным, не соответствуют требованиям сильной культуры.

Основными мероприятиями по формированию прогрессивной культуры внешнефирменных отношений являются:

1. Разработка системы ценностей, целей и конкретных задач по их достижению для всех участников внешнефирменных отношений.

2.Разработка системы поиска, обслуживания и «удержания» клиентов фирмы, базирующейся на учете: социально-психологических особенностей клиентов; культурном, социально-психологическом отборе сотрудников, осуществляющих эти контакты; оргдокументации, деловых инструкций, обеспечивающих профессиональных, доброжелательный стиль общения.

3. Разработка программы взаимодействия с общественностью, городом, государством.

4. Корректировка организационно-экономической документации в соответствии с внедряемыми рекомендациями.

5. информационное обеспечение, обучение и организация исполнения принятых мероприятий.

IV. Место и роль организационной культуры в антикризисном управлении предприятием

Эффективность деятельности предприятия в значительной мере определяется такими основными факторами, как производственные мощности, технологии, персонал, его квалификация, потенциал развития. Наряду с ними к наиболее значимым относится организационная культура предприятия, которая выступает в качестве условной системы, состоящей из набора правил и стандартов, определяющих взаимодействие и согласованность членов коллектива, управленческого звена, структурных подразделений и ключевых факторов развития предприятия.

Организационная культура предприятия по сути является субкультурой национальной культуры и менталитета, преобладающих в государстве. С этой точки зрения в условиях нашего государства наряду с экономическими и политическими причинами кризиса весомое место занимают социально-психологические факторы и уровень развития общества.

Смена системы ценностей и принципов, произошедшая в период перехода от принципов централизованного планирования и управления к рыночной экономике, от социалистического к капиталистическому способу воспроизводства, дестабилизировала общество, мораль, устои и принципы жизнедеятельности. Тем самым эти условия трансформации повлекли за собой повальное разрушение наряду с экономическими аспектами предприятий и их организационные культуры.

С точки зрения эволюции нашего государства, роли и месту организационной культуры на предприятии уделяется внимание только в последнее время. Так как организационная культура является координационной системой взаимодействия структурных подразделений предприятия, их субкультур, а также факторов, определяющих эффективность функционирования предприятия, то ее следует рассматривать с одной стороны в разрезе антикризисного управления предприятием как инструментарий действенного антикризисного менеджмента, а с другой – как сложный объект с точки зрения теории систем.

Повсеместный кризис отечественных предприятий требует немедленного внедрения систем антикризисного менеджмента предприятий, которые базируются на совокупности принципов стратегического и оперативного управления. Правильно сформулированную и построенную организационную культуру предприятия следует рассматривать как мощный стратегический инструмент, позволяющий координировать все структурные подразделения и отдельных членов коллектива на достижение поставленных целей в рамках выбранной миссии.

Теперешняя организационная культура отечественных предприятий, а точнее практически полное ее отсутствие, не предусматривает применения и реализации стратегического планирования, которое ориентирует на создание благоприятных условий для перспективной деятельности, а не на удовлетворение текущих потребностей. На практике, как правило, происходит наоборот: возможности, открываемые рыночной экономикой, используются в целях теперешнего накопления, использования и разбазаривания ценностей и благ, что наносит огромный ущерб потенциалу и перспективам долгосрочного развития предприятия. Причиной тому, наряду с неуверенностью в экономическом, политическом, финансовом будущем государства (внешней среды, ее развития и влияния на производственно-экономическую систему как на элемент, взаимодействующий с ней и от нее зависящий), является отсутствие у руководителей и членов коллективов чувства хозяйственника и собственника, а также невозможность применения подходов и мировоззрений централизованной экономики к рыночным условиям. Примером преимущества стратегически ориентированной организационной культуры выступают предприятия США, где в условиях стабильной и развитой рыночной экономики, ориентация организационной культуры на долгосрочное удержание сегмента рынка с постоянными потребителями в течение 10 лет позволяет увеличить прибыль с данного сегмента в 50 раз, увеличение числа постоянных потребителей на 5% означает рост прибыли на 20–85%.

В условиях трансформирующейся отечественной экономики целесообразно применять на предприятиях основные положения таких типов организационной культуры как “культура власти” и “культура задачи”. “Культура власти” в качестве источника власти предполагает эффективное использование и перераспределение руководителем имеющихся ресурсов, базируется на принципах иерархической структуры, продвижение по ступеням которой осуществляется по критериям преданности общей миссии. Этот тип организационной культуры позволяет оперативно реагировать на изменения среды, принимать и реализовывать решения. “Культура задачи” ориентирована на решение поставленных задач и реализацию разработанных проектов. Эффективность деятельности предприятия с такой культурой определяется профессионализмом сотрудников, корпоративным групповым эффектом и полнотой информации. Применение данного типа организационной культуры целесообразно в тех случаях, когда ситуативные требования рынка являются определяющими в деятельности предприятия.

При моделировании процессов антикризисного управления предприятием организационную культуру следует рассматривать как весомый фактор в функционировании предприятия. Представление предприятия, как развивающейся системы, в классическом виде S = < A, R, Z, N, G >, где A – множество элементов системы, R – множество отношений между элементами системы, Z – совокупность целей системы, N – наблюдатель системы при ее исследовании или принятии решений, G – метод моделирования, с помощью которого наблюдатель отображает объект или процесс принятия решения , следует дополнить элементом, определяющим характеристики взаимосвязей между компонентами системы, в качестве которого и выступает организационная культура.

С точки зрения системного анализа, организационную культуру следует рассматривать как характеристику, предопределяющую поведение и развитие предприятия, как открытой, целенаправленной системы, то есть способность эволюционно переходить из одного состояния в другое Организационная культура в менеджменте.

Таким образом, учет, анализ, структуризация организационной культуры предприятия является непременным условием при моделировании и разработке программы антикризисного развития предприятия. Понимание принципов и способность управления организационной культурой является ключом к эффективному менеджменту предприятия.

V. Организационная культура и стратегическая устойчивость бизнеса: пути капитализации «человеческого потенциала»

Один из острых вопросов, которые волнуют сегодня менеджеров — как сделать «человеческий потенциал» предприятия фактором устойчивого получения прибыли? Иначе говоря, речь идет о капитализации человеческого потенциала. О том, что люди, соответственно подготовленные и рационально, с учетом способностей и возможностей каждого распределенные по рабочим местам, должны приносить предприятию больше, чем тратится на их заработную плату плюс затраты на обеспечение и воспроизводство их деятельности. О том, как эти люди становятся факторами формирования конкурентного преимущества предприятия, в том числе, при возникновении новых конкурентов с новыми идеями, технологиями, деловыми связями и пр. О том, что эти люди должны работать, точно выполняя формальные предписания технологий и правил трудового распорядка, не пытаясь «творчески» изменять их в процессе работы, а с другой стороны, реализовать себя творчески, но не в нарушении технологической и трудовой дисциплины, а в формировании предложений по технологиям и организации работы и продвижении их в установленном на предприятии порядке.

Все большее число менеджеров осознает, что конкурентное преимущество фирмы — это преимущество своего персонала перед персоналом конкурентов. Что одно и то же оборудование, одно и то же сырье принципиально доступны всем конкурентам. Что «тонкости» технологии и способов организации работы — это единственное, чем одно предприятие может отличаться от другого, но они недоступны конкурентам только в том случае, если рождены на данном предприятии и применительно к конкретным условиям данного предприятия, и люди, работающие на предприятии, тщательно охраняют это know how. И более того — эти технологии и способы организации дают реальное конкурентное преимущество только в том случае, если они точно и во всех деталях реализованы в деятельности работников предприятия.

Прежде, чем обсуждать вопросы капитализации человеческого потенциала, отметим целесообразность различения двух понятий капитала:
— формальный капитал, к которому относятся все активы, учитываемые в балансе предприятия, кроме предназначенных для потребления (выдачи работникам в виде зарплаты и премий, собственникам в виде дивидендов, перечислений на благотворительные нужды и т.п.)
— реальный капитал — та часть активов, которая реально участвует в получении прибыли, а кроме того — некие возможности, не учитываемые в балансе, но реально участвующие в бизнес-процессах — сюда относятся бизнес-идея предприятия, деловые связи, имидж и т.п. Принятый затратный принцип бухгалтерского учета активов позволяет вводить перечисленные возможности в состав формального капитала лишь настолько, насколько их создание оплачено из средств предприятия, и это, как правило, лишь малая доля от их оценки, если бы таковая могла быть сделана по их полезности в бизнесе.

Известно, что экономическая теория выделяет три фактора производства: капитал, труд и природные ресурсы, оплачиваемые рентой. Правильна ли сама постановка вопроса о капитализации человеческого потенциала или человек приносит в производство только свой труд?

Для ответа на этот вопрос рассмотрим основные составляющие «человеческого потенциала» предприятия:
а) оплачиваемый труд наемных работников по созданию товара (продукции, услуг), продаваемого на рынке;

б) создаваемая оплачиваемым трудом персонала интеллектуальная собственность (know-how, технологии, патенты и т.п.), учитываемая в балансе предприятия и включаемая в его формальный капитал, но не предназначенная для продажи в качестве товара;

в) создаваемая, но не оплачиваемая из средств предприятия и, соответственно, не отражаемая в балансе интеллектуальная собственность в виде бизнес-идеи предприятия, а также деловые связи и личный имидж сотрудников;
г) организационная культура предприятия — уникальная для каждой организации совокупность формальных и «неписаных» норм или стандартов поведения, которым подчиняются члены организации, структура власти и ее компетентность, система вознаграждений и способов их распределения, ценности, уникальные для данной организации, модели коммуникации, базисные убеждения, которые разделяются членами организации, действующие подсознательно и определяющие способ видения себя и окружения. Организационная культура (определяющая организационную структуру предприятия и взаимодействующая с ней) есть тот элемент организации, который позволяет сделать бизнес-идею реализуемой и эффективной, достичь эффективности труда и извлечь выгоду из обладания интеллектуальной собственностью.

Оплачиваемый труд наемных работников не есть составная часть капитала. Может быть капитализирована лишь часть его результатов, если этот труд приносит прибыль и часть этой прибыли капитализируется. Это единственный способ превращения труда в капитал, и он может быть достигнут только в условиях определенной организационной культуры.

Сегодня следует различать два понятия: рабочая сила и трудовой ресурс. Рабочая сила — это способность работников предприятия выполнять некоторую работу, т.е. это — возможность производства. Трудовой ресурс — это способность работников производить продукцию или услуги, удовлетворяющие потребителя и конкурентоспособные по отношению к аналогам, это ресурс бизнеса. Очевидно, что выполнение не всякой работы (или не всякое выполнение работы) способствует появлению такой продукции (услуг), которая может быть выгодно продана. Поэтому не любое производство прибыльно, не любое производство есть основа для бизнеса. В числе работников любого предприятия можно найти немало таких, которые работают и получают зарплату, но лишь небольшая часть результатов их труда приносит пользу. Их зарплата включается в себестоимость и повышает цену предложения продукции (услуг) предприятия, в то же время их труд не влияет на качество и другие факторы, определяющие цену спроса. Расхождение диапазонов цены предложения и цены спроса в лучшем случае приводит к снижению прибыли, в худшем — к невозможности продажи.

Исключение непроизводительного труда, в том числе несоответствия квалификации работников требованиям выполнения работы, нерационального расходования рабочего времени, небрежности, брака и т.п. требуют определенных правил и ценностей, признаваемых всеми работниками и подкрепленных системой оплаты труда, системы взаимоотношений руководителей с подчиненными, способов разрешения противоречия между общим и индивидуальным, системы стимулирования развития персонала. Все перечисленные условия являются компонентами организационной культуры.

Иной аспект той же проблемы заключается в специфических социокультурных особенностях России, описанных ниже.

В нашей стране на любом этапе ее истории находились умельцы, способные изготовить любые уникальные предметы. От тульского Левши до специалистов по микроэлектронике, несколько лет назад изготовивших уникальные подслушивающие устройства для монтажа в здании посольства США, от строителей космических кораблей до пивовара Жигулевского завода, продукцию которого поставляли Черчиллю, — в любой области деятельности в России умельцами совершалось нечто, поражающее весь мир.

Однако, российское серийное и массовое производство было и остается одним из самых дорогих и не обеспечивает стабильного качества продукции.

Реально в России почти нет технологий в буквальном смысле этого слова — как точно сформулированных и неуклонно исполняемых предписаний, обеспечивающих выпуск продукта, соответствующего стандарту (техническим или иным условиям) независимо от наличия на данном производстве рабочих и специалистов уникального класса.

Технологии, действующие на наших предприятиях, обычно предусматривают настройку и регулировку выпущенных изделий после их изготовления. Но все, что должно настраиваться, имеет свойство само по себе «расстраиваться». Дошедшее до потребителя изделие, как правило, нужно настраивать заново. Технолог не может заложить в технологию жесткие параметры изделия, которые не нуждаются в дальнейшей регулировке. Поступая так, он прав.

Российский «трудящийся» не привык работать по технологии. По своей натуре он — «творец». Или творчество — или халтура.

Творчество, как недавно перевыполнение плана, у нас безусловно почитаемо. Поэтому с конвейера не может сойти два одинаковых изделия с одними и теми же параметрами — теми, которые нужны потребителю, а не рождены «соображениями» изготовителя, как бы сделать «получше», либо просто работой «спустя рукава». На складах полуфабрикатов не может оказаться одинаковое количество болтов и гаек к ним, потому что по одному из этих изделий план обязательно будет то ли перевыполнен, то ли не выполнен. Стоимость «лишних» деталей, не образующих законченных комплектов, формирует часть указанной выше разницы между формальным и реальным капиталом.

Технологии — это порядок. Это закон, который надо соблюдать, а не совершенствовать в процессе исполнения.

Проявление творчества, индивидуальности человека в технологизированной, урегулированной законом деятельности- это нарушение порядка. Противопоставление индивидуальности порядку есть разрушение порядка — это может быть проступок, а может быть и преступление, но в любом случае — разгильдяйство, которому пытаются найти объяснение и оправдание. Ценность порядка, не свойственная российской ментальности, тем не менее, должна быть «внедрена» в сознание работников любого предприятия. Без этого невозможно реально превратить рабочую силу в трудовой ресурс, сохранять конкурентоспособность и стабильно получать прибыль.

Должен быть установлен писаный и неписаный порядок, определяющий, как и когда проявлять индивидуальность — не просто разрушая порядок, а создавая при этом новый порядок, и делать это не в процессе исполнения технологии (закона), а в то время, когда технологию (закон) можно менять. Необходим зафиксированный способ разрешения противоречия между потребностями предприятия и работника.

Потребности предприятия в рассматриваемой области — это:
— соблюдение работниками законов и технологий, если они однозначно предписывают действие, т.е. если свобода ограничена до единственного варианта;
— рациональный выбор действий работниками, если законом или технологиями предусмотрены различные варианты, это умение пользоваться свободой, когда разрешено все, что не запрещено;
— рациональное решение, принимаемое работниками, если возникла ситуация, не предусмотренная законом и технологиями.

Потребности работника в рассматриваемом аспекте — это, с одной стороны:
— творчество;
— участие в принятии решений,
а с другой стороны — минимизация затрат труда.

Разрешение противоречий между потребностями предприятия и работника может быть выполнено только одним способом: человек должен чувствовать себя комфортно в правовой (технологизированной) среде, не испытывая психологического дискомфорта от ограничения свободы, и при этом способен выходить в рефлексивную позицию по отношению к законам (технологиям), чтобы в установленном порядке изменять установленный порядок, создавая этим новый порядок.

Это важнейшее требование к организационной культуре, обеспечивающее возможность устойчивого бизнеса.

Капитализация прибыли, созданной трудом работников — не единственный путь капитализации человеческого потенциала. Другой и не менее важный путь — создание интеллектуальной собственности для «внутреннего» использования. Прежде всего, это касается создания новых технологий.

Приобретение существующих технологий (российских или зарубежных), на которое часто возлагаются большие надежды, не создает стратегических преимуществ предприятию, так как покупаемые технологии принципиально доступны конкурентам. Необходима организация собственных технологических разработок. Это не означает, что такие разработки обязательно должны выполняться на предприятии. Разработка может быть выполнена подрядной организацией, но с условием нераспространения результатов другим лицам.

В последние годы во всем мире непрерывно растет наукоемкость выпускаемой продукции, затратность ее разработки, все дороже стоит каждый месяц запаздывания с ней на рынке. Анализ развития мировой экономики показывает, что наиболее прибыльными в настоящее время стали предприятия и отрасли в целом, которые ориентированы на производство компьютеров и полупроводников, лекарственных средств и медицинского оборудования, средств связи и систем коммуникаций. Этот коммерческий успех основан больше на знании, новых технических решениях, чем на производственных возможностях.

Все большая часть компаний перестраивает свои системы управления с традиционной производственной и рыночной на технологическую ориентацию. Передовая технология является сегодня ключом к успеху на любом рынке — потребитель ждет продукцию с новыми характеристиками и готов платить за это высокую цену. Важнейшим фактором успеха каждой компании становится стратегическое управление технологическим развитием, или, другими словами, технологический менеджмент.

Ключевыми моментами технологического менеджмента являются: выявление и коммерческая оценка технологических возможностей, управление исследованиями и разработками, интеграция технологии в общую деятельность компании, стратегическое управление интеллектуальной собственностью, поддержание конкурентоспособности, продвижение на рынок новых продуктов, управление текущими и радикальными инновациями.

Эффективное управление технологиями включает определение как перспектив создания новой технологии, так и перспектив спроса на нее. Технология рассматривается как важнейшее средство создания и поддержания конкурентного преимущества, что поднимает ее до уровня стратегического капитала, которым нужно грамотно управлять на всех этажах руководства компании. При этом не только НИОКР, но и любая деятельность фирмы, включая стратегическое планирование, маркетинг, сбыт, производство, кадры, финансирование может рассматриваться как создание и использование технологий, которые способны увеличить конкурентоспособность фирмы. Стратегический технологический менеджмент не ограничивается рамками отраслей с быстрым технологическим развитием. При широком взгляде на технологии и производство никаких «низких» технологий не существует. Стратегическое управление изменяющейся технологической средой должно стать основой длительного успеха как отдельных предприятий, так и экономики в целом.

Необходимость создания и внедрения новых технологий предъявляет особые требования к персоналу предприятия. Речь идет о смене стереотипа организационного поведения, о переходе от организации инкременталистского типа к организации предпринимательского типа.

Наконец, капитализация человеческого потенциала может идти по пути создания новых деловых связей предприятия на основе использования коммуникативных качеств его работников, превращения личного имиджа ключевых лиц в имидж предприятия, использования творческих способностей людей для генерации новых бизнес-идей и диверсификации бизнеса, в особенности в ситуациях обострения конкуренции.

Итак, возможны три пути капитализации человеческого потенциала предприятия:
— капитализация части прибыли, созданной трудом всего коллектива работников;
— создание интеллектуальной собственности для внутреннего использования, прежде всего — технологий специализированными подразделениями с введением особой функции управления — технологического менеджмента;
— использование личных качеств отдельных лиц, выбираемых, в основном, по неформальным признакам, для создания нематериальных компонентов реального капитала.

Необходимым условием реализации этих путей является наличие или создание определенной организационной культуры. Нормы такой организационной культуры должны быть уникальными для предприятия и недоступными для конкурентов. Этим будет обусловлена стратегическая устойчивость данного предприятия.

Заключение

Все изложенное выше призвано показать значимость темы организационной культуры для развития организаций и личностей. Естественно, что организационная культура не приносит доход и прибыль сама по себе, хотя привычка каждое утро вставать в шесть утра и идти работать в поле, выращивая пшеницу или картошку – это тоже культурная характеристика. Поэтому становится важным установить связь между деятельностью по формированию, диагностике и изменениям — развитию организационной культуры и другими, более традиционными областями внимания менеджеров и организаций.

В первую очередь предполагается осветить связь огркультуры с проблемами лидерства (в том числе на уровне общественного окружения), конфликтов, формирования партнерских отношений с внешним и внутренним окружением, а также методов для диагностики существующей организационной культуры, ее связи с миссией и стратегией организации (жизненной стратегией человека).

Организационная культура – это система общественно-прогрессивных формальных и неформальных правил и норм деятельности, обычаев и традиций, индивидуальных и групповых интересов, особенностей поведения персонала данной организационной структуры, стиля руководства, показателей удовлетворенности работников условиями труда, уровня взаимного сотрудничества и совместимости работников между собой и с организацией, перспектив развития. На организационную культуру человека оказывают влияние привычки и склонности, потребности и интересы, политические взгляды, профессиональные интересы, моральные ценности, темперамент. К элементам составляющих организационной культуры относятся следующие качества личности: позитивная реакция на лиц, имеющих власть, желание конкурировать, умение убеждать, стремление играть роль неформального лидера, терпимость к рутинной административной работе.

ОК в организации может формироваться четырьмя путями:

долговременной практической деятельностью.

деятельностью руководителя или собственника (своя ОК).

искусственным формированием организационной культуры специалистами консультационных фирм,

естественным отбором наилучших норм. правил и стандартов, привнесенных руководителем и коллективом.

Особенности организационной культуры находят отражение в символике, зависящей от приоритета в организационной культуре власти, роли, поступков или личности. Организационная культура может иметь особенности в зависимости от рода деятельности, формы собственности, занимаемого положения на рынке или в обществе. Существует предпринимательская, государственная организационная культура, организационная культура лидера, организационная культура при работе с персоналом и др.

Литература

Аккерман Э., Ландензакк К. Творчество в руководящей деятельности и всесторонняя интенсификация экономики. — М.: МНИИПУ, 1990.

Багиев Г.Л., Томилов В.В., Чернышева З.А. Маркетинг и культура предпринимательства. — СПб.: СПбУЭФ, 1995.

Как работают японские предприятия/Сокр.пер. с англ. По ред. Мондена Я. и др. — М.: Экономика, 1989.

Лебедева И. Японский экономический феномен: Роль государства / Проблемы теории и практики управления. Международный журнал, N 1, 1995, с. 51-55.

Маркетинг и культура предпринимательства /Тезисы международной конференции. Т. 1, 2. — СПб.: СПбГУЭФ, 1996.

Никсон Фр. Роль руководства предприятия в обеспечении качества и надежности. — М.: Экономика, 1990.

Питерс Т., Уотерман В. В поисках эффективного управления. Опыт лучших компаний. — М.: Прогресс, 1998.

Рюттингер Р. Культура предпринимательства. — М.: Экономика, 1992.

Ротзанг А. Передача прогрессивных технологий / Экономика строительства, ? 1, 1991, с. 118-127.

Томилов В.В. Организационная культура и предпринимательство /Учебное пособие. — СПб.: СПбУЭФ, 1994.

Фрэнсис Дж, Роджерс. IBM: Взгляд изнутри: человек, фирма, маркетинг. — М.: Наука, 1991.

Хентце Й., Каммель А. Проблемы культуры управления многонациональными предприятиями /Проблемы теории и практики управления. Международный журнал, N 1, 1995, с.64-68.

Янц Т. Измерение и формирование эффективной культуры труда: фронтальный штурм или фланговый маневр. — М.: Экономика, 1991.

1., ЧернышеваПб.: СПбУЭФ, 1995.

2 1. Хентце Й., Каммель А. Проблемы культуры управления многонациональными предприятиями /Проблемы теории и практики управления. Международный журнал, N 1, 1995, с.64-68.

3 9. Ротзанг А. Передача прогрессивных технологий / Экономика строительства, 1, 1991, с. 118-127.

Реферат: 492-490 гг. до н.э. – первые вторжения персидских войск на территорию Балканской Греции

Posted on by admin

Российский государственный университет имени И. Канта.

Реферат

492-490 гг. до н.э. — первые вторжения

персидских войск на территорию Балканской Греции

Выполнил:

Студент I курса

Исторического факультета

Специальности история

Гавриленко А.В.

Калининград 2009 г.

492-490 гг. до н.э. — первые вторжения персидских войск на территорию Балканской Греции

Поддержка Афин и Эретрии малоазиатских греков создала удобный повод для начала войны против греков. Тем самым персы пытались создать видимость, что они хотят воевать с Афинами и Эретрией за оказанную ими помощь в восстании, и что Персия не хочет воевать с остальными греками, но это был только предлог.

В 492 г. до н.э. был совершен первый поход персов в Грецию под командованием видного полководца и опытного дипломата, зятя Дария, Мардония. Поход Мардония прежде всего преследовал цель восстановить власть персов во Фракии и Македонии и лишь после этого начать вторжение в Грецию. Персидский флот следовал вдоль берегов Фракийского побережья, поддерживая сухопутную армию. По дороге были захвачены о. Фасос и золотые рудники Пангеи. Македоняне признали власть персов, но в то время как флот огибал мыс Афон полуострова Халкидика, началась буря и значительная часть флота погибла. На обратном пути по Фракии сухопутному войску персов пришлось выдержать жестокие бои с фракийскими племенами, отстаивавшими свою самостоятельность, и Мардоний не смог продолжить дальше поход.

Таким образом, Мардоний выполнил лишь часть поставленной задачи и при этом с большими потерями в кораблях и людях он вернулся домой.

На следующий год после похода Мардония Дарии рассылает послов по греческим городам с требованием «земли и воды», т.е. полной покорности. Ряд греческих городов, в том числе Эгина, Фивы, Аргос, признали власть персов, но в Афинах и Спарте послы были умерщвлены. Таким образом, война стала неизбежной, и Дарий вёл активную подготовку к новому походу.

И тогда, Дарий приказал своим служащим готовится ко второму походу на Балканскую Грецию.

Для перевозки персидских войск у берегов Малой Азии был собран значительный флот, численность которого Геродот определил в 600 триер; возможно, что цифра эта несколько преувеличена. Это были, очевидно, почти исключительно транспортные корабли, а не боевые суда. О численности сухопутного войска персов Геродот сообщает, что оно было «огромным и хорошо вооруженным». Цифры, приводимые позднейшими писателями от 200 до 300 тыс. пехоты, 10 тыс. конницы явно неправдоподобны. Персы вряд ли могли посадить на суда более 15 тыс. человек пехоты, преимущественно стрелков из лука, и 500-800 всадников, так как трудности переправы на кораблях значительных воинских масс, особенно конницы, были в древности чрезвычайно велики. К персидской армии присоединился и изгнанный некогда афинский тиран Гиппий его появление в Аттике, очевидно, должно было облегчить действия персов, так как в Афинах все ещё было немало его сторонников.

В начале лета 490 г. до н.э. персидский флот двинулся из Килики и через Родос направился сначала против Наксоса, который был наказан за свое сопротивление в 500 г. до н.э., а затем через Делос к южной оконечности Евбеи. Расположенный здесь город Карист, пытавшийся оказать сопротивление, был вынужден сдаться после непродолжительной осады. Персидский флот направился к Эретрии. Среди эретрейцев, как и среди афинян, было значительное число сторонников Персии. Существенной помощи со стороны других греков Эретрия ожидать не могла; даже вспомогательный отряд, высланный было афинянами, узнав о колебаниях эретрийцев, вернулся в Аттику. Тем не менее была сделана попытка оказать отпор персам, однако после шестидневных боёв у стен города местные аристократы — сторонники Персии — открыли ворота неприятелю. Эретрия была взята, разрушена, жители ее уведены в Персию. Евбея превратилась таким образом в превосходную базу для дальнейших операций персов. Теперь можно было предпринять высадку в самой Аттике.

Следующей страной, которая должна была заплатить за свои ошибки, были Афины. А между тем персидская армия, под предводительством Датиса и Артафрена приближалась к Аттике, задачей персидских полководцев, было прежде всего высадить войска на каком-либо участке афинского побережья и затем, захватить Афины.

По указаниям Гиппия, прежнего афинского тирана, изгнанного за двадцать лет до того, персы избрали для высадки Марафонскую равнину. Она находилась на расстоянии примерно 40 км от Афин и совершенно не охранялась, так как афиняне не могли знать, что персы произведут высадку.

И как только в Афинах узнали о высадки персов, сразу собралось народное собрание, которое должно было решить: ожидать ли врага, за стенами города, или выступить на встречу врагу, решено было дать бой за стенами города.

В борьбе с персами, Афины рассчитывали на помощь союзников, как только афиняне узнали о прибытии персов, ими был послан гонец в Спарту с просьбой о помощи. Но спартанцы отказались немедленно выступить, сказав, что по обычаю они не могут выступить в поход ранее полнолуния, но они не отказались от участия в борьбе. В этой обстановке, Афины могли рассчитывать только на собственные силы; лишь Платеи прислали вспомогательный отряд, численностью 1000 человек, но только к самому началу битвы. Помощь части союзников подтверждает, что большинство греческие полисы были уверены, что Персия шла завоёвывать все греческие города, а не только Спарту и Афина.

Вернёмся к персам, их вооруженные силы высадились в северной части Марафонской долины, поставив свои корабли под прикрытием скал. А афинская армия расположилась в южной части Марафонской равнины, как указывает Геродот у святилища Геракла, располагавшегося во франской долине. От южной части равнины к Афинам ведут две дороги, одна через Франскую долину, а другой по береговой линии Марафонской равнины.

Здесь, во Франской долине, Мильтиад недалеко от ее выхода, где горы еще давали обоим флангам прикрытие. Которое было ещё усилено порубкой деревьев, он выстроил свое войско там или велел ему стать лагерем таким образом, чтобы при первом известии о приближении врага оно могло выстроиться в боевой порядок. Ввиду того, что долина, несмотря на искусственную преграду, все еще оставалась слишком широкой, Мильтиад не имел возможности дать своей фаланге желательную глубину, и вот он ослабил центр и укрепил оба фланга, чтобы они могли даже, выйдя из-за закрытия, оказать должное сопротивление персидской коннице в случае фланговой атаки. Наиболее ловких и храбрых из легковооруженных послали, вероятно, в горы налево и направо, чтобы они затрудняли подступ, осыпая неприятеля сверху стрелами, камнями и дротиками.

Геродот пишет, что афиняне и персы несколько дней стояли друг против друга, прежде чем началась битва. Афинское ополчение возглавляли десять стратегов, среди которых были будущий основатель Афинского морского союза Аристид и бежавший в Афины от персов бывший афинский правитель Херсонеса фракийского Мильтиад.

Обычно афинские стратеги командовали войском по очереди, каждый по одному дню. Но под Марафоном все они согласились передать командование Мильтиаду, лучше всех знакомому с военными приемами и тактикой персов. Накануне битвы греки занимали хорошо укрепленную позицию на возвышенности, фланги которой были защищены от нападения конницы поваленными деревьями.

Персы были заинтересованы в решающем сражении, чтобы разбить греков и открыть себе путь на Афины. Однако они опасались первыми атаковать позицию, занятую афинянами на возвышенности, так как не смогли бы использовать свою конницу, и, следовательно, лишились бы важного для них военного преимущества. Афинские же стратеги не хотели выводить свои войска на равнину, где вражеская конница могла нанести им сокрушительный удар. И все же первыми начали сражение греки. К этому побудили их опасения за свой тыл.

Мильтиад понимал, что в городе могут быть сторонники Персии. И тогда он обратился к военному совету и сказал: Если мы теперь не решимся на битву, то я опасаюсь, что нахлынет великий раздор и так потрясет души афинян, что они подчинятся мидянам. Если же мы сразимся с врагом, прежде чем у кого-либо возникнет гнусный замысел, то мы одолеем, так как ведь существует же божественная справедливость. Совет согласился, и до боя оставалось совсем немного.

По рассказу Геродота, Мильтиад растянул своих гоплитов, численно уступавших персам, в боевую линию, которая равнялась по размерам персидской линии; при этом центр оказался меньшей глубины, но фланги Мильтиад укрепил большей плотностью.

Геродот рассказывает, что афинская армия сходу бросилась на врага примерно с 8 стадий (1500 м), но этот пример не может быть правдоподобным, поскольку большой отряд бойцов в тяжелом вооружении может пробежать скорым шагом максимально 120-150 метров. Как известно основная масса персидского войска составляли лучники, стрелы которых эффективно поражали на дистанции примерно 100 метров. И поэтому большинство историков сходится во мнении, что Мильтиад дал пробежать не 8 стадий, а 100 метров, отделявших греков от персов, пробежать бегом, чтобы сократить время, которое они должны были находиться под обстрелом.

Геродот также рассказывает, что персы построили специальные корабли для перевозки лошадей и выбрали для высадки десанта Марафонскую равнину именно потому, что это было удобное место для конной атаки. Однако Геродот ничего не сообщает о действиях персидской конницы во время Марафонского сражения. Почему же персидские всадники не напали на греков с флангов? Источники не упоминают и о захвате греками персидских коней, хотя военная добыча греков перечисляется в них довольно подробно. Некоторыми учеными нашего времени было высказано предположение, что персы еще до начала битвы погрузили своих лошадей на корабли, и поэтому их конница не могла принять участие в сражении. Более вероятной представляется другая точка зрения. По-видимому, персидские всадники находились не на флангах боевой линии, а в центре, и поэтому не могли охватить наступающую греческую фалангу с боков. Именно в центре атака греков захлебнулась, а персы, перейдя в контрнаступление, прорвали середину афинской боевой линии. Однако на флангах, где афинские тяжеловооруженные гоплиты сражались с персидскими легковооруженными стрелками, греки одержали полную победу.

После того когда афинская армия разбила по флангам персов, Мильтиад приказал обоим крыльям флангов сомкнуться и атаковать ту часть персидского войска, которая прорвала центр греческой фаланги, персы в результате такого маневра были окружены и повержены в бегство, отступали они в беспорядке.

Все спешили к кораблям. Так как северная часть бухты, где, несомненно, стояли персидские суда, лежала не больше как в полумиле от места сражения, то всей массе персов действительно удалось снова погрузиться на суда. Преследование, как мы должны понимать Геродота, зашло на 8 стадий от Франской долины, на 1 400 м до Сороса. Затем Мильтиад снова собрал свое войско и повел его на персидские корабли. Дальше мы слышим о бое у кораблей. Между двумя актами сражения должен был быть некоторый перерыв, во время которого персы взошли на свои суда и отчалили, так как грекам удалось захватить и добычу лишь 7 триер. Нам не сообщается о многочисленных пленниках или лошадях, попавших в руки победителям. Если бы афиняне без всякой задержки преследовали персов до их кораблей, то добыча была бы значительно больше. Но вновь собрать войска и увлечь их в такое непосредственное преследование после победы вообще исключительно трудно. Блестящим свидетельством личной силы и влияния Мильтиада является тот факт, что он вообще довел дело до второго сражения у кораблей. Афиняне потеряли 192 чел. убитыми, к которым надо соответственно прибавить еще много раненых, так как персидские стрелы редко сражали насмерть хорошо защищенных доспехами афинских гоплитов. Потери афинян убитыми и ранеными, как принято считать ныне, могли составить около 1 000 чел. — верное доказательство того, что сражение при Марафоне было не простой стычкой, а весьма энергично проведенным боем.

После того как корабли персов отошли от марафонского берега, они, по рассказу Геродота, обогнули мыс Суний и направились в Саронический залив, чтобы высадиться на побережье Аттики и врасплох овладеть Афинами. Однако афинские стратеги разгадали намерения врага. Форсированным маршем они перебросили свои войска из Марафонской долины к Афинам. Когда персы приблизились к берегу, они увидели, что греки готовы вступить с ними в новое сражение. Тогда персы предпочли уйти на родину.

Спарта пришла на помощь только на следующий день, и тогда они узнали, что греки победили персов, и спартанцы попросили афинян посмотреть на вражеских солдат. Спартанцы увидели и сказали, что афиняне — храбрые войны.

В бою при Марафоне сражались легко вооруженные стрелки и иррегулярная конница персов с тяжело вооруженной пехотой греков, проходившей регулярное обучение и сражавшейся в строю. Луку противостояло копье, против иррегулярной конницы наступала греческая фаланга. Победили тяжело вооруженные и хорошо обученные греческие пехотинцы.

Применяя новые приемы боя, греки достигли внезапности: их атака морально ошеломила персов. Греки разбили превосходящие силы персов. Это в значительной мере явилось следствием преимуществ военной организации греков.

Марафонский бой показал, что хорошей пехоте иррегулярная конница не страшна. Стойкая, хорошо дисциплинированная пехота, сражавшаяся в строю, не только отразила атаки иррегулярной конницы, но и одержала над ней победу.

Мильтиад в этом бою проявил необходимые для полководца того времени личные качества. Он правильно выбрал место для построения фаланги, усилил фланги, определил способ атаки и. лично управлял действиями фаланги в бою. Отсутствие непрерывного преследования, позволившее персам сесть на корабли, объяснялось тем, что фаланга была неспособна к преследованию.

Вывод: Моральное значение Марафонской битвы очень велико. Она показала всей Греции, что сдаваться перед сильным врагом не стоит, что если греки будут оказывать единое сопротивление, то война нестрашна. К там уже Афины показали превосходство тяжело вооружённых воинов, перед разношёрстным войском персов.

Список литературы

  1. Е.А. Разин. История военного искусства. 1999г.

  2. В.С. Сергеев. История Древней Греции. СПб., 2002г. Гл.6.

  3. Ганс Дельбрюк “История военного искусства”, 1994г.

Дипломная работа: Особенности формирования корпоративной культуры организации

Posted on by admin

Введение

Термин «организационная культура» охватывает большую часть явлений духовной и материальной жизни коллектива: доминирующие в нем материальные ценности и моральные нормы, принятый кодекс поведения и укоренившиеся ритуалы, манера персонала одеваться и установленные стандарты качества выпускаемого продукта. С проявлениями организационной культуры мы сталкиваемся, едва переступив порог предприятия: она обусловливает адаптацию новичков и поведение ветеранов, находит отражение в определенной философии управленческого звена, прежде всего высших руководителей, реализуется в конкретной стратегии организации. Культура оказывает всепроникающее воздействие на деятельность организации. Организационная культура – сегодня популярная и актуальная тема. Целенаправленное формирование организационной культуры может позволить:

эффективно использовать человеческие ресурсы компании для реализации ее стратегии;

повысить уровень управляемости компанией;

усилить сплоченность команды;

использовать как стратегический мотивирующий фактор, направляющий сотрудников на достижение целей компании.

Западные предприниматели уже поняли, что организация – это сложный механизм, основой жизненного потенциала которого является организационная культура: то, ради чего люди стали членами организации; то, как строятся отношения между ними; какие устойчивые нормы и принципы жизни и деятельности организации они разделяют; что, по их мнению, хорошо, а что плохо и многое другое из того, что относится к ценностям и нормам. Все это не только отличает одну организацию от другой, но и существенно предопределяет успех функционирования и выживания организации в долгосрочной перспективе. Если можно говорить о том, что организация имеет «душу», то этой «душой» является организационная культура. Носителями организационной культуры являются люди. И именно от них зависит высота уровня оргкультуры. Чтобы добиться от людей эффективного организационного поведения, необходимо, чтобы у них были соответствующие знания и установки. Знания изменяются за счет информирования, а установки изменяются под воздействием организационной культуры.

Современные предприятия рассматривают культуру как мощный стратегический инструмент, позволяющий сориентировать все подразделения и отдельных лиц на общие цели, мобилизовать инициативу сотрудников и обеспечить продуктивное взаимодействие. Организационная культура представляет собой один из механизмов согласования индивидуальных целей с общей целью организации, формируя общее культурное пространство, включающее ценности, нормы и поведенческие модели, разделяемые всеми сотрудниками.

Цель работы – изучить вопросы управления организационной культурой.

Основными задачами работы являются:

раскрыть понятие организационной культуры;

рассмотреть значение организационной культуры в деятельности

организации;

исследовать задачи планирования и функции культуры предприятия;

рассмотреть механизм формирования культуры предприятия;

оценить состояние культуры конкретного предприятия;

провести планирование мероприятий по совершенствованию культуры исследуемого предприятия.

Объектом исследования в работе выступает ОАО «НЭТА»

Предмет исследования – организационная культура ОАО «НЭТА».

1. Организационная культура

Понятие организационной культуры: определение, содержание, элементы

Культура организации в целом представляет собой достаточно широкое понятие, охватывающее практически все аспекты деятельности самого предприятия и ее менеджмента. Культура определяет не только формы управления и организации труда, но и осознание организацией своей миссии и целей. Культура – не объект манипулирования. Она создается людьми и управляет порой руководителем даже в большей степени, чем он ею. Это особенно важно потому, что большинство элементов эффективного управления в каждой организации до определенной степени определяется культурой. Культура в широком смысле включает в себя предметные результаты деятельности людей (машины, сооружения, результаты познания, произведения искусства, нормы морали и права и т.д.), а также человеческие силы и способности, реализуемые в деятельности (знания, умения, навыки, уровень интеллекта, нравственного и этического развития, мировоззрение, способы и формы общения людей). В более узком смысле – сфера духовной жизни людей. Такое определение приводится в энциклопедическом словаре и принято в социологии. В конце XX века этим понятием стали пользоваться менеджеры и исследователи организаций, обозначающие этим понятием общий климат организации и характерные методы работы с людьми, а также провозглашаемые ею ценности и ее кредо.

Организационная культура взаимосвязана и взаимообусловлена с общественной культурой и в то же время имеет относительную замкнутость в своем развитии. Ее развитие (развитие организационного культурного продукта) проявляется также в двойственной форме – материальной и нематериальной. При этом необходимо подчеркнуть, что организационная культура – это явление, которое выделяет организацию среди других организаций и социальных объединений. Под организацией в самом общем смысле понимается большая искусственно созданная группа, объединенная общей целью и совместной деятельностью по достижению этой цели. Организационная культура не только помогает организации выжить, расти и развиваться, но и определяет возможности оптимальной интеграции, адаптации к изменяющимся условиям внешней социальной среды. Организационная культура интегрируется из недр общественной культуры и активно влияет на ее формирование.

Интерес к организационной культуре возник из области организационного поведения, которая изучает общие подходы, принципы, законы и закономерности в организации. Цель организационного поведения помочь сотрудникам более эффективно выполнять свои обязанности и получать от этого удовлетворение. Для того чтобы реализовать эту цель, нужно определить ценности личности и организации в целом. Речь идет о нормах, правилах, стандартах в организационном поведении. Любое организационное поведение оценивается общественными мерами. В результате из организационного поведения выделилось новое научное направление – организационная культура.

Очень часто понятие организационная культура используют в качестве синонима корпоративной, деловой культур, имиджа организации. Но между этими понятиями существуют отличия. Так, организационная культура – существующая система отношений, корпоративная – заявляемая или декларируемая. Корпоративная культура это некоторые придуманные правила, которые сотрудники на работе должны выполнять: как одеваться, как приходить вовремя на работу и т.п. Под организационной культурой понимают сложившуюся в данной организации систему отношений, которая чаще всего начинается как история, некоторого круга лиц, которые начали эту организацию. Организационную культуру также не следует путать с культурой деловой. Деловая культура служит для получения и распределения прибыли в организации. Деловую культуру можно рассматривать как систему инструментов и способов решения задач в процессе функционирования и развития организации или делового сообщества, а организационная культура это сложившаяся в данной организации система отношений Имидж организации можно рассматривать как существующую в сознании людей систему образов и оценок.

Множественность подходов к определению организационной культуры объясняется тем, что данное социологическое явление сложно проявляется и, как правило, имеет много уровней оценки в рамках культурного пространства общества. Необходимо отметить, что одна из главных причин существующего плюрализма во взглядах на организационную культуру состоит в том, что разные ученые, говоря о культуре, имеют в виду различные ее аспекты.

На наш взгляд, наиболее полное определение культуры дал Эдгар Шейн, имя которого тесно связано с зарубежными исследованиями в данной области. Э. Шейн рассматривает организационную культуру как набор приемов и правил решения проблем внешней адаптации и внутренней интеграции работников, правил, оправдавших себя в прошлом и подтвердивших свою актуальность; эти правила, приемы, фундаментальные гипотезы представляют собой отправной момент в выборе работниками приемлемого способа действия, анализа и принятия решений; члены организации не задумываются об их смысле, они рассматривают их как изначально верные.

Таким образом, можно выделить элементы организационной культуры. Организационная культура включает в себя ценностные ориентации, верования, ожидания и нормы-то, ради чего люди стали членами организации; то, как строятся отношения между ними; какие нормы и принципы жизнедеятельности организации они разделяют. Содержание организационной культуры влияет на направленность поведения и определяется не простой суммой предположений, а тем, как они связаны между собой и как они формируют определенные образцы поведения. Отличительной чертой той или иной культуры является относительный порядок, в котором располагаются формирующие ее базовые предположения, что указывает на то, какая политика и какие принципы должны превалировать в случае возникновения конфликта между разными наборами предположений. Так, две компании в равной мере могут заявлять как об одной из своих ценностей о развитии кооперации и внутренней конкуренции в работе. Однако в одной компании кооперация будет иметь больше отношения к процессу принятия решения, а внутренняя конкуренция – к планированию карьеры. В другой компании акценты могут быть расставлены в обратном порядке. Культуры этих двух организаций будут достаточно различны по содержанию, несмотря на то, что набор предположений в сущности один и тот же. Структуру организационной культуры составляют набор предположений, ценностей, верований и символов, следование которым помогает людям в организации справляться с их проблемами.

Познание организационной культуры начинается с первого, «поверхностного», или «символического» уровня, включающего такие видимые внешние факты, как применяемая технология и архитектура, использование пространства и времени, наблюдаемое поведение, язык, лозунги и т.п., или все то, что можно ощущать и воспринимать через известные пять чувств человека (видеть, слышать, ощущать вкус и запах, осязать). На этом уровне вещи и явления легко обнаружить, но не всегда их можно расшифровать и интерпретировать и терминах организационной культуры. Те, кто пытаются познать организационную культуру глубже затрагивают ее второй, «подповерхностный» уровень. На этом уровне изучению подвергаются ценности и верования, разделяемые членами организации, в соответствии с тем, насколько эти ценности отражаются в символах и языке. Восприятие ценностей и верований носит сознательный характер и зависит от желания людей. Исследователи часто ограничиваются этим уровнем, так как на следующем уровне возникают почти непреодолимые сложности. Третий, «глубинный» уровень включает базовые предположения, которые трудно осознать даже самим членам организации без специального сосредоточения на этом вопросе. Эти скрытые и принимаемые на веру предположения направляют поведение людей, помогая им воспринять атрибуты, характеризующие организационную культуру

Некоторые исследователи предлагают более дробную структуру организационной культуры. Так, Ф. Харрис и Р. Моран предлагают рассматривать организационную культуру на основе следующих характеристик.

Таблица 1.1. Атрибуты и характеристики организационной культуры

Характеристика организационной культуры

Что понимается подданной характеристикой.
осознание себя и своего места в организации

одни культуры ценят сокрытие работником своих внутренних настроений, другие – поощряют их внешнее проявление
коммуникационная система и язык общения

использование устной, письменной, невербальной коммуникации разнится от группы к группе, от организации к организации
внешний вид

одежда и представление себя на работе
осознание времени, отношение к нему и его использование

степень точности и относительности времени у работников, соблюдение распорядка и поощрение за это
взаимоотношения между людьми

по возрасту и полу, статусу и власти, мудрости и интеллекту, опыту и знаниям
ценности и нормы

что люди ценят в своей организационной жизни и как эти ценности сохраняются
вера

вера в руководство, успех, свои силы, справедливость, в этическое поведение
процесс развития работников

Бездумное или осознанное выполнение работы, полагаются на интеллект или на силу, подходы к объяснению причин
трудовая этика и мотивирование

отношение к работе и ответственность за неё, качество и оценка работы, вознаграждение

Приживаемость в организации элементов организационной культуры зависит от ее «силы». Сила культуры организации определяется следующими параметрами:

Степень разделяемости элементов организационной культуры членами организации;

Ясность приоритетов культуры;

Количество элементов и / или предположений, разделяемых работниками.

То есть, можно сказать, что чем больше количество работников организации разделяет и принимает ценности и предположения организационной культуры, чем более четко определены и прописаны приоритеты, тем организационная культура сильнее, а значит, имеет более глубокое влияние на поведение работников организации.

Сильная культура не только создает преимущества для организации. Следует иметь в виду, что сильная культура является в то же время серьезным препятствием на пути проведения изменений в организации. «Новое» в культуре вначале всегда слабее. Поэтому считается лучше иметь умеренно сильную культуру в организации. Слабая культура практически не содержит общеорганизационных ценностей и норм. У каждого элемента организации они свои, причем, зачастую противоречащие другим. Нормы и ценности слабой культуры легко поддаются внутреннему и внешнему влиянию и изменяются под его воздействием. Такая культура разъединяет участников организации, противопоставляет их друг другу, затрудняет процесс управления и в конечном итоге приводит к ее ослаблению. Вышеотмеченные характеристики культуры организации, взятые вместе, отражают и придают смысл концепции организационной культуры. Члены организации, разделяя веру и ожидания, создают свое физическое окружение, вырабатывают язык общения, совершают адекватно воспринимаемые другими действия и проявляют принимаемые всеми чувства и эмоции. Все это, будучи воспринятым работниками, помогает им понять и интерпретировать культуру организации, то есть придать свое значение событиям и действиям.

Организационная культура не является гомогенным образованием, особенно данное утверждение справедливо для крупных организаций. Каждая микрогруппа в организации обладает собственной субкультурой, которая может быть, но не обязательно является продолжением общей организационной культуры. [4]

Одна или несколько субкультур в организации могут по своей природе находиться в том же измерении, что и доминирующая в организации культура, или создавать как бы второе измерение в ней. В первом случае это будет некий анклав, в котором приверженность ключевым ценностям доминирующей культуры проявляется в большей мере, чем в других частях организации. Обычно это имеет место с субкультурой центрального аппарата какой-либо организации. Во втором случае ключевые ценности доминирующей в организации культуры принимаются членами какой-нибудь из ее групп одновременно с отдельным набором других, часто неконфликтующих ценностей для себя. Такое можно наблюдать на периферии организации или в территориальных органах управления. Таким путем может идти приспособление к специфике деятельности (функциональные службы) или местным условиям (территориальные отделения). Подобно тому, что имеет место в обществе, в организации может существовать третий тип субкультур, которые достаточно упорно отвергают то, чего организация в целом хочет достигнуть. Среди этих организационных контркультур могут быть выделены следующие виды:

прямая оппозиция ценностям доминирующей организационной культуры;

оппозиция структуре власти в рамках доминирующей культуры организации;

оппозиция к образцам отношений и взаимодействия, поддерживаемых доминирующей культурой.

Контркультуры в организации появляются обычно тогда, когда индивиды или группы находятся в условиях, которые, как они чувствуют, не могут обеспечить им привычного или желаемого удовлетворения. В определенном смысле, организационные контркультуры являются призывом к помощи в период стресса или кризиса, т.е. когда существующая система поддержки разрушилась и люди пытаются восстановить хоть какой-то контроль за своей жизнью в организации. Некоторые «контркультурные» группы могут стать достаточно влиятельными в ходе крупномасштабных трансформаций, связанных со значительными изменениями в природе, конструкции и характере организации. Наглядными примерами таких групп являлись всесильные в свое время советы трудовых коллективов, появляющиеся сейчас в ходе приватизации группы собственников контрольного пакета акций предприятий и коммерческие подразделения бюджетных организаций.

Важным моментом в анализе организационной культуры является влияние внешней среды на организационную культуру и их взаимодействие. Внешняя среда оказывает значительное влияние на организацию, что естественно сказывается на ее культурном облике. Однако, как свидетельствует практика, две организации, функционирующие в одном и том же окружении, могут иметь очень разные культуры. Это происходит потому, что через свой коллективный опыт члены организации по-разному решают две очень важные проблемы. Первая – это внешняя адаптация: что должно быть сделано организацией и как это должно быть сделано. Вторая – это внутренняя интеграция: как работники организации решают свои ежедневные, связанные с их работой и жизнью в организации проблемы.

Процесс внешней адаптации и выживания связан с поиском и нахождением организацией своей ниши на рынке и ее приспособлением к постоянно меняющемуся внешнему окружению. Это процесс достижения организацией своих целей и взаимодействия с представителями внешней среды. В данном процессе решаются вопросы, имеющие отношение к выполняемым задачам, методам их решения, реакции на успехи и неудачи и т.д. Используя выбранный коллективный опыт, члены организации развивают общие подходы, помогающие им в их деятельности. Люди должны знать реальную миссию своей организации, а не то, что так красиво заявляется с высоких трибун для акционеров. Это поможет им сформировать понимание их вклада в выполнение организации своей миссии. Следующая группа вопросов относится к установлению целей и выбору средств их достижения. В одних организациях работники участвуют в установлении целей и, таким образом, принимают на себя ответственность за их достижение. В других работники участвуют только в выборе методов и средств достижения целей, а в третьих – может не быть ни того, ни другого, или быть и то, и другое. Преодолевая трудности внешней адаптации, организация учится выживать.

Процесс внутренней интеграции связан с установлением и поддержанием эффективных отношений по работе между членами коллектива. Это процесс нахождения способов совместной работы и сосуществования в организации К задачам, с которыми неизбежно сталкивается любая организация в плане внутренней интеграции, можно отнести распределение власти, делегирование полномочий и ответственности, преодоление конфликтов, «притирку» стилей деятельности, поведения, коммуникации и др. Осуществляя коммуникацию и взаимодействуя, члены группы, коллектива стремятся описать для себя окружающий их организационный мир. Они могут прийти к выводу, что он является меняющимся или застойным, полным возможностей или опасностей. Так, люди пойдут на нововведения, если они верят, что могут провести важные изменения в окружающем их мире и то, что раньше составляло опасность может стать возможностью для изменений.

Преодолевая трудности, связанные с объединением отдельных людей в единую команду, организация приобретает знания о том, как следует работать вместе. Формируются общие для всех:

язык общения;

критерии определения того, кто «наш», а кто «не наш»;

критерии и правила распределения власти и статуса;

правила неформальных отношений внутри организации;

критерии распределения поощрений и наказаний;

внутренняя идеология, то есть составляющие организационной культуры.

Таким образом, организационная культура является сложным и динамичным образованием, неизбежно возникающим в ходе жизни любой организации.

Организационная культура – это система ценностей и убеждений, разделяемых всеми работниками фирмы, предопределяющая их организационное поведение, характер жизнедеятельности организации.

Наиболее общим является определение организационной культуры, как набора гласных и негласных стереотипов поведения, отношения, ценностей организации, видение сотрудниками целей и предназначения организации и его места в этой организации. Неизбежность возникновения организационных культур вытекает из того неоспоримого факта, что главнейшей составляющей организации являются сотрудники.

Организационная культура многоэлементна и всегда структурирована, она состоит из многих элементов, например: критерии принятия на работу, продвижение и увольнение работников; критерии определения вознаграждений и статусов; реакция руководства на критические ситуации в корпорации; тренинговая политика, возможности для обучения и личностного и профессионального развития и т.д. Собственно говоря, организационная культура – это атмосфера, в которой пребывает организация, которая окружает, это все, с кем или с чем мы имеем дело на работе. Культура организации – это комплекс систем, норм, ценностей, знаний, символов, разделяемых большинством членов данной организации.

Значение организационной культуры в деятельности организации

Несомненно в жизни предприятия организационная культура имеет особое значение. Значение культуры возрастает с течением времени, поскольку ее корни лежат глубоко в убеждениях людей. Она отражает опыт прошлых решений, приводивших к успеху дела. Организационная культура может служить на пользу организации, создавая обстановку, способствующую повышению производительности труда и внедрению нового. Современные руководители и управляющие рассматривают свою организационную культуру как мощный стратегический инструмент, позволяющий ориентировать все подразделения и отдельных лиц на общие цели, мобилизовать инициативу сотрудников, обеспечивать преданность и облегчить общение. Они стремятся создать собственную культуру для каждой организации так, чтобы все сотрудники понимали и придерживались ее. Значительное влияние на организационную культуру оказывает то, какое поведение персонала поддерживается, а какое угнетается при сложившейся практике управления. Насколько приветствуются руководством проявления самостоятельности и инициативы со стороны подчиненных. Замечено, что высококвалифицированные кадры меньше зависят от воли управляющих, но больше поддаются таким неформальным факторам привязки к фирме и, как следствие, исполнительности, как увлекательность работы, возможность проявить себя в решении нестандартной рыночной задачи, родственное в психологическом и социальном плане окружение, неоднозначность перспектив Во многом может определять культуру организации культура ее лидера (его личная вера, ценности и стиль). Лидерство – важный компонент руководства, т.е. способность влиять на людей, побуждать их действовать для выполнения цели. Должность руководителя не означает автоматического лидерства. В научном подразделении нередко лидером является сотрудник, предлагающий новые идеи и концепции, а руководитель занимается преимущественно организационными вопросами. Задача руководителя – стать не формальным, а подлинным лидером. Это повышает неформальные организационные качества подразделения, эффективность его работы. Наиболее удачное сочетание: руководитель одновременно и лидер, и хороший управляющий. Лидерство можно воспринимать как процесс совершенствования организационной культуры, позволяющий развивать такие элементы, которые в своей совокупности будут обеспечивать эффективную деятельность организации по реализации стратегических целей. Если нет заботы о повышении эффективности организационной деятельности, то воздействие лидера на организационную культуру теряет смысл. С учетом вышеупомянутой роли лидера его задачами являются:

1. Выделение уникальных черт субкультур различных стабильных социальных групп и интеграция этих особенностей в ведущую культур;

2. Культивирование таких черт культуры, которые определяют эффективность организации (посредством мотивации и обучения персонала);

3. Изменение тех черт общей культуры или субкультуры определенной группы, которые препятствуют эффективной деятельности организации.

Существование связи между организационной культурой и степенью эффективности организационной деятельности отмечали многие исследователи. Специалисты Мичиганской бизнес-школы разработали модель организационных культур и их эффективности. Эта модель основана на взаимосвязи организационной культуры с определенной моделью управленческого лидерства. Были выделены четыре типа организационных культур:

1. Клановая культура;

2. Иерархическая культура;

3. Рыночная культура;

4. Эдхок – культура.

Каждый тип организационной культуры определяет критерии эффективности организационной деятельности и стиль управленческого лидерства. Для достижения эффективности в решении управленческих задач лидер будет вынужден выбирать модели поведения, адекватные доминирующей культуре организации. Управленческое лидерство не только оказывает влияние на развитие культуры организации, но также является ее продуктом.

В условиях клановой организационной культуры особое влияние уделяется поддержанию атмосферы гибкости и удовлетворенности членов организации, позволяющей им восприимчиво относиться к эмоциональным переживаниям клиентов. В организации с клановой культурой сотрудники воспринимают себя как одну семью или круг хороших друзей, где каждого связывает друг с другом много общего. Для организации характерны высокий уровень согласия и взаимной лояльности, а также приверженность традициям. В организации данного типа придается особое значение выгоде от долговременного развития персонала.

Критериями эффективности организации являются единство и сплоченность ее членов, поскольку в организациях этого типа, как правило, востребованы лидеры, выполняющие роли покровителя, мотиватора, воспитателя и наставника.

Для эдхократической организационной культуры характерны динамизм, предпринимательство и творчество. Представители данной культуры готовы рисковать ради возможности удовлетворить свои потребности и реализовать свои цели. Они проявляют готовность к переменам и стойко принимают вызов. Данный тип организации в перспективе нацелен на дальнейшее развитие и получение новых ресурсов. В организации этого типа, как правило лидер выступает в роли новатора, предпринимателя и стратега, определяющего новые направления развития.

Критериями эффективности организационной деятельности становятся творчество, рост, инновация, выпуск уникальных или новых продуктов и услуг, результат.

Организация с иерархической культурой более ориентирована на поддержание внутреннего порядка и стабильности при стремлении к экономической результативности. Как правило, этот тип организационной культуры характеризуется высоким уровнем формализма и структуризации.
Носители данной организационной культуры являются строгими приверженцами процедуры. От подчиненных они требуют надежности, предсказуемости поведения и результата. В подобных организациях лидеры выполняют функции координатора, организатора, аналитика и наставника. Критериями эффективности организационной деятельности можно считать финансовую эффективность, своевременность, надежные поставки и спокойное существование.

Рыночная организационная культура характеризуется ориентацией на внешнюю среду при весьма высокой потребности в стабильности и контроле. Основным критерием оценки представителей данной культуры служит результат выполнения задания, поэтому большинство сотрудников организации подобного рода ориентированы на достижение цели в условиях конкуренции. Здесь лидеры выполняют роли инициатора генератора, надсмотрщика, а критериями эффективности организационной деятельности являются: определенная доля рынка; достижение целей; проигрыш конкурента.

Четыре вида организационной культуры воплощают «чистые» типы, которые редко встречаются в реальной жизни. Как правило, всякая организация характеризуется уникальной комбинацией элементов каждого типа культуры. Для успешного функционирования организации должны быть не только более или менее гибкими, но и стабильными; их руководителям нужно принимать в расчет внешние обстоятельства и внутренние условия. В том случае, если среди представителей менеджмента нет лидеров, которые уделяли бы серьезное внимание утверждению и развитию определенной организационной культуры с присущими ей ценностями, организация неизбежно будет функционировать неэффективно. Отсутствие единого понимания организационных ценностей и справедливости существующей системы оценок труда сотрудников способствует усилению индивидуалистических мотивов деятельности, которые не всегда соответствуют организационным интересам.

Таким образом, отсутствие или недостаток внимания к развитию организационной культуры приводят к следующим тенденциям: у сотрудников такой структуры отсутствует представление о своей миссии, а именно на ее основе вырабатываются цели и критерии эффективности принимаемых решений. Миссия организации представляет набор концептуальных положений в обобщенной форме раскрывающих то, чему решила посвятить себя организация. Миссия должна быть четко сформулирована с привлечением персонала и открыто представлена всем участникам организационной деятельности. Члены организации должны ясно представлять критерии оценки своей деятельности, которыми являются декларируемые и поддерживаемые менеджментом организационные ценности. Это отражается на степени удовлетворенности, с какой подчиненные воспринимают условия трудовой деятельности, проявляется в мотивации сотрудников к труду. Менеджеры всех уровней и неформальные лидеры также дезориентированы относительно поощряемых и не поощряемых руководством моделей поведения, что закономерно приводит к попыткам внедрения каждым из них на своем уровне управления системы оценок, основанных на индивидуальных культурных ценностях. Это делает политику менеджмента противоречивой и приводит к конфликтам между формальными и неформальными лидерами.

Организационная культура включает в себя культуру управления. Культура управления, как и организационная культура в целом должна соответствовать направлению деятельности организации и тому, какой организация должна быть в идеале, то есть соответствовать стратегическим целям организации и способствовать их реализации. Стратегия организации, опирающаяся на требования рынка и более подходящая при динамичном окружении, предполагает культуру, основывающуюся на индивидуальной инициативе, риске, высокой интеграции, нормальном восприятии конфликтов и широком горизонтальном общении. Стратегия, диктуемая перспективами развития производства продукции, фокусируется на эффективности, лучшей работе при стабильном окружении. Она более успешна, когда культура организации предусматривает ответственный контроль, минимизирует риск и конфликты.

Организационная культура – важнейший элемент в структуре организации. Организационная культура определяет и направляет всю систему взаимоотношений с внешней и внутренней средой. От организационной культуры напрямую зависит, во-первых, то как персонал организации взаимодействует с клиентами, и, следовательно, тот образ организации, который складывается во внешней среде. Во-вторых, от организационной культуры зависит стиль взаимоотношений внутри организации, и степень удовлетворенности трудом и эффективность организации в целом.

1.3 Процесс и задачи управления культурой организации

Управление культурой – это сознательное и намеренное совершение какого-либо действия в ней, которое может включать усиление или ослабление культуры, адаптацию людей в культуре, развитие культуры (в случае недавно основанной фирмы), поддержание, или изменение культуры. Для построения организационной культуры, которая поддерживала бы стратегию организационного развития, руководство должно предпринять ряд шагов.

В процессе планирования организационной культуры возможно использование следующих подходов:

внутренний подход – предполагает выбор миссии, принципов подбора персонала, направленности культуры на удовлетворение потребностей ее членов;

когнитивный подход (обеспечение знаниями) – ориентирует на планирование карьеры и развитие персонала, включая самые нижние уровни иерархии, на существование системы предложений по совершенствованию деятельности организации и каждого ее члена, на стратегическую направленность, неформальные модели лидерств;

символический подход – предполагает наличие в организации особого языка, символических действий, специальных церемоний, фиксированной истории организации, легенд, символических фигур (людей) и т.д.;

побуждающий подход – привлекает особое внимание организации к системе мотивирования работников. Вознаграждение за достигнутые результаты может выражаться в форме предоставления обучения, развития деловых и личностных качеств персонала на основе разработки специальных программ профессиональной и управленческой карьеры в организации.

Основными задачами планирования культуры предприятия являются создание условий для творческого эффективного труда, для социального мира и партнерства, соблюдение интересов государства и общества. При планировании культуры изменяются отношения как внутри предприятия, так и за ее пределами.

Для определения имеющейся и желаемой организационной культуры нужно знать о различных подходах к описанию организационной культуры.

Что касается типологии организационной культуры, то, в литературе на сей счет существует несколько подходов. Практическая значимость идентификации различных типов организационных культур имеет две стороны:

знание типа организационной культуры, ее особенностей дает возможность прогнозировать поведение организации, реакцию работников на решения руководства, внешние события;

знание особенностей, сильных и слабых сторон сложившейся организационной культуры, стереотипов поведения работников, принятых ценностей позволяет выработать управленческие воздействия с целью возможного изменения, совершенствования организационной культур.

Рассмотрим некоторые из них немного подробнее.

Суммируя наиболее важные различия, Г. Хофстед выделил четыре параметра, характеризующих менеджеров и специалистов и организацию в целом:

Индивидуализм/коллективизм;

Дистанция власти;

Стремление к избежанию неопределенности;

Мужественность/женственность.

Названные параметры позволяют охарактеризовать любую организацию и выявить ведущий тип организационной культуры.

По признаку «индивидуализм / коллективизм» оценивается степень интеграции индивидов в группы. Коллективистское сообщество требует большой эмоциональной зависимости человека от организации и соответственно большой ответственности организации за своих работников. Следовательно, если коллективистская культура организации предполагает принятие решений на основе личных отношений, то индивидуалистская культура делает главный упор на формально-деловой принцип. (Характеристика коллективистской и индивидуалистской в прил. 4)

По признаку «дистанция власти» характеризуется уровень демократизации (авторитаризации) стиля управления. Сфера распространения власти как элемента культуры определяется пространством, в пределах которого даже наименее наделенный властью индивидуум в группе осознает неравноправие в распределении власти и считает его нормальным положением вещей. Неравноправие присутствует во всех культурах, но готовность лояльного отношения к нему в различных культурах неодинакова.

Вводятся понятия низкого или высокого индексов дистанции власти, характеризующие глубокие различия в структуре управления организацией, в системе распределения ролей и т.п. Каждая организация обладает своей степенью социально одобряемого неравенства статусов работников.

Высокий индекс дистанции власти означает признание того, что иерархия – это природное неравенство, приказы не обсуждаются, сила преобладает над правом, высшее руководство недоступно, сотрудники опасаются выражать свое мнение, высказывать несогласие, не слишком доверяют друг другу.

Низкий индекс, в свою очередь, означает, что в организации довольно четко обозначено неравенство ролей, а иерархическое руководство ориентируется на удобный для работников стиль Управления, право первенствует по отношению к силе, высшие руководители доступны, для изменения существующей иерархии достаточно перераспределения власти; между управляющими и подчиненными существует скрытая гармония, а между рядовыми сотрудниками – солидарность.

Тенденция к избежанию неопределенности. Этот признак указывает степень стремления людей избежать ситуаций, в которых они чувствуют себя неуверенно. Культура, лишенная восприятия неопределенности, отличается активностью, агрессивностью, эмоциональностью и нетерпимостью, в то время как культуры, воспринимающие неопределенность, характеризуются большей рефлексией, меньшей агрессивностью, бесстрашностью.

Четвертый параметр организационной культуры «маскулинизация – феминизация» – отражает мотивационную направленность персонала на достижение цели или выполнение задания. Само название этого параметра связано с осмыслением традиционных семейных ролей мужчины и женщины.

Мужчина, как правило, демонстрируя силу, должен обеспечивать жизнь семьи, а женщина – заниматься улучшением качества жизни. Следовательно, мужская роль применительно к организации предполагает «жизнь для работы», т.е. ориентацию на достижение цели, а женская роль – работу «ради жизни», т.е. ориентацию на выполнение задания.

Носители женской культуры характеризуются высокой степенью индивидуализма, ориентированностью на взаимоотношения, групповым принятием решений, низкой мотивацией к достижениям; держатся поближе к лидерам, приоритет отдают качеству жизни и заботе о слабом, приятной рабочей атмосфере.

Носители мужской культуры гораздо дальше находятся от своих лидеров, для управления им нужны жесткие структуры, они неохотно воспринимают неопределенность, напористы в достижении поставленных целей, для них характерна ориентированность на деньги и материальные ценности, индивидуальный поиск решений, высокая мотивация к достижениям; приоритет отдают профессиональному росту, продвижению вперед.

Р. Рюттингер, понимая культуру как один из критериев успеха предприятия, причем не только экономического, но и в сфере социально-культурного развития организации, целью считает формирование такой организационной культуры, которая максимально способствовала бы этому успеху. Классификацию организационных культур рассмотрим в (табл. 1.2).

Таблица 1.2. Классификация ОК по «степени силы культуры»

Сильные культуры

Слабые культуры

Бесспорные культуры

Открытые культуры

Живые культуры

Небесспорные культуры

Закрытые культуры

Неживые культуры, обезличенные

Бесспорные культуры можно распознать по тому, что в организации принято небольшое число основных ценностей, которые понимаются, одобряются и вынашиваются всеми членами организации. В содержании этих основных ценностей постоянно выделяются, как правило, две тенденции: гордость и стиль. Бесспорная культура является решающим инструментом мотивации: гордость за собственную организацию и ощущение, что на основе практикуемого стиля общения ты находишься на высоком уровне. Результативный аспект выражается, несмотря на все неудачи и провалы, в постоянно преследуемой цели, желании быть первым, желании расширить и удержать свои позиции.

Небесспорные культуры относятся к слабым культурам, и распознать их можно на основе следующих характеристик:

Отсутствуют ясные представления о ценностях и общие убеждения относительно того, как можно достичь успеха в определенной отрасли, в определенной ситуации. Долгосрочные цели отсутствуют, разработка собственной философии рассматривается как роскошь, ставка делается на выполнение сиюминутных задач;

В целом имеют место представления о ценностях и убеждениях, но не существует согласия по поводу того, что в настоящий момент является правильным, важным, действенным. Противоречия могут выливаться в войны среди управленцев;

Отдельные части организации не способны прийти к соглашению между собой, так как представлены в основном различные точки зрения и отсутствует цельная картина. Функциональные подразделения организации не способны прийти к соглашению между собой, так как отсутствует стратегия и цельная картина развития;

Ведущие фигуры возникают и действуют скорее демотивирующе и ничего не делают, чтобы способствовать развитию общего понимания того, что является важным, а что нет;

Топ-менеджеры принимают противоречивые, часто плохо обоснованные решения, в однотипных ситуациях действуют по-разному, что затрудняет для подчиненных определение эффективных процедур выполнения поставленных задач. В случае успеха превышение полномочий сотрудника поощряется как предприимчивость, в случае неудачи – наказывается. «Героя» такой культуры часто отличает жесткость, бесцеремонность, хитрость, беспринципность.

Открытые культуры относятся к сильным культурам, которые сами по себе открыты как изнутри, так и извне. Чтобы понять сущность данного определения, необходимо обратиться к следующему практическому примеру. Отсутствие открытости изнутри означает, что в одной, к примеру, группе существует негласная норма, при проведении собраний всегда необходимо сохранять единство, а разногласия во мнениях (если они вообще имеются) должны выноситься за рамки собрания. Наблюдателю представляется гармоничная картина. Все быстро приходят к согласию, и группа, очевидно, имеет сильную культуру. Однако в действительности отсутствует какая-либо готовность к конфликтам, обсуждениям противоположных точек зрения – все это отличительные признаки не сильной, открытой культуры, а признаки слабой, то есть, по сути, культура является в данном случае закрытой. Кроме того, успешность может привести к самодовольству и отсутствию анализа критики извне. У предприятий начинает проявляться четкая тенденция к вере в собственный успех, а обратная связь просто игнорируется, в результате исчезает важнейший базис для ориентации в жизни и способность к выживанию. В результате исчезает необходимый источник информации для корректировки бизнес-планов, а значит способность к развитию, в результате чего культура, по сути, становится закрытой по отношению к внешней среде, так как не реагирует на протекающие в ней изменения.

Живые или вжившиеся культуры – это те культуры, в которых предлагаемые инновации в деятельности организации, касающиеся их философии, ценностей, правил поведения и прочего, воспринимаются сотрудниками и руководителями и проводятся в жизнь, способствуют процветанию организации. В тех случаях, когда представления о ценностях и убеждениях представляют собой лишь простое признание на словах, имеет место наличие неживых элементов и неживой культуры в целом.

Сильная культура не только создает преимущества для организации. Следует иметь в виду, что сильная культура является в то же время серьезным препятствием на пути проведения изменений в организации. «Новое» в культуре вначале всегда слабее. Поэтому считается лучше иметь умеренно сильную культуру в организации.

Ч. Хенди объединил различные характеристики, системно рассмотрел организационную культуру с точки зрения ее носителей. Им предложена следующая классификация организационной культуры: власть, роль, цель и личность. Каждому из типов он присвоил имя соответствующего олимпийского бога (см прил. 5).

Культура власти, или Зевса. Это авторитарная культура. Ее существенный момент – личная власть, источником которой является обладание ресурсами. Организации, исповедующие такую культуру, имеют жесткую иерархическую структуру, высокую степень централизации управления, немногочисленные правила и процедуры, которую лучше всего представить в виде «паутины». Они авторитарны, подавляют инициативу работников, осуществляют жесткий контроль над всем. Успех предопределяется квалификацией руководителя и своевременностью выявления проблем. Все это позволяет быстро принимать и реализовывать решения в условиях острой конкуренции. Такая культура характерна для молодых коммерческих структур.

Ролевая культура, или культура Аполлона. Это бюрократическая культура, которую можно представить в виде «храма», основывающаяся на системе правил и инструкций, характеризующаяся четкой специализацией, распределением ролей, прав, обязанностей, ответственности, специализацией участников, словом, всем тем, что обеспечивает административный успех. Она негибка, препятствует инновациям, затрудняет изменения. Источником власти здесь является должность, а не индивидуальные качества руководителя. Такая управленческая культура свойственна крупным корпорациям и государственным учреждениям.

Культура задачи, или Афины. Эта культура приспособлена к управлению в экстремальных условиях и постоянно меняющихся ситуациях, поэтому основное внимание здесь уделяется быстроте решения проблем. Она основывается на сотрудничестве, коллективной выработке идей, общих ценностях. Власть покоится здесь на компетентности, профессионализме и обладании информацией. Этой культуре присуще совмещение в одной команде носителей разных функций, разных уровней компетентности и подчинение иерархической власти процессу разработки или исполнения задания. Это – переходный тип управленческой культуры, способен перерасти в один из предыдущих. Он свойственен проектным или венчурным организациям.

4).Культура личности, или Диониса. Она связана с эмоциональным началом, основывается на творческих ценностях и объединяет людей для достижения их личных целей. Эту культуру лучше представить в виде «пчелиного роя». Решения здесь принимаются на основе согласия, поэтому задачей власти является координация. Организации этого типа часто создаются такими специалистами, как адвокаты, архитекторы, консультанты. Часто такой тип культуры можно найти внутри большой организации, когда некоторая группа специалистов имеет сильную потребность в отстаивании своих интересов или права на особый тип отношений (например, программисты, исследователи)

В соответствии с измерениями «гибкость / индивидуальность» – «стабильность / контроль» и «ориентация на внешнюю / внутреннюю среду» были выделены четыре типа организационных культур:

1. Клановая культура;

2. Иерархическая культура;

3. Рыночная культура;

4. Эдхок-культура.

Каждый тип организационной культуры определяет критерии эффективности организационной деятельности и стиль управленческого лидерства. Для достижения эффективности в решении управленческих задач лидер будет вынужден выбирать модели поведения, адекватные доминирующей культуре организации. Управленческое лидерство не только оказывает влияние на развитие культуры организации, но также является ее продуктом. Таким образом, анализ эффективности управленческого лидерства неразрывно связан с анализом организационных культур.

В условиях клановой организационной культуры особе внимание уделяется поддержанию атмосферы гибкости и удовлетворенности членов организации, позволяющей им восприимчиво относиться к эмоциональным переживаниям клиентов. В организации с клановой культурой сотрудники воспринимают себя как одну семью или круг хороших друзей, где каждого связывает друг с другом много общего. Для организации характерны высокий уровень согласия и взаимной лояльности, а также приверженность традициям. В организации данного типа придается особое значение выгоде от долговременного развития персонала.

Сильными сторонами клановой культуры можно считать способность носителей управленческого лидерства поддерживать атмосферу согласия и нравственного единства членов; последовательное вовлечение в организационную деятельность всех подчиненных; проведение открытых дискуссий по актуальным проблемам организации. Для этой организационной культуры характерны следующие особенности управления:

• Управление командами;

• Управление межличностными взаимоотношениями;

• Управление развитием человеческих ресурсов.

В организациях этого типа, как правило, востребованы лидеры, выполняющие роли покровителя, фасилитатора (побудителя людей к лучшему выполнению хорошо знакомой им задачи), мотиватора, воспитателя и наставника.

Критериями эффективности организации являются единство и сплоченность ее членов, их восприимчивость к нуждам клиентов.

Организация с отчетливо выраженной ориентацией на внешнюю среду (при высоком уровне гибкости и индивидуализма) имеет эдхократическую организационную культуру. Для нее xaрактерны динамизм, предпринимательство и творчество. Представители данной культуры готовы рисковать ради возможности удовлетворить свои потребности и цели. Они проявляют готовность к переменам и стойко принимают вызов. Данный тип организации в перспективе нацелен на дальнейшее развитие и получение новых ресурсов.

Сильными сторонами эдхок-культуры являются прекрасная адаптация организации к постоянно изменяющейся среде и инновационная атмосфера, оптимальное использование потенциала роста и поддержки внешней среды, а также дополнительные возможности по приобретению ресурсов. Для этой организационной культуры характерны следующие особенности управления:

• Управление инновациями;

• Управление будущим;

• Управление совершенствованием.

В организации этого типа, как правило, управленческий лидер выступает в роли новатора, предпринимателя и стратега, определяющего новые направления развития.

Критериями эффективности организационной деятельности становятся творчество, рост, инновация, выпуск уникальных или новых продуктов и услуг, результат.

Организация с иерархической культурой более ориентирована на поддержание внутреннего порядка и стабильности при стремлении к экономической результативности. Как правило, этот тип организационной культуры характеризуется высоким уровнем формализма и структуризации. Носители данной организационной культуры являются строгими приверженцами процедуры. От подчиненных они требуют надежности, предсказуемости поведения и результата.

Сильными сторонами иерархической организационной культуры является четко отлаженное управление информацией на операционном уровне и ведение документации, контроль организационной деятельности. Для этой организационной культуры характерны следующие особенности управления:

• Управление координацией;

• Управление контролем.

В подобных организациях лидеры, как правило, выполняют функции координатора, организатора, аналитика и наставника.

Критериями эффективности организационной деятельности можно считать финансовую эффективность, своевременность, низкую цену, надежные поставки и спокойное функционирование.

Рыночная организационная культура характеризуется ориентацией на внешнюю среду при весьма высокой потребности в стабильности и контроле. Основным критерием оценки представителей данной культуры служит результат выполнения задания, поэтому большинство сотрудников организации подобного рода ориентированы на достижение цели в условиях конкуренции.

Главная цель – победа в конкурентной борьбе, а в качестве символов успеха можно воспринимать расширение доли рынка и завоевание новых рынков. Долгосрочная стратегия основана на развитии конкурентоспособности и достижении измеримых целей.

Сильные стороны рыночной организационной культуры – способность менеджмента добиваться ясности целей и планирования деятельности по их результативному достижению; продуктивность деятельности. Для этой организационной культуры характерны следующие особенности управления:

• Управление конкуренцией;

• Управление услугами;

• Побуждение подчиненных к действиям.

Здесь лидеры, как правило, выполняют роли инициатора и генератора, конкурента, бригадира, надсмотрщика, или продюсера.

Критериями эффективности организационной деятельности являются: определенная доля рынка; достижение целей; проигрыш конкурента.

Согласно Куинну, ни одна из выявленных моделей управления не является эффективной (или неэффективной) при всех обстоятельствах.

Существуют позитивная зона, в рамках которой организация может достигать эффективности, и негативная зона, где особенно ярко проявляется неэффективность организационной деятельности. Если носители управленческого лидерства компетентны в использовании сильных сторон доминирующей организационной культуры и в минимизации ее деструктивного потенциала, то деятельность организации становится эффективной.

В этих случаях организационное поведение будет характеризоваться нарастанием агрессивности и враждебности, а также сопровождаться падением эффективности деятельности на всех уровнях организации.

Между идеальной и реальной моделями организационной культуры конкретной организации ясно виден разрыв. Этот разрыв может быть несущественным или значительным. В любом случае управленческое лидерство может планомерно сокращать разрыв между желательной и фактической организационной культурой, тем самым, повышая эффективность жизнедеятельности организации.

Управленческое лидерство имеет определенный потенциал, позволяющий консолидировать усилия организации как с целью более эффективной адаптации к внешней среде и интеграции всех членов на базе культивируемых ценностей и принципов организационной жизнедеятельности, так и для развития гибкости и индивидуализма или стабильности и контроля.

Типология Т.Е. Дейла и А.А. Кеннеди.

Она менее известна, здесь выделяют четыре главных типа организационной культуры. В качестве параметров выбраны уровень риска и скорость получения обратной связи. На основании сочетания этих параметров были выделены следующие типы организационной культуры.

1. Культура высокого риска и быстрой обратной связи. Этот тип господствует в индустрии развлечений, полиции, армии, строительстве, управленческом консалтинге, рекламе. Т.Е. Дейл и А.А. Кеннеди называют культуру этого типа миром индивидуалистов, которые постоянно рискуют и получают обратную связь быстро, независимо от того, правильны их действия или нет.

2. Культура низкого риска и быстрой обратной связи. Служащие мало чем рискуют, их поощряют вести интенсивную деятельность с относительно небольшим риском. Все действия получают быструю обратную связь. Клиент правит бал и определяет все. Обслуживание клиента, стремление угодить ему является сутью этой культуры. Важна команда, а не отдельный человек. Этот тип культуры господствует в организациях по сбыту, в магазинах, в компаниях по вычислительной технике, предприятиях по массовой торговле потребительскими товарами, в страховых компаниях.

3. Культура высокого риска и медленной обратной связи. Высокий риск, предельно высокие инвестиции, медленная обратная связь, длительны процесс принятия решений, жизнестойкость и долговременная перспектива – вот характерные черты предприятий с таким типом организационной культуры. Циклы принятия решений занимают годы. Девизом здесь являются слова «делайте правильно», а не «действия любой ценой». Культура такого типа распространена в нефтяных и авиационных компаниях, архитектурных фирмах, на предприятиях коммунального хозяйства.

4. Культура низкого риска и медленной обратной связи. Небольшой риск, медленная обратная связь, внимание сотрудников и руководства концентрируется на техническом совершенстве, расчете степени риска, деталях. Дефицит обратной связи заставляет служащих сосредоточивать свое внимание на том, как они что-то делают, а не на том, что они делают. Внимание уделяется регистрации и подшивке документов, записям, записям и техническим усовершенствованиям. Лозунгом такой фирмы может быть выражение «стремитесь техническому совершенству в работе». Такой тип культуры характерен для организаций, занятых в страховом и банковском деле, финансовых услугах и правительственных организациях. [4]

Все перечисленные подходы к типологии организационной культуры. можно классифицировать на механистическую, органическую, предпринимательскую и партисипативную [34.C.13–16.]. (см. прил. 6)

Механистический подход к проектированию организации характеризуется использованием формальных правил и процедур, централизованным принятием решений, узко определенной ответственностью в работе, когда используется рутинная технология, то есть низкая неопределенность того, когда, где и как выполнять работу, и имеется несложное и нединамичное внешнее окружение. Механистическую организационную культуру можно считать синонимом бюрократии. Немецкий социолог и экономист М. Вебер сформулировал понятие бюрократии как организации, имеющей определенные характеристики. Бюрократическая организация предстает как совершенная система рационального разделения и предельной стандартизации деятельности, что, по мнению М. Вебера, является верным залогом ее эффективности.

Свои преимущества, например такие, как универсальность, предсказуемость и производительность, бюрократическая система может реализовать при следующих условиях:

– в организации известны четкие цели и задачи;

– работа в организации может делиться на отдельные операции;

– общая цель организации должна быть достаточно простой, чтобы позволить выполнить ее на основе централизованного планирования;

– выполнение работы индивидом может достоверно измеряться;

– денежное вознаграждение мотивирует работника;

– власть руководителя признается как законная;

Примерами адекватного применения механистической культуры является армия, конвейерное производство, государственная система здравоохранения.

Органический подход к проектированию организации характеризуется слабым или умеренным использованием формальных правил и процедур, децентрализацией и участием работников в принятии решений, широкоопределяемой ответственностью в работе, гибкостью структуры власти и небольшим количеством уровней иерархии. Этот подход демонстрирует свою эффективность в условиях, когда используется нерутинная технология (высокая неопределенность того, когда, где и как выполнять работу) и имеется сложное и динамичное внешнее окружение. [7. С. 104–111]. Органический подход позволяет организации лучше взаимодействовать с новым окружением, быстрее адаптироваться к изменениям, т.е. является более гибким. Большинство специалистов видят в органическом подходе будущее и продолжают усиленно критиковать механистический подход. Однако, руководители должны принимать во внимание специфические условия, в которых действует конкретная организация, и на этой основе делать свой окончательный выбор. Не существует априорного понятия «хорошей» или «плохой» системы. Есть выбор, соответствующий меняющимся условиям, и выбор, им не соответствующий.

Трудно создать такую структуру, которая устраивала бы всех членов организации и адекватно мотивировала бы их деятельность. Ряд специалистов считают, что данная проблема более успешно решается, если членам организации предоставляется право участвовать в принятии решений, касающихся их работы. Последнее уточнение является принципиальным и отличает в корне организации, построенные на «участии работников в управлении», или так называемые партисипативные организации, от организаций, где посредством создания органов самоуправления осуществляется некомпетентное вмешательство в работу других членов или частей организации.

Лежащее в основе партисипативной организации участие работников всех уровней в управлении предполагает:

Участие в принятии решений;

Участие в становлении целей;

Участие в решении проблем.

Участие в управлении осуществляется в форме работы специальных советов научно-технического, технико-экономического и управленческого характера. Решения таких советов нередко бывают обязательными для тех руководителей, при которых они создаются.

Советы имеют следующие функции:

Несут ответственность за координацию деятельности подразделений;

Отвечают за интеграцию деятельности подразделений, представленных в нем с деятельностью одного или двух вышестоящих уровней управления и одного или двух нижестоящих (обычно руководитель каждого уровня представительствует помимо «своего» совета еще в двух – «нижнем» и «верхнем»);

Определяет политику (правила и процедуры) подчиненных им подразделений, совместимую с двумя другими уровнями.

Важно отметить, что советы принимают решения только относительно процессов, происходящих на их уровне. При правильно организованной работе участие в управлении повышает качество принимаемых решений. Рассмотрение большего количества альтернатив привносит больше опыта в обсуждение. Участие развивает творческое отношение, обогащает работу в целом.

Быстрые и динамичные изменения последнего десятилетия способствовали развитию особого типа организаций, получивших название предпринимательских.

Появление этих организаций было связано с необходимостью создания реальных экономических ценностей на устойчивой и постоянной основе путем поиска и реализации всех имеющихся в этом направлении возможностей. Этого также требовала необходимость мотивации работников к принятию ими на себя ответственности за создание этих экономических ценностей. Термин «предприниматель» был введен французским экономистом Ришаром Контиллоном, жившим в начале восемнадцатого века. И с тех пор это слово означает человека, который берет на себя риск, связанный с организацией нового предприятия или с разработкой новой идеи, новой продукции, нового вида услуг, предлагаемых обществу.

Структура управления предпринимательской организацией характеризуется малым количеством уровней и гибкостью. Деятельность такой организации обычно оценивается не на основе производительности, а на основе эффективности. С точки зрения организационного построения, предпринимательские структуры базируются на индивидуальной инициативе. В предпринимательстве индивидуальная компетентность важнее организационной компетентности.

Знание особенностей, сильных и слабых сторон сложившейся организационной культуры, стереотипов поведения работников, принятых ценностей позволяет выработать управленческие воздействия с целью возможного изменения, совершенствования организационной культур.

Изменение – это действие, в процессе которого происходят различные преобразования в нашей жизни. Изменение культуры организации влечёт за собой изменение поведения каждого члена организации и его уникальной общей психологии. Обычно руководящие группы подразумевают, что это коснётся их лично, но в отношении себя они имеют в виду только общие фразы типа: «передавать больше власти подчинённым», «уделять больше внимания новшествам» и т.п. Эти изменения не задумываются руководителями как системные изменения и, конечно, исключают какое-то вмешательство в их собственную уникальную психологию.

Из-за недостатка исследований не появилось никакой последовательной теории изменения культуры. Некоторые говорят, что культуры возникают самопроизвольно, и что индивидуумы не могут влиять на этот процесс, так как требуются сложные методы, редкие навыки, и значительное время, чтобы понять культуру, и также время, чтобы её изменить, преднамеренные попытки в изменении культуры практически бессмысленны. Однако существует и другая точка зрения, что культуры могут быть изменены, если компании коллективно подойдут к решению этой проблемы. Всё же даже те, кто считает изменение культуры возможным, не соглашаются относительно того, как легко и быстро могут быть сделаны эти изменения.

Конечно, изменение культуры – дело трудное, требующее больших временных усилий. Постепенно приходиться обращать внимание почти на все стороны жизни организации, которые поддерживают ее существование и создают уверенность в ее соответствии предпочтительной культуре. Для успеха в деле трансформации культуры могут потребоваться изменения в структуре (архитектуре организации), символах (образах, которые подкрепляют культуру), системах (производственных, системах оценок, отбора, качества и т.д.), штате (подборе кадров и совершенствовании человеческих ресурсов), стратегии (поведенческих проявлениях видения организации), стиле лидерства (подходах и примерах, насаждаемых высшим руководством) и профессионализме менеджеров (в аспектах компетентности лиц, реализующих процесс изменений). Очень важно знать как проводить изменения. Существует методы изменения культуры организации:

изменение объектов и предметов внимания со стороны менеджера;

изменение стиля управления кризисом или конфликтом;

перепроектирование ролей и изменение фокуса в программах обучения;

изменение критериев стимулирования;

смена акцентов в кадровой политике;

смена организационной символики и обрядности.

Основная проблема заключается в определении и преодолении первоначального сопротивления и в умении заставить людей принять новый образ мыслей, необходимый для осуществления изменения. Осуществление изменения требует очень тщательного планирования. Задача предпоследнего заключается в обеспечении того, чтобы изменение стало постоянным, оно должно быть официально и неофициально закреплено, т.е. необходимо, чтобы заинтересованные люди искренне приняли его и чтобы оно стало частью культуры организации. Примером установленных формальных правил являются правила внутреннего трудового распорядка. Неформальные правила касаются сферы общения с коллегами, отношений подчиненный – руководитель, одежды, профессионального жаргона и так далее. Нормы и ценности, культивируемые руководством, передаются и закрепляются через определенные церемонии, процедуры, ритуалы.

Среди методов поддержания организационной культуры следует отметить следующие [8, С. 74]:

1. Декларируемые менеджментом лозунги, включающие миссию, цели, правила и принципы организации, определяющие ее отношение к своим членам и обществу;

2. Ролевое моделирование, выражающееся в ежедневном поведении менеджеров, их отношении и общении с подчиненными. Лично демонстрируя подчиненным поведенческие нормы и концентрируя их внимание на этом поведении, например, на определенном отношении к клиентам или умении слушать других, менеджер помогает формировать определенные аспекты организационной культуры;

3. Внешние символы, включающие систему поощрения, статусные символы, критерии, лежащие в основе кадровых решений. Культура в организации может проявляться через систему наград и привилегий. Последние обычно привязаны к определенным образцам поведения и, таким образом, расставляют для работников приоритеты и указывают на ценности, имеющие большее значение для отдельных менеджеров и организации в целом. В этом же направлении работает система статусных позиций в организации. Так, распределение привилегий (хороший кабинет, секретарь, автомобиль и т.п.) указывает на роли и поведение, более ценимые организацией;

4. Истории, легенды, мифы и обряды, связанные с возникновением организации, ее основателями или выдающимися членами. Многие верования и ценности, лежащие в основе культуры организации, выражаются не только через легенды и мифы, становящиеся частью организационного фольклора, но и через различные ритуалы, обряды, традиции и церемонии. К обрядам относятся стандартные и повторяющиеся мероприятия коллектива, проводимые в установленное время и по специальному поводу для оказания влияния на поведение и понимание работниками организационного окружения. Ритуалы представляют собой систему обрядов; даже определенные управленческие решения могут становиться организационными обрядами, которые работники интерпретируют как часть организационной культуры. Такие обряды выступают как организованные и спланированные действия, имеющие важное «культурное» значение, их соблюдение влияет на самоопределение и лояльность работников своей организации;

5. Система стимулирования. Принципы построения системы стимулирования и ее основная направленность должны поддерживать именно то поведение, именно то отношение к делу, те нормы поведения и рабочие результаты, в которых находит наиболее полное выражение содержание и основная направленность культивируемой и поддерживаемой руководством организационной культуры. Непоследовательность и расхождение слова и дела здесь недопустимы, поскольку даже однократное нарушение установленных принципов стимулирования сразу вызовет резкое падение доверия к политике, проводимой руководством.

Знание типа организационной культуры, ее особенностей дает возможность прогнозировать поведение организации, реакцию работников на решения руководства, внешние события. Знание особенностей, сильных и слабых сторон сложившейся организационной культуры, стереотипов поведения работников, принятых ценностей позволяет выработать управленческие воздействия с целью возможного изменения, совершенствования организационной культур.

Изменение культуры организации влечёт за собой изменение поведения каждого члена организации и его уникальной общей психологии. Изменение культуры – дело трудное, требующее больших временных усилий. Важно гарантировать уверенность в том, что организация с самого начала понимает характер своей нынешней культуры и отдает себе отчет, почему необходимо что-то менять.

Так же хотелось бы отметить, что изменение личного поведения, повышая уровень компетентности менеджеров в управленческой деятельности, помогая им становиться более эффективными в сфере становления будущей предпочтительной культуры организации, способствует более полному изменению культуры.

2. Проблемы формирования организационной культурой

2.1 Объект и методы исследования

В качестве объекта исследования выступает организация ОАО «НЭТА».

Цель исследования: проанализировать существующую организационную культуру.

Задачи:

Выявить особенности организационной культуры;

Выявить круг проблем организации;

Составит блок рекомендаций на основании полученных данных.

Предметом исследования является организационная культура ОАО «НЭТА».

Изучение сложившейся организационной культуры является предпосылкой успешного ее изменения. Прежде, чем что-то менять, следует ответить на два вопроса:

Что из себя представляет сегодняшняя организационная культура?

Какой должна быть оргкультура, чтобы она поддерживала выработанную руководством стратегию организационного развития?

Выяснив желательное или декларируемое состояние организационной культуры и определив ее сегодняшнее актуальное состояние, можно принять решение о тех действиях, которые позволят перейти из сегодняшнего состояния в желательное.

Краткая характеристика ОАО «НЭТА»

НЭТА, одна из ведущих компаний на российском рынке информационных технологий, была создана в 1993 году. Отделения компании НЭТА действуют сегодня в семи городах России: Барнауле, Екатеринбурге, Кемерове, Красноярске, Новокузнецке, Новосибирске, Перми. В штате компании – более 1100 сотрудников. Более 200 сотрудников компании являются сертифицированными специалистами.

В каждом регионе отделение НЭТА – это один или несколько магазинов, отдел системной интеграции и сервис-центр.

Основные направления деятельности компании НЭТА:

– производство компьютеров НЭТА,

– поставки компьютерной и офисной техники,

– полный комплекс услуг и решений в области системной интеграции,

– ремонт и сервисное обслуживание техники.

Производство компьютеров НЭТА сертифицировано Госстандартом России, соответствует международному стандарту качества ИСО 9001–2000. В 2005 году компьютеры НЭТА завоевали диплом «100 лучших товаров России».

Розничная сеть компании НЭТА сегодня – это 12 фирменных магазинов в семи крупных городах России. Ежегодно все магазины НЭТА посещают более чем 1200000 человек. В компьютерных магазинах НЭТА можно получить консультацию квалифицированных продавцов и приобрести полный ассортимент техники от надёжных мировых производителей компьютерной, офисной техники, периферийного и сетевого оборудования, расходных материалов, программного обеспечения.

НЭТА – надежный партнер компаний-мировых производителей техники и разработчиков ПО. В том числе Gold Certified Partner APC, Золотой партнер Aquarius, Valued Partner ASUS, Premier Partner Cisco Systems, Авторизованный дилер Epson, Premier Partner Fujitsu Siemens Computers, Preferred Partner HP, Advanced Business Partner IBM, Premier Provider Intel, Gold Certified Partner и OEMSubdistributor Microsoft, Серебряный партнер PHILIPS, Официальный дилер Samsung, Авторизованный дилер TOSHIBA, Авторизованный реселлер XEROX.

В направлении системной интеграции НЭТА осуществляет диагностику, проектирование, поставку и внедрение, а также гарантийно-сервисное обслуживание: корпоративных сетей передачи данных, оборудования и сетей телефонной связи, систем гарантированного электроснабжения, систем видеоконференцсвязи, структурированных кабельных сетей, серверных решений, интегрированных систем безопасности, электрических сетей, презентационного оборудования для коференцзалов, климатических систем.

В сервисных центрах НЭТА есть все для точной диагностики и качественного выполнения ремонтных работ любой сложности: специальное оборудование, квалифицированные инженеры. Репутацию сервисных центров НЭТА подтверждает тот факт, что 65% отремонтированной нами техники приобретено не в нашей компании. Сервисные центры НЭТА авторизованы такими компаниями как APC, Аquarius, ASUSTeK Computer Inc., Belinea, IBM, Seiko Epson Corp., HP, Lexmark International, Liebert-HIROSS, Nokia, Oki Electric Industry Co., Samsung Electronics, Toshiba, и это далеко не полный список производителей, доверяющих нам ремонт своей техники.

В числе постоянных клиентов компании НЭТА – оpганизации и предприятия по всей России. Администрации Новосибирской и Кемеровской областей и Красноярского края, Красноярский и Алтайский краевые суды, Кемеровский Новосибирский и Омский областные суды, отделения Пенсионного Фонда РФ по республике Алтай, Красноярскому краю, Новосибирской области, Сибирское таможенное управление, Управление делами Президента РФ по Сибирскому округу, Управление Министерства РФ по налогам и сборам по Новосибирской и Кемеровской областям, МЧС, Управления федерального казначейства по Новосибирской и Кемеровской областям и республике Алтай, ГУВД Новосибирска и Новосибирской области.

Компания имеет опыт сотрудничества с банками: Сбербанк РФ, Альфа-банк, «Банк Москвы» ГУ ЦБ РФ по Новосибирской области, Газпромбанк, Новосибирсквнешторгбанк – вот далеко не полный список финансовых организаций – клиентов НЭТА. НЭТА осуществляла поставки и выполняла проекты для многих промышленных предприятий: АК «Алроса», Ангарская нефтехимическая компания, Ачинский и Омский НПЗ, «Кузбассразрезуголь», Кузнецкий и Западно-Сибирский металлургический комбинаты, «Лукойл-Пермнефтегазстрой» и «Лукойл-Энергогаз», Новосибирское авиационное ПО им. Чкалова, Новосибирский электродный завод, «Омскшина» и «Сибур-Химпром», шахты «Черниговец» и «Распадская», ЗапСибгипроводхоз, Новосибирский завод химконцентратов.
Среди клиентов НЭТА – предприятия энергетики («Алтайэнерго» и Березовская ГРЭС, «Кузбассэнерго», «Новосибирскэнерго») и связи: «Билайн», «Мобиком-Новосибирск», МТС-Новосибирск, Новосибирская ГТС, «Ростелеком», «Электросвязь», «Мегафон», другие предприятия и организации.

Результаты участия в общероссийских рейтингах по итогам 2005 года:

27 место в рейтинге ИТ-компаний России «CNews100»;

21 место в рейтинге ИТ-компаний России РА «Эксперт»;

18 место в рейтинге системных интеграторов информационно-делового канала Astera.

Профиль деятельности организации – торгово-закупочный.

Состав: в штате – 1200 человек.

В исследовании приняло участие 34 сотрудника компании «НЭТА», из которых 19 женщин и 15 мужчин. Опыт сотрудников в среднем от 1 года до 5 лет. Средний возраст специалистов от 22 лет до 35, руководителей от 30 лет до 45 лет. В исследование принимали участие:

– 4 топ-менеджера

– 12 линейных менеджеров

– 10 специалистов по продажам

– 2 бухгалтера

– 2 логиста

– 2 офис-менеджера

– 2 маркетолога.

В ходе исследования организационной культуры я отталкивалась от точки зрения Шейна, который выделяет 3 уровня организационной культуры. Поскольку третий уровень, уровень базовых предположений часто не осознается самими носителями организационной культуры, то проводилась диагностика только первых двух уровней:

уровень артефактов;

уровень ценностных ориентаций и верований.

Культуру, сложившуюся в организации, я изучала с использованием разных методов, таких как:

Интервью;

Анкетирование;

Тестирование;

Изучение документов;

Наблюдение (изучение сложившихся в организации правил, традиций, церемоний, ритуалов).

Интервью. [41].

Интервью – это метод получения информации по определенной теме путем непосредственного целенаправленного диалога интервьюера с респондентом.

Неформализированное интервью – это свободный диалог по определенной теме, когда вопросы (открытые) формулируются в контексте обращения и формы фиксации ответов нестандартизированы;

Полуформализированное – в ходе диалога задаются заранее заготовленные вопросы по теме и дополнительные;

Формализированное – вопросы задаются по заранее подготовленному вопроснику с использованием карточек «закрытых вопросов» (анкета – интервью»), не допуская изменений в формулировке и порядке постановки вопросов.

При формализованном интервью имеется конкретная схема проведения опроса (обычно это опросный лист, содержащий заранее подготовленные четкие формулировки вопросов и продуманные модели ответов на них). Формализованное интервью теряет большую часть своего смысла, если ответы респондентов не анализируются в плоскости их социальных и демографических (отраслевых и географических) характеристик. Подобные интервью проводятся на улице, в магазинах, на общественных мероприятиях, по месту жительства респондентов (поквартирные опросы), и т.п. Наибольшее применение формализованные опросы получили при реализации количественных исследований. Основными недостатками данного метода являются: относительно высокая стоимость и незначительный географический охват.

Неформализованные интервью – это специфический метод сбора информации, при котором имеются только тема и цель. Конкретной схемы проведения опроса нет. На практике, неформализованные интервью используются при проведении качественных исследований. Неформализованные интервью бывают индивидуальные и групповые.

Индивидуальные неформализованные интервью проводятся с респондентом один на один в форме диалога, при этом респондент имеет возможность высказать развернутые суждения по исследуемой задаче.

Мы проводили индивидуальное неформализованное интервью для более детального знакомства с культурой организации, чтобы узнать ключевые ценности организации, правила и традиции организации. Индивидуальное неформализованное интервью позволяет глубже проникнуть в психологию респондента и лучше понять его точку зрения, поведение, установки, стереотипы и т.д. Преимущества интервью: более откровенная неформальная обстановка, атмосфера доверия, более серьезное отношение респондента к опросу, при использовании интервью существует уверенность, что на вопросы отвечает именно тот индивид, который определен требованиями выборки. Интервью позволяет учесть уровень подготовленности и культуры опрашиваемого, его отношение к теме опроса, гибко менять формулировки вопросов с учетом личности опрашиваемого и содержания ответов на предыдущие ответы, ставить дополнительные вопросы и т.д. Более подробный бланк интервью.

Анкетный опрос [41].

Анкета – опросный лист, самостоятельно заполняемый опрашиваемым по указанным в нем правилам. Несмотря на то, что она является одним из основных документов личного дела, утвержденной формы анкеты не существует. Это всегда собственная разработка компании, и в зависимости от того, какому подразделению нужна информация (службе кадров, юридической службе, др.).

Оно может быть групповым или индивидуальным.

Групповым анкетированием называется опрос, применяемый в основном в организациях (места работы, учёбы и т.д.).

При индивидуальном анкетировании вопросники (анкеты) раздаются на рабочих местах или по месту жительства респондента. В последнее время широкое распространение получил единовременный опрос (с помощью электронных видов связи: телефон, E-mail).

Социологическая анкета – объединенная единым исследовательским замыслом система вопросов, направленных на выявление количественно-качественных характеристик объекта и предмета анализа.

Приступая к разработке анкеты, необходимо обозначить цель, то есть определить, какую помощь должно оказать ее использование в работе, хотите ли вы формально соблюсти требования кадрового делопроизводства или же вам нужен дополнительный инструмент для наиболее полной оценки качеств соискателя. Для руководителя и менеджера по персоналу анкета является источником дополнительной информации о соискателе, а следовательно, основой для более адекватной его оценки. Целью анкеты также является определение уровня профессионализма соискателя.

Анкетный опрос дает массовую представительную картину об изучаемом предмете, на респондента не оказывают «возмущающего» влияния личность интервьюера, его собственные установки и взгляды, отсутствие интервьюера формирует у опрашиваемого ощущение большей анонимности, поэтому приводит к более обоснованным ответам, при заполнении анкет респондент подбирает для себя наиболее подходящее время и скорость заполнения анкеты, анкетирование может быть проведено кадрами, не обладающими высокой квалификацией, с помощью анкетирования можно собрать информацию за более короткий срок. Для изучения особенностей организационной культуры ОАО «НЭТА» было использовано индивидуальное социологическое анкетирование В приложении 2 приведен пример анкеты, которая использована при изучении особенностей организационной культуры компаний разного типа.

Тестирование [41].

Более точно определить сегодняшнее состояние кандидата с точки зрения его соответствия требованиям, предъявляемым к вакантной должности, а также потенциала развития можно с помощью специальных тестов, в том числе и на профессиональную пригодность. Тестирование завоевывает в последнее время все большую популярность среди ведущих организаций развитых стран, его используют не только корпорации, но и государственные учреждения, университеты, общественные организации. Преимущества тестирования состоят в возможности оценки сегодняшнего состояния кандидата с учетом особенностей организации. Недостатки этого метода – высокие издержки, часто необходимость сторонней помощи, условность и ограниченность тестов, не дающих полного представления о кандидате. Каждая организация должна принимать решение об использовании тестов с учетом собственных финансовых возможностей, культурных особенностей, приоритетов развития.

Существует много разновидностей тестов, которые разделяются на группы по нескольким основаниям:

– по предмету тестирования (тому качеству, которое оценивается с помощью данного теста);

– по особенностям используемых в тесте задач;

– по материалу, предъявляемому испытуемым;

– по объекту оценивания.

По предмету тесты делятся на интеллектуальные (оценивают степень развитости у человека различных познавательных процессов), личностные и межличностные.

По особенностям используемых задач выделяют практические, образные и словесные (вербальные) тесты.

По характеру тестового материала, предъявляемого испытуемым, тесты делятся на бланковые, аппаратурные.

По объекту оценки – на процессуальные тесты, тесты достижений, тесты состояний и свойств.

Интеллектуальные тесты предназначаются для оценки уровня развития мышления (интеллекта) человека и его отдельных когнитивных процессов, таких, как восприятие, внимание, воображение, память, речь.

Личностные тесты связаны с психодиагностикой устойчивых индивидуальных особенностей человека, определяющих его поступки; сюда относятся тесты темперамента, характера, мотивации, эмоций, способностей. Межличностные тесты позволяют оценивать человеческие отношения в различных социальных группах, например, социометрический тест, тест социально – психологической самоаттестации группы как коллектива.

Практические тестовые задания включают в себя задачи и упражнения, которые испытуемый должен выполнить в наглядно – действенном плане, т.е. практически манипулируя реальными материальными предметами или их заменителями.

Образные задания содержат в себе упражнения с образами, с картинками, рисунками, схемами, представлениями. Они предполагают активное использование воображения, мысленных преобразований образов.

В ходе данного исследования применялся личностный тест ценностных ориентаций М. Рокича, построенный на прямом ранжировании шкалы ценностей. Система ценностных ориентаций определяет содержательную сторону направленности сотрудника организации и составляет основу ее отношений к окружающему миру, к другим людям, к себе самой, основу мировоззрения и ядро мотивации жизнедеятельности, основу жизненной концепции и философии жизни.

М. Рокич разделяет два класса ценностей:

1. терминальные – убеждения в том, что конечная цель индивидуального существования стоит того, чтобы к ней стремиться;

2. инструментальные – убеждения в том, что какой-то образ действий или свойство личности является предпочтительным в любой ситуации.

В ходе исследования респонденту предъявлялись два списка ценностей (по 18 в каждом), либо на листах бумаги в алфавитном порядке, либо на карточках. В списке испытуемый присваивает каждой ценности ранговый номер, а карточки раскладывает по порядку значимости. Последняя форма подачи материала дает более надежные результаты. [18]

Анализ документов [36.C.39–44].

Культура организации находит свое отражение и в документах (планах, приказах, программах, распоряжениях, положениях). Анализ документов – один из широко применяемых и эффективных методов сбора и анализа первичной информации. Документы с различной степенью полноты отражают социум общества. В них содержатся сведения о процессах и результатах деятельности человека; вследствие этого документальная информация представляет большой интерес для социологов.

Принципиальное значение для исследователя имеют официальные документы, которые отражают общественные, социальные и экономические связи в обществе. Все эти документы составляются и утверждаются государственными или иными органами, учреждениями и могут выступать в качестве юридического доказательства.

Большое значение имеет изучение неофициальных документов. Среди них выделяются личные документы, такие как дневники, мемуары, личная переписка, записки профессионального характера. Неофициальные документы позволяют вскрыть глубинные социально-политические механизмы образования ценностных ориентаций, понять историческую обусловленность стереотипов поведения, найти основу для выделения социальных типов в обществе.

Личные – документы индивидуального учета (библиотечные формуляры, анкеты и бланки, заверенные подписью), характеристики, выданные данному лицу, письма, дневники, заявления, мемуарные записи.

Безличные – статистические или событийные архивы, данные прессы, протоколы собраний (3. С. 12–15).

В качестве средства проверки надёжности, достоверности информации и одновременно анализа их содержания является «внешнее» и «внутреннее» исследование документов.

Внешний анализ – это изучение обстоятельств возникновения документа, его исторического и социального контекста. Внутренний анализ – это и есть собственно изучение содержания документа, всего того, о чём свидетельствует текст источника, и тех объективных процессов и явлений, о которых сообщает документ.

Анализ информации, содержащейся в документации, помогает выявить основные представления руководства – причем реальные, а не декларируемые – относительно процесса управления, какие ценности отражены в документах, насколько целенаправленной является работа по формированию или поддержанию организационной культуры ОАО «НЭТА».

Наблюдение [41].

Под наблюдением подразумевается прямая регистрация событий очевидцем. Наблюдение бывает простым и научным. Простое – это то, которое не подчинено плану и ведется без определенно разработанной системы. Научное наблюдение отличается тем, что:

а) оно подчинено ясной исследовательской цели и четко сформулированным задачам,

б) научное наблюдение планируется по заранее обдуманной процедуре.

в) все данные наблюдения фиксируются в протоколах или дневниках по определенной системе,

г) информация, полученная путем научного наблюдения, должна поддаваться контролю на обоснованность и устойчивость.

Методы прямого наблюдения

1) По степени формализованности выделяют неконтролируемое (или нестандартизованное, бесструктурное) и контролируемое (стандартизованное, структурное). В неконтролируемом наблюдении пользуются лишь принципиальным планом, а при контролируемом регистрируют события по детально разработанной процедуре;

2) В зависимости от положения наблюдателя различают соучаствующее (или включенное) и простое (невключенное) наблюдения. Во время включенного наблюдения исследователь имитирует вхождение в социальную среду, адаптируется в ней и анализирует события как бы «изнутри». В невключенном (простом) наблюдении исследователь наблюдает «со стороны», не вмешиваясь в события. В обоих случаях наблюдение может производиться открыто или инкогнито.

Мы использовали метод структурного простого наблюдения. Данный метод использовался для изучения сложившихся в организации правил и традиций. Жизнь любой организации подчиняется некоторой системе формальных и неформальных правил. Примером установленных формальных правил являются правила внутреннего трудового распорядка. Неформальные правила касаются сферы общения с коллегами, отношений подчиненный – руководитель, одежды, профессионального жаргона и так далее. Изучение действующих в организации традиций, формальных и неформальных правил было направлено в первую очередь на определение того, какое влияние они оказывают на рабочее поведение персонала и в какой мере они поддерживают, выработанную руководством стратегию организационного развития (руководство организации получит огромный выигрыш в том случае, если откажется от созерцательного отношения к сложившимся в организации традициям и начнет активно выстраивать, формировать новую систему правил и традиций, отвечающую целям развития организации).

Нами были подробно рассмотрены объект и методы исследования, для того чтобы лучше изучить предмет исследования и получить исчерпывающие сведения о состоянии организационной культуры ОАО «НЭТА».

Аналитическая характеристика организационной культуры ОАО «НЭТА»

Для удобства описания организационной культуры ОАО «НЭТА» нами было использована теория Ф. Харриса и Р. Морана, рассматривающей содержание организационной культуры. На основе данных характеристик, можно сделать следующие выводы:

1. На основе материалов интервью было выявлено, что в компании «НЭТА» в человеке ценят индивидуализм, профессионализм, коммуникабельность и творческий подход к выполняемой работе. У работников присутствует вера в руководство, свои силы, во взаимопомощь, в этичное поведение и в справедливость. Также очень примечательным является и то, что большинство работников знают миссию, цель, стратегию и структуру своей организации. Миссия ОАО «НЭТА»: максимальное удовлетворение потребностей самого широкого круга покупателей продуктами рынка IT технологий путем реализации качественных товаров, при индивидуальном и чутком подходе высококвалифицированных работников к каждому клиенту и при обеспечении справедливого отношения к своим сотрудникам;

2. По результатам наблюдения были выявлены речевые особенности, профессиональный сленг, словечки и выражения, употребляемые большей частью коллектива. К примеру, для неспециалиста, пришедшего в компанию, занимающуюся разработкой программных продуктов, язык, на котором разговаривают между собой программисты, может показаться малопонятным, почти иностранным. В системе межуровневой коммуникации выявлен ряд проблем, вызванный недостатком или несвоевременностью поступающей информации. Сотрудники страдают от дефицита информации;

3. Для офисных сотрудников характерен деловой стиль одежды, а у сотрудников магазинов строгий дрескод – белый верх, темный низ. Предметы, которые можно отнести к организационной символике – территориальное закрепление за сотрудником компьютера, полки, канцелярские принадлежности, места за столом. В каждом помещение предназначенном для сотрудников можно увидеть корпоративный флаг. Органайзеры, планинги, авторучки имеют корпоративную символику – «бурундук с дискетой». Выпуск различной продукции с этой символикой: ручек, календарей больших и малых форматов, папок, бланков и др. Бурундучек, как известно, зверек хозяйственный, способный отложить на будущее втрое больше, чем съесть. Поражает его способность диверсифицировать деятельность и запасы. Плодовитость зверька также общеизвестна. Компания, как маленький бурундучек, распределяя полученные от клиентов средства, получала прибыль и большую ее часть направляла на увеличение ресурсов и улучшение качества обслуживания клиентов. Дискетка же символизировала направление деятельности компании;

4. Существует специальное помещение для приема пищи для всех сотрудников. Организация не оплачивает расходы на питание, но существует традиция предоставлять сотрудникам организации чай, кофе, молоко;

5. По данным метода анализа документов можно сделать вывод о том, что соблюдение временного распорядка и пунктуальность являются неотложными требованиями для сотрудников и руководителей организации. В компании принято принимать решения своевременно и эффективно, руководители чётко ставят перед подчинёнными задачи и цели, которые надо выполнить и в какой срок, потому что от этого зависит эффективность выполняемых заданий;

6. Отношения в организации нельзя называть чисто формальными, так как в них присутствует определенная свобода. Но эта свобода заключена в определенных рамках. Это подтверждается взаимоотношениями к вышестоящим по рангу. Коллектив компании НЭТА стремится стать сплоченной командой, работающей на общий результат. Сотрудники работают на компанию НЭТА, а не на конкретного руководителя, независимо от его ранга. Работа сотрудников строится на основе следующего принципа: сочетание компетентности, уважения к клиентам и ресурсов компании усиливаем скоростью работы. Правильное его применение приносит успех. С помощью метода анкетирования выяснилось, что в основе сложившейся культуры управления ОАО «НЭТА» ярко выражена – направленность на построение межличностных отношений, что ярко прослеживается в АНКЕТЕ. Оценивая атмосферу теплоты и поддержки 85% респондентов отмечают высокий уровень дружественных отношений и поддержки, оценивая данную категорию в 9 балов. При описании наименее предпочтительного сотрудника на первом месте не профессионально значимые, а личностные качества;

7. Анализ ценностных ориентаций сотрудников, то есть второго уровня организационной культуры по Шейну, производился по методики Рокича. При обработке методики учитывались только первые три позиции, как наиболее актуальные ценности. Результаты методики показали, что ведущая ценность сотрудников – творческая самореализация, возможность расширения своего образования, кругозора, общей культуры, интеллектуальное развитие. Приоритетной ценностью является самореализация в профессии. Приоритетные инструментальные ценности: образованность и эффективность в делах. Главной ценностью для менеджеров является признание их заслуг со стороны высшего руководства, коллег и подчиненных, усиление авторитета на предприятии. Руководство старается воспитать в своих сотрудниках стремление стать сплоченной командой, работающей на общий результат. Для этого существуют коллективные мероприятия, которые способствуют налаживанию теплых взаимоотношений между сотрудниками, а, следовательно, и «здорового» климата в коллективе: проведение мероприятий по совместному отдыху, в частности: юбилеи работников, выезды на природу, посещение группы здоровья, бассейна, традиции отмечать День Рождения компании, Новый Год. Компания тщательно следит за каждым сотрудником и старается всячески помогать ему во всех проблемах, поэтому каждый сотрудник может обратиться за любой помощью к руководству компании. К примеру, сотруднику организации нужны финансовые ресурсы на приобретение квартиры, организация может дать кредит на выгодных условиях для сотрудника и т.д.;

8. Согласно анкетному опросу, в организации выявлено: ответственные решения принимаются советом директоров, после коллективного обсуждения с линейными менеджерами, с учетом их пожеланий, присутствие четкой регламентации работы, высокие стандарты качества обслуживания клиентов, благодаря выполнению четко прописанных стандартов. Руководство даёт возможность все своим сотрудникам повысить свою профессиональную квалификацию и возможность карьерного роста, всегда старается заметить и отметить профессиональные достижения своих подчинённых и принять соответствующие меры по этому вопросу, например премии, подарки, туристические путевки, но также присутствует нематериальное поощрение в виде грамот, благодарственных листов;

Руководство старается воспитать в своих сотрудниках, чтобы они понимали и знали, что их цели всегда совпадают с целями компании и всех сотрудников и для их достижения необходимо работать в месте в команде. В компании принято при решении разных проблем и задач возникших в организации и касающихся подразделений, разные подразделения компании работают в месте, командой. Компания уделяет очень большое внимание и вопросу о поддержании в компании сложившихся хороших традиций и их соблюдению, расширению традиций и ритуалов в компании. Компания в месте со своими сотрудниками компании формирует достойный внешний вид компании, повышающий имидж и культуру компании.

На основе этих характеристик можно заключить, что организационная культура ОАО «НЭТА» носит признаки «партисипативной» организации, поскольку сотрудники компании принимают участие в принятии решений, становление целей, решение проблем. Если прибегнуть к типологии Г. Хофштеда можно сказать, что для ОАО «НЭТА» характерны черты коллективистской культуры с низким уровнем дистанции власти, с высоким уровнем избегания неопределенности, и доминирующими признаками женственности. ОАО «НЭТА» – компания с сильной организационной культурой, в которой уважают личность за то, как она выполняет работу, ценят лучшие человеческие качества и черты. Большинство работников готовы напряженно трудится ради достижения целей, находящихся за пределами их личных интересов, достаточно гибки для того, чтобы органично сочетать свои личные цели с целями команды. Наблюдается активное участие всех членов команды в анализе проблем и перспектив, планирование совместных действий, оценке полученных результатов.

Конечно же есть и некоторые недостатки действующей организационной культуры, их нельзя назвать отрицательными сторонами, потому что они не ведут сразу и прямо к снижения эффективности организации, но в будущем могут повлиять на нее негативно. К этим чертам относится отсутствие: закреплённых письменно правил поведения, недостаток или несвоевременность поступающей информации, сотрудники страдают от дефицита информации.

В нашем случае нет необходимости проводить изменения глубинного устройства компании, так как уже четко сформирована миссия, а у коллектива присутствует единое видение целей компании, также выработана оптимальная организационная структура предприятия – все это помогает эффективно работать по выбранным направлениям.

При изменении культуры предприятия очень важно соблюдать постепенность и поэтапность нововведений, кроме того, не менее важно, чтобы элементы новой культуры не вступали в явное противоречие с существующей системой ценностей компании. Нужно, чтобы новую культуру принимали и поддерживали все высшие руководители. Только в этом случае совершенствование культуры в дальнейшем будет способствовать процветанию предприятия.

Также важно указать, что при разработке и внедрении комплекса мероприятий, направленных на совершенствование культуры предприятия необходимо принять во внимание следующие обстоятельства:

– подобный объем работы может быть качественно проведен только с привлечением консультантов по процессу (нужен «свежий взгляд», эти люди не находятся внутри самой компании и при этом не связаны формальными и неформальными производственными обязательствами перед работниками компании);

– привлечение только специалистов самой организации для выполнения данной работы в принципе не позволяет надеяться на достижение желаемого конечного результата (это люди системы, они уже работают в заданном режиме, существует определенная субординация и т.п.).

С целью совершенствования межуровневой коммуникации во многих компаниях создаются отделы по внутренним коммуникациям. Цель этих отделов заключается в том, чтобы обеспечить информационное насыщение всех сотрудников компании как о самых грандиозных событиях, происходящих в компании, так и до самых незначительных (приказы, распоряжения, результаты стратегического планирования, достижения различных отделов). Всем известно, что наличие дефицита информации рождает слухи, байки, оказывающие, зачастую, губительное влияние на общее эмоциональное состояние работников. Создание группы по внутренним коммуникациям, с грамотно поставленными задачами, нацеленное на улучшение межуровневой коммуникации, позволит избавиться от «сарафанного радио» и укрепит атмосферу доверия и надежности.

Нужно создать нормативную базу по организационной культуре: корпоративный кодекс, кодекс поведения сотрудников, кодекс взаимоотношений с клиентами.

С целью совершенствования и развития организационной культуры компании считаем необходимым иметь в виду, что даже преуспевающие компании с сильной культурой нуждаются в постоянном поддержании и развитии своих культурных ценностей, так как факторы внешней среды, отбор и прием новых сотрудников, исключение сотрудников, выход на новые отраслевые и особенно национальные рынки, изменение статуса и т.п. – все это способствует изменению организационной культуры.

Заключение

В выпускной работе были освещены важнейшие аспекты управления организационной культурой и её влияния на эффективность деятельности организации, а также предпринята попытка оценить организационную культуру ОАО «НЭТА» на основе главных её параметров.

Существует множество определений термина «организационная культура», однако, наиболее общим является определение организационной культуры, как набора гласных и негласных стереотипов поведения, отношения, ценностей организации, видение сотрудниками целей и предназначения организации и его места в этой организации. Организационная культура многоэлементна и всегда структурирована, она состоит из многих элементов, например: критерии принятия на работу, продвижение и увольнение работников; критерии определения вознаграждений и статусов; реакция руководства на критические ситуации в корпорации; тренинговая политика, возможности для обучения и личностного и профессионального развития и т.д. Собственно говоря, организационная культура – это атмосфера, в которой пребывает организация, которая окружает, это все, с кем или с чем мы имеем дело на работе. [30]. Организационную культуру следует отличать от таких понятий как «корпоративная культура», «деловая культура», «имидж организации».

Современные руководители и управляющие рассматривают свою организационную культуру как мощный стратегический инструмент, позволяющий ориентировать все подразделения и отдельных лиц на общие цели, мобилизовать инициативу сотрудников, обеспечивать преданность и облегчить общение. Они стремятся создать собственную культуру для каждой организации так, чтобы все сотрудники понимали и придерживались ее. Организационная культура оказывает сильное влияние на различные аспекты функционирования организации. При этом организационная культура может как «тормозить» развитие, так и стимулировать ее. Особенно влияет организационная культура на выработку организационной стратегии и возможности ее реализации.

На всех стадиях развития организации, культуру организации определяет культура ее лидера (его личная вера, ценности, стиль руководства). В очень большой степени влияние лидера на формирование культуры проявляется, если он является сильной личностью (ярко выраженная управленческая культура).

Управление организационной культуры начинается в момент возникновения организации. С позиций управления организационной культурой, основным принципом ее планирования должно быть соответствие культуры всем элементам системы управления. Основными задачами планирования культуры предприятия являются создание условий для творческого эффективного труда, для социального мира и партнерства, соблюдение интересов государства и общества. При планировании культуры изменяются отношения как внутри предприятия, так и за ее пределами. [28]

Для определения имеющейся и желаемой организационной культуры нужно знать о различных подходах к описанию организационной культуры. Необходимо подчеркнуть, что в подавляющем большинстве организаций преобладает какой-то один тип культуры или делается акцент на нескольких из четырех известных типов – механистический, органический, предпринимательский и партисипативный. Конкретные типы складываются в результате аккумулирования тех ценностей, допущении, приоритетов, которые становятся доминантными по мере того, как организация принимает вызовы внешней среды и настраивает себя на изменения.

Знание особенностей, сильных и слабых сторон сложившейся организационной культуры, стереотипов поведения работников, принятых ценностей позволяет выработать управленческие воздействия с целью возможного изменения, совершенствования организационной культур. Сила культуры зависит от масштабов и разделяемости основных ее атрибутов членами организации, а также от ясности ее приоритетов.

В работе была рассмотрена культура ОАО «НЭТА». В результате оценки культуры данного предприятия было выявлено, что культура организации соответствует миссии организации, разделяется работниками компании. ОАО «НЭТА» носит признаки «партисипативной» организации, поскольку сотрудники компании принимают участие в принятии решений, становление целей, решение проблем. ОАО «НЭТА» – компания с сильной организационной культурой, в которой уважают личность за то, как она выполняет работу, ценят лучшие человеческие качества и черты.

Были выявлены недостатки действующей организационной культуры. К этим чертам относится отсутствие: закреплённых письменно правил поведения, недостаток или несвоевременность поступающей информации, сотрудники страдают от дефицита информации.

С целью совершенствования межуровневой коммуникации во многих компаниях создаются отделы по внутренним коммуникациям. Цель этих отделов заключается в том, чтобы обеспечить информационное насыщение всех сотрудников компании как о самых грандиозных событиях, происходящих в компании, так и до самых незначительных (приказы, распоряжения, результаты стратегического планирования, достижения различных отделов). Всем известно, что наличие дефицита информации рождает слухи, байки, оказывающие, зачастую, губительное влияние на общее эмоциональное состояние работников. Создание группы по внутренним коммуникациям, с грамотно поставленными задачами, нацеленное на улучшение межуровневой коммуникации, позволит избавиться от «сарафанного радио» и укрепит атмосферу доверия и надежности.

Нужно создать нормативную базу по организационной культуре: корпоративный кодекс, кодекс поведения сотрудников, кодекс взаимоотношений с клиентами.

Отсутствие внимания со стороны руководства организации к процессу управления культуры организации в целом, стихийное развитие организационной культуры (то есть решение проблем «по мере поступления», без осознания системообразующей роли социально-культурного фактора в жизнедеятельности организации) вызывает в конечном итоге обострение важнейшего организационного противоречия – несоответствия индивидуальных и общеорганизационных целей.

Управление планированием организационной культуры вовсе не должно быть направлено на полное уничтожение естественности ее развития; оно должно лишь максимально ограничивать стихийность такого развития, которая чревата непредсказуемыми последствиями, обозначать и пропагандировать его общезначимые ориентиры.

В заключении можно еще раз отметить, что культура предприятия – это тонкий инструмент в руках менеджера, с помощью которого можно привести компанию к успеху, процветанию и стабильности, но при неумелом или неуместном использовании возможны прямо противоположные результаты. Поэтому культуру предприятия необходимо изучать, планировать, совершенствовать и регулировать ее изменения.

Список источников

Армстронг М. Основы менеджмента. Как стать лучшим руководителем/ М. Армстронг. – Ростов н/Д: Феникс, 1998.-512 с.

Армстронг М. Практика управления человеческими ресурсами. – 8-е изд./ М. Армстронг; пер. с англ. под ред. С.К. Мордвина. — СПб.: Питер, 2004. – 832 с.

Аверьянов Л.Я. Организационная культура управления современных предпринимательских структур/ Аверьянов Л.Я.-М.: Экономика, 2002 – с. 56–64.

Базаров Т.Ю. Управление персоналом: учеб. Для вузов/ Т.Ю. Базаров, Б.П. Еремин.-М.: Банки и биржи; ЮНИСИТИ. 1998. – 560 с.

Баландина Т.М. Организационная культура в системе культурного пространства общества. Вестник СГАУ. 2005. – с. 60–63.

Баландина Т.М. Организационная культура в системе культурного пространства общества. Вестник СГАУ. 2005. – №2 – с. 73–76.

Богатырев М. Организационная культура предприятия 2005 с. 104–111.

Виханский О.С. Менеджмент: учеб. – 3-е изд./ О.С. Виханский, А.Н. Наумов. — М.: – Гардарики, 1999. – 358 с.

Виханский О.С. Стратегическое управление: учебник. – 2-е издание, – М.: Гардарики, 2005. – 158 с.

Диев В.С. Философия управления Личность. Культура. Общество.: учеб. пособ. / Диев В.С. 2005. – с. 295–316.

Карташова, Л.В. Организационное поведение: учеб./ Л.В. Карташова, Т.В. Никонова, Т.О. Соломанидина. – М.: ИНФРА-М, 1999. — 220 с.

Камерон К. Диагностика и изменение организационной культуры/ К. Камерон, Куинн Р.; пер. с англ. под ред. И.В. Андреевой. – СПб.: Питер, 2001.-320 с.

Кибанов А.Я. Управление персоналом: учеб,/ А.Я. Кибанов. – 2-е изд., доп. и перераб. — М.: ИНФРА-М, 2003. – 638 с.

Козлов В.В. Роль персонала в формировании корпоративной культуры фирмы: дис. канд. эконом. наук / В.В. Козлов. — М., 2001.

Коэн Аллен Р. Курс МВА по менеджменту / Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс. – 2004.

Лютенс Ф. Организационное поведение: учеб. для вузов: пер. с англ./ Ф. Лютенс. — М.: ИНФРА-М, 1999. – 692 с.

Макеева В.Г. Культура предпринимательства: учеб. пособ. / В.Г. Макеева. — М.: ИНФРА-М, 2002. – 218 с.

Магура М.И. Современные персонал – технологии/ М.И. Магура, М.Б. Курбатова. — М.: ЗАО «Бизнес-школа «Интел-Синтез»», 2001. – 376 с.

Маслов В.И. Стратегическое управление персоналом в условиях эффективной организационной культуры: учеб./ В.И. Маслов. — М.: Финпресс, 2004. — с. 171–172.

Мельник И. Субкультуры в организациях. / Мельник И. — М. — ИНФРА-М, 2003.

Мескон М.Х. Основы менеджмента. / М.Х. Мескон, А.М. Хедуори. – М.: Дело, – 2000. – 248 с.

Одегов Ю.Г. Управление персоналом / Ю.Г. Одегов, П.В. Журавлев. — М.: Финстатинформ, 1997.

Олдхем Д. Культура организации. – Жуковский: МЦДО ЛИНК, 1992. — Кн. 8. — С. 14–19.

Пригожин В.И. Современная социология организации: учебное пособие / В.И. Пригожин – М.: – 2001. – 237 с.

Рогожин С.В. Теория организации/ С.В. Рогожин, Т.В. Рогожина. – М.: Экзамен, 2002.-320 с.

Рюттингер Р. Культура предпринимательства: пер. с нем./ Р. Рюттингер.-М.: ЭКОМ, 1992. — с. 28–39.

Соломанидина Т.О. Организационная культура компании: учеб. пособ. / Т.О. Соломанидина. — М.: ООО «Журнал «Управление персоналом»», 2003. — с. 59.

Спивак В.А. Организационное поведение и управление персоналом: учеб. пособ. Для вузов/ В.А. Спивак. – СПб.: Питер, 2000.-416 с.

Станкин М.И. Организационная культура руководителя учеб. / М.И. Станкин. — М.: ИНФРА, 2002. – с. 47–51.

Теплова Л. Организационная культура как средство успешной реализации организационных изменений: / Л. Теплова — М.: ИНФРА. – 2002. – с. 24–29.

Теплова Л. Методологические основы процесса формирования организационной культуры / Теплова Л.-М.: ИНФРА, –2005. – С. 28.

Тесакова Н.В. Миссия и корпоративный кодекс/ Н.В. Тесакова. — М.: РИП-холдинг, 2003. – 188 с.

Томилов В.В. Культура предпринимательства. – СПб: Издательство «Питер», 2003. – с. 125.

Торопов Л.В. Воспитание деловой культуры/ Л.В. Торопов. — Челябинск: ЮУРГУ, 2000.

Удальцова М.В. Социология управления: Учеб. Пособ. — М.: ИНФРА-М; Новосибирск, 2001. — с. 39–44;

Харрис Ф., Моран Р. Менеджмент в организации: пер. с англ./ Ф. Харрис, Р. Моран. — М., 2002. — с. 123.

Шейн Э.Х. Организационная культура и лидерство: Построение. Эволюция. Совершенствование / Э.Х. Шейн; пер. с англ. В.А. Спивак. – СПб: Питер, 2006. – с. 241.

Реферат: Реформы Ивана IV и Петра I

Posted on by admin

Реферат

на тему:

«Реформы Ивана IV и Петра I»

2008

У восточных славян начальный этап отделения ремесла от сельского хозяйства наблюдался еще в период создания племенных союзов, до объединения их в «союзы союзов». В Древнерусском государстве в IX—XI вв. были известны изделия ремесленников 40—60 специальностей. Они совершенствовались в ткачестве, изготовлении керамических сосудов, шлифовке кое-где еще каменных орудий, в бронзолитейном и железоделательном производстве. Хозяйство оставалось натуральным, огромную роль играла домашняя крестьянская промышленность, которая во многом обеспечивала самодостаточность и самообеспеченность населения деревень и сел в спросе на ремесленные изделия.

Ремесленное производство в XII—XIII вв. развивалось в более крупных поселениях или пригородах (посадах) городов. Там уже ремесленники работали на заказ, но это не являлось еще показателем развития товарного производства. И лишь с переходом к свободной продаже изделий на рынке в XVII в., с формированием Всероссийского внутреннего рынка началась конкуренция за покупателя, ремесленник становится товаропроизводителем, вступает в отношения спроса и предложения.

Учитывая, что в домонгольский период русские товары вывозились по пути «из варяг в греки» как в Европу.

Так и в Византию, а по Волжскому пути — на Восток, можно сделать вывод, что городские ремесленники отдельных специальностей в некоторых районах Древней Руси работали на рынок, что помогло появлению рыночного уклада в экономике страны в более поздние времена. Среди таких ремесленников были кузнецы, оружейники (мастера по холодному оружию), ювелиры, гончары, резчики по кости, чеканщики по металлу. Источники свидетельствуют, что ассортимент изделий из железа и стали включал 150 наименований. Усовершенствовалась технология литья металла с использованием болотных и озерных руд, которых было много в северо-западном районе. Применялся сыродутный способ в небольших домницах, где получали кричное железо, которое затем перековывали.

В крупных европейских городах высоко ценились ювелирные изделия из Руси: с чернью, позолотой, эмалью. Некоторые навыки в этом деле безвозвратно были утеряны во время нашествия Орды, например техника перегородчатой эмали. Больших успехов добились строители. Всемирно известен Софийский собор в Новгороде, возведенный в 1050 г. Еще раньше был построен Софийский собор в Киеве. Чудом строительной техники считали в XII в. большой деревянный мост через Днепр.

Древнерусских ремесленников можно было разделить на три социальные группы: жившие и работавшие по заказу местных жителей в сельской общине; зависимые от вотчинника, светского и духовного властителя, обслуживающие вотчинное хозяйство; свободные ремесленники городов. Из них именно городские ремесленники быстрее других втягивались в рыночные отношения. Из-за задержки процесса феодализации многие древнерусские города располагались на свободной земле и не платили ренту-налог феодалам. Поэтому они притягивали свободных людей из разных местностей.

Ремесло в Северо-Восточной, затем Московской Руси в период зависимости от Орды переживало упадок, особенно до середины XIV в. Угнанные в плен ремесленники теряли навыки к труду по привычным канонам, потому что их заставляли работать в новой, восточной, манере, использовать иные, нерусские орнаменты и т. п. Оставшиеся в родных местах мастера пытались сохранить традиции древнерусского ремесла, строительства и архитектуры.

В начале XIV в. на Руси от повсеместного использования дерева в возведении княжеских и боярских теремов, церквей и монастырей стали переходить к каменному строительству. Наравне с плотниками огромным спросом стали пользоваться каменщики, камнерезы и т. д. При Дмитрии Донском впервые возводится белокаменный Кремль в Москве. Причин перехода от дерева к камню было несколько: деревянные здания легко загорались, и пожары наносили непоправимый урон; лесов становилось все меньше, а дерево требовалось не только на строительство и отопление жилых помещений, но и в огромном количестве на изготовление древесного угля; нашествие Орды показало, как непрочны деревянные крепости; «мода» на каменное строительство приходила и из соседних стран.

XIV век вошел в отечественную историю ремесленного производства и как век возрождения литейного дела. В преддверии Куликовской битвы началось изготовление колоколов и пушек. Колокола нужны были в возрастающем количестве для возводимых каменных церквей, а пушки — для борьбы за свободу и независимость. По свидетельству С. М. Соловьева, впервые пушки против ордынцев были использованы во время нападения Тохтамыша на Москву в 1382 г. Если ордынцы в XIII в. брали приступом практически беззащитные русские города с помощью таранов и камнеметальных орудий, то через 150 лет русские начали обороняться с помощью пушек. Нововведением в металлургии явилось применение на Новгородчине в конце XIV в. водяного колеса для нагнетания воздуха в домницу с помощью особых мехов. На базе водяных мельниц, т. е. с использованием энергии воды, создавался уже в XIV в. на Руси прообраз мануфактур. С применением водяного колеса в печах-домнах за сутки получали до 100 кг металла, а с появлением в XV в. домницы более крупных размеров металла стало больше.

Впервые в экономической истории России в 1479 г. была создана первая мануфактура — Московский пушечный двор. Его появление помогло русичам окончательно обрести независимость.

Широко развивалось и кожевенное производство. Кожаная обувь все шире распространялась среди населения. В XV в. в городах Руси успешно функционировало производство пищевых продуктов, новым было развитие монетного дела, что свидетельствовало об активизации в стране товарно-денежных отношений. Массовым спросом пользовалась посуда — налаживался быт. Экономический подъем характеризовался повсеместным расширением строительства, и поэтому впервые массовый характер приобрела заготовка и производство, подвоз к объектам строительных материалов (камня и щебенки, леса, глины и т. д.). Из стародавних ремесел не снижался интерес к кузнечному и ювелирному делу, столярному ремеслу. К «заповедным товарам», которые запрещалось продавать южным и восточным соседям (степнякам) относились: защитные доспехи (кольчуги и шлемы); оружие колющее, рубящее, метательное. Все это с успехом экспортировалось в Западные страны. Кроме перечисленного холодного оружия производились большие луки с бронебойными наконечниками стрел, арбалеты.

В изготовлении луков использовался опыт восточных соседей, в изготовлении арбалетов — западных.

Помимо отсутствия мануфактур, промышленное развитие сдерживали недостаточные внешнеэкономические связи. Остро не хватало многих не добываемых на Руси металлов: цветных и благородных, а также серы, красителей и т. д. Нужны были серебро и медь для чеканки монет, сукно недорогих сортов для пошива одежды населению.

Таким образом, очень остро встали задачи создания централизованного государства с сильной монархической властью и формирования внутреннего рынка. Эти задачи были решены в XVI—XVII вв.

Развитию промышленности содействовали реформы Ивана IV. Поводом к ним послужили неудачные походы на Казань, необходимой стала реорганизация войска. Вплотную военной реформой царь занялся после реорганизации в сферах финансов и управления страной.

Кроме поместного ополчения было создано стрелецкое войско. Оно состояло из особого контингента пехоты, вооруженной огнестрельным оружием. В состав стрельцов входили и небольшие подразделения конницы. Стрельцы коллективно владели землей вблизи городов и дворами в городе, получали небольшое денежное жалование, имели право в посадах заниматься мелкой торговлей и ремеслом. Увеличилось количество пушек и артиллеристов.

Ремесленники Русского централизованного государства хорошо потрудились, помогая сформировать стрелецкое войско и артиллерийский парк, оснастить его пушками. Во время осады в октябре 1551 г. Казань пала, в 1554—1556 гг. было завоевано Астраханское ханство, Поволжье полностью вошло в состав Русского государства. Вскоре вассалом России стала Ногайская Орда. В итоге под эгидой Москвы оказалась вся Волга, что имело огромное экономическое значение для торговли со странами как Востока, так и Запада.

В результате земской реформы большое внимание стало уделяться сбору налогов.

Население, платившее прямые и косвенные налоги, в том числе тяглое, ремесленники, а также крестьяне и торговцы находились в ведении Приказов-четвертей. Проживавшие в Москве тяглые люди некоторое время управлялись и судились Земским приказом.

Итак, в середине XVI в. сформировались вооруженные силы России. В поместное ополчение входили все годные к службе дворяне с заранее обговоренным числом холопов-послужильцев, стрельцы, служилые казаки, пушкари. В легкую кавалерию входили казанские татары, чуваши, мари, мордва, изредка в военных действиях участвовали отряды ногайцев. В пограничных крепостях находились постоянные гарнизоны. Вспомогательные части формировались с привлечением тяглого люда, в том числе ремесленников. Они обеспечивали транспортное обслуживание армии во время ее передвижений, проводили инженерно-осадные работы под руководством специалистов. Такая структура сохранилась до XVII в., когда в армии появились наемные солдаты.

Войско нужно было накормить, одеть, вооружить, с этими задачами успешно справлялись ремесленники и купцы. Но в период Ливонской войны, начавшейся в 1558 г., Россия не выдержала противостояния со Швецией, Польшей, Ливонией, Данией при вмешательстве Крымского ханства. Страна потеряла крепости в Новгородской земле: Ям, Копорье и др.

После войны наступила полоса хозяйственного упадка. Внутренние неурядицы в стране приводили к военным неудачам. Ситуацию усугубило введение опричнины. Молодое государство было еще слабо развито экономически и политически.

Огромное историческое значение имел поход Ермака в Сибирь, началось присоединение к Русскому государству бескрайних просторов Урала и Сибири. Россия начала «прирастать Сибирью», значительно расширилось ее экономическое пространство.

Наконец, пройдя через смену династий и Смутное время, страна в XVII в. достигла больших успехов в хозяйственной жизни. Это было время формирования Всероссийского рынка и наметившегося перехода от ремесла к мануфактуре. Для складывания Всероссийского рынка как предвестника Петровских реформ необходим был ряд условий: образование централизованного государства; расширение экономического пространства; региональная специализация в развитии сельского хозяйства и ремесленного производства; прогресс в товарно-денежных отношениях, их правовое обеспечение и т. д.

В XV—XVII вв. экономика страны сделала огромный рывок вперед. Уже в XV—XVI вв. в таких старых и новых городских центрах, как Москва и Великий Новгород, насчитывалось по две тысячи ремесленников. В Туле, Коломне и других городах, многие из которых ранее были центрами удельных княжеств, трудилось по нескольку сот ремесленников. Они являлись тягловыми людьми, и государство учитывало численность их дворов. Так как страна находилась в состоянии раздробленности, а до середины XV в. — в полуколониальном положении, цеховой строй на Руси не сформировался, как в Западной Европе, в XI—XIII вв. Но в более или менее крупных торгово-ремесленных городах существовали отечественные формы организации ремесла:

♦ артели плотников, каменотесов и т. д.;

♦ «концы» — объединения ремесленников одной специальности по улицам Новгорода Великого, Пскова;

♦ сотни — в них в больших городах объединялись не только купцы, но и ремесленники одной какой-то специальности;

♦ братства — еще большие, чем «сотни», объединения ремесленников в городах с многонациональным составом;

♦ слободы, в них проживали вблизи городов ремесленники смежных специальностей.

Все эти объединения имели выборных старост, свои кассы, посещали свою церковь. Не было, как в Европе, письменных регламентов, но существовали устные уставы и правила, определявшие труд и быт ремесленников.

Накануне XVII в. стране сложились следующие ремесла:

♦ изготовление съестных припасов с очень большой дифференциацией труда: хлебники, пирожники, булочники, квасники и т. д.;

♦ пошив одежды и обуви: сапожники, башмачники, кафтанники и т. д.;

♦ изготовление предметов быта и домашнего обихода: горшечники, замочники, бондари, столяры-краснодеревщики и другие:

♦ мастерством деревянного каменного зодчества для строительства жилищ и возведения культовых построек владели: плотники, кровельщики, позднее — стекольщики, каменщики;

♦ оружейное дело: пищальники, арбалетчики и др.;

♦ ювелирное дело: золотых и серебряных дел мастера, косторезы;

♦ по-прежнему широко развивалось производство орудий труда.

В крупных городах: Москве, Новгороде Великом, Твери, Пскове, Туле трудно было не найти ремесленника этих специальностей, в целом в Русском государстве в XVII в. образовалось около десяти специализированных промышленных районов (по свидетельству П. Хромова):

♦ металлургический (железо, сталь): Тула, Серпухов, Тихвин, Великий Новгород, Устюг, Железнопольск;

♦ меднолитейный: Москва, Псков;

♦ кожевенное производство: Вологда, Ярославль, Нижний Новгород;

♦ выделка сукна: Троице-Сергиев монастырь, Можайск;

♦ изготовление полотна и холста: Великий Новгород, Псков, Ярославль, Смоленск, Москва;

♦ деревообработка: Тверь, Кашира;

♦ мыловарение: Ярославль, Нижний Новгород;

♦ солеварение: Соль-Вычегодск, Усолье и др. места на севере Европейской части и на Урале.

Во многих местах развивалось гончарное производство, зарождалось фарфоровое и стекольное. Вокруг Ярославля, Тулы, Москвы, Вологды и др. городов получило распространение канатное, сундучное (расписное), замочное и многие другие производства, а также художественные промыслы. Многие из этих промыслов не сохранились до наших дней, но кое-где существует преемственность поколений.

Россия именно в XVII в. более широко перешла ко второму этапу развития энергетической базы, т. е. использованию энергии воды и ветра. Водяное колесо применялось при создании мануфактур. От мелкого товарного производства ремесленники, индивидуально работающие в мастерских односемейного типа, переходили к образованию крупных мастерских. Возникали предприятия простой кооперации. На их базе происходило дальнейшее разделение труда на множество отдельных операций. Так возникала мануфактура. Если речь шла о металлургическом или железоделательном производстве, использовалась энергия водяных и ветряных мельниц. В текстильном и ряде иных производств использовались различные машины и приспособления, которые приводились в действие руками и ногами людей путем нажатия на педаль ногой или кручении колеса рукой. В сельской местности начали зарождаться мануфактуры простейшего типа: рассеянные (раздаточные сельские), чаще текстильные, вблизи городов появлялись мануфактуры централизованного типа, в том числе железоделательные и т. д. Те и другие были частнособственническими, вотчинными предприятиями. У истоков их создания в первой половине XVII в. стоял боярин А. С. Морозов не только богатый и знаменитый, но и просвещенный человек. Он наверняка был знаком с первыми русскими экономистами или их трудами: А. Л. Ордин-Нащекиным (16051680 гг.) и Юрием Крижаничем (1618—1683 гг.). Семья Морозовых, широко используя труд крепостных крестьян, создает поташное дело, явившееся зародышем химической промышленности в России. По сведениям П. И. Лященко поташ (соду) Морозовы продавали и за границу, а не только обслуживали внутренний рынок. Они организовали железоделательные, кожевенные, винокуренные, кирпичные мануфактуры, имели мельницы для помола зерна в муку. К первым «мануфактуристам» относились и князья Милославские, Одоевские. Все они являлись частными собственниками мануфактур, в том числе и богатейшая семья Строгановых.

Мануфактуры должны были удовлетворить возраставший спрос на промышленную продукцию в стране. В этой связи в плане предпринимательства активизировались все основные социальные группы. Среди них выделялись люди: наиболее грамотные (княжеско-боярская верхушка); накопившие торговый капитал (купечество); предприимчивые и имевшие капитал от занятий промыслами (крестьяне). Кроме того, имелись профессионально подготовленные и имевшие некоторый капитал от продажи своих изделий ремесленники и кустари.

В XVII в. казенными мануфактурами, кроме Пушечного двора, являлись: Оружейная палата, Хамовный двор (дворцовая полотняная мануфактура), Денежный и Ювелирные дворы. Казенные и дворцовые (царские) мануфактуры можно условно объединить в предприятия одной формы собственности — государственные. На них трудилось население подмосковных слобод, находившихся на казенных или дворцовых землях.

Особой формой частновладельческих мануфактур, носивших чисто предпринимательский характер, являлись купеческие предприятия. Одним из основателей оленецких железоделательных мануфактур, в будущем заводов, стал новгородский купец Семен Гаврилов.

Ремесленники-кузнецы создавали мануфактуры в Устюжне, Туле, Тихвине, Устюге Великом в виде металлообрабатывающих предприятий. А кузнец Никита Антуфьев еще в 1690-х гг. организовал в Туле чугунолитейную мануфактуру. Купцы, бывшие кузнецы и богатые крестьяне, ставшие предпринимателями, не имели в XVII в. приписанных к предприятиям крепостных крестьян, поэтому использовали у себя в мануфактурах наемный труд. Можно считать, что предприниматели из торгово-ремесленной и крестьянской верхушки в XVII в. по форме организации производства и труда на мануфактурах ближе стояли к рыночной экономике, чем предприниматели в XVIII в., часто использовавшие по воле Петра I труд крепостных (приписных) крестьян.

Среди нанимающихся на работу к ним были крестьяне-оброчники, т. е. не лично свободные люди. Они продавали свой труд владельцам мануфактур, а затем самостоятельно расплачивались с феодалами, на землях которых оставались их хозяйства. Большую группу нанятых работников составляли деклассированные элементы: монахи и священнослужители, лишенные сана; бывшие солдаты, потерявшие связь с семьями; выходцы из иных социальных слоев. Меньшую по количеству группу составляли лично свободные люди — члены семей выкупившихся на волю крестьян; представители бывших свободных общинников, никогда не попадавших «в крепость» к землевладельцам и т. д. Особую группу составляли люди из числа «беглых» крестьян, солдат или даже преступников. Предприниматели, естественно, рисковали, оформляя их на работу, но шли на это из-за отсутствия в стране рынка труда, продолжающегося процесса закрепощения крестьян и стремления получить «барыши» от труда совершенно бесправных людей, которые работали по 18 часов в сутки часто лишь за предоставленный кров и минимум пропитания.

В XVII в. появились первые попытки привлечения в использования иностранного капитала для промышленного развития. В 1630-е гг. был создан ряд известных в XVII в. иностранных мануфактур в Русском государстве. Уже в 1637 г. свои услуги предложил голландец А. Виниус, выходцем из Европы был и Марселис. Несомненно, для русичей был ценен опыт голландцев в организации мануфактур. А. Виниус в районе Тулы, изначально богатом залежами железной руды, создал три крупных металлургических и металлообрабатывающих предприятия. Голландцы и датчане затем построили подобные мануфактуры под Москвой — в Каширском районе и на севере европейской части России. На этих мануфактурах работали самые мощные для того времени доменные печи с использованием энергии падающей воды (плотинами перегораживались реки).

История «умалчивает», почему к началу Петровских реформ, к 1698 г., перестали работать тридцать из шестидесяти мануфактур, созданных в XVII в. Это можно объяснить в основном отсутствием отечественного опыта в этом деле и недостаточным использованием мирового опыта. Большие трудности были с набором рабочей силы, отсутствием специалистов по разведке и разработке природных ресурсов и т. д. Но именно XVII в. стал этапом первоначального накопления капитала в России. Кроме торговли, большую роль в этом процессе сыграла организация и деятельность мануфактур, средства, полученные от реализации производимой ими продукции.

В XVIII век Русское государство вступало в условиях продолжавшегося экономического подъема. Давно были залечены «раны» Смутного времени, Польше и Швеции не удалось оккупировать страну. Активно развивалось сельское хозяйство, ремесло, мануфактуры. Новым импульсом к экономическому развитию явилось значительное территориальное расширение страны и соответственно прирост людских ресурсов. В январе 1654 г. Переяславская Рада приняла решение о воссоединении Украины с Россией. В состав России вошла Левобережная Украина (Правобережная Украина и Белоруссия присоединились в конце XVIII в., Западную Украину в середине XVIII в. захватила Австрия).

Хозяйственное освоение уральского региона и Сибири началось русскими первопроходцами в конце XVI в. Из населявших эти районы татар, манси (вогулы), хантов (остяков), ненцев (самоедов), эвенков, якут, бурят лишь татары, переняв опыт русичей, занимались земледелием. Скотоводы якуты и буряты постепенно тоже стали интересоваться пашенным земледелием.

Продолжая походы казацкого атамана Ермака 1580-х гг., В. Поярков в 1645 г. вышел к Амуру и первый из русских проплыл по Охотскому морю. С. Дежнев открыл пролив между Азией и Северной Америкой в 1648—1649 гг. Е. Хабаров во главе отряда казаков обследовал Амур. Эти и многие другие люди на пути следования закладывали города и остроги, облегчая переселение в эти края купцов, промышленников, крестьян, рудознатцев и т. д. Население России в конце XVII в. составляло более 10 млн человек, а в Сибири проживало лишь 150 тыс. Эта статистика подчеркивает, какие огромные неиспользованные резервы для экономического подъема имелись у России на востоке страны. Необходимо было закрепить выход к Тихому океану, на это ушло еще 200 лет.

Развивавшаяся в XVII в. экономика, реформы Алексея Михайловича, в том числе денежная, активизация торговли, аграрные преобразования, территориальное расширение — все это ставило на повестку дня проведение в XVIII в. всесторонних социально-экономических реформ.

Петровские реформы

Без преувеличения можно сказать, что все Петровские реформы содействовали экономическому, в том числе промышленному, подъему России.

Жизненно необходимым для России был выход к Балтийскому морю — для активных торговых отношений со странами Европы. В стране катастрофически не хватало металла, а Швеция и ряд других стран предлагали его продать в необходимых количествах. Но получить выход в Балтику можно было лишь путем войны, которая и продолжалась более 20 лет. Чтобы победить в Северной войне, нужна была военная реформа, которую начал осуществлять молодой царь сразу после прихода к единоличной власти в конце XVII в. Основными ее задачами были две: с учетом европейского опыта создать регулярные пехотные и кавалерийские части; построить и оснастить военно-морской флот. В процессе военной реформы выявилась необходимость осуществления и других преобразований. Параллельно создавался морской торговый флот; в несколько этапов была проведена административная реформа, в итоге которой, с использованием опыта Дании и Швеции, появилось 11 коллегий вместо 44 приказов. Кроме Военной, Адмиралтейской и Иностранных дел возникли Мануфактуры и Берг-коллегии для руководства мануфактурным производством и горным делом. Церковная реформа не только усилила власть светского монарха, утвердив приоритет светской власти над духовной, но и заметно помогла в промышленном строительстве: а) по примеру Англии, Россия использовала для первоначального накопления капитала частичную секуляризацию церковных владений; б) благодаря появлению в 1702 г. «Манифеста о веротерпимости» в страну могли безбоязненно ехать специалисты по судостроению, горному делу, мануфактурному производству, учителя, врачи и т. д. — представители различных конфессий. Для того времени это был удивительно демократический шаг. Некоторые из иностранцев стали видными военачальниками: Беннигсен, Барклай де Толли; другие основали мануфактуры, семейные торговые дома, содействовали развитию науки и т. д.

В начале XVIII в. корабельные мастера, шкиперы и т. д. из Германии, Англии, Дании и других стран помогли в строительстве военно-морского и торгового флотов России.

Экономическому подъему содействовала и социальная реформа. «Табель о рангах» закрепил в определенном смысле работу, начатую административной реформой в части упразднения в 1711 г. Боярской думы и замены ее Сенатом. В управление пришли люди, способные решать задачи по преобразованию России.

Податная (налоговая), а также денежная реформы тоже имели непосредственное отношение к решению задач общеэкономических, в том числе промышленного подъема. В преддверии податной реформы с 1718 г. по 1724 г. была проведена ревизия (перепись) населения. По данным ревизии все население страны (включая Сибирь, Украину и присоединенные районы Прибалтики) составило 15,5 млн человек — вместе с женщинами и детьми. Из них 5,6 млн человек мужского пола: 5,4 млн крестьян и 183,4 тыс. посадских людей. Отныне каждый крестьянин на содержание армии должен был ежегодно вносить 74 коп., а с посадских людей на содержание флота причиталось по 1 руб. 14 коп. в год Из получаемых ежегодно от этого налога 4 млн рублей значительная часть средств шла на экипировку служивых в пехоте, вооружение, создание парка артиллерии, драгунских и рейтарских полков, первых гвардейских: Преображенского, Семеновского и Лефортовского полков. Самое активное участие в этом деле принимали ремесленники и работники мануфактур.

По сословий-податной реформе крепостными стали социальные группы, ранее бывшие свободными. Государству нужны были податные люди, беспрекословно подчиняющиеся власти. Полицейский аспект этой реформы проявился и во введении впервые для крестьян паспортов, что сдерживало затем многие годы формирование рынка свободной рабочей силы в стране. Отныне без паспорта крестьянин не мог уходить от дома далее 30 верст, а паспорт далеко не всегда ему выдавался. Таким образом, даже временные заработки становились проблематичными, а о постоянных часто вообще не было речи.

Проведена была в первой четверти XVIII в. и специальная торгово-промышленная реформа. Так можно обозначить ряд правительственных мер в области промышленности и торговли. На первом этапе, с 1700 г. по 1717 г, поощрялся купеческий капитал в промышленной сфере путем передачи купцам-предпринимателям на льготных условиях ряда построенных казной заводов, в том числе П. Демидову в 1702 г. Невьянского завода. Однако в этот период наблюдались и негативные тенденции в развитии купеческого предпринимательства. Причинами ухудшения их материального положения были: а) государство объявило монополию на добычу, производство и продажу соли и табака; б) с созданием порта и биржи в Санкт-Петербурге там стали заключаться сделки с североевропейскими странами. Это ослабило экономические позиции не только архангельского купечества, но и купцов-предпринимателей, вкладывающих свои капиталы в предприятия всего севера европейской части страны; в) выросли налоговые сборы с купечества и т. д.

На втором этапе проведения этой реформы учли интересы купцов-предпринимателей, с 1717 г. освободили от обязательной военной или государственной службы владельцев мануфактур. Кроме того, государство отказалось от монополии на продажу ряда товаров в пользу предпринимателей. А в 1721 г. разрешили людям недворянского сословия, если они создавали мануфактуры, покупать для работы на них крепостных крестьян. Так в России оформляется посессионное право, просуществовавшее вплоть до Крестьянской реформы 1861 г. Называлось оно так потому, что данная часть крестьянства попадала в районах Урала и Западной Сибири в двойную кабалу: сессию, т. е. зимний период года трудились бесплатно на мануфактуре, в счет подати государству, а в весенний, летний, осенний периоды, т. е. в очередную сессию, работали в сельском хозяйстве (на своем наделе и 2—3 дня в неделю — на помещичьей земле). На заводах Демидовых, Яковлевых, других владельцев мануфактур в Уральском и Западно-Сибирском регионах посессионная система препятствовала развитию рыночных отношений, в том числе и в агросфере.

В целом указанные реформы содействовали экономическому подъему Российской империи. Огромное значение для промышленности имели развитие просвещения и науки. При Петре I сформировалась сеть школ начального обучения. В 42 цифровых школах обучались дети дворянские, приказных людей, дьяков и подьячных; в 46 епархиальных школах, появившихся частично еще в XVII в., учились дети лишь представителей духовенства. Существовали гарнизонные школы для солдатских детей; в специальных школах обучали молодежь какой-либо профессии. В 1716 г. при Олонецких заводах была создана горная школа, а в 1721 г. — школа для будущих канцелярских служащих По инициативе В. Н. Татищева при Уткусском и Кунгурском заводах на Урале были созданы школы для детей мастеровых и подьячих; при Посольском приказе открылась школа переводчиков.

Для развития отечественной промышленности было очень важно создание специальных технических учебных заведений: Навигационной школы в Москве, где изучали геометрию, тригонометрию, геодезию, навигацию и мореплавание. Из этой школы вышли сотни инженеров, гидрографов, топографов, бомбардиров и т. п. Такие школы были открыты в Нарве, Ревеле, Новгороде.

Петр I в 1715 г. подписал указ о создании в Петербурге Морской академии из 305 учеников. Учились там дети знатных семей, изучали: фортификацию, навигацию, артиллерийское и мушкетное дело. Большинство учебников были переведены с иностранных языков, но появились учебники и российских авторов: «Арифметика» Магницкого, «Новый способ арифметики» В. Куприянова, «Наука статическая или механика» Г. Скорнякова-Писарева.

Еще в 1701 г. при Пушечном дворе в Москве открылась артиллерийская школа — 180 учеников, в 1712 г. в Москве — Инженерная школа, а с 1707 г. действовало первое Медицинское училище.

Изданию книг по технике и естествознанию предшествовала реформа гражданского шрифта — вместо существовавшего церковно-славянского, который остался для церковных изданий. Сам Петр I просмотрел и утвердил буквы гражданского шрифта и арабские цифры. Главной типографией страны стал Московский печатный двор.

Развитие науки имело во многом прикладной характер. Еще в конце XVII в. М. Старицын и В. Атласов построили острог на Курильских островах, а в 1711 г. там были проведены разведочные работы и составлен чертеж всей гряды, у местных жителей были собраны первые сведения об Америке. До 1725 г. несколько экспедиций отправлялись в Забайкалье, Хиву, Бухару, к оз. Иссык-Куль икр. Терек. Государственная заинтересованность проявилась к Дальнему Востоку, Средней Азии и Закавказью. И сделано это было с помощью выдающихся землепроходцев: И. Евреинова и Ф. Лужина, А. Бековича-Черкасского, И. Унковского и многих других.

Итогом их деятельности явилось составление географических карт: «Большого чертежа» Сибири С. Ремизовым, «Атласа Всероссийской империи» И. К. Кириловым, карты Каспийского моря Соймоновым и Верден, что содействовало освоению восточных районов.

Передовые люди России внесли огромный вклад в разработку огромных залежей полезных ископаемых. Только за первое десятилетие XVIII в. было открыто в европейской части страны 121 месторождение руд. Впереди были геологоразведочные работы на Урале и в Сибири…

Выдающимся русским механиком остался в памяти потомков Андрей Нартов, талант которого высоко ценил Петр I. А. Нартов изобрел токарные, токарно-копировальные, зуборезные и винторезные станки. Известным мастером по созданию гидротехнических сооружений являлся И. Сердюков, он реконструировал Вышневолоцкую систему каналов, сооружение которой началось еще в 1702 г.

В XVII в. появился первый проект создания Волго-Донского канала.

В январе 1724 г. Петр 1 подписал документ об учреждении Академии наук с тремя отделениями: математическим, физическим и гуманитарных наук («гуманиора»). Первыми членами Академии стали двенадцать человек.

Главным вкладом великого реформатора Петра I было создание в Российской империи промышленного производства, что обеспечило огромный прогресс в развитии производительных сил государства.

За двадцать пять лет с начала XVIII столетия выплавка чугуна в России возросла со 150 до 800 тыс. пуд. в год. С Адмиралтейской верфи в Санкт-Петербурге сошли в плавание пятьдесят девять крупных и двести более мелких судов. Широко развилось горнодобывающее и металлургическое производство, появилось цементное, бумажное, сахарное производство, даже шпалерная фабрика, выпускавшая обои. Вместо ежегодно ввозимых из Швеции 35 тыс. пуд. железа Россия только через Балтийские порты, в том числе Ригу, стала вывозить по 55 тыс. пуд. железа. В 1712 г. прекратился ввоз в страну оружия из Европы. К 1714 г. отлили несколько тысяч железных и медных пушек. Знаменательным итогом деятельности Петра I явилось превышение впервые вдвое в 1726 г. экспорта русских товаров над импортом.

Реформирование в первой четверти XVIII в. коснулось и мелкотоварного производства (ремесла и крестьянских промыслов). С 1711 г. функционировали ремесленные школы, что сыграло большую роль в подготовке рабочих кадров для промышленных предприятий.

В 1722 г. было введено цеховое устройство ремесленников. К середине 1720-х гг. 16 тыс. ремесленников страны объединились в 146 (153) цехов, но вскоре они распались, не оставив заметного следа в организации промышленного производства. Вместо ремесленных цехов в России уже прочно утвердилось мануфактурное производство.

Некоторые реформы были осуществлены и в сельскохозяйственном производстве. Техническим прогрессом для того времени явилась замена серпа при жатве и уборке хлеба на косу и грабли. Примерами интенсификации стало внедрение виноградарства, выращивание тутовых деревьев, посевы табака и разведение фруктовых садов. В животноводстве впервые стали заниматься выведением новых пород скота: молочных коров и овец-мериносов. Так в сельском хозяйстве создавалась сырьевая база для промышленного развития.

Плохие дороги на Руси много лет сдерживали развитие промышленности и торговли. В первой половине XVIII в. в России насчитывалось примерно двадцать дорог для гужевого транспорта, из них четырнадцать являлись трактами стратегического назначения (подходили к морским портам на северо-западных границах или к перевалочным пунктам в горах). С XVI в. прокладывается Сибирский тракт, важным перевалочным пунктом из Европы в Азию являлся Верхотурский острог. Однако движение по главным дорогам осложнялось отсутствием переправ через реки, протекающие (чаще всего) с севера на юг. Кроме полноводных широких рек, было много больших озер, особенно на северо-западе страны. Учитывая важность продвижения товаров к побережью Балтийского моря и был построен в 1703—1708 гг. Вышневолоцкий канал, который соединил Волгу с Балтийским морем. В 1732 г. создали обводной Ладожский канал. Схема передвижения караванов-судов с уральским железом Демидовских заводов была такой: по реке Чусовой —> в Каму — притоку Волги —> плавание по Волге —> по речке Тверце —> по Вышневолоцкому каналу —> в Петербург. Был и другой путь: из Волги караваны шли по ее притоку — Оке —> по Москве-реке —> к Москве.

Начал формироваться в первой четверти XVIII в. рыночный (капиталистический) уклад в промышленности, который развился к концу XVIII в. Число мануфактур с двухсот к 1725 г. к концу века выросло более чем до 2,5 тысяч.

Особенно успешно развивалось металлургическое производство на Урале и в Западной Сибири. Здесь выплавлялось 85% металла России. К концу XVIII столетия Россия выплавляла 10 млн пудов железа, занимая одно из первых мест в мире, экспортировала железо и в Англию. На Южном Урале значительно выросла выплавка меди. На Урале создаются и первые золотопромышленные предприятия. Более тысячи насчитывалось и текстильных предприятий: суконное и парусно-полотняное производство. На крупных предприятиях трудилось уже около 40% наемных работников. В текстильной промышленности сохранялась роль надомничества, свидетельство смешанной формы мануфактурного производства. Многие остальные мануфактуры в XVIII в. развивались как централизованные.

К концу XVIII в. по-прежнему, как и в XVII в., развивается деревообработка, мыловарение, кирпичное и гончарное производство. Мыловаренные, свечные, гончарные предприятия отличались гораздо меньшими размерами и объемом выпускаемой продукции. Во многих районах они не перестали быть крестьянскими промыслами, т. е. мелкотоварным производством. К примеру, в селе Павлово Нижегородской губернии к концу XVIII столетия кроме четырех сравнительно небольших железоделательных мануфактур существовало 323 слесарных ремесленных мастерских по выделке ножей, замков, ружей на сумму до 250 тыс. руб. в год. Предположительно, в этот период в целом в России трудилось 420 тыс. наемных работников, их с полным основанием можно отнести к работникам предприятий развивающегося рыночного (капиталистического) уклада в промышленности. Кроме уральских предпринимателей Демидовых, успешно действовали представители семей Строгановых, Баташевых, Масловых, Осокиных, Гончаровых. Втрое выросла к 1750 г. сеть медеплавильных мануфактур, из них выделялись предприятия Твердышевых, Мясниковых.

Возрастал спрос, причем и на мировом рынке, на продукцию парусно-полотняной промышленности. Отечественные парусные изделия были конкурентоспособны в Европе вплоть до XIX в. (т. е. до массового строительства в Англии пароходов вместо парусников), а полотняное производство — вплоть до конца XX в. Предприятия этой отрасли возникли не только в Ярославле и Вологде, где они были и раньше, но и в Калуге, Боровске, Серпухове. К купцам-предпринимателям здесь относились мануфактуристы Затрапезный, Тамес, Щелочкин и др. В 1750 г. насчитывалось уже 38 парусно-полотняных мануфактур, в большинстве частнособственнических. В это же время успешно работали 15 бумагоделательных, 10 стекольных, 9 химических мануфактур.

К середине XVIII в. все больше появляется дворянских помещичьих предприятий. На юге Тамбовской губернии, в Курской, Воронежской и на Украине они возникли в виде крупных винокуренных мануфактур с поставками вина казне. При этом использовался труд крепостных крестьян. Это свидетельствует о своеобразном процессе капитализации дворянских имений еще в условиях XVIII в. — времени расцвета феодально-крепостнической системы в России.

Прежней, средневековой, оставалась энергетическая база — в промышленности использовалась энергия воды и ветра. Паровая «огненная» машина Ивана Ползунова, изобретенная раньше, чем Дж. Уаттом, не нашла применения в производстве, осталась в чертежах. Россия уступила Англии первенство в осуществлении промышленной революции.

Из-за укрепления крепостнических отношений резко сократился приток сельского населения в города. Горожане в середине XVIII в. составляли не более 4% всего населения. Это обусловило особенности экономического развития России. На грани XVII—XVIII столетий промышленные центры нередко развивались в сельской местности. К торгово-промышленным поселениям относились владимирские села — Палех, Мстера, нижегородские — Павлово, Богородское и т. д., а также ярославские, костромские, тверские села и деревни.

Быстрее завоевывали экономические позиции в стране и за рубежом централизованные мануфактуры в горнозаводских центрах Урала: металлургические, медеплавильные, железоделательные. Централизованные мануфактуры капиталистического типа к концу XVIII в. все чаще возникали и в районе Нижнего Новгорода и Казани в кожевенном и химическом производствах.

Лишь с отменой крепостного права в XIX в. рыночный (капиталистический) уклад получил импульс к росту и трансформации в рыночную экономику.

Реферат: Персия при Камбисе. Покорение Египта

Posted on by admin

Персия при Камбисе. Покорение Египта

Еще отправляясь в свой роковой поход, Кир сделал соправителем Камбиса (Геродот, I, 208), своего старшего сына от Кассанданы. После гибели отца последний вступил на престол летом 530 г. до н. э. Младший брат Камбиса Бардия, если верить Ктесию, был назначен правителем в Бактрию. По автору последней главы «Киропедии», после Кира «немедленно началась смута между его детьми, отложились города и народы, и все склонилось к худшему». Полагают, что имеется в виду смута между Камбисом и Бардией, внесшая раздвоение в поведение покоренных народов и закончившаяся гибелью младшего брата, убитого тайно, так что смерть этого человека, очевидно, пользовавшегося популярностью и имевшего известные достоинства, осталась неизвестной даже большинству приближенных и родных царя. Геродот передает (III, 30), что Бардия (у греков Смердис) участвовал в египетском походе и был вызван из Египта в Сузы по подозрению, а затем тайно убит подосланным убийцей, но Бехистунская надпись ясно говорит, что убийство произошло до египетского похода.

В лице Камбиса на престол новой империи вступил государь, бывший свидетелем и участником покорения Азии, падения древних престолов, необыкновенных переворотов, совершившихся благодаря персидскому оружию. Ему самому, еще юношей, даже пришлось посидеть на древнейшем и славнейшем престоле столицы мира. Вполне понятно, что он был проникнут сознанием величия Персии и ее царя; он был прирожденным государем и повелителем, в противоположность отцу, еще помнившему традиционную патриархальность двора небольшой национальной Персиды. Эта перемена была в особенности подмечена греками, чуткими к автократии, и удачно сформулирована Геродотом (II, 1): «Камбис уже считал ионян и эолийцев своими наследственными подданными». Но и сами персы почувствовали разницу, и тот же Геродот (III, 89) пишет, что они именовали Камбиса владыкой, деспотом в противоположность Киру, которого называли отцом.

При таком настроении политика Камбиса была вполне определенной, тем более, что ход ее уже был намечен его отцом или, лучше сказать, самой историей. Империя Кира охватывала территорию, с одной стороны, больше ассиро-вавилонской, включив в себя Лидию, но в то же время и меньше ее в период наибольшего распространения — еще не был покорен Египет, единственное из древних царств, продолжавшее самостоятельно существовать и могущее по-прежнему быть опасным, благодаря связям с греческим миром и интригам в Азии; уже за прежние интриги и союзы он подлежал уничтожению. Для Камбиса это наследство было кстати, давая выход его славолюбию, и то, что он не тотчас по вступлении на престол двинулся на Египет, объясняется как предполагаемыми смутами, так и трудностью и серьезностью предприятия, потребовавшего продолжительных приготовлений.

Камбису прежде всего удалось лишить фараона всех его союзников. Еще более ценным для него было недовольство значительного количества египтян Амасисом; в числе их, наверное, были и приверженцы Априса, и жрецы и т. п. Ктесий прямо говорит, что победа Камбиса была обусловлена изменой вельможи, евнуха Комбафея, желавшего получить пост наместника Египта и открывшего Камбису «мосты и прочие дела египтян». Таким образом, получается картина, вполне аналогичная той, которую мы видели в Сардах, Экбатане и Вавилоне: отпадение союзников, неблагонадежность греков, внутренняя измена. Но здесь положение еще осложнилось тем, что уже во время похода Камбиса умер Амасис, оставив престол своему сыну Псамметиху III. За этим тяжелым, неблагоприятным и зловещим обстоятельством последовало редкое метеорологическое явление в Верхнем Египте — в Фивах выпал дождь, что не могло не произвести тягостного впечатления на суеверных египтян. Однако египетские патриоты решили храбро сопротивляться.

Битва произошла при Пелусии.

Для представления об ожесточенности солдат в битве при Пелусии характерен рассказ Геродота, что греческие и карийские наемники, видя изменника Фанета, проведшего через пустыню персидское войско, вывели оставшихся в Египте его детей и, зарезав их перед глазами неприятелей и отца, напились их кровью, смешанной с вином.

Несмотря на отчаяние и ожесточение, осажденные были разбиты и бежали к Мемфису, где и заперлись. Полиэн (III, 9) рассказывает еще об осаде Пелусия, затянувшейся вследствие отчаянного сопротивления египтян, запасшихся множеством орудий, кидавших из пращей камни, горящие головни и стрелы. Приводится рассказ, будто Камбис овладел городом, выставив впереди войска египетских священных животных, что повлекло будто бы сдачу со стороны гарнизона, опасавшегося ранить кошек, ибисов и собак. Во всяком случае, взятие Пелусия было необходимо как приморского пограничного пункта; вероятно, осада шла и с суши, и с моря.

Понятно также, что Камбис и по Геродоту не сразу идет на Мемфис, а посылает (очевидно, во время осады Пелусия) предварительно предложение сдачи и мира. Но ожесточенные египтяне разбили корабль, а послов изрубили в куски. Тогда Камбис явился сам. Началась осада, окончившаяся сдачей города и пленом царского семейства. Остальной Египет, вероятно, был покорен без больших затруднений.

Таковы сведения, сообщаемые классическими писателями. По счастливой случайности до нас дошла находящаяся в Ватикане статуя значительного современника катастрофы с надписью, содержащей его автобиографию и являющейся современным событию египетским рассказом. Приводим часть ее, относящуюся к Камбису.

«Достойный у Нейт, великой матери богов, у богов Саиса наследственный князь, царский казначей, единственный семер, царский знакомый воистину, которого царь любит, писец, начальник писцов в судилище, начальник писцов, начальник дворца, начальник царских кораблей при царе Верхнего и Нижнего Египта Амасисе, начальник царских кораблей при царе Верхнего и Нижнего Египта Псамметихе III — Уджа-Гор-Ресент, сын начальника храмов Гора-младенца (?), жреца Нейт, жреца, главы Саиса, Пефинейта. Говорит он: когда прибыл великий царь, государь всех стран, Камбис в Египет, и с ним были азиаты всех стран, он царствовал над этой страной во всю широту ее, и поселил их там. Он был великим царем Египта, великим властителем всех стран. Приказал мне его величество быть в сане Великого Врачеванием, заставил быть рядом с ним в качестве семера, начальника дворца. Я составил его титулатуру в имени ее, как царя Верхнего и Нижнего Египта Месут-Ра. Я дал познать его величеству величие Саиса, седалища Нейт, великой матери, родившей Ра первородно, когда еще не было рождений, вместе с учением о величии обители Нейт — неба, во всем объеме этого учения, вместе с учением о величии храма Нейт и всех богов и богинь, которые в них, вместе с учением о величии Хат-биоти — седалища царя небесного, вместе с учением о величии южного святилища и северного святилища храма Ра, храма Атума — это тайна всех, богов… Я просил его величество царя Верхнего и Нижнего Египта Камбиса относительно всех азиатов, которые осели в храме Нейт, чтобы прогнать их оттуда, чтобы вернуть храму Нейт его прежнее благолепие. Повелел его величество выгнать всех азиатов, которые осели в храме Нейт, разрушить все дома их, которые в этом храме. Унесли они… сами вне стены этого храма. Повелел его величество омыть храм Нейт, возвратил ему всех его людей, часовых жрецов. Приказал его величество давать дары и жертвы Нейт великой, матери великих богов, которые в Саисе, как и было прежде. Повелел его величество (справлять) праздники их все, выходы их все, как делалось издревле. Сделал его величество это потому, что я дал ему познать величие Саиса, града всех богов, пребывающих на своих престолах в нем вовеки.

Когда царь Верхнего и Нижнего Египта Камбис прибыл в Саис, направился его величество сам к храму Нейт, простерся он перед величеством Нейт величайшей, как это делали все цари. Совершил он жертву великую из всех вещей в честь Нейт великой, матери богов, обитающей в Саисе, как делали все цари прекрасно. Сделал его величество это потому, что я дал ему познать величие величества Нейт, которая есть матерь самого Ра.

Его величество совершил все обряды в храме Нейт. Он установил возлияние владыке веков внутри храма Нейт, как делали все цари издревле. Сделал он это, ибо я наставил его всем церемониям в храме Нейт, совершаемым всеми царями, ибо велик храм этот, седалище всех богов, пребывающий вовек.

Я достойный у отца, хвалимый братьями. Я укрепил за ними их должности жрецов, я дал им, по повелению его величества, удобные участки земли навеки. Я устраивал хорошую гробницу тому, у кого не было ее, я питал всех их детей, укрепил за ними все их дома. Я делал для них все полезное, как отец делает для сына, когда произошел в этой области ужас во время величайшего ужаса, происшедшего во всей стране… установил имущество Нейт великой, матери, богов, по повелению его величества, во всем его объеме навеки. Сделал я сооружения для Нейт, владычицы Саиса, со всякими хорошими вещами, как делает исправный слуга своему господину. Я — человек хороший в городе моем; я спас людей его в величайшем ужасе, случившемся во всей стране, подобного которому не было во всей земле. Защищал я несчастного от рук сильного, избавлял я пугливого в нужное время, делал для них все полезное, когда делать это было благовременным».

Следует ли говорить о чрезвычайной важности этого текста, являющегося словами египтянина, которому суждено было сыграть наиболее видную роль во время катастрофы, разразившейся над его отечеством, и которого за эту роль, а также за последующую деятельность, многие называют египетским Ездрой. Мы удержимся от этого сравнения, которое может оказаться для него незаслуженным, оставляя в стороне слишком льстивые эпитеты, какими он награждает Камбиса. как дань официальному языку, мы все же не в состоянии снять с него подозрение в измене национальной династии и доказать, что менее правы ученые, сопоставляющие его с Комбафеем Ктесия. Действительно, наследственный жрец верховной богини был в то же время и адмиралом при двух местных царях, следовательно, имел полную возможность и обязанность принять активное участие в защите отечества, а потому слишком скорое и полное приобретение милостей завоевателя не может не показаться подозрительным. Но если и так, то дальнейшая деятельность Уджа-Гор-Ресента была на пользу его родины, и его надпись заставляет нас критически отнестись к рассказам Геродота, почерпнутым им из враждебного Камбису предания. Оказывается, Камбис поступил в Египте точно так же, как его отец в Вавилоне. Распространяя на Египет идею «Царства Стран», он и здесь придает покорению характер личной унии, принимая титулатуру фараона и египетское имя, дав посвятить себя в саисские мистерии и принеся жертву богине, тогда считавшейся верховной и династической, и стараясь, чтобы все происходило, «как делалось издревле».

Датировка, однако, шла по годам от вступления Камбиса на персидский престол.

Таким образом, Камбис посетил Саис как тогдашнюю столицу и центр культа, где сделался законным фараоном. Между тем Геродот говорит, что он явился в Саис исключительно затем, чтобы совершить поругание над мумией Амасиса (III, 16). В связи с этим описываются и другие зверства Камбиса. Рассказы эти, с одной стороны, напоминают греческие моралистические анекдоты о бренности всего земного и твердости в перенесении несчастий, с другой — египетские романы, складывавшиеся по поводу исторических лиц и событий; образцом их могут служить найденные в Берлине фрагменты коптского палимпсеста романа о Камбисе, в котором он смешивается с Навуходоносором, а также, по-видимому, продолжение этих фрагментов в хронике Иоанна Никиусского. На счет Камбиса относили целый ряд разрушений и разграблений. По Страбону, он сжег и Серапей, и Мемфис; по Плинию, пощадил Гелиополь только из-за поразивших его обелисков; по Диодору, разграбил Рамессеум и т. п. В пользу Геродота можно привести петербургский гранитный саркофаг командира стрелков Амасиса, сына «царской супруги» Нехт-Бастероу, следовательно, одного из членов царской фамилии. На этом великолепном саркофаге (найден в 1857 г. близ пирамиды Хеопса герцогом Лейхтенбергским) повреждены имена и титулы покойного и его матери, так что оставлены только имена богов (Баст и Иах), которых не осмелились коснуться. Изглаживание имени — наиболее жестокая посмертная казнь по египетским представлениям, и конечно, прежде всего появляется предположение, что оно совершено по приказанию завоевателя. Далее, в арамейских папирусах из иудейской колонии в Элефантине, о чем у нас еще будет речь впереди, говорится, правда, спустя 118 лет, в 408(7) г. до н. э., что, когда Камбис покорил Египет, он разрушил «все храмы египетских богов», но не коснулся иудейского святилища, уже тогда существовавшего в Элефантине. Наконец, и Уджа-Гор-Ресент говорит о «величайшем ужасе, случившемся во всей стране, подобного которому не было». Мы, действительно, имеем основание верить, что через несколько месяцев отношение Камбиса к Египту изменилось к худшему.

Геродот сообщает, что, покорив Египет, Камбис решил присоединить затем всю известную тогда Африку, т. е. Карфаген, оазисы и Эфиопию. От первого пришлось отказаться, так как финикийский флот не захотел идти против единоплеменников, а персидский царь не счел себя вправе настаивать, ибо финикийцы присоединились добровольно. Экспедиция для завоевания оазисов, вышедшая из Фив, по рассказу, переданному Геродотом, окончилась катастрофой — войско было засыпано песком пустыни. Исследователи говорят о невозможности этого с физической точки зрения; с другой стороны, нам известно, что потом оазисы признавали власть персидского царя, и в Великом оазисе сохранились постройки с именами Дария I и II. Что касается третьего культурного угла к западу от Египта — Киренаики, то жившие там греки, равно как ливийцы-туземцы, под впечатлением побед Камбиса добровольно подчинились ему и прислали дань. Камбис, в свою очередь, оказал африканским грекам внимание, отослав на родину вдову Амасиса, киренеянку Ладику. Таким образом, персидское царство включило в свой состав еще одну значительную область греческого мира.

Оставалось еще одно африканское царство — Эфиопия, со столицами в Напате и Мероэ, родина бывших завоевателей Египта и соперников Ассирии. Камбис решил покорить и его. К сожалению, все наши сведения об этом предприятии черпаются из Геродота, у которого и здесь рассказ не свободен от легендарных наслоений и тенденций представить поход как затею безумную, и по замыслу, и по выполнению, направленную к тому же не только против эфиопского государства, но и для проверки чудесных слухов о «долговечных эфиопах» и о «трапезе солнца».

Поход был неудачен и имел результатом только протекторат над «эфиопами, пограничными с Египтом», которые даже не были обязаны платить персидскому царю дань, а приносили подарки. До Напаты Камбис едва ли доходил, тем более покорение ее не может быть доказано, равно как и распространенная со времени Гутшмида гипотеза, будто разгром Камбисом Напаты был причиной перенесения столицы в Мероэ.

Поход начался зимой 524 — 523 г. до н. э., а весной в Египет стали доходить из Азии тревожные слухи о появлении на персидском престоле самозванца Лжебардии, по которому уже в месяце ияре стали датировать в Вавилоне. Вполне вероятно, что долгое отсутствие Камбиса в Эфиопии и слухи с севера произвели в только что покоренном Египте движение в сторону свержения персидского ига. Геродот сообщает, что Камбис оставил в живых Псамметиха III, был готов даже сделать его вассальным правителем Египта, и погубил его только тогда, когда тот был уличен в побуждении своих бывших подданных к бунту. Вероятно, это имело место именно теперь. Камбис вернулся, расстроенный неудачей похода и тревожными известиями из Азии; неспокойствие египтян могло окончательно вывести его из себя, и не будет смелым предположением, что «величайший ужас», на который намекает Уджа-Гор-Ресент, наступил в результате усмирения египетского бунта. Несомненно, Псамметих III пал одной из первых жертв ярости Камбиса, который теперь доверил управление Египтом уже не представителю местной знати, а персу Арианду. Насколько верны сведения Геродота об его жестокостях по поводу празднества интронизации Аписа и об издевательстве Камбиса над египетской религией, неизвестно. Во всяком случае, рассказ об убиении им Аписа не оправдывается, на том основании, что луврские стелы, происходящие из Серапея, говорят о смерти Аписа в 6-й год Камбиса, следовательно, в начале эфиопского похода (524), и затем о смерти следующего Аписа в 4-й год Дария, — следовательно, смена Аписов произошла во время эфиопского похода и нормальным порядком, причем на стеле времени Камбиса изображен он сам коленопреклоненным перед священным тельцом. Нам не представляется доказанным, что Апис 4-го года Дария был непосредственным преемником умершего во время эфиопского похода Камбиса, и что изображение последнего помещено исключительно в силу традиции. Может быть, к этому же времени относится и повреждение имен на петербургских саркофагах. По крайней мере. Геродот сообщает (III, 3), что Камбис «в Мемфисе открывал древние гробницы». Подобное же повреждение и совершенное изглаживание имени Амасиса замечено на многих памятниках, происходящих из Саиса и вообще из Дельты. Заметим еще, что демотическая хроника приводит список предметов, получавшихся храмами при Амасисе, и говорит, что многие из этих поступлений отменены Камбисом, другие (например, скот) сокращены наполовину.

Итак, XXVI династия нашла свой конец, и фараоном, «сыном Ра», стал перс. Это было тяжким испытанием для национального и религиозного чувства египтян. Уджа-Гор-Ресент старался, сколько мог, прийти на помощь, сочинив для Камбиса египетское, отвечавшее требованиям и соответствовавшее обстоятельствам, царское имя «Месут-Ра» — «Порождение Ра». Народная молва, однако, пошла еще дальше. Хотя она и сложила легенды, в которых Камбис выводится сумасбродным деспотом, но факта начатой им XXVII династии, нашедшей себе место на памятниках и официальных документах, не могла замолчать и изобрела легенду, по которой персидский царский дом является не менее, если не более законным в качестве фараонов, чем последние саисские цари. Кир-де имел в женах дочь Априса, Нитетис; сын его от последней, Камбис, покорил Египет как законный наследник, исторгший свою отчину из рук узурпатора — Амасиса. Еще Геродоту египтяне рассказывали эту легенду; впоследствии рассказывались аналогичные истории об Александре Македонском и Птолемеях.

Список литературы

1. Тураев Б. История Древнего Востока; Мн.: Харвест, 2002

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.world-history.ru/

Дипломная работа: Крупная феодальная вотчина в России конца ХVI-ХVII века (По архиву Троице-Сергиевой Лавры)

Posted on by admin

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Вологодский государственный педагогический университет

Кафедра Отечественной истории

ЧЕРКАСОВА МАРИНА СЕРГЕЕВНА

КРУПНАЯ ФЕОДАЛЬНАЯ ВОТЧИНА В РОССИИ

КОНЦА ХVI-ХVII ВЕКА

(По архиву Троице-Сергиевой Лавры)

Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук

(Специальность 07.00.02 — Отечественная история)

Вологда — 2001 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ.

ГЛАВА 1. ИСТОРИОГРАФИЯ.

1.1 Теоретические проблемы “крупной феодальной вотчины”.

1.2 Проблемная историография по тематике диссертации.

1.3 Изучение Троице-Сергиева монастыря как крупной феодальной вотчины

ГЛАВА II. АРХИВ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ.

2.1 Система документирования в русских монастырях и особенности Троицкого архива.

2.2 Крепостная казна Троицкого монастыря.

2.3 Копийные книги и описи крепостной казны.

2.4 Троицкие акты 1584-1700 гг.

2.5 Государственные описания ХVII в.

а) дозорные и писцовые книги первой половины ХVII в.

б) переписные книги 1640-1670-х гг.

2.6 Вотчинные хозяйственные книги.

2.7. Церковно-государственная учетная документация.

ГЛАВА III. ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ ТРОИЦКОЙ КОРПОРАЦИИ В КОНЦЕ ХVI-ХVII В.

3.1 Рост и состояние землевладения Сергиева монастыря в 1584-1700 гг.

3.2 Землевладение приписных монастырей.

а) приписная система Троицкой духовной корпорации

б) вотчины приписных монастырей в конце ХVI в.

в) вотчины приписных монастырей в ХVII в.

— Север

— Поволжье

— Центр

ГЛАВА IV. СЕЛЬСКОЕ РАССЕЛЕНИЕ И НАСЕЛЕНИЕ В ВОТЧИНЕ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ.

4.1 Общая характеристика: динамика “живущего” и “пустого”, численность, состав и размещение населения

4.2 Структура сельского расселения (региональные очерки).

4.3 Погосты, слободки, сельские монастыри.

ГЛАВА V. ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО ВОТЧИНЫ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ

5.1 Структура и динамика пашни и перелога.

5.2.Троицкий домен: размещение и поуездные масштабы.

5.3 Крестьянское землевладение:

а) вытное тягло и крестьянский надел;

б) опыт корреляционного анализа троицких писцовых и вытных

в) земельно-тяглые переделы в монастырской деревне;

г) вненадельные крестьянские земли.

ГЛАВА VI. ФЕОДАЛЬНАЯ РЕНТА В МОНАСТЫРСКОЙ ВОТЧИНЕ

6.1 Общая картина феодальной ренты в конце ХVI в.

6.2 Сеньориальная эксплуатация монастырских крестьян (региональные очерки):

а) конец ХVI — первая четверть ХVII в.

— отработочная рента;

— денежная рента.

б) конец ХVII в.

— отработочная рента;

— денежная рента,

6.3 Государственная эксплуатация монастырских крестьян в конце ХVI -ХVII в.

ГЛАВА VП. МОНАСТЫРСКИЙ ИММУНИТЕТ

7.1 Государственный статус Троице-Сергиева монастыря:

а) административно-судебный;

б) финансовый;

в) таможенный.

7.2 Публично-правовые прерогативы вотчины-сеньории и сеньориально-крестьянские отношения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечания к тексту

ПРИЛОЖЕНИЯ.

1. Материалы для реконструкции архива и канцелярии Троице-Сергиева монастыря ХVI — начала ХУШ в.

2. Таблицы 1-32.

3. Карто-схемы:

1 .Троицкая духовная корпорация в ХVI-ХVII вв.

II. Землевладение и население Троицкой корпорации в ХVII в.

III. Крупнейшие поселения Троице-Сергиева монастыря в Центре России в ХVI-ХVII вв.(список прилагается)

4. Библиография

5. Список таблиц

6. Список сокращений.

7. Структура “Материалов для реконструкции архива и канцелярии Троице-Сергиева монастыря”

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении всей истории человечества земля была и остается “главным объективным условием воспроизводства живого индивида”1. Для традиционных обществ, каким было и средневековое, в сильнейшей степени была характерна привязанность к земле как своему природному базису, прямая и опосредованная зависимость от природных условий жизнедеятельности. Эволюция собственности на землю в средневековую, феодальную эпоху во многом определяла направление развития данной общественной системы в целом. Коренная черта феодального общественного устройства заключалась в слабой отчлененности политических отношений и институтов от экономической сферы. Особенно отчетливо и полно эта черта проявлялась в крупных формах собственности, представляющих, как признано в научной литературе, наиболее оптимальное сочетание крупного производства со множеством мелких крестьянских хозяйств. Отсюда вытекает непреходящая научная актуальность изучения самых классических для феодализма форм соединения крупной собственности и политической власти — светских и церковных вотчин-сеньорий.

Тема, избранная в настоящей работе, принадлежит к числу историографически апробированных тем в отечественной науке, о каких бы методологических подходах и научных школах ни шла речь. Объектом исследования в диссертации является вотчина крупнейшей церковной корпорации феодальной России — Троице-Сергиева монастыря, взятого и как таковой, и со всей системой приписных к нему филиалов. Это действительно была не просто крупная, а крупнейшая феодальная вотчина страны, по размерам своим (объем землевладения и количество населения) уступающая только царскому домену (Дворцу). Сам же Троице-Сергиев монастырь (с 1744 г. — Лавра) занимал первенствующее положение и в русской церковной иерархии (закрепленное в памятниках церковного и государственного законодательства), и в массовом религиозном сознании всех слоев русского общества, являясь самой: почитаемой и признанной духовной обителью России.

При обосновании выбора темы сделаем акцент не на том очевидном факте, что до сих пор в нашей научной литературе по такому-то масштабному монастырю-гиганту нет комплексного, целостного, систематического исследования ни структуры его корпоративной земельной собственности, ни отношений с многочисленными кругами господствующего класса землевладельцев, ни его многочисленного зависимого населения, феодальной ренты и иммунитета и др. Главное нам видится в другом. С учетом уже имеющегося в историографии научно-исследовательского, теоретического и методического потенциала (аккумулированного в 40-летней деятельности Симпозиума по аграрной истории, в обобщающих “Историях крестьянства” (в Европе и в России. Т. 1-3, а также региональных), в десятках тематических книг и статей) необходимым является продолжение разработки классической проблематики и введения в научный оборот огромного до сих пор неизученного материала из архива Троице-Сергиевой Лавры. Познавательное значение и новизна специального исследования этого архива для более глубокого теоретического понимания и конкретно-фактического обогащения кардинальных проблем аграрной истории феодальной России неоспоримо.

Хронологические рамки работы — конец ХVI — рубеж ХVII — ХVIII вв. Нижняя хронологическая грань определяется собором 20 июля 1584 г., запретившим монастырям приобретать земли любыми способами и отменившим монастырские тарханы (податные привилегии). Собор этот традиционно считается важной вехой в русской церковной истории и прежде всего в истории церковно-монастырского землевладения. Верхний хронологический рубеж определяется завершением ХVII столетия и началом петровских реформ, новой эпохи в истории России. Имеются и источниковедческие “приметы” в избранной хронологии. Для 80—90-х гг. ХVI — это обширные и уникальные в своем роде комплексы троицких копийных и писцовых книг, для рубежа ХVII-ХVIII в. — это комплекс поздних хозяйственных описаний конца ХVII в. (1692-1696 гг.) и начала ХУШ в. (переписная 1701 и приходо-расходная книги 1703 гг.). Впрочем, хронологические рамки работы не жесткие, в ходе нее они свободно раздвигаются в глубь, иногда даже до времен Русской Правды, и поднимаются вверх, до кануна секуляризационной реформы в России.

По принятой в современной науке периодизации избранный нами хронологический отрезок относится к двум периодам феодализма в России. С конца ХУ примерно до середины ХVII в. — II-й этап зрелого феодализма, важнейшей типологической чертой которого и был расцвет вотчины-сеньории. С середины ХVII в. и во второй его половине можно говорить о начале позднефеодального этапа, в общеевропейском плане соотносимого с явлениями нового времени. Теоретические вопросы типологии и стадиальности в эволюции феодализма в ходе конкретного изучения крупной вотчины будут затрагиваться нами в ряде глав работы.

Предлагаемая работа не имеет какого-то одного регионального аспекта, поскольку землевладение Троицкой корпорации в изучаемое время располагалось не менее, чем в 40 уездах Российского государства, относящихся к разным регионам (Центр, Север, Поволжье, Юг). Не принимая никаких территориальных ограничений (которые сами по себе могли быть оправданы при таком масштабе объекта), мы рассматриваем его крупную феодальную вотчину во всем естественном ее размахе, признавая в то же время, что именно два десятка центральных уездов России составляют региональную основу всех наших наблюдений. Хорошо известно, что происходящие именно в Центре страны процессы социально-экономического и политического развития в значительной степени определяли направление ее движения в целом.

В качестве отдельной нами не ставится в данной работе задача подробного картографирования всей огромной Троицкой вотчины в 40 уездах страны. Считаем, что это задача специального историко-географического исследования, требующая привлечения разнообразных и разновременных картографических и землеустроительных материалов ХVII-ХХ вв., требующая особой методики их анализа и рассчитанная на многолетние усилия, может быть, целого коллектива авторов. В приложении к диссертации дается несколько карто-схем, дающих лишь общее представление о масштабах приписной системы Троицкой корпорации и основных показателях ее экономического развития (землевладение, население) на конец ХVII в. Однако пространственно-географические ориентиры, характеристики, параметры сами по себе имеют в нашей работе очень важное значение. Территориальный масштаб Троицкой вотчины был таков, что в конкретном изучении необходимо его “региональное” раздробление, без которого невозможно по-настоящему глубоко сосредоточиться на сути происходивших социально-экономических процессов. Опыт поуездного и более укрупненного — порегионального — исследования феодального землевладения, сельского расселения, феодальной ренты будет представлен в конкретных главах работы. Без такого постоянного “погружения” с вершины “айсберга” к его подводной части невозможно представить аграрно-крестьянские основы изучаемой общественной структуры и механизмы включения крестьянства в систему общественных связей. О естественных ограничителях на этом пути в виде особенностей источниковой базы будет сказано по ходу работы не раз.

В работе постоянно употребляется термин “вотчина” (иногда — “латифундия”). Под ним следует понимать, во-первых, в узком смысле собственно монастырские земли (домен), на которых велось земледельческое производство. Во-вторых, в более широком смысле всю территорию, занятую и монастырским доменом и тысячами крестьянских дворов, хозяйств, сотнями общин-волостей и т.п. Наконец, в предельно широком смысле — вотчину-сеньорию как субъект общественной системы: сеньориально-крестьянская социально-экономическая организация в соединении со всем исторически обусловленным объемом административно-судебных, политических, поземельно-распорядительных, финансовых и прочих прав и взаимоотношений корпоративного собственника и крестьянских общин.

В работе использовались различные методы исторического исследования — историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-системный2. Вотчина Троице-Сергиева монастыря рассматривается нами как целостная система, определенным образом организованная и функционирующая. Для понимания того, как это происходило, будет сочетание ее обширных пространственно-горизонтальных координат с вертикальной субординацией, соподчиненностью всех ее структурных элементов.

Л.В.Черепнин писал в свое время, что актуальность научного исследования должна пониматься не узкохронологически, а широко3. Подлежащие исследованию в данной работе проблемы, конечно, относятся к весьма отдаленному прошлому нашего Отечества, не будучи напрямую связанными с конкретными злободневными вопросами современности. И все же проблемы эти как таковые (собственность и сочетание разных ее форм, оптимальные способы организации производства, демографические процессы, церковно-государственные отношения, налоговая система и финансы, сохранение архивов и нашей исторической памяти и пр.) активно обсуждаются в современной общественной мысли. Для более глубокого их осмысления и прогнозирования путей дальнейшего развития России важным является обращение к ее историческому опыту.

ГЛАВА 1. ИСТОРИОГРАФИЯ

Научная литература рассматривается нами в данной главе в трех планах, в расположении которых избран принцип от общего к частному. Во-первых, предлагается краткий обзор теоретических, концептуальных разработок учеными феодальной собственности и крупной вотчины как наиболее “классической” ее формы. Во-вторых, анализируется изучение конкретно-исторической проблематики (вотчинная система России в ХVI-ХVII вв., монастырское землевладение как ее органическая составляющая, земельная политика государства по отношению к нему, историческая демография, феодальная рента , иммунитет, сеньориальный режим крупной вотчины и др.), определяющей содержание настоящей работы. Наконец, по возможности полно учитываются и приводятся имеющиеся в исследовательской литературе конкретные наблюдения, суждения, факты по социально-экономической и политической истории Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI — ХVII в.

1.1 Теоретические проблемы “крупной феодальной вотчины”

В процессе научного изучения феодальной эпохи одним из генерализующих понятий всегда являлась вотчина-сеньория. С нею связывалось господство крупной земельной собственности в соединении с политической властью ее носителей. Мысль Ш.Монтескье о феодальных порядках как о ленно-вассальной системе была воспринята в русской историографии ХVIII в. Г.Ф.Миллером, увидевшим во взаимоотношениях русской монархии с военно-служилым сословием общие черты России и Западной Европы. И.Н. Болтин связывал с феодализмом ослабление верховной власти в пользу крупных собственников н наличие иерархии среди князей, бояр и дворян. Он также проводил аналогию между французским фьефом и русским поместьем. У Болтина можно найти мысль не только о политическом, но и социальном феодализме, то есть о власти помещика (или вотчинника) над своими крестьянами. С.Е.Десницкий писал о возникновении крупной феодальной собствнности на земледельческой стадии развития человечества. Политическая власть крупных землевладельцев вытекала из их собственности, а не являлась результатом великокняжеского пожалования. По мере роста крупной собственности происходило ослабление государственной власти 1.

До конца XIX в. в русской историографии признавалось существование в России лишь некоторых черт феодализма. На рубеже Х1Х-ХХ вв. в новаторских работах Н.П. Павлова-Сильванского отстаивается мысль о феодальном характере государственного и общественного развития удельной Руси (ХП — середина ХVI в.). Важнейшими чертами той эпохи ученый считал связь крупной земельной собственности с политической властью ее носителей и раздробление самой власти. Феодализм понимался им как особый период в истории Руси, период господства частного (вотчинного) права, когда основной ячейкой общества являлась вотчина-сеньория, рассматриваемая в тесном взаимодействии с ее социальным антиподом — крестьянской общиной. Наиболее существенным признаком феодализма Павлов-Сильванский считал сеньориальную власть земельного собственника над населением своей вотчины. Трудами Н.П. Павлова-Сильванского было продолжено сравнительно-историческое изучение феодализма в России и Европе, впервые намеченное еще в ХУШ в. Миллером, Болтиным, Десницким, углублена мысль двух последних о феодализме не только политическом, но и социальном, когда анализ из сферы отношений внутри господствующего класса (знать — государство) переносится в сферу вотчинно-крестьянских отношений. На формирование такого подхода оказали влияние и успехи русской медиевистики, в частности исследования А.Н.Савина, П.Г.Виноградова, Д.М.Петрушевского, М.М.Ковалевского, Н.И.Кареева по аграрной истории европейских стран эпохи средневековья и раннего нового времени. В их исследованиях истоки феодализма виделись в общине, его становление и развитие резюмировалось взаимодействием и борьбой общины и вотчины.

Вскоре после выхода трудов Н.П.Павлова-Сильванского их начали критиковать (П.Н.Милюков, М.Ф. Владимирский-Буданов, а в 20-е годы А.И.Неусыхин) за формально-юридический подход к сравнению феодальных институтов в России и на Западе: вотчина — феод, поместье — бенефиции, боярщина — сеньория, вотчинный режим — иммунитет, боярская служба — вассалитет, закладничество — патронат, кормление — лен-должность ( “fief-office”); стадиальную подчас несопоставимость изучаемых институтов и т.д.

Впервые глубокое монографическое исследование социально-экономических проблем крупной вотчины было выполнено Б.Д.Грековым в рамках методологии экономического материализма. В 1914 и 1926 /27 гг. им были изданы две капитальные монографии по истории землевладения и хозяйства Новгородского дома Св.Софии. Хронологический диапазон книг очень широк — с ХП по ХVII вв., хотя основная масса материала относится к ХVI-ХVII вв.3 В ХП-ХV вв. растет землевладение Софийского дома, а с конца ХУ и до ХVII в. оно сокращается. В структуре его Греков выделял Софийский домен, поместные земли и владения приписных монастырей. В ХП-ХУ вв. Софийский двор, считал Греков, по устройству своему полностью был подобен боярскому и княжескому, поскольку имел своих дворецких, тиунов, ключников, казначеев, конюших, чашников и т.д. В ХVI-ХVII вв. управление землями и хозяйством Софийского дома приобретает вид приказной системы (Дворцовый, Казенный, Судный и др. приказы). Б.Д.Греков исследовал положение общины в составе крупной Софийской вотчины, обратив внимание на общинную документацию (приходо-расходные книги мирских старост) и на институт приказчиков и посольских, являвшихся посредниками между высшими властями Софийского дома и крестьянскими мирами. Давая высокую оценку исследованиям Грекова в 1926 г., А.Е.Пресняков писал, что именно в таком направлении должны изучаться внутренние распорядки боярщины и вотчинного режима вообще4.

Обстоятельное конкретно-историческое изучение Б.Д.Грековым “крупной феодальной вотчины” (на примере Софийского дома) повлияло и на дальнейшую разработку им теоретических, концептуальных подходов к истории феодальной Руси в целом. Происходило это в конце 20-х-30-е годы и сопровождалось усвоением ученым идей исторического материализма. Область же исследовательских интересов историка все более сдвигалась в сторону начального этапа феодализации Руси. В своих последующих работах Б.Д.Греков как бы “нанизал” становление и развитие феодализма в России на эволюцию крупной вотчины Древней (XI-ХШ вв.) и Северо-Восточной (ХIV-ХV вв.) Руси. В центре внимания ученого оказались проблемы способа производства и феодальной эксплуатации, в формах которой автор усматривал разницу между двумя выделенными периодами истории средневековой Руси. В древнерусской вотчине преобладала отработочная рента, в северо-восточной — натуральный оброк. Среди форм крупной вотчины (княжеская, боярская) Б.Д.Греков называл и церковную. На почве крупной вотчины во всех ее формах формировались крестьянская зависимость, крепостничество и феодализм, которые Б.Д.Греков отождествлял. Превращение крестьянина из свободного в феодальнозависимого в рамках крупной вотчины — вот основа процесса феодализации в понимании Б.Д.Грекова.

Ведущим фактом исторического развития Руси в XI в. ученый считал сельское хозяйство мелкого производителя и его эксплуатацию крупным землевладельцем в рамках крупной княжеской, боярской и церковной вотчины. Важно учитывать, что вотчина признавалась формой частной собственности, а в марксизме сущность последней всегда сводилась к эксплуатации человека человеком. Отсюда и шел интерес к тому, как организована система управления и эксплуатации зависимого населения в крупной вотчине. Сопоставляя Русскую Правду и актовый материал ХУ в., Греков намечал общее направление эволюции крупной вотчины — в древнерусский период землевладельцы по отношению к населению были просто хозяевами, а в ХУ в. они являлись уже государями, следовательно, вотчина становится крупной хозяйственной единицей с политическим господством, то есть сеньорией. Начало такого превращения отразила на себе Пространная Правда, а ранее всего в сеньорию превращаются княжеские вотчины, поскольку уже в Правде Ярославичей находим проявление вотчинной юрисдикции князей 5.

Кроме Б.Д.Грекова, проблемами крупной собственности в ранней советской историографии занимались С.В.Юшков и Н.Л.Рубинштейн. Юшков также выделял крупное землевладение князей, бояр и церкви, политическое значение которых росло. Отличие в организации церковной вотчины-сеньории от светской уже в Киевское время Юшков видел в отказе от рабского труда. Привлекая рабочую силу, церковь использовала отношения патроната. Юшков также затронул проблему приписных, вассальных монастырей, зависимых от более крупных церковных организаций. Коснулся он и вопроса происхождения феодального иммунитета, выводимого им из земельных пожалований церкви. Церковно-иммунитетные дипломы были в дальнейшем положены в основу выработки формуляра дипломов, которые стали выдаваться боярству. Н.Л.Рубинштейн подчеркивал, что первым по времени возникновения в Киевской Руси было княжеское землевладение и хозяйство, а затем по его образцу конструируется боярское и монастырское землевладение. Рубинштейн не видел принципиальных отличий древнерусской боярщины-сеньории от западноевропейской XI-ХП вв., когда на Западе был расцвет сеньориально-городского строя.

В период оживленных дискуссий о характере общественного строя Древнерусского государства в конце 20-х-30-е гг. категория вотчины способствовала формированию понимания общности исторического развития Руси и Западной Европы. В 1929 г. молодым Л.В.Черепниным была написана в качестве кандидатской диссертации и только в 1940 г. частично опубликована интересная работа об иерархической структуре земельной собственности Московской митрополичьей кафедры в ХIV-ХVI вв., с учетом ее обширного административно-хозяйственного и военного аппарата и приписной системы дочерних филиалов в десятках уездов страны. В ней также широко применялся сравнительно-исторический метод при изучении явлений и институтов русского и западноевропейского феодализма, что позволило установить их принципиальное сходство, в том числе и на уровне сопоставления близких по типу источников (митрополичьей копийной книги и западноевропейских картуляриев). Речь шла о служебно-вассальных и прекарно-бенефициальных отношениях в поземельной сфере между митрополией и многочисленным составом ее слуг, бояр, вкладчиков, других контрагентов по земельным сделкам, с одной стороны, и с системой патронируемых филиалов, с другой 7.

Исследованиями Б.Д.Грекова 1930-1950-х гг., выполненными в рамках марксистско-ленинской методологии и многократно переизданными, была по существу обоснована и закреплена “вотчинная теория” генезиса и развития феодализма в России. В рамках этого подхода с традиционным признанием вотчины как наиболее адекватной феодализму формы частной собственности, противопоставлением вотчины и общины как антагонистов в историческом процессе (особенно в период генезиса феодализма) в те же десятилетия формируется целое направление отечественных историков, возглавленное учеником Б.Д.Грекова И.И.Смирновым. Этот ученый рассматривал общинную собственность на землю как предшественницу и источник образования частной собственности. Наиболее же адекватным воплощением последней при феодализме и его основной ячейкой является вотчина-сеньория. От Грекова у Смирнова шло представление о сложении в пределах XI в. феодальной вотчины. Содержание процесса генезиса феодализма заключается (IХ-ХI вв.) в постепенном поглощении вотчиной свободной крестьянской общины. В ХП-ХШ вв. рост феодальной земельной собственности за счет экспроприации феодалами общинных крестьянских земель продолжается, он сопровождается острой классовой борьбой. В ходе феодализации И.И.Смирнов выделял две стороны — земельную и крестьянскую. Содержание первой он видел в превращении общинных земель в феодальные владения, а второй — в превращении крестьян из свободных общинников, обрабатывающих собственную землю в феодально-зависимых, возделывающих землю феодала. Идеи И.И.Смирнова получили затем воплощение и развитие в содержательных, регионально и тематически разноплановых исследованиях А.И.Копанева, Г.Е.Кочина, Ю.Г.Алексеева, Н.Е.Носова, И.Я.Фроянова и др. В некоторых из них также широко привлекался актовый материал ХУ-ХVI вв. по центральным уездам Руси (Переславскому, Костромскому) из архива Троице-Сергиева монастыря9. Наиболее плодотворной идеей этого круга ученых нам представляется мысль о длительном вызревании феодальных отношений в древней и средневековой Руси, пристальное изучение общественного строя славян догосударственной стадии развития, необходимость учета региональных особенностей процесса феодализации, завершение которого относится лишь в ХУ-ХVI вв., конкретно-исторические наблюдения над разным объемом владельческих прав на землю у крестьян в разных регионах, мысль об альтернативности исторического развития России (с XVI в.)

В работах Л.В.Черепнина 50-х гг. обозначился новый теоретический подход в понимании общего развития русского феодализма, импульсом для которого послужило внутринаучное влияние. Дело в том, что в 1946-1948 гг. вышла капитальная монография Н.М.Дружинина “Государственные крестьяне и реформа гр.Н.Д.Киселева”, в которой на огромном конкретно-историческом материале ХУШ — первой половины XIX в. была предложена концепция государственного феодализма в России. У Дружинина было два отправных теоретических положения: 1) высказывание В.И.Ленина о том, что “в крестьянской реформе оболочка феодализма (и помещичьего феодализма и “государственного феодализма”, о котором вслед за Плехановым говорил в Стокгольме Мартынов) очень сильна”; 2) высказывание К.Маркса в “Капитале” о таких “чистых” формах, когда непосредственным производителям противостоят не частные собственники, а государство как верховный собственник земли и вместе с тем суверен, и при этом рента и налог совпадают 10.

По мнению Н.М.Дружинина, при теоретическом анализе одной и той же стадии развития феодальной формации В.И.Ленин усматривал “чистый” тип “государственного феодализма” и элементы “государственного феодализма” в менее “чистой” форме. Под “чистым типом” “государственного феодализма” В.И.Ленин разумел в конкретно-историческом плане систему феодальных отношений, сложившуюся на землях, занятых государственными крестьянами. В своем труде Н.М.Дружинин писал о феодальном государстве как монопольном земельном собственнике. Государственные крестьяне -держатели казенной земли были обязаны платить государству феодальную ренту в форме оброчных денег и натуральных взиманий. Под несомненным влиянием труда Дружинина Л.В.Черепнин начал выяснять генезис данного явления, обратившись к более раннему периоду. В рамках дискуссии о земельной собственности при феодализме Л.В.Черепнин выступил в 1953 г. со статьей, в которой впервые выдвигался тезис о верховной государственной собственности на крестьянские общинные земли в IХ-ХI вв. как разновидности собственности феодальной, реализуемой через систему эксплуатации в виде ренты-налога. Уже в этой статье можно усмотреть новизну взгляда Черепнина в том, что он попытался отойти от традиционного понимания феодальной собственности как сугубо частной, хотя и признавал ее развитие в IХ-ХI вв. вместе с государственной формой. Весьма плодотворной была попытка ученого вписать эволюцию форм собственности в общую периодизацию феодальной эпохи в России, а может быть, выстроить эту периодизацию на основе изменения форм собственности. С начала ХП в. и до конца ХУ в. укрепляется вотчина-сеньория с иммунитетом как одним из средств внеэкономического принуждения над крестьянством 1l.

В следующей по времени статье Л.B.Чepeпнинa, 1956 г., тезис о верховной государственной собственности был подробно разработан применительно к Х-ХIV вв. и разным русским княжествам и землям. Начальная грань в становлении государственной верховной собственности была отнесена Л.В.Черепниным к Х- первой половине XI в., то есть к периоду, когда в источниках нет еще прямых указаний на существование вотчины-сеньории. Развитие государственной собственности и государственных форм эксплуатации по времени опережало зарождение частной собственности и вотчины-сеньории. Феодализм на Руси не может быть исчерпывающе описан и понят только в рамках своих классических, вотчинно-сеньориальных проявлений, пересмотр традиционного представления о том, что лишь наличие частных форм крупной земельной собственности (наряду с другими признаками) может быть показателем феодального качества поземельных отношений и аграрного строя в целом — вот в чем новизна предложенного Черепниным подхода. Корни собственнических отношений он стал искать не в сфере потребления и распоряжения землей как таковой, а в сфере распоряжения продуктами труда, произведенными на земле, в сфере их присвоения и осуществления властных, организационно-распорядительных функций княжеской власти 12.

Говоря о преобладании в Древней Руси верховной государственной собственности, Л.В.Черепнин “отодвинул” начало становления крупной вотчины на более поздний хронологический рубеж — от IX в., как считал Б.Д.Греков, ко второй половине XI -ХП в. Помимо Черепнина, с пересмотром точки зрения Грекова о существовании уже в 1Х-Х вв. вотчинной собственности на землю в советской историографии 60-70-х гг. выступили Л.В.Данилова, Я.Н.Щапов (на материале церкви), А.Л.Шапиро, В.Л.Янин, И.Я.Фроянов, расходясь лишь в оценках ее масштабности в древнерусское время и оценке дальнейших этапов развития . Идея Л..В.Черепнина о первичности появления и роли государственной собственности в период генезиса феодализма была воспринята рядом ученых. Одни вслед за Черепниным тоже стали говорить о верховной собственности государства на землю (М.Б.Свердлов), другие — о верховной собственности князя (О.М.Рапов, Ю.А.Кизилов), третьи — о собственности господствующего класса в лице князя (Я.Н.Щапов), четвертые — о государственно-боярской корпоративной собственности (В.Л.Янин), пятые — о корпоративной собственности военно-дружинной знати (А.А.Горский) 13.

В 1972 г. в коллективной монографии А.П.Новосельцева, В.Т.Пашуто и Л.В.Черепнина был предпринят синхро-стадиальный подход к исследованию генезиса феодализма в разных регионах — Закавказье, Средней Азии, Руси и Прибалтике. Авторами был предложен единый критерий для типологизации феодализма в разных странах и регионах — это эволюция и соотношение частных и государственных форм собственности. В написанном Л. В. Черепниным разделе по Руси IХ-ХV вв. “окняжение земли” рассматривалось как один из основных путей феодализации через распространение на население организационных, административно-судебных и налоговых прерогатив со стороны княжеско-дружинной корпорации (княжеского суда и даней). Реализацией же этой ранней собственности стало взимание ренты-налоги4. Верховная собственность на землю

преобладала на раннем этапе формирования феодализма, а в ХП-ХV вв. растет и ширится вотчинная собственность — показатель более зрелых феодальных отношений. Вслед за Грековым Черепнин использовал термины “боярщина-сеньория”, “монастырщина-сеньория”, на основании которых покоятся такие характерные черты феодализма, как правовой режим сеньории, иммунитет, система вассальных связей, феодальная иерархия 15.

Тезис Черепнина о совпадении ренты-налога в Древней Руси (IХ-ХП вв.) и на черносошных землях в Х1У-ХУ вв. вызвал возражения И.И.Смирнова, А.Л.Шапиро и Л.В.Ланиловой. Названные авторы подчеркивали, что во всей совокупности государственных поборов и платежей следует вычленять: 1) те, что имеют в своей основе осуществление публично-правовых прерогатив верховной власти, то есть ее верховный суверенитет, а не рентно-налоговую природу, основу и 2) те, что имеют рентную природу, реализацию прав собственности. И.И.Смирнов высказывал мнение о титульной собственности великого князя на черносошные земли, в соответствии с которой собираемая с них дань феодальной рентой не являлась. Л.В.Данилова вообще не видит в Древней Руси государственной земельной собственности. Здесь был только верховный суверенитет княжеской власти. В ряде работ 1976 и 1978 гг., вышедших в соавторстве Л.В.Черепнина, В.Т.Пашуто и В.Д.Назарова, было отмечено, что наличие рентной стороны в системе государственных налогов и повинностей не исключает тех явлений фиска, которые связаны с публично-правовыми прерогативами феодального государства 16.

Исследуя вотчинное право на Руси в Х1У-ХУ вв., Л.В.Черепнин отмечал разнообразие форм земельного оборота, отразившихся в разветвленной документации, что свидетельствовало о развитом гражданском праве. Существовали и переплетались в борении две противоположных тенденции: одна — к наиболее полному развитию собственности на землю, другая — к охране кастовых, фамильных интересов отдельных семей, затруднявшая межфеодальную земельную мобилизацию. Л.В.Черепнин писал, что вряд ли правомерно говорить о вотчине в средневековой Руси как о полной собственности на землю. Ряд ограничений на вотчинное право землевладельцев накладывал расчлененный характер феодальной земельной собственности, в силу которого над вотчинным землевладельцем стояла верховная собственность князя. Доказательность рассуждений ученого подкрепляется приведением свидетельств поземельных актов, в частности, о совершении земельных сделок “с доклада великому князю”.

Л.В.Черепнин предложил оригинальный взгляд на вотчину и поместье как на два варианта одного явления — расчлененной формы феодальной собственности. Для феодальной раздробленности была типична иерархия, Основанная на наличии привилегированых вотчин-сеньорий в отдельных княжествах Поместная же система отражает новый вид иерархической структуры земельной собственности, соответствющий централизованному государству. Формированию поместной системы в общерусском масштабе исторически предшествовало распространение вотчин жалованных, практика пожалования земли в куплю, другие признаки и черты условности вотчинного землевладения 17. Эти интересные и глубокие наблюдения Л.В.Черепнина в конце 70-х — 80-е гг. будут продолжены и развиты в трудах его учеников А.М.Сахарова и В.Д.Назарова по теоретическим и конкретным проблемам феодальной земельной собственности.

О роли политических рычагов в первоначальном процессе феодализации, кроме Л.В.Черепнина, в 50-е годы размышляли и другие исследователи. Н.Н.Покровский в работе, написанной в 1956 г., а изданной только в 1973 г., также отмечал, что основным (но не единственным) путем феодализации черных земель на Севере было увеличение власти великого князя на эти земли, шедшее как по линии присвоения великим князем монопольного права по распоряжению черными землями, так и по линии усиления податного обложения.

В 60-70-е гг. плодотворное влияние на разработку проблем ранней феодальной собственности “русистами” оказали работы советских востоковедов, в частности используемая в их исследованиях категория “власти-собственности”. Китаевед Л.С.Васильев писал, что структурообразующими отношениями в обществе с несложившейся еще частной собственностью являлись такие, в основе которых лежала объективная потребность в управлении разрастающегося и усложняющегося коллектива. Феномен власти-собственности в этих условиях был структурообразующим элементом, определявшим общий облик, основные параметры и функции разных структур. В ранних обществах главенствующая роль принадлежала административно-политической, организаторско-управленческой функции. В феномене власти-собственности были нерасчлененно слиты в своей первозданной цельности административно-политические, социальные, экономические, военные, религиозные и иные стороны. При таком подходе собственность выступает как следствие власти, как ее право на ресурсы общества, включая землю и труд людей. Л.Б.Алаев отмечает, что понятие “владеть” и “управлять” в нерасчлененом единстве выступает в развитии древних и средневековых обществ Востока

В работах не только востоковедов, но и медиевистов (А.Я.Гуревич) в 70-е гг. был обозначен отход от тезиса о структурообразующей роли частной собственности в ранних обществах, вышедших из недр первобытности. Ранний аллод, как считает А.Я.Гуревич, еще не подлежал свободному отчуждению и не превратился в частную собственность. Для понимания природы собственности на землю в средние века неприемлемы чисто вещные, экономические категории. К поземельным отношениям феодалов и крестьян больше подходят понятия “власть”, “присвоение”, “владение”. По мере возрастания экономических факторов развития личный аспект социальных связей, столь характерный для средневековья, отступает на задний план, соответственно меняется и само содержание феодальной собственности, которая все более освобождается от публичноправовых качеств, переходящих теперь к агентам короны (А.Я.Гуревич, М.А.Барг)20.

На 1-м этапе развитого феодализма (в Западной Европе XI-ХШ вв., на Руси ХП-ХУ вв.) зрелость феодальных отношений единодушно связывалась исследователями с расцветом частной собственности на землю, иными словами вотчинно-сеньориальных форм собственности. Отсюда и шло определение стран, в которых она более полно была представлена, как стран “классического феодализма” (Англия, Франция). Е.В.Гутнова и З.В.Удальцова относили к числу важнейших типологических критериев феодализма в Западной Европе господство крупного частного землевладения вотчинного типа (при отсутствии или относительной слабости государственной собственности). Этим был обусловлен и преимущественно частновладельческий (негосударственный) характер эксплуатации крестьян в форме получения с них ренты с помощью частновладельческих средств внеэкономического принуждения. Не случайно М.А.Барг 1-й этап зрелого феодализма называет “домениальным”, в котором господствует барщинная система благодаря институту серважа над подданными сеньории21. Говоря о сближении византийского типа развития с западноевропейским на позднефеодальном этапе (в Х1У-ХУ вв.), З.В.Удальцова отмечала сокращение размеров публичноправовой (государственной) ренты и расширение сферы частноправовой эксплуатации, частноправовой ренты22. В работах М.А.Барга и Ю.Л.Бессмертного было подчеркнуто значение государственной эксплуатации крестьян в странах Центральной и Восточной Европы на втором этапе зрелого (развитого) феодализма (конец ХУ — середина ХVII в.). В этом регионе крепостнические тенденции фактически определили собой завершающий этап зрелого феодализма, подавляя или оттесняя на второй план прогрессивные формы перестройки крестьянско-сеньориальных отношений. Распространение в общегосударственном масштабе форм крепостного права способствовало усилению сеньории как организации по извлечению феодальной ренты. М.А.Барг и Ю.Л.Бессмертный считают, что в указанное время не только в странах Центральной и Восточной, но и Западной Европы был налицо рост государственных налогов, усиление вмешательства государства в сферу крестьянско-сеньориальных отношений. Но определяющую черту в развитии западноевропейской сеньории на втором этапе зрелого феодализма М.А.Барг видит в изменении вотчинной структуры, сокращении и ликвидации домениального хозяйства, в абсолютном преобладании и решающем значении мелкого крестьянского хозяйства, эксплуатируемого в системе денежной ренты 23.

П.В.Советов в своих содержательных в теоретическом, конкретно- и сравнительно историческом плане исследованиях по молдавскому феодализму 70-80-х гг. развил идеи Н.М.Дружинина и Л.В.Черепнина. Само соотношение государственной и сеньориальной разновидностей феодальной собственности ученый рассматривал как важнейший критерий типологизации феодальных обществ на разных этапах развития феодализма. П.В.Советов писал, что в раннефеодальной Молдавии, в отличие от Древней Руси, в ходе “окняжения” (до ХУ в.) сеньориальные и государственные элементы были нерасчлененными. Сочетая в себе первоначально, при формировании, элементы государственных и сеньориальных t отношений собственности, господарское землевладение все больше в дальнейшем принимало характер государственной собственности и эксплуатации. Оно представляло собой своеобразное проявление первой разновидности “государственного феодализма”, когда реализация собственности носит государственно-корпоративный характер — в ней выделяется ведущая рентная сторона, наряду с проявлением публично-правовых прерогатив государства. В последующее время в Молдавии углубление сеньориально-вотчинных форм собственности и эксплуатации не успевает достичь того кульминационного уровня в развитии сеньориально-вотчинного строя, который был характерен для этой фазы развитого феодализма в большинстве стран (от Западной Европы до России). Установление османского ига в Молдавии постепенно приводит к консервации, а затем в ХVII — середине ХУШ в. и вовсе значительно ущемляет и ослабляет сеньориально-вотчинную собственность и эксплуатацию за счет огромного наслоения феодально-государственной эксплуатации поверх систематически подвергнутой ограничению частновотчинной. Если в Западной Европе отмеченное наслоение было проявлением новой волны роста феодально-государственной эксплуатации в связи с наступлением более высокой фазы развитого и началом позднего феодализма (на этот раз государственно-централизованной эксплуатации, то в Молдавии оно имело иные предпосылки и иной характер. Вызывалось оно не внутренним стадиальным развитием молдавского феодального общества, а являлось результатом воздействия мощного внешнего фактора — османского ига. В итоге П.В.Советов отмечает типологический сдвиг “по горизонтали” — изменение форм феодализма за счет его передвижения по типологическому ряду “государственного феодализма” в условиях консервации стадиального уровня формации 4.

В ряде работ историков западноевропейского и русского средневековья в 80-е гг. был сформулирован и развит новый теоретический подход к пониманию самой природы государственной и сеньориальной собственности как органической, диалектической взаимосвязи, ваимопрониновениию двух вариантов, двух видоизменений единой по сути и сложной по строению феодальной земельной собственности. Ю.Л. Бессмертный в конкретно-историческом плане сравнил структуру собственнических отношений и эксплуатации в аллодиальных округах Франции XIV-ХV вв. и на черных землях Руси ХIV-ХV вв., где Управление строилось в форме кормлений. Фигуры королевских агентов прево и бальи в принципе тождественны русским кормленщикам (наместникам, волостелям, доводчикам и пр.). И аллодиальные округа, и черные волости на Руси в принципе могут быть определены, считает Бессмертный, как рентный фьеф, “должностная сеньория”. Своей материальной основой они имели не землю как таковую, но доходы с земли и ее владельцев. В структуре собственнических отношений кормленщика с государственными крестьянами несомненно t присутствовал сеньориальный элемент. В количественном отношении этот последний мог составлять в эксплуатации крестьян весьма весомую часть, поэтому нельзя пренебрегать ролью этого элемента в данном варианте собственнических отношений. Государственные и сеньориальные элементы эксплуатации реализовывались в сочленении, следовательно. государственную и сеньориальную собственность трудно считать вполне самостоятельными структурными образованиями 25.

Теоретические положения, предложенные Ю.Л.Бессмертным, были развернуты применительно к истории Руси конца ХП — середины ХVII в. при анализе конкретных форм собственности в соответствующем разделе 2-го тома “Истории крестьянства в Европе”, написанном В.Д.Назаровым. Исследователь определяет кормления того времени как государственно-корпоративную форму собственности, ряд признаков которой может быть действительно уподоблен сеньориально-вотчинным порядкам. Наместники и волостели по отношению к управляемому ими населению обладали не только публичноправовыми, но и частнохозяйственными прерогативами. Сбор натуральных кормов осуществлялся ими с помощью собственного аппарата послужильцев-министериалов. В пользу самих наместников отбывались повинности отработочного типа. Право на получение кормлений могло быть наследственным, а время пребывания на одном и том же кормлении могло быть длительным. Управляемые кормленщиком территории и его собственные вотчины нередко соседствовали. Злоупотребления кормленщиков сеньориального толка также бывали нередкими и т.д. И хотя типологически система кормлений как государственно-корпоративная собственность свойственна, как правило, генезису феодализма и раннефеодальному государству, в России по ряду признаков (охват всех сфер административного, судебного, финансового и т.п. управления, чрезвычайная дробность кормлений, распространение на весь или большую часть господствующего класса, не только реальный, но и формальный отрыв выплат кормленщикам от исполнения ими своих функций, методы их действия т.п.) она соотносится с явлениями развитого феодального общества26.

По мнению В.Д.Назарова, степень зрелости феодальных отношений может измеряться не только масштабом распространения сеньориальной формы собственности, но и характером эволюции ее государственной формы — от корпоративной к централизованной. Лишь совокупностью видов, видоизменений, сочленений (понятых и количественно и как особое качество) форм собственности — государственной и сеньоральной — может быть описана сложная структура отношений собственности, которая характеризуется феодальным качеством. В этом автор видит один из путей построения типологических вариантов феодальных обществ с учетом динамики их развития. Ни одна из существующих концепций государственной феодальной собственности пока еще не реализована в наук системно на методологическом и конкретном уровне в рамках всего феодального периода истории России. Феодальная собственность, понимаемая как органическое видоизменение двух форм — государственной и сеньориальной — дает основание, как предполагает В.Д.Назаров, для многомерного анализа ее временной эволюции. Каждая из них может быть признана как “инобытие”, скорее всего стадиально более позднее, категории “власть-собственность”, а хронологически описана множеством конкретных типов в противоречивом их сближении-расхождении с противостоящей формой. Следует отказаться от перенесения на феодальный строй содержательного плана категории “частная собственность” (прежде всего на землю) буржуазного общества. Частнофеодальная собственность по буржуазным меркам всегда не до конца частная, она заведомо обременена чертами, элементами, связями не частного, а публичного свойства. В ней всегда присутствует нечто от собственности групповой, сословно-корпоративной, государственно-корпоративной. Политические отношения, связи, институты не выделены резко и отчетливо при феодализме, не отдифференцированы из экономической сферы. Аналогичным образом даже позднефеодальное общество не вычленяет последовательно политические отношения, связи, институты их экономической сферы. Эта недифференцированность куда значительнее в более ранние периоды — обстоятельство весьма существенное во многих отношениях .

Плодотворная мысль Ю.Л.Бессмертного получила развитие и в том разделе новейшей монографии Е.Н.Швейковской, где анализируется природа воеводской власти (“Воевода — сеньор для черных крестьян ?”). В городах Севера, управляемых воеводами, в ХVП в. как обычноправовая норма существовали порядки воеводского праздничного кормления. Размеры кормов, взимаемых членами воеводской администрации обычно натурой, были ранжированными в зависимости от занимаемого места в иерархии. Имели место и отработки крестьян на воевод частнохозяйственного характера. Не только воеводы и их родственники, дворня, штат приказной избы, но и приезжавшие сюда с поручениями государственные чиновники получали содержание от крестьян и посадских людей. Таким образом, в воеводских праздничных кормлениях вполне правомерно усматривать проявление сеньориальных элементов единой в своей сути феодальной собственности, пишет Е.Н.Швейковская. Исследовательница показала также, как формулы крестьянских челобитных (“твой государев крестьянин”) были пронизаны личностным отношением, а в определении принадлежности земли (“искони вечные государевы земли”) был сеньориальный оттенок.

Таким образом, познавательные возможности предложенного Ю.Л.Бессмертным теоретического подхода к исследованию отношений собственности и эксплуатации на государственных и вотчинно-сеньориальных землях представляются очень широкими. Для предпринимаемого в данной работе конкретного анализа огромной по масштабу корпоративной монастырской собственности, вотчины-сеньории с сильно выраженным феодальным властвованием над массой зависимого крестьянства и большим административно-хозяйственным аппаратом значение приведенных выше наблюдений Бессмертного и других исследователей весьма велико в плане всякого рода стадиальных, региональных и сравнительно-исторических интерпретаций.

По мнению Л.В.Даниловой, в средневековой Руси в условиях опережающего развития политической надстройки крупное землевладение не получило столь всеобъемлющего развития, как в странах классического феодализма. Вотчина на Руси далеко не стала полным аналогом французской сеньории или английского манора. На стадии ранней вотчины не столько земельное богатство вело к власти, сколько власть обеспечивала обладание землей и другим богатством. К ХVI в. сложилась более зрелая вотчина с четко очерченными границами и стабильным зависимым населением 30.

Последнюю по времени теоретическую разработку проблем феодальной собственности в России находим в ряде статей и новейшей монографии Л.В.Милова. Автор считает, что аллодиальное владение как исторически значимое явление в Древней Руси не состоялось. Феодализация у нас характеризовалась не разложением общины, не скупкой аллодов боярами и не захватом общинных земель, а генезисом господствующего класса. Окняжение или обояривание общин происходило путем насильственного внедрения режима феодальной ренты, подчиняющего общину всю, “in corpore” власти феодалов (князей, бояр, монастырей). Общину Л.В.Милов считает главным препятствием на пути утверждения феодализма на Руси и этим объясняет феноменально медленное развитие до конца XVI в. полевой крестьянской барщины. Это было связано с бессилием феодалов преодолеть общинные традиции землевладения и землепользования. В межклассовом плане и конкретно-историческом развертывании соотношение категорий “владение” и “собственность” было подвижным, не столь строгим, как оно представляется в теории.

Владение землей феодально-зависимого крестьянства в зависимости от стадии развития феодальных отношений, степени и форм эксплуатации, степени личной несвободы может сближаться с фактической собственностью на землю, неполной собственностью, но может быть идентично и понятию простого пользования. В межфеодальном плане понятие собственности на землю (Л.В.Милов считает, как и ряд других ученых, не может трактоваться как полная собственность, то есть частная собственность в буржуазном смысле (даже в идеальных для эксплуатациии условиях крепостничества). При всей полноте присвоения земли посредством эксплуатации крестьян и получения ренты собственность феодала на землю исторически ограничена.

Автор развивает взгляд на вотчину как на сложную антагонистически-патрональную систему производства в неблагоприятных природно-климатических условиях России. По мере преодоления первоначальной стадии развития рентных отношений в вотчине типа кормлений возникают крестьянские переходы как следствие сопротивления общины процессу становления вотчины, полноправной ячейки феодального общественного производства. Община и режим крепостничества в России являлись компенсационными механизмами выживания социума, заложенными в самой его социальной и политической структуре.

Л.В.Милов считает, что в ХVI — ХVП в. масштаб церковно-монастырского земле-и душевладения в России был гипертрофированно велик. С отмеченной гипертрофированностью был связан воплощаемый в церкви синкретизм социокультурных, религиозных, идеологических функций. Такая роль уготована ей именно в обществе с низким уровнем совокупного прибавочного продукта31.

1.2 Проблемная историография по тематике диссертации

Первыми монографическими исследованиями по истории церковно-монастырского землевладения в средневековой Руси можно считать книги В.А.Милютина (1862 г.) и М.М.Горчакова (1871 г.). В них был собран обширный конкретный материал, интерпретация которого давалась преимущественно в формально-юридическом плане. Монография В.А.Милютина была посвящена рассмотрению этапов роста землевладения, вопросов управления вотчинами, положению различных категорий зависимого населения, административно-судебному статусу в государстве всех структурных подразделений русской церкви — митрополичьей и владычных кафедр, больших и малых монастырей, их внутреннему устройству. М.М.Горчаков же свое внимание сосредоточил на истории землевладения и административно-судебной, хозяйственной системе верхнего звена церковной организации — кафедре русских митрополитов, с конца ХVI в. — Патриаршем доме. Его работа отличается широчайшим хронологическим диапазоном и включает даже синодальный период истории русской церкви 2.

В 1868 г. публикацией статьи В.О.Ключевского о хозяйственной деятельности Соловецкого монастыря в Беломорском крае началось, ставшее затем наиболее традиционным изучение социально-экономической истории отдельных русских монастырей 33. Велось оно в рамках статей и целых монографий. Одной из первых книг, в которой подробно исследовалось монастырское хозяйство, система вотчинного суда и управления, состав служебного аппарата, крестьянские повинности была изданная в 1888 г. работа А.П.Доброклонского по Рязанскому Солотчинскому монастырю в ХVII в. Интересная статья была издана В.Н.Сторожевым в 1894 г. В ней рассматривалось развитие хозяйств костромских Ипатьева и Богоявленского монастырей в середине ХVII в., дополненное публикацией делопроизводственной документации.

В 1890-е гг. увидели свет специальные монографии, посвященные истории крупнейших русских монастырей — Троице-Сергиева (в 1892 г., к 500-летию кончины преп. Сергия Радонежского — книга профессора Московской Духовной академии Е.Е.Голубинского) и Кирилло-Белозерского (в 1897 г., к 500-летию его основания — книга Н.К.Никольского). Наряду с обстоятельным показом церковно-политической истории этих корпораций, в названных книгах рассматривалась и вопросы их землевладения, управления огромными по масштабу вотчинными владениями, состава административно-хозяйственного аппарата и т.п. 5 К началу XX в. вышли и некоторые другие работы, посвященные вотчинному быту отдельных монастырей вроде статьи Л.Л.Воронцовой о Серпуховском Высоцком монастыре ХVII-ХУШ вв. В историографии того времени они рассматривались еще как редкие по жанру, и в 1909 г. в рецензии на книгу Ю.В.Готье М.А.Дьяконов писал, что у нас пока недостаточно хорошо обработана история поземельных владений отдельных монастырей 37. И все же несомненным итогом первого этапа изучения землевладения и хозяйства крупной церковно-монастырской вотчины в русской историографии стала капитальная монография Б.Д.Грекова, 1-ый том которой вышел в 1914 г. и краткий разбор которой был дан выше.

В дореволюционный период почти одновременно с изучением монастырского землевладения и хозяйства началось обстоятельное исследование и крупных светских вотчин с точки зрения их экономической организации, управления, состава крестьянских повинностей, положения зависимого населения и т.д. Серию исследований на эту тему, продолженную уже в советское время, открыла ставшая ныне классической статья знаменитого историка Москвы И.Е.Забелина “Большой боярин в своем вотчинном хозяйстве”. Важно отметить, что обе части статьи И.Е.Забелина были написаны на обширном архивном материале, опубликованном лишь в 1930-е гг. Забелин одним из первых дал яркую картину организации крупной светской вотчины, вотчинного управления и эксплуатации. Как пишет Н.Л.Рубинштейн, в исследовании этих вопросов Забелиным причудливо переплетались два типовых ряда — вотчинно-господарского и земско-народного быта. На первый план Забелин выводил государственное начало вотчины, владелец которой как государь осуществлял свою власть над народом с помощью вотчинно-приказной службы и суда. Как один из конституирующих элементов вотчины рассматривалась Забелиным крепость крестьян по земле. Закрепощение крестьян выводилось им из вотчинного строя 38.

В более обобщенном теоретическом плане проблема вотчинного строя и происхождения на его основе крепостного права была разработана в исследованиях М.А.Дьяконова, П.И.Беляева. С.Б.Веселовского, А.Е.Преснякова, изданных в 1900-1920-е гг. М.А.Дьяконов считал, что право судить население своих имений и взимать с него подати (само по себе весьма близкое к европейскому иммунитету) вошло готовым элементом в состав крепостного права 39. П.И.Беляев вслед за В.О.Ключевским обратился к вопросу об обычном сеньориальном и крестьянском праве, на основе которого регулировались внутривотчинные отношения. Он называл сеньории “ячейками крепостного права”. Землевладелец являлся “государем села”. В такой сеньории развивалось свое обычное право, на которое ссылались живущие в территории, они добивались признания этого обычая. Обычное право сеньории — это ее “Magna charta», этому праву подчиняется крестьянин и его не должен престVIIать сеньор. Крестьянская крепость означала собою принадлежность земледельца к составу населения территориальной единицы, где государем был землевладелец. Крестьянин был прикреплен не к земле и не к господину, а к сеньории, так же, как подданный к своему государю.

С.Б.Веселовский считал, что и в Западной Европе, и в России сеньориальный, или вотчинный режим образовывал основу, на которой развивались крепостные отношения 41. А.Е.Пресняков в развернутой рецензии-исследовании на книгу Веселовского о вотчинном режиме соглашался с его положением о том, что крепостничесие отношения вырастали на почве вотчинного режима 42. Более подробный анализ взглядов названных и других авторов дан в статьях С.М.Каштанова об историографии крепостного права в России 43. В советской историографии эта линия выведения крепостного права из вотчины-сеньории будет несколько отодвинута на второй план. Первостепенными станут сугубо социально-экономические предпосылки закрепощения. Об этом речь пойдет у нас ниже.

Параллельно с изучением светской и церковно-монастырской вотчины (как формы землевладения и как хозяйственной организации) в отечественной медиевистике и историографии раннего нового времени (в дореволюционный и в советский период) использовался метод, названный а. Н. Савиным “индивидуальной экономической биографии”. Специалисты (А.Н.Савин, Е. А. Косминский, В.М.Лавровский, позднее М. А. Барг, Ю. Р. Ульянов), также изучали хозяйственный строй, систему управления, рентные отношения, положение крестьянства в вотчинах-сеньориях, по-английски манорах, европейских стран (прежде всего именно Англии). Ряд статей Савина был опубликован в сборниках по русской истории, рядом с работами русистов, и это тоже способствовало развитию тематики и методики научных исследований в отмеченном направлении. Не можем не привести здесь глубоко не формальное, не академическое завершение А.Н.Савиным одной своей статьи: “…Наши источники обрываются на 1686 году. С сожалением расстаемся с землями и людьми, с которыми после долгих подсчетов свыкаешься, точно добросовестный приказчик. Впрочем, утешение легко найти в других манорах, которые своими описями манят к себе терпеливого счетчика” .

В словах Савина передан момент “вживления” историка в изучаемый им источник, даже такой сверхтрудоемкий, как поземельный кадастр, будь то русский или английский. В этой связи заметим, что именно разнообразные материалы поземельных описаний и служили основным источником для разработки социально-экономической истории церковно-монастырских и светских вотчин, взятых в отдельности либо в пределах определенного региона.

Наконец, церковно-монастырское землевладение и хозяйство рассматривалось в дореволюционной литературе и в рамках общих работ по социально-экономической и внутриполитической истории России ХVI-ХVII вв. (И.Д.Беляев, С.В.Рождественский, Н.А.Рожков, А.С.Лаппо-Данилевский, Ю.В.Готье, Е.Д.Сташевский, С.Б.Веселовский, который, сложившись как ученый до 1917 г., в дальнейшем практически не менял своих теоретических взглядов). В их работах были проанализированы различные факторы эволюции вотчинной системы в России ХУ-ХVII вв. — правовые, религиозные, денежные, демографические. Учитывалась и общая ограничительная направленность земельной политики московской великокняжеской, а с 1547 г. — царской власти и в то же время ее непоследовательность по отношению как к светскому, так и монастырскому вотчинному землевладению.

И.Д.Беляев писал о том, что монастырские вотчины принадлежали монашеской общине и не составляли частной собственности ее членов, поэтому они постоянно оставались за монастырем и не переходили к родичам иноков. Автор выделял следующие виды монастырских вотчин — “изстаринные” (считая таковыми уступленные государством при построении монастыря); жалованные (подаренные от князя); вкладные (пожертвованные от частных лиц); купленные, вымененные, закладные. Со времени Ивана 1У вотчинное право монастырей стало ограничиваться (ссылки на уложения 1551 и 1572 гг.), что вызывалось огромной растратой вотчинных земель в служилом классе и частично, как считает Беляев, злоупотреблениями со стороны монастырей 45.

С.В.Рождественский считал монастыри главной движущей силой в разрушении крупного вотчинного землевладения в Северо-Восточной Руси. Разрушению этому способствовали следующие факторы: постоянное дробление вотчин между наследниками; 2) непрерывная отдача родовых вотчин на помин души монастырям; 3) непрерывное развитие долговых отношений земельной аристократии; 4) общая ненормальность экономической жизни в стране. Рождественский рассматривал историю вотчинного землевладения в тесной связи с историей крупных и многочисленных княжеских ветвей — Белозерских, Ярославских, Судских, Кубенских и др. князей. Автор отмечал усиление служебного начала в развитии княжеского землевладения в ХУI в., сильную разбросанность княжеских владений по всей территории государства, тесную зависимость землевладельческой судьбы княжеского сословия от его служебной карьеры в Московском государстве. Используя в своих интересах процесс разрушения княжеского вотчинновладения, монастыри, считал Рождественский, стали самым чистым типом землевладельца и капиталиста в России ХV-ХVI вв.

Анализируя правительственную политику в отношении монастырского землевладения, Рождественский отмечал, что правительство было больше обеспокоено самим фактом перехода громадного количества служилых земель в собственность духовенства и меньше внимания обращало на связанный с этим переходом обычай пожизненного владения своей землей монастырскими вкладчиками. Рождественский называл его “порядком земельных вкладов в монастыри”. Благодаря ему, как справедливо пишет Л.И.Ивина при анализе взглядов Рождественского, осуществлялась связь между монастырским и светским вотчинным землевладением, монастырем и обществом. Таким образом, в капитальной монографии Рождественского и его содержательных статьях акцент делался на выявлении общих черт светского и церковно-монастырского землевладения. Этот ученый первым подробно изучил взаимоотношения монастырей со светскими феодалами 46. Эти наблюдения чрезвычайно важны для исследования истории землевладения как раз Троице-Сергиева монастыря в ХУ-ХVII вв., поскольку ее отличала такая черта, как постоянное предоставление монастырских вотчин в различные формы держаний (по времени и по условиям) светским вкладчикам и другим контрагентам по земельным сделкам (см.гл.3).

Земельная политика государства по ограничению роста монастырского землевладения, по мнению Рождественского, была нерешительна и осторожна: оно не посмело посягнуть на принцип неотчуждаемости вотчин, данных духовным учреждениям на вечное поминовение. Кроме того, реализация проводимого правительством принципа замены земельных вкладов в монастыри денежными затруднялась недостатком денежных средств в русском обществе и хозяйственным кризисом 1560-1580-х гг. Неоднократное повторение запретительных мер со стороны государства говорит о том, что жизнь (и прежде всего религиозные воззрения людей) оказывала этим мерам сильное противодействие 48.

Взгляды Н.А.Рожкова, писавшего об абсолютной смене натурального хозяйства денежным в России во второй половине ХVI в. были характерны для методологии экономического материализма с его отождествлением феодализма исключительно с натуральным хозяйством, противопоставляемым товарно-денежному. В контекст этого процесса Рожков и ставил стремительный рост монастырского землевладения (прежде всего Троице-Сергиева монастыря) в ХУ-ХVI вв., которое успешно росло именно благодаря наличию у монастырей денежных средств. Правда, рост этот оказался временным, поскольку вотчина вообще, будь то светская или монастырская, по природе своей более адекватна натурально-феодальному периоду. Со сменой типов хозяйства Рожков связывал VIIадок и той и другой, оказавшихся нежизнеспособными в новых условиях, и расширение поместной системы в ХVI-ХVII вв., в чем проявилось приспособление феодальной собственности к денежному хозяйству. В ХVII в. рост монастырских вотчин, как считал Рожков, почти прекратился. Другие мнения на этот счет современников Рожкова, а также советских историков будут приведены ниже.

А.С.Лаппо-Данилевский сравнил наследственное право в отношении родовых и выслуженных вотчин в России ХVI-ХVII вв. В основе переходов родовых вотчин по наследству лежала мысль о естественной, кровной связи членов рода между собой. Переход этот был столь естественным, что первоначально не нуждался в духовном завещании. По мере освобождения личности от родовых пут шло ее прикрепление к государству, поэтому и наследование стало не только законным способом приобретения родовых вотчин, но и продолжением личности умершего в лице его наследника, поскольку личность эта главным образом определялась в Московской Руси ХУI-ХVII вв. ее обязанностями государству.

Вызванная релизиозным чувством передача родовых вотчин в монастыри по духовному завещанию способствовала значительному росту монастырского землевладения. В наследовании же выслуженных вотчин духовное завещание не могло играть столь же значительную роль, к их вкладу в монастыри “по душе”, также вызванному религиозным чувством, государство строже относилось. А.С.Лаппо-Данилевский проследил замену завещательного права наследованием по закону, отразившуюся и на переходе выслуженных вотчин в монастыри “по душе”. Государство допускало их выкуп наследниками у

корпораций и запрещало владеть вотчинами тем, кто уже постригся в монастырь. В ограничении наследственных прав вдов на выслуженные вотчины их умерших мужей при патриархе Филарете (указ 1627 г.) выразился канонический взгляд церкви на женщину, не признававшей ее равноправия с мужчиной Ю.В.Готье считал монастырское землевладение одним из наиболее сильных видов феодального землевладения вообще. Впервые оно было существенно ограничено соборным приговором 1581 г. В научно-популярном очерке, изданном в 1915 г., Готье писал, что указ 1581 г. не имел большого практического значения. В более академической монографии 1906 г. изд. он высказывался осторожнее: “Нам неизвестно, насколько успешно этот приговор осуществлялся на практике в течение 20 лет до смуты” . Готье указывал на три пути образования земельных богатств монастырей — пожалования, вклады и колонизация. Во второй четверти ХVII в. монастырское землевладение в России продолжало расти, чему способствовали смягчения в курсе земельной политики внесенные указами 1620 и 1622 г., а также личная практика царя Михаила Федоровича. Во второй половине ХVII в. землевладение духовных учреждений, считал Готье, достигло своего высшего развития. В непоколебленном и блестящем состоянии вступили они в ХУШ столетие, в середине которого их ждал коренной перелом 5 .

Е.Д.Сташевский, не останавливаясь подробно на историко-правовых моментах, констатировал, что неподвижность монастырских вотчин была на руку прежде всего самим монастырям. Она обезвреживала вмешательство государства с его попытками отписать у церкви ее земли. В своем обстоятельном исследовании внутренней политики в России во второй четверти ХVII в. Михаила Федоровича Сташевский писал о том, что рост монастырского землевладения в России не был остановлен приговорами ни 1580-х, ни 1620-х гг. По указу 1620 г. владельцы вотчин. Получивших их “за московское осадное сидение при царе Василии”, могли отдавать их в монастыри “до выкупу”. Указ 1622 г., поставивший рост монастырского землевладения под правительственный контроль, был шагом назад по сравнению с указом 1580 г. (Сташевский датирует его 1581 г.), безусловно запрещавшим церкви любые земельные приобретения. В числе корпораций, продолжающих расширять свои вотчины, он называл Троице-Сергиев, Спасо-Ярославский, Нижегородский Печерский монастыри. На основе списков даточных людей времени Смоленской войны (1633/34 г.) — по 1 чел. с 300 четвертей- Е.Д.Сташевский приводит вычисленные им сравнительные размеры монастырского землевладения в России. У Троице-Сергиева монастыря он называет почти 100 тыс. дес., у Кирилло-Белозерского и Иосифо-Волоколамского — примерно одинаково -ок. 24 тыс.дес., у Симонова — 15 тыс., у Ростовского Борисоглебского — ок.13 тыс., у Костромского Ипатьева — 10,5 тыс. Сообщает сведения Сташевский и земельной площади вотчин у некоторых митрополий: Ростовской — ок.17 тыс. дес ., Новгородской 14,6 тыс.53

Огромный конкретно-фактический материал о монастырском землевладении на Руси (особенно в ХIV-ХVI вв.) был собран и представлен С.Б.Веселовским в его фундаментальных монографиях и статьях. Как и дореволюционные авторы (прежде всего С.В.Рождественский), Веселовский считал русское наследственное право (равный раздел вотчин между сонаследниками, обязательный выдел земли сестрам в приданое! Ц слабость денежного развития (недостаток денег затруднял формирование чисто денежного эквивалента при выделении наследства между сыновьями и сестрами) и религиозные обычаи главным фактором разрушения крупного феодального землевладения. Вскоре после выхода своей основной монографии — “Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси” (1947 г.) автор был обвинен даже в своеобразном мальтузианстве, в чрезмерном преувеличении чисто биологического фактора, а именно размножения феодальных семей в развитии феодальной собственности. Тот же рецензент (а им был И.И.Смирнов) критиковал Веселовского за невнимание к классовой борьбе, институту общины и замыкание истории феодального землевладения в сфере отношений между самими землевладельцами, регулируемой законами “гражданского оборота” 54.

Вместе с тем должной оценки рецензента не получил весьма плодотворный -историко-генеалогический — подход Веселовского к исследованию феодального землевладения, скрупулезное воссоздание им истории вотчин в тесной связи с историей самих феодальных семей (например, Валуевых, Ворониных, Годуновых, Головкиных, Сабуровых, Квашниных и мн.др.) . Подход этот с теми или иными особенностями в дальнейшем будет продолжен и развит разными историками — М .Бычковой, Ю.С.Васильевым, В.Б.Кобриным, А.И.Копаневым, В.Д.Назаровым, А.П.Павловым, С.З.Черновым, В.Л.Яниным и др. Демографический фактор (рост, а нередко и распад феодальных фамилий) в истории землевладения также будет все полнее учитываться (исследования В.Б.Кобрина). Значение историко-генеалогического и демографичкеского принципов в исследовании Веселовским проблем феодального землевладения подчеркивают авторы его научной биографии В.Б.Кобрин и К.А.Аверьянов 55.

В истории роста церковно-монастырского землевладения С.Б.Веселовский особенно выделял вторую половину ХVI в. На обширном актовом материале он показал резкие различия в темпах и объемах земельного обогащения монастырей, с одной стороны, и высших церковных иерархов, с другой. На долю первых пришлось более 99 % вновь полученных владений. Веселовский продолжил намеченную еще Рождественским линию исследования монастырского землевладения в тесной связи с историей светской вотчинной системы. Вслед за Рождественским он выявил большое количество фактов пожизненных, условных и срочных держаний светскими лицами монастырских вотчин, полученных из рук духовных корпораций .

О результатах процесса перехода светских вотчин в монастыри С.Б.Веселовский высказывался в особенно сильных выражениях. Он писал буквально о “катастрофе” служилого землевладения во второй половине ХVI в., со всей очевидностью обнаружившейся к началу 1580-х гг. Остановлена она была только соборными приговорами 1580 и 1584 гг. Приговор 1580 г., запретивший церкви земельные приобретения любыми способами, стал, по мнению С.Б.Веселовского, поворотным моментом в истории монастырского землевладения. Приговор 1584 г. стал таким же моментом в истории податных привилегий церкви.

В советской историографии был удержан и количественно расширен интерес к исследованию монастырского землевладения и вотчинного хозяйства, намеченный в научной литературе еще в 1860-1880-е гг. Реализован он был в трех направлениях Во-первых, продолжалось ставшее традиционным изучение отдельных монастырей . Во-вторых, такое изучение велось в рамках отдельных регионов (Север, Центр, Поволжье, Сибирь). В-третьих, вопросы монастырского землевладения затрагивались в работах, посвященных общим проблемам феодальной собственности в ХVI-ХVП вв., поместно-вотчинной системы и т.п. Прежде чем мы остановимся на каждом из выделенных направлений, стоит кратко упомянуть и об изучении церковно-монастырского землевладения в общерусском масштабе в период, предшествующий единому Российскому государству.

Для ХIV-ХV вв. оно было проведено И.У.Будовницем (по житиям святых), И.И.Бурейченко (во второй половине XIV в.) и особенно основательно Л.В.Черепниным в его классической монографии об образовании Русского централизованного государства. В ней автор развивает и обосновывает взгляд на церковно-монастырское землевладение той эпохи как (уже по самому своему характеру) на серьезную базу для политического объединения страны. Именно монастыри раньше других становятся земельными собственниками всероссийского масштаба. На исчерпывающей источниковой базе (прежде всего актовой, прекрасным знатоком которой был автор) Л.В.Черепнин проанализировал сотни фактов земельных приобретений, их способов и характера по различным монастырям Северо-Восточной Руси, высказал ряд суждений о роли денег, института родового выкупа в межфеодальной земельной мобилизации, сравнил ее условия и возможности для монастырей и боярства, обратил внимание и на практику условного владения вотчинами, пожизненных и срочных держаний светскими феодалами землями, полученными у митрополичьей кафедры или у крупных монастырей вроде Троице-Сергиева57. Все эти наблюдения и мнения ученого важны и при рассмотрении проблем монастырского землевладения в последующий период, ХVI-ХVII вв., поскольку многие из отмеченных явлений имели долговременный и даже постоянно действующий характер.

В плане же конкретного изучения землевладения и вотчинного хозяйства отдельных корпораций и других церковных учреждений можно отметить своих “фаворитов”. Это по-прежнему были монастыри: Соловецкий — работы А.А.Савича и А.М.Борисова 58, Кирилло-Белозерский — работы А.И.Копанева, А.Х.Горфункеля, З.В.Дмитриевой 59, Иосифо-Волоколамский — работы М.Н.Тихомирова, К.Н.Щепетова, А.А.Зимина 60, Московская митрополия и Патриарший дом — работы С.Б.Веселовского, А.Н.Сахарова, Т.Б.Соловьевой61, Казанская митрополичья кафедра — диссертация Ю.Н.Иванова62.

Появилось и немало работ ( книг, но в основном статей и диссертаций) по целому ряду других монастырей, преимущественно центра страны — Спасо-Ярославскому — статьи В.Н.Бочкарева 63, Костромскому Ипатьеву — А.Н. Захарова 64, Троице-Калязину -И.Г.Пономаревой , Антоньеву Краснохолмскому — О.Ю.Коркиной , патриаршим Иверскому и Воскресенскому — Н.А.Баклановой и З.А.Тимошенковой 67, Московскому Симонову — Л.И.Ивиной 68, Московскому Чудову — В.Б.Кобрина 69, Московскому Донскому — А.Е.Чекуновой 70, Звенигородскому Саввину Сторожевскому — Е.И.Дементьева 71, Спасо-Прилуцкому — Л. С.Прокофьевой.

Состав монастырских архивов, на базе которых строились указанные выше исследования, весьма различен. По одним (Московскому Симонову, Спасо-Ярославскому, Костромскому Ипатьеву, Троице-Калязину, Московской митрополии в ХVI в., а также Троице-Сергиеву монастырям) сохранилась лишь актовая, владельческо-крепостная часть их архива. В силу этого обстоятельства исследователи при обращении к ним имели возможность рассмотреть лишь историю формирования и роста их вотчин, динамику и способы приобретения земельных и промысловых владений, земельно-иммунитетную политику государства по отношению к данным духовным корпорациям в ХV-ХVI вв.

По другим монастырям, кроме актовой части, уцелели еще и большие массивы хозяйственной документации (комплекс так называемых “вотчинных хозяйственных книг” — приходо-расходных, оброчных, вытных, переписных, ужинно-умолотных и мн.др., вотчинная переписка и пр.), что позволило специалистам “заглянуть” как бы внутрь их устройства, конкретно показать размеры, отрасли и динамику господского хозяйства, организацию обложения зависимого населения, состав его повинностей, землеустройство монастырских вотчин и многие другие важные вопросы социально-экономического развития.

Сам же факт разделения архивного наследия монастырей на две основные части (актовую и хозяйственную) объяснялся организацией управления в крупных общежительных монастырях, наличием в них ведомства крепостной казны (выполняющей функции архива и канцелярии) и ведомств текущего хозяйственного управления, каждое — со своим штатом должностных лиц и соответствующей документацией. Таким образом, обстоятельное изучение хозяйственной истории крупных монастырей имело своим следствием более глубокую источниковедческую разработку материалов их архивов, и к этой проблеме нам придется еще вернуться при анализе источниковой базы диссертации. То, что может быть отнесено к “историографии источниковедения” по теме работы (проблемы изучения актов, копийных, писцовых, вотчинных хозяйственных книг), рассматривается нами во 2-й главе работы.

Весьма масштабные исследования были посвящены и порегиональному изучению монастырского землевладения и хозяйства. В названной выше монографии А.И.Копанева по истории землевладения Белозерского края в ХV-ХVII вв., помимо Кириллова монастыря, исследовались вотчины и других духовных корпораций Белозерья. Ю.Г.Алексеев обстоятельно рассмотрел историю монастырских вотчин в центральном — Переславском уезде (см. прим.9). Изучались эти вопросы по Новгородской земле — Л.В.Данилова, В.Д.Назаров; Важской земле — Ю.С.Васильев ; Поморью — В.И.Иванов; Вологодскому уезду — Е.Н.Бакланова (Швейковская); центральной России — Н.А.Горская, А.Е.Чекунова; Нижегородскому краю — Н.В.Соколова; Среднему Поволжью — Э.Л.Дубман; Сибири -Л.П.Шорохов, Н.Н.Покровский 73.

Авторы, обработавшие материалы конца ХVI-ХVII в., единодушно отмечают продолжавшийся в разных регионах России рост церковно-монастырского землевладения, вопреки запретительным мерам правительства 1580-1584 и 1622 гг. По данным А.Х.Горфункеля, землевладение Кирилло-Белозерского монастыря к концу первой четверти ХVII в. составило 25.304 четв. пашни в 1 поле и свыше 37 тыс. копен сена. Всего за ХVII в. вотчина его увеличилась на 2974 дес. пашни и 1200 дес. сенокосов. У Кириллова монастыря, имевшего земли в 12 уездах страны, свыше 65 % поселений, по подсчетам З.В.Дмитриевой, располагалось в Белозерье. З.В.Дмитриева пишет, что существенного роста его землевладение в ХVII в. не претерпело, хотя новые земельные приобретения были сделаны им в северном Поморье, центральных и южных уездах — Ярославском, Нижегородском, Пронском, Шацком 74.

В.И.Иванов выяснил состав монастырей и их вотчин в Поморье в ХVII в., где наблюдалось вытеснение местными духовными корпорациями, имевшими двойное превосходство, иногородних монастырей (Новгородчины и Замосковного края). Некоторый рост монастырского землевладения в Поморье был связан и с царскими пожалованиями, например. Соловецкому, Тихвинскому Успенскому, Крестному Онежскому монастырям. Интенсивному росту монастырского землевладения в Поморье в ХVII в. препятствовали и запретительные меры правительства (мнение А.И.Копанева, В.И.Иванова, М.А.Мацука, Г.В.Демчук) и VIIорная борьба черносошных крестьян за землю с духовными корпорациями (мнение А.И.Копанева). Рост монастырского земле- и дворовладения на Русском Севере в ХVII в. отмечал П.А.Колесников. К 30-м гг.ХVII в. все остающиеся еще черносошные волости Вологодского уезда были поглощены поместно-вотчинными и монастырскими владениями. Земли духовенства увеличиваются, кроме Вологодского, в Двинском с 1620-х до 1680-х гг. в 1,5 раза), Устюжском, Кеврольском, Яренском уездах 75 .

Продолжавшийся даже в конце ХVII в. рост монастырского землевладения в центре страны был изучен А.Е.Чекуновой по материалам Московского Донского монастыря с приписными к нему. В Поволжье рост этот совершался в условиях интенсивной колонизации (земледельческого освоения) края. По наблюдениям Н.В.Соколовой, наиболее впечатляющим рост вотчин исследованных ею нижегородских монастырей (Печерского Вознесенского, Макарьева Желтоводского и Благовещенского) был в первой половине ХVII в., до Соборного Уложения. Последнее, хотя и не остановило этот рост, но все же заметно уменьшило приток земельной собственности в руки церкви.

Общерусским по распространенности явлением в ХVII в. стала интенсивная приписка слабых и обедневших (но не только таких) монастырей к более крупным и сильным, отразившая несомненный процесс централизации, упорядочения системы управления в рамках самой церковной организации. О приписке большинство исследователей единодушно отзывается как об одном из путей роста церковно-монастырского землевладения в ХVII в. и как о перераспределении земельной собственности внутри самой церкви, своеобразной форме межфеодальной мобилизации земель. Наиболее сформировавшимися приписные системы были у старинных церковных организаций -Новгородского Софийского дома и Московской митрополии еще в ХIV-ХVI вв., а в дальнейшем масштаб их приписных систем уменьшается. Судя по приводимым М.М.Горчаковым данным, число патронируемых монастырей у московских митрополитов (с 1589 г. — патриархов) сократилось — от 35 в середине ХVI в. до 24 к концу ХVII в., а их конкретный состав и землевладение, кроме Горчакова, изучались Н.А.Баклановой и Т.Б.Соловьевой. Аналогичное явление отмечает и Б.Д.Греков по Новгородскому Софийскому дому. Зато у крупных монастырей сеть их приписных филиалов как раз в ХVII в. расширяется. Причину приписки мелких разорившихся монастырей в Новгородской земле к более могущественным в ХVII в. В.М.Воробьев и А.Я.Дегтярев видят в слабости первых, их хозяйственной несостоятельности. Ю.Н.Иванов отмечает, что во второй половине ХVII в. основным способом расширения землевладения Казанского архиерейского дома (сравнительно молодого церковного учреждения, созданного в 1550-е гг. и игравшего важную роль в процессе христианизации Поволжья) стала приписка к нему шести монастырей. Я.Е.Водарский не склонен относить всю приписку к увеличению монастырских владений. Взамен приписки какая-то часть вотчин у корпораций могла быть отобрана (примеры по Патриаршему дому в 1680-е гг.).

В обобщающих исследованиях А.А.Преображенского и Я.Е.Водарского был показан громадный количественный рост феодальной земельной собственности в России ХVII — первой половины XIX в. Решительно преобладающей становится частная феодальная собственность. Структура ее упрощается и происходит сближение вотчинных и поместных земель. Возрастает их межфеодальная мобилизация (особенно в 1680-1700 гг.), класс феодалов консолидируется в единое дворянское сословие. В соответствующем разделе коллективной монографии “Эволюция феодализма в России. Социально-экономические проблемы” А.А.Преображенский отмечал исторически сложившееся многообразие видов и форм феодальных вотчин, что нашло отражение и в организации управления ими. Для крупнейших светских и духовных вотчин в ХVII в. (как и в ХVI-м) было характерно крайне распыленное расположение по десяткам уездов страны. В 109 уездах находились владения Дворца, в 64-х уездах в первой четверти ХУШ в. — А.Д.Меншикова, в 40 уездах Троице-Сергиева монастыря, в 16 уездах (по данным Т.Б.Соловьевой — в 21 уезде) – Патриаршего дома, в 19 уездах — боярина Б.И.Морозова, в 16 уездах — Н.И.Романова, в 11 уездах — стольника А.И.Безобразова . В течение второй половины ХVII в. церковь, несмотря на значительные потери в связи с “посадским строением” 1649-1652 гг., несколько увеличила свой земельный фонд. Даже в районах с преобладанием системы государственного феодализма в это время около 15 % населения проживало во владениях духовенства .

Я.Е.Водарский посвятил капитальную монографию проблеме размещения и роста боярско-дворянского (ХVII в.) и помещичьего (ХУШ в.) землевладения. Работа основана на огромном корпусе материалов писцовых и переписных книг ХVII в. (117 уездов) и поуездных табелей с итогами генерального межевания ХУШ в. ( 316 уездов) и построена в основном в количественном и историко-географическом планах. Сравнивая итоги писцовых книг и генерального межевания по сопоставимой территории, Я.Е.Водарский установил, что основная масса помещичьих земель была размещена в ХVII в . в Центральном Нечерноземном районе — 12,7 млн. дес., или 43 %. В этом районе большая часть дворянского землевладения располагалась и в ХУШ в. Вместе с владениями духовенства и дворцового ведомства помещичьи владения составляли в ХVII в. почти 19 млн. дес (63 %). На втором месте по величине помещичьих владений в ХVII в. был Центральный Черноземный район — соответственно 3 млн. и 11 %.77.

Ряд масштабных работ Я.Е.Водарского посвящен рассмотрению историко-демографических проблем России ХVI-Х1Х вв., в том числе и касающихся церкви. Автор обосновал методику изучения сводных документов ( поуездных перечневых выписок, погубернских ведомостей, поуездных табелей, “сказок духовенства” и др.), содержащих итоговые сведения о переписях народонаселения страны 1646 и 1678 гг., ревизий первой четверти ХУШ в., предложил способы проверки достоверности данных этих сложных массовых источников, плодотворный опыт их картографирования в рамках некоторых уездов и в пределах всей страны. По мнению Я.Е.Водарского, в крупных итогах ошибки переписчиков составляют всего несколько процентов. А при изучении небольших районов и отдельных селений необходимо проверять итоги писцов путем их пересчета. Исследователь выяснил численность тяглых дворов практически по всем русским монастырям на конец ХVII в. — в составленный им список было включено 600 больших и духовных корпораций . За вторую половину ХVII в. (с 1653 по 1700 гг.) число крупнейших (имевших свыше 1250 дворов) монастырей России увеличилось с 16 до 22, а число крепостных дворов у них возросло на 45 %. В то же время убывает число мелких (со дворами менее 125) монастырей от 382 до 286 и на 25 % уменьшается число дворов у них. Таким образом, монастырские крестьяне концентрируются во владениях крупнейших представителей духовенства. Общую численность дворов за духовенством по переписи 1678 г. Я.Е.Водарский определяет в 148-149 тыс. Народонаселение и землевладение церкви были неравномерно распределены между разными ее звеньями (архиерейскими домами, монастырями и т.д.). 92% дворов имели 118 монастырей, тогда как на 286 других монастырей приходилось лишь 8 % дворов. Подлинным левиафаном среди крупных и крупнейших монастырей России Я.Е.Водарский с полным основанием называет Троице-Сергиев монастырь, имевший к 1700 г. 20 тыс. дворов и 150 тыс. дес. только пахотной земли. Автор выяснил состав и “людность” тяглых дворов духовенства по переписи 1678 г.: в них бобыли составляли 20 % (колебания по районам были от 17 до 29 %). В вотчинах духовенства средняя населенность крестьянских дворов была 3,77 чел., бобыльских — 2,75 чел. Автор считает бобыльство в масс своей беднейшим слоем сельского населения страны. Большое место в историко-демографических исследованиях Я.Е.Водарского занимает слабо изученная проблема миграций населения. Он установил огромные масштабы миграций из Нечерноземного центра России в ее Черноземный центр и Среднее Поволжье, а причинами их были две: 1) крепостной гнет, заставлявший крестьян бежать от владельцев; 2) переводы (нередко насильственные) крепостных на новые земли, в новые владения феодалов.

Общие и частные явления и закономерности эволюции феодального землевладения позволило выявить исследование В.М.Воробьева и А.Я.Дегтярева по Северо-Западу, выполненное на внушительной источниковой базе писцовых и переписных книг обширного Новгородского уезда ХVII в. Основные разделы их книги были также воспроизведены в IV-ом томе коллективной монографии ленинградских историков “Аграрная история Северо-Запада России в ХVII в”. Воробьев и Дегтярев определили место исследованного ими региона в общей системе феодального землевладения России. Новгородский уезд имел развитые формы феодальной земельной собственности, значительную группу служилых помещиков, обширные земли Дворца и церкви. Авторы установили сильный разрыв между мелкопоместным землевладением Новгорода и крупновотчинным землевладением центра России. Региональной особенностью новгородских поместий в 1610-1670 гг. была их более слабая населенность по сравнению с центральными уездами 78.

Еще одной особенностью изучаемого региона Воробьев и Дегтярев считают возрастание монастырского землевладения на Новгородчине в течение ХVII в. Из кризисных лет начала столетия монастырские хозяйства вышли менее пострадавшими, запустение в них не приняло столь катастрофических размеров, как в поместьях. К концу ХVII столетия численность крестьян, холопов и бобылей возросла у монастырей троекратно. В общей структуре феодального землевладения региона доля монастырских владений возросла до 33,3 % от общего количества дворов . В.М.Воробьев и А.Я.Дегтярев рассмотрели сравнительное распределение монастырского землевладения по пятинам и отметили сильную поляризацию монастырских земель на Новгородчине: на долю шести крупнейших монастырей приходилось 65, 2 % дворов, тогда как на 41 мельчайший и мелкий монастырь приходилось 3,2 % дворов 79 .

Широкие обобщения, имеющие принципиальное значение для определения типа аграрно-феодального развития России в первой половине ХVII в., содержит коллективная монография Л.В.Милова, М.Б.Булгакова и И.М.Гарсковой, основанная на методике машинной обработки обширного комплекса писцовых книг России 1620-1640-х гг. До ее выхода в научной литературе были четко выявлены юридические отличия вотчины от поместья как условной формы феодального землевладения. Постановка же авторами задач типологической классификации имела своей целью обнаружение более широкого спектра отличий этих двух форм феодального землевладения. В результате исследования состояния светской поместно-вотчинной системы в экстремальных условиях последствий кризиса 1600-1610-х гг. авторы установили, что отличные по своему юридическому статусу поместья и светские вотчины являлись разными типами феодального землевладения и по своим социально-экономическим характеристикам. Для вотчинного типа собственности они оказываются более оптимальными. В вотчинах отразились в основном позднейшие проявления кризиса. Запустение с “точки зрения” крестьянского хозяйства было слабее, быстрее восстанавливалась пашня. Бобыльство не являлось столь ослабленной категорией сельского населения, как в поместьях. Его роль в восстановительных процессах проявилась активнее. В целом вотчина оказалась более устойчивым социально-экономическим типом феодального землевладения, имевшим более благоприятные условия для развития

крестьянского хозяйства и накопления производительных сил в стране. Проблемам вотчинной системы в России ХVI-ХVП вв. были посвящены фундаментальные исследования О.А.Шватченко. Ученый выделил уезды Центра России с наибольшей концентрацией родовых вотчин — Бежецкий, Владимирский, Дмитровский, Кашинский, Коломенский, Муромский, Переславский, Ростовский, Суздальский. Тверской, Ярославский. Становление этих вотчинных районов произошло еще в ХV-ХVI вв. Указы 1562 и 1572 гг. сыграли свою роль в сохранении вотчинного фонда в этих уездах, хотя он и претерпел существенное разрушение как экстремальными обстоятельствами второй половины ХVI в. (опричнина и хозяйственный кризис), так и постоянно действующими факторами (наследственные раздел, дробления имений, денежная задолженность светских феодалов, выход земель в монастыри). О.А.Шватченко высказывает мысль о консервации вотчинного фонда в Центре страны благодаря переходу большого количества в руки монастырей и запустению 1610-х гг. С 1570-х гг. начался процесс становления выслуженной вотчины, а с 1610-х гг. она вступила в фазу интенсивного развития. События 1606-1618 гг. изменили соотношение вотчины и поместья, обусловили увеличение вотчинного землевладения в масштабе всей страны.

Основу централизованной вотчинной системы составлял фонд родовых вотчин ХУ- ХVI вв., реставрированный при царях Василии Шуйском и Михаиле Романове. Ведущими тенденциями в развитии форм собственности в ХVII в. были: 1) сближение юридического статуса поместья и вотчины ; 2) рост числа вотчин за счет распада старой поместной системы. Распад этот в своей активной фазе пришелся на 60-70-е гг. ХVII в. и продолжался до указа о единонаследии 1714г., проходя в ряде регионов весьма замедленно 82.

Даваемые в названных выше обобщающих работах по поместно-вотчинному землевладению конкретные пропорции поместно-вотчинной и церковно-монастырской собственности в масштабе всей России крайне важны в плане предпринимаемого нами (в гл. 3) исследования землевладения Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI — ХVП в., поскольку он был теснейшим образом связан с разнообразными кругами господствующего класса и история его огромной вотчины отразила на себе основные тенденции развития прежде всего светской вотчинной системы ХVI-ХVП вв. О том же, что нет никаких оснований для резкого противопоставления поместья вотчине, а помещиков — вотчинникам, писали многие отечественные историки — А.А.Зимин, А.М.Сахаров, Ю.Г.Алексеев, А.И.Копанев, В.Б.Кобрин, В.И.Корецкий, Л.В.Милов и др. Это обстоятельство также придется учитывать при конкретном рассмотрении истории землевладения крупнейшего русского монастыря.

Исходя из проблематики предстоящей работы (гл.3-6), проанализируем степень изученности вопросов вотчинного землеустройства, крестьянского землевладения, тяглообложения зависимого населения, феодальной ренты (сеньориальной и государственно-централизованной) и иммунитета в России ХVI — ХVП в.

Введение в научный оборот больших массивов монастырской вотчинной документации ХVП в. позволило специалистам обстоятельно изучить существовавшую в вотчинах духовенства вытно-надельную систему. Для более раннего этапа, середина — конец ХVI в. функционирование этой системы было рассмотрено в работах Л.С.Прокофьевой, Е.И.Колычевой, З.В.Дмитриевой.

По мнению Л.С.Прокофьевой, основу вытного обложения составлял земельный надел с учетом экономического состояния каждого крестьянского двора. Крестьянское тягло соизмерялось с вытью, которая, в свою очередь, сообразовывалась не только с величиной пашенного надела, но и с экономическим уровнем крестьянского хозяйства в целом.84

Исследовавшая выть по материалам центральных уездов ХVI в., Е.И.Колычева отмечает тенденцию к обложению каждого крестьянского двора вытным окладом в конце этого столетия. Исследовательница убедительно показала разнообразие вытного письма в разных вотчинах (светских, духовных), функционирование как унифицированных, так и разновеликих вытей. Значение выти Колычева усматривает в том, что она стала гарантом уровня сеньориальной ренты. С введением официальной 10-четвертной выти в конце ХVI в. ставилась своеобразная преграда росту сеньориальной ренты в случае увеличения пахотной земли в этой единице обложения .

Говоря о соотношении выти и крестьянского надела, Колычева подчеркивает их неадекватность. Выяснила исследовательница и структуру крестьянского землепользования — помимо тягло-надельных земель, в деревне существовал фонд общих земель, обрабатываемых “по мере сопча” и вненадельных (наемных) полевых площадей. Е.И.Колычева попыталась установить сравнительные размеры наделов барщинных и оброчных крестьян. По ее данным, у барщинных они были обычно больше, чем у оброчных. Массивы же общих полей вероятнее всего обнаружить в тех деревнях, где наделы крестьян были особенно невелики.

Одним из глубоких современных знатоков вытно-надельной проблематики в монастырской деревне ХVI-ХVП вв. является З.В.Дмитриева, досконально изучившая обширный комплекс вотчинной документации крупнейшего монастыря Русского Севера -Кирилло-Белозерского. По этому монастырю сохранился наиболее ранний комплекс вытных книг, относящийся к 1559 г. и охватывающий несколько уездов страны. На основе его З.В.Дмитриева установила организацию вытного обложения в кирилловских вотчинах, ранний этап функционирования земельно-тяглых переделов. Отмечая важность воссоздания ранних этапов формирования вытной системы. З.В.Дмитриева рассматривает комплекс кирилловских вытных книг как свидетельство того. что здесь вытная система уже сложилась. Особенность ее состояла в неунифицированности вытей (от 3 до 10 четв. в 1 поле) и в том, что в вытном письме находилась лишь часть обрабатываемых крестьянами земель 86.

А.Л.Шапиро пиал о том, что вытью могли называть то окладную единицу при обложении самыми разнообразными владельческими повинностями, то непосредственно земельный участок, с которого крестьяне тянули вытное тягло. Унифицированным вытным участком в книгах сошного письма ХVП в. был учток в 12-14-16 четв. в 1 поле. Исследователь также отмечал пестроту размеров выти в монастырских вотчинах, а также особенность вытной системы обложения, не распространявшейся на бобылей и непашенных крестьян87.

Комплексное исследование крестьянского землевладения и тяглообложения в монастырской деревне центра России в ХVII в. провела Н.А.Горская. До появления ее капитальной монографии монастырские архивы было принято использовать преимущественно для изучения вотчинного хозяйства самих монастырей. Горская же сосредоточила внимание на положении в монастырских вотчинах непосредственных производителей, процессе их эксплуатации духовными корпорациями. Поэтому особенно тщательному обследованию были подвергнуты различные документы, происходящие от самого крестьянства.

Исследовательница установила зависимость величины крестьянского тягла и тяглого земельного надела монастырского крестьянина прежде всего от трудовых ресурсов двора. Н.А.Горская первой в отечественной историографии при обработке монастырской хозяйственной документации ХVII в успешно применила количественные методы (вычисление парных коэффициентов корреляции и детерминации) при изучении: 1) тесноты зависимости вытного тягла от рабочих ресурсов двора; 2) соотношения надельных и оброчных земель с целью установления характера крестьянской аренды. В условиях фиксированной ренты тяглый земельный надел монастырских крестьян представлял собой тот минимум, который обеспечивал простое воспроизводство крестьянского хозяйства и ренту монастырю.

Вопрос об имущественной и хозяйственной дифференциации среди крестьян связывается Н.А.Горской с соотношением доль выти на крестьянский двор и большом размахом колебаний вытного расклада по крестьянским дворам. Н.А.Горская отмечает, что исследователи пока мало вычленяли характерное именно для феодализма количественное соотношение имущественных групп в общине. Исследовательница считает неправомерным при определении характера того или иного разграничения отсчитывать от равенства. Первый шаг к изживанию такого положения сделан в коллективном труде, выполненном по единой методике — “Аграрной истории Северо-Запада России конца ХV — ХVI в.”.

Большое место в фундаментальном исследовании Н.А.Горской занимает проблема крестьянских переделов. Принцип уравнительности применительно к переделам в монастырской деревне ХVII в. ею понимается как приведение в соответствие трудовых ресурсов двора и его тягла (и как следствие земельного надела). На протяжении ХVII в. в монастырской деревне возрастало значение принципа уравнительности 88.

Никем до появления книги Н.А.Горской столь детально не исследовалось крестьянское оброчное ( = вненадельное, =наемное, =арендное) землевладение и землепользование. Н.А.Горская убедительно показала широкое распространение крестьянской аренды в монастырской деревне, отсутствие тенденции к предпринимательскому съему земли у монастырских крестьян в ХVII в. и то, что надел в этом столетии уже не являлся единственным источником существования для большинства крестьянских земледельческих хозяйств. Реальная картина крестьянского землевладения представляло собой комбинацию надельных и вненадельных земель. Поскольку крестьянская аренда была широко распространена не только в монастырской, но и помещичьей, дворцовой деревне, а получены вненадельные земли могли быть крестьянином из рук любого земельного собственника, это объективное экономическое обстоятельство не могло не быть учтено господствующим классом в его внутренней политике и неизбежно должно было подстегивать его стремление окончательно прикрепить крестьян к определенному собственнику89.

Н.А.Горской было установлено значительное имущественное расслоение среди крестьян промысловых монастырских сел во второй половине ХVII в. В существенной степени этой дифференциации способствовал практикуемый монастырскими властями и разрешенный миром порядок закрепления дворовых участков за отдельными членами общины на длительный срок с большой свободой распоряжения землей и тем, что на ней находилось (продажа, заклад), но лишь в границах земельной собственности данного феодала 90.

По переписной книге патриаршего Иверского монастыря 1668 г. З.А.Тимошенкова выяснила, что вытное тягло и обеспеченность рабочей силой в его Старорусских вотчинах в среднем были более высокими у прожиточных крестьян и ниже у средних и скудных. Под “прожиточностью” изучаемый З.А.Тимошенковой источник понимает оценку имущества, “живота” (“рублев сот на пять живота”). По мере снижения прожиточности уменьшается как доля выти на двор и число работников, так и обеспеченность скотом. При определении тяглоспособсности крестьянского двора монастырские власти учитывали количество работников и прожиточность, но эти показатели на долю выти значительно разнились по погостам Старорусского уезда. Сами же окладные единицы — выти — были разновеликими.

На материалах Александро-Свирского монастыря конца ХVI — ХVII в. А.М.Шабанова установила уменьшение тяглых наделов на двор — от 1, 2 дес. в 1 поле в 1582 г. до 6,5 четвериков в 1617 г. и 1,3 четвк. в 1681 г. В этих условиях возрастало значение вненадельных земель, которые крестьяне снимали у государства, у других феодалов Присвирья. По размерам своим оброчные держания были или равны, или больше тяглого надела. В 1612 г., по данным Шабановой, на 5,7 четвк. тяглого надела приходилось 7,1 чтвк. оброчной земли, а в 1681 г. эти категории земель относились как 1: 1,6. Оброчная плата за вненадельные земли вносилась крестьянами Александро-Свирского монастыря в сноповом исчислении (пятым-шестым снопом). Если в начале ХVII в. развитие практики вненадельных земель было одним из факторов восстановления хозяйства в Присвирском крае, то во второй половине ХVII в. А.М.Шабанова его рассматривает как свидетельство экономического подъема в стране .

По вотчинной документации монастырей Поморья ХVII в. В.И.Иванов отмечает, что в условиях измельчания крестьянских наделов большую роль в землеобеспечении крестьян играли оброчные земли. Размеры фонда оброчных земель во владениях некоторых монастырей Поморья превышали площадь тяглого землевладения. Сами же монастыри получали с единицы площади дохода больше, чем с собственно тяглых крестьянских наделов. Кроме того, фонд оброчных земель использовался “для компенсации крестьянской собственности и поселения безземельных”. Исследователь пишет о свободном распоряжении монастырскими крестьянами землей (купчие сделки, родовое наследование и родовой выкуп), о невмешательстве монастырей в их земельные права. Внутривотчинные поземельные отношения являлись продуктом взаимодействия крестьянских и монастырских правовых норм 93.

Монография Е.Н.Баклановой была построена на материалах церковно-монастырских вотчин Вологодского уезда конца ХVII — первой четверти ХУШ в. (Вологодского архиерейского дома и Спасо-Прилуцкого монастыря). В центре внимания автора — семья и хозяйство отдельного крестьянского двора как низовой единицы феодальной вотчины, труд которой являлся основой для развития производительных сил владения. Автор устанавливает рабочие возможности крестьянского двора в монастырской деревне — обычно это были 1-3, реже 4 полных работника, размеры их крестьянских наделов (преобладали участки в 1,5 — 3,2 четв. в 1 поле), обеспеченность дворов скотом, имущественную неоднородность крестьян. В новейшей монографии о взаимоотношениях государства и черносошного крестьянства Поморья в ХVII в. Е.Н.Швейковская выделяет тягло-фискальный компонент как ведущий, системообразующий в этих связях. Государство использовало мирской выборный аппарат в качестве низшего управленческого звена, а также частично содержало местную администрацию за счет общины. Исследовательница на обширном по объему актовом материале ХVI-ХVII вв. установила большое разнообразие поземельно-распорядительных сделок черносошных крестьян. У них движение земли шло как по горизонтали (внутри водной сословной группы), так и по вертикали общественной структуры. В отличие от черносошных, у частновладельческих крестьян поземельные сделки были резко лимитированы принадлежностью к конкретной феодальной вотчине94.

В трудах советских историков 70-х гг. значительно продвинулось изучение проблемы феодальной ренты. На смену долгое время бытовавшему тезису о неуклонном возрастании феодального угнетения, эксплуатации крестьян пришли более взвешенные и основанные на конкретных разработках суждения и выводы. Медиевист Ю.Л.Бессмертный справедливо критиковал в 1971 г. книгу политэконома Ф.Я.Полянского “Товарное производство при феодализме” за переоценку произвола в феодальной эксплуатации и недооценку роли обычая в ограничении ее пределов. Медиевист К.В.Хвостовав 1980 г. также подчеркивала господство обычая в сфере рентных отношений в традиционном аграрном обществе. В этих условиях новые формы ренты в течение длительного времени не имели четкой правовой формы. Обычно-правовые аспекты феодальной ренты в дальнейшем будут полнее учитываться и в работах по истории русского крестьянства, например, Е.И.Колычевой.

Характер поместно-вотчинных материалов ХVI-ХVII вв. таков, что повинности по-прежнему остаются единственным источником наших знаний об изменениях в положении крестьянского хозяйства от периода к периоду96. Комплексное монографическое исследование феодальной ренты в России ХVII — начала ХУШ в. было осуществлено в фундаментальных монографиях А.Н.Сахарова, Ю.А.Тихонова, Н.А.Горской, П.В.Советова, Е.И.Колычевой. Значительное место теоретические и конкретные проблемы ренты заняли и в коллективных трудах по крестьяноведению — трехтомной “Истории крестьянства в Европе. Эпоха феодализма” (1985-1986 гг., посвящены памяти академиков С.Д.Сказкина и Л.В.Черепнина) и “Истории крестьянства России” (1990-1993 гг. Т.2-3).

Книга Ю.А.Тихонова основана на широком привлечении отказных и отдельных книг поместных имений и посвящена всестороннему освещению феодальных повинностей помещичьих крестьян в России. Можно согласиться с автором, что специальных исследований этой важной и сложной проблемы проведено еще очень мало и она по-прежнему остается научно-актуальной. К числу недостаточно разработанных вопросов автор относил установление соотношения размеров помещичьих повинностей и государственных налогов 9?. Ю.А.Тихонов считает, что по одному только росту барщины и оброка без установления его тяжести для отдельного крестьянского двора едва ли возможно представить, насколько в действительности возросла эксплуатация. Может, рост ее был вызван дальнейшим возрастанием численности крестьянского населения на монастырских землях. Автор отмечает большую сложность определения внутренней структуры ренты частновладельческих крестьян, обязанных денежными и натуральными податями и трудовыми повинностями своему землевладельцу и феодальному государству по сравнению с черносошными (государственными) крестьянами, где уплата казенных налогов и отбывание казенных служб покрывали собой рентные отношения.

Анализируя научную литературу по проблемам ренты, вышедшую к началу 80-х гг., А.А.Преображенский писал, что в ней проявился более дифференцированный подход к разным сторонам проблемы, включая порайонный аспект исследования, уточнены не всегда обоснованные “средние” показатели величины ренты, учтены изменяющиеся во времени трудовые и хозяйственные возможности крестьянского двора и т.д.

В первой половине ХVII в. барщинные повинности монастырских крестьян, как установила Н.А.Горская, обгоняли барщину в частновладельческих имениях по показателям монастырской запашки на двор и на душу монастырского крестьянина, но в дальнейшем по темпам роста полевой барщины церковные владения отстают от помещичьих. В монастырских имениях барщина, рассчитанная на производство зерна для рынка, распространения не получила. По мнению Горской, в период окончательного оформления крепостного права в конце ХVI — первой половине ХVП в. экономические интересы церкви сыграли в этом деле ведущую роль. Размещение монастырской запашки и ее расширение в конце ХVП в. в непосредственной близости от самих монастырей было связано с потребностью снабжать продукцией сами корпорации и их городские подворья.

Общим явлением и для помещичьих, и для монастырских крестьян к началу ХVIII в. было распространение и повышение оброчных платежей, прежде всего денежной ренты. Н.А.Горская на большом фактическом материале сопоставила размеры оброка за тяглые и вненадельные десятины земли. Ею был убедительно обоснован взгляд на арендную плату за оброчные земли как на форму феодальной денежной ренты, весьма выгодной земельным собственникам, поскольку нередко с оброчной земли они имели денежных поступлений больше, чем с тяглой.

В истории феодальной ренты монастырских крестьян центральных уездов России в ХVП в. Н.А.Горская выделила три имевших принципиальное значение рубежа — конец 30-х гг., 60-е гг. и конец 80-х гг. С конца 80-х гг. ХVП в. можно говорить о коренном нарушении принципа фиксированности ренты. Теперь она приобретает тенденцию к постоянному росту. Весьма важен вывод Н.А.Горской о том, что с 30-х до 70-х гг. ХVП в. основной рост денежных платежей монастырских крестьян происходил за счет государственной денежной ренты, возросшей за указанный период не менее, чем в 2 раза. Платежи среднего двора монастырского крестьянина достигали 4,5 — 4,9 руб. Наблюдения Ю.А.Тихонова и Н.А.Горской об опережающих темпах роста эксплуатации со стороны феодального государства над темпами роста владельческой эксплуатации (со стороны помещиков и монастырей) полностью совпали. Логическим их продолжением стали выводы И.А.Булыгина, изучившего государственную и владельческую эксплуатацию монастырских крестьян России в первой четверти ХУШ в. По его подсчетам, государственное обложение их было в 7-8 раз тяжелее, чем феодальная рента, что, несомненно, препятствовало росту последней100.

К выводу о сдерживающей роли государственной ренты, тормозившей рост владельческой, в первой половине ХVII в. пришли Ю.А.Тихонов и В.Д.Назаров в совместной статье, посвященной крестьянском и бобыльскому двору, а также И.Л.Андреев в диссертации о развитии крепостного права во второй четверти ХVII в. Резкое усиление государственного тягла Тихонов и Назаров отмечают в годы Смоленской войны, а отчасти и в конце 30-х гг. Это усиление препятствовало значительному завинчиванию частновладельческого пресса101. И.Л.Андреев считает, что использование феодалами в полной мере открывшихся возможностей барщинного хозяйства тормозилось функционированием режима урочных лет. Новые же правовые нормы с конца 1640-х г. способствовали резкому увеличению ренты во второй половине ХVII в. 102

В.И.Иванов в диссертации о монастырских крестьянах Поморья в ХVII в. выделил три уровня в обложении крестьян — государственный, вотчинный и общинный. Автор установил подворные нормативы некоторых налогов (например, по 25-30 коп. ямских денег), их динамику (трехкратное увеличение в годы Соловецкого восстания 1668-1676 гг.), удельный вес отдельных налоговых взиманий в составе государственных платежей (60 % уходило на выплату стрелецкой подати крестьянами Крестного Онежского монастыря).

В.И.Иванов отмечает колебания в соотношении владельческой и государственной ренты по изученным им материалам второй половины ХVII в. В Крестном монастыре в 1659 г. владельческие выплаты (по 3,5 руб. со двора) в 8 раз преобладали над государственными. В 60-е гг. государственные в 2 раза превзошли владельческие. В 80-е гг. разрыв между ними сократился. Они относились как 1: 0,75. В 90-е гг. ХVII в. государственные налоги в 1,3 раза преобладали над владельческими 103.

Важным моментом в изучении феодальной ренты А.Н.Сахаровым было наблюдение над эволюцией барщинных и оброчных крестьян в патриарших вотчинах ХVII в. Автор считает, что переход крестьянских повинностей от барщинных к оброчным был проявлением ослабления крепостнических оков русского крестьянства к концу ХVII в. Значительный интерес представляет трактовка А.Н.Сахаровым бобыльства как одной из первых групп крестьян, перешедших на денежный оброк, как одна из линий оброчной эволюции русского крестьянства. Эта категория был весьма неоднородной, включая в себя не только обедневшие, экономически ослабленные слои деревни, но и непашенное, ремесленное и мастеровое ее население. Бобыльство, считает А.Н.Сахаров, отразило явление отходничества, наемного труда, формирование всероссийского рынка 104.

С этим согласен и Ю.А.Тихонов: если за ростом барщины неизбежно следовало усиление надзора над крестьянами и их хозяйственной деятельностью со стороны феодальной администрации, то оброчные порядки фактически ослабляли узы крепостной зависимости. С развитием товарно-денежных отношений Тихонов связывал первые признаки разделения именно в ХVП в. на оброчные и барщинные районы, что прослеживается по имениям знатных людей, владевших землями в десятках уездов.

А.А.Преображенский также замечает, что не надо представлять себе русское крестьянство после Соборного Уложения единой закрепощенной массой. Положение крестьян было различным в зависимости от форм ренты. Барщинные селения были не совсем похожи на оброчные, особенно денежно-оброчные 105.

Эволюция феодальной ренты в России в ХVП-ХVШ вв. рассматривалась рядом ученых в связи с процессом генезиса капиталистических отношений. 60-70-е гг. XX в. стали временем оживленных дискуссий по этой сложной проблеме. Одна группа исследователей считала возможным говорить о феодально-крепостнической (дворянской) и раннебуржуазной (крестьянско-посадской) линиях развития страны (прежде всего Н.Е.Носов). Другие авторы (Ю.А.Тихонов, В.Д.Назаров) считали более правомерным выделять крепостническую и некрепостническую тенденции развития в рамках феодализма на начинающейся его поздней стадии. Применительно к аграрному строю Тихонов предложил именовать эти тенденции как поместно-барщинную и сеньориально-оброчную, поскольку с формами ренты (и в какой-то степени с формами землевладения) был связан процесс закрепощения, его ход и темпы106. В.Д.Назаров писал, что зарождение и взаимосвязь двух этих тенденций в аграрном строе страны в ХVI-ХVП вв. базировалась на достаточно широком подъеме товарно-денежных отношений и простого товарного производства, а суть заключалась в борьбе и конечном возобладании одного из двух путей приспособления феодальной аграрной системы к складывающемуся рынку (через хозяйство феодала или через крестьянское хозяйство) 107.

В советской историографии 60-70-х гг. также оживленно обсуждалась проблема закрепощения крестьян — ход его правового оформления и сравнительная значимость разных социально-экономические причин. Б.Д.Греков считал, что с конца ХV — начала ХV1 в. под влиянием растущих рыночных отношений начинается процесс становления барщинного хозяйства. Распространение его ученый связывал с ростом внутреннего рынка. Само же расширение барщинной эксплуатации вело к юридическому оформлению крепостнических отношений в масштабе всей страны 108. Наиболее последовательным сторонником идеи о ведущей роли барщины в закрепощении крестьян в научной литературе 70-х гг. был В.И.Корецкий. Он полагал, что заведение барщинного хозяйства, ставшего ведущей формой эксплуатации крестьянства во второй половине ХVI в., явилось важнейшим экономическим фактором окончательного оформления крепостного права 109.

Л.В.Данилова одной из первых подвергла сомнению тезис о решающем значении барщины в установлении крепостного права. Она предложила разделить вопрос о барщине как одной из форм ренты и о “барщинной системе”, направленно дающей товарную продукцию. Явление это важно рассматривать в перспективе — в ХVIII — первой половине XIX в. именно территория Центра и Северо-Запада, по материалам которых строились утверждения о барщине в ХVI-ХVП вв., войдет не в барщинную, а в оброчную зону 110. Г.В.Абрамович подробно исследовавший барщину в новгородских поместьях во второй половине ХVI в., пришел к выводу о том, что барское хозяйство с барщинным трудом крестьян на Севере-Западе не играло ведущей роли. Это вполне соответствовало природным условиям и потребительскому в основном характеру земледелия на этой территории. В 1590-е гг. кабальными людьми обрабатывалось 79,2 % господской пашни, а крестьянами -лишь 14,4 %111.

В аналитических обзорах советской историографии 70-х гг. отмечалось, что во второй половине ХVI в. в России начинается двухвековой процесс вызревания барщинной системы. Выразилось оно в широком территоиальном распространении барщины. Масштаб ее развития в конце ХVI в. (размеры барщинных повинностей крестьян) в науке преувеличивался, но совсем игнорировать значение барщины в процессе установления крепостного права нельзя 112.

Ю.А.Тихонов выступил против статичного понимания проблемы барщины как хозяйственного фактора закрепощения (либо признание его, либо отрицание как важной составной части системы угнетения крестьян). Проблема должна рассматриваться в динамике, как процесс, с учетом комплекса факторов — географического, демографического, колонизационного, не забывая и об историческом наследии России, доставшемся от ХШ-ХУ вв. Взаимосвязь барщины с остальными факторами закрепощения и являлась той объективной основой, которая позволила классу феодалов накинуть на зависимое население крепостнические путы. В целом же процесс складывания барщинной системы и оформления крепостного права затянулся до конца ХУШ в., испытав на себе воздействие развивающихся буржуазных связей 113.

О необходимости учета аграрного характера колонизации России, историко-географического и других факторов при комплексном выяснении причин закрепощения писал и А.Л.Шапиро. Рассматривать в ХVI в. развитие внутреннего и особенно внешнего рынка как определяющий фактор, приведший через барщину к закрепощению, нельзя. По мнению исследователя, чрезвычайно высокую норму эксплуатации крестьянства в ХV1 в., внедрение самых жестких форм внеэкономического принуждения можно считать причиной крестьянского закрепощения в конце столетия. В исторической перспективе установление и распространение крепостнических отношений означало задержку в темпах развития народного хозяйства и в переходе от феодализма к капитализмVI14. В Заключении к 1V-му тому АИСЗР А.Л.Шапиро с развитием крепостничества связывает замену облегченных форм землепользования тяглыми наделами. Если в ХVП в. выпукло выступает аренда земель, то в ХVШ в. более свободная — арендная — форма землепользования пошла на убыль по сравнению с ХVП в. Не отрицая значения правительственной политики, он считает необходимым уделить больше внимания и крепостническим мерам вотчинных властей. Закрепощение осуществлялось одновременно на разных уровнях: 1) высшем (государевы указы и боярские приговоры); 2) низшем (в поместье и вотчине). Вотчинные власти прикрепляли крестьян с помощью ссуды, а также своего аппарата, удерживавшего и сыскивавшего беглых 115. О происхождении крепостного права из вотчинного режима писали исследователи еще во второй половине XIX — первой четверти XX в. (В.И.Сергеевич, М.А.Дьяконов, П.И.Беляев, С.Б.Веселовский, А.Е.Пресняков).

Л.В.Милов также считает, что внедрение системы поместного землевладения в конце ХV- ХVI в. не привело к сколько-нибудь заметному росту помещичьей барщины, не говоря уже об ее товарном характере . Автор не согласился с А.Л.Шапиро, выводящем крепостничество из повышения нормы эксплуатации в ХVI в. Происхождением своим оно было связано не с конъюнктурными причинами второй половины ХVI в., а с глубинными, постоянно действующими факторами жизнедеятельности российского социума -необходимостью существования общины как компенсационного механизма выживания в неблагоприятных природно-климатических и географических условиях и невозможностью для класса феодалов сломить общинные порядки землеустройства и землепользования, внедрить полевую барщину и принудить крестьян к ее обработке без обращения к самым жестким государственным мерам воздействия на крестьянство. С вопросами феодальной ренты тесно связана проблема монастырского податного иммунитета, так называемых “тарханов”. Для Х1V-ХV1 вв. она была обстоятельно изучена Л.В.Черепниным, Н.Е.Носовым, и особенно С.М.Каштановым. Его перу принадлежат многочисленные, глубокие и разноплановые (теоретические, методические, источниковедческие, археографические, конкретно-исторические и др.) исследования по феодальному иммунитету. Общая направленность иммунитетной политики государства в отношении церкви заключалась в постепенном привлечении ее к выплате основных налогов (дани, ямских денег), выполнению монастырскими крестьянами государственных повинностей (городового дела и посохи). В работах С.М.Каштанова развивается мысль о вариативно-корпоративном иммунитетном праве духовных феодалов в Русском государстве ХVI в., хотя правительство и пыталось его унифицировать. В большей степени это удалось по отношению к светским феодалам. В целом, по мнению С.М.Каштанова, “в ХVI в. не нашлось удовлетворительной общей платформы для выработки унифицированного податного права иммунистов. Это объясняется переходным характером эпохи, когда — усилившееся самодержавие уже было способно на проведение общерусской политики, однако сохранение экономической раздробленности препятствовало созданию, а главное проведению в жизнь единообразных норм финансововго права”.116а

Содержание соборного приговора 20 июля 1584 г., отменившего “тарханы”, было рассмотрено в специальной статье В.Петрова. По его мнению, приговор был направлен главным образом на прекращение действия жалованных грамот на те земли, особое положение которых в податном отношении не было закреплено писцовыми и платежными

книгами. Особый порядок податного обложения монастырских земель правительство совершенно не склонно было нарушать. Местными же властями приговор 1584 г. был понят в прямом смысле полного уравнения в податном отношении монастырских вотчин с другими землями 117. Касается В.Петров и проблемы “таможенных тарханов”. В 1590-е гг. монастыри получают ряд привилегий на ведение своей торговли, то есть их таможенный иммунитет несколько расширяется . Государство заботилось о монастырской торговле и старалось оградить ее от произвола местных властей. О более широком таможенном иммунитете монастырей в 1620-е гг. по сравнению с 1590-ми гг. писал Е. Д. Сташевский (конкретные его наблюдения приведены у нас в гл.7 об иммунитете).

В новейшей научной литературе признается, что тарханы ряда монастырей фактически были нарушены уже в начале 1580-х гг. (Б.Н.Флоря, Е.И.Колычева, Д.П.Тебекин). В то же время почти одновременно с отменой тарханов началась выдача новых жалованных грамот (наблюдения А.П.Павлова, Д.П.Тебекина). По мнению последнего, во второй половине 1580-х гг. расширяется выдача иммунитетных грамот как раз Троице-Сергиеву монастырю. В условиях голода первых лет ХVП в. правительство Б.Годунова резко сокращает выдачу новых и подтверждение старых жалованных грамот, и лишь Сергиев монастырь получил наиболее крупные льготы. Об иммунитетной политике в России в период правления Лжедмитрия I есть обстоятельная статья В.Д.Назарова. Автор выявил 100 иммунитетных грамот и упоминаний о них — жалованных и указных — духовным корпорциям. Показательно, что Лжедмитрий считал действующим соборное постановление 1584 г. об отмене тарханов церковным организациям Суть его заключалась, по мнению правительства 1-го Самозванца, в том, что “тарханы все отставлены”. В.Д.Назаров приводит свидетельство Конрада Буссова о том, что Лжедмитрий повелел сделать ревизию монастырей, подсчитать их доходы, урезать корма (? — М.Ч.), а лишек взять в казну на содержание войска. О безвозвратных займах правительства Лжедмитрия у монастырей свидетельствует и А.Палицын. В.Д.Назаров сделал вывод о том, что правительство Лжедмитрия скупо и неохотно подтверждало права собственности духовных корпораций на их городские владения. Большинство монастырей подобной санкции не получило вообще.

Иммунитетная политика правительства Михаила Федоровича в начале 1620-х гг. была проанализирована в небольшой ранней работе С.Б.Веселовского. Автор писал о пересмотре монастырских жалованных тарханных грамот, начатом в 1619/20 г. специальной созданным Сыскным приказом. Была выработана унифицированная формула для значительного числа монастырей (40, как считает Веселовский, нам удалось насчитать не менее 60-ти), предписывавшая им обязательно платить ямские деньги, деньги за стрелецкий хлеб, выполнять городовое, острожное и засечное дело. В общеобязательности указанных выплат для всех грамотчиков Веселовский видел суть так называемого “нового уложения” о монастырских тарханах 1620-х 120 гг. До Веселовского в общей форме об этом “уложении 1620-х гг. отзывался историк русских финансов В.А.Незабитовский 121. В других своих работах С.Б.Веселовский развивал мысль о противоположности “черного” и “белого” тягла и землевладения. Первое воплощалось в служилых и монастырских землях и крестьянах, второе — в податях и повинностях посадских людей, черносошных и дворцовых крестьян. “Белое тягло” заключалось в особом порядке уплаты государственных податей со служилых и монастырских земель, отдельно от “черных сох”. Сложилось оно в результате длительного и неуклонного процесса обособления монастырских земель от служилых и черных 122.

Последовательных наблюдений о ходе развития и характере монастырского иммунитета после 1620-х гг. в научной литературе мы не встречали. Имеются две статьи, рассматривающие борьбу правительства за отмену “тарханов” в позднее время — 1670-е гг. -И.А.Булыгина и П.В.Седова 123. В новейшей статье П.В.Седова на основе неопубликованного материала, происходящего главным образом из архива патриаршего Иверского монастыря, обращается внимание на реакцию монастырских властей, самого царя Алексея Михайловича, наиболее влиятельных думных людей, воевод и других чиновников на ограничение тарханов в 1670-е гг. В научной литературе ныне пишется о нескольких “отменах тарханов” в отношении монастырей — в 1551, 1584, 1620-е гг., 1670-е гг. Отмены эти, хотя и означали ограничение моастырского иммунитета, самим его институтом никак не могли покончить. Можно согласиться с мнением П.В.Седова о том, что привилегированное положение церкви в государстве, некоторые черты которого сохранялись даже и в ХVIII в., было характерно для традиционного общества123а.

1.3 Изучение Троице-Сергиева монастыря как крупной феодальной вотчины

Специального комплексного и системного исследования о землевладении и хозяйстве крупнейшего русского монастыря, землеустройстве его огромной вотчины, получаемой им феодальной ренте со своего многочисленного зависимого населения, его иммунитете в конце ХV1 — ХVП в. в научной литературе нет. В классических работах профессоров Московской Духовной академии А.В.Горского и Е.Е.Голубинского основное внимание было сосредоточено на церковно-политической истории Лавры XI V-ХVШ вв., ее религиозно-нравственном значении в истории русского общества и государства. Единственным в XIX в. историком троицкого землевладения, лаврским библиотекарем Арсением (А.Лобовиковым) исследовался лишь наиболее ранний и во многих отношениях спорный этап складывания земельных богатств Троицы. В научно-популярной книжке известной писательницы и литературоведа начала XX в. гр. Н.Д.Шаховской были приведены лишь отдельные интересные факты хозяйственной истории ХV-ХVП вв. Ученая дама развивала взгляд на монастырь как на вотчину-сеньорию — соединение крупного землевладения с большим объемом судебно-политических, податных прав над крестьянством 124. Была еще написана одна работа — сочинение студента IV курса МДА, надворного советника Павла Новгородского “Хозяйство Троицкого Сергиева монастыря до секуляризации и после нее”. Это кандидатское сочинение датировано 9 апреля 1912 г. и имеет даже оценку: “ 4 1/2 балла. Профессор Богословский”125. В нем автор, пожалуй, одним их первых указал на существование троицких хозяйственных книг — вытной 1623 г.( называемой им “писцовой”) и Описи 1641 г. Работа носила описательный, обзорный и поверхностный характер.

Конечно, Троицкий монастырь не мог быть совсем обойден вниманием авторов прежде всего обобщающих работ по социально-экономической истории России ХVI-ХVП вв. Его поземельные акты ХV-ХVI вв. использовались в исследованиях С.В.Рождественского, Н.А.Рожкова и С.Б.Веселовского, о которых шла речь выше. По концу ХVI — первой трети ХVП в. обширный комплекс писцовых и дозорных книг послужил источниковой базой для многих построений Ю.В.Готье и Е.Д,Сташевского и, в меньшей степени, М.А.Дьяконова. Исследователей интересовали общие объемы пашни и перелога у Троицкого монастыря, соотношение в его вотчине крестьянского и бобыльского населения. Цифровые выкладки Готье и Сташевского будут приведены и обсуждены нами в конкретных разделах диссертации, где речь пойдет об общих показателях землевладения, сельского расселения и населения в огромной вотчине в конце ХVI — первой трети ХVП в.

Из числа не названных выше историков укажем на С.М.Середонина, который еще до Рождественского опубликовал свои наблюдения над распространенной практикой пожизненных держаний троицкими вкладчиками и вообще светскими лицами монастырских земель. Одним из первых С.М.Середонин также оценил значение троицких уставных грамот и писцовых книг конца ХV1 в как источников для изучения крестьянских повинностей126. Отдельные наблюдения о вотчинном хозяйстве Сергиева монастыря и крестьянских повинностях были сделаны и другими учеными — И.Д.Беляевым, Н.А.Рожковым, И.Н.Миклашевским, Н.Д.Чечулиным. Наблюдения эти строились на основе писцовых книг 1590-х гг., однако недостаточная источниковедческая разработанность их комплекса в то время, его невыявленность в полном объеме не позволяла исследовать названные вопросы более системно. Сосредоточение внимания исследователей на хозяйственных материалах крупнейшего монастыря и их специальное изучение было еще делом далекого будущего.

Обзор мнений историков (в дореволюционный и советский периоды) по поводу грандиозной переписи троицких вотчин в 1592-1594 гг. и ее причинах, направленности, результатах приводился в нашей книге и вряд ли имеет смысл все это здесь заново повторять127. Подчеркнем только, что сама по себе организация и единовременное проведение столь всеохватного описания земель самого богатого монастыря страны в 33 уездах можно рассматривать как важный факт земельно-финансовой политики Русского правительства в конце ХVI в., как показатель ее активного характера в урегулировании церковно-государственных и межфеодальных поземельных отношений, ее роли в письменной фиксации монастырских крестьян на уровне дворохозяев — глав семейств, обычно-правовых норм сеньориальной эксплуатации. Значение же созданного в ходе переписи обширного и разнообразного по содержанию комплекса писцовых книг, зафиксировавших примерно 13 тыс. крестьянских и бобыльских дворов, при изучении многих спорных вопросов социально-экономической истории России конца ХVI в. просто трудно переоценить.

Нельзя сказать, что необходимость создания специальных исследований по хозяйственной истории Троицкого монастыря не осознавалась учеными. Когда в 1919 г. работавшая в Сергиевом Посаде комиссия по изучению и охране культурного наследия Лавры (в ее составе был и отец Павел Флоренский) выпустила свой сборник, то автор одной из статей в нем, П.Каптерев, писал: “Экономически в ХVП и в первой половине ХVШ в. Троицкий монастырь являлся одной из крупнейших величин на всей территории России. Он был самым крупным русским вотчинником. Эта сторона почти не освящена исторической наукой” . Выработанная П.Флоренским и Ю.А.Олсуфьевым программа по научному изданию ряда огромных по объему источников ХVП в. -Троицкой вкладной книги 1673 г. и Описи 1641 г. в случае своего осуществления, несомненно, способствовала бы началу такого изучения. Однако программа эта в задуманном авторами объеме не состоялась, реализация ее оборвалась где-то в начале 20-х гг., не говоря уже о дальнейшей плачевной судьбе Олсуфьева и трагической судьбе Флоренского. Лишь в 1987 г., благодаря усилиям научных сотрудников Загорского музея-заповедника вкладная книга была издана по двум спискам -1639 и 1673 гг. малым тиражом и офсетной печатью. Опись же 1641 г. до сих пор так и не опубликована.

В конце 20-х годов оставался единственный исследователь — переславский краевед М.И.Смирнов (до 1917 г. — воспитанник Вифанской духовной семинарии при Лавре), который занимался разработкой источниковой базы по истории многочисленных троицких вотчин в Переславском уезде в ХV-ХVП вв. В трудах Переславского краеведческого музея он публиковал обзорные перечни земельных владений всех монастырей края, в том числе и Сергиева 12 . Личное знакомство со С.Б.Веселовским (и, возможно, дружеская поддержка последнего) в 1910-1920-е гг. вдохновляли Смирнова на его разработки, помогали ориентироваться в старых и новых публикациях источников, проводить и архивные разыскания. Занятия М.И.Смирнова были насильственно прерваны в годы разгрома нашего краеведения, а написанная им в 1939 г. монография “Радонежские легенды и были”, в которой, в числе прочих, затрагивались и вопросы истории землевладения Сергиева монастыря, так и не были опубликована и практически не могла повлиять на историографический процесс 130.

Лишь одна проблема, связанная с социально-экономической историей Троицкого монастыря в конце ХV1 — ХVП в., оказалась востребованной в научной литературе конца 20-х-30-е гг. — это бегство его крестьян. Примечательно, что самой первой научной публикацией молодого Л.В.Черепнина стала вышедшая в 1928 г. статья на тему о бегстве крестьян Троице-Сергиева монастыря в начале ХVП в. Объяснялось это тем, что начинающий историк вместе со С.Б.Веселовским и А.И. Яковлевым в 20-е гг. занимался разбором Лаврского архива, результатом которого стало издание троицких свозных книг беглых 1614 г., вошедшее как 2-я часть в “Памятники социально-экономической истории Московского государства Х1V-ХVП вв.” в 1929 г. Статья Л.В.Черепнина была построена в плане резкого противопосталения монастыря и служилых людей в их борьбе за землю и крестьян. В деле переманивания к себе крестьян противостоят друг другу крупная вотчина и мелкое дворянское поместье. Л.В.Черепнин подробно исследовал сами свозные книги 1614 г., отметив первоисточники, на основе которых они были созданы. — это “имянные росписи троицких властей на своих беглых крестьян, а также поручные записи, повальные обыски, поземельные крепости, “ослушные тетради”. Последние предоставлялись вотчинниками и помещиками, привлеченными к ответственности за переманивание беглых. Обращая внимание на состав лиц, к которым уходили (убегали) троицкие крестьяне, Л.В.Черепнин сравнил свозные книги с докладной выпиской 1613 г. о вотчинах и поместьях и с различными десятнями 131.

Тот же комплекс свозных книг послужил основой для написания и А.Г.Маньковым его также ранней статьи. Автор установил, что наиболее сильное движение крестьян Троицких вотчин даже в уездах, удаленных от районов восстания И.Болотникова, приходится на его годы — 1605-1607 гг. Именно тогда сбежало 64 % всех беглых, учтенных в свозных книгах . А.Г.Маньков, выяснил, с каких наделов в основном совершался побег крестьян — в 27,5 % случаев — с полчети выти, в 27 % случаях — с чети выти. Полнее, чем Черепнин, А.Г.Маньков сравнил показатели населения в троицких писцовых книгах 1590-х гг. со статистикой бегства по свозным книгам, приведя по уездам и по годам сведения о том.

Какой процент беглые 1605-1614 гг. составляли от исходного числа монастырских крестьян на 1592-1594 гг. Наиболее высокие проценты вновь оказались для 1605-1607 гг., особенно по Юрьевскому и Муромскому уездам.

Анализируя географию крестьянских побегов, А.Г.Маньков выяснил, что 57 % бежавших троицких крестьян нашли пристанище в тех же самых уездах, где они и жили, а немногим более 305 рассосались в соседних уездах от уезда их исхода. По наблюдениям А.Г.Манькова, 52 % беглых троицких крестьян ушли на земли детей боярских, которые особенно энергично перехватывали и заманивали беглецов, будучи заинтересованными в их рабочей силе. Представляет интерес и бегство сельских жителей Троицкой вотчины в города — только 4% подобных случаев отмечает автор. Объясняет исследователь столь низкий показатель трудностями для большинства крестьян при попадании в города переменить характер своей хозяйственной деятельности, а также тем, что в посад принимали только правомощных тяглецов132. А.А.Новосельский сопоставлял свозные книги Троицкого монастыря 1614 г. с близкими к им по типу отдаточными книгами 1650-1660-х гг. Исследователь установил по ним основное направление потока беглых крестьян Троицкого монастыря — из центральных и западных уездов в Казань, Арзамас, Курмыш, Алатырь132.

Новый разворот темы крестьянского бегства видим в содержательной диссертации И.Л.Андреева, который привел и проанализировал много примеров исков служилых людей к Троицкому монастырю по поводу своих беглых крестьян во второй четверти ХVП в. Расширению источниковой базы для продолжения исследования борьбы самого Сергиева монастыря с бегством собственных крестьян способствовала и публикация С.М.Каштановым (тоже первая в его научной биографии) отдаточной книги Троице-Сергиева монастыря 1649/50 гг. по Костромскому и Галицкому уездам 133.

Из процесса интенсивной разработки советскими учеными в 50-70-е гг. хозяйственной истории крупных монастырей Троице-Сергиев оказался “выпавшим” по двум причинам. Во-первых, его хозяйственный архив считался полностью утраченным (мнение С.Б.Веселовского, А.А.Зимина, И.А.Голубцова), а ведь именно наличие комплексов вотчинной документации по Спасо-Прилуцкому, Кирилло-Белозерскому, Иосифо-Волоколамскому и многим другим духовным корпорациям сделало возможным углубленное исследование их землеустройства, крестьянских повинностей, организации обложения и т.д. Во-вторых, сохранившийся актовый, крепостной архив Троицы за ХV-ХVШ вв. был (и есть) столь устрашающе велик (3,5 тыс. грамот и 100 копийных книг), что первоочередной казалась задача разработки прежде всего именно его. Этим и занимались целые поколения отечественных историков, источниковедов, археографов. Особенно значительный вклад в эту разработку и археографическую подготовку актовых материалов Троицы внесли С.Б.Веселовский, Л.В.Черепнин, С.М.Каштанов, Л.И.Ивина и авторская группа продолжающегося издания “Акты Русского государства”. Данные вопросы подробнее затрагиваются нами в следующей главе, посвященной анализу источниковой базы.

За последнее десятилетие увидели свет несколько статей, посвященных отдельным сторонам социально-экономической истории Троице-Сергиева монастыря в конце ХV1 -ХVП в. Л.А.Кириченко по актовому материалу 1584-1641 гг. дала краткий обзор расширения монастырских земель в Московском, Дмитровском, Переславском уездах. Именно им принадлежит первенство по количеству новых земельных приобретений монастыря. сделанных, вопреки запретительным приговорам 1580-1584 гг. Исследовательница также тщательно проанализировала рост промысловых владений (в основном соляных и рыбных) монастыря в Соли Галицкой, Соли Балахонской, Соли Камской, на Двине и в волости Варзуге в 1584-1641 гг. по актам из копийных книг № 530 и 532. Л.А.Кириченко выяснила персональный состав контрагентов монастыря по вкладам и покупкам промысловых объектов, приведя общую сумму истраченных корпорацией на них денег — 2877,5 руб. 134

С.В.Николаева по Описям 1641 и 1701 гг., а также вкладной книге 1673 г. выявила численный и персональный состав монашеской братии Троицкого монастыря в ХVП в., социальное и географическое происхождение постриженников, занимаемые верхушкой монашества административно-хозяйственные должности. Тем самым намечается весьма, на наш взгляд, перспективное микродемографическое исследование крупнейшего русского монастыря и его дочерних филиалов, а в дальнейшем их изучение в антропологическом измерении и с точки зрения “повседневности”, интерес к которой так силен в современной отечественной и зарубежной исторической науке. Привлечение позднейшей Описи 1701 г. позволило С.В.Николаевой проследить изменения в численном и социальном составе троицких постриженников. По ее подсчетам, в первой половине ХVП в. их было несколько меньше трехсот (250-260 чел., по нашим предварительным прикидкам, все же больше), к концу ХVП в. по Описи 1701 г. — 337 чел. Интересную статью С.В.Николаева посвятила также изучению суммы и динамики денежных вкладов в Сергиев монастырь на протяжении ХVI-ХVП вв. 135 Учитывать приток вкладных денег в столь почитаемую во всей России обитель важно для представления об ее экономических возможностях, разнообразии и размахе ее хозяйственно-экономической деятельности, весьма прочного и самостоятельного положения в системе церковно-государственных отношений.

Т.Б.Соловьева установила состав городских дворов корпорации, полученных в 1613-1649 гг. в 31 городе. Для нас особенно важны приводимые исследовательницей факты попадания городских дворов в составе крупных светских вотчин, примеры сделок монастыря на городские дворы с крестьянами (в том числе и своими собственными), — заселения корпорацией городских дворов путем перевода в них “старинных” крестьян( и принятия посадских людей-закладчиков. Всего за изученный Т.Б.Соловьевой период Троицкий монастырь получил 80 дворов и дворовых мест — в способах их приобретения преобладали разного рода частные сделки, но и правительственные пожалования имели значение (в Вологде, Великом Устюге, Боровске, Алатыре, Арзамасе и др. городах). Судебным дела также были одним из путей роста городского дворовладения монастыря, дав еще 7 дворов 136.

Ряд исследований существует по наиболее ярким личностям из числа троицкого монашества первой половины ХVП в., они же — известные писатели, авторы ценнейших по содержанию историко-литературных памятников. Речь идет об Авраамии Палицыне и его “Сказании” (работы Я.Г.Солодкина и И.О.Тюменцева), о Дионисии Зобниновском (работы О.А.Белобровой), Симоне Азарьине и его “Книге о чудесах преп. Сергия” (статьи Е.Н.Клитиной и Б.М.Клосса). Историко-литературные памятники, созданные в стенах Троице-Сергиева монастыря были недавно переизданы на высоком научно-археографическом уровне Б.С.Клоссом 137.

В самые последние годы можно было наблюдать, как отдельные сюжеты по истории Троице-Сергиева монастыря начали возвращаться в краеведческое русло. Наиболее яркое тому свидетельство — недавно вышедшая книга Н.В.Большаковой о нескольких селениях Троицы по р.Клязьме на юге Покровского уезда Владимирской губернии. Их история прослеживается автором с конца ХV1 в. до секуляризации, подробно разбирается географическое расположение населенных пунктов и динамика их населения.

В заключение данного параграфа не можем не отметить, что только по Троице-Сергиеву монастырю из всех духовных обителей средневековой Руси имеется специальная монография в зарубежной литературе. Ее автор — французский славист, доцент Сорбонны Пьер Гонно — подробно осветил церковно-политическую историю монастыря с момента основания до первой трети ХV1 в. включительно, организацию в нем власти, процесс роста его земельных и промысловых владений, развитие торговли, снабдив книгу обстоятельным научно-справочным аппаратом139. Некоторые троицкие акты ХV в. были изданы в зарубежных хрестоматиях по социально-экономической истории средневековой Руси. Религиозная мотивация земельных вкладов в Сергиев монастырь как проявление русской средневековой религиозности и отражение поминальной практики русского православия изучалась в работах немецкого ученого Л.Штайндорфа (Мюнстер) и американского ученого Д.Миллера (Чикаго)140. Линия изучения поземельных актов как памятников массового религиозного сознания средневековой Руси начата была еще А.С.Лаппо-Данилевским и Л.П.Карсавиным в конце Х1Х-ХХ вв., затем надолго угасла в нашей историографии, когда поземельным актам давали только социально-экономическую интерпретацию. Теперь линия эта постепенно возвращается, на что влияет и более полное знакомство с зарубежными исследованиями (Ф.Ариеса, Ж. Ле Гоффа), достижения отечественной медиевистики (Ю.Л.Бессмертный, А.Я.Гуревич) и усвоение прерванного опыта дореволюционной, правда, идеалистически ориентированной историографии (А.С.Лаппо-Данилевский и Л.П.Карсавин).

Нами было проанализировано современное состояние исследований по теме диссертации: теоретические, проблемные разработки, а также литература непосредственно по Троице-Сергиеву монастырю. Мы постарались показать и теоретико-познавательное значение самой категории “вотчина-сеньория” для осмысления феодальной эпохи, и единое русло историографического процесса, в рамках которого со 60-70-х гг. XIX в. и до наших дней изучались крупные феодальные вотчины — светские и церковно-монастырские — ХV-ХVП вв. В предварительных итогах научной литературы заметен крен в сторону хозяйственной, экономической деятельности крупных светских и церковно-монастырских вотчин, организации ими сферы обложения, поземельно-рентных отношений и эксплуатации зависимых крестьян. Меньше внимания уделялось структуре корпоративной собственности самих монастырей, особенностям ее функционирования в межфеодальной и церковно-государственной области, публично-правовым аспектам феодальной ренты, организующей роли монастырей по отношению к крестьянским мирам, тому, как вертикаль вотчинного управления и вся его модель вписывались в общую систему социально-политического устройства сословной монархии в России ХVI-ХVП вв.

Нам представляется, что специальное изучение источников из архива крупнейшего в России Троице- Сергиева монастыря позволит дать более полный и системный “портрет” крупной феодальной вотчины-сеньории, в котором будут в комплексе учтены все факторы ее развития — и феномен крупной корпоративной собственности с ее расчлененной структурой, и материально-пространственная ее организация в виде определенной системы сельского расселения со множеством динамично меняющихся компонентов, и фактор народонаселения огромной по масштабу латифундии, и способы ее землеустройства, с экономической и публично-правовой реализацией прав собственности. Наиболее полной степенью новизны в ходе намеченного изучения обладают проблемы собственности, ренты и иммунитета, применительно к концу ХVI — ХVП в., когда правительство пыталось более или менее последовательно продолжать ограничительный курс своей земельно-финансовой политики в отношении церкви. Полагаем, что и для понимания принципиальных проблем общероссийского развития в указанное время (эволюция поместно-вотчинной системы, закрепощение крестьян, начало формирования всероссийского рынка, церковно-государственные отношения) специальное рассмотрение социально-экономической истории вотчины Троице-Сергиева монастыря будет иметь несомненное научно-познавательное значение.

ГЛАВА II. АРХИВ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ

Одной из проблем, подлежащих специальному рассмотрению в работе, избран Лаврский архив ХV — начала ХVШ в. как самостоятельный объект изучения. В этой связи характеристика источников дается не в традиционно-обзорном плане перечисления их видов и количества, а с учетом процесса функционирования существовавших (и менявшихся во времени) в Троицком монастыре систем документирования и делопроизводства. Ведение больших массивов деловой письменности, обладание огромным количеством поземельных прежде всего документов, образцово поставленная организация “архивной службы” — все это являлось, наряду с прочими, важнейшим фактором социально-экономического и политического могущества крупнейшего русского монастыря. Основные сферы его социальных взаимосвязей, взаимодействий, отношений — церковно-государственных, межфеодальных, внутримонастырских и сеньориально-крестьянских — были тщательно документированы (особенно первые две). Избранный подход потребует исследования истории самих монастырских учреждений (прежде всего крепостной казны с ее функциями архива и канцелярии), их должностных лиц и организации работы, применения различных методов сравнительного источниковедения, дипломатики, палеографии, сфрагистики. Глава выполнена на стыке источниковедения и архивистики, истории канцелярий. О необходимости таких синтетических построений, отражающих общемировую тенденцию к генерализации науки, пишет в своих аналитических обзорах один из крупнейший отечественных источниковедов С.М.Каштанов. Все сказанное должно оправдать и выделение проблемы Троицкого архива в самостоятельную и важную по значению главу диссертации, и ее большой объем.

2.1 Система документирования в русских монастырях и особенности Троицкого архива

В русских общежительных монастырях (особенно крупных) система документирования (порядок составления, хранения, учета документов, ведения делопроизводства) развивалась постепенно по мере формирования различных ведомств по монастырскому управлению. В процессе этом были сходные черты с эволюцией общерусской системы управления, которая шла от великокняжеской Казны и Дворца через дальнейшую специализацию различных ведомств с соответствующими штатами должностных лиц и документацией. В монастырях в ХV в. функционировала их казна как нерасчлененная совокупность сокровищ, денег, книг, утвари, документов, возможно, что и каких-то запасов. В ХVI-ХVП вв. в них формируются различные подразделения (“службы”): крепостная казна, денежная казна, ризная казна, книгохранительная казна, плательная казна, оружная казна и мн. др. В рамках этой же специализации складываются ведомства дворцовых, конюшенных, житенных и др. старцев. Составитель публикации “Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/86 г.” С.Н.Богатырев отмечает, что в этой корпорации отдельно велось келарское и казначейское делопроизводство. Н.П.Успенский называет четыре основные службы в Кирилло-Белозерском монастыре — келарскую, казначейскую, житенного старца и строителя. Б.Д.Греков выявил 60 “отводных книг” Соловецкого монастыря ХVI-ХVII вв., составлявшихся в различных его службах (числом до 29) при передаче соответствующей казны (крепостной, ризной, сушиленной, мельничной и пр.) от одного старца к другому 3.

Для лучшего уяснения документальной базы по изучаемой в данной работе истории монастырского землевладения и хозяйства внимательнее следует присмотреться к крепостной казне Троице-Сергиева монастыря. Здесь, как и в других корпорациях, она выполняла функции архива и канцелярии. С.Б.Веселовский считал, что владельческая, крепостная часть монастырских архивов (акты и копийные книги) хранилась более тщательно у казначея, тогда как текущая, хозяйственная и делопроизводственная — менее бережно у келаря. Такие же наблюдения встречаем и у других источниковедов — В.С.Иконникова, И.А.Голубцова. Веселовский полагал, что конкретные способы образования монастырских архивов в науке исследованы мало. Правда, с момента, когда ученый это писал, наука обогатилась ценными исследованиями о крепостных и хозяйственных частях конкретных архивов, например. Соловецкого, Кирилло-Белозерского, Спасо-Прилуцкого, многих других монастырей (работы Л.В.Черепнина, С.М.Каштанова, А.А.Амосова, Т.А.Тутовой, З.В.Дмитриевй и др.) 5. Многое было сделано и самим Веселовским, и последующими поколениями ученых для разработки и Троицкого архива. Нетипичность крупнейшего русского монастыря как колосса среди своих собратьев по объему земле — и душевладения Веселовский считал моментом несущественным применительно к изучению архива, поскольку во всех духовных корпорациях общежительного устройства, а также в Московской митрополичьей кафедре основные принципы организации архивного дела и делопроизводства были одинаковы, то есть включали функционирование крепостной и хозяйственной части.

Особенность же Троицкого архива ученый усматривал в том, что уже к середине ХVШ в. его хозяйственная часть была полностью утрачена, сгорев во время пожара в Лавре в 1746 г. “Вместе с ней погибла — сокрушался он, — вся многовековая сложная и интересная внутренняя история Троицкого монастыря”6. Мнение Веселовского разделял и А.А.Зимин. Он писал, что по Троице-Сергиеву монастырю делопроизводственного архива не существует и что делопроизводственные материалы всегда имели в глазах монастырского руководства меньшее значение, чем грамоты, утверждавшие права корпораций на их земельные богатства 7.

Вторая отличительная черта Троицкого архива, по мысли Веселовского, много лет отдавшего его изучению, заключалась в феноменально огромной по масштабу его крепостной части, что вполне соответствовало его первенствующему экономическому потенциалу как сильнейшему среди всех остальных монастырей и церковных организаций России. На нынешнем этапе изучения монастырских архивов это мнение Веселовского можно подкрепить конкретными данными — общее число крепостных актов Сергиева монастыря за ХV-ХVП вв. составляет 3,5 тыс. единиц + 100 копийных книг ХV1-ХVШ вв. За один только ХV1 в. он имеет 10 копийных книг, тогда как по каждому из монастырей (Кирилло-Белозерскому, Иосифо-Волоколамскому, Симонову, Спасо-Ярославскому, Московской митрополии) за ХV1 или за ХVП в. сохранилось обычно по 1-4 книги. Поэтому определение Троицкого архива крепостных актов как устрашающе огромного, данное нами в 1 главе, не покажется преувеличением. Сам по себе внушительный комплекс актов и копийных книг требовал специального выявления, разработки, публикации, отодвигая задачу непосредственного комплексного социально-экономического исследования крупнейшей монастырской вотчины на неопределенное время.

Забегая несколько вперед, отметим, что проведенный нами сплошной просмотр рукописных сборников Лаврского архива позволил выявить ряд ценных хозяйственных описаний ХVI-ХVП вв., хотя целостного и систематического вотчинного архива по Троице, действительно, не сохранилось, и в этом Веселовский был прав. Характеристика дошедших до нас хозяйственных материалов с учетом и тех ведомств монастырского управления, результатом деятельности которых и стало их создание, приводится нами в других параграфах данной главы.

2.2 Крепостная казна Троицы

Работа крепостного ведомства Троицкого монастыря в ХV-ХVП вв. выглядит наиболее отлаженной и систематичной. Свидетельство тому — большие массивы копийных книг, “записных книг крепостной казны”, описей актов ХV1-ХVП вв. Формирование этой отрасли относится уже к 30-40-м гг. ХV в., когда в актах появляется упоминания о троицких дьяках и “подьяках”, что указывает на определенную иерархию должностных лиц крепостной казны и выделение ее из более древней и непременной для любого монастыря сферы книгописания. В более раннее время, первой трети ХV в., составлением и написанием грамот могли заниматься всякие клирики-грамотеи, как называет их Ю.Г.Алексеев 8.Обилие имен троицких дьяков и даже “дьячишек” в грамотах ХV в. заставляет предполагать количественный рост лиц крепостной казны. В 1450-1470-е гг. в троицких актах встречаем определение “казанной дьяк монастырской” (например, Гридя Подгубок, Бориско, Якуш, Глеб чернец, Мичура, Митя Малой). Таким образом, одновременно с формированием дьяческого аппарата московских великих и удельных князей как важного социально-политического института в системе нового Российского государства идет формирование и монастырского дьячества, по крайней мере в крупнейшей уже в то время духовной корпорации Руси .

Со 60-х гг. ХV в. в троицких актах (дошедших до нас в позднейших списках) упоминается келарская печать, прикладываемая казенными дьяками ( а иногда и самими келарями) к оформляемым ими документам, что несомненно указывает на келаря как на главу формирующегося ведомства 10. Не имевшая ни тогда, ни в дальнейшем персонального характера, келарская печать в 1490-1500-е гг. окончательно утверждается в качестве общетроицкой. Ей усвояется общемонастырское представительство: “печать келарская Сергиева монастыря”. Источники ХVI в. дают богатый набор определений лиц, работавших в крепостном ведомстве монастыря. Наряду с уже упомянутыми казенными дьяками и подьячими, это и “паробки”, и “детинки”, и дьячки, иногда просто слуги. Некоторые из приведенных терминов могут указывать не только на молодой еще возраст называемых лиц, но и на их зависимое положение в административно-служебном аппарате монастыря, и на обычай вскармливания в обители сирот с последующим оставлением их там. При более подробном рассказе о троицком дьячестве можно было бы привести немало случаев пострижения дьяков в монахи или исполнения монахами дьяческой должности, факты поступления в Троицу настоящих профессионалов из числа дьяков и подьячих московских приказов, целые списки “дьяческих династий”, служивших в монастыре в течение нескольких поколений и т.д. В ХVП в. термин “дьяк” постепенно исчезает из троицких источников. Вместо него все чаще фигурируют “оставленные им в наследство” подьячие, стряпчие, приказные, слуги крепостной казны. По подсчетам иером. Арсения, в середине-второй половине ХVП в. в Троице было не менее 60 стряпчих и 83 подьячих, на содержание которых был предназначен специальный общемонастырский денежный сбор -“на дьячии и подьячий и стряпческие доходы”. По оброчным книгам 1696 г. в среднем с крестьянского двора сходило по 5 коп., а с бобыльского — по 2 коп., с захребетников — по 1 коп. “стряпческих”.

До конца ХV1 в. главой крепостной казны, вопреки мнению С.Б.Веселовского, был не казначей, а келарь, что в сочетании с общемонастырским значением келарской печати говорит не столько о повседневно-хозяйственном, сколько об общемонастырском судебно-политическом значении этого института. Под эгидой келаря Евстафия Головкина (одно из ярких представителей троицкого монашества конца ХV1 в., талантливого художника) в 1586/87 г. был составлен крупный комплекс троицких копийных книг № 520-526. Он же ввел в практику и создание “записных книг актов” и их описей, то есть был своего рода реформатором архивного дела в крупнейшем русском монастыре. С 1620-х гг. и до середины ХVШ в. крепостную казну возглавляли крепостные старцы (или крепостные казначеи). С 1630-х гг. это должностное лицо становится членом монастырского собора, войдя в верхушку троицкого руководства. Состав крепостных старцев для ХVП — первой половины ХVШ в. может быть с большой полнотой установлен, поскольку систематическим и регулярным стало создание описей крепостной казны при ее передаче от одного старца к другому, как это бывало и в других русских монастырях.

2.3 Копийные книги и описи актов

Практическое функционирование крепостной казны монастыря полнее всего отразилось в выработанных в ней комплексах копийных книг ХVI-ХVП вв. Благодаря глубоким и всесторонним исследованиям С.М.Каштанова и Л.И.Ивиной история формирования этих книг (до 1641 г. включительно) и состав содержащихся в них актов были выяснены довольно полно. В процессе создания копийных книг в крепостной казне Троицкого монастыря проводилась видовая и географическая систематизация грамот, монастырские архивисты группировали их в особые подборки, составляли заголовки к ним, оглавления и предисловия к самим книгам, нумеровали акты, листы (либо тетради) в сборниках, делали в них различные пометки. Все это может быть названо “практической дипломатикой”. Л.В.Черепнин и С.М.Каштанов относят начало создания копийных книг на Руси к середине — второй половине ХV в. (у Московской митрополичьей кафедры и отдельных монастырей, вроде Кирилло-Белозерского или Троице-Сергиева )12.

Наблюдения С.М.Каштанова над древнейшей сохранившейся троицкой копийной книгой № 518 (1534 г.) привели его к выводу о том, что в ней отражены более ранние копийные книги Сергиева монастыря — дмитровских, бежецко-угличских (1470-1490-х гг.) и кинельско-мишутинских (1527 г.) актов 13. Скорее всего, эти копийные книги были официальными по своему происхождению, то есть составленными по предписнию Ивана Ш. Созданная в 1534 г. также по указанию государственных властей, копийная книга № 518 свидетельствует об определенной системе документирования в Троицком монастыре. В нее были отобраны преимущественно поземельные акты (данные, купчие, разъезжие, судные списки), а не иммунитетные грамоты, и скомплектованы они были в поуездные подборки. Перед документами были написаны заголовки, современные самой кн.518, давались они также и перед территориальными разделами (“грамоты Прилуцкие”) . Кн. 518 продолжала заполняться в 1534-1538 гг. и до 1553 г. 14 Л.И.Ивина установила, что в 1560-е гг. в Троицком монастыре была составлена еще одна копийная книга, обнаруженная ею в смешанном сборнике № 637. И хотя она не имеет официальных скреп, толчком к ее возникновению могла послужить проводимая в то время земельная политика правительства (межевание и описание земель, уложение 1562 г. о княженецких вотчинах). Акты в копийной книге были в основном сгруппированы по двум разделам: в одном частные, во втором — жалованные и указные 15.

При изучении копийной книги № 519 С.М.Каштанов пришел к выводу о том, что и в ней отразились более ранние сборники копий. Одну из них автор предположительно относит к концу 1560-х — началу 1570-х гг., а закончена она была в 1579 г. накануне собора 1580 г.16 В сочетании с другими тетрадями копий эта книга 1579 г. образовала 1-ю часть кн.519 (л.1-239об.), в которой документы датируются временем не позднее октября 1583 г. и расположены не в хронологическом порядке. Во вторую же часть кн.519 были включены только публичноправовые акты с июля 1584 по июнь 1588 г., расположенные в строгой хронологической последовательности, видимо, по времени их получения монастырем. Кн.519 в целом была сформирована по инициативе самих монастырских властей, а не по государеву указу и не имеет официальных скреп.

В 1586/87 г. в Сергиеве монастыре единовременно был создан обширный комплекс из 7 копийных книг. Их составлением занимались: со стороны монастыря келарь Евстафий Головкин, со стороны правительства — дворянин Василий Блудов и подьячий Безсон Пахирев. В процессе работы над копийными книгами № 520-526 с подлинных грамот (“прямых крепостей”) были сняты противни (“по государеве грамоте за руками архимандрита, келаря и старцев соборных”), отправленные в Поместную избу для проверки владельческих прав монастыря. С.М. Каштанов тщательно проследил оформление комплекса этих копийных книг, которое не было единообразным. В кн. 520 были помещены не совсем современные этому сборнику боковые (на полях) заголовки, сочетающиеся с указанием уездного центра перед каждым актом. Кн.521 и 522 имеют сходное между собой оформление, но более им современное. В кн.523 нет заголовков перед грамотами, зато соответствующий уездный центр перед ними упоминается. Какие-то из географических указаний могли быть вписаны позднее. В кн.524-526 оформление неровное: перед одними актами есть заголовки и определения уездного центра, перед другими — нет 17.

В отличие от единовременно составленного комплекса копийных книг № 520-526, копийные книги Троице-Сергиева монастыря первой половины ХVП в. составлялись на протяжении более длительного времени. Разницу можно также видеть в весьма внушительном объеме этих книг (более 1000 лл.), их крупноформатности (не в четвертку, как в ХVI в., а в лист), наличие в них (кн.528,527) пространных предисловий, полистную нумерацию (в ХV1 в. она была потетрадной), обязательное присутствие заголовков перед грамотами, строго официальное происхождение.

На основании предисловия кн.528 Л.В.Черепнин и Л.И.Ивина установили, что 1-я ее часть (л.85-733,737-789,799-802) была составлена по инициативе монастырских властей с 4 июня 1614 по 30 марта 1615г. и включала публичноправовые акты, выданные не позднее 30 марта 1615 г. 2-я часть кн. 528 была создана в сентябре 1641 г. по царскому указу Михаила Федоровича и включены в нее были в основном жалованные и правые грамоты с 1615 по 1641 гг., но не в хронологическом порядке. В первой половине ХVП в. в практику архивной работы в Сергиеве монастыре входит составление копийных книг по противням. Л.И.Ивина считает кн.527 противнем с книги 528, предназначенном для вручения правительственной стороне. Обе книги, № 527 и 528, имеют по листам скрепы как официальной стороны (дьяков И.Федорова и Д.Прокофьева), так и Троицких властей (архимандрита Андреяна, келаря Авраамия Подлесова, казначея Симона Азарьина, соборных старцев Исайи Печерского, Давида Нащокина, Нифонта Третьякова, Семена Айгустова, Иннокентия Ларионова). Л.И.Ивина сделала очень важное наблюдение о том, что в кн. 528 и 527 тексты грамот вносились с подлинников и сверялись по ним. Это свидетельствует о достоверности копийных книг, которую важно учитывать особенно в тех случаях, когда при отсутствии или дефектном состоянии подлинников находимые в них документы представляют собой наиболее ранние и порой единственные списки. О развитости “практической дипломатики” в то время в крепостной казне Троицы говорит и разнообразие наименований грамот, даваемое архивистами — жалованная, тарханная, указная, льготная, оброчная, несудимая, срочная, отказная, сыскная и т.д. .

Предисловие к кн.528 имело развернутый программно-литературный характер. На первый план в нем было выведено каноническое обоснование земельных и денежных вкладов в монастыри, необходимость и оправданность которых объяснялись потребностью в организации вечного поминовения душ вкладчиков (“боголюбцев” и “христолюбцев”, как называются они в монастырских источниках). В предисловиях приводились ссылки на божественные правила V и VП Вселенских соборов и 75 гл. Стоглава 1551 г. о неотчуждаемости церкновных земель “не токмо простым, но и самим царем и велможем)». Уверенностью в будущих приобретениях пронизана фраза предисловия о том, что “и впредь которые боголюбцы учнут давати св. церквам и св. монастырем отчинные села и купли и денги и всякие прочие недвижимые вещи по своих душах и по своих родителех в вечной поминок и наследие благ вечных, и по них по тому же годовые памяти творити на их память и поминати по церковному чину и по божественному уставу” 2 . И действительно, в первой половине ХVП в., как будет показано в следующей главе, рост землевладения Троице-Сергиева монастыря был весьма интенсивным за счет “отчинных сел по душе”. Иером. Арсений считал автором предисловия или самого троицкого архимандрита Дионисия Зобниновского, или “красноречивого Авраамия Палицына” 21. Отметим также, что предисловие к кн.528 интонационно очень сходно с предисловием к Вкладной книге списка 1639 г., а также к формуляру многих троицких поземельных актов ХVI-ХVП вв.

Четкая систематизация актового материала в крепостной казне Сергиева монастыря в 1641 г. выразилась в том, что наряду со сборниками публичноправовых актов (кн.528,527), были составлены два грандиозных по объему сборника копий частных актов — кн. 5 30 и кн.532. Каждый из них имела свой “противень” — у кн.530 — противень кн.53I, а у кн.523 -противень — кн.533. Акты в них были сгруппированы в обширные поуездные разделы, а всего по подсчетам Л.И.Ивиной в кн.530 и 532 было включено 2369 грамот (А.С.Лаппо-Данилевский насчитал в указанных копийных книгах 2375 грамот) . При изучении кн.530 и 532 исследовательница также установила, что тексты в них вносились с подлинников и по ним сверялись (как и в кн.528,527), и это говорит о высокой информационной ценности комплекса копийных книг № 527-533 в целом, их достоверности и доброкачественности как источников. Добавим также, что формирование обширного комплекса копийных книг № 527-533 являлось составной частью правительственной ревизии монастыря, проведенной комиссией дьяков под руководством окольничего Ф.В.Волынского в 1641 г. Еще одним результатом деятельности комиссии стало составление грандиозной по объему Описи (переписной книги) его строений, имущества и вотчин приписных монастырей (о ней речь пойдет ниже в данной главе). Комплекс же копийных книг 1641 г. в середине-второй половине ХVII в. станет основой для составления в крепостной казне и описей актов, и позднейших копийных книг.

Помимо копийных книг, систему документирования в троицкой крепостной казне отразили разного рода “записные книги актов” (регистрационные по своему характеру) и близкие к ним по типу описи крепостной казны. До сих пор в актовом источниковедении эти материалы Троицкого архива специально не рассматривалась. С.Б.Веселовский в свое время ошибочно утверждал, что по Троицкому монастырю вообще не сохранилось описей и реестров крепостной казны . На самом же деле таких описей от конца ХVI и до начала XX в. до нас дошло несколько десятков. Остановимся на наиболее важных в рамках изучаемого нами периода.

Наиболее ранняя опись крепостной казны (кн.656) известна от I585/86 г., составлена она была келарем Евстафием Головкиным и предшествовала, таким образом, созданию комплекса копийных книг № 520-526. Судя по заголовку к ней, первичной формой описей актов крепостной казны могли быть некие “перечни”: “Лета 7094 книги троецкие Сергиева монастыря перечень писан с крепостей всей троецкой вотчине во всех розных городех, а писал и правил троецкой Сергиева монастыря келарь Еустафей Головкин”24. По характеру своему кн.656 весьма эклектична — это и регистрационная (записная книга) актов, и их опись, и “книга дарений”, фиксирующая хронику земельных приобретений монастыря за ХУ-ХУI в., особенно подробно — за I560-I570-е гг. Специалист по византийской дипломатике И.П.Медведев отмечает, что регистрационные книги актов в Византии (в Западной Европе аналогом им были книги “имбревиатур”) составлялись до ХШ в. включительно, а затем им на смену приходят копийные книги — “кодики”, “кодексы”, “дипломатарии”)25.

В ХУШ в. кн. 656, судя по надписи на ее первом листе, определялась как “записная крепостям. № 21”. Отсутствие в ней официальных скреп говорит об ее неправительственном характере, создании для “внутреннего пользования”. Всего в кн.656 перечислено около 600 заголовков грамот и самих фактов земельных приобретений (вкладов, покупок, обменов, удельно- и великокняжеских земельных пожалований). Уделено было внимание и росту городского дворовладения монастыря (на Балахне, в Вологде, Великом Новгороде, Пскове). Четкого различия между записью акта (его вида, то есть вида самой сделки, имен контрагентов монастыря, даты) и фактами роста землевладения корпорации в результате вкладов, обменов, пожалований в кн.656 не проводится.

Записи в кн.656 были систематизированы по 34 поуездным рубрикам, оглавление которых было помещено в ее начало. Название уездного центра указывалось в начале соответствующей подборки. Самым большим уездным разделом кн.656 был Бежецкий (л.68об.-90об.), в который вошло 92 вклада, наиболее поздний относится к I579/80 г. Конец 70-х — начало 80-х гг. ХУI в. вообще были крайним рубежом для многих поуездных разделов кн.656. Видимо, основная ее часть была составлена накануне собора I580 г. По некоторым уездам наиболее поздние записи относились к I583/84 г. (Муром), I584/85 г. (Владимир), I585/86 г. (Балахна), то есть по ним акты записывались прямо по мере поступления, в том числе и после вынесения запретительных приговоров I580 и I584 гг. Кн.656 рассматривалась в крепостной казне как действующий документ, поскольку в ней после каждого поуездного раздела было оставлено несколько чистых листов для последующего заполнения.

Кн.656 имеет свой черновой, подготовительный экземпляр ( противень ?) — кн.657. В нем есть помарки, зачеркивания, отсутствует поуездное оглавление, названия некоторых сел приводятся на полях, не соблюдена хронологическая последовательность актов в поуездных разделах. О незаконченности кн.657 говорит оставление в ее конце незаполненными 36 листов.

Сближение описи актов (кн.656) с серией копийных книг 520-526 возможно не только на основании сходного состава отражаемых ими документов (в кн. 520-526 основную массу также составляли акты I560-I570-х гг.), но и некоторых черт оформления (близость заголовков одних и тех же грамот, указание на уездные центры перед территориальными подборками актов). Отмеченные черты, скорее всего, были обусловлены и хронологической близостью рассматриваемых источников, и одним их составителем — келарем Евстафием Головкиным. В ХVП в. в практике крепостной казны Троицкого монастыря уже более четко будут различаться собственно записные книги и описи крепостной документации (актов, копийных книг, писцовых, межевых, дозорных, платежных книг). С.Б.Веселовский бегло упомянул о записных книгах, в которых велась запись выдачи из монастыря светским лицам для временного пользования и обратного приема в крепостную казну грамот26 . Остановимся на этом виде источников подробнее.

В I6I6 г. в крепостной казне создается наиболее ранняя собственно “записная книга”, имеющая самоназвание — “черные книги крепостные казны” (кн.660). Назначение ее было двоякое: I) фиксировать отдаваемые вкладчикам “до их живота” монастырские вотчины; 2) регистрировать поступление в казну новых крепостей “в котором городе в которой ящик положено и то писано имянно”. Кн.660 можно назвать книгой входящих и исходящих актов. Наиболее ранняя запись в ней была сделана 25 марта I6I6 г., наиболее поздняя в I638/39 г. На основании кн.660 можно наблюдать, как шло комплектование и хранение актового архива монастыря. При попадании в крепостную казну акты раскладывались в поуездные ящики. Назовем их в порядке перечисления в кн.660: костромской, московский, дмитровский, нижегородский, вологодский, володимерский, городецкий (Бежецкого Верха. — М.Ч.), двинский, галицкий, углецкий, ярославский, переславский, астраханский, колмогорский, новоторжский, боровский, кашинский, ростовский, муромский. Имелись ящики с актами приписных монастырей — “ чухчеремской”, алатырский, “махрищской”, “свияжской” . Производилась и систематизация актов по видам — государевы жалованные грамоты складывались в “красной ящик жаловалной”. Имелись и смешанные по составу ящики: I) “ розных городов” и 2) “ящик, в коем городы не поименованы” ( в копийных книгах I64I г. появится раздел “Рознь” — с грамотами спорной географической приуроченности, неясными датировками, контрагентами и т.д.). Известную поговорку напоминает еще один — “долгой ящик”. Наконец, к крепостной документации в кн.660 были отнесены и писцовые и дозорные книги, помещенные в отдельную “коробью” 27.

Территориальный принцип комплектования и систематизации документов крепостной казны для Троицкого монастыря был очень важен, поскольку в ХV-первой половине ХVП в. шел интенсивный процесс роста его землевладения, расположенного в десятках уездах Северо-Восточной Руси, а затем и Русского государства. Уже в конце ХV — первой половин ХVI в., как показал С.М.Каштанов, монастырскими архивистами принцип этот учитывался в полной мере. Забегая вперед, отметим, что и при формировании позднего и самого многочисленного комплекса копийных книг конца ХVП в. этот принцип был взят за основу.

В начале I620-х гг. была проведена всесторонняя систематизация и проверка крепостной казны монастыря внутреннего характера. На лл.226-25I в сборнике № 637 находится “Список крепостям недостающим и поручным I30 году сентября в день”. Фактически это опись актового архива Троицы, ссылку на которую дают Л.В.Черепнин и Л.И.Ивина . В Списке было перечислено I65 подлинных грамот конца ХV — начала ХVП в., наиболее поздняя из которых относится к I6I7/I8 г. Опись I62I г. была составлена по приказу казначея Моисея и благословению архимандрита Дионисия группой соборных старцев в составе Макария Куровского, Илариона Бродского и Иоасафа Пестрикова. Они пересматривали хранящиеся в крепостной казне “государьские жаловалные грамоты и всякие даные крепости налицо по книгам”. Речь шла о сопоставлении наличного состава актов с созданной в I6I4/I5 г. копийной книгой публичноправовых актов (“жаловалной книгой”). Сравнение сопровождалось отметками о физическом состоянии и других признаках подлинников (“которые попорчены, подраны, и у которых печати попорчены и которые бес печатей и тому роспись”). Л.И.Ивина заметила совпадение буквенных номеров актов и их заголовков со старыми номерами и заголовками, под которыми они фигурируют в копийной кн.528, а время ее создания как раз относится к I6I4/I5 г. 29 Наиболее поздний документ в росписи — это “выпись сошному писму I25 году за приписью дьяка Гарасима Мартемьянова, которая с книгами не сошлась”, то есть ее не было в кн.528 . Не оказалось в наличии и “грамоты большие тарханные царя Михаила Федоровича, поскольку та грамота на Москве”. Скорее всего, имеется в виду общая жалованная грамота 3I декабря I6I7 г., а также еще одно место, где располагалась часть крепостной казны Троицы — это Богоявленское подворье в Московском Кремле. Речь, возможно, идет о том, что общая грамота I6I7 г. в начале I620-х гг. была взята в приказ Большого Дворца к правительственной проверке .

Опись I62I г. интересна в плане изучения “практической дипломатики”. Старец М.Куровский и его помощники в ходе составления описи большое внимание уделяли рассмотрению печатей на подлинниках грамот и физическому состоянию последних: I) печать “отломана”, “растопилася”, “имя великого князя отопрело”; 2) грамота “передрана поперег и склеена” и т.п. Предпочтение при поверке отдавалось оригиналам — при наличии только списков старцы отмечали, что “прямые крепости нет”. Разыскивались не только частно- и публичноправовые акты, но и монастырские по происхождению акты – памяти, отписи, записи, выданные из крепостной казны различным светским контрагентам корпорации по земельным сделкам. Более всего документированной была практика пожизненных держаний светскими лицами монастырской земли. Любопытно одинаковое название актов — и тех, что получал монастырь от светских вкладчиков при переходе к нему их земель, и тех, что выдавал им при передаче своей земли в пожизненные или срочные держания — “даные грамоты”, “даные записи”. Считаем важным упоминание о келарской печати, которой скреплялись оформляемые в крепостной казне документы, выдаваемые на сторону. Интересны и свидетельства о том, что в начале I620-х гг. некоторые акты крепостной казны монастыря были затребованы в патриарший суд для рассмотрения по спорным земельным делам 31. Перечень частных актов в описи I62I г. (с л. 235 в сб.637) был сформирован по поуездным рубрикам (всего 25), и это напоминает структуру описи I585/86 г. (кн.656-657). Следующей наиболее значительной по объему ревизией крепостного архива монастыря стало составление так называемых сыскных книг I623 г. — № 658 и 659. Они по сути своей являются описями крепостной казны и обе в заголовках содержат дату — 7I3I год. Работу в I623 г. по-прежнему возглавлял крепостной старец Макарий Куровский, только в помощь ему была придана большая группа слуг. О связи описи I62I г. с описями I623 г. говорит совпадение буквенных номеров (“глав”) некоторых грамот 32. Сравнение наличного состава грамот в I623 г. проводилось с “двумя книгами большими” (по нашему предположению, I6I4/I5 г.). Привлекался также обширный комплекс монастырских списков и официальных противней с писцовых книг I592-I594 гг. — по ним устанавливалось наличие в троицкой вотчине владений, упомянутых в актах. Характер проверки архива в I623 г. был таков, что удобнее сначала проанализировать кн.659, а затем — кн.658, хотя практически кн.65 8 не намного предшествовала кн.659.

Наиболее поздние грамоты, упоминаемые в кн.659, относятся к I6I5/I6 г., а датирующим признаком для нее может быть сообщение о взятии К.И.Михалковым 26 сентября I623 г. боровского сц. Байдеева “из строения до своего живота”. В поуездных рубриках кн.659 не достает Оболенска, Балахны, Казани, Свияжска, Деревской пятины. Видимо, официальные противни с писцовых книг по ним еще не находились в крепостной казне либо в ней еще не успели изготовить свои с них списки. Самоназванием кн.659 было “книги вотчинные, которые вотчины в писцовых книгах I0I и I02 году писаны Филатова писма Якимова”. Такой дьяк-слуга известен как писец одной дмитровской грамоты I6I7/I8 г. Следовательно, он же и писец кн.659. Кн.659 имеет зачеркивания, исправления, немало и незаполненных и непронумерованных листов, что отражает ее текущий, рабочий характер в I623 г. Фигурируют акты и владения не только Троице-Сергиева, но и приписных к нему монастырей, например, Киржачского Благовещенского, крепостной архив которого сильно пострадал из-за пожара в I597/98 г. По сравнению с писцовыми книгами I592-I594 гг. некоторые вотчины имеют другую географическую привязку. Например, в Дмитровском разделе кн.659 они были отнесены не к Троицкому, а к Кузьмодемьянскому стану. Виды сельских поселений в кн.659 были даны по состоянию на I623 г., а не на конец ХVI в.: “сельцо, а в писцовых книгах деревня, Станишино”; “сельцо, а в писцовых книгах пустошь, что было сельцо Исайцово”3 . Будучи всего лишь описью актов, кн. 659 попутно позволяет судить и о некоторых признаках хозяйственного возрождения, восстановления запустевших селений после смуты.

Одновременно с сопоставлением актов с писцовыми книгами троицкие слуги провели конкретное разыскание (“сыск”) троицких вотчин на местах и записали там, “кто что про те вотчины в сыску сказали попы и старосты и крестьяне которых сел”34. Датирующим признаком кн.658 (помимо ее заголовка -7I3I год) можно считать свидетельство подьячего Бажена Чукаринова от I8 ноября I623 г. по поводу двух пустошей в Московском уезде. Видимо, в начале была составлена кн.658, которая уже в кн.659 упоминается и названа “сыскной”. Сыскная кн. 65 8 также имеет поуездное оглавление, в котором по буквенной нумерации от .а. до .ле. было перечислено 35 городов. В нынешнем виде у кн. 658 конец утрачен, что устанавливается по отсутствию записей по части Муромского и Стародуб — Ряполовского разделов, хотя в оглавлении они упомянуты под № .лд. и .ле. На последнем листе, 303 об., видим пометку, скорее всего, иером. Арсения: “По счету тетрадей, означенных на I-м листе, не достает 7 листов”.

Сыскная кн. 65 8 в каждом поуездном разделе выделяет две группы владений. В первую были включены вотчины, по которым в актах были указаны станы и волости, во вторую — владения, по которым эти ориентиры внутриуездного расположения в актах отсутствовали. В плане источниковедческого изучения Троицкого архива интересны упоминания о не дошедших до нас источниках, которые использовались при составлениикн.658. Некоторые из них были и для I623 г. уже весьма давними — приходные книги казначеев I5I5 и I534 г., а также роспись отданных на промену царю Федору монастырских вотчин в I597 г., какие-то “дворцовые книги”. Первичными источниками для составления большей части кн.65 8 послужили письменные “сыски” троицких слуг, посланных непосредственно уезды разузнавать на метах у жителей про отдельные монастыские вотчины. Имена некоторых сыщиков в кн. 65 8 сообщаются: в Переславском уезде сыском занимался Карп Юдин, в Бежецком — Гаврила Величкин, в Новоторжском -Юрий Озеров, в Кашинском и Vгличском — Иван Козлов, в Ростовском и Ярославском -Ерофей Марков, в Костромском — Иван Горчаков. О том, что при составлении кн.658 производилась сводка первичных материалов, говорит одна фраза из ее Vгличского раздела: “А про иные троицкие деревни в сыску не написано”.

Для сравнения монастырских и общегосударственных мероприятий по ревизии земельного фонда в начале I620-х гг. отметим, что тогда же, в I622-I623 гг., осуществлялся большой сыск о поместных и денежных окладах служилых людей. V них проверялись сохранившиеся документы и проводился опрос широкого круга свидетелей данного поместного оклада и фактического владения конкретного служилого человека37. Что-то подобное провел сам у себя Троицкий монастырь — VIIорядочение крепостного архива и непосредственный сыск владений на месте. Для целей нашего исследования богатейшую информацию сыскных книг 658-659 (особенно первой из них) трудно переоценить. Поэтому столь часто на нее нам придется ссылаться в следующей главе, а также в Приложении I, где будут представлены материалы для реконструкции утраченной части Троицкого архива. Как и кн.659, сыскная кн.65 8 была рабочим, действующим документом. Помимо оставленных чистых листов для последующего заполнения, она имеет много помарок, зачеркиваний, исправлений, пометок типа “с крепостей списки в большой книге писаны в Переславском уезде”, “села Гнилиц староста Оф.”; “писано в дестевых книгах” и др. 38.

В сыскной кн.65 8 допускались иногда неточности и ошибки в определении географической принадлежности отдельных поземельных актов. Например, некоторые костромские и переславские грамоты (и соответственно названные в них вотчины) были отнесены к Бежецкому Верху, угличские — к Тверскому разделу или к Радонежу, соль-галицкие варницы — к соль-переславским и т.д. Складывается впечатление, что в I620-е гг. уже и сами монастырские архивисты не блестяще ориентировались в огромном объеме информации о составе Троицкой вотчины по сотням полученных поземельных актов и об ее реальном составе после смуты. Отметим также, что в сыскной кн.658, помимо сельских, фигурировали и городские и промысловые владения монастыря.

Общий составитель сыскной кн.658 неизвестен. К написанию же кн.659, помимо названного выше Филата Якимова, привлекался кто-то из слуг-поляков. Об этом свидетельствуют пометки на полях типа: Kostroma, Sol galickaia, Volodimer. Эти ремарки не оставил своим вниманием иером.Арсений: “По всей видимости, это писал поляк по грамотности зачисленый в число слуг” 39.

Текстуальное сближение кн.658 и 659 можно проводить на основании одинаковых интонаций, когда речь шла о неустановленных личностях троицких вкладчиков: “А чей словет, того в даной не написано” или “году в даной не написано”. Точно такие же формулировки находим в списке I639 г. вкладной книги, протограф которой, как установила Е.Н.Клитина, был составлен в I620-е гг., уже после сыскных книг I623 г. Это не случайно, поскольку по крайней мере кн.65 8, называемая во Вкладной “вотчинной”, явилась одним из источников Вкладной4 . Таким образом, в I620-е гг. в крепостной казне монастыря велась весьма масштабная работа по VIIорядочению актового архива и сведений об огромном числе земельных и денежных вкладов, полученных в ХV — первой четверти ХVП в. Сыскная кн.658 была также известна С.Б.Веселовскому, который иногда использовал ее при комментариях к троицким актам ХV-ХVI вв.41. Как источник она отдельно им не характеризовалась.

В первой половине ХVП в. в практику крепостной казны Троицкого монастыря входит регулярное составление ее описей. Приурочивалось оно обычно, как это было и в других общежительных монастырях, к смене крепостных старцев, возглавлявших с I620-х гг. данное ведомство. Дошедшие до нас описи крепостной казны I645, I659, I678, I684/85 гг.

(кн.66I-665) имели близкие по содержанию предисловия, составленные по одному формуляру. В них говорилось, что по благословению келаря и казначея и по приговору всего монастырского собора такой-то соборный старец пересмотрел наличные акты в крепостной казне, сравнил их с копийными книгами I64I г., выделил “явившиеся вново” крепости, а затем передал все это новому крепостному старцу такому-то. Повторим, что во всех описях актового архива, начиная с I645 г., основой для ревизии наличного состава грамот служил комплекс огромных по объему копийных книг I64I г., которые назывались “переписными книгами окольничего Ф.В.Волынского I50 году”. С.М.Каштанов отметил, что термин “копийные книги” принадлежит источниковедению ХVШ в., а в более раннее время его не существовало 4 . В Троицком монастыре, как видим, некоторые из копийных книг определялись как переписные. Структура описей актов крепостной казны ХVП в. напоминает структуру самих копийных книг I64I г. и описи I62I г. В начале давался перечень заголовков жалованных, а затем, в поуездных рубриках, — частных актов. Буквенные номера напротив заголовков грамот в описях I645-I685 гг. совпадают с аналогичными в копийных книгах № 527-528, 530-53I, 532-533. Каждая новая опись крепостной казны содержала дополнение из вновь прибывших крепостей . Указывались также и неразысканные акты.

Для лучшей ориентации в описях напротив каждого территориального раздела отмечался номер соответствующего ящика, в который были сложены грамоты, относящиеся к нему. В описи I645 г. фигурируют, например, I8 ящиков. О важном значении официальных противней и монастырских списков с писцовых, дозорных, межевых, платежных книг как разновидностей крепостной документации (земельной и финансовой по своему характеру) говорит обязательное включение их перечней, начиная с I64I г. (в кн.532) во все последующие описи крепостной казны. Включалась в описи крепостной казны упоминания и о более ранних ее описях, например I585/86 г. (кн. 656-657), и о сыскных книгах I623 г. (кн.658-659), и о записной кн.660.

Из всех описей второй половины ХVП в. наибольший интерес представляют две (кн.664 и 665), относящиеся к I680-м годам и отразившие процесс работы над последним наиболее многочисленным по составу комплексом троицких копийных книг I684-I685 гг. Рассмотрим вопрос об этих описях, и историю создания данной группы сборников в совокупности.

История эта изложена в предисловиях, одинаковых в каждой из копийных книг I684/85 г. В научной литературе оно было опубликовано, насколько нам известно, дважды -С.А.Шумаковым и в “Сборнике ГКЭ” 43. В предисловиях говорилось, что вотчины Сергиева монастыря находятся в “разных сороке городех”. В рамках подготовки к очередному валовому землеописанию в России в I680-е гг. в эти города были посланы межевщики для межевания поместных, вотчинных и монастырских земель “по писцовым книгам и по дачам и по крепостям”. Из монастыря к ним были направлены старцы и слуги со списками из писцовых и межевых книг и крепостей “за келарскою печатью и за рукою крепостные казны старца”. Не довольствуясь списками, межевщики начали требовать непосредственно оригиналы документов, которые монастырские власти давать опасались, дабы их не похитили воры. Так в кругах самого троицкого руководства возникла идея изготовления большого числа копийных сборников (с текстами актов и писцовых книг). Она была изложена в челобитной монастырских властей на имя царей Ивана и Петра Алексеевичей от 28 сентября I683 г. О том, что и прежде (скажем, в I560-I580-е гг.) составление копийных книг могло быть связано с землеописательными работами, в литературе уже было замечено (С.Б.Веселовский, Л.В.Черепнин, Л.И.Ивина). С.Б.Веселовский в общей форме говорил о том, что большинство сборников, а может быть, и все составлялось в связи с писцовыми описаниями для писцов, чтобы не растерять и не рвать подлинников 44.

Эта же причина формирования большой совокупности копийных книг I680-х гг. должна быть названа и в данном случае. 6 октября I683 г. боярин И.П.Троекуров изложил монастырскую челобитную государям, после чего был издан указ об изготовлении в троицкой крепостной казне списков с крепостей, писцовых и межевых книг с последующим представлением их в Поместный приказ для справы и заверки. Меньше года ушло в Троицком монастыре для выполнения столь объемной работы, ход которой и отражают как раз упомянутые выше описи казны I680-х гг. (кн.664 и 665). Они показывают распределение поуездных ящиков с документами между слугами, стряпчими и подьячими крепостной казны для их переписывания. Самоназванием описи I684/85 г. (кн.664) является “черная опись”, а в ряде ее мест встречаются рабочие пометки типа “Юрья принял”, “не взяли”, “не отдана” (напротив заголовков соответствующих грамот). В начале Суздальского раздела в кн.664 читаем запись: “Суздаль отдан февраля в к. день, отдача Мокея Козлова. Списан и бысть у Мокея”. В начале Юрьев-Польского раздела аналогичная пометка: “Отдан писать Юрью Дурасову марта .кв. числа “Помимо поуездных групп актов, в этой описи, как и в других описях казны ХVП в., фигурировал раздел “Рознь”, в который были включены грамоты с неясной географической привязкой, недатированные или с какими-то еще сомнительными признаками. Поскольку при каждом крепостном старце накапливалась такая совокупность грамот, то кн.664 дает “Розни” именные определения — “Рознь Исихеева” (крепостного старца Исихеи Избышева — М.Ч.), “Рознь Аронова” (крепостного старца Арона Покровского. -М.Ч.)45.

Вероятно, близкой по времени к описи I684/85 г. является недатированная опись конца ХVП в., кн.665. Она интересна тем, что в ней за каждый поуездный раздел расписался определенный слуга, взявший его для переписывания. По левому полю на листах сохранились различные пометки: “у Юрья Дурасова положена в прибору, у Юрья не спрашивать”, “Петр спрашивал на Патрикее в казне” (стряпчем Патрикее Башилове.- М.Ч.), “книги Петрушка Лвов взял в казну”. Некоторые из упомянутых здесь лиц — это известные слуги, стряпчие и подьячие троицкой крепостной казны второй половины ХVП в.

В период работы над комплексом копийных книг в I683-I684 гг. в Сергиев монастырь из Поместного приказа, по-видимому, была прислана перечневая “выпись I92 году всем троецким вотчинам”. Как существующий документ, она фигурирует в описи кн.665 и в жалованной грамоте имп. Елисаветы Петровны I752 г., но текстуально нам не разыскана (см. Приложение I, № I02). В I683/84 г., помимо изготовления нового комплекса копийных книг, происходила какая-то доработка и уже существовавших книг. По наблюдениям С.М.Каштанова, в I684/85 г. была переплетена древнейшая кн.5I8 (ее последний л.599 имеет филигрань “голова шута” по Тромонину № 384, аналогичную филигрань имеет и бумага многих копийных книг I684/85 г.), а тетрадь № 7 из сб.637 была вплетена в кн.5I8. Тогда же был составлен еще один экземпляр кн.527 публичноправовых актов — кн.529 47.

К августу I684 г. серия поуездных сборников копий была изготовлена, и в челобитной троицких властей на имя царей Ивана и Петра Алексеевичей 2I августа I684 г. содержалась просьба издать указ о справе монастырских списков в Поместном приказе с подлинниками, закреплении справленных текстов “дьячею рукою” и возврате подлинных крепостей, писцовых и межевых книг в Троицкий монастырь “для вотчинного владения по-прежнему”. Значение созданных списков возрастало с учетом неизбежного ветшания подлинников: “чтоб те списки и впредь были прочны, потому что подлинные многие крепости обветшали”. Сличение представленных в Поместный приказ списков с подлинниками осуществляла группа “старых” (то есть опытных, хорошо знающих свое дело) подьячих. Не позднее мая I686 г. и списки, и подлинники были возвращены в монастырь стряпчему Ивану Гущину под расписку. При сличении в Поместном приказе привлекались и более ранние копийные книги. Например, подьячий Л.Львов на копийной книге Московского уезда I684 г. пометил, что он “справил грамоты с подлинными крепостьми и с описною книгою окольничего Федора Васильевича Волынского ·PH· году”. Полагаем, что имеется в виду Московский раздел копийной кн. 530, содержащий 248 грамот 48.

Оставленные по листам копийных книг I684/85 г. скрепы поместного дьяка Дмитрия Федорова, подьячих Левки (Леонтия Львова), Максимки Данилова, Афонки Герасимова придавали им официальное значение, ставили как бы последнюю точку в процессе их изготовления . Теперь их можно было вернуть корпорации для ее вотчинных дел. После передачи в монастырь списки, включавшие отдельные сборники актов и писцовой документации, были переплетены и отданы в крепостную казну старцу А.Покровскому. Затем сборники писцовой документации были выделены и переданы в приказ Галицкого стола слуге Василию Колмакову и в Замосковный стол подьячему Кузьме Желтухину под расписку . Как видим, кроме крепостной казны как места хранения, комплектования и использования разнообразных поземельных актов, в конце ХVП в. у Троицкого монастыря функционировали и другие учреждения — два делопроизводственных стола, в которых, концентрировались большие массивы писцовой документации, работали специальные слуги и стряпчие.

Комплекс копийных книг I684/85 г. отличается единообразным оформлением (наличие предисловий, оглавлений с буквенными номерами и с заголовками актов, тогда как перед самими текстами заголовков уже не было — то же и в комплексе книг I64I г.). Все они были выполнены в едином “дизайне” — помещены в мягкие кожаные переплеты, лишь некоторые особенно пухлые фолианты имели твердые деревянные переплеты, обтянутые кожей (по Переславскому, например, уезду — 830 лл., по Московскому — свыше 500 лл., по Дмитровскому — 302 лл.). Все они крупноформатные — в лист. В конце всех копийных книг была помещена память о сошном письме для Сергиева монастыря в 40 уездах — по 800 четв. в соху и выданная на ее основе жалованная грамота царя Михаила Федоровича 20 января I6I9 г. с подтверждением царей Ивана и Петр Алексеевичей 25 октября I682 г. Все копийные книги заканчивались одинаковой фразой, содержащей основание для их датировки I684/85 г.: “А даны сии списки с подлиных могастырских вотчинных крепостей по указу великих государей и великих князей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича архимандриту Викентию, келарю старцу Прокофью, казначею старцу Сергию з братией ис Поместного приказу для вотчинного их владения в нынешнем во I93 году” 30.

Важно отметить, что в предисловия к копийным книгам I684/85 г. устранены ссылки на божественные правила Вселенских соборов и 75 гл. Стоглава, запрещающие отнимать у церкви ее “недвижимые вещи”, а также фразы о возможности для монастыря дальнейшего получения от своих “бого- и христолюбцев” сел, купель и денег . Аналогичным образом изменилось и предисловие к Вкладной книге списка I673 г. Таким образом, материалы, созданные в крепостной казне монастыря в I670-I680-е гг., показывают явное ослабление канонической, религиозной направленности их предисловий, те более практичны и деловиты, но и прежнего пафоса все новых и новых приобретений земельно-денежных богатств уже не находим.

Весь корпус копийных книг I684/85 г. можно разделить на три неравные в количественном отношении группы. Первую, наибольшую группу (52 номера) составляют “чисто” актовые по составу сборники копий, вторую (I2 номеров) — “чисто” писцово-переписные по содержанию сборники, третью (I3 номеров) — смешанные актово-писцовые сборники. Распределяются они в основном по двум архивным фондам — ф. Грамот Коллегии экономии ( ф.28I) РГАДА и ф.303- Архив Троице-Сергиевой Лавры в ОР РГБ (см. библиографию в приложениях к работе). В отмеченном разнообразии состава корпуса копийных книг I680-х гг. можно видеть их существенное отличие от более ранних комплексов. I580-х и I64I гг.: те были более “актовыми” по содержанию, хотя и в них (уже в древнейшей кн.5I8) попадали некоторые писцовые описания. Явное отличие видим и от копийных книг Кирилло-Белозерского монастыря АI/I6 и АI/I7, в которых, по нашим подсчетам, до I0% документов являются выписями из писцовых, межевых книг, сотными и другими разновидностями писцовой документации, приведенными в одном, что называется ряду, с актами, не будучи вычлененными в отдельные сборники’4. Не столь четко в кирилловских копийных книгах выражен и территориальный принцип подборки документов — акты и выписи разной географической принадлежности даны, как правило, в смешанном порядке. Возможно, это объясняется абсолютным преобладанием среди них материалов по Белозерью. Имеется некоторое сходство троицких и иосифо-волоколамских копийных книг. Изучивший поздние экземпляры последних (I764 г.) А.А.Зимин также отмечает их разнородный актово-писцовый состав и четкую поуездную структуру52 .

Оформление копийных сборников писцово-переписной документации ничем не отличалось от их актовых “собратьев”. Они имели соответствующие заголовки и оглавления. Небольшую группу в корпусе сборников I680-х гг. составляют разнообразные по составу (и чисто актовые, и смешанные) по приписным монастырям — Иоанно-Богословскому Холохоленскому в Старицком уезде, Николо-Чухченемскому, по трем переславским монастырям (Троице-Махрищскому, Киржачскому Благовещенскому, Симеоновскому) 53. Именно эти книги ранее всего стали использоваться в научной литературе. Например, уже в I850 г., а затем — в I909, I922 и I949 гг. из копийной книги Николо-Чухченемского монастыря I684/85 г. № I4385 было опубликовано несколько десятков грамот ХV-ХVП вв.54

Наиболее поздние копийные книги Троице-Сергиева монастыря I730-I750-х гг. были составлены в Вотчинной коллегии и в одном из Сенатских отделений. В Вотчинной коллегии было сформировано несколько поуездных сборников актово-писцовой документации- по Бежецку, Дмитрову, Твери, Мурому, Соликамску, Казани, Свияжску. Скреплены они были секретарем Вотчинной коллегии А. Дедеревым, а справлены ее канцеляристами и архивариусами Дм.Тележниковым, А.Ермоловым, Дм. Протопоповым, М.Чегодаровым и М.Чемодуевым55. При формировании поуездных сборников канцеляристы Вотчинной коллегии обращались к некоторым копийным книгам I680-х г. Например, Муромская копиная кн.7878 была переписана в виде кн.25482 с указанием на скрепы дьяка Дм.Федорова и справы подьячего Аф.Герасимова.

Кроме поуездных сборников Вотчинной коллегии, в Сенате было изготовлено два сводных актовых сборника: кн.763 — на земельные владения лавры, кн.809 — на ее городские дворы. Данные сборники можно считать подготовительными материалами при выработке двух самых поздних общих жалованных грамот Лавре имп. Елисаветы Петровны I752 г. (разговор о них — еще впереди). Важно отметить, что при изготовлении кн.809 использовались троицкие копийные книги еще более раннего времени, I64I г. — № 530 и 532 (буквенные номера в них и в кн. 809 совпадают), а в отдельных случаях даже привлекались и подлинники.

Копийные сборники документации Сергиева монастыря ХVШ в. создавались не только в центральных, но и в местных учреждениях. Б.Д.Греков упоминал сборник из собрания Археографической комиссии, изготовленный с копийной книги писцовых материалов Троицкого монастыря по Деревской пятине I684/85 г. Сборник этот был создан не ранее I7I9 г. и имел роспись валдайского комиссара А.Кондратьева 56.

В I733 г. в Переславской провинциальной канцелярии было составлено два сборника выписей из межевых книг Троицкого монастыря по Ростовскому уезду. Оба имели формат в лист и скрепы воеводы А.Зуева57. Ныне в некоторых региональных архивах удается обнаружить отдельные актово-поуездные сборники Троицкого монастыря ХVШ в., например, по Тверскому и Бежецкому уездам — в Тверском областном госархиве Копировались поземельные документы и в отдельных селах, в ведомстве монастырских приказных. В I752 г. в селе Медна Новоторжского уезда Тверской губернии у приказного А.Наумова находился сборник в 138 лл. in folio, содержащий 34 документа. В начале XX в. он был доставлен в Тверскую ученую архивную комиссию Корчевским уездным исправником Н.М.Докучаевым и издан тверским краеведом В.М.Рубцовым в I905 г.

Крепостные сборники создавались и в церквах отдельных сел. Например, в I754 г. из церкви с. Поречья Дмитровского уезда по приказу Лаврского собора были отправлены в Лавру подлинные акты, но предварительно с них были сняты копии. Образовавшаяся таким образом копийная книга до начала XX в. находилась в сельской церкви, пока священник К.Ф.Колоколов не доставил ее в Тверскую ученую архивную комиссию (с.Поречье относилось тогда к Калязинскому уезду Тверской губ.), опубликовавшую затем эту книгу 59.

Рассмотрев состав копийных книг Троице-Сергиева монастыря ХVI- первой половины ХVШ в., логично перейти к характеристике содержащихся в них грамот, а также обзору корпуса подлинных актов конца ХVI — ХVП в.

2.4 Троицкие акты I584-I700 гг

Весь актовый материал делится нами на три большие группы: I) публичноправовые акты; 2) частноправовые; 3) монастырские по присхождению акты, созданные в крепостной казне (канцелярии). Всего за подлежающий изучению период удалось выявить 977 грамот I и 2 групп . Из них лишь меньшая часть — I80 — была опубликована в различных (преимущественно еще дореволюционных) изданиях (см. библиографию), остальные же -извлечены из центральных архивохранилищ . С этой целью сплошному обследованию были продвергнуты ф.ГКЭ и ф.I204 (Троице-Сергиева Лавра) в РГАДА, ф.ЗОЗ (Архив Троице-Сергиевой Лавры) в ОР РГБ, Основное собрание актов и грамот и Погодинское собрание в ОР РНБ. Рассматривались как отдельные подлинники и списки, так и комплексы копийных книг с конца ХVI в., характеристика которых была дана выше. Было установлено, что примерно две трети (60 %) актов дошло до нас в оригиналах, зафиксированных также в виде списков из копийных книг. Исключительное значение последних заключается в том, что в составе своем они содержат тексты еще примерно 40 % актов, подлинники которых до нас не дошли. Для уравнения укажем, что по более раннему времени (конец XIV — I584 г.) сохранилось I900 актов, из которых 58 % в подлинниках, остальные 42 % — только в списках60. Как видим, процентное соотношение оригиналов и списков осталось примерно таким же. Само же их количество за конец I584-I700 гг. заметно сократилось. Прав был в свое время С.Б.Веселовский, писавший, что в ХVП в. частные акты по сравнению с ХVI в. поступают в небольшом количестве 61. Это верное, но слишком общее суждение, теперь можно конкретизировать сведениями о видовом количественном, хронологическим и географическом распределении троицких актов, представленном в табл. I-2. Грамоты, по происхождению своему связанные с крепостной казной, отражены нами в основном в Приложении I к работе.

Обращаясь к табл.I, отметим, что наиболее многочисленной, занимающей 33,2 % от всех троицких грамот, является группа публичноправовых актов (в абс. выражении – 325 единиц). Царем Федором Ивановичем было выдано Сергиеву монастырю 85 жалованных и указных грамот, Б.Годуновым — I7, первым Самозванцем — 3 (известны в позднейших пересказах), В.Шуйским — I3, польским королем Сигизмундом III — I, правительствами Земских ополчений — 2, Михаилом Федоровичем Романовым — 86, Алексеем Михайловичем — 43, Федором Алексеевичем — 29 ; Иваном, Петром Алексеевичами и царевной Софьей -37, наконец, самостоятельно Петром I до I70I г. включительно — I6. В I752 г. была выдана последняя по времени жалованная грамота имп.Елисаветы Петровны, а 28 июля I762 г. ее даже подписала Екатерина П. В I758 г. была подготовлена еще одна Елисаветина грамота Лавре — на ее городские дворы, которая так и осталась неподписанной.

Выше речь шла только о грамотах, адресованных царской властью монастырю. Была еще небольшая группа царских по происхождению грамот (жалованных послушных), адресованных как бы напрямую монастырским крестьянам и содержащих призывы ко всяческому им повиновению, безукоснительному исполнению всех положенных феодальных повинностей (табл.I). К числу публичноправовых актов в табл.I отнесены и патриарший жалованные и указные грамоты, которых по сравнению с царскими насчитывается немного — I7. Патриарх Иов выдал Сергиеву монастырю 2 грамоты (обе известны по упоминаниям), Филарет — II, Иоаким — 3, Адриан — I. Наиболее традиционные темы для патриарших “жаловалных тарханных” грамот — это освобождение церковных причтов в монастырских селах от выплаты церковных пошлин владычным десятинникам и заезщикам62. Некоторые грамоты патриарха Филарета отличаются более широкой тематикой. Ими регулировались различные вопросы землевладения, земельных споров Сергиева монастыря со светскими лицами, другими корпорациями, управления им со стороны высшей церковной власти. Несколько недошедших до нас грамот патриархов Иова и Филарета Сергиеву монастырю отражено в Приложении I (№ I2,2I-26).

В выявлении публичноправовых грамот большую ценность представляет “Перечень иммунитетных грамот I584-I6I0 гг.”. выполненный Д.П.Тебекиным. Он продолжает известные и давно завоевавшие заслуженный авторитет у специалистов “Хронологические перечни иммунитетных грамот ХVI в.” С.М.Каштанова, В.Д.Назарова и Б.Н.Флори 63. При сплошном обследовании документальной базы обнаружилась неполнота перечня Д.П.Тебекина — к указанным в нем 73 иммунитетным грамотам Троицкого монастыря должны быть добавлены еще по крайней мере 52 грамоты. Таким образом, всего к I584-I6I0 гг. относится I25 жалованных и указных грамот Троицкого архива, которые от общего числа монастырских публичноправовых актов России I584-I6I0 гг., показанного у Тебекина, составляют I7,5 % .

При атрибуции некоторых грамот Д.П.Тебекин называет их подлинными, ссылаясь при этом на списки из копийных книг I684/85 г. 65. Не всегда, как нам кажется, удачны данные автором Перечня заголовки. Например, “жалованная грамота царя Федора Ивановича архим. Митрофану, запрещающая такому-то (имя рек) выкупать у монастыря такую-то вотчину” 66. Не проще было бы сказать о том, что грамотой разрешалось монастырским властям не отдавать на выкуп такому-то такую-то вотчину? Тогда смысл царского пожалования монастырю, которое помогало ему отбиться от выкупщиков родовых вотчин, был бы лучше уяснен.

Среди публично-правовых актов первенствующее значение принадлежит общим жалованным грамотам Троице-Сергиева монастыря конца ХVI — первой четверти ХVП в. (I578, I606, I6I7, I624 и I625 гг.). Для целей нашего исследования весьма важны содержащиеся в них так называемые вотчинные части, включающие перечень уездов, в которых корпорация владела земельными, промысловыми и городскими объектами, иногда — и конкретное перечисление новых земельных и промысловых приобретений (сделанных после I578 и I584 г.), а также зависимых дочерних филиалов, широкий объем административно-судебных, податных и таможенных привилегий. В общих жалованных грамотах Троицкому монастырю первой четверти ХVП в. отразился дальнейший процесс унификации, выравнивания феодального иммунитета, предшествующий этап которого был подробно изучен С.М.Каштановым 67. После I625 г. новые общие жалованные грамоты Сергиеву монастырю не выдавались. Дело ограничивалось только подписанием уже выданных — в I657, I680 и I690 гг. В специальной гл.7 эти факты правительственной политики будут подробно проанализированы.

Сравнивая графы жалованных и указных грамот в табл.I, нетрудно убедиться в значительном численном превосходстве вторых (исключение составляет лишь десятилетие I59I-I600 гг.). В конце ХVI — ХVП в. нарастает выдача не просто указных, а целых серии указных грамот (в I4-I6 городов одновременно). И в этом также нельзя не усмотреть процесса унификации, выравнивания административно-судебных норм и административно-судебного, податного, таможенного статуса Троицкого монастыря в ХVП в. в целом. Понятнее становится и необходимость масштабной работы крепостной казны Троицы, в которой переписывались десятки и сотни публичноправовых грамот, заверялись келарской (казенной печатью) для придания им официального характера и рассылались в многочисленные города для соблюдения местными властями прописанных в грамотах “с прочетом” льгот и привилегий корпорации и ее населения 69. В ХVП в. известна и рассылка таких списков, заверенных печатями приказа Большого Дворца и подписями его дьяков, следовательно, под контроль государственного учреждения ставилось само воспроизведение текста государевых грамот монастырскими подьячими и писцами (дабы смысл правительственных документов не был искажен?). О развитом делопроизводстве и в местных органах управления, и в крупнейшем монастыре говорят упоминания в конце ХVI в. о “.противнях” (отданных местным воеводам, городовым приказчика и пр.) и “прямых крепостях”, находящихся в троицкой казне 70. И те и другие были востребованы и значимы в регулировании церковно-государственных отношений на всех уровных власти — высшей, центральной и местной.

В корпусе частных актов наиболее многочисленной является группа данных грамот. Судя по табл.I, их было I85, или I8,9 %. По сравнению с ХVI в. (свыше 600 данных до I584 г.) их количество в конце ХVI — ХVП в. заметно уменьшилось. Это свидетельствует об общем снижении темпов роста монастырского землевладения, поскольку данными грамотами оформлялся один из основных его путей — дарения и вклады “по душе”. Судя по табл.I, основная масса данных грамот Троицкого монастыря приходится на конец ХVI -первую половину ХVП в. с особенно значительной концентрацией на 10-30-х гг. ХVП в. После I648 г. число данных грамот резко идет на убыль. Эти наблюдения пригодятся нам при рассмотрении конкретных земельных вкладов в монастырь, картина которых будет представлена в гл. 3.

Формуляр данных грамот, сложившийся к ХVП в., отражал всю сложность и противоречивость, болезненность процесса расставания с землей для широких кругов землевладельцев в России. Вотчины передавались корпорации “по душе без выкупу, в вечной поминок, впрок без выкупа” и т.д. и в то же время в тех же самых данных говорилось о возможности родового выкупа, определялись его размеры. Отмеченной противоречивостью формуляра данных грамот как бы резюмировалась изначальная противоположность церковного и вотчинного права: для церкви каноническое требование неотчуждаемости “в Богови данных в наследие вечных благ”, для феодалов — обычное право родового выкупа в течение 40 лет. В иных данных встречаем прямо-таки парадоксальную формулу дарения земли в Троицкий монастырь “безвыкупно за I00 руб.” 71.

Новой клаузулой в формуляре данных грамот стало включение в них в начале ХVП в. явно крепостнического оборота на случай родового выкупа: “А которых оне (то есть монастырские власти. — М.Ч.) в тое мою вотчину посадят крестьян, и им тех крестьян из вотчины вывети вон, а роду моему и племени до тех крестьян дела нет и не вступатись”. На эту и другие близкие к ней по смыслу формулы в поземельных актах Троицкого монастыря первой половины ХVП в. обратили внимание еще В.О.Ключевский и П.И.Беляев.

Ключевский трактовал их как наглядное свидетельство успехов личного прикрепления крестьян и отсутствие поземельного прикрепления . Если в поземельных актах ХVI в. фразы о том, что земля дается “впрок без выкупа”, “до тое вотчины мне дела нет”, прилагалась к самой земле, то в первой половине ХVП в. — еще и ко вполне одушевленным ее обитателям.

К тому же кругу явлений можно отнести и упоминания в поземельных актах о передаче в монастырь вместе с документами на землю и различных актов на крестьян — порядных, ссудных, поручных, раздельных записей. О возможном ослаблении религиозного характера дарений светских вотчин корпорации и более активной роли самого института выкупа свидетельствует почти полное исчезновение так называемого заклятья дарителей в адрес своих родичей, если те “учнут выкупать ту вотчину у монастыря”. Не более трех случаев, когда заклятье включено в данную грамоту, удалось выявить за первую половину ХVП в. Если раньше устрашающие последствия выкупа поминальной вотчины из состава монастырской латифундии могли связываться в религиозном сознании человека с пресечением профессиональной заупокойной молитвы по его душе и душам его предков, то в ХVП в. с его более развитыми формами экономической жизни, более заметной ролью товарно-денежных отношений денежный эквивалент, оставляемый корпорации за выкупаемую вотчину, служил успокаивающим, смягчающим оправданием факта выкупа, не угрожающим процессу вечного поминовения, “доколе та святая обитель стоит”. Изменение формуляра данных грамот в первой половине ХVП в. выразилось и в почти полном исчезновении так называемых “данных со здачей”, то есть денежной приплатой со стороны корпорации. Во второй половине ХVI в. таких данных было очень много, и отразили они фактические купчие сделки на землю, стимулированные со стороны корпорации приплатами к земельным вкладам. В первой же половине ХVП в. удалось выявить лишь две данные грамоты, отдаленно напоминающие данные со здачей (обе — на городские дворы): в одном случае при получении двора стоимостью в 70 руб. контрагенту со стороны монастыря было выплачено 20 руб.; в другом — за вклад двора контрагенту было дано I0 руб., то есть фактически купчие сделки были завуалированы под вклады и оформлены данными грамотами 75.

Для частных актов ХVП в. была характерна текучесть видов, их переходимость из одного в другой. Об определенном опрощении видов актов говорит обилие не только данных грамот, но и данных записей, памятей, отказных записей, оформлявший ту же самую по сути сделку дарения. Данными и отказными записями городских воевод фиксировался переход к Троицкому монастырю городских дворов и мест дворовых в ряде городов (Алатыре, Арзамасе, Вологде, Великом Новгороде, Нижнем Новгороде и др.). В данных грамотах на дворы посадских людей и феодалов заметно влияние обычного вотчинного права. В них включены статьи о родовом выкупе, о пожизненном владении дворами под эгидой монастыря, сами объекты дарения называются “вотчинными дворами”, “вотчинными дворовыми местами на посаде в таком-то приходе”, “вотчинными землями” 76.

Более регулярными в данных грамотах становятся обязательства дарителей записать передаваемые корпорации объекты за нею в книгах Поместного приказа. Акты на городские дворы и дворовые места нередко предъявлялись троицкими стряпчими в местных приказных избах, где в присутствии воевод они копировались в крепостные книги, фиксировались находящиеся при этом послухи, а с монастырских агентов взимались определенные пошлины. В целом в ХVП в. заметно более активное циркулирование на разных уровнях центрального и местного деловой документации, отражающей рост и состояние землевладения и городского дворовладения монастыря.

В географическом отношении данные грамоты и записи Сергиева монастыря за I584-I700 гг. распределяются по 20 уездам Центра, Севера и Поволжья. В ряде уездов (например, Арзамасском, Двинском, Галицком) данными грамотами оформлялся переход к корпорации не земельных, а по преимуществу городских и промысловых владений. Общее же соотношение грамот на земельные и городские объекты выглядит так — на первые до нас дошло 94 грамоты (50,8 %), на вторые — 74 (40 %). Доля данных грамот на непашенные объекты еще более возрастет с учетом 9 % актов, которыми был оформлен переход в руки монастыря различных мельниц, дворовых строений (“хором”), садов, ульев (со пчелами), рыбных, водных и прочих угодий, разной движимости (“ладья-двинянка троеколотница”) и т.д. Значительный удельный вес данных грамот не на землю по сравнению с ХV — ХVI в. свидетельствует, на наш взгляд, об углублении процесса общественного разделения труда, усилении роли города, вообще непашенных, торгово-ремесленных и промысловых занятий в России ХVП в.

Таким образом, изменение формуляра данных грамот и соотношения в них разных групп в первой половине ХVП в. отразило и формирование крепостнических норм обычного вотчинного права, и общий ход социально-экономического развития страны, и повышение роли денег в межфеодальной сфере отношений. Ставший более свободным денежный оборот мог повлиять на ослабление принципа невыкупа родовых вотчин, канонической неотчуждаемости монастырских земель, делал светских феодалов не столь беззащитными перед лицом могущественного корпоративного собственника. Активизация института родового выкупа применительно к старинным вотчинам, о чем речь пойдет и в гл. 3, в то же время свидетельствует о далеко еще не утраченной ценности этого сектора светской вотчинной системы.

Наряду с данными грамотами, в Троицком архиве в составе смешанного сб.637 сохранились и так называемые записи о вкладах. При отсутствии изначальных актов (в подлинниках либо списках) такие записи становятся для исследователя единственным источником о вкладах и других земельных и промыслово-городских приобретениях монастыря. Если сравнение текста прямой данной грамоты и монастырской записи о вкладе того же самого объекта возможно, то всякий раз приходится видеть более деловитый, практический характер последних. В них отсутствует изложение религиозных мотивов передачи недвижимости в монастырь и то переплетение чувств родственных и религиозных, о котором по средневековым документам писал русский медиевист Л.П.Карсавин как о характерной черте религиозного сознания. Можно также привести интересное определение — “соотносительные акты”, предложенное А.С.Лаппо-Данилевским (вкладная от светского лица — вкладная запись от монастыря, данная от светского лица — данная запись от монастыря, рядная — сговорная и т.д.) . В такого рода актах отразился двусторонний характер заключаемых сделок, оформление их “по противням”.

Следующей после данных группой частных актов Троицкого монастыря в конце ХVI-ХVП в. были купчие (табл.I и 2). Как и данные, они дошли до нас в основном за первую половину ХVП в. По второй половине столетия имеется только 4 купчих. Особенностью указанной группы является почти полное отсутствие в ней купчих грамот на землю ( их только 4). Купчие буквально “царят” среди сделок на городские и промысловые объекты (дворы, дворовые места, лавки, лавочные места, огороды и огородные места, соляные варницы, колодцы, рассолы и их доли и т.п.). Наибольший “пик” купчих грамот, как и данных, приходится на вторую четверть ХVП в. (особенно на I6I0-I620-е гг.). В дальнейшем их число, как и данных, тоже идет на спад.

В немногочисленных купчих на землю видим, как и в данных грамотах, клаузулы о невыкупе продаваемого объекта в сочетании с указанием на допускаемый его размер (например. 50 руб. + дополнительная плата “за прибылое вотчинное строение”). Оформление же некоторых купчих сделок на городские и промысловые объекты было столь урощенным, что ограничивалось подчас лишь подписью продавца на обороте своей прежней (светской) купчей грамоты (или купчей своего деда, бабки) о продаже двора, 59 бадей рассола и т.д. в монастырь . Среди “городских актов” Троицкого монастыря конца ХVI — ХVП в. определенная часть (8 %) была написана собственноручно дарителями и продавцами своих дворов (в предшествующий период собственноручные акты составляли 6 % ), что говорит о несомненном повышении уровня грамотности городского населения страны в ХVП в. Вместе с тем повышается значение и гражданского нотариата в русских городах ХVП в. Имеем в виду институт площадных подьячих, которыми была оформлена треть частных актов Сергиева монастыря от общего их числа, написанного посторонними лицами (не собственноручно дарителями или продавцами и не в троицкой казне). Рост грамотности и расширение городского нотариата в лице площадных подьячих ослабляли в ХVП в. значение монастырской крепостной казны как места оформления поземельных и дворовых, промысловых, прочих сделок. Это обстоятельство, в свою очередь, влияло и на изменение формуляра частных актов, расшатывало прежние его устойчивые формы, делало их более размытыми, нечеткими, восприимчивыми к воздействию неактовых источников, других видов деловой письменности. Разнообразие частных актов могло объясняться и местными традициями этой письменности, бытовавшими в разных городах России77а.

Своеобразную группу купчих составляет большая их совокупность (несколько десятков грамот), оформленная в I582-I586 гг. черносошными крестьянами волости Варзуги на Кольском полуострове (Двинский уезд). Они свидетельствуют об интенсивной приобретательской деятельности Троицкого монастыря на Севере в условиях действия запретительных приговоров I580 и I584 гг. Н.Н.Покровский писал о влиянии формуляра новгородских актов на двинские грамоты в более раннее время. Оно сказалось, например, в отсутствии в них традиционного для поземельных актов в уездах московского влияния оборота “куда соха, плуг и коса ходили”. С присоединением Двинской земли к Москве эта особенность исчезает. Некоторые же другие держались весьма стойко, а именно в обозначении сделки указание на то, вотчина это или купля, а также на географическое расположение объекта79. В интересующей нас группе варзужских купчих грамот I580-х гг. видна явная архаичность формуляра. Промысловые угодья — луки — продавались “волощаны-варзужаны со всеми с рыбными ловищи и с речными и с морскими и с лешими ухожеи и з сенными покосы, куде ходила коса и топор” (последний оборот в поземельных актах Центра в конце ХVI в. чаще всего уже отсутствовал). В старинной формуле определения границ не названа соха, что, вероятно, говорит о ведущей роли в этом крае промысловых занятий, а не пашенного земледелия. Тем не менее в варзужских купчих видим формулу отказа от родового выкупа: “и мне дела нет до того угодья ни детем моим, ни роду моему, ни племени, опричь Троецкого монастыря” . По наблюдениям А.И.Копанева, массовых данных о функционировании института родового выкупа в Двинской земле в ХVI в. нет. В крестьянской среде он деформировался в простую сделку купли-продажи 81.

Помимо данных и купчих грамот, в Троицком архиве за конец ХVI — ХVП в. сохранилось и 35 меновных. Традиционно они были широко распространены в сфере межфеодальных поземельных отношений. Новым моментом в формуляре меновных стало включение в него статьи о неприеме беглых крестьян из светских вотчин, промененных отныне монастырю, а в случае такого бегства обязательная отдача их назад: “А в свои вотчины беглых крестьян ис тех промененных вотчин не примати. А будет прибегут, и их отдавати монастырю безубыточно”. В меновных ХVI в. данной клаузулы не было.

Основная масса меновных, как и названных выше видов частных актов, приходится на вторую четверть-середину ХVП в. В I67I-I680 гг. монастырь не получил ни одной данной, купчей или меновной грамоты, а в I68I-I700 гг. при полном отсутствии земельных вкладов и заметном снижении покупок только меновные операции как-то оживляли текущую земельную практику монастыря. Эти наблюдения конкретизируют слишком общие суждения С.Б.Веселовского о том, что в течение всего ХVП в. частные акты поступают в архив Троицкого монастыря в небольшом количестве, а в конце ХVП в. поступление актов всех родов почти прекращается с прекращением роста земельных владении монастыря . Сохранилось I9 закладных кабал на отдельные деревни, пустоши, “жеребья” в селах и сельцах и I4 закладных на городские и промысловые владения. По сравнению с ХVI в. доля закладных грамот увеличилась вдвое. Всплеск их приходится на I630-е гг., что может объясняться условиями Смоленской войны и резким возрастанием государственных налогов. Озабоченность этим прямо отражена в некоторых закладных: “ для государевы смоленские службы сыну моему”, “в платеж в государевы четвертные и ямские денги и в смоленские подводы”84. Формуляр данных и закладных на землю весьма близок. Старинные и жалованные вотчины закладывались “с пашнею и с лесы и с болоты и со всеми угодьи и со крестьяны и с бобыли”. В текст закладной записи нередко включались выписи из писцовых книг с указанием крестьянских и бобыльских дворов с их дворовладельцами, а также -соответстующих доль вытного тягла, статьи о размерах родового выкупа закладываемой вотчины (+ что власти приговорят за прибылое вотчинное строение), о выведении крестьян из выкупаемой закладной вотчины в другие троицкие села и деревни, очищальные обязательства заимщиков перед корпорацией.

Среди закладных грамот светских феодалов горожан, как и их купчих, заметно немалое их количество, собственноручно написанных. Это отражает их инициативу в обращении к богатому деньгами и хлебом (были и хлебные кабалы) монастырю. Дошедшие до нас закладные (они же заемные записи) составляют лишь долю от общего числа актов этого вида. Например в Описи I64I г. упомянуто не менее I50 кабал конца 20-х — начала 40-х гг. ХVП в. Их перечень приводится у нас в Приложении I (№ 229-275), и интересен тем, что показывает широкое распространение закладных и заемных сделок на разные виды имущества, недвижимого и движимого. Это была не только земля, городские и промысловые владения, но и драгоценности, книги, иконы, парсуны (в ХVП в. они уже различались), светские поземельные документы (“старые крепости”, “поместные записи”). С учетом всей этой информации можно говорить прямо-таки о функциях ломбарда, которые взял на себя Троицкой монастырь во второй четверти ХVП в. Тщательнее всего в крепостной казне монастыря хранились закладные и заемные кабалы на недвижимость (земельную, городскую, промысловую). Кабалы же на движимое имущество практически не уцелели. Следовательно, документированность разных сфер социальных отношений и взаимосвязей у монастыря в ХVП в. была еще более основательной, чем позволяет судить дошедший до нас корпус актовых источников.

По виду своему и по сути совершаемых сделок закладные были близки к купчим. Не случайны знакомые и по ХVI в. непременные клаузулы о том, что если заложенная вотчина не будет выкуплена на означенный срок, “ся кабала — купчая”. На Двине закладные в случае невыплаты долга считались “и купчими, и отводными, и дерными”. Некоторые вотчины могли быть сначала заложены в монастырь их владельцами “ради своей скудости”, а затем переданы в качестве вкладов, то есть фактически сделка становилась купчей . В городской среде продажа своих дворов также могла производиться после того, как закладные оказались просроченными.

Новой разновидностью поступных актов Сергиева монастыря в ХVП в., неизвестной в более раннее время, стали доступные записи на крестьян (не менее 18 — табл.I). Прежде поступными грамотами (близкими по сути к данным, отказным) оформлялся переход только неодушевленной недвижимости в руки корпорации. Из исследователей на троицкие крестьянские поступные ХVП в. обратил внимание М.А.Дьяконов, опубликовавший значительное их количество. На формуляр новых поступных записей явное влияние оказал формуляр поземельных отступных. В новых поступных видим заверения светских феодалов о том, что “впредь мне… до тое крестьянина дела нет, вперед не вступатись, очищать ото всяких крепостей и убытка никоторово не довесть”. В заключительной части поступных перечислялись послухи и давались их собственноручные подписи . В приложении I (№ I56, 34I) приведены некоторые не сохранившиеся текстуально поступных записей светских феодалов в Троицкий монастырь I640-I650 гг. на крестьян, данные в качестве денежных вкладов, приравненных к 50 руб. (наиболее распространенный в Троице тариф). Так поступные записи на людей становятся одним из компонентов межфеодальных сделок, средством межфеодального распределения рабочих рук, отражая, на наш взгляд, развитие крепостнических норм обычного вотчинного права.

До сих пор речь шла в основном о разновидностях актов, поступивших в крепостную казну Троицкого монастыря, которыми были оформлены его поземельные и другие сделки.

Здесь они хранились, переписывались в копийные книги, использовались в текущей вотчинной практике корпорации. Однако значительная часть актовых источников была изначально выработана в крепостной казне монастыря, осуществлявшей, как выше уже говорилось, помимо архивных, еще и канцелярские функции. Этими актами также была документирована сфера разнообразных межфеодальных отношений. Созданные в Троицкой канцелярии грамоты, записи, памяти, отписи выдавались на сторону светским контрагентам корпорации и в массе своей до нас не дошли, поэтому возможности их дипломатического изучения весьма ограниченны. В качестве обязательной источниковедческой задачи в данной работе нами была поставлена задача максимально полного выявления (на уровне хронологическо-видового перечня) несохранившихся актов Троицкой крепостной казны. Посильное ее решение отражает Приложение I, к которому еще не раз придется нам обращаться. Постановка такой задачи определяется важностью исследования именно канцелярского происхождения актов в тесной связи с историей самих канцелярий, в которых они были созданы. Об этом как об актуальной проблеме современной дипломатики пишет крупнейший отечественный специалист по ней С.М.Каштанов. В отличие от нашей, в зарубежной дипломатике как раз интенсивно изучается история средневековых канцелярий и канцелярское происхождение актов 89.

Непосредственным толчком к созданию в Троицком монастыре своей поземельной актовой документации послужила широко распространенная в нем практика предоставления собственной земли в различные формы условных, пожизненных, срочных и иных держаний светским феодалам. Уже в 30-х гг. ХVI в. в Троицкой канцелярии систематически оформляются отписи, записи, памяти, вкладные, данные, льготные, оброчные и иные “властины” грамоты прежде всего широким кругам светских феодалов, а с середины ХVI в. и собственным крестьянам. Пока остановимся на документировании межфеодальной сферы поземельных отношений. Вопросы о сеньориально-крестьянской их сфере и степени ее документирванности будут разобраны далее. Названные виды актов скреплялись обычно келарской печатью, за которой с середины ХVП в. утверждается наименование “домовой”, “казенной”, “печати крепостной казны Сергиева монастыря” . С I533 до I584 гг. известно I6 отписей и памятей, выданных из Троицкой канцелярии. Существовала подобная практика и в приписном Киржачском Благовещенском монастыре -в его казне документы заверялись печатью строителя 91.

Кроме поземельной, и чисто денежная сфера отношений корпорации со своими многочисленными вкладчиками порождала необходимость в ее четком документировании. Со второй половины ХVI в. в практику Сергиева монастыря входит составление и выдача светским контрагентам вкладных памятей о получении от тех денежных вкладов “по душе” и взятии на себя соответствующих обязательств по профессиониальной организации заупокойного культа для их семей. Так оформлялась договорно-правовая, взаимно-обязательственная основа отношений в рамках: крупнейший монастырь — светское общество. От I584-I600 гг. известно 20 документов Троицкой канцелярии, а в дальнейшем (до I657 г.) — о 60. Еще о 58 канцелярских актах Троицы известно за I592-I672 г. по упоминаниям. В случае утери светским лицом монастырской отписи или памяти ему мог быть выдан ее “дубликат”, что указывает на запись-регистрацию текстов в книгах канцелярии или крепостной казны . О развитых формах делопроизводства в Троицком монастыре говорит упоминание “белых” и “черных” вкладных. Беловой, чистый экземпляр, заверенный келарской печатью, выдавался светскому лиц, а черный (подготовительный ?) оставался в монастыре “в столпу дел”. В таких “столпах” канцелярские акты монастыря находились в составе целых делопроизводственных комплексов — приговоров монастырского собора, выписей из писцовых книг, челобитных и т.д. В канцелярии или приказных столах монастыря велось такое же столбцовое делопроизводство, как и в центральных и местных учреждениях России ХVП в. Как имеющие более текущий, преходящий характер, делопроизводственные документы в копийные книги не вписывались. За теми было закреплено изначально-вечное, непреходящее, сугубо собственническое, земельно-правовое назначение, важное в построении церковно-государственных и межфеодальных отношений. Вкладные же отписи и памяти — это меняющаяся повседневность. Так присущие феодальной эпохе представления о сравнительной ценности тех или иных видов документов, их значимости повлияли и на практическую организацию архивного дела и делопроизводства в монастыре.

Вкладными отписями, памятями, выданными из монастыря светским лицам, также удостоверялось их право быть постриженными в Троице, а затем и погребенными на монастырском кладбище. Получателями таких документов могли быть не только светские землевладельцы-феодалы, но и торговые люди разных городов, их привилегированная верхушка — гости, черносошные и дворцовые крестьяне, приходские священники, монахи и монахини других монастырей (Спасо-Пертоминского, Николо-Шартомского, Костромского Ипатьева, Архангельского в Юрьеве-Польском, Спасской пустыни в Галиче), церковные иерархи, сами троицкие старцы, слуги, крестьяне (см. Приложение I. № III, I32, I57, I66 и др.).

Учитывать приведенные в Приложении I документы-упоминания важно в плане изучения поминальной практики на Руси ХV-ХVП вв., происходящих изменений в ней и в религиозном сознании русского средневекового человека вообще 94.

Внутривотчинные сеньориально-крестьянские отношения были документированы значительно меньшим количеством актов по сравнению с межфеодальной сферой. До середины ХVI в. известна практически только одна льготная грамота троицкая келаря крестьянину С.Лукину с сыновьями I499 г. на поселение на участке земли на р. Воре (приложение I. № I87). По-видимому, регулировались эти отношения обычным вотчинным и общинным правом, в основном на устной основе. В середине- второй половине ХVI в. создаются уставные монастырские записи и грамоты, которые для адресуемых в них общин представляли своего рода публично-правовые нормативы, регулирующие порядки землепользования, обложения, феодальной ренты (сеньориальной и государственной ) судебно-административных и иных сторон жизни (Приложение I. № I73-I85). Своей творческой удачей автор считает находку тетради порядных записей и грамот Троицкого монастыря I550-х-I590-х гг. в составе Погод. I564 на л.30-50. До этой находки их тексты были известны только по старой публикации — в I-м томе ААЭ (I836). В огромной по территориальному размаху вотчине письменные акты, регулирующие крестьянско-сеньориальные отношения, естественно, не могли оформляться только в монастыре. Этим правом обладали в конце ХVI — первой трети ХVП в. и дворцовые его старцы, разъезжавшие с податными и судебно-организационными полномочиями по селам своих “дворцов” (подробнее в гл.7 об иммунитете) и имевшие свои печати 95.

Общеизвестных и основных актов, отражающих историю крестьянства ХVI-ХVП вв. — порядных, ссудных, поручных, жилых записей в Троицком архиве сохранилось ничтожно мало по сравнению с другими монастырями и отнюдь не в соответствующем огромному численному составу самого зависимого сельского населения крупнейшего русского монастыря (2I тыс. дворов в конце ХVП в.). Конкретное число крестьянских порядных в табл.I не указано, поскольку только для I6I7-I6I8 гг. их можно минимально исчислить — I4. Для остальных же годов этот вид актов упоминается обычно в общей форме и во множественном числе. Точно так же и поручные записи для I6II-I698 гг. фигурируют в качестве упоминаний в различных хозяйственных и вотчинных книгах, начиная со свозных I6I4 г. Такими записями монастырские крестьяне подкрепляли свои обязательства перед руководством самостоятельно “вывестись на свои старые жеребья (по первому пути того же году или в Егорьев день осенний). Поручными записями сопровождалась также передача из монастыря крестьянам в аренду пашенных земель, мельниц, пустошей, других оброчных статей и их обязательства в этой связи своевременно платить в монастырскую казну оброчные деньги. Справедливости ради стоит отметить, что поручными записями оформлялись отношения монастыря не только со своими крестьянами, но и с городскими ремесленниками, мастеровыми людьми, зависимыми от него, представителями других слоев русского общества.

В группе крестьянских и бобыльских челобитных можно выделить так называемые подписные, явочные и изветные. Ранее всего упоминания о них встречаются в составе фрагментов оброчных и вытных книг I595/96 г. В челобитных содержались просьбы об уменьшении тягла для обедневших или пострадавших от пожара, недорода, других стихийных бедствий крестьян, о переводе натуральных взносов на денежные, взятии земли или мельниц на оброк, переводе ремесленных и мастеровых людей также на оброк и т.д. (приложение! № 206-2I8). Весьма примечательны челобитные, в которых крестьяне просили записать их в специальные монастырские “вывозные книги” при выходе или переводе из одной монастырской вотчины в другую. Одно такое упоминание известно по Закудемскому стану Нижегородского уезда, который интенсивно заселялся в конце ХVI -первой четверти ХVП в. (приложение I. № 2I0). Следовательно, распространенные у Троицкого монастыря внутривотчинные переходы и переводы крестьян могли получать соответствующее письменное оформление.

Довольно многочисленна — 40 (табл.I) — группа явочных челобитных ХVП в. Они отражают разного рода уголовные правонарушения и коллизии на повседно-бытовом уровне жизни. Более всего таких “явок” сохранилось в фонде Я.П.Гарелина в ОР РГБ. Незначительная часть их была опубликована В.Борисовым. Издавались они и в вологодских краеведческих изданиях. Сравнение выявленных нами челобитных с недавно вышедшей публикацией показывает, что и у троицких тематика была примерно такая же. Бросается в глаза лишь обилие этого вида актов в архивах других монастырей, в отличие от Троицкого . В издание включены I22 крестьянские челобитные из архива Кирилло-Белозерского монастыря, 84 — из архива Спасо-Прилуцкого 97. Д.И.Раскин пишет о том, что в некоторых северных монастырях (Кириллове, Антоньево-Сийском) в первой половине ХVШ в. велись специальные книги записей крестьянских челобитных98. Ничего подобного по Сергиеву нам неизвестно. Сохранившееся по нему количество крестьянских челобитных, как и других актов, отражающих историю крестьянства (выше уже названных) даже отдаленно не соответствует численности самого крестьянства в его вотчинах. Набираемые нами источниковедческие наблюдения над документальной базой важны в плане определения профиля предстоящей работы, может ли она быть выполнена в традиционном крестьяноведческом русле? Получается, что для желаемой реализации темы в таком именно направлении много ограничителей, связанных с огромным преобладанием поземельно-правовой, собственнической по природе своей документации.

Только по упоминаниям известно о жилых записях (в Описи I64I г.), а относятся они к приписным Троице-Казанскому и Троице-Свияжскому монастырям (приложение I. № 226-227 и № 228 по Москве). Текстуально неизвестны ссудные записи, различные “кабалы” по предоставлению денег в долг на приобретение соли, рыбы, “животины”, по предоставлению монастырским крестьянам хлеба и денег в долг. О том же, что такие ссуды, причем в большом количестве, имели место в действительности, узнаем из Описи I64I г. В ней только по второй четверти ХVП в. перечисляются и отдельные заемные и судные записи на крестьянах, как на индивидуальных, так и на общинах ( не менее 400), и целые “долговые”, “должные книги”. Размах ссудно-подможной деятельности Троицкого монастыря по отношению к собственным крестьянам выглядит весьма внушительным. И учитывать это обстоятельство важно для понимания экономических основ крестьянской поземельной и личной зависимости в вотчине именно у такого корпоративного собственника-гиганта 99. Своеобразный парадокс заключается в том, что от некогда столь богато документированной сферы вотчинно-крестьянских отношений ныне мы не имеем почти никакого следа.

А уж самый низовой и основной — крестьянско-общинный — этаж огромной вотчины совсем слабо освещен источниками. Лишь по упоминаниям известны “мирские выборы за священниковыми руками” ряда монастырских вотчин-волостей, когда речь шла об участии общины в земельно-тяглом перемере надельной земли. “Крестьянские заручные скаски” содержали сведения о засеве полей, запасах монастырского и крестьянского хлеба в селах. Они использовались старцами и слугами при составлении переписных книг в конце ХVП в. Обобщенное упоминание о разных мирских делах и письмах находим в переписных книгах начала ХVП в. и описи I70I г. приписного Троице-Авнежского монастыря в Вологодском уезде (приложение I. № 360). Имеются такие упоминания и еще по одному северному — приписному Николо-Чухченемскому — монастырю — в переписных книгах начала ХVП в. и писцовой книге I622/24 г. В этих обителях крепости хранились в ящиках. сувоях, были писаны на харатье (старинная традиция двинской письменности) и на бумаге.

Крайнюю немногочисленность, разрозненность документов крестьянской общины исследователи отмечают даже на Севере, где такого рода источники за ХVI-ХVП вв. сохранились полнее, чем в других регионах. В.И. Ивановым был выявлен сравнительно полный комплекс мирской документации по Шуерецкой волости Соловецкого монастыря начала ХVП в. Здесь сложилась более или менее целостная система общинного делопроизводства, в рамках которой ежегодно составлялись книги четырех обязательных разновидностей — отпускные, проторные, сносные и окладные 100. Крестьянский “выбор” (мирской приговор) на житничных целовальников в общинах на землях Кирилло-Белозерского монастыря в ХVП в. подробно рассмотрела З.В. Дмитриева. Приходо-расходные книги мирских старост на землях Спасо-Прилуцкого монастыря в Вологодском уезде в конце ХVП в. исследовались Е.Н.Баклановой 101. Такого рода документации в Троицком архиве также нет. Можно сослаться лишь на очень небольшой фрагмент приходо-расходной книги мирского старосты одного из сел приписного Успенского Стромынского монастыря I7I5 г. (приложение I. № 36I).

Практически неизвестны в Троицком архиве и крестьянские духовные грамоты. Удалось выявить только два упоминания (в Описи I64I г. и вкладной книге I673 г.). Оба случая связаны с передачей в монастырь этих духовных их составителями. Такая передача означала переадресовку полагающихся по духовным денег от заимодавцев (ими являлись троицкие крестьяне) корпорации, что приравнивалось ею к денежным вкладам с их стороны (приложение I. № 356, 357). Известно также несколько случаев, когда данными грамотами оформлялись вклады троицких крестьян в свой монастырь на городские и промысловые объекты, прежде ими купленные или взятые в заклад у посадских и торговых людей. Таких примеров немного (приложение I .№ 347,346,35I-354).

2.5 Государственные описания.

а) дозорные и писцовые книги первой половины ХVП в.

Важнейшим и очень сложным по содержанию источником для изучения многих проблем социально-экономической истории Троице-Сергиева монастыря является обширный комплекс писцовых и дозорных книг I590-I640- ых гг. Первое валовое государственное землеописание троицких вотчин было осуществлено в I592-I594 гг. в 33 уездах России.

Источниковедческая характеристика писцовых книг I590-х гг. была дана в нашей монографии (гл. 3), поэтому здесь не повторяется. Остановимся поэтому подробнее на дозорных и писцовых книгах I6I0-I640-х гг.

Совокупность дозорных книг троицких вотчин I6I0-х гг. может быть разделена на две группы. Одну составляют дозоры отдельных вотчинных комплексов либо владений в рамках определенного уезда, вторую — многоуездные валовые описания. Хронологически дозорные книги также можно разделить на более ранние, I6I0-I6I6 гг., и поздние, I6I9-I620 гг., примыкающие почти к началу валового описания I620-х гг. В отличие от Калачовской публикации писцовых книг I592-I594 гг., государственные дозоры троицких вотчин I6I0-х гг. опубликованы в ничтожном количестве, хотя ценность самих дозорных книг давно по достоинству оценена в литературе 102.

Наиболее ранние дозоры троицких вотчин были проведены уже в I6I0-I6I2 гг. по распоряжению королевича Владислава “Жигимонтовича” (в угличском селе Прилуки) и руководителей Второго земского ополчения кн. Д.М.Пожарского и кн.Д.Т.Трубецкого (по Владимирскому, Муромскому, Юрьевскому и Костромскому уездам)103. Особенностью ранних дозоров является использование писцами, наряду с принципами сошного письма, и принципов описания с помощью “живущей выти”, а также отсутствие ссылок на предшествующие описания, приправочную документацию и т.д.

В I6I4-I6I6 гг. были проведены наиболее полные и систематические дозоры троицких вотчин.’В I6I4 г. Ф.Воронцов-Вельяминов и подьячий А.Михайлов дозирали монастырские земли в I5 уездах. Их дозор дошел до нас в четырех подлинных книгах — двух из ф. Поместного приказа (кн.258-259), одной из ф. Грамот Коллегии экономии (кн.3885) и Г.Постоевым — в Бежецком, Переславском, Угличском и Кашинском уездах — дошла до нас в виде только позднейшей копии, I737 г., изготовленной в Вотчинной коллегии с подлинного текста. Как и дозор Веяминова-Воронцова, описание Воейкова-Постоева хранилось в крепостной казне монастыря, поскольку фигурирует в перечне писцовых, дозорных и межевых книг I64I г. При проведении валового дозора I6I4 г. использовались комплекс приправочной документации с описаний I592-I594 гг. В некоторых случаях дозорщики сопоставили результаты своих описаний с итогами книг I593/94 г. непосредственно по подлинникам Поместного приказа. Кроме них, в самом монастыре имелся свой корпус противней с подлинников, заверенный поместными дьяками и подьячими, а также созданные на его основе собственные списки с противней. Привлекались дозорщиками и внутривотчинные переписные документы. Например, они ссылаются на монастырские переписные книги двух переславских сел — Расловского и Микульского, полученных по душе безвременно умершего полководца кн.М.В.Скопина-Шуйского — 2I февраля и 28 июня I6I4 г.106 Приходилось прибегать дозорщикам и к сыску, то есть устному опросу местных жителей. Это помогло обнаружить, скажем, в Оболенском уезде “сверх приправочных книг по крестьянской скаске” за р.Протвой дер. Ивановскую и 7 пустошей. Полнее был зафиксирован состав монастырских владений, благодаря сыску, и в Дмитровском, Коломенском, Тверском, Переславском, Московском уездам. Те вотчины, которые по каким-либо причинам оказались пропущенными писцами в ходе “валовой ревизии” I590-х гг., теперь были зарегистрированы за монастырем, а это имело большое для него значение в плане закрепления своих владельческих прав. В отличие от описания I590-х гг., в правительственных дозорах I6I4 г. отразилась официальная регламентация монастырской выти, поскольку всюду дозорщики зафиксировали I2-четвертную выть (независимо от качества земли). Лишь в Дмитровском уезде была оставлена прежняя I0-четвертная выть.

Разорение десятков уездов России в результате опустошительного рейда польского полковника А.Лисовского осенью I6I5 — зимой I6I6г. сделало необходимым новый валовой дозор — весной или летом I6I6 г. Автор “Нового летописца” выразительно назвал этот поход “войной”, столь масштабным он оказался и велики были понесенные русскими потери107. Дозорщики I6I6 г. А.Дубасов и М.Толпыгин в качестве приправочных использовали книги с дозора I6I4 г. и по отношению к нему свой дозор назвали “новым)). Дошедший до нас в виде подлинной выписи (кн.498), дозор I6I6 г. охватил троицкие вотчины в 9 уездах — Угличском, Кашинском, Ростовском, Ярославском, Пошехонском, Костромском, Владимирском, Муромском, Суздальском. Дозорная книга I6I4 г., как и книги I6I4 г., хранилась в троицкой казне, а скопированные с нее тексты находятся в некоторых смешанных по составу сборниках. Используя приправочные книги с описания I590-х гг., А.Дубасов и М.Толпыгин, как и дозорщики I6I4 г., по ряду уездов более полно зафиксировали состав монастырских владений.

В I6I4-I6I6 гг. специального измерения земли и угодий не проводилось, поскольку главным считался общий ее учет как таковой . В рамках сведений о землепользовании, почерпнутых их книг I590-х гг., происходила как бы перегруппировка разных видов пашни — паханой становилось меньше, а переложной и лесом поросшей — больше, однако общая их сумма не выходила за пределы показателей I590-х гг.109 В дозорах I6I4-I6I6 гг. использовалась официальная, положенная для монастырей 600-четвертная соха, и общим их финансовым итогом стала роспись сошному письму за приписью дьяка приказа Большого Дворца Патрике Насонова (платежница ? — М.Ч.). Известен факт пребывания ее в крепостной казне (“положена в ящик розных городов”), но ныне этот важный документ не разыскан.

Ряд более локальных дозоров был проведен в I6I4-I6I6 гг. по распоряжениям дьяков приказа Большого Дворца Б.Кашкина и М.Л.Салтыкова местными властями (городовыми приказчиками, губными старостами, стрелецкими сотниками, различными подьячими и пр.). В них, помимо сельских вотчин и населения, были зафиксированы и городские владения и население корпорации (в Соли Галицкой, Алатыре, Бежецке), а также некоторые недавно приписанные к нему монастыри — Троице-Махрищский, Макарьева пустынь, Троице-Алатырский.

Раннее применение так называемой “живущей чети” (дворовой четверти) находим в поздних дозорных книгах I6I9-I62I г. по Юрьевскому и Пошехонскому уездам. Юрьевские дозорщики Ф.К.Арцыбашев и подьячий М. Немцов выразили живущую пашню в условных дворовых четвертях, тогда как обычные пространственные чети земли использовались применительно лишь к перелогу и поросшей лесом пашне. Норма живущей чети здесь была 3-4 двора. В общем итоге дозорщики суммировали данные о живущей пашне (в дворовых четвертях) и переложной, поросшей лесом и по полученному итогу вывели оклад сошного письма. Видимо, в данном случае был осуществлен “деформированный вариант” описания. Дозорщиками применялось и “одабривание” земли, перевод большего количества средней по качеству земли в меньшее ее количество доброго качества. Одновременно с окладом сошного письма новый принцип налогообложения выражался в формуле: “а платить з живущего с 8 четвертей пашни” 110.

Пошехонские дозорщики I6I9/2I г. П.Д.Алябьев и подьячий Г.Софонов использовали живущую четь, равную 3 дворам крестьянским и 3 дворам бобыльским и в то же время соху, равную I200 четв., то есть по разряду поместной сохи для земель худого качества. Наряду с сошным итогом в живущем и в пусте, дозорщики вывели и оклад живущей чети: “А платить им з живущего с 2,5 чети пашни” 111. От поздних дозоров по Бежецкому и Дмитровскому уездам до нас дошли лишь платежные выписи, определявшие оклад живущей чети для монастырских владений в данных уездах. В Бежецком Верхе этот оклад составил I8 четей “пашни паханой”, в Дмитровском — 25 3/4 четей. Платежные выписи с поздних дозоров также хранились в крепостной казне Троицы 112.

Как бы ни были многочисленны дозоры I6I0-х гг., масштаб их не идет ни в какое сравнение с валовым писцовым описанием троицких вотчин I620-I640-х гг. Во второй четверти ХVП в. правительство не стало проводить отдельного для Троицкого монастыря землеописания, как это было в I590-е и I6I0-е гг., а осуществило это в рамках общеуездных землеописательных работ в 36 уездах России. Архивный корпус троицких писцовых книг I620-I640-х гг. и их группировка в соответствии с принятой ныне классификацией подробно были нами охарактеризован в специальной статье, поэтому часть материала здесь не дублируется 113 . Однако следует подчеркнуть важность двух групп архивных экземпляров писцовых книг второй четверти ХVП в. при конкретном изучении монастырского землевладения, населения вотчины и ряда других вопросов ее аграрного развития .

Первую группу составляют подлинные выписи из общеуездных описаний со скрепами писцов, хранящиеся ныне в основном в ф.ГКЭ и пока еще не привлекшие к себе должного внимания исследователей. Вторую — монастырские списки, создаваемые в казне, начиная уже с I630-х гг., на всем протяжении этого столетия. На них имеются скрепы крепостных старцев (Ильи Айгустова, Арона Покровского и др.), а упоминания о монастырских сборниках писцовой документации находим и в регулярно составляемых описях крепостной казны ХVП в., о которых шла речь выше 114.

Отметим также, что наиболее ранние упоминания о писцовых книгах I620-х гг. находим в Московском разделе сыскной кн.658 I623 г. и в некоторых отписях, памятях троицких властей, выданных своим светским контрагентам в начале I620-х гг. В Московском уезде троицкий слуга Е.Марков давал писцам Л.Кологривому и подьячему Д.Скирину сведения о принадлежности корпорации ряда земельных владений. В Московской писцовой книге I622/24 г. нам не удалось выявить ссылок на приправочные книги московских писцов ни I584/8 г. (Т. Хлопова с тов.), ни I593/94 г. (Л.Новосильцова), что утверждает В.Б.Павлов-Сильванский 115. В других же писцовых книгах I620-30-х гг. указания на использование троицких книг I590-х гг. встречаются: по Костромскому уезду (в Нагорной половине), Переславском, Дмитровском уездах. Кроме книг I590-х гг., привлекались и более ранние описания, I560-I580-х гг. (по Переславскому, Тверскому Оболенскому и Ярославскому уездам). Писцам были даны монастырские с них списки, заверенные старцем крепостной казны И.Айгустовым. Землеописательные работы сопровождались интенсивной перепиской писцов с разными центральными учреждениями, более всего приказом Большого Дворца, в котором ведались монастыри в ХVП в. Как будет показано в следующей главе, писцовое описание I620-30-х гг. в целом способствовало закреплению за Троицким монастырем ряда спорных или еще в I570-80-е гг. впервые полученных владений.

Вотчины приписных монастырей в составе Троицкой корпорации фиксировались писцами на основе представленных им прежних переписных или отписных книг. Например, Николо-Чухченемский монастырь был записан за Троицей двинскими писцами М.Вельяминовым с тов. I622/24 г. на основании показанных его строителем И.Корелянином официальных переписных книг 1611 и 1615 гг. Вологодские писцы Окологодной трети уезда С. Коробьин и Ф. Стогов, записывая за Троицей приписанный к ней Авнежский монастырь, получили от троицкого слуги Ивана Палицына списки с поземельных актов черносошных крестьян Шилеходской волости на их земельные участки и угодья в эту небольшую обитель во второй половине ХVI в. Получали валовые писцы в I620-30-е г. себе в помощь и поземельную документацию вотчинного происхождения, а именно росписи пустых сел и пустошей (в Боровском, Стародубском уездах).

К I64I г., когда был составлен первый специальный перечень писцовых, дозорных и межевых книг монастыря (в копийной кн. 5 32) за вторую половину ХVI — первую половину ХVП в., корпус описаний I620-30-х гг. был у него собран довольно внушительный — по 33 уездам. По некоторым уездам, описания которых продолжались еще в I630-40-е гг. (Переславскому, Юрьевскому, Владимирскому, Свияжскому) списки с писцовых книг были созданы позднее. Работа по их систематизации и упорядочению продолжалась и в I680-е гг., когда составлялся поздний комплекс копийных книг, а в рамках его — и специальные писцово-переписные сборники (см. об этом выше). В I680-е гг. произошло выделение собственно актовой, крепостной документации (грамот и актовых копийных книг) от сборников писцово-переписных книг. Последние были переданы в два делопроизводственных стола: Галицкий (книги по Угличу, Кашину, Бежецкому Верху, Ростову, Галичу, Холмогорам, Варзуге, Вологде, Ярославлю, Костроме, Пошехонью, Белоозеру) и Замосковный (книги книги по Звенигороду, Малому Ярославцу, Москве, Боровску, Калуге, Верее, Оболенску, Новосилю, Кашире, Тарусе). О том, что писцовые сборники были постоянно в работе, использовались в текущей вотчинной практике монастыря, свидетельствуют пометки на них троицких подьячих: “смотрел Гришка Приклонский”, “смотрил Никитка Васильев”, “смотрел Ивашко Борисов”, “справлена”, “чтена с писцовых”, “держати в крепосной казне” и др. 116а

Главной проблемой в изучении писцовых книг ХVI-ХVП вв. является проблема их достоверности. Имеется в виду соответствие действительности данных писцовых книг о размерах крестьянского землепользования. В научной литературе существуют специальные и весьма обстоятельные обзоры хода рассмотрения этой проблемы 117. Особенную сложность представляет эта проблема применительно к наиболее многочисленному и разнородному составу валовых описаний второй четверти ХVП в. Понимание содержания этих книг затруднено тем, что в процессе их составления государство начало издавать указы о живущей (дворовой) чети, представлявшей собой определенное соотношение крестьянских и бобыльских дворов. Числовые значения “живущей чети” определялись для каждого уезда или группы уездов специальными указами 118. Отмеченные сложности в полной мере относятся и к комплексу троицких писцовых книг, поскольку они составляют органическую принадлежность общерусского валового описания. Их классификация вполне может быть осуществлена на основе предложенного Л.В.Миловым, М.Б.Булгаковым и И.М.Гарсковой выделения трех групп книг: I) оптимального, 2) деформированного варианта; 3) книг с неразделенной пашней на господскую и крестьянскую. В основу разделения был положен принцип фиксации в книгах второй четверти ХVП в. важнейшего показателя аграрного развития — пашни паханой. В книгах оптимального варианта содержатся достоверные данные о пашне. В них обе системы счета — сошного письма и дворовой чети — совершенно независимы друг от друга. В книгах деформированного варианта реальные данные о пашне оказались искаженными применением и преобразованием соответствующей нормы “живущей чети” . В книгах третьего варианта пашня господская и крестьянская была дана нерасчлененно 119. Предложенная классификация получила признание у других исследователей (А.Л.Шапиро, З.В.Дмитриевой и др.). Чтобы быть ближе к определениям изучаемого времени, Шапиро предложил назвать первый тип арзамасско-псковским, второй — рязанско-шелонским, а к еще одному типу отнес писцовые книги черносошных земель, употребляющие “живущую выть”, например, Заонежских погостов. В последних гораздо полнее были учтены категории крестьянских земель и государственные повинности крестьян. В отличие от живущей чети, живущая выть не распространялась на бобылей и не являлась такой льготной единицей. А.Л.Шапиро писал, что исследователи должны учитывать отличия разных книг одного и того же типа. Шапиро согласился с мыслью московских коллег о временной несостыковке писцовых работ и указов о живущей чети. Нередко те запаздывали к началу писцовых работ, что породило разнобой в содержании писцовых книг, допускаемые писцами произвольные отклонения от нормативов, введенных этими указами. Особенность законодательства Шапиро видел в следующем: I) постепенном, явно вынужденном увеличении тяглых дворов на живущую четь, то есть уменьшении податного оклада крестьянских дворов; 2) отсутствии общих, относящихся ко всей стране указов о живущей чети 120.

К числу критических замечаний по поводу коллективного труда московских авторов А.Л.Шапиро отнес недооценку ими присущих писцовым книгам и оптимального варианта дефектов и лакун. В них попадали сведения не о всех категориях крестьянской земли, может быть, потому, что размеры ее не имели особого значения для определения оклада повинностей. По этой причине писцы далеко не всегда были озабочены их измерением и точностью записей. Сознательно искажать размер пахотных угодий у писцов не было оснований. Только лишь эволюция тяглого крестьянского надела в I580-I620-е гг. может быть детально прослежена по книгам рязанско-псковского типа, а другие виды крестьянской пашни (“затяглой”) и угодий (перелога, лесом поросшей и вообще всякой “порозжей”) во всей полноте не были отражены даже в книгах оптимального типа . В одной из своих статей А.Л.Шапиро ссылался на данные Готье о мизерных размерах тяглых наделов крестьян Троице-Сергиева монастыря по писцовым книгам I620-х гг. и в этой связи высказывал сомнение в достоверности данных писцовых книг на этот счет и в показываемом им соотношениии пашни паханой, переложной и целиной. Шапиро признавал точным лишь то огромное преобладание пустой земли во многих частях государства в I620-е гг., которое рисуют писцовые книги 121.

Отмечая в Предисловии к IV-му тому “Аграрной истории Северо-Запада России ХVП в.” резкие расхождения данных о крестьянской запашке на двор в разных писцовых книгах, Шапиро высказывал мнение о том, что писцы, скорее всего, учитывали разные категории земель. Для объяснения подобных расхождений нужно привлекать дополнительные источники, проводить большую источниковедческую работу. В разделах этого коллективного труда при исследовании проблем крестьянского землепользования авторы как раз и обращались не только к писцовым, но и внутривотчинным описаниям (З.В.Дмитриева -по вотчинам Кирилло-Белозерского монастыря, З.А.Тимошенкова — Иверского Валдайского монастыря).

А.Л.Шапиро писал также и о неполноте данных писцовых книг относительно сельского населения, его категориях (крестьяне, бобыли). В книгах с живущей четью обычно были завышены сведения о численности бобылей и занижены — о крестьянах. Происходило это потому, что землевладельцы были заинтересованы в записи их крестьян бобылями, ведь по указам и живущей чети два бобыльских двора приравнивались к одному крестьянскому, то есть вдвое легче облагались. Поэтому не всегда действительной является корреляционная связь числа крестьянских и бобыльских дворов, выведенная авторами — коллективной монографии по Лихвинскому уезду. З.В.Дмитриева согласилась с этим мнением Шапиро, увидев в пропорциях крестьянского и бобыльского населения писцовых книг I620-х гг. отражение борьбы вотчинников и государства за снижение государственных платежей, последовательную политику сокрытия от государства объектов обложения I23.

А.Л.Шапиро обратил внимание и на разнородность писцовых книг второй четверти ХVП в. в деле учета населения: иногда в них фиксируются только “люди” — главы семейств (как в ХVI в.), а иногда — все мужское население дворов (как в переписных книгах I640-х гг.). Таким образом, Шапиро и Дмитриева углубили саму проблему достоверности писцовых книг, обогатив ее демографическими сюжетами, обратив в сторону сложных процессов исторической демографии. На основе сплошного сопоставления вотчинных и дозорно-писцовых описаний по Кирилло-Белозерскому монастырю первой четверти ХVП в. исследовательница установила факт сильного преувеличения количества бобылей в государственных описаниях. 82,6 % бобылей от общего их числа в Белозерской писцовой книге I626/27 г. “оптимального варианта” были записаны обычными тяглыми крестьянами на доле выти в монастырской вытной книге 124. В методике работы З.В.Дмитриевой важен принцип строгой территориальной и хронологической сопоставимости сравниваемых вотчинных и писцовых описаний. До 80 % сельских поселений и дворов в сравниваемых Дмитриевой материалах вотчинного и государственного происхождения по Белозерью сопоставимы.

Опыт сопоставления писцовых книг ХVI-ХVП вв. с данными других источников находим и у других специалистов по аграрной истории. Г.В.Абрамович выяснил, что с учетом оброчных книг показатели писцовых о количестве живущей пашни должны быть увеличены по крайней мере в 3 раза, не считая обельной усадищной земли. Без учета этой особенности писцовые книги второй половины ХVI в. не могут служить источником, объективно отражающим сельское хозяйство этого периода 125. Н.Н.Масленникова присоединяется к этому мнению: оброчные, отдельные, дозорные книги, сыскные и спорные дела при сравнении с писцовыми книгами дают множество конкретных деталей, опущенных в писцовых, дополняют и обогащают их сведения. О том, что писцовые книги по полноте своей значительно уступают внутривотчинным описаниям и должны рассматриваться в сопоставлении с разнородными источниками писали и другие авторы — Ю.С.Васильев, В.И.Иванов, З.А.Тимошенкова, Е.Н.Швейковская, А.М.Шабанова 127.

Отмеченные наблюдения и выводы специалистов в области аграрной истории и источниковедения крайне важны и для предпринятого нами изучения комплекса троицких писцовых книг второй четверти ХVП в. Правильность многих их суждений и общих источниковедческих подходов (рассмотрение государственных описаний независимо от их типа там, где это возможно, в сопоставлении с вотчинными и другими источниками, учет особенностей и разнообразия самих указов и живущей чети конца 20—начала 30- гг. ХVП в.) подтверждается и проведенным нами сопоставлением писцовых и вотчинных описаний троицких вотчин I6I0-I620-х гг. по ряду уездов. Полученные таким образом результаты будут проанализированы в 4 и 5 главах, где речь пойдет об общих показателях землепользования и населения Сергиева монастыря.

А.Л.Шапиро была также затронута проблема налогообложения по писцовым книгам I620- гг. Он согласен с Л.В.Миловым в том, что соединение в итогах писцов живущих четвертей (исчисляемых по количеству дворов) и четвертей земельной площади, напоминало сложение килограммов с метрами. Но вместе с тем Шапиро замечает, что полученную сумму писцы клали в основу сошного письма в пусте. Однако этот ошибочный прием не отражался на окладе сошного письма “в живущем”, которое определялось на основании только одного показателя — числа живущих дворовых четей . При этом писцы исходили из норм, установленных еще в ХVI в. для земель разного качества и разных категорий владений. Автор рассчитал оклад ямских денег на крестьянский (II коп.) и бобыльский (5,5коп.) двор по Рязанской писцовой книге I628/29 г. для помещичьих земель доброго качества. Сидевшие на худой земле крестьянские дворы платили ямских денег в размере 6,6 коп. 128

Ряд интересных соображений по проблеме достоверности писцовых книг второй четверти ХVП в. высказал Я.Е.Водарский. Автор подчеркивает, что одним из принципов современного источниковедения писцовых книг является их сопоставление с другими источниками. Как и Шапиро, Водарский считает, что писцовые книги не регистрировали площадь всех важнейших земельных угодий, кроме одного поля ( но и о нем писцы могли брать сведения из предыдущего описания, списывая, а не измеряя непосредственно) и иногда отдельных участков леса (пашенного и непашенного). В отличие от Милова, Водарский полагает, что и писцовые книги “деформированного варианта” содержат информацию о реальных размерах пашни. Если четь пашни становилась условной величиной после того, как проходила приемы писцов, то, следовательно, до того она была реальной. Милов же не видит ничего общего между живущей четью и природой четвертного измерения земли 129.

б) переписные книги I640-I670-х гг.

В Троицком архиве нет полного комплекса переписных книг I646-I648 гг. Имеется лишь несколько выписей по некоторым вотчинным селам в ряде уездов — Арзамасском, Владимирском, Переславском, Московском, Серпейском, Нижегородском, Деревской пятине. Происхождение этих выписей различное: одни ( представлены в сб.636) были составлены в самом монастыре со списков, присланных из Москвы и заверенных поместным дьяком И.Клементьевым и справленных подьячим Н.Румянцевым . Другие являются копиями, выполненными в Поместном приказе в I699-I700 гг. со скрепами дьяков А.Невежина и И.Перовского 130. В I667-I669 гг. несколько переписных отказных книг было создано по троицким селам Деревской пятины, Новоторжского, Тверского и Старицкого уездов по случаю их возврата после кратковременного выбытия из латифундии при патриархе Никоне . Переписные книги I646-I648 гг. используются нами в данной работе при конкретном изучении динамики сельского расселения и населения Троицкой вотчины в отдельных ее районах. Для показа общей ее численности к середине ХVП в. их сведений явно недостаточно, поэтому принимались во внимание опубликованные А.А.Новосельским итоговые данные росписи Поместного приказа по переписи I646 г.

Значительно полнее (по 42 уездам) в Лаврском архиве представлен комплекс переписных книг I677-I678 гг. Списки с них были сформированы в несколько крупноформатных (in folio) сборников под № 576,580-584,586-587,590-59I. В основу их были положены выписи, полученные по челобитным троицких властей из Поместного приказа в I703-I7I6 г. “для владения и сыска беглых крестьян и бобылей”. Некоторые сборники были составлены по противням (например, кн.580 и 58I) для того, чтобы один экземпляр послать в Алатырь, куда направлялся основной поток переселенцев из монастырских вотчин центральных уездов, а другой оставить в “большой Троице”. Властям же Алатырского приписного монастыря сборник выписей из переписных книг I678 г. (по 34 уездам !) был необходим для определения действительной принадлежности Троицкой вотчине-сеньории пришедших крестьян и знания того, из каких именно сел центральных уездов они вышли.

В истории составления самих переписных книг троицких вотчин в I677-I678 гг. (в рамках общероссийской переписи, как и писцовых книг I620-I640-х гг.) интересным было использование государевыми переписчиками письменных “сказок” посельских старцев, кретьянских старост и целовальников (а в городах — промышленных старцев, земских старост и выборных) о зависимом населении монастыря, истории заселения данных мест после переписи I646 г. или моровой язвы I654-55 гг. Любопытны ссылки крестьян на писцовые и переписные книги второй четверти ХVП в., без которых они затруднялись дать названия тем или иным урочищам, пустошам. Получается, что эти книги к концу ХVП в. выступали уже как своего рода хранители народной памяти о своем крае, местных микротопонимических традиций, хотя самому-то народу они были недоступны, находясь или в центральных учреждениях, или в крепостной казне монастыря.

При обращении к переписным книгам I670-х гг. итоги писцов (в пределах вотчинных комплексов, затем станов, волостей и уездов) были нами проверены путем непосредственного пересчета по тексту описания. Расхождения между крупными итогами писцов и нашими обычно оказывались не слишком велики, не превышали нескольких процентов, что подтверждает наблюдения Я.Е.Водарского 131а. В целях нашего исследования ценность корпуса переписных книг I677-I678 гг. заключается в том, что по ним можно изучать своего рода итог демографического развития огромной вотчины к концу ХVП в. Они содержат сведения об общей численности и составе ее населения, пространственном его размещении. Наряду с крестьянскими и бобыльскими дворами, в переписных книгах отмечены и дворы монастырские, служние, детенышей, воловиков, вдов, мастеровых и ремесленных людей, а также их обитатели мужского пола. По ряду уездов они позволяют сопоставить демографические показатели с монастырскими переписными книгами I690-х гг. (обзор последних см. в следующем параграфе данной главы). В отличие от писцовых книг I590-I620-х гг., переписные книги I640-90-х гг. более полно зафиксировали мужское население дворов, а это важно для более полного определения таких демографических параметров, как населенность (“людность”) крестьянских, бобыльских и других дворов. 2.6. Вотчинные хозяйственные книги.

Обзор наиболее важных из них также уже был нами дан 132. Частыми же акцентами на необходимости сопоставления писцовых книг с внутривотчинными в предшествующем параграфе главы разговор об этом ценнейшем виде источников был фактически начат. Особая его ценность именно в нашей работе уясняется, во-первых, из утверждений прежней научной литературы о полном отсутствии троицкого хозяйственного архива, а, во-вторых, из хорошей изученности в современном источниковедении как раз этой разновидности кадастровых описаний. С учетом последнего обстоятельства становится возможным сравнительно-историческое рассмотрение внутривотчинной документации вообще.

Первым подробную источниковедческую разработку вотчинных хозяйственных описаний осуществил Б.Д.Греков. В его фундаментальной монографии о Новгородском доме Св.Софии была гл.I0, названная “Софийское письмо”, а в I922 г. была издана статья о вотчинных писцовых книгах. В ней ученый анализировал ранние вотчинные описания Новгородского Софийского дома (середины ХVI в.), Тихвинского Успенского, Соловецкого монастырей, сравнивал их с государственными описаниями . В еще одной своей статье, I928 г., при изучении поместной системы Софийского дома Б.Б.Греков показал большую полноту дозорных книг вотчинных старцев по сравнению с государственными описаниями тех же поместий в I653 г.

За последние полвека был опубликован и обстоятельно изучен обширный комплекс вотчинных хозяйственных книг ХVI-ХVП вв., начиная с наиболее ранней из них — Долговой книги I532-I534 и Книги ключей I547-I56I гг. Иосифо-Волоколамского монастыря. Публикациями были охвачены наиболее важные оброчные, ужинно-умолотные, вытные, приходо-расходные книги Иосифо-Волоколамского, Кирилло-Белозерского, Спасо- Прилуцкого, Чудова монастырей. Издавались также хозяйственные книги Антоньева-Краснохолмского, Болдина Дорогобужского и ряда других монастырей (см. библиографию).

По Троице-Сергиеву монастырю сохранилось 6 хозяйственных книг как таковых, которым и была посвящена наша обзорная статья (см. прим. I32). Все же остальные его вотчинные описания устанавливаются и выявляются на основе смешанных по составу актово-переписных и писцовых сборников № 637,63I,57I и 575. Описания эти обычно невелики по объему и касаются отдельных вотчинных комплексов или всех сел монастыря в данном уезде. Приступая к их разбору, не мешает привести замечание А.Г.Манькова и А.А.Зимина о том, что за книгу принимается не единица архивного хранения, а каждая книга самостоятельного значения и с самостоятельным заголовком. Таких книг в единице хранения обычно заключено несколько. А.А.Зимин отмечал, что по Иосифо-Волоколамскому монастырю имеется 32 единицы хранения хозяйственных книг I532-I6II гг. Поскольку под одним корешком часто помещено несколько разновидностей хозяйственных книг, то число их в целом значительно больше единиц хранения 134. А.А.Зимин заметил также, что в практике писцового и вотчинного землеописания очень распространенным было множественное наименование — “книги” — даже применительно к единичному источнику. Это действительно так.

Для времени до конца ХVI в. известно только об одном, наиболее раннем внутривотчинном описании Троице-Сергиева монастыря. Оно было составлено I5 октября I529 г. двумя старцами в связи с переходом ростовского села Поникарова от московского дьяка В.Д.Мамырева к Сергиеву монастырю и называлось “дозором и межеваньем пашни, сена и трав”. Впервые в научной литературе это описание упомянул С.М.Каштанов, выявивший его в составе копийной кн.5I8 и назвавший “монастырской записью о дворах, пашнях и межах” 135. Его содержание будет подробно проанализировано в последующих главах работы, где речь пойдет о землеустройстве и организации обложения в вотчине. В дальнейшем вотчинных переписных книг, созданных в связи с получением новых владений, в Троицком монастыре будет составлено очень много, но примечательно, что такая практика была у него еще в 20-е гг. ХVI в. !

До I590-х гг. ни о каких больше вотчинных описаниях по Троице нам неизвестно. В конце ХVI — первой четверти ХVП в. они уже были систематическими. Вскоре после государственной валовой ревизии I592-I594 гг. корпорация проводит свое описание части земель, дошедшее до нас в виде фрагментов вытных и оброчных книг I595-I596 гг. в составе сб. 637 136. Несмотря на фрагментарность описания, даже в нем видна одна существенная черта, отличающая и это, и все последующие троицкие хозяйственные описания от описаний по другим монастырям. Это одновременная фиксация и сеньориальной и государственной ренты, собираемой с крестьян монастырскими агентами. У Иосифо-Волоколамского и Чудова монастырей владельческие и государственные платежи записывались в отдельные книги 137

Сложившийся на рубеже ХVI-ХVП в. тип вотчинных описаний Троицы может быть определен как вытные переписные книги, синонимом (или самоназванием) которых можно считать также “дворцовые книги”, поскольку в I590-I620-е гг. дворцы как административно-территориальные единицы, управляемые дворцовыми старцами, становятся основой вотчинно-хозяйственной системы корпорации. Главными компонентами в содержании вытных переписных книг была обязательная регистрация крестьянских дворов с указанием доли вытного оклада. Сведения о размерах пашни и угодий, составе оброков и других платежей содержались далеко не во всех книгах, поэтому оброчные книги можно считать лишь немногочисленной и счастливо сохранившейся разновидностью вытных переписных книг.

Впечатляющая совокупность вытных переписных книг I6I0-х гг. имела в основном троякое происхождение: I) в связи с получением новых вотчинных комплексов; 2) в связи с припиской ряда новых монастырей; 3) в связи с обычным приездом приказчика или слуги на Управление тем или иным селом. Подавляющее большинство книг (числом 25) было составлено и по инициативе монастыря, и его собственными переписчиками, старцами, иными агентами. Есть и такие (числом 7), что создавались по приказу царского правительства или местных властей, но троицкими функционерами-министериалами. Почти у каждой переписной вытной книги I6I0-х г. имелся свой оттенок в самоназвании -отказная (старец отказал крестьян в таком-то селе архимандриту с братией), дозорная (старец дозирал и переписал крестьян “во дворех по имяном”), отводная (слуги дозирали и отводили монастырскую, церковную и крестьянскую пашню), сыскная (слуги дозирали и сыскивали про дворы крестьянские и их вытные и сошные оклады), отписная (служка отписал такое-то село такому-то слуге, Дриехавшему на Управление им) и т.д. Синонимом некоторых вытных переписных книг стал термин “книга роспись жилым вытем”. Составленные на местах переписные вытные книги в Троицком монастыре в подлинном своем виде (со скрепами священников и самих слуг-составителей) сброшюровывались в сборники, и те получали общие наименования: “белыя книги отписные” (сб. 5 75) или “копии отказных книг и дозорных разных городов” (кн.57I, запись ХVШ в.), “книги дозорные, межевые и ввозные на лаврские вотчины разных городов 7I0I года” (сб.57I, запись XIX в.). При формировании сборников переписных книг I6I0-х гг. монастырские подьячие и крепостные старцы старались отделить вотчинные описания от государственных этого же времени, хотя чистой сортировки не получалось: в сб. 575 преобладают первые, в сб.571 — вторые. В оформлении сборников заметно влияние некоторых приемов оформления копийных — общее ко всему сборнику оглавление с перечнем включенных в него книг, имеющих буквенную нумерацию, перенесение затем этих номеров в начало соответствующих книг внутри сборника, территориальный принцип подборки материалов. Например, переписные вытные книги новых вологодских владений монастыря (пригородной дер.Ершовки и Троице-Авнежской пустыни) были даны одна за другой под номерами -«к-,’ка-, ·kb·.

Ю.С.Васильевым было показано большое разнообразие терминологии монастырских описаний по северным уездам (относимых автором к разновидности писцового делопроизводства): переписные, вытные, поверстные книги (по Кирилло-Белозерскому монастырю), дозорные, поверстные, луковые, обежные книги (по Соловецкому), веревные (по Михайло-Архангельскому, Николо-Корельскому, Антоньево-Сийскому)139. Приведенные выше многочисленные определения троицких переписных вытных книг I6I0-х гг., относящихся в основном к центральным уездам, подкрепляют и расширяют терминологические наблюдения подобного рода.

Позднейшей по времени переписной вытной книгой Троицкого монастыря стало описание муромского с.Домнина с дер.Зеховой 5 апреля I630 г. Оно было составлено слугой Иваном Амосовым в связи с передачей этого небольшого вотчинного комплекса в пожизненное держание дьяку В.Ларионову. Несомненное влияние терминологии государственного писцового делопроизводства и бытовавшей в то время практики “отказа”, составления “отказных книг” при передаче земельной собственности от одного лица к другому сказалось на наименовании этого монастырского описания — “отказная роспись”. Интересно еще и то, что помимо хозяйственного, данная “отказная роспись” имела для монастыря и владельческое назначение. Поэтому не случайным стало ее включение не в сборники хозяйственной документации № 57I и 575, а копийную кн.530. Если писцовые материалы изредка в них попадались, то внутрихозяйственный документ встречается только раз, тем более такой уникальный, являющийся по сути единственным для Троицкого монастыря подворным описанием вотчинного комплекса 140.

Как бы многочисленны и разнообразны ни были троицкие переписные вытные книги конца ХVI — первой четверти ХVП в., масштаб их никогда не становился всеохватным. По нему не сохранилось ни одного полного по охвату территории огромной вотчины описания, в отличие от описаний Кирилло-Белозерского монастыря I559 и I665 гг. 141 и уж тем более масштабных государственных описаний троицких вотчин I590-I670-х гг. Лишь одна сравнительно обширная недатированная перечневая роспись (по концу ХVI или началу ХVП в.), ставшая, видимо, обобщением более локальных вотчинных описаний, была обнаружена нами в составе сб. 63 7. По ряду датирующих признаков (отсутствие двух сел, полученных в I6I7 г.) данную роспись предположительно можно отнести ко времени до I6I7 г. От конкретных же переписных вытных книг она отличается тем, что сообщает суммарное число деревень к данному вотчинному центру (селу, сельцу, погосту) и сумму живущих и пустых вытей, крестьянских и бобыльских дворов 142.

Не повторяя уже сказанного о самых основных — оброчной I6I7 и вытной I623 г. -книгах Троицкого монастыря (см. прим. I32), подчеркнем их сложный документальный состав. В них содержатся не только упоминания о многочисленных оброчных, данных, льготных, отводных, межевых, порядных, поручных и прочих поземельных и крестьянских актах (грамотах, памятях и записях), но и воспроизводятся непосредственно тексты некоторых из них. Сложный документальный состав отличает и хозяйственные книги других монастырей — Иосифо-Волоколамского и Чудова. В книгах денежных сборов первого содержатся тексты монастырских приговоров, памятей старцев, даже формуляры (образцы) наемных и закладных кабал. Многосоставность монастырских хозяйственных книг -свидетельство их содержательности, глубины, многоплановости как исторических источников, их полифункциональности. Правомерно сравнение троицких хозяйственных книг и с самоназваниями некоторых книг Иосифо-Волоколамского монастыря — дозорные, поскольку и троицкая вытная кн.604 названа “дозорной дворцовой”. В вотчинах Волоколамского монастыря “дозорами” назывались мероприятия администрации по введению прибыльных денежных платежей с крестьян в казну, ужесточению денежной эксплуатации зависимого населения. В I590-е гг. этим занимался соборный старец (и в прошлом известный опричник) Мисаил Безнин 143.

От конца 20-х- 30-х гг. ХVП в. по Троицкому монастырю сохранилось несколько фрагментов дворцовых дозорных книг, составление которых всякий раз было связано с пересмотром вытного тягла, размеров взимаемых с крестьян оброков, порядом и предоставлением льгот обедневшим крестьянам или новым обитателям монастырских сел и деревень (новоприходцам либо просто приходцам). Есть сведения о том, что результаты подобных дозоров рассматривались и утверждались приговорами монастырского собора I44.

Считаем интересным в источниковедении вотчинных описаний и тот факт, что иногда при их составлении использовались материалы официальных описаний. Например, в вытной книге I623 г. находим ссылку на отписные книги городецкого (бежецкого) губного старосты Ф.Маслова на вновь приписную Макарьеву пустынь 8 августа I6I5 г.; в “отказной росписи” муромского с. Домнина I630 г. — на писцовые книги Я.Колтовского и Р.Прокофьева I629/3I г. 145 В ходе монастырских дозоров так же широко привлекались устные показания местных жителей по поводу спорных земельных участков, соседних владений и пр., как и при составлении государевых писцовых книг.

С конца I630-х гг. и до начала I690-гг. в корпусе вотчинных описаний Троицкого монастыря наблюдается длительный пробел. И лишь от I690-х гг. полностью текстуально сохранились три подлинные хозяйственные книги. Характер их по-прежнему может быть определен как переписные и вытные: самоназванием первой является “верстальная” ( по Суздальскому уезду июня I692 г. старца Иоасафа Певцова и слуги Р. Суворова) и две оброчных по приписным Троице-Алатырскому (того же старца И.Певцова и слуги В.Карпова) и Троице-Свияжскому (старца Илариона Ремезова и слуги М.Тургенева) монастырям, составленные одновременно в августе I696 г. 146 Целью создания первой книги было проведение земельно-тяглого поравнения (“верстания”) в Шухобаловской вотчине-волости монастыря в Суздальском уезде, состоящей из нескольких плотно населенных сел и деревень. Целью создания двух остальных книг — осуществление переоброчки повинностей у крестьян зависимых дочерних филиалов.

Поздние переписные книги ценны тем, что в них было учтено все мужское население дворов (не только крестьяне-дворовладельцы, как в описаниях I590-I620-х гг. — и государственных, и монастырских, но и их сыновья, братья, племянники, захребетники и “приимыши”). Сведения эти в последующих главах работы будут учтены при вычислении корреляционной зависимости вытного тягла и обеспеченности дворов рабочей силой (гл.5). Более ранние вотчинные описания такой возможности не дают. Наблюдения над информацией поздних переписных вытных книг I690-х гг. показывают, что и в конце ХVП в. среди них продолжали бытовать два вида: I) в первом были данные и о вытных окладах дворов, и о размерах земли/по Суздальскому и Алатырскому уездам); 2) во втором (по Свияжскому у.) сообщались только оклады дворов, а размеры земли не приводились. Непременным же элементом обоих видов была фиксация крестьянских и бобыльских дворов и их работников-мужчин.

Как и описания I590-I620-х гг., поздний комплекс переписных вытных книг отличается многосоставностью, поскольку в них включены сведения из первичных вотчинных документов (предшествующих переписных и отписных книг Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей, крестьянские “заручные скаски” (о засеве на господских и на своих десятинах пашни, запасах господского и своего зерна в житницах, доходности оброчных статей (мельниц, рыбной ловли, сенокосов и пр.), “приговоры выборных” о перераспределении сенокосных угодий в общине, “приходные” и “росписные книги” прежних посельских старцев и т.д.). Общей чертой переписных оброчных книг Алатырского и Свияжского монастырей I696 г. было наличие в них пространных предисловий, интонационно напоминающих v государевы послушные грамоты. Публично-правовой характер феодального властвования по этим предисловиям уясняется вполне отчетливо. Подобные предисловия потребовались для разъяснения крестьянам проводимых властями “большой Троицы” важных мероприятий в отношении и самих зависимых филиалов, и их населения. Составленные переписные оброчные I696 г. должны были зафиксировать значительное перераспределение дохода между дочерними филиалами (им он был определен в пределах потребительского минимума) и властями центрального монастыря (в его пользу крестьяне дочерних филиалов были переоброчены в сторону сильного возрастания норм денежной ренты). Поэтому потребовались призывы к их послушанию своим строителям и непрекословному выполнению изделья и оброков.

Наконец, общей и важнейшей чертой вотчинных хозяйственных книг Сергиева монастыря и I620-х, и I690-х гг. является одновременная фиксация ими собранной и сеньориальной и государственно-централизованной ренты. Эта ценнейшая информация, важная для установления соотношения уровней владельческой и государственной эксплуатации монастырского крестьянства в России ХVП в. в полной мере будет использована нами в 6-й главе работы.

Одновременно составленные переписные оброчные книги Алатырского и Свияжского монастырей, почти одновременно поступили и в крепостную казну “большой Троицы”, судя по пометкам в верхней части их титульных листов: “ноября I день подал старец Иларион Ремезов”, “ноября ·иi· день подал слуга Василей Карпов”.

Одной из важнейших и широко распространенных разновидностей вотчинных хозяйственных книг являются приходо-расходные книги (правильнее их называть по отдельности — приходные и расходные). Когда С.Б.Веселовский утверждал полную утрату троицкого хозяйственного архива, он имел в виду, скорее всего, отсутствие в нем именно этой разновидности хозяйственных книг. Действительно, приходо-храсходные книги как таковые за ХVI-ХVП в. в Троицом архиве отсутствуют. Правда, в составе ф. 1204 (Троице-Сергиева Лавры) РГАДА под № 2579I нам попалась весьма ветхая тетрадь из I0 лл. приходо-расходных записей троицкого казначея Феодосия Вологодского за I643-I644 гг. Заполнены в ней только 4 лл., остальные оставлены чистыми, а из имеющихся записей трудно сложить сколько-нибудь вразумительную картину. Значение обнаруженной тетради мы видим только в доказательстве того, что в принципе приходо-расходная документация велась и не могла не вестить в столь огромной вотчине, причем на разных ее уровнях (ив самом монастыре, и в приписных к нему, и в отдельных вотчинных центрах, н на соляных и рыбных промыслах, в ходе торговых экспедиций и т.д. ). Полнее всего оказался сохраненным корпус приходо-расходных записей Симеоновского монастыря (в Переславском уезде, близ Александровой Слободы) от периода, предшествовавшего его приписке к Троице-Сергиеву в I650 г. 147

Доказательство ведения в Сергиеве монастыре приходных книг уже в I499-I500 гг. находим в их упоминании во Вкладной книге. По содержанию своему это были фактически вкладные записи о поступлении в монастырь денег “по душе” 146. Кроме масштабной поминально-заупокойной, культовой деятельности, причиной появления и ведения приходных книг стала известная уже в начале ХVI в. практика продажи Троицким монастырем вкладных вотчин посторонним лицам. В сыскной кн.658 находим два уникальных свидетельства о ведении приходных книг казначеями — Павлом 30 июля I5I5 г. и Симоном Шубиным I5 июля I534 г. 147 В них были записаны денежные суммы, полученные за продажу на сторону вкладных вотчин во Владимирском и Переславском уездах. Таким образом, уже в первой трети ХVI в. в Троицком монастыре существовал систематический учет денежных поступлений и занималось им ведомство казначея, тогда как ведомство келаря занималось учетом, хранением, переписыванием крепостной документации, составлением копийных книг, выдачей светским лицам канцелярских актов монастыря и т.д. С конца I530-х гг. известна своя документация ризной казны (отписные ризные книги), а с I550-х гг. — плательной казны (платяные книги) 148. Обилие и разнообразие неземельных вкладов в Сергиев монастырь (деньгами, книгами, драгоценной утварью, тканями, лошадьми и пр.) заставляло их постоянно сортировать, распределять по соответствующим ведомствам. Ответственные в тот момент за них старцы под расписку забирали данное дарение . Во Вкладной книге списка I639 г. приводятся ремарки типа: “книгохранитель Иоасаф сею книгу взял и руку приложил”, “ризничий дьякон Гурей такой-то предмет взял и руку приложил”. Велись записи поступивших по вкладам лошадей и другой “животины” в документации конюшенного двора и воловни I49.

Считаем интересным наблюдение С.Н.Богатырева о том, что в Чудове монастыре вкладных книг не было, а записи вкладов велись в приходных книгах. О генетической близости монастырских приходных и вкладных книг писала и Е.И.Колычева 150. На наш взгляд, грандиозная по объему Вкладная книга Сергиева монастыря, дошедшая до нас в списках I639 и I673 гг., может считаться в какой-то степени переработкой его более первичных приходных книг, учитывая то, что собственно вотчинный приход -поступление феодальной ренты прежде всего — велся в “приходных дворцовых книгах” (фактически оброчных), о которых выше упоминалось. Именно такой — оброчной по сути своей — и является единственная сохранившаяся до нас в подлиннике приходная (точнее — приходо-расходная) книга Троице-Сергиева монастыря, найденная и введенная в научный оборот И.А.Булыгиным 151. И хотя она относится к I703 г., в ней много сведений, которые ретроспективно можно использовать при изучении феодальной ренты (сеньориальной и государственной) и более раннего времени. Опять-таки одновременная фиксация владельческих и казенных платежей в приходной книге I703 г. роднит ее как раз с отмеченными выше хозяйственными книгами I620-I690-х гг., хотя названия у них разные. Более подробная характеристика этой книги была уже дана нами в специальной статье 152.

Что же касается расходных книг, то текстуально ни одна их них до нас не дошла, если не считать небольшого по объему расходного раздела в приходо-расходной книге I703 г. Все упоминания о расходных книгах ХVП в., которые удалось обнаружить в Описи I64I г., приведены нами в приложении 1 (№ 322-326) .Они представляют интерес в плане наиболее полной научной реконструкции состава троицкого архива, когда-то существовавшего.

Если применительно к крепостной казне мы говорили о большом количестве дошедших до нас его описей (актов, копийных, писцовых книг), то никаких учетных материалов денежной казны до нас не сохранилось. Интересны и важны, тем не менее, упоминания об ее отписных книгах и ревизиях. Одно относится к I624/25 г. и связывается с именем патриаршего дьяка Федора Рагозина (приложение I. № 293). Возможно, патриарх Филарет в I624/25 г. осуществил проверку наличных денежных средств богатейшего монастыря. К I698 г. относится известие о правительственной проверке по распоряжению Петра I приходо-расходных книг Троицкого монастыря. Они должны были быть доставлены в приказ Большого Дворца к Т.Н.Стрешневу 153. Может, потому и не старался монастырь особенно хранить этот вид документации, чтобы не давать официальным властям сведений о своих действительных и весьма немалых доходах? В условиях строительства флота в России и других начинающихся военно-реогранизационных мероприятий нужда Петра I в больших денежных суммах волне понятна и отсюда тяготение к казне богатейшего монастыря.

2.7 Церковно-государственная учетная документация

Монастырские описные, отписные, переписные (имущества, строений, утвари, архивов и пр.) книги за последнее время в нашем источниковедении интенсивно издаются и изучаются. Опубликованы описи Звенигородского Саввина Сторожевского, Троицкого Усть-Шехонского, Воскресенского Горицкого, Введенского Корнильева Комельского, Кирилло-Белозерского и Кирилло-Новоезерского монастырей. Современные исследователи предлагают оценивать эти источники как разновидность инвентарей, инвентарных книг, учетных документов 154. З.В.Дмитриева поддержала мнение Н.К.Никольского об установлении в России порядка церковно-государственной отчетности Стоглавым собором I55I г. Исследовательница справедливо усматривает в проведении описи Кирилло- Белозерского монастыря в I60I г. осуществление развернутой программы правительственной ревизии, включающей проверку не только строений и имущества, крепостного архива, но и вотчинных владений, доходов и расходов этого крупнейшего корпоративного собственника на Русском Севере. Напомним, что вотчинная часть Кирилловской Описи I60I г. была опубликована ранее, чем опись имущества и строений, — в I983 г. А.Х.Горфункелем и З.В.Дмитриевой 155а.

Приведенные нами в предшествующем параграфе сведения о приходных книгах денежной казны, отписных ризных книгах I5I5-I540-х гг. свидетельствуют, что в Троице уже задолго до Стоглава свой учет денег и имущества велся. Правительственная же проверка кирилловских вотчин в I60I гг. в чем-то перекликается с генеральной ревизией троицких владений в I590-е гг. Возможны аналогии и когда речь идет о собственно описях строений и имущества крупнейших монастырей России. В Троице таковая была составлена позднее, чем в Кириллове, не в I60I, а в I64I г.

В I64I г. усилиями правительственной комиссии, включавшей окольничего Ф.В.Волынского, дьяков И.Федорова, Д.Прокофьева и 8 подьячих, была создана огромная по объему (839 лл.) Опись строений, имущества, крепостного архива Сергиева монастыря и вотчин его приписных филиалов. В рамках этой ревизии был создан и обширный комплекс копийных книг № 527-528, 530-533, о которых речь уже шла выше. Подлинный экземпляр Описи строений и имущества I64I г., как и копийные книги I64I г., был скреплен дьяками правительственной комиссии и троицкими властями. История формирования Описи I64I г. и ее использование в дальнейшем делопроизводстве монастыря рассматривались в специальной статье Е.Н.Клитиной 156. Очевидец составления Описи, троицкий казначей (и писатель) Симон Азарьин в своей “Книге о чудесах преп. Сергия” также касается истории правительственной проверки и крайне неприязненно отзывается об окольничем Ф.Волынском.

Главным отличием Троицкой Описи I64I г. от Кирилловской I60I г. было отсутствие в первой вотчинной части, касающейся земель самого Сергиева монастыря, В ней были переписаны, повторяем, лишь владения зависимых филиалов (села и деревни с крестьянскими дворами, без указания на количество земли, то есть по типу переписных книг I646-I648 гг.). Видимо, правительство считало достаточной фиксацию Троицких вотчин в рамках валового писцового описания I620-е-I640-е гг., которое, к тому же, к I64I г. еще не было закончено, а в качестве проверки владельческих прав огромной корпорации — составление грандиозного комплекса копийных книг I64I г. По Троицкой Описи I64I г. неизвестно также о правительственной регламентации монастырского домена, суммарного объема сошного и вытного письма, размеров монастырских доходов, в отличие от Кирилловской Описи I60I г.

Для целей нашего исследования Опись I64I г. важна как многоплановый, полифункциональный, многосоставный источник, дающий богатейший материал для представлений об утраченной части Троицкого архива — его владельческой (крепостной) и особенно хозяйственной (делопроизводственной) частей. Сведения эти учтены нами в приложении I, в значительной мере основанном на многочисленных упоминаниях о несохранившихся документах и самого монастыря, и его приписных обителей.

Некоторые черты Описи I64I г. оказались унаследованными и двумя переписными книгами I70I г. из ф. Монастырского приказа, в котором отложились богатейшие материалы общероссийского описания множества монастырей I70I-I705 гг. Одна из переписных книг, № 27, зафиксировала строения и имущество большого монастыря, состав его братии и административно-хозяйственного аппарата, а также господское хозяйство в нескольких подмонастырских селах. Вторая — № 40 — строения и имущество, крепостные архивы и вотчины приписных монастырей 158. Именно такое распределение материала можно было видеть и в Описи I64I г. Следовательно, в отличие от большинства других монастырей, по Троицкому его землевладение не было описано ив I70I г. Составлены же переписные книги 27 и 40 были самими троицкими властями и строителями приписных филиалов, но по распоряжению из Монастырского приказа (дьяка Е.Изотова). И.А.Булыгин считает исключительным случаем то, что в I70I г. описание было доверено самому Сергиеву монастырю. Исследователь также считал, что описания троицких вотчин за I70I г. могли не сохраниться и, возможно, оно проводилось на общих основаниях 159. В Кирилло-Белозерском монастыре перепись самоуправно в I70I г. проводил стольник Л.Кологривов, в результате чего по экономической самостоятельности корпорации был нанесен большой удар и такие ее структуры управления, как келарская служба и монастырский собор, считает Н.П.Успенский, прекратили свое существование. Переписные книги I70I г, № 27 и 40 и приходо-расходная книга I703 г, хронологически как бы “замыкают” обширный комплекс источников, составляющих документальную базу данной работы.

Ретроспективно нами будут привлекаться хотя и более поздние, но весьма ценные (что давно признано в научной литературе — А.И.Комиссаренко, Л.В.Милов и др.) “офицерские описи” троицких вотчин начала I760-х гг. Они важны для понимания долговременных тенденции эволюции вотчины-сеньории, прежде всего феодальной ренты в ней, организации обложения и сеньориально-крестьянских отношений. Следует учитывать, что в сохранившихся “офицерских описях” начала I760-х гг. отразилось не более двух третей от всех троицких вотчин, и этот сложный комплекс описаний нуждается в специальном источниковедческом изучении.

Важное методическое, источниковедческое и прикладное значение в данной работе имеет не раз уже упомянутое Приложение I, в котором в виде перечня предпринят опыт систематизации упоминаний о несохранившихся документах Троицкой крепостной казны (архива и канцелярии — всего более 360 номеров), расширяющих и обогащающих фактическую основу исследования (см.гл.3-7), позволяющих посмотреть на какие-то изучаемые события и процессы со стороны не одного, а нескольких их участников и “виновников”. Методика же построения подобных перечней апробирована в нашем источниковедении, прежде всего дипломатике — сошлемся на III-ю часть “Хронологического перечня иммунитетных грамот ХVI в.” С.М.Каштанова, В.Д.Назарова и Б.Н.Флори, на работы А.А.Амосова по реконструкции архивов двинских монастырей, а также на перечни, публикуемые группой молодых археографов РГАДА (А.В.Антонов, К.В.Баранов и др.) в периодических выпусках “Русского дипломатария”. Отличием нашей работы является то, что в нее включены упоминания, наряду с актовыми, и о других видах источников -переписной, делопроизводственной документации, причем не только правительственного, но и канцелярского (монастырского) происхождения. С этим связана предпринимаемая нами попытка максимально полной мобилизации источниковой базы и преодоления сложившегося в исследовательской практике при изучении монастырей автономного рассмотрения актовых и хозяйственных частей их архивов.

* * *

В данной главе мы не останавливались на общеизвестной характеристике общерусских по своему значению источников, прежде всего законодательных актах конца ХVI — ХVП в., необходимых для изучения любой проблематики по изучаемому периоду -правительственных указах и приговорах I580, I584, I622 гг., Соборном Уложении I649 г., ряде других законодательных памятников. Ретроспективно придется обращаться и к классическим памятникам отечественного средневековья — Русской Правде, Белозерской уставной грамоте, Судебникам I497, I550, I589, I606 гг.

В заключение 2-й главы подчеркнем, что архив Троице-Сергиева монастыря изучается нами как исторически сложившееся органическое единство всех образовавших его разнообразных документов и целых документальных комплексов. Их возникновение и формирование видового состава находились в связи с историей конкретной службы (прежде всего крепостной казны, денежной казны, ведомства дворцовых старцев и т.д.) по монастырскому управлению в ХV-ХVП вв. Применительно к Троице-Сергиеву монастырю новизна заключается установлении факта сохранности части его хозяйственного архива, который до сих пор в научной литературе считался полностью утраченным.

Принципиального значения вывод главы заключается в установлении по преимуществу поземельно-правового характера, профиля Троицкого архива, исключительно полной документированности прежде всего поземельных прав этого гигантского корпоративного собственника. Отсюда логичным будет начать конкретное рассмотрение темы с главы о системе собственности Троицкой корпорации (самого монастыря и сети его приписных филиалов) в конце ХVI — ХVП в. Для нас она является прямым продолжением нашего исследования о землевладении Троицы, доведенного до конца ХVI в. 161

ГЛАВА III. ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ ТРОИЦКОЙ КОРПОРАЦИИ В КОНЦЕ ХVI — ХVП ВЕКЕ

3.1 Рост и состояние землевладения Сергиева монастыря

В настоящем параграфе рассматриваются новые земельные приобретения Троицкого монастыря, сделанные после запретительного приговора I584 г., а также другие факты истории его землевладения (случаи родового выкупа вотчин, пожизненных держаний светскими контрагентами корпорации монастырских земель, судебные дела по поводу земли и т.д.) в хронологическом порядке и по уездам. Землевладение же его приписных филиалов будет представлено в следующем параграфе данной главы.

Начать следует с группы центральных уездов — Московского, Переславского, Дмитровского, Бежецкого, Тверского, Костромского, в которых у корпорации за предшествующее время сложились наиболее крупные, плотно заселенные и освоенные в земледельческо-промысловом отношении вотчинные комплексы. По Московскому уезду до начала “смуты” известно лишь несколько фактов истории Троцкого землевлевладения. В апреле I586 г. кн .И.М.Глинский завещал “по себе и своих родителех” село Жегалово в Бохове стане, однако в условиях действия органичительного приговора I584 г. фактическое получение монастырем этой вотчины произошло не сразу, а лишь в марте I602 г. с санкции царя Б.Ф.Годунова 1. В дальнейшем село Жегалово прочно закрепилось в составе троицкой вотчины, о чем свидетельствует его упоминание в писцовой книге I622/23 г.2

В I585/86 г. семья Румянцевых ( в числе которых был и троицкий старец Феодорит Румянцев) передала монастырю сельцо Власьево в Манатьине стане для поминовения Меньшого Румянцева, убитого разбойниками в Козельске. Впервые сельцо это было предназначено монастырю еще в I578 г., но с тех пор, видимо, удерживалось родичами 3. Не закрепилось оно за корпорацией и на этот раз: в писцовой книге I584/86 г., сельцо Bласьево значится за подьячим С.Ильиным, а в описании I593/94 г. оно и вовсе не названо 4. В I593/94 г. путем “уступки” от вдовы Ульяны Желтухиной в состав монастырской вотчины попала деревня Климкова с 3 пустошами в волости Вохне. Вдова дала запись о том, что “впредь ей не вступатись в ту вотчину”, а для надежности старцы приплатили ей 35 руб., поскольку в тот момент она сильно бедствовала: “нонеча я волочусь з детишками меж двор” 5. За нарушение взятого обязательства вдове грозила неустойка в 35 руб.

В I597 г. по обмену с царем Федором Ивановичем корпорация получила десяток пустошей в ближайших от себя окрестностях (станы Радонеж, Корзенев и Бели), отдав I8 жилых деревень, 2 починка и I селище. Столь неравноценный обмен говорит, скорее всего, о том, что правительство делало расчет на восстановление запустошенных земель силами экономически мощной монастырской организации . Отмеченные выше факты истории троицкого землевладения территориально относятся к так называемой “посюсторонней половине” Московского уезда, расположенной к северо-востоку от столицы. В Зарецкой же его части известны земельные приобретения в начале второго десятилетия ХVП в.

В марте I6II г. Дарья Палицына дала Троице деревню Похрино на р.Пахре в Жданском стане. Это была вотчина, заложенная прежде Н.Я.Похриным ее мужу, И.М.Палицыну в 2I0 руб. Вдова Дарья выговаривала для себя право владеть деревней “до своего живота”, определив также размер ее возможного выкупа в II0 руб. Деревня Похрино недолго оставалось у монастыря поскольку в сыскной книге I623 г. сообщается, что 30 мая I623 г. она была продана кн.А.Львову 7.

В ноябре I6I2 г. старица Московского Вознесенского монастыря кнг. М.И.Мосальская дала Троице вотчину своей умершей дочери Анны Зюзиной село Хинское на р.Хинке в Горетове стане. Несмотря на сильное разорение, отмеченное дозором I6I4 г., село это фигурирует за монастырем в сыскной книге I623 г. В I6I2/I3 г. сын известного дьяка, И.В.Щелкалов, дал архимандриту Дионисию село Переделец с 9 деревнями в Торокманове стане, оговорив в грамоте его выкуп в 500 руб. О состоятельности прежних владельцев села свидетельствует упоминание в нем каменной церкви во имя “Егория страстотерптца” 9.

В феврале I6I4 г. П.А.Бельский дал по душе своего дяди, Б.Я.Бельского. сельцо Зубцово на р.Торгоше в волости Радонеж, оговорив в грамоте безвыкупность своего дарения, В дальнейшем это сыграло положительную для монастыря роль в удержании данного села в составе своей латифундии. В марте I644 г. сыновья П.А.Бельского, Богдан, Сергей и Григорий попытались выкупить данное село у корпорации, однако боярин приказа Большого Дворца кн.А.Л.Салтыков отказал им в их просьбе. Основание для отказа было такое: “которые отцы дают вкладные вотчины в монастыри без выкупу, и тех отцов детем и племянником отцов их дачи на выкуп не дают” 10. Даже и в конце ХVП в. Троицкий монастырь позаботился о гарантиях своих прав на сельцо Зубцово, представив в I680 г. царю царю Федору Алексеевичу на подпись указную грамоту об его невыкупе I644 г. 11

Известно лишь единственное прямое царское земельное пожалование Троицкому монастырю в Московском уезде. В ноябре I6I6 г. ему был пожалован “Городок Радонеж” с пустошами, пашней и сенными покосами “и со всякими угодьи, как было к тому Городку истари” 12. В январе I6I7 г. монастырю была выдана повторная грамота аналогичного содержания 13. Радонеж в XIV — начале ХVП в. проделал эволюцию от городского к сельскому поселению. Сразу же по его получении корпорация начала интенсивное заселение этого места, о чем свидетельствует сохранившаяся в составе кн.57I тетрадь порядных записей I6I7-I6I8 гг., заверенная келарем Авраамием Палицыным 14. Результат этого заселения отчетливо виден по описанию I623 г. — 24 двора крестьянских и бобыльских и I50 четв. пашни паханой 15. С приобретением Городка Радонежа, связанного с Троицей старинными духовными, историческими, экономическими связями, обширнее и компактнее стала Околомонастырская округа в северо-восточном Подмосковье.

После отмеченного царского пожалования в росте троицкого землевладения в столичном уезде наступает некоторая пауза. Возобновляется же он в I629 г., и происходит это в Зарецкой половине. В январе I629 г. старица Московского Вознесенского монастыря М.А.Булгакова (урожд. Воронова-Волынская) сначала заложила, а затем дала вкладом “старинную купленную вотчину своего деда и отца” — село Вороново в Перемышльской волости. Выкупная цена села определялась в 700 руб., однако сам выкуп вкладчица запрещала, введя в грамоту традиционное для актов более раннего времени заклятье именем Спаса. О вынужденном характере вклада говорит наличие при его оформлении двух грамот — закладной и данной, но суть сделки определялась первой: 500 руб. необходимы были Марфе Булгаковой “ради своей скудости, на свою нужду, чем долги розплатить и крестьянишкам своим на хлеб на семенной и на ячменной, что божиим судом хлеб у них мороз побил, и на лошади и на коровы, и на всякую крестьянскую ссуду” 16. Забота старицы Марфы о собственных крестьянах объяснялась тем, что, будучи монахиней одной обители и отдавая село Вороново в другую, она не переставала им пожизненно владеть. Правда, для большей надежности своих прав на Вороновскую вотчину в будущем троицкие власти взяли с Марфы Булгаковой еще и духовную грамоту с завещанием села корпорации 17. Столь детальное документальное оформление нового земельного приобретения монастыря, возможно, способствовало прочному его закреплению в составе троицкой латифундии до самой секуляризации.

В апреле I637 г. от своего слуги И.С Павлова-старшего корпорация получила деревню Привальцеву в стане Радонеж и Бели. Деревня эта с 4 тянущими к ней пустошами являлась “государевым жалованьем за выслугу” сыну дарителя, тоже Ивану Павлову (младшему), сотнику московских стрельцов. Речь, вероятно, должна идти не о земельном пожаловании со стороны государя как таковом, а об официальном закреплении за И.Павловым этой деревни, поскольку куплена она была им самим в I63I г. из порозжих земель, оставшихся после смерти стремянного конюха И.Гурьева. При оформлении купчей И.Павлову поместные дьяки предписывали “волно ту вотчину в приданые дати, а в монастырь та вотчина не давать” 18. О каких-то возможных связях стрелецкого сотника И.Павлова с Троицким монастырем может указывать тот факт, что заселение пустующей деревни он произвел за счет монастырских крестьян из костромских сел Буякова и Сухорукова, “и ссуду им денежную и хлебную дал”. Заслуги И.Павлова как стрелецкого сотника, а также служба монастырю его отца позволили обойти запрет поместных дьяков I63I г., и в I639 г. дер. Привальцева стала монастырской. Выкуп ее допускался в 300 руб.

Данный вклад стал последним земельным приобретением Троицкого монастыря в Московском уезде, сделанным у частного лица до издания Соборного Уложения. Все остальные и позднейшие земельные операции его в Подмосковье носили обменный характер. В июле I644 г. в порядке обмена с царем Михаилом Федоровичем Троицкий монастырь получил 6 пустошей в конюшенной Домодедовской волости. Пустоши эти были выбраны самими троицкими властями, поскольку оказались пригодны для добычи извести и камня. Взамен же корпорация отдала ко Дворцу I8 своих пустошей в Звенигородском уезде, тянувших к селу Дмитреевскому-Гузееву. Уже после Соборного Уложения, в марте I652 г. был произведен обмен пустошами с дьяком Б.Силиным: у него были взяты земли в Сурожском стане (Горка Большая, Горка Малая, Шилово, Волково), а отданы монастырские земли в Зарадомском стане Дмитровского уезда 20.

В мае I657 г. патриарх Никон совершил крупный обмен с Сергеевым монастырем, отобрав у него село Нахабинское в Горетове стане с I606 четв. земли, а взмен отдав село Лаврове в Переславском уезде со I35 четв. земли. Трудно сказать, был ли практически закреплен столь неравноценный обмен. Скорее всего, после низложения Никона в I666-I667 г. он был пересмотрен, поскольку в переписных книгах I678 г московское село Нахабино по-прежнему числилось за корпораций, а переславского села Лаврова она не имела2I.

В самом конце изучаемого периода, в I698 г., был произведен еще один неравноценный (на этот раз для светского контрагента монастыря) земельный обмен В феврале I698 г. вдова стольника Ф.В.Александрова Мария Степановна, дала корпорации село Титково Крестешниково тож в Шеренском стане Московского уезда (на границе с Переславским уездом). Взамен же ей была предложена … деревня Заозерская в Чухченемской волости Двинского уезда. Представляется невероятным, чтобы вдова стольника поехала жить из подмосковной вотчины в далекую северную деревню. Скорее всего, это был столь неправдоподобно завуалированный вклад, причем за нарушение взятого на себя обязательства не вступаться в село Титково вдове грозила неустойка в I000 руб.22 В документах первой половины ХVШ в. и дер.Заозерская, и новое московское село благополучно значатся за Троицей . Обмен с вдовой М.С.Александровой стал последним фактом, связанным с ростом троицкой вотчины в Московском уезде в рамках изучаемого периода.

По сравнению с Московским значительно скромнее выглядят новые земельные приобретения монастыря в соседнем Дмитровском уезде. Ближе всего к нему, как бы “нависая” с севера, был расположен Инобожский стан этого уезда. Здесь в I588/89 г. С.И.Пантелеев за право быть постриженным в обители дал архимандриту Киприану половину деревни Пушкиной. Возможно, этот достаточно скромный вклад не сразу был признан за корпорацией, поскольку половина дер.Пушкиной отсутствует в описании I592/93 г., а имеется лишь в сыскной и писцовой книгах I620-х гг. Более значительное по масштабу земельное приобретение было сделано монастырем в Инобожском стане Дмитровского уезда в I597/98 г. благодаря В.Ф.Башенину. Он “к прежнему своему вкладу” дал сельцо Сохино с несколькими пустошами. Это владение было записано за корпорацией в писцовые и дозорные книги I590-I620-х годов 25.

С учетом сильного разорения времен “смуты” значение некоторых земельных вкладов конца ХVI в. практически оказалось сведенным к нулю, поскольку полученные тогда пустоши в дальнейшем так и не возродились. В I595/96 г. Е.В.Чубуков дал Троице пустошь Лебедеву с 6 другими пустошами в Инобожском стане Дмитровского уезда, которые не упоминаются ни в каких описаниях первой четверти ХVП в. Скорее всего, они просто окончательно запустели 26.

В первом десятилетии ХVП в. в росте дмитровской вотчины монастыря, как и московской, наступает вполне объяснимая сложными событиями тех лет пауза. Возобновляется же он в начале второго десятилетия ХVП в. I9 февраля I6II г. были оформлены две вкладные записи келаря Авраамия Палицына на 2,5 выти в сельце Лазареве Инобожского стана, в I0 верстах к северо-западу от монастыря 27 . Та доля сц. Лазарева была получена Авраамием в феврале I609 г. по судному делу со вдовой своего двоюродного брата Смиряя Катунина, заложившего ее в I583/84 г. тогда еще светскому человеку Аверкию Иванову сыну Палицыну за 20 руб. В I587/88 г. в связи с опалой Аверкия часть сц. Лазарева “была поймана со всеми животами на государя”, а в I599/I600 г. имущество Авраамия, ставшего к тому времени уже монахом, было ему возвращено. К этому моменту вдова Смиряя Катунина, Анисья и ее дети так и не выплатили Авраамию долга, поэтому тот мог считать себя законным владельцем доли сц. Лазарева 28. Троицкий келарь счел за благо спустя два года передать эту долю в собственную обитель. В I6I8/I9 г. последняя часть Лазаревской вотчины — пустошь Дубровка — поступила в монастырь в период его же келарства, от переславского сына боярского С.С.Назарьева, отец которого еще в I578/79 г. купил ее за 50 руб. у братьев Ивана, Кузьмы и Смиряя Катуниных 29. Таким образом, к началу I620-х гг. Троицкий монастырь окончательно включил в состав своей латифундии обширный вотчинный комплекс Катуниных-Палицыных в Инобожском стане (Лазареве — Ботвиньево — Ворохобино), история которого по монастырским актам прослеживается с I480-х годов 30. Ряд пустошей на Дмитровско-Переславском рубеже (Беляево на р.Черменке и др.) были даны Троице в декабре I6II г. М.И.Сабуровой (урожд.Брянцевой) . Ею же в январе I6I2 г. было дано село Федоровское-Маматово для поминовения своих мужа и сына, троицких иноко-схимников Евфимия и Досифея. Выкуп села определялся дарительницей в 250 руб., но фактически оно оставалось у нее в пожизненном держании 31. К началу ХVП в. Сергиев монастырь, вероятно, уже утратил еще одно село Федоровское — в Ижевском стане (Ижве), пожалованное ему Иваном IV еще в I534 г., хотя в сыскной кн. 65 8 два эти села Федоровские — в Инробожском стане и Ижве — были отождествлены.

Иногда корпорации приходилось расставаться с вкладными вотчинами, отдавая их на выкуп родичам (обычно потомкам) своих вкладчиков. Полученные в I6I2/I3 г. от сытника И.И. Мунина пустоши (Хлебезево и др.) на р. Яхроме в Вышегородском стане в I635 г. по соборному приговору были отданы на выкуп его сыну, стряпчему Сытного дворца Еремею Мунину 33.

Некоторые из получаемых в начале второго десятилетия ХVП в. сел в Дмитровском уезде уже фигурировали в качестве вкладных в предшествующее время (как правило, во второй половине ХVI в), но тогда они по различным причинам не закрепились за корпорацией. Так, сельцо Татищеве впервые было дано еще в I572/73 г. М.К.Ростопчиным со “здачей” от корпорации в I00 руб. Окончательный же переход этого сельца в состав троицкой латифундии произошел лишь в I6I2/I3 г. по вкладу Б.Г.Матусова, купившего Татищеве у отца своей двоюродной сестры Варвары Толстой (урожд.Ростопчиной). Следовательно, Ростопчины и после вклада I572 г. какое-то время еще удерживали за собой данное сельцо 34 . Во Вкладной книге, имевшей культово-поминальное значение, село Татищеве было записано как вклад именно Матусовых. Интересно и то, что в грамоте Б.Г.Матусова содержался перечень I0 имен его родственников для поминовения, целый семейный синодик — довольно редкий элемент в русских поземельных актах ХVI-ХVП вв. В грамоте, помимо клаузулы о родовом выкупе села в 200 руб., оговаривалось и право дарителя постричься в Троице, “буде он того всхощет” 35.

Вторичное попадание в состав троицкой латифундии светской вотчины и скорое избавление самих старцев от нее можно видеть и на примере сельца Губино Будимер тож . Впервые оно было предназначено монастырю еще в I575/76 г. В.В.Ивереневым, у которого фактически оно оставалось и в I599 г. В январе I6I2 г. сельцо Губино-Будимер вновь отдается корпорации — священником Флавианом и А.Берновым, однако уже через полгода продается монахами дьяку И.Болотникову36. Среди покупателей троицких вкладных вотчин представители верхушки приказной бюрократии и высших слоев господствующего класса были весьма нередки. Так, в I625/26 г. боярину Г.И.Морозову были проданы 3 деревни в Зарадомском стане (Малявино и др.), полученные монастырем лишь в I6I7 г. от собственного слуги К.Л.Дорогина 37. На наш взгляд, подобную практику можно определить как неканонические способы распоряжения вкладной землей со стороны Сергиева монастыря — ведь, строго говоря, он не должен был продавать на сторону данные для вечного поминовения земли. Сами монастырские власти именно каноническим принципом неотчуждаемости полученных “по душе” земель защищались от их родового выкупа. В собственной же земельной практике они они нередко его нарушали, и известны такие случаи с начала ХVI в.

Земельные вклады от других троицких слуг (и их вдов) в Дмитровском уезде были корпорацией удержаны. В I6I9/20 г. от слуги Г.Г.Богомолова корпорация получила три его закладные пустоши (Лебедеву и др.) в Повельском стане, заложенные незадолго до того дьяком Разбойного приказа Н.В.Посниковым, который не сумел выплатить долг в срок 38. В I620/2I г. три других пустоши того же дьяка в Повельском стане перешли к корпорации по обмену с ним (Н.В.Посникову была дана монастырская пуст.Кудрино в Бохове стане Московского уезда близ митрополичьего села Пушкина)39. В декабре I6I9 г. от вдовы троицкого слуги А.Збудова Ксении поступила пустошь Нелидово (бывшее село Воскресенское), когда-то купленная ее свекром, протопопом Д.И.Збудовым, у З.Тюменева.

В апреле I622 г. Ю.А.Редриков дал в Сергиев монастырь дер.Будцеву в Кузьмодемьянском стане Дмитровского уезда “по душе” своей жены, иноки-схимницы Дорофеи. Когда-то эта деревня была куплена ее первым мужем, И.М.Палицыным, “на приданые Дорофеины денги” 41. Уже в I622/23 г. дер.Будцова была отдана старцами в пожизненное держание В.Шестакову, его жене и детям 42.

Последний земельный вклад в Дмитровском уезде был получен монастырем в I628/29 г. от отца известного троицкого келаря Александра Булатникова, Лаврентия Григорьевича. Он дал свой купленный луг на р.Яхроме с рыбной ловлей, поблизости от Николо-Песношского монастыря. Запись всех названных выше земельных приобретений корпорации в Дмитровском уезде в писцовую книгу I628/30 г. означала их правительственное признание за монастырем 43. В период работы дмитровских писцов старцы постарались также закрепить свои права на ряд ранее полученных вотчин. Например, в Зарадомском стане Дмитровского уезда по челобитной троицких властей за корпорацией было записано село Вогнениково 44.

В конце 20-х — начале 30-х гг. ХVП в. Сергиев монастырь полностью избавляется от некоторых своих дмитровских вотчин, продавая их на сторону. В марте I628 г. за 200 руб. было продано село Гавшино Л.Н.Титову. Село это находилось в составе троицкой латифундии с I558/59 г., а в I580- I6I8 гг. постоянно отдавалось в различные формы держаний ( Ф.Д.Шестунову, немцу Р.Бекману, стряпчему Сытного дворца А.Н.Титову)45. В январе I633 г. по соборному приговору была продана пустошь Соколове Сельцо тож С.В.Чаплину за 20 руб., причем покупателю даже была выдана купчая грамота из троицкой канцелярии 46.

Некоторые дмитровские села находились по половинам в совладении у Троицкого монастыря с помещиками. Например, половина сельца Нопелкова в Лутосенской волости по государеву указу в I597 г. была пущена в поместную раздачу и оставалась поместной до I628/30 г, как отметила писцовая книга тех лет (“за дмитровцом И.И.Орловым”). В I630/3I г. по царскому и патриаршему указу Сергиев монастырь отдает на промену и вторую половину сц.Попелкова — дьяку Д.Семенову, получив от него несколько пустошей в Слободском стане Переславского уезда 47. Обменом стала и вообще последняя по времени (в рамках изучаемого периода) земельная операция Сергиева монастыря в Дмитровском уезде. Произошла она в год издания Соборного Уложения, сентябре I649 г., и заключалась в том, что стольнику А.П.Чирикову были променены две пустоши (Тимоново и Половинино) на р.Сестре в Каменском стане, а взамен от него корпорация получила некоторые земли в Коломенском и Рузском уездах 48.

Во второй половине ХVП в. в Дмитровском уезде неизвестно ни о каких больше земельных приобретениях и других операциях Сергиева монастыря. Рост его дмитровской вотчины произошел лишь в I700 г. в связи с припиской по указу Петра I Николо-Песношского монастыря, имевшего села, помимо Дмитровского, и в соседнем Кашинском уезде. По данным Я.Е.Водарского, в I678 г. Николо-Песношскому монастырю принадлежало 827 дворов, а в I700 г. — 474 49.

Перейдем теперь к рассмотрению роста землевладения Сергиева монастыря в конце ХVI — ХVП в. в самом главном для него — Переславском уезде. Здесь всегда корпорация имела и наращивала свои наиболее крупные, многочисленные, нередко тесно расположенные и плотно заселенные земледельческо-промысловые вотчины. “Многоуездная” география княжеско-боярского землевладения в ХVП в., как и в предшествующие периоды, обусловила одновременное получение от одних и тех же собственников нескольких сел, находящихся в соседних, как правило, уездах. Уоминавшийся нами в “московском разделе” кн.И.В.Глинский в I585 г. дал архимандриту Митрофану приданую вотчину своей покойной жены село Логиново-Пожарское в Новоселовском стане Переславского уезда 50. О фактическом вступлении Сергиева монастыря в права на это село свидетельствует сохранившаяся уставная грамота троицких властей Логиновским крестьянам I589/90 г. 51. И село Логиново, и другие вотчины кн.И.В.Глинского (в Московском, Ростовском уездах) являлись выморочными, поскольку князь умер (в I586 г.) бездетным, став последним представителем рода Глинских. В своей духовной грамоте 20 апреля I586 г. все свои вотчины он завещал в Троицкий монастырь^2. Однако исполнение духовных грамот от лиц такого ранга всегда контролировалось правительством, могло быть задержано на несколько лет или же вовсе отклонено. Именно так и обстояло дело с фактическим получением Троицким монастырем вотчин Глинских. Лишь в I602 г. с санкции царя Б.Ф.Годунова ему было дано село Площево с 57 деревнями в Кинельском стане, известное в ХV в. как центр черной волости. Интересно еще и то, что денежные вклады Площевских крестьян в Троицкий монастырь известны с I570-х гг., следовательно, определенные связи Сергиевой обители с местным населением уже существовали. Непосредственное же включение столь крупного комплекса в состав троицкой латифундии означало очень солидное увеличение монастырских владений в Переславском уезде. С приходом к власти царя В.И.Шуйского права корпорации на село Площево были подтверждены 3I августа I606 г.53

До 1611/12 г. наблюдается пауза в дальнейшем росте троицкого землевладения в Переславском уезде. Возобновляется же он благодаря вкладу братьев Р.Л. и А.Чемодуровых трети сельца Мячкова на р.Богоне в Кодяеве стане Овладение этим селом у корпорации началось еще в I547 г., когда половина его была куплена за 300 руб. у кн.П.И.Шуйского, продолжившись в I575/76 г., когда треть другой половины была получена от царского конюха А.Васильева с оставлением ему ее “до живота”. Вклад же Чемодуровых поставил точку в процессе постепенного и неуклонного включения Мячковского комплекса в состав троицкой латифундии.

В январе I6I2 г., а затем повторно в январе же I6I5 г. троицкий старец Кирилл Алексеевич Чулков дал обители дер.Дроздову в Верхдубенском стане, купленную им в более раннее время у подьячего Разрядного приказа П.Д.Матренина. Грамота I6I5 г. была написана сыном старца Кирилла, Григорием, и, возможно, к нему относилась статья о родовом выкупе деревни в 60 руб., хотя Кириллу как монаху, казалось, должен быть известен принцип неотчуждаемости “в Богови данных в наследие вечных благ”, да и свидетелями в акте показаны троицкие соборные старцы Боголеп Редриков (тоже переславский землевладелец) и Логгин 55. В дальнейшем никакой выкуп не угрожал монастырским правам на дер.Дроздову и она прочно вошла в состав троицких земель Верхдубенского стана Переславского уезда. Еще одним основанием вклада старца Кирилла было пострижение его сестры Татьяны в приписном женском филиале Троицы — монастыре Покрова Пречистые в Хотькове.

В декабре I6I3 г. от Б.Л.Шапилова поступило сельцо Сырнево (его “выслуженная вотчина”) на Переславско-Дмитровском рубеже. Это была “придача” к прежнему вкладу его отца, троицкого инока-схимника Лаврентия (в миру — Луки Шапилова), отписавшего в I567-I569 г. Сергиеву монастырю две свои дмитровские деревни. Борис Лукин сын Шапилова завещал похоронить себя в Троицком монастыре возле своего отца, а также просил о поминовении всех своих родственников — как умерших, так и томившихся в польско-литовском плену 56.

В I6I3/I4 г. две вотчины кн.М.В.Скопина-Шуйского были даны по его душе матерью Еленой и вдовой Александрой. Это было село Расловское в Кистемском и село Микульское на р.Сотме в Зубове стане Переславского уезда. Денежные вклады князей Скопиных-Шуйских делались в Троицу с I536 г., а земельный, тем более столь крупный, — впервые 57. Очень тщательным оказалось документальное оформление данного приобретения: на села Расловское и Микульское были составлены как государственные, так и монастырские переписные книги I6I4-I6I7 гг., были они учтены и в правительственной дозорной книге за Троицким монастырем в I6I4 г. На примере вотчин князей Глинских уже приходилось говорить о том пристальном внимании, которое уделялась государством каждому случаю поступления в Сергиеву обитель княжеско-боярских вотчин, завещанных известными военно-политическими деятелями России либо их родственниками.

Ряд земельных вкладов в Троицкий монастырь в первой половине ХVП в., как и в предшествующие периоды, был обусловлен поступлением дарителей в состав монастырских слуг. Как близко расположенные к самой обители, Дмитровский, Переславский уезды и ранее всегда “поставляли кадры” для административно-хозяйственного аппарата этой крупной экономической организации. В феврале I6I8 г. И.С.Лихорев расстается со своей запустевшей дер.Поповкой в Слободском стане (округа Александровой Слободы), чтобы быть принятым в слуги и оставляет при этом дарение у себя в пожизненном владении. Действительно, поступление И.С.Лихорева в состав троицких слуг состоялось: в таком качестве он упоминается во Вкладной книге под I642 г. 59

Довольно любопытны факты земельных сделок троицких старцев и слуг между собой, свидетельствующие об определенном проявлении частно-феодального начала в рамках корпоративной монастырской собственности. Так, в I6I8/I9 г. троицкий старец Алексей Ермолаев сын Хомутов продал за 50 руб. троицкому же слуге Феофану Ивачеву вотчинную пустошь Подольную, полученную когда-то от своего зятя С.И.Вантеева . При этом продавец обещал записать данную пустошь за Ф.Ивачевым “в крепостные книги Поместного приказа”, допуская одновременно ее выкуп за те же 50 руб.60 В писцовой книге I627/29 г. пуст. Подольная числилась за монастырем без указания на ее покупку слугой у старца 61. Сам же А.Е.Хомутов и в начале I630-х гг. оставался троицким старцем, исполняя должность строителя в приписном Авнежском монастыре Вологодского уезда.

В феврале I622 г. от пяти братьев Редриковых была получена их “исконная родовая вотчина” — пустошь Александровская в Верхдубенском стане (вскоре будет восстановлена как село Редриковы горы Александровское тож). Дарение было осуществлено по душе их дяди, Никиты Леонтьевича Редрикова. Среди вкладчиков два брата — Акинф и Боголеп — являлись троицкими соборными старцами, а три остальных — Исак, Леонтий и Юрий — жили в миру 62. В анализируемой данной, написанной от лица и монахов, и светских людей, говорилось о возможном родовом выкупе пустоши Александровской в 200 руб., но в дальнейшем никто из семьи на нее не претендовал, а будучи восстановленным, село Александровское значительно усилило объем троицкого землевладения в Верхдубенье.

После коллективного вклада братьев Редриковых земельные поступления от них в Сергиев монастырь не прекратились. В феврале I623 г. Юрий Редриков пожелал дать обители 6-ю долю сельца Лопкова в том же Верхдубенском стане, по душе своей племянницы Феодосии, дочери Елизария Редрикова. Во Вкладной книге под I2 февраля I622 г. записано о взятии с Юрия за эту долю 7 руб., следовательно, вместо земельного вклада на самом деле был совершен денежный, как того и требовало законодательство о монастырском и вотчинном землевладении I580, I584 и I622 гг.63 V Юрия Редрикова оставалась еще и своя доля в селе Лопкове, которую он завещал монастырю в I629/30 г., а в I636 г. Юрий стал троицким иноком под именем Геннадий и вскоре умер. До конца I630-х гг. доля эта удерживалась его семьей . В марте I638 г. его вдова Агриппина из-за нужды в деньгах и хлебе заложила корпорации за 20 руб. “треть с четвертью со крестьяны” в селе Лопкове до 20 марта I639 г.

Незадолго до смерти Юрий-Геннадий Редриков совместно с родным братом, старцем Боголепом, дал обители, по-видимому, ядро своей родовой вотчины — пустошь, что было сельцо Симонове Воропаево тож с Покровским погостом на р.Дубне в Верхдубенском стане. Погостом нередко назывались семейные кладбища в родовых гнездах землевладельцев (подробнее об этом — в гл.3). О подконтрольности данного вклада правительственному учреждению говорит тот факт, что грамота была предъявлена в Поместном приказе троицким стряпчим Марком Шешковым, записана в книгу крепостей и за это взята специальная пошлина 65. С племянником Юрия Редрикова, уже упоминавшимся писцом некоторых актов, К.А.Редриковым, корпорация в сентябре I626 г. произвела земельный обмен. Он отдал запустевшее село Воскресенкое в Слободском стане, а взамен получил три монастырские пустоши звенигородского села Андреевского 66. Другому Редрикову, слуге Евдокиму, старцы дали в пожизненное держание дер.Соляникову в Мишутинском стане Переславского уезда67.

Не только с Редриковыми, но и с другими старинными феодальными фамилиями Переславского уезда продолжались у Троицкого монастыря контакты в первой половине ХVП в. Это были часто называемые в актах ХVI в. Айгустовы, Баскаковы, Замыцкие. Нужда в деньгах являлась одной из причин, заставлявших их расставаться с родовыми и различными другими по происхождению вотчинами. В I625/26 г. Савва Айгустов за I00 руб. заложил, да так и сумел вернуть в срок свою дер. Лодыгину с 2 пустошами в Мишутинском стане. Пицовая книга I628/30 г. уже зафиксировала ее за корпорацией 68. Денежные затруднения С.Айгустова продолжались. В I63I/32 г. ему пришлось за 90 руб. заложить I,5 жребия в “жалованной выслуженной вотчине” селе Голоперове Новоселовского стана в том же Переславском уезде. Правда, на этот раз монастырь недолго владел новым приобретением: в декабре I635 г. доля с.Голоперова была отдана на выкуп “по родству” кн.И.А.Шаховскому . Полагаем., что в отмеченном факте сказалось действие указа I6I8/I9 г. о новой редакции жалованных грамот на выслуженные вотчины. Согласно ему, такие вотчины могли даваться в монастыри до выкупу. Допустимо также предположить и действие указа 27 августа I622 г. о том, что данные после I6I3 г. в монастыри вотчины подлежали выкупу или родственниками (хотя бы и дальними), или государевой казной 69.

Несмотря на правовые ограничения, некоторые “жалованные выслуженные вотчины” все же закреплялись в составе троицкой латифундии. В I630/3I г. сын боярский царицы Евдокии Лукьяновны И.М.Григорьев дал корпорации полученную “за троицкое осадное сидение” вотчину в Новоселовском стане — “усадище” деревня Палицыно Меньшое, жребий в дер.Палицыне Большом и полпустоши Петровки 70. Вкладчик отдал монастырским властям и государеву жалованную грамоту на эти земли, оставляя их у себя “до живота”.

Иногда у Сергиева монастыря случались и конфликтные ситуации в отношениях со своими давними переславскими контрагентами. В январе I62I г. Данила Андреев сын Замыцкий попытался вернуть родовую вотчину сельцо Фонинское в Замыцком стане. Находилось оно в тот момент у Евфимии Замыцкой, вдовы его брата Дмитрия Андреевича, в пожизненном держании (с I6I4 г.). В ходе судебного разбирательства выяснилась предшествующая история этого сельца. Впервые его дали Троице Давыд и Иван Никитичи Замыцкие в I570/7I г., а с I585/86 г. за денежный вклад в 50 руб. им владел “по даче из монастыря” Дмитрий Андреевич Замыцкий. И хотя по условиям договора с монастырскими властями после его смерти сельцо должно было вернуться к ним, Фонинским продолжали владеть сыновья Дмитрия Андреевича: в I602-I606 гг. Дмитрий же, в I608-I608 гг. -Василий (был убит при Шуйском на Ходынке), в I608-I6I0 гг. — внук Афанасий (убит черкасами) 71. Затевая в I62I г. тяжбу с могущественным монастырем в суде патриарха Филарета, Данила Замыцкий преследовал прежде всего собственные интересы, нимало не беспокоясь о землеобеспечении невестки Евфимии, пожизненно владевшей сельцом Фонинским с I6I4 г. за 30 руб. денежного вклада.

На суде у патриарха столкнулись два противоположных понимания того, что есть такое держание ? Троицкой стороной дача светскому лицу за денежный вклад монастырской вотчины, каковой с I57I г. считалось Фонинское, рассматривалась как дача земли “за вклад, а не на выкуп”. Истцом же — как законный родовой выкуп, совершенный, правда, не им самим, а его братом, раз тот заплатил за сельцо 50 руб. Патриарший суд решил дело в пользу Троицкого монастыря, а злополучное сельцо оставалось в пожизненном держании у вдовы Евфимии и по писцовой книге I629/3I г.

Еще одна безуспешная тяжба для светского лица с Троицким монастырем состоялась в I628 г. Евдоким Баскаков попытался отсудить у корпорации село Олексино с 2 деревнями в Кинельском стане, данное еще в I577/78 г. его отцом Иваном. После получения этого села старцы предоставили его в держание “из строения” дьяку С.Васильеву, а тот отдал село Евдокиму, “не ведая.что на Олексино есть данная Ивана Баскакова”. В ходе судебного разбирательства привлекался и ее подлинник, что способствовало решению спора в пользу, опять-таки, корпорации 73. Таким образом в I620-е годы Сергиеву монастырю удалось через суд удачно отбиться от претендентов на свои вкладные вотчины, поступившие еще в годы опричнины и с тех пор находившиеся в разных формах держаний за светскими лицами.

В I628-I63I гг. известны два земельных обмена Троицкого монастыря с царем Михаилом Федоровичем. Сначала взамен на отобранные у корпорации земли в районе Мытищ по Ярославской дороге (для извозчиков Ловчего пути) ей была дана пустошь Булахова Шаблыкино тож в Слободском стане Переславского уезда “по Суздальской большой дороге”. Как всегда в таких случаях, правительство делало расчет на восстановление пустоши силами экономически мощной организации, имевшей достаточные людские ресурсы. Действительно, уже к I646 г. на бывшей пустоши Булаховой-Шаблыкиной известно I2 крестьянских дворов и 20 четв. пашни паханой 74 . В I63I г. взамен на отобранные “к государевой десятинной пашне” пустоши Площевской волости (Посохово, Фатеево, Мельница Прибыловская и др. на р.Молохче) Троице были даны подысканные самими монахами пустоши в Кодяеве стане (Щеголенова и др. на р.Желтушке у дворцового села Ивановского-Хлуденева). К I646 г. здесь также уже имелись жилые дворы крестьян и бобылей, живущая пашня 75.

Последние крупные земельные приобретения Сергиева монастыря в Переславском уезде в I630-I640-е годы были совершены с санкции царя. В декабре I638 г. по душе кн.И.И.Шуйского корпорации было передано село Семеновское на р.Шерне в Борисоглебском стане, принадлежавшее во второй половине ХVI в. печально известному Г.Л.Бельскому (Малюте Скуратову). Комплекс включал 9 деревень и I6 пустошей и располагался недалеко от промысловых владений (тоней и кулиг) Троице-Махрищского монастыря, приписанного к Сергиеву в I6I5 г. — см. параграф 2 наст. главы). Переход данной вотчины в руки корпорации, помимо жалованной государевой грамоты, был еще оформлен и переписной отказной книгой переславского губного старосты Б.Айгустова 76.

В ноябре I642 г. “по государеву жалованью и именному указу” бояре Ф.И.Шереметев и кн. Ю.Я.Сулешов дали в Сергиев монастырь старинную вотчину Басмановых-Плещеевых, село Елизарово в Нерльском стане, недалеко от Переславско-Юрьевского рубежа. Вклад был сделан по душе племянницы Ф.И.Шереметева и невестки кн.Ю.Я.Сулешова., Фетиньи Ивановны Сулешовой (урожд.Басмановой). В свое время она была замужем за братом одного из дарителей, кравчим Василием Яншеевичем Сулешовы (происходили из крымских татар). Село Елизарово являлось “приданой вотчиной” Фетиньи, унаследованной ею от своей матери, Ирины Васильевны Басмановой, жены окольничего И.Ф.Басманова 77. I0 апреля I643 г. была оформлена жалованная данная грамота царя М.Ф.Романова Троицкому монастырю на село Елизарово. Затем были составлены на него переписные отказные книги и, наконец, в ноябре I643 г. переславский воевода Ф.С.Поливанов передал троицким властям в самом Переславле-Залесском осадный двор, числившийся к селу Елизарову 78. Своеобразная “дихотомия”: городской двор — к сельской вотчине в уезде — была характерна для феодального землевладения на Руси в ХIV-ХVП вв., особенно для крупных светских и духовных вотчин.

Любопытный обмен был произведен в августе I648 г. между Троицким монастырем и сыном героя пушкинской трагедии, боярином и оружничим Григорием Гавриловичем Пушкиным. Он променял старцам приданую вотчину жен, село Степково Степурино тож в Борисоглебском стане Переславского уезда, а взамен получил в пожизненное держание старинную монастырскую вотчину село Мамоново в Сетунском стане Московского уезда (недалеко от совр. г.Одинцово). Г.Г.Пушкин не был уверен в том, что правительство признает подобную сделку, о чем говорит фраза из его грамоты: “если государь не изволит быть селу Степкову-Степурину за монастырем”, то контрагент выплачивает старцам неустойку в I70 руб. и возвращает взятое в пожизненное держание село Мамоново 79.

Сомнения Г.Г.Пушкина оказались напрасны: царь Алексей Михайлович не посягнул на новое переславское село Троицы и даже выдал две послушные грамоты его крестьянам. Село же Степково-Степурино вместе с соседними с ним селами Семеновским и Мячковым образовало компактный вотчинный комплекс. Об его пребывании в составе троицкой латифундии свидетельствуют проведенные в I676 г. размежевания земли с владениями стольника И.А.Бутурлина и упоминания в переписных книгах I678 г. Сам же Г.Г.Пушкин в феврале I657 г. умер и был похоронен в Троице рядом со своим отцом80.

Последнее крупное земельное приобретение Сергиева монастыря в Переславском уезде было сделано в I649-I650 гг. благодаря обмену с царем Алексеем Михайловичем. За отданное государю нижегородское село Толоконцево (иногда его относили к Балахнинскому уезду) корпорация получила дворцовое село Константиновское со I50-ю дворами в Верхдубенском стане Переслаского уезда 81. В последующие два года небольшие земельные обмены были произведены корпорацией с думным дьяком С.Заборовским. В I65I г. у него было выменено сельцо Ликсино в Мишутинской волости Переславского уезда, а взамен отданы две бежецкие деревни и мельница на р. Остречине, оказавшиеся поблизости от берега, принадлежавшего к селу дьяка Шоломани. В I653 г. у С.Заборовского были выменены купленные им пустоши в Слободском стане (Савелово Большое и Меньшое, а взамен дана троицкая пустошь Григорьевское Лысцово в Московском уезде, которая постоянно в течение конца ХVI — первой трети ХVП в. находилась в разных формах пожизненных и срочных держании у светских лиц 82.

Кроме названных выше центральных уездов, непосредственно “примыкавших к Троицкому монастырю, основы его земельного богатства издавна сложились и в Бежецком Верхе. По сравнению с Дмитровским или Переславским уездами здесь рост монастырского землевладения был довольно скромным. В I585/86 г. Ксения Яковлева дала корпорации сельцо Горы Морткины (или просто Горы) с 20 деревнями и 6 починками в Ясенитском стане. Вклад был обусловлен крупным долгом ее мужа, М.В.Яковлева, старцам в 900 руб . Будучи вынужденным, дарение это совершалось “с доклада” боярину Н.Р.Юрьеву (Яковли-Захарьины являлись сородичами Юрьевых), чем и объясняется, по справедливому мнению А.П.Павлова, докладной характер сделки 83. Однако фактическое попадание данного села в состав троицкой латифундии произошло спустя несколько десятилетий, так как его мы не видим ни в писцовой I593/94, ни в дозорной I6I4 гг. книгах. И дело тут не в родовом выкупе: его Кс.Яковлева запрещала, имея в виду конкретно своих племянников кн.Ф.В. и Д.М.Турениных. Запись из сыскной книги I623 г. указывает на то, что какое-то время село Горы находилось в поместье за Данилом и Наумом Грабленого, значит, правительство не допустило попадания этой вотчины в монастырь, отдав ее в поместья . Окончательно же оно закрепилось за монастырем лишь в конце 20-х годов ХVП в., судя по писцовой книге I628/29 г. и по памяти из патриаршего Разряда за приписью дьяка Ф.Рагозина 85.

В I588/89 г. вдова М.В.Годунова Анна с сыном Яковом дали Троице их купленную вотчину село Бушарово с 13 деревнями в Верховском стане, оговорив возможность его выкупа за 300 руб. Более ранняя грамота на это село была оформлена И.Д.Нелединским в I573/74 г. (“со здачей” от монастыря тоже в 300 руб.), однако тот вклад по каким-то неизвестным нам причинам не состоялся. Сама же вотчина и грамота И.Д.Нелединского на нее оказались у М.В.Годунова. I5 октября I597 г. данная И.Д.Нелединского была доставлена в троицкую казну братом М.В.Годунова В.А.Измайловым, сделавшим на ней соответствующую запись . О пребывании села Бушарова в составе троицкой латифундии говорят упоминания его в писцовых и дозорной книгах I590-I620-х гг.

После получения корпорацией села Бушарова в росте троицкого землевладения в Бежецком Верхе наступает 20-летняя пауза. Возобновление его происходит в I6I4 г., и в этом сыграло свою роль сохранение связей монастыря со своими давними светскими контрагентами, семьями бежецких вотчинников Клевусовых, Корякиных, Скобеевых. В I6I4 г. были одновременно оформлены данная и духовная грамоты Аксиньи Клевусовой на ее треть сельца Нагорья с 3 деревнями в Каменском стане 88. Тогда же, поступая в троицкие слуги, свои доли в Нагорьевской вотчине передал монастырю племянник Аксиньи А.Клевусов по душе дяди, А.М.Клевусова . В I6I6 г. от снохи Аксиньи Клевусовой Матрены Ивановны Корякиной (жены Я.Е.Клевусова) были получены ее доли в деревнях Нагорьевской вотчины (Кадном, Плоском, Хромцове). В самом селе Нагорье Матрена, вероятно, владела центральной частью, поскольку в ее грамоте фигурируют двор боярский и два храма — Троицы и Николы — с колокольней. Весьма уникальна в грамоте Матрены и формула о родового выкупа земли: вотчина дается “безвыкупно за I00 рублей” 90. Таким образом, к концу второго десятилетия ХVП в. некогда раздробленная между родичами Нагорьевская вотчина как бы воссоединилась в целостном виде в составе монастырских владений.

В I6I6г. троицкие вотчины в Бежецком Верхе расширились за счет села Баскаки расположенного немного севернее села Бушарова, в районе Весьегонска. Село Баскаки должно быть названо в ряду других сел князей Ивана и Юрия Дмитриевичей и их двоюродного брата Ивана Андреевича Хворостининых (угличское с.Клементьево, ростовское с.Павлове, переславские села Богородицкое и Доратиково, костромское с.Городище). Часть из них передавались в монастырь теткой Ивана и Юрия, княгиней Антонидой Хворостининой по ее духовной грамоте I6I6 г., на села кн.Ивана Андреевича документы нам неизвестны. Нельзя не отметить то окружение, в котором оформлялась духовная княгини Антониды: архимандрит Дионисий, келарь Авраамий Палицын, казначей старец Иосиф, ряд других соборных старцев . Явно доверительные отношения с верхушкой троицкого монашества, возможно, должны были придать особую убедительность распоряжениям дарительницы, всецело отвечающим вотчинным интересам могущественной корпорации . Однако лишь два села из шести завещанных фактически закрепились за Троицким монастырем — бежецкое с. Баскаки и угличское с.Клементьево. Четыре других в I625-I628 гг. старцы отдали на выкуп: с. Богородицкое кн. М.Ф.Волконскому за 450 руб., с.Доратиково за 325 руб. и с.Павловское за 400 руб.- кн.А.М.Львову, а с.Городище выкупил сам кн.Ю.Д.Хворостинин за 200 руб.

Повторный характер был присущ ряду земельных вкладов в Сергиев монастыр, касавшихся как крупных, так и сравнительно скромных по масштабу владений. В марте I62I г. от братьев Евфимия и Степана Скобеевых была получена пустошь Беседа с 3 другими пустошами в Городецком стане. Этот запустевший комплекс передавался в монастырь по душе их сестры Анны, унаследовавшей его когда-то в качестве приданого от своей матери Настасьи, урожд. Мустофиной. Впервые же дер.Беседа с 3 деревнями была предназначена Троице еще в I569/70 г. братьями Давыдом и Антоном Мустофиными, однако на длительное время удерживалась сначала в их семье, а затем в родственной им семье Скобеевых .

Не менее длительной оказалась история включения в состав троицких владений села Василева в Верховском стане Бежецкого верха. Впервые его отписал корпорации Арист Дмитриевич Чемоданов в I573/74 г., однако фактически он продолжал им владеть, а с I594 г. оно находилось уже за его сыном Алексеем, женой и дочерью последнего. В июле I605 г. Лжедмитрий I отобрал село Василево у Алексея Чемоданова и передал его А.Т.Быкасову в возмещение за взятое у того подмосковное поместье, в свою очередь, отданное кн.Н.Ю. и Т.Ю.Трубецким94. Нам не вполне ясны дальнейшие перипетии, связанные с селом Василевым, однако бесспорно, что к концу I620-х гг. им владел думный дьяк Василий Ларионов (а с родом Ларионовых-Беззубцевых у Сергиевой обители имелись связи еще в первой половине ХVI в). Память о себе в селе Василеве он увековечил тем, что к имевшейся там церкви во имя Живоначальной Троицы пристроил придел в честь своего соименного небесного покровителя Василия Кесарийского. Окончательное же утверждение данного села за монастырем совершилось в I629/30 г. на основе грамоты из патриаршего Разряда за приписью дьяка Ф.Рагозина, информация о чем была вписана в Бежецкую писцовую книгу I628/30 г. Весной I630 г., в качестве компенсации дьяку было дано в пожизненное держание село Домнино в Муромском уезде (его подробная хозяйственная характеристика дается нами в гл.V). В дальнейшем он известен как троицкий соборный старец Васьян Ларионов 95.

В отличие от Московского и Переславского уездов, в Бежецком Верхе земельные “пожалования” царя и патриарха Троицкому монастырю в конце 20-х — начале 30-х гг. ХVП в. являлись фактически возвратом ему земель, отобранных в предшествующий период (скорее всего в 1580- I590-е гг.) для раздачи в поместья. Нам уже приходилось писать о внушительных по масштабу испомещениях за счет троицких земель, осуществленных в конце ХVI в.96 По Бежецку такие конфискации известны уже в I570-I58I гг. Именно тогда, по-видимому, у корпорации были взяты ее земли Олексейцева, Струкова, Горка Воронина, Боротова, Шелепулева и др. в Городецком стане (недалеко от Бежецка, он же Городецк) и отданы в поместья Е.Скобееву. С.Заборовскому, Д. и Н.Грабленого, М.Гребенкину и кому-то еще. Состав этих лиц устанавливается на основе упоминаний о серии указных грамот патриарха Филарета за подписью дьяка Г.Леонтьева, направленных бежецким писцам в I627/28 г., чтобы те записали поименованные пустоши за корпорацией97. Помимо помещиков, некоторые троицкие земли почему-то оказались в вотчине у Антоньева Краснохолмского монастыря, что также устанавливается по вышеназванным документам. Нетрудно заметить, что у Троицы отбирались, как правило, живущие земли, пускаемые в поместную раздачу, а затем они же возвращались корпорации после хозяйничанья там помещиков в виде пустошей для последующего восстановления. Но и общее хозяйственное разорение, постигшее Россию в результате “смуты”, тоже, разумеется, следует учитывать.

Последним земельным вкладом в Сергиев монастырь в Бежецком уезде стало поступление села Федосова в Городецком стане в марте I633 г. от Рахманина (Филиппа) Скобеева с 5 братьями, Село это в последней четверти ХVI в. уже принадлежало корпорации: его дала в I575/76 г. старица Евфросинья Моклокова (урожд. Пыхичева), а в I592 г. монастырь его выменял как раз Рахманину Скобееву за половину сельца Языкова 98. И вот теперь, через 40 лет, с.Федосово от него же вернулось в состав троицкой латифундии.

Для комплекса троицких владений в соседнем с Бежецком Тверском уезде конец ХVI — первая четверть ХVП в. стали прямым продолжением процесса его формирования, который в I560-I570-е гг. фактически лишь начался. В I586/87 г. с доклада царю Федору Ивановичу троицкие соборные старцы выменяли у окольничего А.П.Клешнина его село Омельяново в Суземском стане Тверского уезда. Взамен окольничий получил отдаленную троицкую вотчину село Настасовская Поляна в Новосильском уезде. В меновной грамоте сделка для троицких властей мотивировалась тем, что “та вотчина у нас на украине и для пустоты”99. В описаниях I590-I620-х гг. за Сергиевым монастырем значится и тверское, и новосильское село. Значит, ему удалось, приобретая по обмену одно владение, удержать и то, которое положено было отдать. Вряд ли и самому А.П.Клешнину была нужна столь отдаленная вотчина, расположенная на границе с “диким полем”. Под I599 г. во Вкладной книге записан его денежный вклад в I00 руб. уже в качестве инока Левкея. Примерно к I599 г. А.Павлов относит и выбытие А.П.Клешнина из Думы 100.

В конце ХVI — начале ХVП в. рост монастырского землевладения в Тверском уезде происходил неровно. Одни вкладные земли корпорация утрачивала в результате родового выкупа (при всей трудности его осуществления, когда речь шла о столь мощном монастыре), вторые — из-за длительно продолжающихся пожизненных держаний, третьи же просто переставали существовать как хозяйственно значимые единицы из-за сильнейшего разорения “смутного времени”. Можно привести примеры всех отмеченных явлений.

В период работы тверских писцов I593/94 г. у Сергиева монастыря была отписана дер.Песошня по челобитью сына боярского Томилы Угримова. По показаниям сыскной книги, оставалась эта деревня у Угримовых и в I623 г. 101. Возможно, перед нами — окончательно удавшийся родовой выкуп, хотя факт этот нуждается еще в доисследовании. Ряд вотчинных комплексов, предназначенных вкладчиками монастырю во второй половине I590- х гг., совсем не упоминается в писцовой книге I628/30 г. Это были вклады от Ф.М.Нагого (пустошь Шишкове с I7 пустошами), кн. Г.П.Бельского (несколько пустошей в Захожском стане к его “прежнему вкладу” селу Ведерне), кн.И.Г.Звенигородского (пустоши в Микулинском стане, у себя же и оставленные “до живота”).

Особенностью в развитии троицкого землевладения в Тверском уезде было то, что поток земельных вкладов здесь не прекращался даже в первом десятилетии ХVП в. Такого не приходилось замечать в уже упомянутых выше Московском, Переславском, Дмитровском, Бежецком уездах. В Тверском же уезде новые земли продолжали поступать в состав монастырских владений в I605-I608 гг., когда происходили бурные общественно-политические и военные события в разных районах государства Российского.

В I604/05 г. И.Д.Милюков дал в Сергиев монастырь пустошь Татаркину с 11 пустошами на р.Шоше в Микулинском стане, в котором и в дальнейшем будет получено более всего земель. Судя по записи этого комплекса в Тверскую писцовую книгу I628/30 г., дарение было получено103. В I605/06 г. от Н.Г.Неплюева была получена пуст. Заборовье с I4-ю другими в том же стане 104. В I605/06 г. Ф.И.Кудрявцев отписал корпорации пуст.Высокое с несколькими на р.Шоше, а Т.М.Болешев — село Болешево с I7 пустошами 105. Столь прямое антропонимическое название села, скорее всего, говорит о том, что землевладельцы расставались со своими исконными родовыми вотчинами, так называемой “первой генерации”. В данных грамотах на перечисленные вклады нередко упоминаются и “иные пустоши”, то есть степень запустения ряда районов Тверского края уже к началу ХVП в. была столь велика, что даже сами феодалы не могли припомнить название ряда собственных земель, полностью утратив их население. Находясь в столь тяжелом экономическом положении, отдельные из тверских землевладельцев считали для себя благом попадание в состав троицких слуг. Так. Т.М.Болешев предусматривал для себя в грамоте возможность быть принятым в монастырские слуги: “буде похочю в дому Живоначальные Троицы потружатися”. С некоторыми их своих светских контрагентов монастырь в I600-е годы практиковал различные формы срочных, оброчных, пожизненных держаний троицких вотчин, начавшихся еще с I570- х гг. Например, тверской землевладелец Казарин Херонов с I578/79 г. за денежные вклады покупал троицкие вотчины в данном уезде, время от времени возобновляя подобные сделки с корпорацией. Он же в Микулинском стане передал корпорации в I607/08 г. пустошь Пехову с I7 другими, одновременно оставляя этот комплекс у себя и двух своих сыновей “до живота” 106.

Из-за сильнейшего разорения Тверского края в дальнейшем наступает длительная пауза в росте троицкого землевладения здесь. После I608 г лишь в I630/3I г. было сделано новое земельное приобретение: от кн.Н.И.Одоевского получено село Романовское-Ивановское и сельцо Тимошкино все в том же Микулинском стане. Вотчина давалась по душе его дяди, кн.И.Н.Одоевского, его жены Ксении Петровны и даже ее первого супруга, кн.П.Т.Шейдякова 107.

К концу 20-х — началу 30-х гг. ХVП в. в состав троицкой латифундии были возвращены некоторые села, в предшествующий период пущенные в поместную раздачу, как это приходилось отмечать и по Бежецкому Верху. В период работы тверских писцов, как и бежецких, первым было послано распоряжение из Москвы о записи за Троицей села Сушкова в волости Воловичи. Впервые оно было дано старцам еще в I556/57 г. кнг.Софьей Телятевской по душе своего мужа, одного из главных воевод в Казанском взятии, кн.Д.И. Микулинского. В I597 г. село это оказалось в поместье за дьяком А.Шапиловым, а дальнейшая его история во всех деталях нам неизвестна 108.

Последним крупным земельным вкладом в Тверском уезде стало полученное с санкции царя Михаила Федоровича село Никольское на р.Шоше в Микулинском стане. Собственно, само село уже давно считалось монастырским, дала его кнг. Ксения Телятевская в I566/67 г. по душе другого знаменитого воеводы под Казанью, кн. С.И.Микулинского, однако фактически оно еще длительное время удерживалось прежними “вотчичами”. В I576-I60I гг. им владела сама кнг.Ксения за денежный вклад монастырю в I00 руб., в I60I-I624 гг. — ее сын Андрей, постригшийся в Троице под именем Гермогена, а в I624-I645 г. -его сын Федор Андреевич “по государеву указу и по даче троицких властей” 109. Таким образом, после смерти кн.Ф.А.Телятевского с.Никольское окончательно вошло в состав троицких владений в Микулинском стане.

В соседнем с Тверским Старицком уезде земельных вкладов от частных лиц Троице-Сергиев монастырь в конце ХVI — ХVП в. не получал. Незначительное увеличение его старицких владений, приобретенных в ХVI в., произошло лишь за счет приписки в I668 г. Богословского Холохоленского монастыря, а этот вопрос кратко затрагивается нами во втором параграфе настоящей главы и главе о сельском расселении. Отметим лишь, что в I683 г. в Старицком уезде был произведен обмен пустошами между Сергеевым монастырем и В.Г.Огаревым. Последний променял корпорации две свои поместные пустоши в Иворовской волости, а взамен получил одну — пуст. Просикову — там же 110.

На юг от Тверского уезда, в Клинском уезде устойчивого землевладения у Сергиева монастыря к ХVП в. не сложилось. Полученное по вкладу от царского казначея Б.И.Сукина в I549 г. село Никитское давно уже было утрачено корпораций. В июне I626 г. “клиненин сын боярской” М.А.Кривцовский при поступлении в троицкие слуги дал обители пустое село Владыкино с 9 пустошами и озеро Захаровское в Домховской волости Клинского уезда “у Николы во Вьюхове”. Вклад делался по велению матери, У.Л.Федоровой, сам же комплекс являлся старинной вотчиной ее свекра и свекрови, Андрея и Домны Семеновых 111.

В I628/29 г. “свою купленную вотчину” пустое село Маслово в том же приходе Николы во Вьюхове дал монастырю И.Ф.Березников. В дальнейшем, однако, это село за корпораций ни в каких документах не значится 112. В январе I633 г. кн.Д.М.Пожарский с двумя сыновьями, Петром и Иваном, дал в Сергиев монастырь село Берсенево в Клинском уезде, предназначенное для поминовения умершего сына Федора. Село это, скорее всего, досталось кн.Д.М.Пожарскому от матери, по ее “рядной” (свадебной записи? — М.Ч.) I570/7I г. По-видимому, и после I633 г. с.Берсенево находилось в пожизненном держании за самим кн.Пожарским или его дядей Ф.И.Беклемишевым, а в I650/5I г. и вовсе было выкуплено из монастыря двоюродными братьями кн. Пожарского В.М., Н.М. и П.М. Беклемишевыми “по их челобитью” 113. К моменту составления переписных книг I678 г. в Клинском уезде Троицкий монастырь имел только село Владыкино 114.

В I620-е годы землевладение Сергиева монастыря впервые появляется в новом для него Зубцовском уезде. В I625 г. по специальному царскому и патриаршему указу ему было разрешено принять сельцо Быхово Шеремевская слободка тож от вдовы кн.М.К.Черкасского Агафьи (урожд. Шереметевой) на р.Лоче в Лочском стане 115. До конца ХVП в. сельцо Быхово, иногда также называемое просто слободкой, оставалось единственным владением Сергиева монастыря в Зубцовском уезде 116.

В других уездах Верхневолжья — Кашинском, Новоторжском, Угличском, Ярославском — рост троицкого землевладения и сам состав монастырских вотчин были неровными. Некоторые сельца и деревни корпорации, полученные в названных уездах еще во второй половине ХVI в., в первой четверти ХVП в. оказались захваченными местными землевладельцами. Так, сыскная книга I623 г. отметила, что пустой монастырской деревней Ендоуровой в Кашинском уезде завладел боярин В.П.Морозов. По памяти из патриаршего Разряда за приписью дьяка Ф.Рагозина I630/3I г. кашинские писцы должны были записать эту спорную деревню “по крепостям за Троицким монастырем” 117.

Сыскная книга I623 г. упоминает и о том, что запустевшими троицкими сельцами Юрьевским и Кринковым в Кринкове стане Кашинского уезда владели в тот момент дети боярские М. и Ю.Филимоновы . Они отдавали их пахать “из найму” крестьянам государевой Кимрской волости 118. Сельцом Рожновым и дер.Починком владел в I623 г. кн.И.Р.Гагин “неведомо почему”. Сельцо Рожново (статус которого в течение ХVП в. понизился до деревни) монастырю удалось вернуть, по-видимому, лишь во второй половине ХVП в. — в переписной книге I678 г. оно фигурирует в составе группы Мануковских деревнь 119.

Помимо захватов монастырской земли явочным путем, неблагоприятным фактором для роста троицкого землевладения в Кашинском уезде стало осуществление родового выкупа вотчин. Так, корпорации не удалось закрепить за собой завещанное в духовной грамоте кн. А.П.Куракина I6I5 г. село Васисино. Его племянники, Ф.С., B.C. и Г.С.Куракины, в феврале I6I7 г. выкупили свою долю в этом селе за I00 руб. 120. Но и остальной частью с.Васисина корпорации владеть, вероятно, не пришлось, поскольку нет тому никаких свидетельств в документах. В сыскной книге I623 г. говорилось, что в с.Васисине I5 дворов, под селом озерко, “а владеет тем селом Олексей Нагой неведомо почему” 121. В I654 г. патриарх Никон отобрал у корпорации вообще все ее владения в Кашинском и Новоторжском уезде в порядке обмена. Возращение их произошло после его низложения в I667 г., причем в составленных тогда отказных книгах данные о земле и населении приводились на основании писцовых описаний I620-х гг. 122

В соседнем с Кашинским Угличском уезде новым пополнением троицкой вотчины стало лишь село Клементьево на левобережной (Прилуцкой ) стороне. Село было дано в I6I4 г. кн.Ю.Д.Хровостининым по душе его брата Ивана, а располагалось на р.Молокше по соседству с владениями Угличского Покровского монастыря 123. Другой вклад — сельцо Зеленцово в Елоцком стане, данное в I6I2/I3 г. Ф.Г.Желябовским, по условиям дарения оставалось у него в пожизненном держании, а в сыскной книге I623 г. отмечено как захваченное кн.А.Ю.Сицким “неведомо почему” 124. Ни в каких позднейших документах сц.Зеленцово за Сергеевым монастырем не числилось.

Поблизости от данного сельца в Елоцком стане Угличского уезда были расположены село Морское (со столь необычным названием для той местности) и сельцо Исакове, предназначенные корпорации еще в I575/76 г. Ф.Г.Юхновым и его сыновьями. Однако отсутствие этого комплекса в описаниях I590-I6I0-х гг. склоняет к предположению о том, что фактически в состав монастырской вотчины он еще не поступил. Сыскная книга I623 г. отметила, что названными селами владеет Н.П.Чубаров-Истленьев “неведомо почему” 3. Затем села Морское и Исакове оказались у И.К.Татищева и лишь в I628/29 г. в запустошенном состоянии поступили в монастырь. Дальнейшее их пребывание там зафиксировано переписными книгами I678 г., общей жалованной грамотой I752 г. и “офицерскими описями” кануна секуляризации, I76I-I763 гг. 126

Некоторые троицкие земли в Елоцком стане в I620-е годы были захвачены угличскими монастырями — Покровским и Воскресенским, и возвращение их относится уже к моменту составления переписных книг I678 г. С другим расположенным на Кашинско-Угличском рубеже монастырем, Троице-Калязиным, власти Сергиевой обители произвели в конце I620-х гг. обмен: отдали дер.Толстикову, а взяли дер.Тестову к главному своему вотчинному центру в этом крае — селу Прилукам на левом берегу Волги, примерно в 20 верстах к юго-западу от Углича. Дер. Тестова предназначалась для “Прилуцкого перевозу”.

Не вполне ясна история приобретения и утраты Сергеевым монастырем села “Рожественного” в Кадском стане Угличского уезда, В общеуездной писцовой книге I629/30 г. говорится, что половина этого села была выкуплена у монастыря кн.А.Ю.Сицким по памяти из Поместного приказа за приписью дьяка В.Махова, а в троицком противне с общеуездного описания такое село вообще не фигурирует. Выкупленная половина являлась “старинной родственной вотчиной” его дяди, кн.А.В.Сицкого, другой же половиной села Рожественного кн.А.Ю.Сицкий владел на основании угличских писцовых книг кн.Д.Г.Бельского I595/96 г. Кем и когда Сергиеву монастырю была дана выкупленная половина данного села (по-видимому, кн.А.В.Сицким), точно сказать затрудняемся. Во Вкладной книге не удалось найти сведений о князьях Алексее Васильевиче и Андрее Юрьевиче Сицких, хотя о других представителях этого известного ярославского княжеского рода сведения имеются.

Переходя теперь от Угличского к расположенному ниже по Волге Ярославскому уезду, отметим, что здесь ни один из новых земельных вкладов закрепить за собой корпорации в первой четверти ХVП в. не удалось. Обратимся к конкретным фактам. В Приволжской (Московской) половине уезда, в Закоторосльском стане, по духовной грамоте А.Я.Волынской (урожд. Вельяминовой) монастырю в I6I0/11 г. отписывалось село Босино с оговоркой о родовом выкупе в I00 руб. Судя по записи во Вкладной книге, выкуп этот был осуществлени тогда же В.И.Волынским, правда, не за I00, а за 65 руб. 131. В том же Закоторосльском стане от известного в первой четверти ХVП в. деятеля Андрея Федоровича Палицына в I6I4/I5 г. была, как будто, получена дер.Бухаринская, однако сыскная книга I623 г. отметила ее как находящуюся в пожизненном держании у дарителя 132. В позднейших документах дер. Бухаринская в Ярославском уезде за монастырем нигде не значится.

Весьма значительных княжеских вотчин пришлось лишиться Троицкому монастырю в соседнем с Ярославлем Ростовском уезде. Завещанные еще в I585/86 г. кн.И.М.Глинским ростовские села оказась в I623 г.: с.Ильинское за кн.И.Н.Хованским, с.Угодичи — за Т.Луговским 133. Село же Павловское в Лутском стане Ростовского уезда, завещанное в I6I6 г. кнг.А.Хворостининой, как уже упоминалось выше, в I625 г. было отдано на выкуп кн.А.М.Львову за 400 руб. (см. прим.92 в наст главе). Ни одно из названных сел в Ростовской писцовой книге I629/3I гг. за корпорацией не было записано. Состав земельных владений у нее вив Ярославском, и Ростовском уездах оставался прежним, в тех пределах, как он сложился в ХVI в.

Имея в нашем обзоре точкой отсчета Москву и само расположение Сергиева монастыря недалеко от нее, обратимся теперь к рассмотрению того, в каком состоянии (рост, запустение, родовой выкуп, пожизненные либо срочные держания и другие факты) находилось в конце ХVI — первой половине ХVП в. его землевладение в уездах к западу, югу и юго-западу от столицы — Рузе, Звенигороде, Боровске, Оболенске ( он же Серпуховской у.), Серпейске, Новосиле, Коломне.

В самом конце I590-х гг. корпорации были возвращены прежде отобранные государством земли в Рузском уезде — пустошь Торшино с 4 другими пустошами в Вышковском стане и пустошь Ондреевское с 11 другими — в Скирманове стане. Последующий VIIадок в этих комплексах, отмеченный писцовой книгой I624/26 г., стал необратимым и монастырь фактически эти земли утратил 134. К моменту составления переписных книг I678 г. лишь единственный вотчинный комплекс в Рузе сумел восстановить монастырь — село Тархово с 7 деревнями в стане Локнаш 135. Никаких новых земельных вкладов монастырь здесь не получил. В I65I г. был произведен обмен со стольником А.П.Чириковым: у него была выменена пустошь Маурина на Глубоком озере в Бортном стане, а взамен отдано троицкое село Лаптеве в Коломенском у. 136

В Звенигородском уезде из-за его сильнейшего разорения в “смуту” также было не до новых земельных вкладов. Старейшую троицкую вотчину здесь — село Андреевское (в I5 верстах к западу от уездного центра, до I540-х гг. — дворцовое) монастырю удалось восстановить только к I646 г. (об этом см. главу о сельском расселении). Известно, правда, небольшое земельное пожалование со стороны царя Михаила Федоровича. В I6I7 г., а затем повторно в I627 г. (уже совместно со своим отцом патриархом Филаретом) он дал Троице пустошь Брус из состава дворцовых земель села Михайловского на р.Москве. Имевшая площадь I00 на 40 сажень, пустошь эта предназначалась для складирования (“пристанища”) леса и дров, вывозимых из другого троицкого села в Звенигородском уезде, Кляпова Никольского, стоявшего в верховьях р.Сетуни, впадавшей в р.Москву. Этими материалами снабжалось Троицкое Богоявленское подворье в Московском Кремле.

К юго-западу от Москвы, в Боровском уезде, в августе 1611 г. вдова дьяка, Евфимия Власова, отписала корпорации мужнину вотчину село Булатниково на р.Кремичне с оговоркой о возможном его выкупе в 500 руб. Судя по отсутствию этого села в дозорных и писцовых описаниях I6I0-I620-х гг., оно или действительно было выкуплено (но тогда соответствующая запись должна была быть сделана во Вкладной), или сильно запустело. Фактически корпорация получила с.Булатниково не ранее I633 по выписи из патриаршего Разряда по указу патриарха Филарета за приписью дьяка Г.Леонтьева. Были составлены переписные и отказные книги этого запустевшего комплекса подьячим боровской съезжей избы П.Глебовым и пушкарем Р.Исаевым 138.

Способом удержания за собой другого боровского запустевшего села — Байдеева — в условиях сильного разорения стала для монастыря отдача его в держание “из строения” К.И.Михалкову с I623 и до I630 гг.Условия хозяйствования держателя были подробно перечислены в данной им монастырскому руководству записи: устроить господский двор на пустоши Байдеевой, назвать I0 чел. крестьян и дворы им устроить, бережно расходовать хоромный и дровяной лес, сечь его только на свой и деревенский обиход, никому другому не давая, у всех дозорщиков и писцов записывать возрождаемое село как вотчину Сергиева монастыря. За нарушение условий держания К.И.Михалкову грозил штраф в пользу корпорации в 500 руб.139. О выразительных результатах держания “из строения” в бывшей пустоши говорит уже писцовая книга I627/28 г., согласно которой, в селе имелся господский и 4 живущих крестьянских двора, а общая населенность комплекса (дворники, крестьяне, бобыли, детеныши) составляла 30 чел. Расходы К.И.Михалкова на “строение” села Байдеева — I50 руб. — во Вкладной книге были зачтены ему как денежный взнос “по душе”.

В отличие от с.Байдеева, другое боровское село — Романовское на р.Романовке в Щитове стане — корпорации на всем протяжении ХVП в. так и не удалось восстановить. Полное запустение в нем отметили дозорные и писцовые описания I6I0-I620- х гг., а в переписных книгах I678 г. в с.Романовском был зафиксирован лишь один монастырский двор. Крестьянского же населения здесь по-прежнему не было 141. Последним по времени в рамках изучаемого периода земельным вкладом в Троицкий монастырь в Боровском уезде был полученный в I640 г. от Л.Г.Васильчикова “вотчинный берег” на р.Лопасне для устройства там мельницы 142.

Если в Рузском, Звенигородском, Боровском уездах корпорации хоть как-то удавалось удерживать часть своих прежних вотчин в сложных условиях “смуты” и последующего разорения, то в Оболенском уезде (в среднем течении Оки, по р.Протве) итог наблюдается совсем плачевный. Еще в I570-е гг. закреплению за Троицей ее оболенских сел (Марьинского, Пажи, Дорны) существенным образом мешали часто случавшиеся в этих местах набеги крымских татар, что отмечалось в дозорах тех лет. Едва наметившееся улучшение экономического положения и, как следствие, усиление позиций корпорации в оболенских селах, наблюдаемые по описанию начала I590-х гг., вскоре были прерваны новыми социально-политическими и военными потрясениями начала I600-х гг. 143 В I620-е годы запустение ряда оболенских сел стало необратимым, а полученное ок. I633 г. по вкладу кн.Д.М.Кашина-Оболенского сц.Трояново было выкуплено в июле I635 г. за I40 руб. кн.Б.М.Лыковым. Вероятно, в том же I635 г. было выкуплено и несколько оболенских деревень, полученных от кн.Д.М.Кашина, — Василием Нагим за I25 руб. Не избежало выкупа и последнее остающееся жилым монастырское село в Оболенске — Запажье. В I642/43 г. с отдачей его на выкуп кн. Б.А.Репнину (из рода князей Оболенских) троицких владений в Оболенском уезде совсем не стало и в дальнейшем уже не было 144.

Новым уездом к юго-западу от Москвы, в котором в начале 1610-х гг. у Троицы появились вотчины, стала Таруса. В августе 1611 г. по приказу начальников “подмосковных таборов” кн.Д.Т.Трубецкого и атамана И.М.Заруцкого тарусский губной староста И.Кунаков передал корпорации два сельца в Мышецком стане — Шамшуринское и Жаливки. Завещала их в монастырь вдова А.С.Шапкина (урожд. Нагая), а расположены они были в нескольких верстах к северо-западу от совр. г.Алексина Тульской обл. Вскоре официальным признанием названных селец за Троицким монастырем новым правительством стало включение их в дозорные и писцовые книги I6I4-I628 гг. Сохранялись они за монастырем и по переписным книгам I678 г., оставаясь его единственным вотчинным комплексом в Тарусском уезде до самой секуляризации 145.

Права Троице-Сергиева монастыря на свои земли в самом западном и пограничном — Серпейском уезде — непосредственным образом оказались в зависимости от общерусских событий “смутного времени”. По Деулинскому перемирию России с Речью Посполитой I6I8 г. Серпейск отошел к Литве, а в составе уезда и троицкое село Олферьевское, расположенное на р.Зерне и р.Середенке в 30 верстах к северу от Серпейска, ближе к Мосальску. Сразу же по окончании Смоленской войны I632-I634 гг. Серпейск был возвращен России, а вместе с ним и с.Олферьевское было описано Серпейских книгах I635/36 г. как принадлежащее Сергиеву монастырю 146.

Упомянутые писцовые книги по Серпейскому уезду I635/36 г. способствовали также закреплению прав Троицы еще на один вотчинный комплекс — пустое село Бабаевское с 27 пустошами, поступление которого в состав монастырских владений впервые было оформлено еще в I570/7I г. данной грамотой братьев И.В. и П.Булатниковых. Лишь к I678 г. корпорации удалось полностью восстановить село Бабаевское с тянущей к нему округой.

В сентябре I634 г. произошло рсширение серпейских владений монастыря благодаря вкладу М. М. Беклемишева и его сына Одинца “своей выслуженной жалованной вотчины” села Гнездилова на р.Пополте в I0 верстах от с.Олферьевского. Село Гнездилово Беклемишев-старший получил “за московское осадное сидение” от царя В.И.Шуйского, а давал в монастырь за пострижение в троицкие монахи (известен как инок Мисаил Беклемишев, а под I649 г. записаны крупные денежные и вещевые вклады инока Иоанисифора Беклемишева, возможно, и сын Одинец постригся в Троице) 148.

Самой южной оконечностью комплекса земельных воладений Сергиева монгастыря можно считать Новосильский уезд. Здесь они отличались небольшими размерами, а пограничное расположение вблизи от “дикого поля” нередко подвергало их нападениям со стороны крымских татар. Кроме того, само правительство в I580-I620- е гг. не раз отдавало новосильские земли монастыря в поместья служилым людям. Так, село Настасовская поляна, полученное в I570/7I г. от М.Заболоцкой, в I584/85 г. по половинам находилось за помещиками кн. Гр. Шаховским и Д.Андреевым, в I593/94 г. — за Ф.Д.Чулковым, в I620-е гг. — за О.Г.Грязновым, В.Засецким, в вотчине за Н.Воейковым. И выменивалось это село (А.П.Клешнину — см. об этом в «тверском» разделе), и отдавалось в пожизненные держания посторонним лицам под эгидой корпорации, и порой просто отбиралось правительством, и разорялось крымскими татарами- каких только коллизий с ним не было! Но по писцовой книге I628 г. оно окончательно было признано за Троицей 149. К I678 г. центром новосильского комплекса было уже не село Настасовская поляна, а развившаяся до села одна из деревень комплекса — Толстенкова, причем она фактически оставалась единственным владением Сергиева монастыря на юге России. Пожизненные держания как способ сохранения за собой столь отдаленной, оторванной от основного массива троицких владений вотчины старцы практиковали здесь и в самом конце ХVП в. В июне I696 г. часть пашни была дана в с.Толстенкове вдове стольника М.И.Куракина Марье Дмитриевне, село же в целом удалось удержать за Лаврой вплоть до самой секуляризации 150.

Из группы южных уездов осталось проанализировать положение троицкого землевладения лишь в Коломне. Здесь в I590/9I г. земельный обмен внутри уезда был произведен между Сергиевым монастырем и И.В.Годуновым. Последнему была дана монастырская дер.Денискова, а взамен получена дер.Максимовская. Такой обмен для И.В.Годунова являлся, вероятно, способом возврата небольшой родовой вотчины, поскольку дер.Денискову дал в I57I/73 г. Я.А.Годунов 151. После данной операции до середины I620-х гг. никакие факты истории троицкого землевладения в Коломенском уезде не заметны.

В июле I625 г. одновременно с получением Быховой слободки в Зубцовском уезде (об этом шла речь выше по группе уездов Верхневолжья) было получено коломенское сельцо Граворонь — с санкции царя М.Ф.Романова и патриарха Филарета. Вклад был сделан княгиней-старицей А.И.Черкасской (урожд. Шереметевой), а разрешение высших властей потребовалось потому, что, как писала дарительница в своей челобитной, “без твоего государь, царского жалованья, к Живоначальной Троице дать не смею” . Кроме правительственного разрешения, уверенность в своих правах на фактически родовые села Шереметевых (коломенское Граворонь и зубцовское Быхово) монастырь обретал благодаря данной в феврале I626 г. коллективной грамоте боярина Федора Ивановича и трех братьев Ивана, Бориса и Василия Петровичей Шереметевых 152.

В I626/27 г был получен последний земельный вклад в Коломенском уезде. Вдова троицкого слуги А.Ананьина дала купленную мужнину вотчину в Усмерском стане — сельцо Чекменево с правом пожизненного им владения и пострижения в одном из приписных женских филиалов Троицы. Судя по писцовой книге I627/28 г., вклад сельца Чекменева был официальное признан за корпорацией, а располагалось оно в непосредственной близости от уже имеющегося у монастыря другого коломенского села в Усмерском стане — Кишкина IЭ3. О земельном обмене со стольником А.П.Чириковым в I649 г., в котором фигурировали коломенские и рузские земли монастыря, шла речь выше (см. прим. I36).

Остановимся теперь на развитии землевладения Троице-Сергиева монастыря в восточных, северо-восточных и юго-восточных от Москвы и от него самого уездах -Костромском, Галицком, Владимирском, Суздальском, Юрьевском и Муромском . Для их географического положения не была столь характерна (за исключением, может быть, только Мурома) та “распахнутость” вовне, которую мы отмечали на примере только что рассмотренных окраинных уездов Серпейского, Оболенского, Новосильского. Более внутреннее, укорененное в сердцевине Северо-Восточной Руси положение обеспечивало соответственно и большую стабильность в процессе роста монастырских земельных богатств.

В Костромском уезде в течение ХV-ХVI в. у Сергиева монастыря сложились крупные вотчинные комплексы как в Нагорной (правобережной), так и на Луговой (левобережной) стороне. Для конца ХVI — первой половины ХVП в. стоит отметить лишь несколько значимых фактов роста и убывания троицких владений здесь. Еще в I559/60 г. в волости Емстне (Нагорная половина) Н.Я.Аминев дал старцам свою “вековую вотчину” половину сельца Клементьева, которая в дальнейшем (когда именно, это требует специального выяснения) была, по-видимому, у монастыря отобрана правительством и пущена в поместную раздачу. К I597 г. всем селом Клементьевым владел сын боярский К.О.Супонев, а село это вновь было обещано корпорации по обмену с царем Федором Ивановичем. Фактического же приобретения этого села монастырем и тогда не произошло, поскольку оно не фигурирует за ним в описаниях I6I0-х гг., а сыскная книга I623 г. владельцем села называет по-прежнему К.О.Супонева 154.

О небольших по масштабу земельных вкладах в Сергиев монастырь в Костромском уезде акты позволяют говорить в I620-I630-е гг. В августе I62I г. “неслуживый сын боярской” С.Т.Фофанов при поступлении в деревенские служки к монастырю дал половину дер. Сергеевой и половину пустоши Захаровой в Шачебольском стане (на Луговой стороне Костромского у.). В грамоте вкладчика содержалось обязательство приезжать в монастырь трижды в году: на Чудотворцеву память (25 сентября по ст. ст.), Троицу и “к хлебной развоске” . Видимо, речь шла о регулярной доставке продуктов служкой С.Т.Фофановым в монастырь, а сами ритмы доставки определялись двумя главными монастырскими, общецерковными и общерусскими религиозными праздниками. В том же стане еще один “неслуживый сын боярский», В.Ф.Панов, при поступлении в троицкие служки дал в I634/35 г. “благословенье отца и брата своего” треть сельца Пундуева-Кудуева в Буегородской осаде.

В I622/23 г. от своего старца Сергия Харламова (в миру был сын боярский Севрин Данилов сын Харламов) корпорация получила его «выслуженную жалованную вотчину” (имел он ее с I6I4 г. “за московское осадное сидение и службу в Костромском у.) — два сельца, Козмищево (Кузмищево) и Рогачево в волости Емстне. Из более ранней истории этих селец известно, что в I570-е годы они уже были даны в Троицу семьей Рогачевых, а после I594 г. были отобраны государством у корпорации и после смены разных помещиков пожалованы в I6I4 г. Севрину Харламову. В I6I6 г. в одном из этих сел он уже проживал вместе с прежним вотчинником, Вл.Рогачевым 156. Перед нами интересный факт тесного переплетения владельческих прав на сельца Козмищево и Рогачево — и в монастырь они были даны (права троицких властей), и прежний вотчинник в них оставался (права В.Рогачева), и государство их отбирало у корпорации (верховное право собственности на землю), и оно же жаловало их в качестве “выслуженной вотчины”, пока искомый земельный вклад (если не с первого захода, в I570-е гг., то со второго — в I620-е гг.) не занял место в составе костромских владений монастыря, а бывший помещик не стал троицким старцем !

Для костромских поземельных актов характерно то, что старинные и даже “прирожденные” вотчины назваются их светскими владельцами (на всякий случай ?- М.Ч.) “государевым жалованьем”. Именно так, например, определял И.Д.Нелидов в июле I630 г. завещаемое в своей духовной грамоте Троице ((государево жалованье прирожденную вотчину своего деда и прародителей наших” пустошь Выползово в Андомском стане Судиславской осады на Луговой стороне Костромского уезда 157. В декабре I630 г. поляк Василий Рафаилович Руцкой с сыном Ильей дали “царского жалованья своее вотчинные земли” села Скарисовского на р.Солонице в волости Емстне. Впервые участок в этом месте был получен корпорацией еще в от Руцкого-старшего, “пана Рафаила”, в I573/74 г. Само же царское пожалование выезжим полякам Руцким следует, думаем, связать с Иваном Грозным Скарисовские земли находились поблизости от крупного вотчинного центра монастыря в Емстне — села Марьинского, их разделяла р.Солоница. Поскольку в с.Марьинском в конце ХVI — первой четверти ХVП в. существовали “монастырские десятины”, то приобретение соседнего участка может объясняться потребностями расширения господской запашки. Неотчуждаемость его из состава монастырских владений гарантировалась запретом родового выкупа в грамоте В.Р.Руцкого I630 г.

В костромской волости Емстне наблюдается явление, отмеченное нами выше по Переславскому и Бежецкому уездам. Речь шла о том, что на протяжении нескольких десятилей, нескольких поколений землевладельцев шел процесс включения того или иного вотчинного комплекса в состав троицкой латифундии. К марту I637 г. и в волости Емстне корпорация окончательно “овладела” селом Кулиги, которое постепенно “долями” переходило к ней в руки. Уже в I570-I590-е гг. село Кулиги было разделено на три части, одна из которых была дана в Троицу Вас.Родионовым, но фактически ею пожизненно владели его жена Алена и сын Афанасий. Вторая доля с.Кулиг находилась в вотчине у С.В.Годунова, а третья — в поместье за Г.А.Бобкиным. Аф.Вас.Годунов выкупил Годуновскую долю и в марте I637 г. передал ее в монастырь. Делом времени для столь могущественной корпорации оставалось поглощение и поместной доли сельца 159. Его полное “воссоединение” в целостном виде в составе троицкой латифундии стало последним фактом, означавшим рост монастырского землевладения в Костромском уезде в рамках рассматриваемого периода.

В Костромском крае новым районом, где впервые у Троицкого монастыря появляются земли, стала Кинешма, называемая также иногда в качестве отдельного уезда. Здесь в I6I3/I4 г. при поступлении в троицкие слуги И.С.Павлов (выше он уже упоминался в московском “разделе” наст. главы) дал “вою выслуженную вотчину государево жалованье” дер.Даниловскую Быстрое тож с 2 пустошами. Вкладчик оговаривал право пожизненного владения данным комплексом, однако сыскная книга I523 г. упоминает его уже за корпорацией 160.

В расположенном на север от Костромы Солигаличе новые земельные приобретения монастыря делались с гораздо меньшей интенсивностью по сравнению с городскими и промысловыми владениями. По актовому материалу рост последних обстоятельно изучен в статье Л.А.Кириченко 161. В январе I597 г. по обмену с царем Федором Ивановичем в Галицком уезде был получен единственный для троицы значительный земледельческий комплекс — бывшая черная Попова Слободка из 10 деревень и стольких же пустошей по р.Точеме. Рядом находилась черная Вотская волость, проникновение на земли которой монастырь начал еще в I560-е гг. Опорной точкой для продолжения этого наступления стал починок Ильинский, поступивший в I577/78 г. от Стефана Потылицы и расположенный в устье р.Точемы у ее впадения в Вотчу 162. В I600-е гг. была проведена серия размежевании земли между Поповой Слободкой и соседней черной Вотской волостью. Получение Поповой Слободки увеличивало земледельческо-солеваренный комплекс Троицкого монастыря близ Соли Галицкой, тяготевший к старинному троицкому селу Гнездникову. Впервые и оно, и слободка были одновеременно зафиксированы за монастырем уже в июне I6I4 г. в дозорной книге галицкого губного старосты Ф.Мичурина 163.

Галицкие акты I620-I630-х гг. сообщают о таком нечастом явлении в истории троицкого землевладения, как попадание земель приходских священников в состав монастырской вотчины. В декабре I628 г. от поступавшего в троицкие слуги галичанина Н.И.Попова Сергиеву монастырю досталась “Покровская земля Игумновская пустошь” без жильцов недалеко от Соли Галицкой. О предшествующей истории этого участка известно, что его купил дед дарителя, поп Леонтий Константинов у пяти братьев Суминых еще в I5I4/I5 г. На передаваемом в монастырь в I628 г. участке существовали два храма — Покровский и Никольский. Другие обстоятельства из истории этого места нам неизвестны.

В сентябре I632 г. Сергиев монастырь получил совместное дарение от черного священника церкви Рождества Пречистые в Галиче и крестьян дер.Телковой — “пашенную землю возле посадских дворов размером 200 на 50 сажень, и это стало последним земельным приобретением корпорации в данном уезде 165. В I637/38 г. иноземец И.М.Путковский дал троицким властям запись, разрешавшую им сечь лес в его поместье в волости Нижний Березовец по обе стороны р.Костромы и поблизости от монастырского села Гнездникова в округе I5 на 20 верст.

От Галицко-Костромского рубежа обратимся теперь к самой сердцевине древней Северо-Восточной Руси — Владимиру, Суздалю, Юрьеву Польскому. Какие факты по истории землевладения Троицкого монастыря здесь (рост, убывание, земельные споры, родовой выкуп и др.) стоит отметить?

На Переславско-Владимирском рубеже в I579-I584 гг. продолжалось спорное дело между корпорацией и черными крестьянами Аргуновской волости о деревнях Крутое и Омутище, все детали которого были подробно изучены В.И.Корецким 167. Названные деревни относились к троицкому селу Крутец и входили в Богаевскую волость Владимирского уезда. При первом рассмотрении этого конфликта в Чети дьяка Саввы Фролова в I584 г. монастырь не имел желаемого результата, и дело было передано в приказ Большого Дворца, руководимый тогда Г.В.Годуновым. В ноябре I585 г. тог принял удовлетворяющее старцев решение, окончательно санкционированное затем царем Федором Ивановичем. Права корпорации на присужденные ей деревни были закреплены в писцовых книгах Богаевской волости Я.Губина и Ф.Тютина I585 г. в ходе “генеральной” ревизии троицких вотчин в I593/94 г. и подписанием монастырю жалованной грамоты I586 г. в I60I, I606, I6I3,I6I8 и I680 гг. Были они записаны за ним и во Владимирских писцовых книгах I638-I642 гг. 168.

Ряд земельных вкладов в этом уезде, предназначенных обители еще в I580-е гг., фактически поступил лишь в конце I620-х гг. Скажем, дер.Коноплево на р.Пекше в Жегаловской волости была дана Б.П.Сущевым в I585/86 г., в сыскной книге I623 г. отмечена за сыном боярским В.П.Матвеевым, а в I627/28 г. по грамоте патриарха Филарета взята у помещика В.Вяткина и возвращена корпорации 169.

В июне I634 г. в пользу троицких властей был решен спор с Владимирским Рождественским монастырем по поводу трети пустоши Юрьевца в Опольском стане. Захват ее рождественскими старцами произошел до I623 г., поскольку сыскная книга I623 г. отметила, что двумя долями этой пустоши владеют троицкие крестьяне по даче дворцовых старцев, а другой — власти Рождественского монастыря “неведомо почему”. Переход спорной доли в Троицу был оформлен царской послушной грамотой ее крестьянам и отказной книгой владимирского городового приказчика Н.Володимерова I633/34 г. 17()

Некоторое убывание земель из состава троицкой вотчины во Владимирском уезде в I645/46 г. произошло в результате обмена со знаменитым правителем России в тот период и богатейшим феодалом, боярином Б.И.Морозовым. Тот отдал свое арзамасское село Серятино. Получив взамен от Сергиева монастыря его владимирское село Филисову Слободку в Ильмехотском стане 171.

Имели значение обмены и для расширения землевладения Троицкого монастыря в соседнем Суздальском уезде. В I597 г. здесь из состава дворцовых владений были получены села Перелоти (оно же Перелоги), Семеновское и Брилкина слободка. Располагались они в непосредственной близости от уже имевшихся у монастыря с середины ХV в. крупных вочинных комплексов Шухобалово, Тума, Микульское, которые по происхождению своему являлись домениальными селами суздальских удельных князей. Дворцовыми селами в Юрьевском уезде — Кузьмодемьянским и Малым Петровским, также полученным по обмену с царем в I597 г., было расширено землевладение Троицкого монастыря в Юрьевском уезде. Новые для корпорации комплексы тоже находились недалеко от ее юрьевских вотчин — Кинобала и Кубаева 172.

В I6I2 г. вкладом И.В.Щелкалова сел Нельши, Якимовки и Пырьевки перед землевладением Сергиева монастыря в Суздальском уезде открывались дальнейшие перспективы роста. Теперь же, однако, они были пресечены правительством М.Ф.Романова и патриарха Филарета, по указу которых названные села были выкуплены у монастыря в I620 г. кн.Д.М.Пожарским за 500 руб. 173

В Стародубе Ряполовском, формально входящем в Суздальский уезд, и в ХVП в. сохранялись существенные особенности структуры феодального землевладения. Они заключались в обилии старинных княжеских вотчин многочисленных потомков Стародубских удельных князей. Длительная история включения некоторых из них в состав троицкой латифундии второй воловины ХVI в. получила органическое продолжение во второй четверти ХVП в. 174 Нередко на этом пути интересы и земельные “аппетиты” Троице-Сергиева монастыря схлестывалась с аналогичными, проявляемыми другими крупными духовными феодалами, например, Московским Богоявленским монастырем . Реальную трудность для расширения монастырского землевладения во второй четверти ХVП в. в данном районе иногда представляла и практика родового выкупа вкладных вотчин государевой казной. В I630 г. кнг. М.М.Татева для поминовения своего сына Сергея Борисовича дала Троице с.Павловское. Этот крупный комплекс, включавший 2I88 четв. пашни и перелога, не был удержан корпорацией. В I634 г. по государеву указу село это было выкуплено у корпорации Ф.Куракиным за 500 руб., а деньги были присланы В.Г.Коробьиным 175.

В I645/46 г. две трети села Васильевского Ивановского тож в Стародубе Ряполовском были проданы в Троицкий монастырь А.И.Внуковой (урожд. кнг.Мезецкой) с тремя сыновьями “с государева царева и великого князя Алексея Михайловича всея Руси указу” за 2 тыс. руб. Проданные две трети села являлись вотчиной ее деда, кн.И.Ю.Мезецкого. Как можно было заметить по вышеизложенному материалу, покупки земли у Троицкого монастыря в первой половине ХVП в. были крайне редки. Покупал он в основном городские дворы, варницы и другие промысловые объекты. Поземельная же купчая сделка такого масштаба, разумеется, не могла не пройти самой тщательной регистрации в Поместном приказе. Здесь троицкий слуга Р.Ратманов предъявил поместному дьяку Ф.Елизарову купчую крепость и заплатил при этом приличную пошлину — 60 руб., тут же и записанную в приходные книги этого учреждения 176. В комплекс документации, оформившей по всем правилам и требованиям того времени поступление в монастырь крупной княжеской вотчины, вошли также послушная царская грамота крестьянам двух проданных третей села 20 апреля I646 г. и отказные книги суздальского рассыльщика., фактически представлявшие собой выпись из писцовых книг Суздальского уезда I627/28г. 177

Из названных документов уясняется, что столь неординарная покупка была разрешена Троицкому монастырю в порядке компенсации за утрату оболенского села Запажья, выкупленного в I642/43 г. кн.Б.А.Репниным, о чем уже упоминалось выше при рассмотрении южных и юго-западных уездов. Естественно, получив две трети села Васильевского Ивановского, корпорация на достигнутом не остановилась. В апреле I646 г. она выменяла оставшуюся треть у кн.И.А.Голицына, отдав ему взамен пустое тверское село Сушково и приплатив 2 тыс.руб. “за роспашку и за росчистку и за церковное строение и за боярские и крестьянские дворы и за все дворовое строение”. Фактически и это была дорогостоящая купчая операция, лишь оформленная как обмен. В конечном счете, как уже приходилось наблюдать и по другим уездам, монастырю досталось и восстановленное тверское село Сушково, и суздальское Ивановское. Практика обменов с денежными приплатами со стороны корпорации также была известна в ХVI в. Не забыли ее старцы ив ХVП в., когда денег в монастырской казне уж никак не стало меньше.

В Юрьевском уезде в апреле I597 г. в Сергиев монастырь было отказано село Новое Скоморохово (по церкви — Никольское), предназначенное еще в I572/73 г. И.Г.Нагим, правда, приписному Киржчскому Благовещенскому монастырю. В данной грамоте оговаривалось, что благовещенский строитель приплачивает “здачу” за село в 350 руб. Отсутствие с.Нового Скоморохова в писцовой книге I593/94 г. по Юрьевскому уезду заставляет предполагать, что фактически вклад этот реализован не быд. Действительно, село это было отказано в Троицу (а не на Киржач) по жалованной грамоте царя Б.Ф.Годунова только в I598/99 г а затем подтверждено за монастырем царем В.И.Шуйским в I607/08 г. I

В декабре I6I0 г. братья П.Б. и С.Б.Крюковы дали корпорации село Черкасове в Тихотине стане “по душе своего Богом даннова отца” (второго мужа их матери), Михаилаа Ильича Пушкина (он же троицкий инок Мисаил). Подлинник данной, исполненной выражением самых глубоких чувств пасынков в отношении их отчима, был написан собственноручно одним из них. Впервые село Черкасове завещал в Троицу сам М.М.Пушкин в своей духовной в I598 г. с правом родового выкупа в I50 руб. Следовательно, фактическое получение С.Черкасова состоялось позднее, да и то не полностью, поскольку в писцовых книгах I628/30 г.и I645/46 гг. четверть его значилась за И.П. и А.П.Образцовыми. По переписным книгам I678 г. уже все с.Черкасово фигурирует за монастырем, а вместе с ним одна из деревень его округи — Тенки, развившаяся к тому времени тоже в сельцо.

В ноябре I627 г. в состав юрьевских владений монастыря было возвращено сельцо Красково на р.Селекше в Кузьмине стане, данное впервые боярином Ф.И.Хабаровым еще в I57I/72 г. со “здачей” от властей в 200 руб. С I597 г. с.Красково находилось в поместье за отцом и сыном В.А. и П.В.Жеребятичевыми. В период работы юрьевских писцов в конце I620-х гг. троицкие власти сумели добиться у патриарха Филарета возвращения пустоши Красковой с селищами в лоне своей вотчины. Писцам была предоставлена грамота Ф.И.Хабарова I572 г., выпись из писцовых книг I594 г., а помещик П.В.Жеребятичев дал отстVIIную запись от пустоши с сохранением ее у себя в пожизненном держании. В результате по суду и сыску патриарха Филарета и по его государевой грамоте I629/30 г. за приписью Разрядного патриаршего дьяка Г.Леонтьева все права корпорации на Красковскую вотчину были закреплены. Правда, и в дальнейшем старцы практиковали отдачу ее в пожизненные держания светским лицам. Переписная книга I678 г. называет в качестве такого лица Н.С.Собакина 182.

Любопытные коллизии, имевшие место у Троицкого монастыря со своими юрьевскими клиентами, отразил такой историко-литературный памятник, как “Книга о чудесах преп. Сергия” казначея Симона Азарьина. Писатель подробно рассказал историю получения монахами вотчины Нагих в Тихотине стане — села Клобукова. Завещано оно было в I632/33 г. в духовной Б.М.Нагого, другие же свои села он распорядился распродать, чтобы на вырученные деньги осуществить “стенную подписку” Троицкого собора. Однако вдова и брат умершего, стольник Василий Нагой, не спешили выполнять его завещательные распоряжения, продолжали владеть селом Клобуковым и денег не давали на роспись церкви. Неоднократные напоминания об этом и троицких властей, и даже патриарха оставались безрезультатны. Однажды во время пожара на своем московском дворе Вас.Нагой был смертельно ранен упавшим бревном и, усмотрев в этом гнев Божий, уже на смертном одре завещал лично перед келарем Александром Булатниковым село Клобуково корпорации, а деньги от продажи остальных сел просил жену Прасковью отдать-таки на церковную стенную подписку. Наконец, в I639/40 г. вдова выполнила первую часть распоряжения Вас. Нагого: село в монастырь поступило и на него были составлены отказные книги юрьевского подьячего Т.Афанасьева. Деньги же на роспись церкви от вдов Богдана и Василия Нагих монастырю так и не достались. Рассказ Симона Азарьина заканчивается укоризненной сентенцией: “Да не поставит им Господь Бог во грех, и препроводят свой живот мира сего безмятежно молитвами преподобных старец!”184. Оба брата, Богдан и Василий Нагие, а также их вдовы нашли вечный покой именно в Троице.

Последнее крупное земельное приобретение Сергиева монастыря в Юрьевском уезде было сделано в I643 г. Им стало село Никольское Клин с дер.Вязовкой в Сорогожине стане, купленное за I,5 тыс.руб. с разрешения правительства у кн. Ю.Я.Сулешова. как и покупка суздальского с.Ивановского Васильевского, эта купчая операция также рассматривалась государством как своеобразная компенсация монастырю осуществленного у него выкупа оболенского села Запажья кн.Б.А.Репниным 185. Само же село Никольское Клин, скорее всего, входило в состав вотчин рода Басмановых-Плещеевых и родственной им семьи Шереметевых, отошедших в монастырь в связи со смертью Ф.И.Сулешовой (урожд. Басмановой — см. в переславском разделе сюжет о с.Елизарове).

Из группы восточных и юго-восточных уездов осталось проанализировать положение троицкого землевладения лишь в Муромском уезде. Здесь в ХV-ХVI в. оно росло в основном за счет мелких и средних вотчин местных феодальных семей и исключительно по левобережью Оки и ее притоков, поскольку освоение правобережной стороны края затруднялось частыми набегами казанских татар. В I584/85 г. в Сергиев монастырь был сделан совместный вклад двух семей — Телятевых и Хвостовых, давших дер.Чаину с 2,5 другими деревнями и пустошами и получившими “здачу” от архимандрита Митрофана в 50 руб. 186 В течение первой четверти ХVП в. Сергиев монастырь часть своих муромских земель утратил. В годы “лихолетья” они оказались захваченными явочным путем различными людьми. Сыскная книга отметила, что в I623 г. участки земли к сельцу Чегодаеву стали распахиваться крестьянами кн.И.А.Хованского, часть деревень комплекса Дубровы взял себе сын боярский Н.Я.Репевский, покосы к дер. Зуевой захватил “насилством” кн.И.Одоевский 187.

В условиях сильного разорения корпорация практиковала в Муроме различные формы своего совладения монастырскими вотчинами со светскими лицами. Например, треть сельца Сущева была дана по властелинской указной подписной грамоте П.Г.Синему “до его живота”. Двумя другими долями этого сельца владела вдова Аграфена Домнина, купившая их у патриаршего дьяка Т.Петрова. Значит, в какой-то момент с.Сущево было утрачено корпораций, попало к патриаршему дьяку, затем — к вдове, да так и не вернулось обратно в состав троицких вотчин 188.

В отличие от Переславского, Дмитровского, Бежецкого уездов, где старцам в конечном счете удавалось из разрозненных, раздробленных в семейных разделах вотчин сложить нечто единое в составе своей латифундии, в Муромском уезде долевые, жеребьевые деревни, сельца он не только не смог соединить, но и почти все их утратил. В сыскной книге сообщается, что половиной дер.Запрудья завладел до I623 г. муромский сын боярский И.Коверин с племянниками, третью сельца Конкина-Копнина — И.Апраксин “неведомо почему”. Среди “захватчиков” монастырских земель называются московский дворянин И.П.Матюшкин, владимерец Ф.К.Хонев и др. 189

До I624 г. наступает пауза в росте землевладения троицкого монастыря в Муромском уезде. В июле I624 г. А.Ф.Ершова (урожд.кнг.Гагарина), получив приплату от старцев в 300 руб., рассталась со своим селом Ершовым. В данной оговаривался размер выкупа села в 500 руб. и в то же время содержались уверения в том, что дается оно “безвыкупно”, а кроме того, остается у дарительницы в пожизненном держании. Этот вклад увеличивал старинный монастырский вотчинный комплекс к северо-востоку от Мурома, село Дубровы 190.

Как и в Галицком, в Муромском уезде по актам наблюдается связь Троицкого монастыря с местным приходским духовенством. В I630 г. корпорация Уплатила обременительные государственные налоги (“в городовые и в четвертные и в ямские деньги и в Смоленские подводы”) за некоторых священников, благодаря чему приобрела небольшие земельные участки в погосте, “что был девичь монастырь собора Иоанна Предтечи “ и Никольской церкви погоста Старых Котлич в Дубровском стане 191.

По Муромскому уезду известен редкий случай расширения монастырского землевладения после Соборного Vложения. В марте I682 г. была выменена “поместная вотчина” (!- М.Ч.) у четырех братьев Яновых — Георгия, Федора, Ивана и Алексея — село Степанове с 2 деревнями. Этот комплекс принадлежал их деду, думному дворянину В.Ф.Янову и включал как его купленные (само село и дер.Высокая), так и выслуженные земли (дер. Черницыно). Сделка была для монастыря выгодной — он променял братьям меньше (одну только дмитровскую деревню Бурцеву), чем выменял у них них 192. “Полюбовный” обмен был произведен в I683/84 г. с боярами Н.И. и Ю.М.Одоевскими, у которых была получена половина сельца Курбатова с 6 пустошами на р.Мотре в Замотренском стане Муромского уезда. К моменту составления отказной книги на этот комплекс I685 г. корпорация уже сумела заселить его 9 крестьянскими семьями, фактически за нею таким образом закрепленными 193.

Расположенный на нижней Оке Муромский уезд естественно переходил в край Нижегородского Поволжья (Нижегородский, Балахнинский, Арзамасский, Курмышский уезды). Рассмотрим положение троицких вотчин здесь. Впервые они появляются у Сергиева монастыря в Балахнинском и Нижегородском уезде в I530-I540-е годы (соляные варницы в Балахне и земли из состава поместных близ Нижнего Новгорода). До конца ХVI в. его владения в Нижегородском Поволжье оставались очень скромными по масштабам (лишь несколько деревень), что объясняется и сравнительно окраинным положением этой местности, и частыми разливами Оки и Волги в районе их мощного слияния, на так называемой балахнинско-нижегородской Стрелке, и определенным “отсасыванием” сельского населения в развитые в промыслово-ремесленном отношении Балахну и Нижний Новгород 194.

Новый этап в экономическом освоении Нижегородского Поволжья наступил в I580-I590-е годы, когда и троицкое землевладение в крае заметно расширяется благодаря государственным пожалованиям . Особенность их заключалась в том, что адресованы они были не напрямую Сергиеву монастырю, а его приписным филиалам (Киржачскому Благовещенскому, пустыни Св. Георгия в Гороховце) и по принятому нами порядку изложения в данной главе рассматриваются в следующем параграфе. Непосредственные же троицкие села и деревни с конца ХVI в. значительно укрупняются, увеличивается и само их число в результате интенсивного демографического прироста и земледельческого освоения края, введения в оборот новых массивов пригодных для хлебопашества земель. Эти сюжеты в большей степени связаны с сельским расселением и населением вотчины, поэтому также разбираются нами в другой главе работы. Какие же, все-таки, сведения нижегородских грамот из троицкого архива стоит привести в рамках проблематики данного параграфа ?

В I6I4-I6I6 гг. возрастание объемов земледельческого производства заставляет корпорацию приобретать в Нижегородском уезде мельницы. И хотя мельница — это отнюдь не земледельческий объект как таковой, подобно селу, деревне, пустоши, продиктованы были такие сделки в том числе и дальнейшим ростом монастырского землевладения. В июле I6I4 г. крестьянин нижегородского села Шахманова О.Никитин за свое пострижение в Троицком монастыре дал половину мельницы на р.Сундовике на рубеже Нижегородского уезда с дворцовой Мурашкинской волостью, входящей в Курмышский уезд 195. В том же Курмышском уезде в феврале I6I6 г. от крестьянина дворцовой Лысковской волости деревни Красной Луки Ф.Зверева и тоже на р.Сундовике была получена вкладом мельница “одноколесная со всем мельничным строением” I96.

С I638 по I649 гг. в составе троицкой вотчины на Нижегородско-Балахнинском рубеже находилось село Толоконцево, полученное по духовной думного дьяка И.Т.Грамотина (перед смертью известен как троицкий инок Иоиль, похоронен был в монастыре). Бездетность дьяка делала вотчину выморочной, что не грозило бы монастырю возможным ее выкупом ближайшими родичами. Однако правительство, вероятно, не желало произвольного расширения троицкой вотчины в Нижегородском Поволжье либо сама корпорация не в силах была удержать и освоить здесь слишком большие массивы земель. По челобитной старцев на царское имя в октябре I649 г. взамен этого села, отошедшего в состав дворцовой Заузольской волости, монахам было дано другое дворцовое же село — Константиновское в Серебожском стане Переславского уезда, издавна плотно “насыщенного” многочисленными троицкими владениями 197.

Новым уездом в Нижегородском Поволжье, где Троицкий монастырь старается внедриться, стал Арзамасский уезд. Правда, земель здесь было им приобретено заметно меньше, чем городских дворов в самом Арзамасе — по вкладам и покупками 198. Уже упоминавшийся выше А.Ф.Палицын изъявил готовность дать корпорации в I6I4/I5 г. деревню Хрипунову (запись об этом имеется во Вкладной книге), однако сыскная книга I623 г. сообщает, что данной деревней по-прежнему владел он же 199. В сентябре I628 г. поп Маркел Константинов дал в Сергиев монастырь погост Николы чудотворца на Сакме в Залесном стане на р. Пьяне “со крестьяны и с бобыли и с пашнею и с сенными покосы” 200. В том же стане в I632/33 г. от 8 чел. “мордвы и бортников” Сергиев монастырь получил их бортные ухожаи, взяв на себя обязательство платить за всех ежегодный оброк в Москву по 3 пуда меду. Специалист по мордовской общине ХVП в. К.И.Козлова пишет, что при передаче или продаже бортных ухожаев у мордвы владелец(-цы) устVIIал контрагенту свое право опромышливать этот ухожаи, но вместе с тем и все повинности с этого угодья переходили новому владельцу. Принадлежавшая мордовскому мурзе А.И.Мустофину дер.Телешове в I633 г. по закладной кабале в 250 руб. оказалась сначала у М.И.Максимова, а затем была передана им и тоже по закладной кабале на такую же сумму в Сергиев монастырь 201.

Перечисленные мелкие приобретения были дополнены обменом, который по-настоящему положил основу арзамасским вотчинам Сергиева монастыря. В I632 г. по обмену с царем М.Ф.Романовым корпорации досталось несколько пустошей из состава бывших мордовских земель — Старое Резоватое, Банковое (оно же Байковое) и Островок у Кривого озерка. На границе Арзамасского и Темниковского уездов по тому же обмену троицкие власти получили дер.Рудинскую. О том, что все перечисленные земли сохранились в составе троицкой вотчины, говорит подписание царем Федором Алексеевичем в I680 г. жалованной меновной грамоты I632 г., а также их упоминание в переписных книгах I678 г. Отданные же взамен переславские пустоши были названы нами выше в соответствующем месте данной главы. Стоит отметить и несостоявшуюся попытку расширения троицкого землевладения в Арзамасе. Ок. I630 г. кнг.М.М.Татева по душе своего сына Федора Борисовича дала корпорации I40 четв. пашни в их сц. Никитине, однако в дальнейшем этот жребий сельца за Троицей неизвестен202.

Расширению троицких владений в Арзамасском уезде в I640 г. способствовал обмен, произведенный с боярином Б.И.Морозовым. В Залесном стане было выменено его купленное село Серятино, а взамен отдана уже упоминавшаяся Филисова Слободка во Владимирском уезде. В арзамасском селе очевидны были результаты хозяйствования такого владельца, как Морозов, — 56 дворов и I25 чел. Находилось же оно возле вымененных у царя сел Старого Резоватова и Байкова и тем самым округляло монастырскую вотчину в целом. Трудно сказать, насколько сопоставимы по масштабам были меняемые села, не исключено, что старцы отдавали во Владимирском уезде даже больший по размерам комплекс, лишь бы плотнее закрепиться в Арзамасе 203. Внедрение это сопровождалось также земельными тяжбами с соседними помещиками. В I630-I640-е гг. такие споры известны у монастыря с кн.П.Г.Ромодановским. В I633 г. по приговору боярина и дворецкого кн.А.М.Львова Ромодановскому были присуждены спорные участки “по конец пол серятинских на 50 четв. в поле да сенных покосов на I00 копен да рыбные ловли в р.Рудне”. Однако в I647 г. Троицкий монастырь нашел, все-таки, способ добыть себе искомые 50 четв. поместной земли: кн.П.Г.Ромодановский согласился “не ходя в суд, полюбовно” отдать их корпорации, а взамен принял монастырскую дер. Высокую в Рузском уезде 204. Эта операция интересна тем, что показывает практику обмена вотчин на поместья, узаконенную в Соборном Уложении I649 г.

Нами были рассмотрены факты истории землевладения Троицкого монастыря в уездах центра, юго-запада и Поволжья в конце ХVI-ХVП в. Последний район, о котором еще не говорилось, — это крайний северо-запад троицкой вотчины, проходящий по территории новгородской Деревской пятины. Появление земель у Сергиева монастыря в этом районе, на восточном побережье оз.Ильмень, относится к I570-I580-м годам, а состав их был рассмотрен нами в специальной статье 205. И для роста монастырского землевладения, и для хозяйственного освоения полученных земель здесь крайне неблагоприятными оказались обстоятельства конца ХVI — начала ХVП в., близость Новгородчины к театру действий сначала Ливонской войны, а затем, после едва наметившегося изживания разорения в начале I590-х гг., бурные военно-политические события I600-х гг. Корпорации к началу второго десятилетия ХVП в. удавалось удерживать за собой, хотя и в сильно запустошенном виде, две основных волостки в Деревской пятине — Сытине ( в ХVI в. называлось Кунья Гора) и Сопки (в ХVI в. имело название Мокрой Остров).

В августе I6II г., как будто, у старцев возникла возможность расширить свои деревские владения: А.Ф.Палицын оформил данную грамоту на свою “выслуженную жалованную вотчину” сельцо Тисву с 2 деревнями. Этот небольшой комплекс располагался аккурат возле уже имевшихся в данной местности монастырских владений, смежно с упомянутыми селами Сытино и Сопки, что, несомненно, усиливало заинтересованность монастыря в его получении 206. Вкладчик, правда, оставлял с.Тисву у себя “до живота” и в то же время оговаривал возможность его выкупа для своего брата Семена, но тоже только до “его живота”. Указанные условия и еще какие-то неизвестные нам причины так и не позволили монастырю реализовать этот вклад фактически, и сельцо Тисва в состав его вотчины не попало. Небольшой рост монастырского землевладения в Деревской пятине произошел позднее. В I627/28 г. помещик Г.В.Языков заложил корпорации за 200 руб. две свои деревни по половинам — Дуброву и Волоскову, которые упоминаются за монастырем во всех позднейших писцово-переписных материалах.

В I654 г. деревенские вотчины Сергиева монастыря постигла та же участь, что и кашинские и новоторжские: они были в порядке обмена (скорее всего, вынужденного) отданы всесильному в тот момент патриарху Никону. Взамен монастырю были даны другие села в Кашинском, Новоторжском, Тверском, Старицком уездах, пока в I667 г. сразу же по низложении Никона все не было возвращено к прежнему состоянию, оформлены отказные книги на возвращаемые села I667/68 г. 207

Большой объем приведенного выше фактического материала, естественно, требует предварительного обобщения. Главный вывод заключается в том, что, вопреки запретительному приговору I584 г., рост землевладения Троице-Сергиева монастыря продолжался. В хронологическом плане в процессе этого роста можно выделить два периода: I) с I584 по примерно I6I0 г. и 2) после I6I0 до середины ХVП в. До начала второго десятилетия ХVП в. вотчина Троицкого монастыря увеличилась в целом на 20 сел и селец преимущественно в 8 центральных уездах — Московском (2), Дмитровском (2), Бежецком (2), Переславском (2), Тверском (2), Суздальском (3), Юрьевском (4). а также в южном Тарусском у. (2).Большинство сел было получено по вкладам частных лиц, 5 сел и I волость (Попова Слободка) — по обмену с царем Федором Ивановичем в I597 г. и происходили они из состава дворцовых и черных земель Суздальского, Юрьевского, Костромского, Галицкого уездов. Некоторые троицкие села, отошедшие от монастыря в ходе обмена I597 г. в скором времени вновь оказались в составе монастырской вотчины (боровское Байдеево, тверское с.Сушково, кашинское с.Введенское Олексино, дмитровское сц.Попелково, рузское с.Тархово).

Еще более интенсивным стал период роста монастырского землевладения с начала второго десятилетия ХVП в. и до Соборного Уложения I649 г. Общее увеличение троицкой вотчины произошло на 44 села, а территориально, помимо уже названных, могут быть приведены такие уезды, как Серпейский, Коломенский, Костромской, Зубцовский, Кинешемский, Арзамасский. По-прежнему ведущую роль в расширении монастырских земель играли вклады частных лиц, среди которых видим и титулованных представителей господствующего класса, княжеско-боярских семей России (Глинские, Пожарские. Хворостинины, Одоевские, Сулешовы, Голицыны, Черкасские, Шереметевы, Пушкины, Морозовы, Беклемишевы), и верхушку московской приказной бюрократии (дьчества), и массу мелких и средних провинциальных детей боярских, представителей приходского духовенства, и мордву Нижегородского Поволжья, и некоторых дворцовых крестьян. В монастырь поступали как старинные родовые (по преимуществу они), так и купленные, вымененные, заложенные, “жалованные” вотчины, что может свидетельствовать о развитых формах межфеодальной земельной мобилизации в России в ХVI-ХVП вв.

Прямые царские земельные пожалования в рассматриваемое время были очень редки. Напомним лишь о пожаловании Троице запустевшего Городка Радонежа в I6I6-I6I7 гг. Все же остальные “земельные вливания” со стороны государства осуществлялись в порядке обменов с Троицким монастырем и являлись по сути перераспределением собственности между церковью и государством. Мотивами таких обменов для правительства, несомненно, являлись соображения с помощью экономически мощной организации добиться скорейшего изживания запустения как в центральных, так и в южных и поволжских уездах. В плане общерусского хозяйственного освоения и интенсивного заселения Среднего Поволжья возможности Сергиева монастыря и его собственные интересы там учитывались в полной мере.

Внутрицерковным перераспределением собственности можно считать весьма масштабный обмен Сергиева монастыря с патриархом Никоном в I654 г., но он носил для корпорации явно вынужденный характер, не был надолго закреплен и заметного следа в истории его землевладения не оставил.

На фоне абсолютного преобладания земельных вкладов как главного способа роста монастырского землевладения исключительными являлись случаи крупных и дорогостоящих покупок и обменов Сергиевым монастырем некоторых сел (суздальского Васильевского Ивановского и юрьевского Николького). Столь значительные земельные операции строго контролировались государством и разрешались в порядке компенсации за выкупаемые крупные княжеские вотчины.

Институт родового выкупа в I584-I649 гг. действовал, как представляется, более активно и результативно для светских феодалов, чем в ХVI в. Объяснение тому нам видится в большей их денежной состоятельности и платежеспособности, недостаток которой в предшествующее время всегда затруднял осуществление права родового выкупа. По приведенному выше фактическому материалу также нельзя было не заметить распространенного, как и раньше, явления пожизненного держания вкладчиками своих вотчин, даримых в монастырь. Эта черта по-прежнему оставалась одной из наиболее характерных в процессе формирования и функционирования системы поземельных отношений Троицкого монастыря с широкими кругами господствующего класса в России.

Завершая наблюдения над способами роста монастырского землевладения, отметим, что в рассматриваемое время наибольшее распространение покупки, обмены и заклады имели применительно не к земельным, а к промысловым и городским объектам, также интенсивно приобретаемым монастырем, особенно после смуты. Нами эта страница истории его собственности не рассматривалась, поскольку на данную тему имеются обстоятельные статьи Т.Б.Соловьевой и Л.А.Кириченко.

В плане общей многовековой истории роста троицкого землевладения действительным рубежом, означавшим его остановку, стало, все-таки, Соборное Vложение I649 г., а не соборные приговоры I580-I584 и I622 г. Правда, и после него, в I680-I690-е г. отдельные земельные операции, расширявшие троицкую вотчину, старцам удавалось провести (в Московском, Муромском уездах — см. об этом выше).

Какой бы насыщенной фактами ни была история троицкого землевладения в конце ХVI — ХVП в., картина ее станет еще ярче и полнокровней, если обратиться к приписной системе могущественной духовной корпорации и проанализировать ее состав и пути роста владений приписных филиалов Сергиева монастыря.

3.2 3емлевладение приписных монастырей

а) приписная система Троицкой корпорации в ХV-ХVП вв

Термин “приписной монастырь” — довольно поздний. По нашим наблюдениям, он встречается в переписных книгах I678 г. Само же существование мелких обителей под Управлением более крупных и могущественных, покровительствующих им, известно в Северо-Восточной Руси в ХIV-ХV вв. Например, в уставной договорной грамоте Василия I с митрополитом Киприаном (I392 или I404 гг.), хотя и нет термина “приписные монастыри”, подразумеваются именно зависимые дочерние филиалы Московской митрополичьей кафедры. В интересующей нас статье речь идет о “селах пошлых монастырских”, в которые великий князь не должен “не всылать, не судити, ведают их игумены, а будет суд сместной, ино прибыток наполы” 208 .

В середине ХV в. великий князь Тверской Борис Александрович пожаловал игумену Троице-Калязина монастыря монастырек Св. Николы в устье р.Жабны Кашинского уезда. В хорошо известных в научной литературе жалованных грамотах Тверскому Отрочу монастырю ХIV-ХV вв. речь идет о целой группе зависимых от него более мелких обителей 209. В I509 г. удельный кн.Юрий Иванович Дмитровский пожаловал игумену переславского на Болоте Никольского монастыря Мисаилу в своей вотчине в Дмитровском уезде монастырь Покрова Св.Богородицы и село Турабьево с правом административно-судебного иммунитета 210. Были известны малые монастыри под эгидой более крупных и в Северо-Западной Руси. Например, у новгородского Николо-Вяжицкого монастыря находился какое-то время в подчинении Рождественский Палеостровский (на о.Палий в Онежском оз.) монастырь 211. Н.П.Павлов-Сильванский писал о “вотчинной коммендации”, отразившей как переход монастырей под патронат более сильных князей, так и внутрицерковное явление закладничества, поиска защиты малыми обителями, находимой ими под эгидой более крупных. Когда-то Иосифо-Волоколамский монастырь перешел из ведения волоцких удельных князей под патронат Василия Ш. То же самое можно сказать и о самом Троицком монастыре, который в I456 г. в связи с ликвидацией Радонежско-Боровского удела стал фактически подконтрольным Василияю П и т.д. 212

По масштабам своей приписной системы Троицкая духовная корпорация вполне сопоставима с такими крупными церковными организациями, как Московская митрополичья кафедра или Новгородский Дом Св.Софии. Обзор землевладения их приписных монастырей был сделан в работах С.Б.Веселовского и Б.Д.Грекова (см. I гл.).

В подчинении у Троице-Сергиева монастыря в ХV-ХVП вв. находилось десять малых обителей, официально признаваемых в жалованных великокняжеских, царских и митрополичьих грамотах. Особенно важна настольная грамота митрополита Макария от 6 января I56I г. о возведениии троицкого игумена Елевферия в почетное звание архимандрита и о провозглашении троицкой архимандритии самой старшей над всем черным духовенством России. Помимо официально признанного круга зависимых обителей, под эгидой Троицы пребывало и еще некоторое количество мелких монастырей, выявляемых на основании актовой и писцово-переписной документации ХVI-ХVП вв.

Максимально полный состав и официально признанных, и более “скрытых” зависимых от Сергиевой корпорации малых монастырей и пустыней систематизирован в табл.3. Список их в ней оказывается более полным по сравнению со списками, приводимыми в классических работах по церковно-политической истории Лавры А.В.Горского и Е.Е.Голубинского. Всего в табл.3 показано 35 монастырей, в разное время на протяжении ХV-ХVП вв. (а некоторые и изначально, постоянно и безвыходно) пребывавших и территориально, и в церковно-административном отношении в пределах Троицкой духовной корпорации. Обстоятельное выяснение социально-политической истории каждого из них, путей и способов попадания в подчинение от Троицких властей в данной работе мы не считаем своей задачей, хотя некоторые экскурсы в эти сюжеты делать все же придется. Приписная система Троицкого монастыря прежде всего интересуют нас в двух аспектах, обусловленных тематикой диссертации: I) в связи с историей троицкого землевладения (какие конкретно вотчины, сколько земли и дворов в ХVП в. имели наиболее значимые приписные филиалы, насколько они усиливали общий экономический и демографический потенциал корпорации ?); 2). как фактор монастырской системы сельского, по преимуществу, расселения (этот сюжет рассматривается в следующей главе).

Заметим также, что общая совокупность представленных в табл.3 монастырей не совсем совпадает с тем, что в литературе называется “школой Сергия Радонежского” . В школу эту включают обычно монастыри, основанные самим Сергием и его ближайшими учениками в ХIV-ХV вв. Из таковых в нашей табл. 3 бесспорно к “школе Сергия” могут быть отнесены следующие: Киржачский Благовещенский, Троице-Махрищский, Вологодский Авнежский и, возможно, пустынь св.Георгия в Гороховце 213. Основная же масса остальных монастырей имела иное происхождение, чаще всего ранний этап их возникновения никак или с большим трудом улавливается источниками. В табл.3 выделены наиболее существенные признаки для ориентировки во всей совокупности монастырей. К первому признаку нами отнесены такие характеристики монастырей, как то, были ли они мужскими, женскими или совместными; ко второму — тип устава, на основе которого они функционировали (общежительный или особножительный), к третьему — по месту расположения являлись ли они сельскими, городскими или пригородными; к четвертому -имели ли они земельные или промысловые владения либо оставались безвотчинными ? В зависимости от своего масштаба каждый из приписных монастырей управлялся игуменом, строителем или просто черным священником, но все они находились в подчинении у троицкого архимандрита, что и придавало корпорации определенное единство и целостность. “Скрепляющим” началом для всей отмеченной совокупности обителей было и то, что игумены и строители назначались в приписные монастыри, как правило, из состава троицкого монашества. Кроме того, и сами постригающиеся в приписных монастырях нередко на каком-то этапе своей жизни переходили в “большую Троицу” и занимали в ней заметные административно-хозяйственные посты. Словом, в более широком плане это, действительно, было единое и целостное, весьма обширное по численности людское сообщество. Параллель с западноевропейским монашеским орденом в данном случае хотя и напрашивается, но не вполне убедительна из-за отсутствия жесткого единого устава в Троицкой корпорации ( в нее входили и обще- и особножительные обители, причем не только мужские, но и женские), хотя на построении вертикали церковной власти в ней это, как будто, не сказалось. Большая структурно-организционная рыхлость, размытость русского средневекового монашества по сравнению с католическим европейским — черта, установленная в литературе (Б.Н.Флоря, В.Д.Назаров и др.)213аI

В контексте занимающей нас проблемы монастырского землевладения вопрос о пространственном размещении зависимых филиалов Троицкой духовной корпорации весьма важен. Большинство из них, как видно из табл.3, находились в сельской местности, некоторые — непосредственно в селах, крупных вотчинных центрах Троицкого монастыря. Лишь несколько приписных монастырей изначально возникнув в городах, там, естественно, располагались и в дальнейшем (Троице-Алатырский, Троице-Свияжский, Троице-Казанский, Троице-Богоявленский в Москве). Выделяется и группа пригородных монастырей, расположенных близ Городецка (Бежецка), Гороховца, Чердыни, Холмогор. Среди всех “городских” филиалов Троицы особое значение имело Богоявленское ее подворье в Московском Кремле, своего рода “постпредство” в столице, в непосредственной близости от высших светских и церковных властей, приказной администрации. По существующим письменным традициям, начало этому подворью было положено едва ли не Дмитрием Донским либо оно возникло ок.I460 г.214 Величиной переменной оказывается такой, казалось бы, важный признак, как “вотчинность” приписного монастыря. На протяжении ХV-ХVП вв. с их меняющимися историческими условиями бывшие вотчинные монастырьки могли по разным причинам терять свои земли и промыслы, население, превращаясь в лучшем случае в обычное поселение (село, погост или деревню), а в худшем — бесследно исчезая. Всего в табл.3 как вотчинные нами показаны 22 монастыря, у которых объем земле- и дворовладения весьма варьировал; от 2-3 деревень и десятка дворов до сотен деревень и тысяч дворов. Наиболее значительные монастыри-землевладельцы выделены нами в табл.4, их там I5, а сведения для нее были почерпнуты в основном из писцово-переписной документации второй четверти ХVП в.

б) вотчины приписных монастырей в конце ХVI в.

Обзор землевладения приписных монастырей следует начать с пустыни св. Георгия в Гороховце. Она располагалась в низовьях р.Клязьмы на рубеже Великого Владимирского и Нижегородско-Суздальского княжеств. Лишь позднейшие известия имеются об ее происхождении, которые, по справедливому мнению Б.М.Клосса, нуждаются в доисследовании. По одной из версий, основана она была Сергием Радонежским во время своей миссии по примирению нижегородских князей в I365 г. По другой, более причудливой легенде, на этом месте состоялось и вовсе само зачатие великого чудотворца 215. Вотчина Георгиевской пустыни в ХV в. состояла всего лишь из двух деревень и нескольких озер, а с I520-х годов началось ее длительное разорение, вызванное частыми набегами казанских татар. Возрождение монастырька относится уже к I590-м годам и было связано с инициативой троицкого соборного старца Варсонофия Якимова, всемерно поддержанной царем Федором и царицей Ириной, поскольку старец был крестным отцом их дочери Феодосии. На протяжении I590-х гг. пустыни Св.Георгия правительством Федора Ивановича, а затем и Б.Годунова были пожалованы бывшие поместные земли в Закудемском стане Нижегородского уезда и обширные сенокосные и рыбные угодья в низовьях Оки в Муромском уезде. Некоторые пустоши давались не в собственность, а в оброчное держание (Игумново, Копенкино, Юрьевец, Бабино) и в I606 г. на время были даже были отобраны царем В.И.Шуйским, но в I607 г. возвращены и с тех пор уже никак больше не отчуждались.

Прошло два десятилетия, и в Нижегородской писцовой книге начала I620- х гг. земли в Закудемском стане фигурировали уже как принадлежащие Троице-Сергиеву монастырю без отнесения их к пустыни Св.Георгия. За ней же сохранялись лишь угодья в Муроме и две деревни — Лушки и Маныйлова, известные с ХV в. и находящиеся в 5-7 верстах от Гороховца 217. Дальнейшему расширению вотчин пустыни могло препятствовать низинное, заболоченное расположение данной местности: “пашни у той пустыни нет, потому что поставлена в пойме, вода поймает вешняя от Клязьмы и от болот”. В соседнем же Нижегородском уезде в ХVП в. интенсивно растет землевладение своих монастырей (Вознесенского Печерского, Благовещенского, Макарьева Желтоводского), а часть земель пускается в массовую поместную раздачу . В документах I678-I680 гг. (переписных книгах и подписях царя Федора Алексеевича на жалованных грамотах I590-х гг. в I680 г.) за пустынью Св.Георгия в Гороховце закрепляется определение “приписной” или просто “вотчины Троице-Сергиева монастыря” 219.

В I590-е годы еще один зависимый от Троицы монастырь — женская обитель Vспения Пречистые под сосною (в Радонеже, в 7 верстах к югу от Сергиева) получил царские земельные пожалования. В декабре I598 г. Б.Ф.Годунов дал ему два села в Тверском уезде -Федулово в волости Хорвач и Кузьминское в Захожской вол. Села эти были куплены царем у крупного тверского землевладельца В.В.Киндырева в I596/97 г . за 300 руб., которые тот предназначал в Троицу по своей душе в I599 г.220 Села Федулово и Кузьминское входили в состав обширной вотчины Киндыревых, отдельные части которой уже принадлежали Троице с I57I/72 г. (села Кошелево и Федосово). В одном из них, Кузьминском, существовал небольшой женский монастырек или, по крайней мере, “старчество” как своего рода филиал Подсосенской обители. В ней же самой в I586-I6I7 гг. жила на покое дочь казненного в I569 г. удельного кн.В.А.Старицкого и “королева Магнусова” Марфа Владимировна, которой как представительнице старой удельной знати в начале своего правления Б.Годунов покровительствовал. Об этом свидетельствует также и то, что он пожаловал в I598 г. 30 монахиням Подсосенского монастырька хлебную ругу 221. В то время царь еще не знал, что в I606 г. в Успенском Богородицком монастыре “под сосною” окажется и его собственная осиротевшая в одночасье дочь Ксения…

В конце ХVI в. в Успенском монастырьке были также были весьма интересны поземельные отношения между представительницами аристократической верхушки господствующего класса. Занимавшая превосходящее по своему происхождению место Марфа Владимировна лично владела несколькими селами и сельцами в Московском и Переславском уездах, отдавая некоторые из них в держания “своим старицам” — игуменье Маремьяне Заболоцкой и кнг.Феодоре Одоевской 222. Такой строй поземельных отношений, думается, дополнительно свидетельствует об особножительной организации данной обители, проявлении в ней своеобразных поземельно-вассальных связей. И в то же время все отмеченные манипуляции с землей осуществлялись в рамках общетроицкой корпоративной собственности. Ни одно из сел потеряно не было, все были сохранены и до, и после смуты.

в) вотчины приписных монастырей в ХVП в.

Наиболее продуктивный период роста землевладения Троицкой духовной корпорации за счет вотчин приписных монастырей наблюдался одновремено с их припиской во втором десятилетии ХVП в. В общих жалованных грамотах царя М.Ф.Романова I6I7, I624 и I625 гг. (которые и могут считаться официальными актами приписки) назывались 5 вновь приписанных обителей: I) Vспенский Стромынский монастырь (в волости Шеренке Московского у.); 2) Троице-Махрищский (в Слободском стане Переславского у.); 3)Троице-Авнежский (в вол. Авнеге Вологодского у.); 4) Макарьева пустынь под Бежецком; 5)

Николо-Чухченемский монастырь напротив Холмогор 223. В первой четверти ХVП в. приписка получает более тщательное, чем в ХVI в., документальное оформление. Помимо выдачи государевых жалованных грамот на подчиняемые Троице монастыри, она еще сопровождается созданием переписных, отписных, отказных книг приписываемых обителей. Их составлением могли заниматься как правительственные агенты на местах, так и троицкие старцы, слуги, строители, назначаемые в эти монастыри. Иногда даже уставные грамоты выдавались от имени троицких властей в новые для них филиалы.

С конца I620-х гг. имели место уже разовые акты приписки: в I627/28 г. -Антоньевой Покровской пустыни в Переславском у., в I632 г Богословского Чердынского монастыря, в I650 г. — Симеоновского монастыря близ Александровой Слободы в Переславском уезде, в I663 г. — Богословского Холохоленского монастыря в Старицком уезде. Наконец, последним этапом приписки в рамках изучаемого периода можно считать I699-I700 гг., когда Сергиевой корпорации были подчинены Троице-Астраханский, Троице-Белопесоцкий напротив Каширы и Николо-Песношский монастырь в Дмитровском уезде (см. в табл.3 № 33-35). Их землевладение здесь нами на рассматривается, учитывается лишь принадлежащее им количество дворов, которое в конце ХVП в. увеличило общий состав зависимого населения корпорации.

Отметив основные этапы приписки в ХVII в., остановимся теперь более подробно на конкретных зависимых монастырях и их землях. Разберем их в таком географическом порядке — Север, Поволжье, Центр.

— Север.

Троице-Авнежский монастырь в Вологодском уезде располагался примерно в 60 верстах к востоку от уездного центра, а генетически был связан с Троице-Махрищским, поскольку Григорий и Кассиан Авнежские являлись последователями Стефана Махрищского. Поэтому не выглядит случайной почти одновременная приписка к Сергиеву монастырю двух названных обителей. В диапазоне между 1612 и 1641 гг. троицкие власти выдали Авнежскому монастырю уставную грамоту, упоминаемую в Описи 1641 г., но текстуально, к сожалению, до нас не дошедшую. Это не позволяет судить, о чем в ней говорилось. Возможно, грамота касалась не только устройства самой маленькой обители, но и положения крестьян в ее немногочисленных деревнях. К началу ХVII в. небольшая Авнежская обитель фактически являлась общинным монастырьком, тесно сросшимся с окружающим крестьянским миром Авнежской и Шилеходской волостей, расположенных по мелким притоком Сухонского правобережья — речкам Юрьевке, Княжей, Нозме. Известно до десятка данных грамот черносошных крестьян Шилеходской волости на свои мелкие земельные участки и угодья в Авнежский монастырь во второй половине ХVI в. 225 В дальнейшем подобные вклады уже не встречаются, вероятно, потому, что Шилеходская волость пошла в поместную раздачу.

Скромная по размерам вотчина Авнежского монастыря поступала в Троицкую корпорацию в состоянии интенсивного земледельческого освоения, резервы которого на правобережье Сухоны и в ХVII в. были еще далеко не исчерпаны, в отличие от более обжитой левой (“ходячей”) стороны. Не случайно в описаниях 1620-1640-х гг. вблизи монастырька фигурирует много починков (Попов, Оброшин, Новодеревенный, Елохин и др.). Всего же Авнежскому монастырю к 1641 г. в Вологодском уезде принадлежало 476 четв. пашни в 1-м поле и 68 дворов (см.табл.4). По данным Я.Е.Водарского, в 1678 г. у Авнежского монастыря было 65 дворов.

Помимо внутреннего освоения, некоторый рост землевладения Авнежского монастыря совершался за счет земельных операций, совершаемых его строителями. VIIравлявшие обителью Боголеп Редриков (1615-1617 гг.) и Алексей Хомутов (1631 г.) ряд участков приобрели у ямщиков Шуйского яма, помещика-иноземца Я.П.Шешинского, устюжанина М.Ф.Горбунова. Авнежские строители в ХVII в. VIIравляли также отдельно расположенной троицкой деревней Ершовкой поблизости от самой Вологды, не связанной исторически с Авнежским монастырем. Ершовка в ХVI в. входила в состав Говоровских дворцовых сел, а в 1611-1612 гг. находилась в поместье за С.Волынским. Получил же Троицкий монастырь эту деревню в 1613 г в качестве компенсации за отобранную у него мельницу стоимостью в 1263 руб., работа которой приводила к конфликтам со Спасо-Прилуцким монастырем. К моменту приобретения Ершовки Сергиев монастырь уже имел несколько дворов в самом городе и, возможно, был заинтересован в проникновении в ближайшее “окологородье” — именно так и называется местоположение данной деревни в переписных материалах ХVII в.

Отправляясь от Вологды в нижнее Подвинье, мы видим самую северную оконечность земледельческого развития Троицкой корпорации, поскольку здесь проходил вообще северный рубеж русской земледельческой культуры. Первоначальное проникновение Сергиева монастыря на Беломорский Север имело давние корни, уходящие еще в первую половину ХV в. и связаны они были прежде всего с его торгово-промысловыми интересами на Сухоно-Двинском пути, всемерно поддержанными тогда Новгородской феодальной республикой. Спустя столетие, в середине ХVI в., троицкими властями был основан небольшой монастырек Чудотворца Сергия на “усть Великой Курьи”. Место же под него было дано холмогорцами Осипом Барсиным и Амосом Бущуевым в 1554-1555 гг. 229 Монастырек этот продолжал существовать и в первой четверти ХVII в., хотя ни в одном официальном документе никогда не упоминался. В него даже делались небольшие вклады землями и промысловыми угодьями местными посадскими людьми и крестьянами 230. Иногда, правда, в документах ХVП в. называлась слободка Барсиновская Амосовская с приходской церковью Сергия Чудотворца и несколькими монастырскими дворами или Троицкая Курейская слободка. К середине ХVIII в., как отметили “офицерские описи”, слободка Барсиновская опустела, а причту приходского храма Сергия Чудотворца троицкие власти выделяли пашенные и сенокосные угодья в безоброчное владение.

В 1611-1613 гг. позиции Троице-Сергиева монастыря на нижней Двине заметно усилились благодаря приписке к нему местного Николо- Чухчемского монастыря. Это был один из древнейших двинских монастырей, существовавший, по мнению А.А.Шахматова, с конца ХIV в., а судя по его грамотам, по крайней мере уже к середине ХV в. На протяжении длительного времени его земельные и промысловые владения формировались за счет вкладов и покупок, обменов у крестьян и посадских людей Холмогор, Чухченемской, Великокурейской, Ровдогорской, Ухтостровской волостей. Значительный крепостной архив Николо-Чухченемского монастыря (свыше 100 пергаменных грамот) отразил интересные местные традиции деловой письменности, развитые формы частного поземельного акта, любопытные черты внутреннего устройства мирской обители (институт “чернецких” и церковных старост и т.п. 232.

К моменту приписки вотчина Чухченемского монастыря была небольшой, включая 13-15 малодворных деревень и не более 22 дворов всего. К 1678 г. состав деревень практически не изменился, да и число дворов не сильно возросло — их стало 29 (по данным Я.Е.Водарского на 1700 г. -28) 233. В научной литературе утвердилось мнение, что приписка к Троице-Сергиеву монастырю оборвала последние связи Николаевской обители с окружающим ее волостным миром (М.А.Островская, Н.Н.Покровский, А.И.Копанев) 234. Мысль эта имеет под собой основание. Действительно, многое меняется в самом характере документации Чухченемского монастыря после включения в состав Троицкой корпорации. Чухченемские акты теряют присущую им в ХV в. (в меньшей степени ХVI в.) самобытность — пергамен в качестве материала для письма, наличие свинцовых вислых печатей, упоминания о чернецких и церковных старостах, да и особенности самих поземельных сделок, которые совершались раньше. Но сами поземельные связи жителей края с Чухченемским монастырем все же сохранялись и после его включения в состав Троицкой корпорации. За 1616-1635 гг. известны факты передачи холмогорцами по вкладам, закладам, обменам своих “вотчинных деревень” ( то есть участков ), “орамых земель”, пожен, дворов, изб, разной движимости. Вклады эти по-прежнему мотивировались желанием быть погребенным в “доме Живоначальной Троицы и чудотворца Николы на Чухченеме” или поступить туда в слуги 235.

Конечной стVIIенью эволюции Николо-Чухченемского монастыря к середине ХVIII в. стало его превращение в село Никольское, в церкви которого А.А.Шахматов еще в 1909-1911 гг. видел “старинные тетрадки”, летописи и грамоты. Масштаб вотчины Николо-Чухченемского монастыря в ХVII в. вполне соотносим с параметрами и Николаевской Чухченемской волости в конце ХVIII в., являвшейся одной из мелких волостей Подвинья, в которой исследователи отмечают 14 поселений и 67 дворов 236.

В начале 1630-х гг. в еще одном районе Поморья, Соликамском и Чердынском уездах, появляются небольшие по размерам владения Троице-Сергиева монастыря, отчасти связанные и с припиской к нему Богословского Чердынского монастырька. Документально приписка эта была оформлена в 1632 г. жалованной грамотой царя Михаила Федоровича и патриарха Филарета троицкому келарю Александру Булатникову. Пожалование мотивировалось тем, что к тому времени кое-какие владения в “Перми Великой” Сергиев монастырь уже имел, и его старцы у Соли Камской у промыслов “живут беспрестанно”. Сам же Чердынский Иоанно-Богословский монастырь являлся одним из древнейших центров православия в Пермской земле и был основан епископом пермским Ионой до 1470 г.

В 1631-1632 гг. известно несколько вкладов не мелкие земельные и промысловые участки в Троице-Сергиев и Чердынский монастыри местных жителей Соли Камской: Б.В.Швецова, братьев П.,Т. и П.Осиповых, И.В.Выдрина. Они давали “свои посилья”, состоявшие из пожен, “чертежей земли”, дворов и сенных покосов 238. Присылаемые в Соль Камскую “к промыслу” старцы и на Чердынь строители заключали с местными крестьянами порядные и поручные записи о распашке новых земель и засеве их монастырскими семенами. Однако ни самому Троицкому, ни “на базе” приписанного к нему Богословского монастыря развернуть в Соликамском и Чердынском уездах сколько-нибудь значительное солеваренное и земледельческое производство не удалось. Причину можно видеть в конкуренции, которую Сергиев монастырь встречал в этом крае в лице местных Спасо-Пыскорского и Вознесенского монастырей. В 1649 г. правительство осуществляет явно ограничительные меры против монастырского солеварения на посадах, не делая при этом исключения и для Троицкого монастыря в Соли Камской 239. В этих условиях прочно утвердиться в Приуралье Сергиеву монастырю так и не удалось, хотя кое-какие мелкие вклады продолжали в него поступать и в 1660-е гг. Главным для него стало сохранить свои более старинные соляные владения в Соли Галицкой и на Балахне. Здесь он чувствовал себя более уверенно и среди местной среды более укорененно, чем в новом для него Приуралье. Не помогла приписка и Чердынскому Богословскому монастырю подняться на ноги. Троицкая Опись 1641 г. отметила у него только одну слободку из 3 дворов, да несколько человек работников. По данным П.А.Колесникова, в 1678 г. Богословский монастырек имел только 7 “исполовничьих дворов”, а в переписных книгах Троицкого монастыря 1678 и 1701 гг. он уже не упоминался 240.

От Севера обратимся теперь к группе приписных монастырей Среднего Поволжья. Здесь за счет зависимых филиалов было достигнуто наиболее значительное увеличение землевладения и населения Троицкой духовной корпорации. Речь идет о Свияжском, Казанском, Алатырском уездах. К этой же группе будут отнесены и владения одного из приписных филиалов Троица в Юрьевецком уезде Повольского. Общей чертой данной группы уездов было то, что формирование и рост землевладения Троицкой корпорации здесь сопровождались интенсивным первичным и повторным земледельческим освоением края, имевшего, к тому же, смешанный этнический состав населения (татары, мордва, черемисы, русские). — Поволжье.

Троице-Свияжский монастырь изначально был основан как филиал “большой Троицы” сразу же после завоевания Казанского ханства в 1552 г. Можно сослаться на грамоту-упоминание из “Хронологического перечня” С.М.Каштанова от сентября 1552 – 17 марта 1554 г. Согласно ей, новооснованный монастырь получал от Ивана IV три пустоши, селище Киждеево на р.Курмышке, черный лес и место под рыбную ловлю. В писцовых книгах Свияжского уезда 1566/67 г. и 1593/94 г. отмечалось, что вотчина монастыря состояла из сельца Городища на левом берегу Волги и села Услон на ее правом берегу, у оз. Долгого, 2 деревень и 5 починков. Во второй половине ХVI в. происходило интенсивное земледельческое освоение окрестностей Свияжского монастыря: на Городищенской земле и массивах черного Услонского леса возводились займища, починки, деревни и делалось это трудом большого числа новопоселенцев. Объем пашни с 1560-х до 1590-х гг. возрос со 139 до 318 четв. (земля была “добрая”, высокой укосностью отличались угодья). Освобождение селившихся на монастырских землях крестьян от государственных налогов по жалованным грамотам Ивана 1У 1572 и 1575 гг. (дани, ямских и приметных денег, строительной и подводной повинностей) также способствовало более эффективной эксплуатации новопоселенцев в рамках формирующейся свияжской вотчины241. Иммунитетными грамотами 1570-х гг. не только закреплялись владельческие права Сергиева монастыря в новом крае, но и частично расширялись владения его приписного филиала за счет дворов в остроге и лесных массивов на Услоне. Вместе с тем правительство Ивана Грозного старалось предотвратить несанкционированное увеличение церковно-монастырского землевладения здесь, чтобы не происходило произвольного расхищения земель татар и новокрещен: “учнут татарове и новокрещены давати в монастырь свои вотчины, без указу не передавать”.

Земельно-иммунитетные пожалования государства сыграли свою важную роль в основном на начальном этапе формирования владений Троице-Свияжского монастыря, в 1550-1570-е гг., а в дальнейшем их значение снижается. В июне 1591 г. троицкие власти добились у царя Федора Ивановича подтверждения своих прав в отношении дер. Семеновой на р.Берли ( Горная сторона уезда), развившейся на участке в 20 дес., данном еще в 1575 г. новокрещеном К.И.Васильевым. Фактически участок этот был закреплен за монастырем в 1576 г. по указной грамоте Ивана IV свияжскому воеводе кн.М.Ф.Бахтеярову-Ростовскому. Теперь же троицкие власти были озабочены тем, чтобы утвердить свои права на дер. Семенову, поскольку образовалась она за ним до “государева уложенья” 1584 г. Нужна была царская жалованная грамота на эту деревню, и такая действительно была им выдана царем Федором Ивановичем, а в 1601 и 1613 гг. подтверждена другими царями. Связь же Свияжского монастыря с семьей К Васильева, по-видимому, продолжалась и в начале ХVII в. В июле 1613 г. его строитель Трифон “Греченин” получил от вдовы К.И.Васильева Ульяны Григорьевой с сыном пашенную землю их лужка у дер. Семеновой.

Незначительного расширения своей вотчины троицкие власти добились весной 1612 г. от лидеров Второго земского ополчения кн. Д.Т.Трубецкого и казацкого атамана И.М.Заруцкого. “По Совету и по приговору всея Земли” корпорации были переданы две деревни — Гремячее и Ключища — в качестве компенсации за отобранную в 1597 г. слободку в Казани 244.

На протяжении 1590-1620-х гг. благодаря интенсивному притоку населения у Свияжского монастыря появились села Большой (Верхний) и Нижний Услон на Горной стороне против Казанского устья, а починок Новый развился в село того же названия. В писцовой книге 1649 г, было отмечено всего 5 крупных сел, свыше 5 тыс. четв. пашни и 714 дворов (из них 536 — сельские, остальные — в городе). Середина ХVII в. стала наивысшим пиком в росте землевладения Троице-Свияжского монастыря, значительно увеличившим общий его объем для всей Троицкой корпорации (табл.4).

Масштабы вотчины соседнего Троице-Казанского монастыря в ХУI-ХVII вв. выглядят скромнее. Объяснить это можно тем, что уже в 1550-е гг. Казань стала центром новооткрытой епархии, и здесь интенсивно росло церковно-монастырское землевладение своих организаций — архиерейской кафедры, Преображенского и Зилантова монастырей 245. В 1560-е гг. Троице-Казанский монастырь имел только две деревни, а в 1575/76 г. произошло некоторое расширение его владений за счет конфискованного поместья кн. П. И Гр. Булгаковых — села Большие Петрецы и дер. Тевелды с оз Шалбой, огородом и мельничными местами. Правда, в 1579/80 г. дер. Тевелды была у Троице-Казанского монастыря отобрана и отдана в поместья И. и М.Волынским. В день 200-летия кончины Сергия Радонежского, 25 сентября 1592 г., царь Федор и царица Ирина пожаловали половину той деревни снова в монастырь, “опричь жребия за литвином М.Балинским” 246.

Как и в Свияжском, в Казанском уезде закреплению и расширению владельческих прав монастыря на новые земли способствовали царские земельно-иммунитетные пожалования, оформленные в грамотах 1575, 1588 и 1608 гг. В июне 1588 г. царь Федор Иванович подтвердил права Троице-Казанского монастыря на дер Петрецы, мельницу и рыбную ловлю в Волге и Тетюшских плесах. Одновременно обитель получила бывшие “поместные жеребья” в с. Царицыне, принадлежавшие А.Плещееву — 103 четв: и З.Люткину — 20 четв.247 И все же рост землевладения Казанского монастыря был неровным: в 1560-е гг. у него имелось 285 четв. пашни, а в 1590-е гг. отмечено 210 четв. За ХVII в. сведений о количестве земли у него нет. Рост дворов же происходил — в 1590-е гг. их было 33, в 1641 г. стало 76 (табл.4). В переписных книгах Троице-Сергиева монастыря 1678 г. его казанский филиал отсутствует, а по итоговым сведениям переписи 1678 г., изученным Я.Е.Водарским, он имел 116 дворов. Сам же состав вотчины не изменился, судя по подтверждению в 1680 г. грамоты 1608 г. и по перечню казанских владений в переписных книгах 1701 г.248

Существенное усиление позиций корпорации в Среднем Поволжье произошло в связи с припиской к ней на протяжении 1612-1618 гг. Троице-Алатырского монастыря.

Начальный момент приписки имел место еще в феврале 1612 г., когда “по указу московских бояр и всей Земли” была удовлетворена просьба алатырского игумена Евфимия. Он просил разрешения для перехода его маленькой, запустевшей от “воровских людей” обители перейти под защиту Троице-Сергиева. В дальнейшем приписка была оформлена включением Алатырского монастыря в состав общих жалованных грамот 1617, 1624. 1625 гг. и оформлением ряда переписных книг 1617-1618 гг. 249

В момент перехода к Троицкой корпорации собственная вотчина Алатырского монастыря включала только село Ичиксу и дер.Тургакову, расположенные к юго-западу от Алатыря, ближе к Ардатову Симбирскому. По происхождению своему это были земли алатырской мордвы, о чем красноречиво говорят их названия. Интенсивное освоение креая привело к тому, что уже в 1624/26 г. здесь возникли новые села — Четвертаково (в 4 верстах от Ардатова), деревни Новый Усад, Верхняя Ичикса, Евлея. Если на начальном этапе приписки было только 524 четв. пашни, перелога и “дикого облога”, то уже к 1626 г. стало 952 четв. и 262 двора (табл.4). В результате продолжавшегося земледельческого освоения в 1626-1696 гг. концу ХVII в. Троице-Алатырский монастырь имел 2116 четв. пашни и 870 дворов.

Приобретения уже “готовых” поселений у местных землевладельцев по сравнению с внутренним освоением имели гораздо меньшее значение, и все же на них стоит хотя бы кратко остановиться. Среди контрагентов по земельным сделкам видим перешедших в православие мордовских мурз и поместных казаков Алатырского уезда. В апреле 1618 г. старец Троице-Алатырского монастыря Никифор (в миру — мурза Досай Иванов) дал свою “вотчину — жеребей двои знамени Ишухутинской ухожей “на правобережье р. Суры. В январе 1623 г. другой алатырский монах, Макарий (в миру — казачий атаман Никита Маматов) тоже дал свой жребий — 19 четв. доброй земли и 3 крестьянских двора в с.Стемасе, являвшиеся его жалованной вотчиной за “московское осадное сидение в 128 г.”250 Такой вклад мог бы рассматриваться как явное нарушение правительственных указов 1619/20 и 1622/23 г., запрещавших верстанным казакам отдавать свои вотчины в монастыри по душе, но в данном случае вкладчик уже был монахом, что позволяло ему как-то обойти. Тем не менее, вклад старца Макария в дальнейшем за Алатырским монастырем не значится 251. В декабре 1631 г. поместный казак А.Григорьев дал свой жребий — 63 четв. в С.Языкове. Другие владельцы этого села против дарения не возражали, поскольку назывались в числе свидетелей. В 1638 г. три племянника А.Григорьева, Константин. Андрей и Афанасий, выкупили дядин жребий в С.Языкове, хотя кое-какие крестьянские дворы в нем продолжали значится за Алатырским монастырем по Описи 1641 г. К 1678 г. никаких прав на части в поместных селах Стемасе и Языкове Троице-Алатырский монастырь уже не сохранил.

О масштабе алатырской вотчины к началу 1630-х гг. свидетельствует обмен властей “большой Троицы” с царем Михаилом Федоровичем. В 1631 г. у корпорации были взяты две алатырские деревни, Кидань и Веретея, насчитывавшие 800 четв. пашни, а взамен в том же уезде было дано бывшее поместное село Мишуково с дер. Милениной (прежде находилось за Данилой Мишуковым), имевшие 438 четв. пашни. Неэквивалентность обмена для корпорации была очевидна- правительство обещало ей “додать” 382 четв. земли 253.

С возникновением зависимого монастыря было связано расширение троицкого землевладения в уезде Юрьевца Повольского. Первоначальное его проникновение сюда произошло в 1580/81 г. на основе обмена с Иваном 1У, когда взамен на отобранное у монастыря звенигородское село Дмитреевское-Гузеево было получено бывшее поместное село Соболеве в правобережной части Юрьевецкого уезда. В тот момент Соболевский комплекс состоял из 12 деревень и 13 починков, то есть находился в стадии интенсивного земледельческого освоения. В 1620-е гг. Сергиев монастырь начинает продвигаться на менее освоенную, левобережную сторону уезда, “за Волгу”. В лесах низовьев р.Унжи была подыскана пустошь Николы на Вилешеме, разоренная луговыми черемисами. Пустошь эта была выменена троицкими монахами у царя Михаила Федоровича вновь на звенигородские земли 254. Пустошь Николы на Вилешеме представляла собой обширное пространство 3 на 2 версты с 90 четв. пашни и массивами “раменного леса”. Недалеко от нее образовался еще один комплекс троицких владений путем внедрения вглубь дворцовой Коряковской волости, имевшей свой общинный монастырек Пелегову пустынь с ц. Богоявления. В 1617/18 г. местный старец Трефилий Некрасов получил от дворцового стряпчего Т.Мандрикина “данную кружную запись, что ему на том месте пустыня строити вновь”. В 1627/28 г. Трефилий Некрасов сделал вклад в Сергиев монастырь Пелеговой пустынью — “особняком своего строения”. После этого вклада продолжалось ее восстановление в конце 1620-х-1630-е гг. на средства троицкой денежной казны 255. Вклады в нее местных крестьян Коряковской волости заносились в троицкую вкладную книгу. Они рисуют облик Пелеговой пустыни как маленького общинно-крестьянского монастырька, находящегося под патронатом мощной духовной корпорации. К началу 1640-х гг., по данным Описи 1641 г., заселение местности вокруг нее достигло апогея — отмечены 148 дворов. К 1678 г. их стало 111. В конце ХVII — начале ХVIII в. Пелегова пустынь превратилась в обычное село, называемое иногда также приселком 256.

— Центр.

Закончив обзор приписных монастырей Поволжья, обратимся теперь к зависимым обителям Троицкой корпорации в Центре страны. Располагались они в Суздальском уезде (Хотимская пустынь), Бежецком Верхе (Макарьева пустынь), Старицком (Богословский Холохоленский монастырь), Переславском (Киржачский Благовещенский, Троице-Махрищский, Симеоновский), Московском (Успенский Стромынский монастырь) уездах. Дадим обзор их землевладения, двигаясь от “периферии” к центру.

Только из переписной книги троицкого служки Е.Маркова 4 июня 1616 г. узнаем о попадании в состав корпорации Хотимской пустыни на р.Тезе в Стародубе Ряполовском Суздальского уезда . Никаких официальных актов по его приписке не было. Небольшие владения Хотимской пустыни (несколько деревень и селищ, всего 23 двора и 72 четв. земли) были учтены в Суздальской писцовой книге 1627/28 г. По своему местоположению пустынь находилась в зоне притяжения соседнего солепромышленного посада Холуя, где еще с 1540-х гг. имелись варницы Троицкого и Киржачского монастырей. Возможности расширения землевладения и земледельческого освоения у Хотимской пустыни были ограничены. Полагаем, что именно близость Хотимской пустыни к Холуйским варницам обусловила заинтересованность троицких властей в принятии ее под свое покровительство. Деревни пустыни могли рассматриваться как резерв рабочей силы для обслуживания монастырских варниц в этом районе. Данное соображение подтверждается материалом переписных книг 1646 и 1678 гг., в которых отмечалось, что бобыльское население у Холуйских варниц монастыря формировалось за счет крестьян Хотимской пустыни258. К концу ХVII — началу ХVIII в. Хотимская пустынь, как и Пелегова, превратилась в обычное село, называемое иногда “приселок Хотимль, что была пустыня” 259.

Пригородным по своему положению была Макарьева пустынь в предместье Бежецка, у впадения р.Моглуши в р.Мологу. Ранняя ее история известна мало. Возможно, название она получила от некоего игумена Макария, действовавшего в 1530-е гг. В 1538 г. братья Воронины (Михаил, Леонид, Григорий) продали игумену Макарию дер. Чермневу, которую уже через год у него купили троицкие старцы. Поблизости от Макарьевой пустыни Сергиев монастырь имел несколько своих деревень, которыми та оказалась как бы взята в окружение 260. Согласно позднейшим известиям, в 1615 г. макарьевский строитель Леонид заложился за Сергиев монастырь как за более сильный и влиятельный в данном крае 261. Не позднее 1623 г. троицкие власти выдали макарьевому игумену Леониду оброчную грамоту на ежегодное получение по чети ржи и по чети овса из ближайшего монастырского села Присеки. Крестьяне макарьевских деревень были переведены на оброк, а в отношении Уплаты государственных налогов они были включены в один платежный округ с присецкими крестьянами. К середине ХVII в. Макарьева пустынь стала фактически торгово-ремесленной слободкой, а от ее деревень троицкие власти и вовсе избавились, променяв их дьяку С.Заборовскому 262.

В соседнем с Бежецким Тверском уезде Сергиеву монгастырю с последней трети ХVI в. принадлежала Рождественская Тутанская пустынь на р.Тьме. Это был ктиторско-вотчинный монастырек местных землесладельцев Заборовских. В 1570/71 г. А.Д.Заборовский и старица Настасья Заборовская в данной грамоте Сергиеву монастырю писали: “ приказали беречь господину своему троецкому архимандриту Кириллу з братьею своего строения монастырь Тутан на р. Тме, а поставили есмя монастырь сами и строили и что к тому монастырю вотчинки нашего данья и христолюбцы по родителех давали со всеми угодьи”. Помимо некскольких деревень в Тверском уезде, Тутанский монастырек имел 2,5 пустоши в соседнем Новоторжском уезде, описание которых сохранилось от 1540-1580-х гг. По троицким описаниям 1616 и 1623 гг. за Тутанским монастырьком оставалась 3 его деревни. Более сгущены краски в Тверской писцовой книге 1628 г.: здесь обитель показана пустой. В ней живет лишь один старец для береженья, кормится Христовым именем 263.

О подконтрольности Тутанского монастырька Сергиеву говорит меновная память 1629 г., по которой тутанская пустошь Боршнево отдавалась на промену в Тверской Саввин монастырь. Взамен же была взята саввинская пустошь Меглино, земли которой “сошлись смжно Троицкого Тутанского монастыря с вотчиною”. Ник то из тутанских властей в меновной памяти даже не был назван 264. По Описи 1641 г. вотчина Тутанского монастыря состояла из села Заборовья с 7 деревнями, всего 52 двора, а также из подмонастырской слободки с 4 дворами работников. Переписная книга 1678 г. называет Рождественский Тутанский монастырь приписным к Троице-Сергиеву, а к началу ХVIII в. он превратился в обычное село, называемое Тутань, крестьяне которого вместе с крестьянами соседнего с. Заборовья платили в троицкую казну общий оброк в 140 руб. Воспоминание же о бывшем монастыре сохранялось еще и в середине ХУШ в., поскольку в общей жалованной грамоте 1752 г. фигурирует “село Тутань, что был Тутанской монастырь” 265

В соседнем с Тверским Старицком уезде в 1663 г. произошла официальная приписка к Троице-Сергиеву монастырю Холохоленского Иоанно-Богословского монастыря на р.Волге в Иворовской волости. Об его ранней истории известно, по крайней мере, то, что он существовал и в ХVI в. и жалованные грамоты ему выдавал удельный кн. В.А.Старицкий. Задолго до официального акта приписки, Богословский монастырек упоминался в Старицкой писцовой книге 1624/25 г. среди троицких владений. Вотчина его была невелика и сильно запустошена — 7 пустошей, 6 селищ и всего два крестьянских двора. В челобитной холохоленского строителя Ильи на имя царя Алексея Михайловича в 1663 г. необходимость защиты более мощного монастыря мотивировалась тем, что, расположенный на пересечении трех больших дорог (Новгородской, Тверской и Смоленской), Холохоленский монастырек сильно страдал от насилия проезжих людей. В ответ на челобитную царь предписал властям “большой Троицы”, чтобы те Холохоленскую обитель “строили, оберегали и расправу чинили” . К 1678 г. слишком впечатляющих результатов восстановления Холохоленской вотчинки не заметно — по данным Я.Е.Водарского, монастырек имел в 1651-1661 гг. 5 дворов, а по переписным книгам 1678 г. она включала 4 живущих деревни и 17 пустошей, К концу же ХVII в., как это уже не раз приходилось замечать. Холохоленская обитель превратилось в село Холохольню 267.

Наибольшее число приписных монастырей Троицкая корпорация имела в Переславском уезде. Из них наиболее значительным по масштабу владений и изначально зависимым являлся Киржачский Благовещенский монастырь на р.Большой Киржач (левый приток Клязьмы), в Борисоглебском стане Переславского уезда, к югу от уездного центра. Как монашеская община, он также являлся довольно крупным — в середине ХVI в. здесь проживала 90 монахов, находившихся под Управлением строителя, который имел свою печать. Во внутримонастырской иерархии настоятель Киржачского монастыря занимал вторую стVIIеньку после общетроицкого архимандрита. Кроме основного — Переславского уезда, его вотчины располагались также в Дмитровском, Владимирском, Юрьевском уездах. Имелись у Благовещенского Киржачского монастыря также и городские дворы, дворовые места, соляные варницы во Владимире, на Балахне и у “Новой Соли” на Холуе в Стародубе Ряполовском Суздальского уезда. Одним словом, Киржачский монастырь был примерно таким же по своему экономическому потенциалу, как множество “средних” монастырей России, вроде Павлова -Обнорского, Михайло-Архангельского Великоустюгского, Антоньева Краснохолского или Спасо-Прилуцкого, исходя из общего количества дворов у них по переписным книгам 1678 г. — по 500-600 268.

То, как складывалось землевладение Киржачского монастыря до конца ХVI в., требует специального изложения, что не входит в нашу задачу в данной работе. Отметим лишь, что в конце ХVI в., когда царские земельные пожалования способствовали продвижению Троицкой корпорации в район Среднего Поволжья, коснулись они и Киржачского Благовещенского монастыря. В 1587/88 г. ему была выдана жалованная грамота царя Федора Ивановича на с.Черное на реках Черной и Оке в Нижегородском уезде, волости Стрелице (см. приложение 1. № 6). Вотчина эта сохранится и будет успешно в целом развиваться и в дальнейшем, однако других крупных земельных пожалований Киржачский монастырь после 1588 г. уже не получал. Далеко ему было и до тех по интенсивности и богатству земельных вкладов, которые имел Троице-Сергиев монастырь в конце ХVI — первой половине ХVII в. Лишь единственный и весьма скромный земельный вклад можно отметить по Киржачскому монастырю в январе 1640 г., когда братья И.А. и Б.А.Милославские дали “свой вотчинный луг полпустоши Фофановой с кулишкою”.

Примечательно, что вклад делался напрямую в “дом Пречистые Богородицы Благовещения да ее чудотворца Сергия”, без упоминания троицких властей 269. По объему землевладения — 6521 четв к 1640-м гг., как показывает табл.4. Благовещенский Киржачский монастырь являлся самым крупным приписным филиалом Троицкой духовной корпорации.

В Слободском стане Переславского уезда в августе 1615 г. к Сергиеву был приписан Троице-Махрищский монастырь на р. Молохче. Документально приписка была оформлена жалованной царской грамотой и переписными книгами переславского сына боярского С.Айгустова, изданными почти одновременно — 15 и 18 августа 1615 г. 270 Вся его вотчина состояла из древнего сельца Зеленцова на р.Сере, полученного еще в 1433 г. от боярина удельного кн.Юрия Дмитриевича Галицкого А.В.Лыкова. Село представляло собой довольно крупный и освоенный земледельческий комплекс, насчитывавший по данным писцовой книги 1629/31 г. 458 четв в 1-м поле. В продолжение второй четверти ХVII в. происходило успешное восстановление пустующих деревень в окрестностях Махрищского монастыря и по “дописи” переславских писцов А.Загряжского и подьячего Д.Минчакова в 1646/47 г. к ним была зафиксирована группа деревень по рекам Сере и Молохче (Рыкулино, Малинново, Офонасово, Запрудная и др.), которые с 1620-х гг. интенсивно заселялись новыми жильцами. К концу 1640-х годов в переславской вотчине Махрищского монастыря (а иной у него и не было) насчитывалось 563 четв пащни в 1 поле и 66 дворов 271.

В Переславской писцовой книге 1628/29 г. в числе троицких владений фигурирует Покровская Антоньева пустынь на р.Богоне. В более раннее время она известна в составе домовых монастырей Московской митрополичьей кафедры. Ее приписка состоялась по грамоте патриарха Филарета, упоминаемой в писцовой книге 1628/29 г, которая (грамота) в троицком архиве не выявлена. Возможно, патриарх переподчинил маленькую обитель ведомству Сергиева монастыря вследствие ее тяжелого экономического положения: она имела в конце 1620-х годов одну только подмонастырскую слободку с 28 дворами, несколько рыбных озер и 6 пустошей, 20 четв господской пашни и 75 четв перелога272. Наличие рыбных озер могло быть наиболее привлекательным фактором для Сергиева монастыря при включении Антоньевой Покровской пустыни в свой состав. Писцовая книга 1628/29 г. отметила, что ловят в тех озерках рыбу в Троицкий монастырь “для государева приезду”. По мере восстановления маленькая пустынь могла снова перейти в подчинение Патриаршего дома, поскольку в Троицкой Описи 1641 г. она уже не фигурирует, а в переписных книгах 1678 г. значится как патриаршая 273.

Последним по времени приписки в Переславском уезде стал Симеоновский монастырек в Слободском стане, расположенный к югу от Александровой Слободы. Подчинен Сергиеву он был по жалованной грамоте царя Алексея Михайловича в августе 1650 г.. подтвержденной в 1680 г. царем Федором Алексеевичем 274. Все “вотчинное богатство” монастырька заключалось, по-видимому, только в подмонастырской слободке, а сел и деревень не имелось. В общей жалованной грамоте имп. Елизаветы Петровны 1752 г. названо “сельцо Семеновское, что был монастырь Семионовской, а к сельцу Хохряковская слободка” и дается ссылка на грамоту 1650 г., следовательно. Никакой другой документации во второй половине ХVII в. Симеоновский монастырек не имел. В перечне переславских монастырей по переписным книгам 1678 г. в статье Я.Е.Водарского он отсутствует 275.

Завершаем обзор приписных монастырей Троицкой корпорации обращаясь к самому центральному — Московскому уезду. В Подмосковье, было время, Сергиева обитель находилась как бы “в окружении” своих дочерних филиалов. Старейшим из них являлся монастырь Покрова на Хотькове в Радонеже. Собственно, он был древнее самой Троицы, существуя уже в 1314 г. как совместный мужеско-женский и особножительный монастырь Радонежского удельного княжества. Здесь, согласно “Житию Сергия”, приняли постриг его родители Кирилл и Мария, а затем брат Стефан. О каких-то связях Хотькова монастыря с Троицей уже в ХV в. говорит оформление в троицкой канцелярии купчей грамоты Покровского священника А.Федорова на дер.Коростьковскую в Радонеже 276.

В начале ХVI в. Хотьков монастырь находился уже под патронатом Василия III, получая от него “ругу” — дотацию и продолжая оставаться совместным (в нем в 1514 г. проживало 17 старцев и стариц, вопреки запретительному постановлению собора 1503 г на этот счет. В 1544 г. троицкий игумен Никандр получил от Ивана IV жалованную грамоту “на мой девичий монастырек на Хотькове, а в том монастыре лежат чудотворца Сергия родители, с поповскою пашнею и с хлебной и с денежной и с соляною ругою”. Официальным же церковным актом приписки Покровского Хотькова монастырька к Троицкому можно считать его включение в состав корпорации в настольной грамоте митрополита Макария 1561 г.277 Во второй половине ХVI в. популярность Хотькова монастыря несколько уступает популярности у представительниц феодальных семей Успенского Богородицкого монастыря “Пречистые под сосною”, тоже в Радонеже, о котором выше уже шла речь. Последний гораздо чаще упоминается в поземельных актах второй половины ХVI в. как желаемое место пострижения вдов и дочерей троицких вкладчиков. Но и о Хотькове монастыре не забывали. Например, в недатированной духовной грамоте Пелагеи Житовой (из старинного тверского рода Бороздиных-Житовых) говорилось о предоставлении хотьковским старицам хлебных запасов”. В духовной соборного старца Варсонофия Якимова 1595 г. о них также была проявлена забота, каждой обещалось раздать по рублю и т.д.

После смуты именно Хотьков монастырь оказался более жизнеспособным и не запустел, в отличие от Богородицкого под сосною. Численность его в 1590-1640- гг. (38-40 монахинь оставалась практически стабильной). То же самое можно сказать и о небольшой его вотчине — всего двух деревнях (Филимоново и Варавино) и подмонастырской слободке. Никаких новых приращений к ним в течение ХVII в. сделано не было.279 Конечной стадией в истории Хотьковского монастыря стало превращение его в село Хотьково, который ныне каждый проезжает по Ярославской дороге незадолго до Сергиева Посада (если ехать от Москвы).

В западной московской волости Шеренке в 1616-1617 гг. к Сергиеву монастырю был приписан Стромынский Успенский монастырь, стоявший на старой дороге в сторону Владимира, являвшейся продолжением знаменитой московской улицы Стромынки. Земли его, помимо столичного, располагались еще и в соседнем Переславском уезде. Официальной приписке предшествовали челобитные стромынских властей в апреле 1613 и октябре 1616 г., в которых они просили царя назначить к ним строителя из Троицы. Однако в 1616-1625 г. на Стромыни продолжались разные коллизии, связанные с пьянством и непослушанием местных монахов новому начальству. Потребовалось вмешательство патриарха Филарета, в грамоте которого 1625 г. были четко определены мероприятия троицких властей во вновь приписанном к ним Стромынском монастыре. Перечень их интересен и вообще в плане изучения начального этапа осуществления приписки в любом другом случае. Что же предписывалось руководству Сергиева монастыря в зависимых филиалах?

Во-первых, заново должны быть освящены церкви (видимо, в разоренных обителях, где богослужение оказалось прерванным). Во-вторых, должно быть отремонтировано всякое церковное строение. В-третьих, огорожен сам монастырь. В- четвертых, поставлены новые кельи. Остальные распоряжения патриарха касались господского хозяйства – отремонтировать мельницы, дать в зависимый филиал семена и хлеб на обиход и, наконец, собрать вотчинных крестьян. Расходы на все эти дела и возлагались — на власти “большой Троицы” 280. После приписки к Сергиеву монастырю, помимо земельных владений Стромынской обители, перешло также и ее старинное дворовое место в Москве “в Деревянном городе за Фроловскими вороты у Николы в Мясникех” 281. В данной главе уже отмечалось характерная и для светских, и для духовных вотчин “дихотомия” — наличие городских дворов к сельским вотчинам в уезде, что усиливало общую экономическую устойчивость вотчинной системы.

Какие-то формы зависимости у Стромынского монастыря в отношении Троице-Сергиева были и более раннее время, поскольку в жалованных грамотах о приписке 1616-1617 гг. говорилось о ведении его “по-прежнему” троицкими властями. Действительно, некоторые ранние стромынские акты 1440-х гг. сохранились в составе троицкого архива, а поземельные сделки Стромынского монастыря в ХV в. имели докладной характер троицкому начальству 282. В научной литературе известно несколько версий основания Успенского Стромынского монастыря — либо Сергием Радонежским, либо Дмитрием Донским по своему обещанию. Высказываются разные мнения по поводу причины основания этой обители, после какой из побед над татарами это произошло — битвы на Воже в 1378 г. или Куликовской битвы в 1380 г.

По описанию 1620-х гг. старинная вотчина Стромынского монастыря — село Коровицыно на р.Дубенке (левый приток Клязьмы) с 3 деревнями — имела 2422 четв. земли в 1 поле, из которых пашня была только в домене (238 четв.), вся же остальная земля лежала в перелоге и поросла лесом. В Переславском уезде Стромынскому монастырю принадлежала небольшая группа деревень, пожалованная еще в 1441/42 г. вел кнг.Софьей Витовтовной, а затем закрепленная в грамотах вел.кнг.Марии Ярославны. В бурные годы смуты этими деревнями завладели “выезжий литвин” А.Просовецкий и “иноземец турченин” И.Салтанов. Потребовалась специальная грамота царя Михаила Федоровича в январе 1614 г. с подтверждением прав стромынских властей на его старинные переславские деревни (всего в них насчитывалось, по описанию конца 1620-х гг., 193 четв. земли). Общий же объем земле-и дворовладения Стромынского Успенского монастыря в двух уездах. Московском и Переславском, составлял в конце 1620-х гг. 2615 четв. в 1 поле и 61 двор, к 1641 г. отмечено уже не менее 117 дворов 284.

На этом фактический материал о большинстве приписных монастырей Троицкой корпорации и их землевладении закончен. В следующей главе (о сельском расселении) будут приведены сведения и о сельские монастырьках, которые по масштабам своим были вовсе микроскопическими, намного меньше иных, тоже довольно маленьких, упомянутых в данной главе работы. Осталось только упомянуть и о попытках несостоявшейся приписки. В 1628/29 г. к царю Михаилу Федоровичу обращались с челобитной монахи Троице-Сыпанова монастыря (в волости Нерехта Костромского уезда). Они жаловались на разорение своей маленькой обители, расположенной на пересечении дорог из Костромы в Москву и из Нижнего Новгорода в Ярославль. Земли Троице-Сыпанова монастыря находились смежно с крупными вотчинами Сергиевой корпорации в Нерехте (комплекс Федоровское), а их крестьяне даже совместно пользовались мельницами и некоторыми угодьями 285. Однако просьба сыпановских монахов, видимо, осталась без удовлетворения и в документах Сергиева монастыря ничего о зависимом положении Сыпанова монастыря в ХVII в. не говорится.

В заключение параграфа о приписной системе Троицкой корпорации приведем показатели общего объема землевладения приписных филиалов к середине ХVII в. — 17,7 тыс. четв. в 1 поле и населения — 2042 дв. Примерно 11,7 % всей земли и 20 % населения размещены были в вотчинах приписных монастырей (табл.4). Примерное пространственное размещение большинства из них представлено на карте-схеме 1. Какова была доля экономики приписных монастырей в совокупном доходе Троицкой корпорации, источники выяснить не позволяют. По оброчным книгам 1696 г. Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей можно просчитать ок.2 тыс. руб. денежной ренты, получаемой в их селах и деревнях.

* * *

Переходя от 2-й главы работы к 3-й, здесь завершаемой, мы говорили о чрезвычайном обилии поземельно-правовых документов, прежде всего актов, которое и обусловило столь богатый фактический материал главы, столь длинную ее протяженность. Что же общее, все-таки, в содержательном плане объединяет две части данной главы? Думаем, это расчлененный характер корпоративной монастырской собственности. В структуру ее входили и растущие земли самого Троице-Сергиева монастыря, и земли приписных к нему филиалов, в административно-церковном и хозяйственном отношении подчиненных троицкому руководству, и большое количество вотчин, находившихся в пожизненных и иных формах земельных держаний у светских вкладчиков с монастырем, а также у помещиков — в ним же. Активное вмешательство государства в земельную практику корпорации (контроль за ее приобретениями, обмены, земельные конфискации с нередким впоследствии возвращением отобранного, частичное испомещение на монастырских землях служилых людей, невыполнение некоторых земельных вкладов и завещаний, землеописательные работы и пр.) свидетельствует и о проявлении верховной государственной собственности на землю в России в изучаемое время. Налицо тесная переплетенность, сочлененность разных форм монастырского и светского вотчинного и отчасти поместного землевладения, о чем писали С.В.Рождественский, С.Б.Веселовский, Л.И.Ивина и мн.др. Приведенный в главе материал убедительно показывает такую характернейшую черту крупной вотчины (будь то светской или церковно-монастырской), как рассредоточенность ее по десяткам уездов страны. Применительно к землевладению Троицкой духовной корпорации можно говорить и распространении его к середине ХVII в. в 40 уездах России. Для монастырей черта эта была обусловлена, в свою очередь, разветвленностью самого светского вотчинного землевладения определенных феодальных семей (не только княжеско-боярских) по разным уездам страны. У ряда монастырей (преимущественно центральных уездов) в ХVI-ХVII вв. была известна практика предоставления своих земель в пожизненные держания светским лицам.

Количественный же размах ее у Троицы был столь велик и постоянен, закреплен в источниках ХVI-ХVII вв., что можно говорить об особом качестве земельной собственности именно Сергиева монастыря. Он выглядит прямо-таки как неисчерпаемый резерв дополнительного землеобеспечения для сотен феодальных семей России. С учетом отмеченного качества групповой, сословие-корпоративный характер самой природы феодальной собственности уясняется особенно отчетливо.

Залог дальнейшего роста землевладения Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI -первой половине ХVII в. заключался в сохранении его старинных связей с десятками родов из центральнорусских уездов, с которыми корпорация имела разнообразные контакты в предшествующие века, землями которых обогащалась, нередко принимая в состав братии и слуг их владельцев (Баскаковы, Мустофины, Палицыны, Редриковы, Скобеевы и мн.др.). Устойчивость вотчинной системы и ее составляющих элементов (старинных, купленных и выслуженных вотчин), отмеченная О.А.Шватченко, объясняет жизнеспособность и землевладения Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI — первой половине ХVII в., питательным источником его продолжающегося роста, вопреки всем правительственным ограничениям.

Вторым важнейшим источником его роста стала интенсивная колонизация (земледельческое освоение) новых земель, преимущественно в Поволжье, и осуществлялось это в основном в рамках вотчин приписных монастырей. В реализации этого источника сыграл свою роль особый церковно-политический статус Сергиева монастыря, его возможности и в упорядочении внутрицерковной системы управления, и в осуществлении миссионерских функций на обширном пространстве страны (в Поволжье и на Севере). По масштабу приписной системы (см. табл.3-4 и карту-схему 1) Троице-Сергиев монастырь правомерно сравнивать не с его духовными собратьями, а с Московской митрополичьей кафедрой (с 1589 г. — Патриаршим домом) и Новгородским Софийским домом. Отличием же от них в структуре землевладения было более слабое развитие института службы с земли в Троицкой вотчине. У церковных иерархов, возглавлявших церковно-политические институты, сложились целые поместные системы владычных бояр и детей боярских. Троицкий же монастырь, как и другие обители, был учреждением, прежде всего профессиональной организации заупокойного культа и лишь во вторую очередь церковно-политической, в силу чего он намного ближе стоял к массе “христолюбцев”, одаривавших его землей, деньгами, драгоценной утварью и пр.

ГЛАВА IV. СЕЛЬСКОЕ РАССЕЛЕНИЕ И НАСЕЛЕНИЕ В ВОТЧИНЕ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ

В КОНЦЕ ХVI – ХVII В

Изложенное в третьей главе работы землевладение Троицкой корпорации было пространственно организовано в виде определенной системы сельского расселения, а непосредственно функционировало в конце ХVI — ХVII в. в виде сложившейся системы землеустройства. Обе этих составляющих вотчины — расселение и землеустройство -динамично развивались на фоне общих исторических условий России в рассматриваемый период. Отсюда вытекает логическое продолжение третьей главы, посвященное рассмотрению названных проблем (главы 4 и 5).

Система сельского расселения формировалась и развивалась по мере складывания монастырского землевладения. В состав Троицкой латифундии различными путями попадали компактные княжеско-боярские вотчинные комплексы, мелкие и раздробленные в семейных разделах земли светских феодалов различного ранга, целостные либо частями дворцовые и черные волости, запустевшие после помещиков земли и т.д.

Фактический материал о видах и динамике сельских поселений и дворов в Троицкой вотчине систематизирован нами в нескольких таблицах, основанных на сплошном привлечении массовой писцово-переписной документации ХVI-ХVII вв. Имеются две сводно-обобщающие таблицы (табл.22 и 23) и три поуездных (табл.24-26). Кроме того, мы посчитали необходимым отразить ранний этап сельского расселения в Троицкой вотчине по первым писцовым описаниям 1500-1560-х гг., в которой также учтены и ранние данные о крестьянском землепользовании (табл.21).

Поскольку для Троицкого землевладения была характерна сильная разбросанность по десяткам уездов России, то в “поуездных” таблицах материал сгруппирован, хотя и с известной долей условности, по четырем основным регионам: 1) Центру (отсчитывая, естественно, от Москвы и самого монастыря); 2) Югу и юго-западу; 3) Северу и северо-западу; 4) Поволжью (Нижегородский и Казанский края). Собственно, при изложении роста и состояния Троицкого землевладения в 3-ей главе мы уже придерживались отмеченных “региональных ориентиров”. По количеству уездов выделенные регионы, конечно, не равны ( в центральном их более всего-22, в южных и юго-западных — 8, в северо-западных и западных — 5, в поволжских — 7). Но и они удобны в изложении, давая представление об особенностях пространственного размещения огромной вотчины и ее составляющих, расположенных в отличающихся друг от друга природно-климатических зонах, с разными историческими условиями и традициями.

Если при изучении истории землевладения никак нельзя было избежать изложения отдельных, могущих показаться со стороны даже малозначительными, фактов, то при исследовании системы сельского расселения приходится искать наиболее оптимальное сочетание между общим пространственным “видением” основных изменений в этой области и более или менее глубокой проработкой динамики развития отдельных сторон, компонентов, видов данной системы. Попытка приблизиться к решению этой задачи и привела к комбинации сводно-обобщающих и поуездных таблиц. Последние, правда, не означают, что сельские поселения будут нами подробно описываться буквально в каждом уезде. В ходе работы именно поуездные таблицы явились ступенькой к составлению сводно-обобщающих. “Отталкиваясь” от поуездного уровня наблюдений над эволюцией и динамикой огромного числа сельских поселений и дворов (жилых, пустых) в вотчине Сергиева монастыря ХVI-ХVII вв., мы попытаемся в данной главе определить наиболее существенные черты этой системы в пределах каждого региона из числа названных. Лишь в некоторых случаях по необходимости придется углубляться на уровень конкретных вотчинных комплексов, сельских округ, крестьянских волостей и других “микроорганизмов” монастырской системы расселения. Наиболее практикуемые “параметры” данной главы -общестатистические, региональные и видовые. Хронологические ее рамки — практически весь ХVI и ХVII вв.

4.1 Общая характеристика расселения: динамика “живущего” и “пустого”; численность, состав и размещение населения

В данном параграфе в первую очередь рассматривается соотношение жилых и пустых селений и дворов в Троицкой вотчине на протяжении ХVI-ХVII вв. В табл. 21 обобщен ранний этап изучаемого процесса, относящийся к 1500-1560-м гг. В ней учтено более 1,5 тыс. жилых селений монастыря (сел, селец, деревень, починков) в 12 центральных и юго-западных уездах России. Всего к концу 1560-х гг. монастырь имел в них 6350 крестьянских дворов. О благоприятной экономической и демографической ситуации в тот период говорит высокий удельный вес жилых селений и дворов — тех и других было по 97 %, а пустых селений и дворов всего по 2,9 %. При поуездном рассмотрении оказывается, что наиболее высокой доля пустых дворов и мест дворовых была в 1530-1560-е гг. в Костромском и Переславском уездах -7-8% (табл.21).

В дальнейшем произойдет резкое изменение в соотношении жилого и пустого, что показывают писцовые книги 1590-1640-х гг. Доля жилых селений в конце ХVI в. в целом по вотчине составила больше половины — 59%, а пустых селений и пустошей — 40,9 % (табл.22). В центральных и некоторых юго-западных уездах особенно заметно падение доли жилых селений в конце ХVI в. по сравнению с первой его половиной, например, в Верейском уезде — на 60%, Переславском — на 57%, Угличском — на 50 %. Отмеченное падение отразило магистральный и хорошо известный в литературе процесс в общем развитии системы сельского расселения в России — укрупнение сельских пунктов за счет исчезновения массы мелких деревень, починков, пустошей, их “припуска и снесения” к более крупным, увеличение дворности первых и расширение их земельного фонда за счет включения в оборот угодий из-под исчезающих деревень (С.Б.Веселовский, А.Я.Дегтярев, Б.А.Романов и др.). В табл.23 нами поэтому выделена рубрика “припущенные в пашню селения и пустоши”.

Если до 1560-х гг. в припуске преобладали в основном жилые деревни и починки (Верейский, Ростовский, Дмитровский, Переславский уезды), то в конце столетия пустоши занимали уже 64-73 % в составе припускаемых пунктов (Балахнинский, Бежецкий уезды). Доля пустошей еще более возрастает во всей совокупности припускаемых селений во второй четверти ХVII в., причем они теперь “припускаются” целыми группами (по 5-6 пустошей) -94,5 % (Ростовский, Муромский уезды), что само по себе свидетельствует о хозяйственном преодолении разорения. Деревни же в конце ХVI в. составляли 26 % среди припускаемых селений. Слабее был выражен и припуск починков в 1590-1620-е гг. по сравнению с первой половиной ХVI в. И все же явление это, отмечаемое в писцовых книгах 1620-163 0-ых гг. по ряду уездов (Угличскому, Муромскому, Переславскому, Дмитровскому), указывает на некоторое экономическое оживление в аграрной сфере России во второй четверти ХVII в.

В результате опустошения первых двух десятилетий ХVII в. (экстремальный фактор) и исчезновения “припускаемых” мелких деревень (естественно-исторический фактор) общее сокращение числа живущих селений в Троицкой вотчине к 1620-м годам произошло на 15 % и установился отрицательный баланс, когда доля пустых селений — 65,7 % -превзошла долю жилых — 34,2 % (табл.22). Поуездное же рассмотрение показывает еще более тяжелую картину. Полностью запустевшими в 1620-е гг. были села и деревни Сергиева монастыря в Кашинском уезде (100 %). В других центральных уездах наиболее высокой доля пустых селений была в Звенигородском (95,7 %), Старицком (94,3 %), Тверском (86,5%), Бежецком (81,3 %), Переславском (81,% %), Дмитровском (78,% %) уездах (табл. 24-26). Наиболее высокий процент запустения коснулся как раз самых развитых видов сельских поселений — 26% сел, селец, приселков и 40% деревень. Поуездная картина падения числа сел, селец, приселков представлена в табл.25. Даже с учетом вновь приобретенных корпорацией сел в первой четверти ХVII в. их общее уменьшение в ряде центральных и юго-западных уездов бросается в глаза. Например, в Московском уезде в табл.25 на основании писцовой книги 1594 г. отмечено 32 села, а в 1620-е гг. — 25; в Дмитровском соответственно 24 и 14, в Тверском — 13 и 6, в Бежецком — 13 и 10, в Боровском — 5 и 2 и т.д. Кроме того, 10 % сел и селец, известных в конце ХVI в., к 1620-м гг. понизились в своем статусе, превратившись в деревни. Лишь две деревни конца ХVI в. во второй четверти ХVII в. стали селами, причем одна из них — хрестоматийно известное Деулино, оно же Мирное. Подъем деревни до села в данном случае можно усматривать, скорее всего, в причине внешней и даже дипломатической, поскольку здесь в 1618 г. было заключено Деулинское перемирие с Речью Посполитой, затем на средства монастыря основана церковь во имя Сергия Радонежского, наблюдался приток населения из окрестных разоренных деревень и т.д. Некоторые троицкие села и деревни, запустевшие в смуту, возродились уже “после переписных книг 154 году” (1646 г.), например, звенигородское Андреевское 1. Гораздо больше деревень запустело необратимо, а пустоши так и не возродились. К концу ХVII в. общая сетка расселения стала как бы более разреженной, “расчищенной”. Это имело важные последствия для наибольшей концентрации населения в оставшихся селах и деревнях и сокращения поселкового звена административно-хозяйственного аппарата вотчины.

Благополучную картину в развитии сельского расселения и населения рисуют переписные книги 1677-1678 гг. Теперь доля жилых селений в Троицкой вотчине составляла 96,5 %, а пустых и пустошей 3,4 % (табл.22). К концу ХVII в. сокращение жилых селений по сравнению с концом ХVI в. произошло на 24 %. Если оперировать абсолютными значениями, то по писцовым книгам 1590-х гг. монастырь имел примерно 2100 жилых селений, а по переписным книгам 1670-х гг. — 1599. На фоне убедительного преобладания жилых селений доля пустых и в абсолютном, и в процентом отношении выглядит весьма скромной — соответственно 57 и 3,4 %. Пустоши в переписных книгах по Троицкому монастырю 1677-78 гг., как правило, не регистрировались. Возможно, у переписчиков вообще не было такой установки, поскольку проводилась подворная перепись именно населения. Я.Е.Водарский подчеркивает, что именно дворам как объектам податного обложения уделялось главное внимание в переписных книгах 1678 г.

Наблюдения над соотношением количества жилых и пустых дворов позволяют отметить следующее. В конце ХVI в. у Сергиева монастыря имелось 86,1 % живущих дворов (в абс. 13.089 дворов и 13.202 чел. м.п. поименно названного в них). По видам своим это были господские, служние, крестьянские и бобыльские дворы. Подавляющее большинство дворов (87 %) были крестьянскими (в абс. 11.388 дв. и 11.891 чел.). Второе место по численности занимало бобыльство — 9,4 % (в абс. 1.235 дв. и 1.281 чел.). Наконец, 3,6 % дворов были господскими (в абс.446) и служними (в абс.58). Выведенные нами пропорции основных категорий сельского населения Троицкого монастыря в конце ХVI в. близки к показателям Ю.В.Готье и Е.Д.Сташевского, также полученным на основании комплекса троицких писцовых книг 1590-х гг. — 88,9 % крестьянских и 11,1% бобыльских дворов. Другие данные о количестве дворов находим в работах Н.Д.Чечулина — 6,8 тыс. и в них 7,9 тыс. человек и А.Л.Шапиро — также 6,8 тыс. крестьянских и 700 бобыльских дворов3. Названные ученые (двое из последних) использовали только опубликованные троицкие писцовые книги 1590-х гг., относящиеся к 17 уездам, поэтому их сведения о количестве крестьянских и бобыльских дворов у Сергиева монастыря выглядят явно заниженными. Приводимые же нами цифры получены на основе более полного привлечения троицких описаний 1590-х гг. относящихся всего к 33 уездам, как изданных Н.В.Калачовым, С.А.Шумаковым и М.В.Рубцовым, так и до сих пор неопубликованных. Кроме того, были привлечены фрагменты внутривотчинных описаний 1595-1597 гг., поэтому полученные на основе такой источниковой базы итоговые показатели населения представляются более полными и адекватно отражающими состав населения огромной вотчины.

Пустых дворов и мест дворовых у Троицкой корпорации в конце ХVI в. было свыше 2 тыс., или 13,8 % (табл.22). Если в сотных второй четверти ХVI в. пустые дворы и места дворовые упоминаются как редкое исключение, то в писцовых книгах 1590-1630-х гг. такие сведения по каждому уезду становятся регулярными. Наиболее высокий процент пустых дворов в конце ХVI в. отмечен в монастырских вотчинах Переславского (в табл.21 уже на 1562 г. по нему показано 132 пустых двора и места дворовых) и Суздальского уездов. Возможно, это объясняется пребыванием названных уездов в опричнине, что вызвало их особенное разорение. Допустимо и другое объяснение: в Переславском и Суздальском уездах находились старинные, давно и хорошо освоенные троицкие вотчинные комплексы. Возрастающее население здесь могло испытывать недостаток земли и поэтому “отливало” в более благоприятные места (с точки зрения землеобеспеченности) в пределах обширной вотчины (как правило, на Луговую сторону Костромского, Юрьевецкого уездов и на юго-восток — Муромский, Нижегородский уезды и далее в Казанское Поволжье). На вопросах внутривотчинных миграций нам придется не раз останавливаться в других местах данной и последующих глав работы.

Относительно демографических последствий смуты для Троицкой вотчины в начале ХVII в. в литературе высказано авторитетное мнение Ю.В.Готье, на которое нередко ссылаются в общих трудах. На основе сопоставления комплекса троицких писцовых 1592-1594 гг. и дозорных 1614-1616 гг. книг ученый утверждал, что у Сергиева монастыря падение населения произошло в 7 раз, а процентное соотношение крестьянских и бобыльских дворов стало 60 и 40 %. Нами были привлечены описания 1614-1623 гг. не официального, а внутривотчинного происхождения, сопоставленные с правительственными дозорами 1614-1621 гг. В результате выяснилось, что не в 7, а по крайней мере в 1,7-2 раза уменьшилась численность крестьян и бобылей Троицкого монастыря в 9 просчитанных уездах — Бежецком Верхе, Галицком, Муромском, Новоторжском, Ростовском, Пошехонском, Ярославском, Костромском, Тверском. Иными выглядят и пропорции крестьянского и бобыльского населения. Численность последнего в правительственных описаниях 1610-1620-х гг. (дозорных и писцовых книгах) обычно оказывалась завышенной. Согласно официальным дозорам 1610-х гг., в 9 названных уездах монастырь имел 63 % дворов крестьянских и 36 % бобыльских дворов (в абсолютном выражении тех и других — 1275). По нашим же подсчетам, произведенным на основании монастырских переписных 1610-1616 гг, оброчной 1617 и вытной 1623 гг. книг крестьянские дворы в вотчине занимали 96,7 %, а бобыльские — только 3,2 % (в абсолютном выражении тех и других 2940 дв.).

Стабильность населения вотчины в условиях 1590-1610-х гг. не могла быть высокой. Сравнение поименного состава крестьян-дворохозяев по писцовым 1590-х гг. и дозорным, а также монастырским переписным 1610-х гг. книгам показало, что не более 10% тех же самых крестьян-дворохозев конца ХVI в. было удержано монастырем ко второму десятилетию ХVII в. Остальные жители троицких сел и деревень фигурируют как “люди пришлые”, “приходцы”, “новопорядные”, “порядчики”, посаженные на монастырскую землю и польгоченные различными способами, В 1614-1615 гг. корпорация осуществляла широкомасштабные “свозы” своих крестьян из-за других землевладельцев во исполнение царских указов о 9-ти и 11 -летнем сроке сыска и возврата беглых крестьян Троицкого монастыря. В литературе свозы эти были изучены Л.В.Черепниным и А.Г.Маньковым (гл.1). Какая-то часть сельского населения, укрывшаяся в городских дворах и подворьях корпорации, также была возвращена в сельскую местность на их “тяглые жеребья”. Источники не позволяют с высокой точностью просчитать, сколько крестьян таким образом вернулось к земле, но несомненно, что наличие городского дворовладения у Сергиева монастыря послужило дополнительным фактором устойчивости его экономической системы, в какой-то мере помогло уберечь часть крестьянского населения в тяжелые времена лихолетья, а в дальнейшем способствовало реставрации социального и хозяйственного режима латифундии. Наши наблюдения полностью совпадают с мнением Е.Д.Сташевского, высказанным еще в 1913 г., о роли слободских дворов Троицы в сохранении части населения монастыря4.

С учетом энергичных мер, предпринятых троицкими властями во второй половине 1610-х — в начале 1620-х годов по заселению своих земель новыми жильцами и возврату старых становятся понятнее приводимые ниже пропорции. Ко второй четверти ХVII в. число жилых дворов в целом по латифундии хотя и сократилось на 9,6 % по сравнению с концом ХVI в., а доля пустых хотя и составила 23,4 %, но количество живущих дворов все же значительно превосходило число пустых и мест дворовых — соответственно 10.190 жилых (и в них 15.760 чел., поименно названных) и свыше 3.118 пустых (табл.22). Эти пропорции не кажутся нам катастрофическими, если учесть губительные последствия смутного времени для всей страны. Они отражают, отчасти и тот потенциал населения, который был накоплен Сергиевым монастырем за предшествующий период его развития, и первые результаты стремительного заселения пустующих земель, о чем уже говорилось выше. В наличии определенных людских ресурсов, активной социально-демографической политике властей, продолжающемся росте самих монастырских вотчин за счет нового пополнения (гл. 3) можно видеть залог скорейшего и успешного хозяйственного восстановления экономики Троицкой корпорации, вышедшей из лихолетья. В отмеченных процессах проявилась и ее жизнеспособность, устойчивость в периоды сильнейших социально-политических потрясений во всей стране.

Данные о живущих дворах во второй четверти ХVII в. еще и потому выглядят сравнительно благополучными, что, помимо официальных писцовых книг 1620-х гг., нами привлекалась вотчинная вытная книга 1623 г., включающая описания трех уездов — Бежецкого, Ярославского и Пошехонского. Сведения о жилых дворах в ней в абсолютном выражении оказались значительно полнее официальных, зафиксированных у государевых писцов, поэтому при подсчетах населения по названным уездам использовалось монастырское описание. Например, по Бежецкому Верху вытная книга 1623 г. зафиксировала 572 крестьянских двора (и ни одного бобыльского), а писцовая — 412 крестьянских дворов и свыше 200 бобыльских, по Ярославскому уезду — 226 крестьянских и 7 бобыльских дворов, а в писцовой 1627/28 г. — 100 крестьянских и 80 бобыльских дворов, по Пошехонскому — 42 крестьянских двора, а в писцовой книге 1627 г. их 24. Общий “недобор” населения в трех названных уездах у государевых писцов составил 25 %, независимо от того варианта, к которому, согласно принятой в современном источниковедении классификации, относились писцовые книги 1620-х гг. (Бежецкая — к оптимальному, Пошехонская — к деформированному, Ярославская — к варианту с неразделенной пашней).

Сравнение оброчной книги 1617 г. по Костромскому и Галицкому уездам с писцовыми 1620-1630-х гг. показывает, что и в ней (в 1617 г.) крестьянских дворов отмечено больше, чем в официальных, причем позднейших описаниях. Получается, будто в ближайшие к смуте годы крестьян у Троицкого монастыря было больше, чем в конце 20-х — начале 30-х гг. ХVII в., а это противоречит самой исторической логике, отмеченному выше процессу интенсивного заселения монастырской вотчины в 1617-1623 гг., имевшему продолжение и в конце 1620-ых — начале 1630-ых гг., когда обозначились явные признаки оживления хозяйственной деятельности.

В монографии Ю.В.Готье (расчеты которого использовались и Е.Д.Сташевским) соотношение крестьянских и бобыльских дворов в троицких вотчинах по писцовым книгам 1620-1640-х гг. представлено как соответственно 56,2 и 43,8 %. Выкладки Готье дают основание рассматривать бобыльство как прогрессирующее явление в вотчине Сергиева монастыря в 1610-1640-е гг., поскольку по дозорам 1614-1616 гг. доля бобыльских дворов в ней составила 40 %, а по описанию второй четверти ХVII в. их стало 43 %. Наш подсчет также выявил рост бобыльства, хотя выведенные нами пропорции дворов крестьянских и бобыльских несколько иные — доля первых составляла во второй четверти ХVII в. 67 % (в абс. ок. 6 тыс.), а доля вторых — 32 % (в абс. 2860). Полагаем, что на таких пропорциях сказывается характер источниковой базы — разнородность и неравноценность информации сложного комплекса писцовых описаний второй четверти ХVII в. На самом же деле доля бобыльства, скорее всего, была в целом по вотчине меньше, чем приведенные 32 %. При поуездном рассмотрении, особенно на основе вотчинных описаний, она оказывается значительно ниже. Почти повсеместная черта писцовых книг того времени заключается в указании практически по всем уездам на определенное количество различных мастеровых людей, ремесленников, служебников и детенышей в рамках вотчинной ремесленной специализации и, якобы, “для монастырские пашни”. В собственных же вотчинных описаниях монастыря 1610-20-х гг. названные лица фигурируют не как мастера, служебники и детеныши, а как обычные тяглые крестьяне, дворы которых положены в вытный оклад. Таким образом происходил существенный недобор тяглого населения в официальных книгах. То же самое относится и к бобылям — значительная их часть на самом деле, судя по оброчной 1617 и вытной 1623 гг. книгам, являлась тяглыми крестьянами.

Конкретные сопоставления относительно численности детенышей и бобылей в писцовых и вотчинных книгах 1620-х гг. будут еще нами продолжены в гл.6 о феодальной ренте. Здесь же сошлемся на опубликованные нами результаты сравнений по Ростовскому, Ярославскому, Переславскому, Угличскому уездам. Например, в Переславских писцовых книгах 1627-1628 гг. в ряде троицких сел, по которым отыскивается сопоставимый материал в переписных книгах 1610-х гг., ок.20 % дворов указаны как населенные детенышами “для монастырские пашни”, тогда как в переписных книгах 1610-х гг. эти же самые люди отнесены к тяглым крестьянам, а группы детенышей не указано вовсе. 26,2 % дворов в Переславских писцовых книгах определены как бобыльские, а в переписных книгах 1610-х гг. по тем же самым селам доля бобылей составляла лишь 6,7 %. Отсюда и более высокая доля крестьян, выводимая по монастырским описаниям — крестьянских дворов было не 54 %, как зафиксировано в Переславских писцовых книгах 1627-1628 гг. (“оптимально варианта”), а 93 %, как указывают переписные книги 1610-х гг. тех же самых сел. Недостоверными оказываются сведения и Ростовской писцовой книги 1629/31 г. (“деформированного варианта”) относительно дворов мастеровых людей (21 дв.) и детенышей (22 дв.). Первые, якобы, получали “монастырский отсыпной хлеб”, а труд вторых использовался на монастырской пашне. В Ростовском разделе оброчной книги 1617 г. при описании тех же самых сел и деревень мастеровые люди не указаны вовсе, что обязательно было бы зафиксировано именно в таком документе, если бы в действительности такая категория лиц проживала и платила бы духовному феодалу денежный оброк. Явно фиктивные сведения о дворах мастеров и ремесленников в официальной Ростовской книге 1629/31 г. фактически уменьшали для монастыря бремя государственного тягла, поскольку в соответствии с указом 1 апреля 1631 г. дворы монастырских ремесленников (как и бобылей) должны были облагаться вдвое легче, чем крестьянские. Категории же детенышей в Ростовском уезде корпорация вовсе не имела, как и в Переславском, и указанное писцами количество детенышевых дворов в официальном описании 1629/31 г. фактически означало для монастыря только выведение части своих тяглых и полнонадельных крестьян за пределы государственного обложения. По Угличскому уезду сведения о количестве и составе населения Троицкой вотчины в Угличской писцовой книге 1627/28 г. были сопоставлены с перечневой монастырской выписью 1610-х гг., в которой имеется Угличский раздел. Роспись эта зафиксировала большее количество крестьянских дворов — 154, чем писцовая книга (их в ней 111, то есть недобор тяглого населения у официальных писцов составил по крайней мере 28 %) и совсем не упоминает ни о бобылях, ни о детенышах. В писцовой же книге фигурирует 145 бобыльских дворов и 55 дворов детенышей “для монастырские пашни”.

Своего рода итог демографического развития Троицкой вотчины за изучаемое время подводит обширный комплекс переписных книг 1677-1678 гг., охвативших монастырские вотчины в 42 уездах (табл.26). Прежде всего следует отметить вполне благополучную картину в соотношении живущих и пустых дворов. Доля живущих дворов ( господских, крестьянских, бобыльских, вдовьих,, мастеровых людей, детенышей, воловиков и пр.) составила 9,9 %, а доля пустых дворов — 2,2 % (табл.22). Наличие пустых дворов можно объяснить неизжитыми еще к 1678 г. последствиями моровой язвы 1654-1655 гг., затронувшей некоторые троицкие села и деревни в Московском, Переславском, Костромском, Галицком, Юрьевском, Суздальском, Нижегородском уездах. При поуездном рассмотрении распределения пустых дворов обращает на себя внимание их количество в Нижегородском уезде (23,1 %), но здесь, полагаем, дело было не в эпидемии, а в оттоке населения (в результате внутривотчинных переходов крестьян и переводов их самим феодалом) на троицкие же земли в Арзамасском и Алатырском уездах.

Проанализируем теперь численный состав живущих дворов обширной вотчины по переписным книгам 1678 г. В это время Сергиев монастырь с дочерними филиалами имел 21.014 живущих дворов и 73.661 чел. м.п. поименно названного в них. По-прежнему большинство (75,5 % дворов) населения вотчины составляли тяглые полнонадельные крестьяне ( в абс.15.874 дв. и 63.046 чел.). Следующей по численности населения группой (12,4 %) было бобыльство (в абс. 2625 бобыльских дворов и 6914 чел.). Остальные примерно 12 % дворов приходились на долю господских, служних, служебниковых, детенышевых, мастеровых и ремесленных людей (в абс. 2515 дв.).

Приведенная нами выше цифра общего количества дворов в Троицкой вотчине на 1678 г. — 21.014 — существенно отличается от данных А.А.Новосельского — 16813 дворов, а с учетом приписных филиалов — 18,6 тыс. дворов. Я.Е.Водарский приводит более близкую к нашей итоговую цифру — 18,5 тыс. дворов было у самого Троицкого монастыря и 1796 дв. — у приписных к нему филиалов, всего получается 20.296 дв.7 Расхождение наших цифр, с одной стороны, и цифр А.А.Новосельского, возможно, объясняется тем, что названный автор использовал различные итоговые ведомости Поместного приказа по переписи 1678 г., мы же обратились непосредственно к текстам переписных книг троицких вотчин 1677-1678 гг., довольно полно отложившихся в монастырском архиве. Это позволило получить более исчерпывающие сведения, суммируемые по отдельным вотчинным комплексам, затем — в рамках уездов и, наконец, в пределах всей обширной латифундии. Близкий к подсчетам нашим и Я.Е.Водарского сообщает итог по Троицкой корпорации И.А.Булыгин, — 20.131 дв, что составляло 13,6 % всего населения в вотчинах духовенства в России по переписи 1678 г.8

Привлечение самих переписных книг восполнило и некоторые пробелы в сведениях о населении у приписных монастырей Троицкой корпорации в 1678 г., отмеченные в Приложении П к очень содержательной, масштабной статье Я.Е.Водарского о церковных организациях и их крепостных крестьянах в конце ХVII в. В итоговых документах переписи 1678 г. эти “промежуточные” сведения могли оказаться пропущенными (например, количество дворов у зависимых монастырей: Николо-Чухченемского — 29, Тверского Тутанского -77, Суздальского Хотимского — 57 дв. По некоторым другим приписным монастырям (скажем, Троице-Свияжскому) у Я.Е.Водарского на основе справочника В.В.Зверинского приводятся заниженные сведения о количестве дворов в 1678 г., чем сообщают сами переписные книги — 356, тогда как непосредственный подсчет по тексту дает 567 дворов9.

На основе “Сказок духовенства” 1699-1700 гг. Я.Е.Водарский указывает количество населения у Троицкого монастыря на самый конец ХVII в.- 20,333 дв. Сравнение отдельных показателей в этих (тоже итоговых) документах с непосредственными данными о населении в вытных оброчных и переписных книгах по Троице-Алатырскому и Троице-Свияжскому монастырям 1696 г. свидетельствует об определенной неполноте первых. Так, по Троице-Алатырскому монастырю в “Сказках” отмечено на 1700 г. 502 двора, а переписная вытная книга по нему же в 1696 г. зафиксировала их 870! Менее разительно расхождение по Троице-Свияжскому монастырю — по “Сказкам” числилось 536 дворов, а по переписной вытной книге 1696 г. — 558. Признавая исключительную ценность “Сказок духовенства”, восполняющих в ряде случае утраченные или дефектные переписные книги 1678 г., сам Я.В.Водарский в то же время отмечает и определенную условность результатов их изучения10.

В этой условности можно убедиться при сравнении итоговых данных “сказок” и непосредственно переписными книгами 1678 г. по некоторым уездам, где располагались собственно троицкие вотчины. Например, в Ростовском уезде, согласно “Сказкам”, Сергиев монастырь имел 684 двора, а наш подсчет непосредственно по Ростовской переписной книге 1678 г. дает 1135 дворов. В Суздальском уезде у Сергиева монастыря, согласно “Сказкам”, было 1879 дв., обращение же к переписным книгам 1678 г. показывает 1974 дв.

Мы не располагаем источниками о населении всей Троицкой вотчины после 1678 г. Сохранившиеся переписные вытные и оброчные книги 1692-1696 гг. позволяют проследить изменение численности населения за 1678-1696 гг. лишь в трех уездах — Суздальском, Алатырском, Свияжском. Сравнение показало его уменьшение в Суздальском уезде на 67 %, в Свияжском — на 6 % и значительный рост — на 40 % — в Алатырском уезде (табл. 18,30). Ниже в данной главе мы конкретно покажем перераспределение населения внутри обширной вотчины в 70-90-е гг. ХVII в. в ходе внутривотчинных миграций.

Судя по приходо-расходной книге 1703 г. (в сущности, это оброчная книга), которая буквально пестрит упоминаниями о “новоселидебных, новопоставленных деревнях и дворах”, “новопорядных крестьянах” 11, приток нового населения в вотчину и ее демографический рост за счет собственных ресурсов продолжались и в 1678-1700 гг. Возможно, в 1700-1701 гг. численность населения Троицкой духовной корпорации была выше, чем приводимая И.А.Булыгиным цифра на 1701 г.- 21,5 тыс. дворов. Но конкретных данных у нас нет, поскольку переписные книги 1701 г. по троицким вотчинам (в отличие от других монастырей) население не фиксировали. По подсчетам И.А.Булыгина, общий прирост населения монастырских вотчин в России за 1678-1701/05 гг. составил 36 % (примерно по 1,4 % в год). Более локальные данные находим в работе Ю.Н.Иванова, установившего прирост населения в вотчинах Казанского митрополита в 1678-1686 гг. на 35,7 % 12. Эти наблюдения следует учитывать относительно возможного и у Троицкой духовной корпорации роста зависимого населения в течение двух последних десятилетий ХVII в., тем более что в 1699-1700 гг. к нему были приписаны три новых монастыря (Николо-Песношский, Троице-Белопесоцкий и Троице-Астраханский).

Пространственное размещение населения огромной Троицкой вотчины по писцовым и переписным книгам 1590-1670-х гг. отражено в табл.26 и иллюстрирующей ее карте-схеме П. На последней сведения об общем количестве дворов (господских, служних, крестьянских и бобыльских) приведены по переписным книгам 1678 г. в виде условных диаграммных фигур. Считаем важным тот факт, что на протяжении всего изучаемого периода подавляющая масса населения монастыря была сосредоточена в группе центральных уездов — в конце ХVI в. 90 % жилых селений и 85 % дворов, в 1620-40-е гг.- 81 % селений и 87 % дворов, в 1678 г. — 84 % селений и 80 % дворов. Средняя “дворность” селений в отдельных уездах центра отличалась большим разнообразием, что отражено в табл.24. Средний размер деревень в 1590-1620- е гг. был 6,0-6,6 дв., а в 1678 г. — 12, 8 дв. На протяжении изучаемого периода именно в центральных уездах происходил наиболее интенсивный рост населения вотчины — с 1594 по 1678 г. оно увеличилось на 28 %.

В конце ХVI в. следующим регионом после центра, где размещалось зависимое население корпорации, были южные и юго-западные уезды -4,5 % жилых селений и 8,5 % дворов. Средний размер селений на юго-западе в конце ХVI в. был сравнительно крупным, составляя 10,9 дворов. Сильное разорение времени “смуты” уменьшило значение этой группы уездов — по описаниям 1620-30-х гг. в них располагался всего 1,3 % дворов вотчины, а к концу ХVII в. — 3,7 %. Средние размеры селений сильно уменьшились, составив 3,2 дв. и лишь к 1678 г. превзошли уровень конца ХVI в. — 12,2 дв. (табл.24). Юго-западные уезды оказались единственным районом, в котором в течение 1594-1678 гг. произошло не расширение, а сокращение — на 27 % — численности зависимого от монастыря населения. Последствия смуты и Смоленской войны 1632-1634 гг., набеги крымских татар, общая распахнутость границ России в этом районе сделали его самым неблагоприятным с точки зрения демографического развития. Численность населения, зафиксированная в троицких писцовых книгах 1594 г. — 941 дв. — на сопоставимой территории к концу ХVII в. так и не была восстановлена. По переписным книгам 1678 г. на ней проживало лишь 72, 4 % монастыря к уровню конца ХVII в.

С конца ХVI в. и в течение первой половины ХVII в. увеличивается значение поволжских уездов в распределении тяглых дворов вотчины. В 1594 г. здесь было 3,6 % жилых селений и 3,5 % дворов, а к середине ХVII в. -7 % жилых селений и 17,5 % дворов (речь идет о сопоставимой территории Свияжского, Казанского, Балахнинского, Нижегородского уездов в хронологических рамках 1594-1678 гг.). Всего же за 1594-1678 гг. население троицких вотчин в Поволжье (то есть в основном во владениях приписных монастырей) возросло на 22 %. Здесь наиболее устойчивым и впечатляющим было и увеличение размеров самих селений. Темпы роста их размеров были самыми высокими по всей вотчине: в конце ХVI в. по 7,2 дв., во второй четверти ХVII в. — по 19,1 дв., в 1678 г. -по 24,1 дв. (табл.24).

Самыми низкими численность и плотность населения троицких владений были в северных уездах. В конце ХVI — ХVII в. здесь располагалось 2% жилых селений и 1,6% дворов крестьян и бобылей. Рост дворности северных деревень в изучаемое время был неустойчивым ( в конце ХVII в. по 4,9 дв., в 1620-е гг. — по 3,5 дв., в 1678 г. — по 5,2 дв., хотя в некоторых монастырских вотчинах на севере в 1660-1670-е гг. (например, в Деревской пятине ) они включали по 10-15 дворов (табл.24). Общий прирост дворов Сергиева монастыря в его северных владениях за 1594-1678 гг. составил 8 %. Особенностью северного региона был и сравнительно высокий процент бобыльства: 25 % дворов в конце ХVI в. и 20 % — в конце ХVII в. Это соответствует среднему показателю, выведенному Я.Е.Водарским для владений духовенства в России на конец ХVII в. — 20 %. Прав исследователь и в отмечаемой им амплитуде колебаний удельного веса бобыльства по переписным книгам 1678 г. в разных районах (от 19 до 29 %). Регионом наибольшей “бобылизации” в рамках троицкой вотчины были монастырские владения в юго-западных уездах. Высокая доля бобыльства здесь по переписным книгам 1678 г. — 31 % — может свидетельствовать о разоренности, бедности, слабой платежеспособности части сельского населения. В центральных и поволжских уездах доля бобыльских дворов от 31-35 % во второй четверти ХVII в.( процентное преобразование цифр писцовых книг как таковых) снизилась к концу ХVII в. до 12,4 — 12,9 %. Снижение это отразило и преодоление разорения частью крестьянства, и усиление его денежно-оброчной, торгово-ремесленной специализации, углубление общественного разделения труда в рамках обширной вотчины, ставшие регулярными связи сельских жителей с городом, рынком и пр. При сопоставлении пропорций крестьянского и бобыльского населения на конец ХVI и конец ХVII в. считаем принципиальной тенденцию к уменьшению процентной доли крестьянства (от 87 % до 75,5 %) и увеличению доли бобыльства (от 9,4 % до 12,4 %) при абсолютном росте численности обеих основных групп сельского населения. Таким образом, за 1594-1678 гг. доля крестьянских дворов у Сергиева монастыря уменьшилась на 11,5 %, доля бобыльских возросла на 3 %. Для сравнение сошлемся на исследование Ю.Н.Иванова, также установившего падение численности крестьянского и увеличение бобыльского населения в изученных им вотчинах Казанского митрополита по переписным книгам 1646 и 1676 гг. (конкретных процентных соотношений автор не приводит — см. прим. 12).

Весьма показательно также и уменьшение общего числа господских дворов. Максимальное их количество в конце ХVI в. (446) к середине ХVII в. сокращается до 170, а к 1678 г. — до 60, то есть всего на 87 %. Наибольшей концентрацией монастырских дворов на протяжении всего изучаемого периода отличались селения центральных уездов. Отмеченное сокращение отразило важные изменения, связанные со свертыванием масштабов самого вотчинного хозяйства и уменьшением административно-хозяйственного аппарата на местах, усилением денежно-оброчных форм и методов эксплуатации. Сюжеты эти будут развиты в гл.5 о землеустройстве, гл.6 о феодальной ренте и гл.7 о сеньориально-крестьянских отношениях в Троицкой вотчине.

Характер фиксации “людей во дворах” в писцовых книгах и во внутривотчинных описаниях конца ХVI — первой четверти ХVII в. был таков, что сведения о численном составе самих дворов получаются минимальные. В источниках обычно сообщается только об одном человеке в крестьянском или бобыльском дворе (скорее всего, это хозяин-дворовладелец, глава семьи), реже — об 1-2-х у него сыновьях или братьях (в литературе они трактуются как взрослые женатые мужчины). Отсюда фактически одинаковые показатели “людности” и крестьянских, и бобыльских дворов по всем уездам в 1590-1630-е гг.- 1,0 — 1,5 чел. (табл.26).Авторы коллективного труда “Аграрная история Северо-Запада России” определяют для конца ХV — ХVI в. среднюю численность двора с 1 семьей в 5 чел., с 2 семьями — в 7,5 чел., с 3 семьями — в 10 чел. Установленная нами средняя численность крестьянской семьи на изучаемых монастырских землях оказалась немного ниже — 4,3 чел. об. П. (по отдаточной книге Троицкого монастыря 1649/50 г., опубликованной С.М.Каштановым и относящейся к Костромскому и Галицкому уезду).

Более полную фиксацию мужского населения дворов дают переписные книги 1678 г. Их обработка позволила привести разнообразные сведения о “людности” крестьянских и бобыльских дворов по уездам, систематизированные в табл.26. С учетом населенности дворов по каждому уезду нами были выведены общие данные о числе “людей” (прежде всего в крестьянских и бобыльских дворах), указанные выше. О важности определения численности населения не по итогам дворов в переписных книгах, а с учетом именно средней их населенности, локальных (поуездных) особенностей пишет ведущий современный специалист по исторической демографии России Я.Е.Водарский13. Несколько неожиданными оказались высокие данные по вотчине в юго-западной группе уездов, наиболее разоренных в смуту. Здесь населенность крестьянского двора составляла 4,3 — 5,5 чел., а бобыльского — 2,1 — 3,3 чел. Самый высокий показатель видим по Серпейскому уезду, в котором троицкие вотчины интенсивно заселялись и повторно осваивались после окончания Смоленской войны 1632-1634 гг. (об этом подробнее ниже) — 5,5 чел на крестьянский двор (табл.26).

В группе центральных и поволжских уездов видим примерно одинаковые параметры средней населенности дворов: по 2,6 — 4,6 чел. на крестьянский и по 2,3 — 2,6 чел. на бобыльский двор. Для сравнения вновь сошлемся на приводимые Ю.Н.Ивановым данные по вотчинам Казанского митрополита — в них населенность крестьянского двора была выше -4,9 чел. (а во владениях приписных к митрополичьей кафедре монастырей и того выше — 9, 6 чел.), бобыльского — 3,3 чел. Полученные нами средние данные о населенности крестьянских и бобыльских дворов в целом согласуются с приводимыми Я.Е.Водарским цифрами для имений духовенства в конце ХVII в. — примерно по 3,7 чел. на крестьянский двор (исследователь допускает округление до 4 чел.) и 2,7 чел. на бобыльский двор. Н.М.Шепукова дает среднюю населенность крестьянского двора во владениях духовных феодалов 3,43 чел13а. Самые зенитные цифры для Троицкого монастыря по центру находим в верхневолжских Угличском и Ярославском уездах, в которых средняя населенность крестьянского двора составляла 4,3 — 4,6 чел. Произведенные на основании опубликованной С.М.Каштановым отдаточной книги Троицкого монастыря 1649/50 г. (Костромской и Галицкий уезды) подсчеты показали, что примерно столько же составляла и средняя численность крестьянской семьи — 4,3 чел. об.п.

В группе средневолжских уездов по населенности крестьянских дворов лидировал Свияжский уезд — 3,8 чел., а в алатырских селениях более плотно оказались населенными бобыльские дворы — по 4,8 чел. (табл.26). Слабее всего населены были дворы в троицких вотчинах северных уездов 6 по 3,5 — 3,9 чел. на крестьянский и по 1,9 — 2,3 чел. на бобыльский двор. Здесь данные о населенности бобыльских дворов уступают средним общероссийским, выведенным Я.Е.Водарским для имений духовенства на 1678 г. — по 2,7 чел.

В графе 10-й табл.26 нами отражены сведения и о нетяглых дворах, приводимые в переписных книгах 1678 г. Это дворы мастеровых людей, воловиков, детенышей, вдов, а также данные о захребетниках и кельях нищих старцев или стариц. Особенным обилием названных категорий населения отличалась по понятным причинам. Подмонастырная округа — в 1678 г. здесь было зафиксировано 546 одних только ремесленных дворов, а в них 1447 мастеровых людей. Кроме того, во дворах у крестьян, бобылей, ремесленников, слуг Подмонастырья переписная книга 1678 г. перечисляет 318 захребетников. Служебный аппарат также был сконцентрирован в Подмонастырье — в 1620-е гг. 543 двора, в 1678 г. -367 дв. (см. табл.26 и ниже по тексту в данной главе). Отсюда довольно высокий удельный вес отмеченной категории населения — 12 %, что на 8,5 % превосходило его численность в конце ХVII в. В остальных же районах на протяжении 1590-1670-х гг. наблюдается сокращение поселкового штата управления, числа служних и господских дворов.

4.2 Общая структура сельского расселения (региональные очерки)

Выше была дана лишь суммарная характеристика динамики жилых и пустых селений и дворов в вотчине Троице-Сергиева монастыря. Компонентами же, из которых складывались “живые микроорганизмы” огромной вотчины, являлись многочисленные села, сельца, приселки, деревни, слободки, погосты, сельские монастырьки. Их количественное распределение по видам и периодам и общая динамика в конце ХVI — ХVII в. представлены в табл.23, а на уровне уездов — в табл.25. В разных видовых и количественных сочетаниях эти большие и малые, живущие и пустые поселения образовывали то, что в литературе применительно к крупным корпоративным земельным собственникам принято называть “вотчинными комплексами”, Таковых у Троицкого монастыря к концу ХVI в. насчитывалось около трехсот, а перечень их с хозяйственными показателями (пашня, перелог, население) дан в итоговой, 10-й, таблице нашей монографии. В большинстве случаев вотчинный комплекс представлял собой село (или сельцо, приселок) с тянувшей к нему по управлению, другими сторонами жизни (общинной, церковно-приходской) округой в виде деревень, починков, пустошей. Систематизация сведений об их количестве по писцовым и переписным материалам конца ХVI — ХVII в. представлена в табл.23. В состав комплексов могли входить также и торгово-ремесленные, непашенные слободки, и старинные погосты, и маленькие сельские монастырьки. Известны и такие случаи, когда погост или слободка сами являлись центрами определенной сельской округи. Главное заключалось в том, что всегда “микротерритория” вотчины имела тот или иной стягивающий центр, полифункциональный по своему значению — для сеньориального управления, волостной, церковно-приходской жизни, дальнейшего земледельческого, промыслового освоения и т.д. Именно различия в степени и перспективах такого освоения, а также роль и место конкретного вотчинного комплекса, группы деревень в общемонастырской хозяйственной, торгово-промысловой, ремесленной специализации, особенности природных условий и каких-нибудь еще местных традиций на данной микротерритории во многом обусловили большое разнообразие реальной картины сельского расселения на пространстве огромной по своему размаху вотчину, даже если брать одни только центральные уезды. Если же учитывать еще и обширные регионы севера и северо-запада и тем более динамично развивавшееся в ХVII в. Нижегородское и Казанское Поволжье, то обусловленность множества конкретных вариантов расселения станет понятнее.

Оптимальным способом изложения фактического материала о сельском расселении и населении было бы полное отсутствие повторов материала предыдущей главы. Однако тематически гл.З и данная глава весьма близки, поэтому кое-какое возвращение к уже упомянутым фактам станет необходимым.

Начать же логичнее всего с самого Троице-Сергиева монастыря как определенного вида поселения. В полном объеме в рамках данной работы с ее тематикой вряд ли возможно исчерпывающее выяснение всей системы монастырских культовых и хозяйственных построек, зданий административно-политического назначения. Как природно-исторический ландшафт древнего Радонежа воздействовал на формирующийся монастырь и как, в свою очередь, его социо-культурная и хозяйственная деятельность влияла на развитие природно-исторического ландшафта? Многое для такого понимания дают специальные работы археологов, историков архитектуры, культурологов и тех, кто изучает историю города Сергиев Посад Московской области 14.

Вряд ли здесь возможно всесторонне развивать взгляд на Троице-Сергиев монастырь с его обширной сетью приписных филиалов и как на объект социально-демографического исследования. Выявление “персонального состава” его монашества и изменение во времени этого крупного людского сообщества (социальная структура, соотношение различных групп в нем, в том числе и представителей крестьянства, условия поступления и пребывания и пр.) требуют специального рассмотрения. В работах С.В.Николаевой (гл.1) и некоторых наших статьях была только еще начата эта работа, поэтому приведем здесь результаты предварительных подсчетов, дающих примерное представление о масштабе троицкой монашеской общины. На протяжении ХIV-ХVII вв. происходило ее непрерывное увеличение: для XIV в. устанавливаеся минимум 21 конкретно названный чел., для ХV в. -202, для ХVI в. — 430, для ХVII в. — 757 15. Естественно, были нужны, выражаясь канцелярски, многочисленные и разнообразные помещения для жизнедеятельности такой “массы людей”.

Расположенный на некотором возвышении (на древней горе Маковец), Сергиев монастырь, безусловно, являлся архитектурной доминантой над всем окружающим пространством. Это подчеркивалось и наличием у него под горой, а “Подоле” ближайшего зависимого монастырька — Пятницкого-Введенского. По такому же образцу, в сущности, формировался и Кирилло-Белозерский ансамбль, поскольку большой Успенский монастырь возвышался над малым, Ивановским 16.

“Отталкиваясь” от самого монастыря как исходного пункта рассмотрения системы расселения в его вотчине, далее обратимся к анализу Околомонастырской округи, которая и введет нас в рамки собственно сельского расселения. Располагалась она преимущественно к востоку от самой обители, в московских волостях Радонеж, Воря и Корзенев. Уже по писцовым книгам начала ХVI в. здесь ок.80 % всех крестьянских дворов было сосредоточено в крупных селах (Зубачеве, Морозове, Благовещенском и др.), насчитывавших по 29-53 крестьян-хозяев. Особой сконцентрированностью населения отличалось подмонастырное село Клементьево, расположенное всего в 1 версте к югу от Троицы и имевшее в начале ХVI в. 128 дворов, а в его конце — 267. Эволюцию этого села в литературе принято связывать прежде всего с углублением торгово-ремесленной специализации его обитателей. И действительно, в конце ХVI в. бобыльское и чисто оброчное население Клементьева вдвое, если не больше, превосходило собственно крестьянское. В первой четверти ХVII в., несмотря на сильное разорение окрестностей Троицы в “смуту”, интенсивно формируются 8 торгово-ремесленных слобод, своеобразных “спутников”, окружающих село Клементьево.

В писцовой книге начала 1620-х гг. отчетливо выражена “материнская” подоснова образования слобод: “…да в том же Клементьевском селе монастырские тяглые слободы, а живут в них всякие мастеровые люди…на монастырь делают всякое изделье”. Писцовая книга 1620-х гг. употребляет катойконимы, указывающие на происхождение данного мастерового человека из села — “Клементьевский”. Фигурирует и множество других сел обширной Троицкой вотчины, выходцами из которых укомплектовывались Клементьевские “ слободы-спутники” — дмитровские села Желтиково, Бебяково, Синково и Бужениново, переславские села Площево, Мячково, Шарапове, Сватково и Дерюзино, села Тверского, Новоторжского, Бежецкого уездов, Деревской пятины и т.д. Складывается впечатление, что монастырь словно выискивал мастеровых и ремесленных людей в своих владениях ( особенно в крупных селах торгово-ремесленного профиля, вроде новоторжского села Медны) и сселял их в Клементьевские слободы как свой торгово-ремесленный посад.

Слободы назывались: Служняя, Кокуева, Пушкарская, Тележная, Иконная, Поваренная, Стрелецкая, Конюшенная. Из приведенных названий следует, что, кроме торгово-ремесленной специализации, важным фактором образования слобод было отмеченное выше размещение в них обширного административно-служебного, аппарата огромного монастыря (правда, часть слуг проживала и непосредственно на его территории, об этом говорится в Троицкой Описи 1641 г.). Имели значение в формировании подмонастырного населения и собственные военные силы (стрельцы, пушкари), особенно после того, как Троицкий монастырь натерпелся от неприятелей в 1608-1610 и 1618 гг.

Конкретный состав населения и его динамику в селе и слободах красноречиво показывают сохранившиеся описания 1620-40х, и 1670-80-х гг. Сообщаемые ими профессиональные названия слобод не противоречили факту проживания в них и представителей иных ремесленных специальностей. Например, в Иконной слободе, помимо собственно иконников, селились серебряники, сусальники, книгописцы. В Тележной слободе, кроме тележников, были известны также колесенники, “служебники нижегородской службы”. В Пушкарской слободе, наряду с пушкарями, жили бочары, лошкари, слуги 17.

В 1640-1680-е гг. большинство населения Околомонастырья (558 дв., или 82,5 %) было сосредоточено в слободах, а не в с.Клементьеве. В последнем Троицкой описью 1641 г. отмечено 118 дв., или 17,4 %. Значительные демографические потери понесла Околомонастырская округа вследствие моровой язвы 1654 г. Согласно донесению Б.Хитрово царю Алексею Михайловичу, только за ноябрь-декабрь 1654 г. в самом монастыре умерло 60 старцев с язвами и без язв, а в с.Клементьеве и слободах — 1212 чел “мужеска и женска полу” 18.

В конце ХVII в. население села Клементьева возросло до 271 дв. (из них 77 %, или в абс. выражении 209 дв.бобыльских и 23 %, или 62 дв. крестьянских), но в количественном отношении над ним по-прежнему преобладало население слобод (958 дв., или 77,9 %, а проживало в этих дворах 2902 чел.). Средняя населенность торгово-ремесленного двора в Околомонастырных слободах составляла таким образом 3 чел. Полагаем, что демографические показатели округи к концу ХVII в. могли быть больше, если бы не эпидемия 1654-1655 гг.

Значительно плотнее были населены дворы троицких слуг, сыновья которых, как правило, служили в троицких подьячих. В писцовой книге 1684/85 г. слуги были разделены на три статьи, и подробно описан мужской состав населения их дворов. Помимо самих слуг с сыновьями, описание фиксировало их крестьян, дворовых людей и захребетников. С учетом всех жильцов м.п. средняя населенность двора слуг 1-ой статьи составляла 17,9 чел. (это были прямо целые усадьбы высшей верхушки служебного аппарата!), 2-ой статьи — 7,3 чел., 3-ей статьи — 3,8 чел. 19. Крестьяне в служних дворах указаны в описании 1680-х гг. с катойконимами типа “уроженец Копринский”, “Присецкий”, “Бужениновский”, “Кувакинский” и мн.др. Это говорит о том, что корпорация обеспечивала слуг рабочим населением, переводя некоторых крестьян из различных монастырских сел, уроженцами которых они были, в служние дворы Околомонастырья. Переводились и крестьяне приписных монастырей — Успенского Стромынского, Киржачского Благовещенского. Наряду с троицкими, в этих дворах указываются иногда и крестьяне других монастырей — Московского Ново-Спасского, Костромского Спасо-Геннадьева, Владимирского Рождественского, а также пленные поляки.

Усиленная концентрация населения в слободах привела к формированию здесь двух приходов — церкви Рождества Христова и церкви Иоанна Богослова. Дальнейшее развитие слобод во второй половине ХVII — первой половине ХVIII в. становится фактором урбанизации в этом крае, приведшем к образованию в конце ХУШ в. города Сергиев Посад20.

Отмеченная система расселения (сам монастырь как место проживания + подмонастырное село и слободы) с теми или. иными модификациями будет нами отмечена и применительно к многочисленным приписным филиалам Троицы, перечисленным в гл.2. Там также можно наблюдать комплекс монастырских хозяйственных и жилых построек, обозначавших центр вотчинного управления и место обитания здешней монашеской общины, подмонастырскую слободку (пусть у “большой Троицы “их было 8, разница здесь не в сути, а в масштабе явления) и тянущую к дочерней обители различную по величине земледельческую округу (порой из 2-3 деревень). Здесь же напомним наблюдение из 2-й главы о том, что к концу ХVII в. некоторые приписные обители, утратив жизнеспособность, превратились в села и таким образом их развитие может рассматриваться как один из факторов селообразования на огромном пространстве Троицкой вотчины.

Снова возвращаясь к собственно Троицкой округе, отметим, что на ее “периферии”, в волостях Воря (по одноименной реке) и Корзенев, мы не видим столь сильной сконцентрированности населения, как в с.Клементьеве и слободах. Здесь в течение ХVI в. еще шло первичное земледельческое освоение, было много одно-двухдворных починков и лишь 40 % всех дворов размещались в крупных селах (Боркове, Путилове/Михайловском, Муромцеве и др.). Не случайно, может быть, именно к району р. Вори относится уникальный для Троицкого архива документ — льготная грамота келаря Васьяна крестьянину С.Лукину на поселение с сыновьями на этой реке 1499 г. 21. Более слабая заселенность волостей Воря и Корзенев сохранялась и в конце ХVI в. — во всех их 30 селах и деревнях дворов было меньше, чем в одном только с. Клементьеве. Можно предположить, что крупнейшее село Околомонастырья “отсасывало” какую-то часть населения этого района, являясь при этом основой для формирования торгово-ремесленных слобод, в процессе которого само теряло население в пользу последних. Наконец, некоторая часть жителей села и слобод переходила на положение троицких слуг, служек, служебников, а то и оказывалась в самом монастыре в составе его братии.

Еще один недалеко от монастыря расположенный район его владений — старинная переславская волость Кинела — был местом сравнительно высокой концентрации населения. Здесь сотные 1562 г. отметили 51,8 % дворов в крупных селах (Шарапове, Вяхорево, Воронине), насчитывавших по 30-53 дворов. В табл.21 отмечено, что всего в Переславском уезде к 1562 г. Троицкий монастырь имел 1323 двора, да у приписного Киржачского Благовещенского их было 594. Столь густо не была населена ни одна другая поуздная вотчина корпорации. Правда, у Киржачского монастыря лишь 36 % дворов было сосредоточено в крупных селах (Селиванова Гора, Желдыбино, Тутолмина Слободка), поскольку шел интенсивный процесс первичного земледельческого освоения левобережья Клязьмы, рек Малого и Большого Киржача и их более мелких притоков. Текст сотной 1562 г. по Киржачскому монастырю показывает, что одним из путей образования новых дворов было разделение братских семей: “во дворе Сувор Федин, во дворе Тимоня, брат его”, “во двор Левонка Сенин, во дворе Нечайко, брат его” — и т.д., всего ок.5 % дворов Киржачской вотчины в 1562 г. были образованы в результате такого разделения22. На территории черного Ортемьевского стана, включенного в состав Киржачской вотчины в 1540-е гг., и вовсе преобладали малодворные деревни, бывшие в недавнее время “починками пашенными и новыми починками”, и лишь 7 % дворов находились в сельце Ортемьевском и сельце Орлове 23.

Расположенные к северу от Троицы дмитровские села и сельца монастыря при явном их обилии отличались сравнительно небольшими размерами (по 19-22 дв.), и в них было размещено около трети крестьянских дворов (32,9 %). Все же остальные дворы находились в пределах сельских округ сел и селец, то есть в деревнях, число которых в 1620-1670-е годы даже не изменилось (табл.25).

Самой высокой сосредоточенностью населения в рамках Троицкой вотчины отличались уезды древнейшей земледельческой культуры Северо-Восточной Руси -Суздальский и Юрьевский. В крупных монастырских селах Опольского стана Суздальского уезда и Залоцкого стана Юрьевского уезда (Шухобалово, Богданское, Тума, Микульское, Кинобал, Леднево, Маслово и др.) находилось 83-95 % крестьянских дворов. Распаханность и заселенность этого края были столь велики, что для починков и деревень почти не оставалось места: на три-четыре села приходилась одна-две деревни. Размеры иных из перечисленных сел доходили в конце ХVI в. до 95 дворов, а починков и пустошей в Суздальском и Юрьевском уездах Троицкий монастырь не имел ни в ХVI, ни в ХVII в. Средний показатель размеров суздальских сел в конце ХVI в. — по 24-59 дворов – является самым высоким для троицких вотчин центральных уездов. Стоит ли говорить о том, что таким мощным “бастионам” крупной феодальной вотчины по плечу были все испытания опричнины, хозяйственного кризиса 1560-1580-х гг., а затем и смутного времени.

Смежно с Суздальским уездом и к востоку от него находился Стародуб Ряполовский, где существовала другая система сельского расселения. В селах находилось не более 19-27 % дворов зависимого от Сергиева монастыря населения данного уезда, сами села были как бы в “окружении “ деревень, а починки продолжали возникать и в ХVII в. 24 Лишь стародубское село Алексино — центр троицких вотчин в крае — отличалось в конце ХVI в. крупными размерами — 57 дворов. Его организующее окружающее пространство значение было унаследовано еще со времен существования древнего Алексинского стана Стародубского удельного княжества ХIV-ХV вв.

Сравнительно окраинный Муромский уезд показывает нам систему расселения, близкую к отмеченной нами для Околомонастырья, Переславской волости Кинелы, Суздальского и Юрьевского уездов. Муромские села монастыря по описанию 1590-х гг. отличались довольно крупными размерами — по 52-72 крестьянских двора (Дубровы, Чегодаево, Саванчаково), и в них было собрано 64,3 % сельского населения корпорации в данном уезде.

Система сельского расселения Троицкого монастыря в уездах Верхневолжья (Угличском, Ярославском, Костромском) отличалась в зависимости от расположения на правом или левом берегу великой русской реки. Например, если в первой половине ХVI в. и право-, и левобережная половины Угличского уезда были районом интенсивной починковой колонизации, то в дальнейшем на правобережной стороне процесс этот заметно затормозится и продолжится лишь в 1640-1670-е гг. Рост монастырских починков и деревень на левой стороне затруднялся для Сергиева монастыря соседством там с тоже растущей вотчиной Троице-Калязина монастыря, на что обратил внимание еще С.Б.Веселовский.

О роли крестьянского труда в земледельческом освоении Угличского Верхневолжья в ХVI в. красноречиво говорят антропонимические названия починков и деревень — “починок Гриди Рязанцева”, “ починок Луки Обухова”, “починок Ивашки Ненадобного”. Или: “дер.Агапитово, во дворе Матфейко Агапитов”, “дер.Плетенево, во дворе Плетенко Павлов да сын его Михейко” и т.д. Анализ крестьянских имен и, в ряде случаев, фамилий (при всей их неустойчивости для ХVI в.) в выписи из писцовых книг Угличского уезда 1536/37 г., открытой, опубликованной и прокомментированной С.М.Каштановым, позволяет говорить об отделении сыновей от отцов и разделении братских семей как одном из путей образования не только новых поселений, но и роста дворности в недавно возникших деревнях. Скажем: “дер.Тропа Сидоровская: Во дворе Меншик; во дворе Коняха, брат его “Во дворе Коняйко другой; Во дворе Ондрейко Сидоровы”. Не менее 13 % новых деревень на Красносельской стороне Угличского уезда возникли в результате такого разделения. Фактически это и было проявлением внутривотчинных крестьянских переходов, наряду с которыми имели место и приемы в вотчину новых жильцов-приходцев.

Наиболее результативной конечной точкой в развитии сельских поселений можно считать образование сел как наиболее “организующих” центров вотчинной и крестьянской жизни. Если на левобережной (Прилуцкой стороне) Угличского уезда на троицких землях процесс “селообразования” в ХVI в. завершился, то на правобережной (Красносельской) он происходил еще и в 1640-1670-е гг. Здесь возникло новое село Красное, удержавшее название старого села, необратимо запустевшего после 1550-х гг. Новое село сформировалось постепенно на основе слияния погоста Голенева в устье ручья Голенец с дер.Перхуровой и пустошами Красное Пенье и Кровниково 25.

Продолжением Красносельской стороны вниз по Волге можно считать ярославскую волость Черемху, где с 1540-х гг. у Сергиева монастыря имелся крупный вотчинный комплекс Коприно, активно осваиваемый в земледельческом отношении. Новые деревни и починки здесь интенсивно росли в 1540-1560-е гг., а в конце ХVI в. часть их уже запустела. Некоторые фразы из Ярославской писцовой книги 1593/94 г. раскрывают роль не только крестьянской, но и монастырской инициативы в земледельческом освоении края. Его “пусковым” моментом могло быть заведение монастырской “нивы” (“селятся ново на починке Меншичково Займище, что была нива монастырская”)26.

Новый этап роста деревень и починков вокруг села Коприна наблюдается в 1620-1670-е гг. (табл.21,25,26), правда, сохраняется их малодворный состав почти до самого конца ХVII в.(3,4 — 4,7 дв. — табл.24). С.Б.Веселовский был прав, отмечая устойчивость типа малодворных деревень в западной части Ярославского уезда, где и располагался Копринский комплекс. Правда, указанные им размеры деревень (по 2-3 дв.) все же несколько занижены для конца ХVII в. К концу ХVII в. здесь произойдет общее увеличение деревень, починков, займищ (см.табл.25), в отличие от массы других центральных уездов. Само же село Коприно на правом берегу Волги крупным по количеству дворов не станет. На демографические процессы в Копринской вотчине оказывало влияние расположение села на Волге, между такими “притягивающими” торгово-ремесленными и промысловыми центрами, как Рыбная слобода и Ярославль, возможность для одних крестьян отхода в них, втянутость других в занятия, связанные с функционированием и обслуживанием Волжского торгового пути. Набираемые в данной главе наблюдения важны для последующего рассмотрения рентных отношений в огромной Троицкой вотчине, понимания процесса формирования в них “чисто” оброчных и барщинно-оброчных имений уже в конце ХVI в.

На Ярославско-Костромском рубеже, в старинных волостях Нерехта и Емстна, корпорация имела приобретенные еще в ХV в. крупные села (Федоровское, Кувакино, Поемечье, Жарки ). К 1530-м гг. произошло несомненное закрепление части крестьянства в пределах этих вотчинных комплексов. В писцовом описании их 1536/37 г. бросается в глаза частая повторяемость одних и тех же крестьянских фамилий — Ворыпаевы, Гридины, Грибановы, Матфеевы, Манаковы, Олешковы, Серковы, Шиловы, Шернины. У крестьян указывалось не только имя, как мы видим в большинстве сотных второй четверти ХVI в., но и фамилия его отца: “дер.Новоселка — во дворе Филка Гридин, во дворе Олешка Гридин же сын”, “дер.Ластекино — во дворе Якуш Гридин. Во дворе Сенка Гридин же сын”.

На левобережной, Луговой стороне Костромского уезда (Андомский и Шачебольский станы) напротив, устойчивого “костяка” населения у монастыря во второй половине — конце ХVI в. еще не сложилось, шло только формирование монастырских вотчин, находящихся в состоянии первичной земледельческой колонизации (в получаемых по вкладам 1550-1560-х гг. комплексах Богородицкое, Буяково, Горки, Костомы, Кишема, Новое, Сухоруково и др. в середине ХVI в. до 25 — 45 % от числа всех поселений составляли починки). Правда, к концу ХVI в число их уменьшается. Сама же починковая колонизация, пусть с меньшей интенсивностью, продолжалась на Луговой стороне и в 1620-1670-е гг. Помимо земледелия, дополнительным фактором, привлекавшим сюда население, было обилие болотных руд и возможность для крестьян заниматься железоделательным помыслом, подробно описанным в Троицкой оброчной книге 1617 г. и приходо-расходной книге 1703 г. (прим.25).

На Галицко-Костромском рубеже сельское расселение монастыря в ХV-ХVI в. включало группу деревень в волости Верхний Березовец по р.Костроме, тяготеющую к солигалицкому селу Гнездникову. Здесь во второй четверти ХVI в. возникали и новые починки, возобновление которых наблюдается затем в конце 1620-х — 1670- е гг. Но процесс сельского строительства шел неровно, поскольку наряду с починками появлялись и пустые деревни и пустоши (табл.25).

Существовали отличия в системе сельского расселения в вотчине Троицкого монастыря и в разных частях Ростовского уезда. В его юго-западной части. (Песьем и Саввине стане) уже в первой половине ХVI в. было уже закончено первичное земледельческое освоение, шло укрупнение пунктов, “припуск”, “снесение” более мелких починков и деревень к более крупным. Здесь к концу ХVI в. сформировавлся крупнейший вотчинный центр монастыря в Ростовском уезде — село Дебалы (в 10 верстах к югу от города) с 56 дв. Северо-восточный же Лутский стан (по рекам Луту и Пере) этот этап еще не миновал. Здесь в первой половине ХVI в. наблюдалось почкование деревень – Староселово Нижнее и Староселово Верхнее, Деревеньки Большие и Деревеньки Малые, Гора Большая и Горка Малая. Лишь к концу ХVII в. и в Лутском стане произойдет укрупнение селений, и мелкие “двойные” деревни соединятся: каждая пара — в одну. Иногда укрупнение деревень становилось основой для естественного процесса селообразования. Целая деревенская округа образовалась у Троицкого монастыря в конце ХVI — ХVII в. в зоне притяжения дер.Микитинской в Песьем стане 29.

Приведенные выше наблюдения над системой сельского расселения у Троицкой корпорации в ряде центральных уездов позволяют говорить о двух ее основных моделях. Условно они могут быть названы либо “концентрированной” (когда в селах собрано более половины населения), либо “рассредоточенной” (более классической), когда село находится в окружении деревень, починков и пустошей, и в деревнях с починками размещено более половины населения данного вотчинного комплекса. Первая модель в ХVI-ХVII в. находила воплощение в более давних, плотно населенных и хорошо освоенных районах монастырской вотчины, вторая — там, где еще продолжался процесс внутренней колонизации. Нередко в пределах одного и того же уезда приходится отмечать близкое “соседство” данных моделей, что свидетельствует о многообразии и неравномерности не только регионального, но и внутриуездного развития великорусского центра.

Остановимся на некоторых особенностях расселенческой структуры в монастырских вотчинах юго-западных уездов. В Верейском, например, уезде в ХVI в. в центре сельской округи находилось не одно село, а два — Илемна (оно же по церкви Троицкое) к юго-западу от г.Вереи, на р.Руде, и Юрьевское (оно же Егорьевское, Георгиевское, тоже по соответствующей церкви). Илемна в отношении вотчинного управления доминировало над всей округой, хотя по количеству дворов не являлось крупным (13 дв.), уступая иным деревням данного вотчинного комплекса. Основная масса крестьянских дворов (95 %) была сосредоточена в конце ХVI в. с. Юрьевском и прилегающих к нему деревнях. Объяснение такого типа сельского расселения тематически выходит за рамки данной главы, но не привести его здесь нельзя. Речь должна идти о размещении монастырем в своих юго-западных селах больших массивов домениальной пашни. Следствием этого было вытеснение (переселение ?) части крестьянства из центра на периферию вотчинного комплекса, поскольку в “головном селении” им земли не оставалось или же ее оставалось там очень мало. Авторы коллективной монографии по аграрной истории Северо-Запада России ХVI в. отмечают аналогичное явление ( развитие полевой барщины у новгородских помещиков создавало для крестьян определенные трудности, вызываемые переселением с удобных земель, занимаемых под усадьбу, или близких к ним), но само это переселение не склонны считать сгоном крестьян с земли. В сравнительном плане интересно отсутствие подобного явления на монастырских и владычных землях Новгородчины, что свидетельствует о слабом еще развитии на них барщины как таковой.

В дальнейшем разорение смутного времени и отказ Сергиева монастыря от собственной запашки привели к тому, что в течение ХVII в. ряд верейских деревень необратимо запустели, “распределение” дворов между сохранившими устойчивость селами Илемной и Юрьевским и уцелевшими 4 деревнями комплекса выровнялось и фактор домена в ходе сельского расселения и демографического роста верейских владений монастыря перестал действовать30.

В малоярославецких селах Передел и Почап в конце ХVI в. наблюдаем такую же картину — дворов в них было размещено 7,6 %, все остальные — в деревнях, домен в количественном отношении преобладает над крестьянскими землями. В первой половине ХVII в. большинство деревень так и не возродилось, что привело к “уплотнению” оставшихся поселений, а отказ от господской пашни способствовал более равномерному, как и в Верейском уезде, распределению населения между селами и деревнями. С.Б.Веселовский в свое время связывал так называемое “владельческое укрупнение” сел с ростом господской запашки в конце ХVI в.31 Однако приведенные выше примеры по Верейскому и Малоярославецкому уездам показывают, что в селах с внушительным доменом (до 250 четв., как в Илемне) крестьянских дворов могло быть как раз немного. И вообще понятие “крупная феодальная” вотчина” не всегда обязательно предполагает крупное, большое село, вроде тех, которые приходилось отмечать для Околомонастырной округи, Переславского, Суздальского, Юрьевского уездов. Понятие это может иметь отношение к экономической организации, социально-демографической политике, проводимой крупным земельным собствеником.

В Серпейском уезде писцовая книга конца ХVI в. рисует такую же картину, как и в Малоярославецком и Верейском уездах — в малодворном селе Олферьевском сосредоточен приличный домен (80 четв.) и лишь 4 % крестьянских дворов, остальные 96 % размещены в деревнях комплекса. Две “литовские войны” первой трети ХVII в. (1610-х и 1632-1634 гг.) существенным образом осложнили условия жизни людей, хотя и не деформировали полностью уже сложившуюся структуру. В середине 1630-х гг. Сергиеву монастырю почти с нуля пришлось заселять и осваивать свою серпейскую вотчину, в которой пустые селения составили 95,4 %. Помимо отмеченных войн, дестабилизирующим население фактором в данном районе были в ХVII в. набеги крымских татар. В Троицкой Описи 1641 г. по с.Олферьевскому записано на крестьянах несколько долгов и кабал, “что плачено за них крымского окупу”, значит, монастырь выкупал собственными деньгами своих крестьян, попавших в плен, намереваясь затем вернуть истраченные суммы в качестве долгов 32.

В Серпейской писцовой книге 1635/36 г. фигурируют займища и починки с антропонимическими названиями, доносящими до нас имена расчищавших и распахивавших землю крестьян: “займище Куземкино”, “займище Богдашково, крестьянин Богдашко с детьми”, “займище Давыдково, крестьянин Давыдко”, “починок Вешняков, во дворе Иван Вешняк” и т.д. Переписная книга 1646 г. показывает интенсиный приток крестьян в деревни Олферьевского комплекса из соседних уездов — Оболенского, Дорогобужского, Смоленского. Новые жильцы оседали именно в деревнях округи. В самом селе по-прежнему было размещено меньшинство дворов (8 %). За 1635-1646 г. число крестьянских дворов у Троицкого монастыря в Серпейском уезде возросло в 6,8 раз, в 1646-1678 г. темпы его роста снижаются (увеличение в 2,9 раза). К 1678 г. все селения монастыря в Серпейском уезде были полностью восстановлены и даже приумножены, в отличие от общего для троицкой вотчины сокращения числа сел и деревень к концу ХVII в. (табл.24,25). Результаты роста числа дворов монастырских крестьян в Серпейском уезде нельзя было бы считать впечатляющими (в конце ХVI в. их было 122, в конце ХVII в. — 143), если не учитывать, в сколь неблагоприятных социально-политических и внешнеполитических условиях пришлось существовать данной территории и населяющим ее людям до середины 1630-х гг. Более выразительны показатели населенности самих дворов в конце ХVII в.: в среднем по 5,5 чел. в крестьянском и по 3,3 чел в бобыльском дворе.

В другом юго-западном от центра уезде, Оболенском, формированию устойчивой расселенческой структуры также препятствовали и окраинное положение, и набеги крымских татар, и общие потрясения начала ХVII в. Из-за сильного разорения уезда (83 % пустых селений отмечено у монастыря здесь в 1620-е гг.- табл.25) у троицких властей не нашлось сил для восстановления своих оболенских вотчин. В начале же 1640-х они предпочли и вовсе избавиться от земель в Оболенском уезде, отдав единственное тамошнее сел (Пажу, оно же Запажье) на выкуп кн.Б.А.Репнину (см. 3 гл.).

Хорошее начало было в освоении Троицким монастырем полученных им земель в самом южном, Новосильском уезде в 1570-1590-е гг. На починке Становом на р.Колпне трудом монастырских крестьян было основано село Становое, в ближайших окрестностях которого интенсивно распахивалось “дикое поле”, раскашивалось сено (1217 копен). Однако в ХVII в. за возникшим селом так и не закрепилось значение связующего центра, оно вовсе прекратило свое существование, а несколько уцелевших новосильских деревень монастырь едва удерживал, разместив в каждой часть своего домена. В 1640-1670-е гг. крымские набеги привели к тому, что у Троицы оставалась единственная новосильская деревня Толстенкова, а остальных деревень “крестьян и бобылей тотарове поймали, а иные розбежались” 33. Так окраинное положение Новосиля (ныне — Орловская область), распахнутость границ делали очень ненадежным положение населения здесь, которое и страдало от набегов, и уходило дальше на юг. В целом же отмеченные факторы не привели к формированию устойчивой расселенческой структуры у монастыря в данном районе, столь удаленном от расположения основной массы монастырских вотчин.

Заканчивая рассмотрение общей структуры сельского расселения в центре и на юго-западе, отметим еще одно. При взгляде на табл.25 в глаза бросается обилие дробных сел и селец, также составлявшее особенность сельского расселения в Троицкой латифундии, которая с конца XIV в. формировалась и расширялась за счет постепенного поглощения долей и жребиев различных по масштабу и происхождению светских вотчин (пол села, пол сельца, треть сельца, две трети сельца, пол деревни и т.д.). В главе .и примеры таких “поглощений”, растянутые порой на многие десятилетия и несколько поколений владельцев .приводились по Переславскому, Бежецкому, Костромскому, Владимирскому. Коломенскому, Муромскому, Старицкому, Тверскому уездам. Долевые владения, как раз и реализуемые в виде “неполных” сельских поселений, отразили саму историю троицкого землевладения, сложные взаимоотношения монастыря с окружающим его миром светских вотчинников. И все же явление это было временным, преходящим: на конец ХVII в. в табл.25 долевые поселения показаны только в Московском и Переславском уездах. Во всех же остальных таковых уже не было.

В системе сельского расселения Троицкого монастыря в Центре России считаем также интересным тот факт, что нередко монастырские села являлись как бы “связующими узлами” в определении пограничных участков некоторых уездов страны. Имеем в виду то, что ряд троицких сел и их деревенские округи имели межуездное расположение. Например, одна треть села Петровского находилась в Сурожском стане Московского уезда, другая — в Ижевском стане Дмитровском, третья — в Скирманове стане Рузском уезде. Села Зубачево и Глинково по половинам располагались в Московском (стан Радонеж) и Переславском (волость Кинела) уездах. Деревни новоторжского села Медны размещались в соседнем Тверском уезде, означая Новоторжско-Тверской рубеж. Порубежное положение было характерно и для некоторых кашинских сел и деревень монастыря (причем как право-, так и левобережных по Волге), исторически и экономически тяготеющих к соседнему Угличу. Заметим, что устойчивости сложившихся сельских и деревенских округ их межуездное расположение не мешало.

В отличие от большинства центральных и юго-западных уездов, система сельского расселения у Троицкого монастыря в Нижегородском Поволжье в конце ХVI-ХVII в. развивалась по линии формирования сразу крупных деревень и сел, не проходя этапа мелкой починковой колонизации с последующим “припуском” деревень, починков, пустошей к более крупным селениям. Получив в 1590-е гг. массу запустевших земель, Троицкий монастырь уже к началу 1620-х гг. сумел в 12 раз увеличить здесь свое население и в 4,5 раза число самих жилых селений (табл.24.25). Рост по двум отмеченным направлениям показывает и сравнение писцовой книги 1620/21 г. с переписной 1646 г., хотя темпы его несколько снизились. Лишь после 1646 г., как показывает перепись 1678 г., население Троицкого монастыря в Закудемской волости Нижегородского уезда уменьшилось за счет его оттока в Свияжский и Алатырский уезды.

В начале 1620-х гг. на рассматриваемой территориии у Сергиева монастыря возникли новые крупные села в результате восстановления пустошей: Ляпесь с 49 дворами и Ондрейково с 56 дв. Нижегородские села монастыря нередко располагались на два-три “усада” (называемых иногда “посадами”), были обустроены двумя-тремя прудами. К концу ХVII в. некоторые деревни так укрупнились, что тоже стали селами. В них были открыты церкви и сформированы приходы (дер.Игумново, дер.Татинец). О роли монастыря в церковном устроении своих сел говорит факт основания церквей во имя Сергия Радонежского в селах Ондрейково и Копосово (вол.Стрелица), во имя Живоначальной Троицы в одной части села Варварского и Никона Радонежского — в другой его части4.

Имея в Нижегородском уезде села еще и в волости Стрелице (Копосово и Черное, Киржачского монастыря) Троицкая корпорация большую часть населения к концу ХVII в. сосредоточила в Закудемском стане (65 %).

О том, как складывалось монастырское землевладение и тесно связанная с ним система сельского расселения в уездах Казанского Поволжья (Свияжском, Казанском, Алатырском), говорилось в гл.2, параграфе о приписных обителях. В данной же главе остается только подчеркнуть стремительный рост крестьянского населения этих зависимых от “большой Троицы” филиалов в ХVII в., особенно в Свияжском и Алатырском уездах.

— Если в первом он продолжался до середины ХVII в.(табл.24,25), то во втором можно отметить два зенитных периода — 1620-е гг. (266 дв.) и вторая половина ХVII в. (870 дв.). Именно в Алатырском уезде сельские поселения отличались наивысшими размерами в рамках всей Троицкой латифундии: уже в 1620-е гг. они имели в среднем по 54 дв., по переписным книгам 1678 г. — по 72 дв., а по монастырской вытной переписной и оброчной книге 1696 г. — по 96 дв.! (табл.24). Этот средний показатель вдвое уступает реальным размерам отдельных сел. Например, алатырское село Четвертаково имело в конце ХVII в. 222 двора! Сообщаемые переписной книгой 1696 г. катойконимы при крестьянских именах (Шухобалец, Кувакинский, Присецкий, Сухоруковский и пр.) рисуют широкую географию происхождения алатырских новопоселенцев. Здесь называются практически все крупнейшие монастырские села Московского, Переславского, Дмитровского и особенно Суздальского, Муромского, Юрьевского, Юрьевецкого, Костромского (Луговой стороны), Нижегородского, Арзамасского уездов. По ним видна направленность внутривотчинных миграционных потоков — от центра на юго-восток. Указаны также и годы прихода крестьян в Алатырский уезд — в основном конец 1680-х-начало 1690-х гг.33 Наблюдалось соединение центрально-русской топонимики с прежними мордовскими названиями. Одна из “новоселидебных” алатырских деревень Верхняя Ичикса Кувакино тож была полностью заселена (60 дв.) выходцами из крупного приселка Кувакина, стоявшего на Ярославско-Костромском рубеже. Специалист по топонимии В.А.Никонов пишет, что перенос с собой родного названия возможен лишь при компактном переселении сразу целой группы односельчан на новое место36. Происходило перемещение крестьянского населения и внутри самого Алатырского уезда, из деревни Подгородней как своего рода “пересылочного” пункта в уездную “глубинку”.

Для начального этапа развития и Троице-Свияжского, и Троице-Алатырского монастыря важную роль играло их городское население, ведь и сами монастыри возникли как городские. Например, 18 % населения Алатырского монастыря по писцовой книге 1624/26 г. показаны как городские бобыли. В дальнейшем по мере “внедрения” в сельскую местность, укоренения там, соотношение “городской” и “деревенской” частей их зависимого населения все более менялось в пользу первой.

На всем огромном пространстве Русского Севера сельское расселение Троице-Сергиева монастыря (особенно когда к нему обращаешься после бурного демографического роста в Поволжье) выглядит скромными, едва тлеющими очагами в Деревской пятине, Пошехонье, Белозерье, на Вологодчине и на нижней Двине. Дадим краткий обзор их сельского расселения, двигаясь с запада на восток. Начнем в таком случае с Деревской пятины Новгородской земли. За короткий период после окончания Ливонской войны и до начала новых напастей троицкие волостки на восточном побережье оз.Ильмень развивались сравнительно неплохо (это отмечается и в очерке по Деревской пятины Т.И.Осьминского в коллективной монографии ленинградских авторов). Постепенно преодолевались демографические потери, понесенные ими в Ливонской войне: описание 1581/82 г. называет 16 крестьян-дворохозяев убитыми и 13 дворов пустых, через 12 лет, в 1594 г., число живущих дворов возросло, а пустых сократилось в 2 раза (табл.20). В волостках Сытинского (сельцо Сытине, оно же Кунья гора) и Листовского (сельцо Сопки, оно же Мокрой остров) погостов в 80-90-е гг. ХVI в. шел процесс внутреннего освоения: новые деревни “выставлялись” из старых, другие “припускались” в пашню к более крупным, дворность которых от этого еще более увеличивалась. Для волостки Сопки в Листовском погосте была характерна рассредоточенная система сельского расселения, более половины дворов (51 %) было размещено в самом сельце, остальные — в малодворных (по 3-4 дв.) деревнях ее округи. По подсчетам Т.И.Осьминского, в 1500 г. на крестьянский двор в этих волостках приходилось 1,14 “людей”, в 1582 г. 1,44, а в 1594 г. — 1,9 “людей”. На бобыльский двор “людей” приходилось 1,5.

Способом хозяйственого возрождения волостки Кунья Гора в Сытинском погосте в конце ХVI в. было предоставление монастырем некоторых ее деревень и пустошей в пожизненные держания прежним владельцам-вкладчикам (братьям Н., Б., Ю.Таракановым) и в служебно-поземельные держания — слугам (приказчику Т.Елизарову). И все же пустые селения здесь преобладали над живущими. Об ослабленности сельского населения говорит более высокий процент бобыльских дворов (54 %) над крестьянскими (46 %). Практиковалось и “подселение” бобылей в крестьянские дворы, возможно, как средство поддержания беднеющей части сельских жителей (табл.20). В писцовых и переписных книгах ХVII в. такие люди чаще всего будут называться “захребетниками” (табл.26). В переписных же книгах Деревской пятины 1667/69 г. они именуются “подсоседками”.

Прав А.Л.Шапиро, писавший, что “улучшение положения в 1590-е гг. было незначительным, а главное непродолжительным. Голод и мор первых годов ХVII в., гражданская война, польская и шведская интервенции, политика резкого увеличения податей — се это привело к новому еще более тяжелому, чем в 1570-1580-е гг. кризису первых десятилетий ХVII в.” 7. Деревская же пятина по праву считается наиболее пострадавшим от смуты районом и на Северо-Западе, и во всей России.

Действительно, дозоры 1620 и 1623 гг. показали, что население Троицкого монастыря в Деревской пятине практически было утрачено, если не считать по одному крестьянскому и бобыльскому двору. Село Сытино удавалось удерживать тоже благодаря единственному двору — монастырскому. Уже по описанию 1627/28 г. число дворов возросло до 22 и до конца 1640-х гг. продолжалось увеличение населения (табл.20). Теперь волостка Сытинского погоста развивалась более динамично, чем волостка Листовского (в отличие от конца ХVI в.). Во второй четверти ХVII в. в Сытинском погосте у Троицкого монастыря было в 2,5 раза больше селений и в 5, 2 раза — дворов, чем в Листовском. Такое положение сохранялось и по описаниям 1660-1670-х гг. К середине ХVII в. система сельского расселения у Троицкого монастыря в Деревской пятине была полностью восстановлена, деревни заметно укрупнились, иные до 20-25 дворов. Средняя же их дворность в данном районе составляла 15,5 дворов. Неоформленной в четкий рисунок и рыхлой в ХV-ХVII вв. оставалась группа сельских поселений Сергиева монастыря в Пошехонском уезде, в низовьях Шексны и ее мелких правых и левых притоков, на рубеже с Ярославским уездом. Некоторые соображения о причинах этого будут высказаны нами ниже при рассмотрении материала о погостах (следующий параграф данной главы). Здесь же отметим как возможную причину “проходное”, транзитное положение пошехонских деревень, связывающих белозерские и верхневолжские (ярославские, угличские, кашинские) владения монастыря. Отсутствие здесь господского хозяйства также не способствовало концентрации группы мелких деревень, погостов, приселков и пр39.

В соседнем с Пошехонским Белозерском уезде, Андогском стане, у Троицкого монастыря сложился типично приречный тип сельского расселения. Речь идет о княжеском по происхождению вотчинном комплексе Танищи на левом берегу р. Суды, в который входило два десятка деревень, вытянутых вдоль левого берега этой реки. Никаких новых приобретений к уже полученному комплексу (еще в 1550-е годы) монастырь в дальнейшем не сделал. Соотношение жилых и пустых селений здесь менялось в зависимости от общих условий развития Белозерского края в годы смуты и послесмутного времени. В целом в расселенческой структуре к концу ХVII в. принципиальных изменений не произошло, только увеличилась численность дворов и их “людность”.

Об идущем в соседнем с Белозерским Вологодском уезде процессе починковой колонизации по правобережью Сухоны, где к Троице-Сергиеву в начале ХVII в. был приписан Авнежский монастырь, говорилось в гл.2. Сравнение описаний конца 1620-х и начала 1640-х гг. показывает, что состав поселений Авнежской обители не изменился, зато количество дворов в них возросло почти вдвое. Обращаясь к переписной книге 1678 г., видим, что некоторые починки 1620-х гг. к концу ХVII в. уже запустели, то есть процесс земледельческого освоения здесь шел неровно, в живущих деревнях появились пустые дворы и места дворовые (табл.24,35). От 1640-х к 1670-м гг. рост дворов также оказался незначительным. Одним словом, у Авнежского монастыря во второй четверти ХVII в. происходило и земледельческое освоение края, а во второй его половине проявлялись и некоторые признаки запустения 41

О малодворных деревнях, составлявших вотчину приписного Николо-Чухченемского монастыря в Холмогорском уезде также говорилось в гл.2. Здесь на всем протяжении ХVII в. еще медленнее росло количество дворов, чем в Вологодском уезде (в пределах 22-27 от 1620-х к 1670-м гг.). Малодворный состав деревень в 1620-1670-е гг. также сохранялся. В писцовой книге 1620-х гг. названы две деревни, восстановленные из пустошей — Меньшое Перхуровское и Зайцовское. В Троицкой Описи 1641 г. две деревни названы пустыми — Поташевская и Полевская, правда, появились две новых — Дьячья и Дьячья Вторая. Мы видим, что на Севере ураганного, устойчивого хозяйственного развития и заселения чухченемских (или авнежских) деревень и их населения, подобного тому, какой приходилось наблюдать в Поволжье, в ХVII в., не было и не могло быть. Кроме того, ни в Вологодском, ни в Холмогорском уезде Сергиев монастырь не имел ни одного села как крупного (и привычного для него) вотчинного центра. Роль такого “стяжения” играли, по-видимому, сами Авнежский и Чухченемский монастыри, которые, как могли, справлялись с возложенными на них задачами.

4.3 Погосты, слободки, сельские монастыри

Разбирая в свое время систему сельского расселения в вотчине Троице-Сергиева монастыря, Б.А.Романов образно называл ее “выразительной коллекцией поселенческих типов”4. Значительный интерес представляют в этой “коллекции” погосты. Их доля в общей совокупности сельских поселений была невелика — от 0,3 до 1,1 % (табл.23). В той же табл. видим и изменение количества погостов на троицких землях — к концу ХVI в. их было 11, во второй четверти ХVII в. — 16, в конце ХVII в. -5.

В троицких актах ХV в. погосты не упоминаются. Встречаем мы их в грамотах первой половины ХVI в. в значении административно-территориальных округов при оформлении пожалований Василия III и Ивана IV Сергиеву монастырю из фонда черных крестьянских земель. В 1520 г. корпорация по обмену с Василием Ш получила погост Кузьмы и Демьяна, “что был стан волостелин” на черной земле в составе подмосковной волости Корзенев.

Комплекс был значительным по масштабу, включая 70 деревень. “Во чреве” монастырской вотчины уже к началу 1560-х гг. произошло преобразование погоста как бывшей резиденции княжеского волостеля в обычное село с внедренным туда представителем вотчинной администрации (ключником-старцем или приказчиком-слугой). Описание 1594 г. называет сельцо Корзенево Кузьмодемьянское тож с церковью монастырского строения. Из обширной деревенской округи бывшего погоста сохранились только 3 деревни и отмечено 37 пустошей. В рамках троицких владений “периферийного” Околомонастырья сельцо Корзенево было включено в состав более крупного вотчинного комплекса села Муромцева.

Известен еще один случай попадания в руки Троицкого монастыря крупной крестьянской волости в самом центре государства — подмосковной Вохны, сохранявшей свою погостскую структуру более длительное время. Последним владельцем волости был удельный князь В.А.Старицкий, после казни которого в 1569 г. в течение некоторого времени происходит передача Вохны монастырю, окончательно она была оформленная изданием послушной грамоты Ивана IV Вохонским крестьянам в мае 1582 г.44 Через 10 лет в той же волости монастырь получил дер.Климкову от вдовы Ульяны Желтухиной (см. гл2).

Изменения в структуре волости с конца ХVI и до конца ХVII в. позволяют проследить писцовые и переписные книги. Схематично изменения эти можно выразить так.

1594 г. — дер.Климкова. на поле которой крестьянином И.Оксеновым была поставлена церковь Параскевы Пятницы

новый погост Параскевы Пятницы — 30 дер.

погост Дмитрия Солунского на р.Вохонке — 30 деревень

сельцо Павловское на той же реке против Дмитриевского погоста,

погост Уполозы с церковью Рождества Пречистые — 26 дер.

погост Никиты Мученика — 27 дер.

пустой погост на Исаковом озере с ц.Рождества Пречистые — 9 дер.

1623 г.-погост Дмитриевский

сельцо Павловское — 40 дер., 21 пуст.

погост Уполозы — 18 дер.,19 пуст.

погост Никитский — 16 дер.. 12 пуст.

погост на Исаковом озере — 9 дер.,13 пуст.

1678 г. — село Павлове на двух погостах — Параскевы Пятницы и Дмитриевском — 69 дер.живущих и 29 дер., вымерших в мор 1654-55 г.

1752 г.- с.Павлове с 68 дер., в числе которых бывшие погосты Уполозы Никитский 45 1654/55.

Приведенная схема показывает, во-первых, что та часть волости Вохны, которая к концу ХVI в. еще не попала в руки частных феодалов или монастырей, состояла из нескольких погостов. Они представляли собой центры приходов, к каждому из них тяготела определенная деревенская округа. О сосредоточении в каждом из них каких-либо административных функций, полномочий у нас данных нет, равно как и о лицах, которым таковые могли усвояться. Во-вторых, до конца ХVII в. в волости Вохне продолжался процесс сокращения деревень (всего на 40 %), что само по себе не могло не подрывать значения погостов как центров сельских округ. Одновременно с этим действовал и механизм “крупной феодальной вотчины”. Он заключался во внедрении в одно из селений (им стало сельцо Павловское близ Дмитриевского погоста) агентов вотчинной администрации. Исчезновение погостов как когда-то существовавших административных центров в Вохне относится ко времени после 1620-х гг. Правда, церковное значение за некоторыми из них, уже ставшими приселками сельца Павловского, сохранялось и в конце ХVII в. В межевой книге волости Вохны с соседними волостями (московскими Гжелью, Куней, владимирской Сенежской, московской Рогожской ямской слободой) 1680 г. фигурируют к сельцу Павловскому — приселок Уполоз на р.Клязьме с церковью Рождества Пречистые и приселок Никитский на р.Дроздне с церковью Никиты Мученика. Деревни Вохонской волости, расположенные на Клязьме и ее притоках, были тесно связаны в торгово-экономическом отношении с Владимирскими и Нижегородскими землями. О развитии крестьянской торговли в Вохне имеется несколько свидетельств за ХVII в. В рамках же вотчинной торгово-хозяйственной специализации Вохна играла роль “житницы”, поставщика хлеба для монастырских “низовых” (прежде всего Астраханских) промыслов. На многочисленных речках Вохонской волости было сооружено много мельниц, которые мололи зерно для отправки его “вниз по матушке по Волге”, а также активно сдавались в аренду посторонним людям. Торгово-ремесленная специализация здешнего населения в дальнейшем, как и в Околомонастырской округе, станет фактором урбанизации края, вошедшего в состав формирующегося Центрального промышленного района (Иваново-Вознесенская текстильная промышленность и павлово-посадские платки), а бывшее монастырское село Павлове в 1845 г. получит статус города (Павловский Посад и ныне в Московской обл.)46.

Погосты иногда могли быть компонентами средних и крупных по масштабу светских вотчин. Один такой погост — Василия Кесарийского на р.Остречине в Бежецком Верхе, с селом Елизаровым, несколькими деревнями, починками и пустошами представлял собой владельческий комплекс троицкого соборного старца Паисия Мичурина. В 1570/71 г вместе со своим братом Василием он дал его в Троицкий монастырь. О религиозно-культовом значении погоста (собственно, это могло быть еще и родовое кладбище ) для Мичуриных говорится так: “А тот у нас погост вопчей всех наших родителей” 47. Кроме церкви Василия Кесарийского, на погосте имелась церковь во имя Живоначальной Троицы с приделом Сергия Радонежского — строения Паисия и Василия Мичуриных. Перед нами, думается, обычная ктиторская церковь (даже несколько) и семейный некрополь.

Фигурируют погосты и в составе более крупных княжеско-боярских вотчин, вместе с которыми они и оказались у Сергеева монастыря. Например, по данной грамоте богатой боярыни Елены Челядниной 1542 г. в корпорацию передавался большой вотчинный комплекс в Ростовском уезде, включающий несколько сел и селец, до 60 деревень и “погостец Никола Чудотворец на р.Талице”. Обширная деревенская округа тяготела “к тем селцом и погосту”. В составе вотчины кнг.Марии Оболенской (нескольких сел на р.Протве ) в Оболенском уезде к селу Марьинскому назван погост Афанасия Великого. Когда село запустело (после 1570 г.), то именно на погосте еще какая-то жизнь теплилась, с него началось повторное заселение данной местности 49. В этой связи следует отметить амбивалентность погостов — они, действительно, могли являться и исходным пунктом для последующего развития (или восстановления ) сельского поселения, и конечной формой запустения. Выражения писцовых книг типа “погост, что было село” и “село, что был погост” вполне понятны. Подобная метаморфоза например, произошла со звенигородским селом Андреевским, ставшим после смуты погостом и возрожденным снова в село лишь после 1646 г. (см. прим. 1 к данной гл.). В подмосковном Радонеже в погост после смуты превратился бывший Успенский монастырек “Пречистые под сосною”, да так и не поднялся дальше. Зато в бежецком селе Присеки погост “бес пашни” с церковью Спаса-Преображения послужил основой для возникновения сельского монастырька. На правобережной стороне Угличского уезда именно погосты явились исходными формами для последующего образования сел. Растянулся, правда, этот процесс почти на столетие — с 1530-х до 1620-х гг. Село Сергиевское на Гривах возникло на основе припуска починка Палкина на Гриве в пашню к погосту Сергия Радонежского 50. Видимо, и роль церковных земель при погостах следует учитывать, и взаимодействие погостов с другими видами поселений. О роли же другого погоста — Голенева — в образовании угличского села Красного речь шла выше в рамках региональных очерков сельского расселения.

Двухпогостскую структуру имело в конце ХVI в. сельское расселение у Троицкого монастыря в Пошехонском уезде. В округу первого — Подъяблонного (с церквями Живоначальной Троицы и Сергия Радоежского) — входило 7 деревень, второго — Раменского (с церковью Св. Георгия)- 6. Раменский погост представлял собой трансформированный монастырек Св.Юрия в Раменейце, известный по ряду княжеских грамот ХУ в. Наряду со дворами церковного причта в погосте Подъяблонном, описания 1594 и 1616 г. называют и крестьянские. Закрепление названных погостов в качестве административно-хозяйственных центров небольшой территории перспектив не имело, но такое значение во второй четверти ХVII в. утвердилось за деревнями, возникшими на церковных землях — Подъяблонной и Поповской (последняя — у погоста Раменского). В конце ХVII в. видим уже один центр -приселок Поповский с тянущей к нему округой из 7 деревень. В рамках более общего административно-хозяйственного организма монастыря его небольшой пошехонский комплекс был “притянут” к ярославскому селу Коприну, вместе с которым он был описан и включен в вытную книгу 1623 г.51

Во Владимирском уезде в конце ХVI в. погост Федосов с церковью Воздвижения у Сергиева монастыря находился в совладении по половинам с Ю.И.Плещеевым. На троицкой половине было размещено 5 крестьянских дворов. В конце ХVII в. о правах светских лиц на этот погост ничего неизвестно, зато произошло его слияние с соседним селом Обакумцевым 48. Другой свой погост во Владимирском уезде, Николы Чудотворца на Усть-Колокши, корпорация отдала в 1583/84 г. по обмену братьям Л. и К.Волковым на их муромские земли. Правда, в переписной книге 1678 г. погост на усть-Колокши отмечен в составе троицких владений, а в нем 5 бобыльских дворов “за попом Иваном”52. Рыболовное значение для Троицкой корпорации имел погост Рождества Пречистые в Залипенье на р.Клязьме у озера Глебовского (“в нем пристанища рыболовей, а ловят рыбу на монастырь”). Имевший кельи черного попа и старцев, погост в Залипенье иногда назывался и монастырьком 53.

Обратимся теперь к рассмотрению слобод или слободок на землях Троицкого монастыря. Нас в данном случае интересуют не городские слободки как компактные группы дворов монастырского населения в городах и на посадах, а именно сельские и подмонастырские слободки. Подобно погостам, их доля на фоне других видов сельских поселений была невелика: от 0,1 до 1,4 %. (табл.4).

Под слободами следует понимать как определенные территориальные округи, население которых собиралось первоначально на льготных условиях, так и отдельные сельские поселения. В редких троицких актах ХУ в. находим упоминания “слобод” (слободка в “Соснязе” Пошехонского уезда и “слободища” в Угличском у.)54. В.Д.Назаров обратил внимание на то, что в серии княжеских грамот на бежецкое село Присеки ХУ в. последнее называется то селом, то слободой и отметил, что данная клаузула показательная для начального этапа освоения московской княжеской властью какого-либо района и более характерна для XIV в., чем для ХУ в.55

Слободы как интенсивно заселяемые округи известны в ХУ-ХVI вв. в Дмитровском уезде (Берендеева Слобода), Переславском (Великая Слобода, позднейший Слободской стан, Маринина Слобода), Галицком (Жилина Слободка). Когда речь шла об определенной округе, то слово “слобода” обычно стояло на втором месте, а когда о конкретном селении с антропонимическим названием, то на первом: Чечевкина слободка, Филисова слободка” Тутолмина слободка и т.д.3 В отношении двух из перечисленнных известны их прежние владельцы — великокняжеский бортник Гридя Филисов и переславский вотчинник И.С.Тутолмин. Подобно погостам, слободки являлись компонентами в составе крупных княжеско-боярских вотчин. Например, в крупной вотчине М.В.Тучкова в Ростовском уезде в рамках комплекса Дебалы имелась непашенная слободка Потаповка на р.Где. Свой непашенный облик и чисто бобыльский состав населения она сохраняла до конца ХVII в., не сливаясь ни с какими другими сельскими поселениями Дебальской вотчины 57.

Одна из причин образования слободок в ХVI-ХVII в. — это рост непашенного населения в результате отделения ремесел и промыслов от земледелия. У многочисленных приписных монастырей Троицкой корпорации такая группа людей селилась обычно в подмонастырских слободках. Этим объясняется их обилие в табл.22 для второй четверти ХVII в., ведь именно в тот период к Сергиеву монастырю было приписано более всего зависимых филиалов. Слободки торгово-ремесленных, мастеровых людей известны практически у каждой из приписных обителей, особым их количеством отличалась околомонастырская округа “большой Троицы”, о чем выше уже говорилось. Иногда слободка являлась конечным пунктом в развитии отдельных монастырей. Например, в предместье Бежецка (Городецка) в середине ХVII — первой половине ХVIII в. фигурирует “Макарьева слобода, что была Троицкая Макарьева пустыня”. Населена она была выходцами из монастырской Присецкой волости (крупнейшего вотчинного комплекса Троицы в Бежецком Верхе), обосновавшимися там для своих торговых дел. Обитатели ее совмещали торгово-ремесленные занятия с земледелием: “скупают кожи и телятины и хлеб припахивают; делают овчины и хлеб припахивают”.

Не только занятия, но и само население слободок часто отличалось смешанным составом: сюда входили и называемые исключительно по ремесленным специальностям люди (бочары, плотники, кузнецы и мн. др), и бобыли, и крестьяне. Четких отличий между ними источники не проводят, может быть, потому, что какая-то часть обитателей слободок продолжала заниматься и хлебопашеством. На правом берегу р.Сухоны на Усть-Толшмы в Тотемском уезде в Пьянкове слободке у Троицкого монастыря, наряду с торгово-ремесленными, были в 1620-е гг. и пашенные дворы 5.

В писцовых и переписных материалах ХVII в. слободкой могла называться компактная группа (из 10 и более дворов), являющаяся компонентом более крупного поселения. Скажем, в барщинных селах монастыря выделялись “воловьи слободки” с целью размещения в них воловиков и детенышей “для монастырские пашни” (муромское с.Дубровы, 1628/29 г.). Рост бобыльства в 1620-е гг. приводил к появлению составе сел отдельных бобыльских слободок, население которых было или польгочено на какое-то время, или выделялось своей экономической ослабленностью, неплатежеспособностью. Костромская писцовая книга 1628/29 г в с.Буякове указывает “Оксиньинскую слободку непашенных бобылей”, в которой в одном из дворов названа “вдова Оксиньица Нефедьевская жена с сыном Олешкою” 60.

Видим слободки и в крупных поволжских селах ХVII в., куда шел стремительный поток новых поселенцев. В нижегородской дер.Игумновой, расположенной на р.Кирелке, на одной стороне реки было в 1620-е гг. 35 крестьянских дворов, а на другой, в бобыльской слободке, — 41 бобыльский двор. Позднее вся деревня именовалась Игумновской слободкой 61. В свияжском селе Новом льготные крестьяне в 1641 г. были поселены в отдельной слободке из 11 дв.62 Слободки вообще могли возникать вследствие естественного или созданного человеком разделения поселения — рекой, ручьем, прудом, озером, оврагом, крупной идущей через него дорогой и т.д. Часть поселения, расположенная несколько “на отшибе”, могла считаться его слободкой. Так, суздальское село Тума оврагом было отделено от Окаемовской слободки, хотя при описаниях они нередко обозначались как одно поселение — Тума Окаемово тож. Одно из древнейших троицких сел Медна, стоявшее на большой дороге из Твери в Торжок и далее в Новгород Великий, было разделено р. Твердой на собственно село и торгово-ремесленную слободку. Правда, более устойчивое демографическое развитие было показательно в середине ХVII в. именно для села, имевшего “подпитывавшую” его чисто земледельческую деревенскую округу 64. Торгово-ремесленное же развитие слободки в Медне мог подрывать сам монастырь, сселяя меденских мастеровых в Клементьевские слободы собственной округи, о чем уже упоминалось в предшествовавшем очерке.

Некоторые слободки (и деревни) Сергиева монастыря в ХVII в. формировались и по национальному признаку. Речь идет о хорошо известном в литературе факте переселения карел во внутренние районы России после Столбовского мира со Швецией 1617 г. Деревни, населенные только карелам, фигурируют в переписных материалах в вотчине Троицкого монастыря в Деревской пятине, Тверском, Кашинском, Бежецком и др.уездах. Имели случаи и рассредоточенного размещения карел во дворах в составе русских деревень, среди крестьянского и бобыльского населения. В Суздальском уезде в конце ХVII — середине ХУШ в. на троицких землях фигурирует “Корельская слободка”, но это единственный выявленный нами факт.

Остановимся теперь на проблеме малых (сельских) монастырей как факторов расселения в вотчине Троицкой духовной корпорации. Из табл.23 следует, что в конце ХVI в. у него их было 10, во второй четверти XVII в.15 и в конце ХVII в. — 10. При изучении этой проблемы главная трудность заключается в хронологическом соотнесении обители и сельского поселения, поскольку письменные источники не всегда с желаемой полнотой раскрывают и раннюю историю самих монастырьков, и этапы развития порожденных ими или связанных с ними сел, деревень, погостов, слобод и т.д. Археологически же изучены очень немногие из интересующих нас монастырей, а ведь только данные археологии и позволяют уверенно сопоставить время возникновения монастырей и функционирования жилых селений.

С определенной степенью условности сельские монастыри были разделены нами на две группы. К первой группе были отнесены обители, так сказать, первичные по отношению к возникшему в дальнейшем на их месте “гнезду” поселений. Запустение таких обителей обычно “давало жизнь”, как ни странно это звучит, другим населенным пунктам. Ко второй группе нами были отнесены вторичные монастырьки, открытые в уже функционировавших селах, ставшие необходимыми вследствие роста их дворности, религиозно-духовных потребностей жителей в пострижении и т.д.

В непосредственной близости от Сергиева монастыря, в подмосковной волости Воре уже в ХУ в. существовали две зависимых от корпорации обители — Троицы на Березняках и Св.Ильи. Обе археологически были исследованы С.З.Черновым. В ходе раскопок первой автор выявил территорию собственно монастырька с храмом и некрополем и подмонастырное селище, датируемое по керамике второй половиной ХШ — первой половиной XIV в. Более раннее время возникновения жилого селения по сравнению с первыми письменными известиями о самом монастыре, не идущими глубже 1430-1470-х гг., позволило С. З. Чернову предположить, что обитель появилась на месте ранее существовавшего поселения, на некотором удалении от центра земледельчского освоения 66. Троицкий на Березняках монастырь сначала был ктиторским боярской семьи Бяконтовых (из рода которых происходил митрополит Алексей), а в 1471 г. по пожалованию удельного кн.Юрия Васильевича Дмитровского, владевшего волостью Ворей, поступал в состав Сергиева монастыря. В дальнейшем монастырек Троицы на Березняках назывался то погостом, то приселком, то сельцом 7.

Еще слабее известна история монастырька Св.Ильи в вол.Воре. В 1460-е — начале 1470-х гг. он, по-видимому находился под юрисдикцией митрополита Филиппа и имел кое-какие свои земли (Игнатове, Копорское, Ворыпаево и др.), перешедшие в 1471 г.- в состав троицкой вотчины с включением Ильинского монастырька по грамоте князя Ю. В. Дмитровского. В выписи из писцовых книг начала ХVI в. он, хоть и называется монастырем, фактически уже являлся маленьким селом с 5 крестьянскими дворами. Правда, оказалось оно нежизнеспособным и позднее ни в каких документах не встречается. Лишь некоторые из прежних земель Ильинского монастырька (дер.Копорская, например, и пуст.Ильинская) вошли в состав обширного комплекса троицких владений в вол.Воре вокруг села Муромцева. Вряд ли прав С.К.Смирнов, локализовавший Ильинский монастырь в одном из ворьских сел, Боркове (в нем, действительно, была Ильинская церковь). Но в описании начала ХVI в село Борково и “Илья Святый в Воре” показаны отдельно и независимо друг от друга 68.

На запад от Троицы, в московском Горетове стане в 1569/70 г. в руки корпорации попал небольшой ктиторский Спасо-Преображенский монастырек близ села Тушина на р. Москве и р.Сходне. Он принадлежал боярской семье Тушиных-Фоминых и их родственников, князей Телятевских. В данной грамоте кнг.Софьи Телятевской 1569/70 г. находим редкие сведения о каменных монастырских храмах: 1) Преображенском с приделом Благовещения и 2) Андрея Стратилата, каменной ограде длиной в 53 саж, каменных воротах, что говорит о состоятельности вотчинников-ктиторов. Каменные строения, безусловно, выделяли обитель на фоне окружающих крестьянских деревянных построек. Писцовая книга 1594 г. отметила в монастыре 5 бобыльских дворов, то есть он постепенно трансформировался в крестьянское поселение. Каменные строения не помогли пережить ему потрясения смуты и в начале 1620-х гг. описание отметило уже “село, что был монастырь Всходня на р.Москве, а нем церковь Преображения Господня с трапезою” 6С). Сохранялось это село и в дальнейшем, а из прежних вотчинных деревень маленькой обители в документах упоминается единственная деревня — Назарьево 70.

Фактором “селообразования” стало запустение другого зависимого от Троицы монастырька, Успения на Воинове горе, расположенного на рубеже Переславского и Владимирского уездов, на р.Клязьме, против устья р.Киржач. Под юрисдикцией троицких властей он находился еще со времен Василия I, упоминался также и в настольной грамоте митрополита Макария 1561 г. как зависимый от Сергиева. После смуты Успенский Воинов монастырек превратился в погост с церковью Успения близ дер.Воиновой. Именно она и становится основой для последующего поселения людей, укрупнившись к концу ХVII в. в село Воиново, Воинова Гора или просто Гора 71.

В Пошехонском уезде и в ХV, и в ХVI в состав Троицкой корпорации неоднократно и удельными князьями (И.А.Можайским, А. В. Угличским) и Иваном IV передавался “монастырек Егорей Великой, а к нему деревня монастырская”. Наблюдается упорное стремление князей помочь Троице утвердить свое влияние в низовьях Шексны “от рубежа Ерославского”. Возникшая на церковной (поповской) земле деревня Поповская и стала после запустения обители (позднее 1534 г.) “притягивающим” к себе пунктом для остальной группы мелких деревень в этом районе 72.

Что же касается сельских монастырей, как бы “вторичного происхождения, организованных в уже существующих селах, то можно отметить три основных пути их появления. Первый — когда сама троицкая корпорация создавала такие обители в своих, наиболее крупных и перспективно развивавшихся селах. Второй — когда она получала села с монастырями в них по вкладам от своих светских контрагентов. Третий — когда крестьянская община основывала для себя обитель в том или ином крупном селе. Питательной же основой для осуществления каждого из отмеченных путей, полагаем, было весьма распространенное в средневековой Руси “келейничество” при приходских храмах. В расширенном виде оно и могло приводить к образованию сельской обители. Е.И.Колычева пишет о “келейных сообществах”, “келейных братствах”, которые хотя и не относились официально к монастырям, в общественном сознании продолжали восприниматься как одна из форм аскетического жития, то есть как монашеское сообщество 73. Ряд суждений по проблемам сельских монастырей и сельскому приходскому келейничеству будет приведен ниже.

Обратимся к доступному для нас фактическому материалу по вотчине Троицкого монастыря. В крупном троицком селе Прилуки на левом берегу Волги, на Кашинско-Угличском рубеже уже в первой трети ХУ в. известен как зависимый от Сергиева Христо-Рождественский монастырек. Из ряда княжеских грамот первой половины ХУ в. узнаем, что строителем в этом монастырьке был старец из Троице-Сергиева, имевший право “пятна”, то есть собиравший с местного населения пошлины с купли-продажи лошадей и другого скота в пользу троицких властей. упоминаются также рыболовы, состоявшие из чернецов Рождественского монастырька и мирян “Прилучьских деревень” и ловившие рыбу “до Ярославского рубежа” 74. Обитель эта официально была признана за Троицким монастырем в настольной грамоте митрополита Макария 1561 г., а существование свое прекратила в 1620-е гг.Роль же ее можно видеть в интеграции населения на раннем этапе освоения Кашинско-Угичского Врхневолжья. Заметим, что первые письменные известия о Рождественском монастырьке относятся, по Житию Павла Обнорского”, к 1330-м годам. Археологические данные о возникновении села Прилук и других поселений в его окрестностях нам неизвестны, поэтому трудно выделить строго первоначальный компонент расселенческой структуры, являлся ли им Рождественский монастырек или села Прилучское и Удинское, слияние которых привело к образованию крупного комплекса Прилуки, в котором подобающее место заняла и обитель 75. Собственных земель у нее не было.

Во второй четверти ХVI в. в крупном бежецком селе Присеки (в 10 верстах к югу от уездного центра) появился Спасо-Преображенский монастырь, официально даже признанный за Троицей в настольной грамоте митрополита Макария 1561 г. Во второй половине ХVI — первой четверти ХVII в. Спасский монастырек находился под Управлением игумена и насчитывал 8-10 жилых и 3-5 пустых келий 76. Был он безвотчинным.

Примером ктиторского вотчинного монастырька может служить обитель Рождества Христова в селе Рождественном в Дмитровском уезде. Ее ктиторами были прежние владельцы села И.А. и Ф.А.Рябчиковы, дававшие некоторые из своих деревень. Попав в состав мощной духовной корпорации в 1544 г по их вкладу, Рождествеский монастырек в дальнейшем получал содержание (фактически ругу) от троицких властей: “дают оброку из монастыря по чети ржи да по чети овса”. О существовании монастырька в конце 1620-х гг. напоминали лишь церковь Рождества Христова с приделом Николы Чудотворца да при ней несколько келий “нищих бобылков” 77.

Наличие ктиторских монастырей в вотчинных селах в момент перехода их по вкладам к троице — явление, которое нередко фиксируется в поземельных актах. Для позднейшего времени у нас не всегда имеются данные, что происходило с такими обителями, всегда ли корпорация заменяла им прежних светских ктиторов, поддерживала их? В московском селе Новленском (Шеренский стан) по вкладу Авдотьи Бреховой-Ощериной был получен монастырек-погост Николы Чудотворца, в переславских селах Дерюзине и Стогове также известны монастырьки во имя этого святого, а в селе Сваткове — Покрова Св. Богородицы, в кашинском селе Фроловском “церковь Покров Пречистые монастырек” и т.д. 78

Примером общинного по происхождению сельского монастырька может предположительно являться обитель Флора и Лавра в муромском селе Дубровы на р.Ушне. Наиболее раннее упоминание о ней находим в данной грамоте муромского посадского человека А.К.Родионова 16 января 1580 г. на двор в Муроме на белом месте. За этот вклад он просил руководство Сергиевой корпорации постричь его “в Троицком монастыре у Флора Великого в Дуброве”. Следующее по времени упоминание находим в писцовой книге 1593/94 г. — здесь были игумен, 6 братов-старцев и нищенская слободка, населенная, помимо нищих, еще и “приходцами”. На возможные земельные вклады крестьян в свой монастырь указывают дозорные книги 1612 и 1616 гг. — у него отмечено “данных крестьянских жеребьев по душам пашни паханые средние земли 10 четей да данных жеребьев перелогу 10 четей”, а в конце 1620-х гг. пашни показано уже 50 четв. 79 Судя по описанию конца 1620-х гг., монастырек имел ограду, которая к тому времени уже “обвалялась”, и только 3 кельи. Во главе крохотной общины стоял уже не игумен, а черный поп. Вообще особенностью малых сельских монастырей было предельно простое их внутреннее устройство, почти полное отсутствие иерархии должностей, если не считать редко упоминаемых игуменов и черных священников. Никаких больше келарей, казначеев и пр. здесь не было. По-видимому, на средства Сергиевой корпорации в монастырьке была возведена деревянная шатровая церковь во имя Живоначальной Троицы с приделом Чудотворца Сергия дополнительно к уже существовавшей там “древяной клетски” церкви Флора и Лавра. Дальнейшая его судьба в источниках не отражена. Скорее всего, он просто запустел, как и названные выше монастыри в Присеках и Прилуках.

Монастырь, подобный только что описанному, при всем лаконизме известий, можно понимать как проявление общинной и церковной благотворительности, как способ поддержания мизерабельных слоев деревни. В литературе больше известно о существовании малых монастырей у черносошного крестьянства на Севере России (М.М.Богословский, С.В.Юшков, А.В.Камкин). Как пишет А.В.Камкин, такие монастыри могли формироваться вокруг некоторых приходских храмов. Здесь образовывались своеобразные общины “старцев” или “стариц”. Постригаться могли местные бобыли и нищие, а постригали их строители каких-нибудь расположенных по соседству монастырей. Малые сельские монастыри выполняли роль богадельни для крестьянской общины. В них могли получить пищу и кров обедневшие, одинокие и престарелые 77. Явление малых монастырей этим же автором отмечается как преходящее. С.В.Юшков считал, что на начальном этапе в управлении такими, монастырями преобладал приходской сход, а в дальнейшем -возвышался черный совет из монастырской братии. По поводу распоряжения собственностью малых монастырей А.В.Камкин высказывает суждение, что право это могло принадлежать местным церковным старостам 80.

Вопрос о статусе земельных владений приходских церквей и сельских монастырей в центре России в ХV-ХVII вв. требует специального изучения и по законодательным актам, и по массовой писцово-переписной докуметации. В приговорах 1572 и 1580-1584 гг. разделялись большие монастыри, у которых вотчин много, малые монастыри, у которых их мало, и “места убогие”, у которых земли или совсем нет, или очень мало. О последних царь и митрополит должны были позаботиться и “устроить их землею, как будет пригоже, как бы им мочно прожити”. В законодательстве 1625-1636 гг. проводится линия на то, чтобы не допустить превращения оброчных земель у приходских церквей в их вотчины и поступления выслуженных вотчин по- вкладам бездетных вдов в приходские церкви. Но необходимо специальное выяснение того, кто распоряжался землями — поп, церковный староста как доверенное лицо общины или монашество сельской обители?

Не перечисляя здесь всех случаев (в источниках их множество) келейничества-монашества при приходских церквях, отметим, что, наряду с чересполосно называемыми кельями с мужчинами и женщинами, фигурируют и более строго выдержанные мужские и женские “старчества”. Со стороны Троицкой корпорации предоставлялась денежная и хлебная руга-дотация некоторым женским старчествам в ряд околомонастырных и более отдаленных сел. Эта руга была как бы “вписана” в поминально-культовую практику монастыря, широкомасштабно осуществляемую им поминально-религиозную деятельность по увековечению памяти ряда московских великих и удельных князей, множества других своих вкладчиков самого различного социального ранга. Организация подобных старчеств нередко предусматривалась самими дарителями как способ посмертного устроения собственной души. Так, по душе удельного кн.Юрия Ивановича Дмитровского (ум. 1536) женские старчества в московских и переславских селах Клементьеве, Благовещенском. Зубачеве, Дерюзине, Шарапове получали дважды в год милостыню деньгами. В бежецком селе Сукромное Никольское в конце ХVI в. жили “оброчные старицы черноризицы”, также получавшие ругу-дотацию по душе рода Головкиных, прежних вотчинников этого комплекса83. Если мужские сельские монастыри имели, как говорилось выше, элементарную внутреннюю организацию, то в женских старчествах таковой не было вовсе.

В составе приписных к Троице монастырей нередко имелись свои, пусть микрокопические, зависимые обители. Вологодский Авнежский монастырь, судя по Описи 1641 г., расположил на р.Нозме вотчинный погост с церквями Троицы и Рождества Иоанна Предтечи, где находились кельи нескольких стариц-черниц. В некоторых костромских селах переписная книга 1678 г. отмечает такое количество лиц, живущих в кельях (до 58-60 чел.), что взгляд на келейничество, помимо всего прочего, и как на дополнительный фактор “многолюдства”, населенности не покажется сильным преувеличением 85.

В заключение рассмотрения проблемы сельского расселения и населения в вотчине Троице-Сергиева монастыря суммируем основные наблюдения. В ХVI-ХVII вв. у корпорации сложилась и успешно функционировала развитая система сельского расселения. Она включала различные виды сельских поселений, отличалась иерархичностью, динамичностью, богатством форм и сочетаний населенных пунктов. Проанализированные в главе виды сельских поселений (села, деревни, погосты, слободки и др.) нередко отличались амбивалентностью, текучестью, переходя один в другой.

Важнейшим фактором ее развития была земледельческая база — качество почв (например, в Суздальском и Юрьевском уездах), наличие пригодных для хлебопашества земельных массивов, делавшее возможным земледельческое освоение. Первичный его этап во внутренних районах великорусского центра к середине ХVI в. уже был завершен, но в ряде центральных уездов и тем более окраинных регионах он продолжался еще и в 1670-1690-е гг. Приведенные в главе материалы писцовых описаний ХVI-ХVII вв. показывают неравномерность распределения сельского населения на пространстве огромной вотчины. Основные его сгустки, образующие своего рода “несгибаемый каркас” всего социального организма латифундии, ее крестьянской основы были представлены наиболее старинными и многодворными селами в Московском, Переславском, Юрьевском, Суздальском, Костромском, Муромском, Угличском, Бежецком и др. уездах. Эти вотчинные центры, опорные узлы упомянутого каркаса не прогнулись от всех потрясений второй половины ХУ 1 — начала ХVII в. — опричнины, хозяйственного кризиса 1560-1580-х гг., смуты и ее разорительных последствий.

До конца ХVI в. существенным фактором в развитии системы сельского расселения был и троицкий домен, его масштабы и способы размещения. Внедрение барской пашни в села влияло на количественное распределение крестьянских дворов в рамках данного вотчинного комплекса, на размеры наделов “сельчан” и “деревенщиков”. По мере сокращения домена в конце ХVI — первой четверти ХVII в. распределение дворов выравнивалось, размеры сельских поселений унифицировались, становились более соотнесенными друг с другом. Домен играл и организующую население роль в окраинных регионах (юго-запад, юг, Поволжье, отчасти даже север). Он был важен для монастыря и как средство закрепления своих владельческих прав на новых землях, стимул их первичного хозяйственного освоения. Роль домена как способа повторного заселения пустых деревень отчетливо проявилась и в восстановительные 1620-е годы. Здесь тематика одной главы буквально “наползает” на другую, поскольку к этим же наблюдениям и выводам придется вернуться в главе о феодальной ренте, когда речь пойдет о полевой барщине.

В рассматриваемый период сильно проявились и внешние, и естественные факторы развитии демографических процессов — набеги крымских и казанских татар. Военные действия в годы польско-шведской интервенции. Особенно страдающими, несущими большие демографические потери были в конце ХVI — начале ХVII в. монастырские вотчины окраинных и пограничных уездов — юго-западных, отчасти поволжских. После смуты и преодоления ее тяжелых последствий набирает силу демографический рост огромной вотчины, наиболее ярко выразившийся в центральных и поволжских уездах. Моровое поветрие 1654-1655 г. тоже следует учитывать как неблагоприятный фактор процессов народонаселения, хотя в- полном объеме количественные потери среди троицкого крестьянства установить по имеющимся источникам не представляется возможным. Более или менее полные данные известны по Околомонастырской округе, а по отдельным уездам обнаруживаются в переписных книгах 1678 г. Они были приведены в главе.

Важным фактором демографического развития Троицкой корпорации в ХVI-ХVII вв. были внутривотчинные крестьянские переходы и другие виды внутривотчинных миграций.

На их основе совершалось постоянное внутреннее земледельческое освоение огромной латифундии, резервы которого, как говорилось выше, и до конца ХVII в. еще не были исчерпаны. В рамках обширной латифундии отчетливо вырисовываются два очага наиболее интенсивных миграционных потоков — это Подмонастырная округа и Алатырский уезд. Если в первой сходились все их географические направления ( с юга, севера, запада и востока — к центру), то второй стал как бы крайним восточным форпостом вотчинной территории, в котором оседали и организованно переведенные сюда монастырскими властями троицкие крестьяне, и прибывшие по своей воле и инициативе из центральных троицких сел и деревень поселенцы.

Фактор общественного разделения труда, наряду с земледельческим, также должен быть учтен для более глубокого понимания развития системы сельского расселения.

Появление непашенных (бобыльских в массе своей) дворов в селах и деревнях и чисто бобыльских (непашенных) поселений (слободок в первую очередь) объяснялось как потребностями монастырской ремесленной специализаций, так и углублением специализации внутри самого крестьянства.

Особую специфику системе сельского расселения Троицкой корпорации придавало обилие у нее зависимых монастырей, а также наличие малых сельских обителей. В сложении их сети сыграли свою роль и политические (высокий церковно-государственный статус Сергиева монастыря), и морально-религиозные факторы. Дочерние филиалы в ХVI -середине ХVII в. служили дополнительными связующими узлами локальных миров сельской жизни в рамках огромной по территории вотчины, приближали администрацию к управляемым селениям, структурировали всю систему сельского расселения под эгидой единого центра, которому они подчинялись.

Рассмотренный в главе материал служит убедительным подтверждением магистрального процесса в развитии системы сельского расселения в России ХVI-ХVII вв. — постепенного исчезновения массы мелких деревень, укрупнения остающихся, в которых и сосредотачивалась основная масса крестьянства. В Троицкой латифундии этот процесс к концу ХVII в. сказался и в сфере вотчинного управления, привел к сокращению поселкового штата слуг, ключников и приказчиков, к наибольшей концентрации административно-судебных функций в самом монастыре. Этот сюжет, в свою очередь, связан с более общей проблемой монастырского иммунитета и его финансовые основ, и будет рассмотрен нами в последней главе работы.

ГЛАВА V. ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО ВОТЧИНЫ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ В КОНЦЕ ХVI — ХVII В

5.1 Структура и динамика пашни и перелога

Сведения об основных хозяйственных (пашня, перелог) и социальных (домен и крестьянские наделы) градациях земли систематизированы в табл.5-7. Произведенные на основе комплекса писцовых книг 1592-1594 гг. подсчеты показали, что в конце ХVI в. один только земельный фонд монастыря (без сенокосов) составил в абс. выражении 146.755 четв. в 1 поле, или 220 тыс. дес. в 3 полях. Другие данные приведены Н.А.Рожковым -200 тыс. дес. в 3 полях, Ю.В.Готье -210 тыс.дес. и Е.И.Колычевой -143 тыс.дес.1 Отмеченное расхождение, как и в случае с населением (гл.4), объясняется меньшим количеством писцовых книг, которые привлекали названные авторы, опиравшиеся в основном на Калачовскую публикацию. В табл.20 из книги Е.И.Колычевой отсутствуют сведения по пашне и перелогу в Бежецком, Балахнинском, Звенигородском, Тверском, Нижегородском уездах.

Указанная нами цифра -220 тыс дес. в 3 полях — также не может считаться исчерпывающей, поскольку в ходе “валового описания” оказались пропущенными отдельные вотчинные комплексы монастыря в Коломенском. Костромском. Ростовском, Юрьевецком, Гороховецком уездах, о чем нам уже приходилось писать 3. Пашня в целом по вотчине на конец ХVI в. составляла 63.813 четв. в 1 поле, или 43,4 % (в абс.95,7 тыс.дес.). Остальные 82.942 четв. в 1 поле занимали перелог и лесная поросль (56,5 %). Нами эти категории угодий всюду даны нерасчлененно, поскольку именно так — суммарно — они и приводятся в большинстве изученных нами писцовых книг.

Основополагающим принципом феодального землеустройства являлось разделение земли на крестьянскую и на господскую запашку (terra dominica, terra indominicata). В вотчине Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI в. 88,5 % пашни принадлежали крестьянам (в абс. 56.627 четв в 1 поле), а 12,1 % — составляли домен самого монастыря (в абс.7191 четв. в 1 поле). Надельная и домениальная земля находились в примерном соотношении как 8:1. Помимо жилых селений, пашня паханая размещалась и на пустошах и называлась обычно “наезжей”. Ее более всего было у крестьян — 7,1 % (в абс.4541 четв. в 1 поле) и совсем немного у монастыря — 0,2 % (в абс. 156 четв.). Не представляется возможным вывести соотношение крестьянского и господского перелога из-за того, что в писцовых книгах (и не только 1590-х гг.) он обычно не расчленен по социальной принадлежности либо однозначно отнесен к категории крестьянских угодий.

Как и в других сводных таблицах, в табл.5 материал сгруппирован по четырем регионам. В ней наиболее благоприятное положение видим в группе северных уездов (Пошехонского, Белозерского и Деревской пятины) — 62,5 % пашни и 37,4 % перелога. Далее можно назвать группу южных и юго-западных уездов — 48 % пашни и 51,9 % перелога. В самой многочисленной по числу уездов центральной группе фактически воспроизводились пропорции, выводимые для вотчины в целом — 43,4 % пашни и 56,5 % перелога. Особенно тяжелым оказывается положение в поволжской группе уездов — 26,6 % пашни и 73,3 % перелога. Правда, внутри этой группы пропорции сильно разнились (сравним, например, данные по Балахнинскому и соседнему с ним Нижегородскому уездам в табл.5). В этом регионе, недавно замирившимся после “черемисских войн” второй половины ХVI в., еще только начинался процесс интенсивного хозяйственного освоения, зримые результаты которого будут видны лишь в следующем столетии, Применительно к сельскому расселению и населению речь об этом уже шла в гл.4.

Какие изменения в структуре пашни и перелога позволяют отметить писцовые книги 1620-1640- ых гг.? Несмотря на разорение смутного времени, у Троицкого монастыря к середине ХVII в. общий земельный фонд увеличился на 3,1 %, составив 151.306 четв. в 1 поле, или 226 тыс. дес. в 3 полях. Объем пашни паханой по сравнению с концом ХVI в. уменьшился вдвое и включал 32.821 четв. в 1 поле, или 51 % от уровня 1590-х гг. Пашня занимала 24,1 %, а перелог 75.8 %, то есть находились в соотношении примерно 1:3. Если бы при вычислении показателей землепользования мы ограничились только писцовыми, официальными описаниями, то размеры пашни оказались бы еще меньше. Мы же по ряду уездов привлекали внутривотчинные описания (вытную книгу 1623 г. по Бежецкому, Пошехонскому и Ярославскому уездам и отказную монастырскую книгу 1630 г. по Муромскому уезду). Указанные источники позволили скорректировать и дополнить информацию писцовых книг разных вариантов о соотношении пашни и перелога, как это было сделано и в отношении сельского населения (гл. 4).

По Зарецкой половине Московского уезда из книги “деформированного варианта” Ф.Пушкина и А.Строева 1627/28 г. сведения о наезжей пашне (325 четв.) были учтены нами в графе общего количества пашни паханой, а остальные виды угодий (перелог и лесная поросль — 1735 четв.) включены в соответствующую графу. По Галицкому уезду из писцовой книги 1628-1635 гг. также “деформированного варианта” использовались сведения о количестве, правда, очень небольшом (10 четв.) господской пашни, а о крестьянской они, в силу характера источника, фальсифицированы, следовательно, общий показатель пашни паханой в соответствующей графе табл. 5 по Галицкому уезду должен быть выше, но у нас он минимальный. По Луговой стороне Костромского уезда из писцовой книги “деформированного “ варианта 1628/30 г. брались сведения о монастырской пашне, наезжей пашне, перелоге и лесной поросли. За счет включения описания двух крупных троицких сел — Буякова и Сухорукова, пропущенных писцами в 1594 г., в книги конца 1620-х гг. получилось значительное общее увеличение пашни у Троицкого монастыря во второй четверти ХVII в. (табл.5). Из писцовых книг “деформированного варианта” по другим уездам (Ростовскому, Рузскому, Звенигородскому, Верейскому, Новосильскому) были взяты данные об общем количестве земли в виде перелога и лесной поросли. Информация эта, естественно, не позволяет судить о пропорциях пашни паханой живущей и запереложенной, поэтому при вычислении процентного соотношения пашни и перелога по вотчине информация писцовых книг “деформированного варианта” не использовалась, что должно было обезопасить от возможных искажений.

Анализ табл.5 по регионам свидетельствует о том, что земельный фонд Троицкой корпорации в центре страны практически не изменился с конца ХVI в., находясь в пределах 129,3 тыс.четв. в 1 поле. Правда, в отдельных уездах центра, где в конце ХVI — первой половине ХVII в. происходил рост монастырского землевладения (гл.З), земли у корпорации стало больше: в Переславском на 21,8 %, Дмитровском — на 14 %, Юрьевском — на 8,8 %, Суздальском — на 7,9 %. Сильное же разорение смуты в целом по региону как бы “съедало” отмеченное поуездное увеличение владений.

Продолжая “региональный” обзор табл.5, наиболее значительный рост земельных площадей Троицкого монастыря видим к середине ХVII в. в группе поволжских уездов (лишь по Казанскому у. у нас отсутствуют данные за 1620-1640-е гг.) — на 55 %. Объясняется это припиской новых обителей (Троице-Алатырский монастырь, Пелегова Юрьевецкая пустынь) а главное — интенсивным земледельческим освоением и ростом населения в данном регионе. Соотношение пашни (75,5 %) и перелога (24,4 %) в Поволжье у Троицкого монастыря было прямо противоположным тому, которое существовало в целом по вотчине. В Алатырской писцовой книге 1624/26 г. говорится еще и о “диком облоге”, не вычленяемом количественно из перелога и лесной поросли.

Заметным оказался прирост земли и в группе северо-западных и северных уездов — на 29,1 %. В нем могло сыграть свою роль земледельческое освоение в рамках вотчины Троице-Авнежского монастыря (правобережье р.Сухоны в Вологодском у.) и интенсивное хозяйственное восстановление в Деревской пятине в конце 1620-х-1660-е гг., отраженное в переписных книгах 1667-1669 гг. В виде исключения книги эти со сведениями о земельных угодьях нами используются, хотя, строго говоря, и выходят за хронологические пределы соответствующей графы в табл.5 — вторая четверть ХVII в.

В группе юго-западных и южных уездов Сергиев монастырь имел к середине ХVII в. 23 % пашни и 76,9 % перелога (в конце ХVI в. соответственно 48 % и 51,9 %. Некоторый рост монастырского землевладения в этом районе ( за счет новых приобретений в Тарусском уезде — см.гл.З) оказался полностью снивелировнным крайним разорением этого пограничья Русского государства в смуту. Особенно пострадавшим выглядит Серпейский уезд: если в конце ХVI в. у монастыря здесь было 100 % пашни, то проведенное сразу по окончании Смоленской войны описание 1635/36 г. отметило лишь 0,6 % пашни и 99,3 % перелога.

Что изменилось в соотношении крестьянской и домениальной земли в троицкой вотчине к середине ХVII в.? По-прежнему львиная часть земель (27,9 тыс. четв. в 1 поле, или 85 %) находилась под крестьянскими наделами. Напомним, что население вотчины в 1620-е гг. составляло более 10 тыс. дворов (гл.4), а по итогам переписных книг 1646 г., опубликованным А.А.Новосельским, — 16,8 тыс. дворов. 15 % земли образовывали троицкий домен (в абс.4906 четв. в 1 поле). По сравнению с концом ХVI в. мы видим возрастание его процентной доли при уменьшении абсолютного количества: в 1590-е гг. он занимал 12 %, а абс. 7191 четв. в 1 поле. Соотношение надельной крестьянской и монастырской запашки во второй четверти ХVII в. выглядело примерно как 5:1.

Такими были самые общие пропорции пашни и перелога, господской и крестьянской земли, устанавливаемые на основе сплошного привлечения писцовых книг конца ХVI -первой половины ХVII в. Переписные же книги 1640-1670-х гг. информации о земле, как правило, не содержат. Сведения о домене и крестьянских землях по ряду уездов в конце ХVII в. будут проанализированы ниже в данной главе при конкретном рассмотрении сектора господского и крестьянского землевладения.

5.2 Троицкий домен: масштабы и размещение

Впервые раздельную фиксацию господской и крестьянской пашни в документах Троицкого архива встречаем в самом раннем сохранившемся внутривотчинном описании. Оно относится к селу Поникарову Ростовского уезда, которое в 1529 г. от прежнего владельца дьяка Д. К. Мамырева, перешло к Сергиеву монастырю. В момент перехода в селе было 60 четв. господской запашки (у крестьян села — только 17 четв.). Домен занимал в селе 78 % земли, и обрабатывался при светском владельце не крестьянами, а казаками. В целом по вотчине доля господской пашни составляла 19,5 %5. В конце ХVI в. в комплексе Поникарово господской пашни не отмечено совсем, а население самого села возросло в 4,3 раза. В данном случае не приходится говорить о каком-либо соотношении домениальной и крестьянской пашни. Не позволяют вывести их пропорции и ранние сотные (1520-1560-х гг.), поскольку они не разделяют господской и крестьянской пашни, а нередко и вообще не приводят количественных сведений о ней, ограничиваясь лишь суммарным указанием на число сох. В отличие от Центра, по Северо-Западу имеется сопоставимый материал писцовых книг конца ХV — ХVI в. о соотношении господской и крестьянской запашки, глубоко изученный по единой и усовершенствованной методике в коллективной монографии ленинградских авторов “Аграрная история Северо-Запада России второй половины ХV -ХVI в.” (Т.1-Ш).

Широкую территориальную распространенность домена в Троицкой вотчине к концу ХVI в. видим по табл.6, где он показан в 27 уездах из 34, охваченных “валовой ревизией”. Посмотрим сначала, как он распределялся по регионам? Наибольшая часть домена была размещена в группе центральных уездов — 89,5 %. Очень незначительная — 0,6 % — в Поволжье и 0,4 % — в Деревской пятине. Для Поволжья необходимо сделать оговорку о том, что Свияжская писцовая книга 1593/94 г. пашню крестьянскую и господскую не разделяет, поэтому размер домена в данной группе и его процентная доля должны быть больше. В юго-западных и южных уездах в табл.6 показано 9,4 % господской пашни.

Поуездные же пропорции домена в рамках регионов весьма варьировали. Не может не бросаться в глава его высокая в доля в Суздальском — 29,3 %, Юрьевском — 29,1 %, Переславском — 21,6 % уездах. В группе южных и юго-западных уездов доля господской пашни была значительна (и об этом как о факторе сельского расселения в гл.4 уже упоминалось) — в Малоярославецком 19,4 %, Боровском 16,1 %, Верейском 15,2 %. В группе поволжских уездов, несмотря на начальный этап освоения (а может, как раз благодаря ему), тоже была заметной: в Нижегородском — 7,6 % — и Казанском — 9,4 %.

Монастырская запашка размещалась обычно в крупных селах и на лучших по качеству землях — добрых или средних. В некоторых вотчинных центрах домен достигал 75-85 % всей распахиваемой на момент описания (речь идет о комплексе писцовых книг 1592-1594 гг.) земли. В суздальском с.Шухобалово отмечено — 300 четв. доброй земли, тогда как крестьянам села — 36 дв. — было оставлено только 100 четв. Аналогичную картину видим в ростовском с.Новое; верейском с.Илемна. На средний крестьянский двор в Шухобаловской вотчине-волости приходилось 2,3 четв. господской и 5,5 четв. надельной запашки (соотношение 1: 2,3). Крестьяне Илеменской волости-вотчины пахали на двор по 0,9 четв. домениальной и по 4,9 четв. надельной земли (соотношение 1: 5,4). Существенные различия порой выявляются в сравнительных размерах господского и крестьянского клина между вотчинами даже в пределах одного уезда. Например, в ростовском с.Деболы, ближе всего расположенном к уездному центру, видим самое неблагоприятное с точки зрения крестьянских интересов сочетание — на крестьянский двор приходилось 2,2 четв. домениальной и 4,1 четв. надельной пашни (соотношение 1: 1,8).В соседнем с ним с.Новое, округа которого была сильнее распахана и плотнее заселена, средний двор обрабатывал по 0,9-четв. господской и 6,4 четв. надельной пашни ( примерное соотношение 1: 7). В других ростовских селах, расположенных в более отдаленной северо-восточной части уезда, Берлюкове и Ивашкове, устои барщинной системы еще не укоренились. По 0,2-0,3 четв. монастырской и 2,2-5,4 четв. надельной земли приходилось здесь в среднем на двор, то есть соотношение было 1:18; 1: 22.

В Московском уезде более половины господской запашки сосредоточено в Околомонастырье, под селом Клементьевским (350 четв.) и на землях мелких приписных обителей — Пречистой под сосною (село Подсосенье в Радонеже) и Спаса-Преображения в Тушине Горетова стана (по 50 четв.). Под домен была пущена и пашня на многочисленных пустошах Московского уезда, где она распахивалась наездом (72 четв. в 1-м поле). В с.Кесове описания 1594 и 1623/24 гг. господскую пашню указывают неразделенно от крестьянской, что не позволяет вывести конкретные размеры первой и тяжесть ее для отдельного крестьянского двора.

Для 1620-х гг. не представляется возможным установить пропорции домена вообще для всех троицких владений в столичном уезде, поскольку две его половины — “по ею сторону Москвы-реки” и Зарецкая — оказались зафиксированными: первая — в книге с неразделенной пашней, вторая — в книге деформированного варианта. Поэтому была использована позднейшая писцовая книга, 1684/85 г., стольника И.Вердеревского, относящаяся, правда, только в первой из названных половин уезда 5. Это описание показывает некоторые внутриуездные изменения в размещении троицкого домена. Судя по ней, он перестал существовать в подмонастырном селе Клементьеве. Может быть, к концу ХVII в. торгово-ремесленное его развитие “перебороло” пашенное, хотя крестьянское население со своей землей в Клементьеве и в конце ХVII в. сохранялось. По книге 1684/85 г. мы видим общее возрастание доли домена в “посюсторонней” части столичного уезда по сравнению с концом ХVI в. В абсолютном выражении он составил 3147 четв. в 1 поле, а располагался почти поровну в селах к востоку от обители — Кесово, Копнино, Рахманцово, Городок ( б.Радонеж), Борково, Глинково, Варавино, Титково (52 %) и на пустошах северовосточной части Подмосковья (48 %). Назначение домена здесь, опираясь на наблюдения Н.А.Горской, как и у других монастырей, было потребительским. Оно заключалось в снабжении продуктами многочисленной братии и административно-служебного аппарата корпорации, а также — ее московских дворов и подворий. Сведений о товарной направленности полевой барщины Троицы в Подмосковье у нас нет. В приходо-расходной книге за 1703 г. ничего о продаже монастырского хлеба на московских рынках не говорится. А такие сведения обязательно попали бы в нее, если бы само явление существовало.

Источники позволяют выделить два основных способа в размещении господской пашни, напоминающие нам таковые же применительно к сельскому расселению. Первый из них, уже отмеченный выше и наиболее распространенный, можно условно назвать концентрированным, второй -рассредоточенным. При первом способе домен находился в крупном селе — центре данного вотчинного комплекса, и при этом крестьянских дворов в нем было немного, они оттеснялись в сельскую округу, а наделы “сельчан” были существенно меньше наделов “деревенщиков”. В с.Шухобалове наделы крестьян составляли всего 2, 7 четв. на двор, а в других селениях данного комплекса — по 6,6-четв.В малоярославецких селах Передел и Почап соотношение господской и крестьянской запашки было как 6: 1 и 8: 1, а в деревнях этих сел как 1: 3,5. Известны примеры, когда в домениальных селах и вовсе отсутствовали крестьянские дворы — в угличком с.Прилуки, свияжском сц.Городище.

При втором способе (известном по ряду писцовых книг 1620-30-х гг.) корпорация более или менее равномерно распределяла господский клин не в деревнях, на починках и пустошах данного вотчинного комплекса. Такое внедрение могло преследовать разные цели: стимулировать земледельческое освоение какой-то местности, закрепить владельческие права монастыря, если район был окраинным, пограничным (южные уезды — от дикого поля, поволжские — недавно отвоеванные у Казанского ханства, со смешанным этническим составом и активно в ХVII в. заселяемые).

Например, во всех своих новосильских деревнях троицкие власти в 1620-е гг. разместили домен (в 1594 г. его не было) — в дер.Казначеевой 15 четв., в дер.Толстенковой 12 четв., в дер.Журавники 8 четв.6 При отсутствии у Сергиева монастыря в Новосиле крупного вотчинного села такое внедрение домена могло иметь цель как-то “скрепить” мелкие разрозненные деревни, страдающие, к тому же, от набегов крымских татар (см.гл.3-4). Отсюда довольно высокий общий процент господской пашни в Новосильском уезде в 1620-ые гг., показанный в табл.5 — 87, 5 %. В остальных же уездах южной и юго-западной группы в эти годы произошло или его резкое сокращение (по Верейскому — в 50 раз !), или исчезновение (Коломенский, Боровский, Оболенский, Серпейский уезды). В возвращенном после Смоленской войны 1632-1634 гг. серпейском имении (с.Олферьевское) корпорация домен заводить также не стала, хотя в 1594 г. он был здесь весьма внушительным — 80 четв., что составляло 13 % от всей пашни. Приведем еще пример, географически прямо противоположный южному Новосилю, но по существу ему близкий. На землях северного Троице-Авнежского монастыря в Вологодском уезде в конце 1620- х гг. господская пашня составляла 44 % от всей обрабатываемой здесь земли (табл.6). В условиях активной внутренней колонизации Сухонского правобережья и отсутствия у Троицы сложившегося здесь крупного вотчинного центра ее мы видим на починках — Новодеревенном — 6 четв., Елохине- 7 четв., Слободихе -25, Емельянове — 5 четв., Михальцове — 15 четв. и т.д. всего 100 четв. в 1 поле. Заметим, что в старинных авнежских деревнях, известных и в ХVI в., монастырской пашни не было (Мерлино, Поплевино, Глупяково).

В плане сравнительном стоит привести предложенную Ю.Г.Алексеевым при исследовании сельского расселения и землепользования в Вотской пятине в первой половине ХVI в. классификацию деревень — 1) чисто крестьянские, 2) деревни господского типа (без крестьянских дворов), 3) деревни смешанного крестьянско-господского типа. В деревнях первого типа размеры барской запашки и сенокосов были значительно ниже, чем в деревнях второго типа. В последних размеры господской пашни и сенокоса на двор в 2 и более раза превосходили крестьянскую пашню и сенокосы, причем разрыв этот от 1540 к 1561 гг. увеличился7. Определенные аналогии с приведенным у нас материалом о связи способов землеустройства с характером сельского расселения между Северо-Западом и Центром России налицо.

Временный характер и более классический способ размещения носило в 1620-е гг. заведение барской запашки в белозерском селе Троицкие Танищи на средней Суде. Скорее всего, организованные здесь 16 четв. были связаны с инициативой корпорации в деле хозяйственного восстановления данного вотчинного комплекса. Микроскопический по размерам домен — 7 четв., обрабатываемый детенышами, был заведен в 1620-е гг. и в отдаленной двинской дер.Игумновской, в вотчине новоприписного к Троице Николо-Чухченемского монастыря. Вовсе неосязаемый отмечен домен в деревской волостке Сытино — 3 четверика, согласно писцовой книге 1628 г. В дальнейшем и он перестанет существовать, как показывают описания Деревской пятины 1640-1660-х гг. (табл.20). Ни в одном из северных уездов господская пашня явлением длительным не стала, хотя в табл.5 доля ее в 1620-е гг. выглядит немалой — 29,2 %.

Для второго-третьего десятилетия ХVII в. наиболее достоверные сведения об изменении размеров господской запашки на сопоставимой территории с концом ХVI в. имеются в троицких хозяйственных книгах — оброчной 1617 г. (по Ростовскому и Костромскому уездам) и вытной 1623 г. (по Бежецкому Верху). Источники эти показывают уменьшение домена в названных уездах по сравнению с писцовыми книгами 1593/94 г. — в Ростовском на 56,9 %, Костромском — на 32,8 %, Бежецком — на 89,8 % (абсолютные значения приведены в табл.5). В Пошехонском уезде (включенном в вытную книгу 1623 г.) господской пашни не было ни в 1594, ни в 1623 г. (как фактор сельского расселения момент этот оговаривался у нас в гл. 4). В Ярославском уезде минимальный для конца ХVI в. домен (10 дес.) в 1623 г и вовсе прекратил свое существование, будучи розданным крестьянам.

Вопросы, касающиеся повытно-подворных нормативов обработки домена в Ростовском, Костромском и Бежецком уездах в 1590-1620-е гг. (то есть проблема собственно барщинной эксплуатации), подробно рассматриваются в следующей, 6-й главе работы, посвященной феодальной ренте.

В условиях хозяйственного разорения центральных уездов России после смуты господская пашня служила средством реактивации земледелия в некоторых опустошенных местах. Сведения о такой именно роли домена в начале 1620-х гг. сообщает сыскная книга 1623 г. В первую очередь следует отметить очень сильно пострадавший Кашинско-Угличский рубеж (в результате карательного рейда польского полковника А.Лисовского в 1615/16 г.). В пустой кашинской дер.Морткиной была посеяна рожь монастырская ; в вымененной у Троице-Калязина монастыря дер.Тестовой заведена господская запашка, а Тестовские крестьяне “розвезены по иным монастырским (Сергиевой корпорации. — М.Ч.) деревням” Угличского уезда. Припустил в “господские десятины” монастырь и землю пустых деревень в Закоторосльском стане Ярославского уезда, присоединив ее к домену в крупном соседнем костромском приселке Кувакине. Частичные интервенции домена наблюдались по сыскной книге 1623 г. и на некоторых пустошах Костромского (в округе с.Марьинского) и Владимирском уезде, которые “были изрезаны в монастырские десятины”9.

Переходя от Верхневолжья к Нижегородскому Поволжью, замечаем развитие господской пашни в 1620-е гг. Крупные клинья домена были внедрены, как показывает Нижегородская писцовая книга 1621 г. “оптимального варианта”, в троицкие села и деревни: с.Варварское — 50 четв., с.Ондреевское — 60 четв., деревни Выездное, Келейниково, Ташлыково, Долгое — в каждой по 20 четв. На средний двор в нижегородских деревнях Сергиева монастыря приходилось по 2,0-3,3 четв. господской и по 3,6-4,0 четв. Надельной запашки. Труднее выяснить этот вопрос для троицких владений в уездах Казанского Поволжья. По Казанскому уезду владения Сергиева монастыря во второй четверти ХVII в. описаны не были, и в известном указателе актовых и писцовых материалов, составленном И.П.Ермолаевым, также не упоминаются. В Алатырской писцовой книге 1624/26 г. о монастырской запашке не сообщается (по-видимому, домен в новоприписанном — с 1617 г. -Троице-Алатырском монастыре еще не был организован). А Свияжская писцовая книга 1649 г., как и ее предшественница книга 1594 г., не разделяет пашню на господскую и крестьянскую.

В позднейших оброчных и переписных книгах Алатырского и Свияжского монастырей 1696 г. информация о домене есть. Находился он в конце ХVII в., что называется, на излете, но даже и более поздние известия способны пролить некоторый свет на саму его организацию в предшествующее время. В Свияжском уезде монастырская пашня в ХVII в. была размещена практически в каждом селе и деревне (Городище — это было чисто господское селение, Новое, Килдеево, Верхнее и Нижнее Услон). К концу ХVII в. домен Троице-Свияжского монастыря включал 235 четв. пашни в 1 поле и 800 волоковых копен. В среднем крестьянскому двору (речь идет о 233 дворах) приходилось обрабатывать по 1 четв. господской запашки и заготавливать по 3,4 копны. Переписная оброчная книга по Свияжскому монастырю позволяет установить масштаб проведенного сокращения господской пашни — на 65,9 % (в абс.на 155 четв., было оставлено 80 четв. домена в с.Новое). Поскольку переписная вытная книга 1696 г. Троице-Свияжского монастыря информации о крестьянской пашне не дает, мы не можем вывести соотношение этих категорий пашни по уезду, отдельным комплексам и на уровне конкретного хозяйства.

Менее разветвлен был троицкий домен к концу ХVII в. в Алатырском уезде — книга 1696 г. называет его только в трех крупных селах (Четвертаково — 90 дес. в трех полях, Мишуково — 36 дес., Тургаково — 45 дес.). После проведенного сокращения джомена на 47,3 %, его соотношение с крестьянскими наделами стало как 1: 18. В среднем на крестьянский двор в вотчине Троице-Алатырского монастыря приходилось по 0,4 дес. господской и 7,6 дес. надельной запашки (колебания в зависимости от доли вытного тягла были весьма сильны — об этом см. в гл.6). Полагаем что в условиях стремительного роста сельского населения Свияжского и в особенности Алатырского уезда свертывание монастырской пашни на 47-65 % было продиктовано прежде всего задачами землеобеспечения массы новопоселенцев. Таким образом, если, по мысли С.Б.Веселовского, укрупнение поселений в конце ХVI в. вызывалось ростом господской пашни (речь у него шла о центральных уездах), то спустя столетие оно потребовало ее значительного сокращения (мы имеем в виду на основе упомянутых переписных книг! 696 г. поволжские уезды).

Помимо фактора демографического, в отмеченном уменьшении масштабов земледельческого производства самого монастыря (хотя точнее следовало бы говорить о приписных к нему — Алатырском и Свияжском монастырях) сыграли роль — и другие факторы. В условиях растущих товарно-денежных отношений в России конца ХVII в. имела значение для Сергиевой корпорации и большая выгодность оброчных платежей со своих крестьян, нежели полевая барщина, и об этом более подробный разговор предстоит в гл.6 по Феодальной ренте.

5.З Крестьянское землевладение

а) вытное тягло и крестьянский надел

Крестьянский надел определяется исследователями как “комплекс необходимых для сельскохозяйственного производства угодий — пашенных, сенокосных, лесных и др.”10.Впервые в документах Троицкого архива размеры крестьянских наделов были определены в Ростовском уезде в 1529 г. в комплексе Поникарово. В описании указывалось количество дворов и крестьянской пашни с сенокосами по каждой деревне с соответствующим им тяглом в “жеребьях”. Сведения эти были обобщены нами в таблице в специальной статье, которую здесь не дублируем 11. Размеры наделов в комплексе Поникарово колебались от 5,6 до 12 четв. в 1 поле. В среднем на двор приходилось тягло в 0,4 жребия, а надел — 7,4 четв. в 1 поле. Как видим, сведения о крестьянских наделах в монастырских описаниях появляются одновременно с фиксацией их тяглых долей в системе монастырского обложения. В Ростовском уезде окладная единица называлась “жеребей”, составлявший 15-16 четв. земли в 1 поле.

Фактором, в значительной степени определявшим величину крестьянских наделов, был, как уже говорилось выше, объем домениальной пашни в том или ином комплексе, способы его размещения. В анализируемом комплексе наделы обитателей села были меньше (5,6 четв.), чем жителей деревень (8-12 четв.), думаем, именно вследствие размещения в Поникарове внушительного объема барской запашки (60 четв.).

По другим уездам, где располагались троицкие владения, средние размеры крестьянских наделов позволяют вывести сотные 1562 г. (Переславский, Костромской уезды) и приправочные книги 1567/69 гг. (Рузский, Ярославский уезды). Они составляли от 6 до 9,2 четв. в 1 поле на двор (табл.21). Обращение к писцовым книгам 1593/94 г. показывает уменьшение крестьянских наделов по сопоставимым с 1560-ми годами вотчинным комплексам- у переславских крестьян, например, до 5 четв., у костромских — до 4 четв. По среднеуездным подсчетам А.Л.Шапиро, они стали еще меньше — 2,4 — 3 четв. С конца ХVI в. отложился обширный комплекс писцовой и вотчинной документации, позволяющий подробно исследовать систему тяглообложения и крестьянского надельного землевладения корпорации.

В документах Троицкого архива термин “выть” впервые был употреблен в монастырской записи на московскую дер.Зиновьеву 1533/34 г. В деревне были отмечены две выти, каждая включала по десятине земли: одну из них обрабатывал один дворохозяин, другую — два. В записи выть соотносилась не только с конкретной земельной площадью (тяглым наделом ?), но и конкретными крестьянскими дворами. Состав их был даже описан, что является очень редкой деталью для вотчинных документов Троицкого архива. Указаны избы “ветчаны”, клети, погреба, сенники с пристеном, а под ними два ветчаных хлева. Сведений о том, какую площадь занимала земля при дворе, ни в этом, ни в каких позднейших документах не находим 13. Фигурируют выти в поземельных актах светских феодалов, начиная с 1540-х гг., владения которых по вкладам и другими путями попадали в Троицу. упомянутая дер.Зиновьева, например, принадлежала прежде радонежскому землевладельцу В. С.Племянникову. В данной и купчей грамотах 1540-х гг. галицкой владелицы А.Нетребуевой говорилось о трех вытях в каждой деревне 14.

Информация о вытно-надельной системе Троицы в 1590-е гг. относится более, чем к 2750 дворам и 13 уездам России и систематизирована нами в табл.8. Мы видим широкую территориальную распространенность и разнообразие вытного письма в огромной монастырской вотчине. Е.И.Колычевой уже было замечено существование на троицких землях как унифицированных ( в Дмитровском и Кашинском уездах — по 10 четв. в 1 поле), так и разновеликих вытей (в Ростовском у. по 14-17 четв., Нагорной половине Костромского — 30-35 четв. и т.д.) 5. Существенные различия в размерах выти выявляются и по писцовым, и по вотчинным книгам 1590-х гг. Кашинско-Дмитровское описание М.Волынского — П.Степанова оперировало унифицированной вытью, а описание А.Загряжского — Ж.Степанова содержит широчайший диапазон вытей: по 4-96 четв. в Тверском у., по 7-24 четв. в Старицком., по 12-33 четв. в Рузском, по 8-26 четв. в Звенигородском и по 6-72 четв. в Новоторжском уездах 16.

Из табл.8 следует, что наиболее употребимыми в конце ХVI в. были вытные оклады в 0,25 выти (38 % дворов), 0,3 (18,5 %), осьмак или осьмуху (0,125) — 12,3 % дворов и половину доли выти — 12,9 % дворов (см. также метрологическую справку перед таблицами вытных окладов). Сильное измельчание вытного тягла в дальнейшем отражено в табл.9-12. Комплекс переписных книг 1610-х гг. по 16 уездам, охватывающий 1900 дворов, показывает, что ведущее значение сохраняется за окладами в 1/8 и 1/4. Первыми было описано 23,5 % дворов, вторыми — 20,8 %, и к ним добавляются еще полуосьмачные оклады в 1/16, которыми было описано 17,4 % дворов. Примерно такое же положение наблюдаем и по оброчной книге 1617 г., относящейся к 4 уездам и включающей 1539 дворов (табл.10). Предельное же измельчание вытного тягла видим в хозяйственных книгах 1620-1690-х гг.: если в 1623 г. не было оклада крупнее 1/4 доли выти и таких дворов насчитывалось в трех уездах, охваченных вытной книгой 1623 г. не более 1 %, то в 1692-1696 гг. не оказалось доли выти, крупнее 0,171. В 1623 г. почти каждый 10-й двор (из 600) был описан 1/32 или 1/64 долями вытного тягла и стали употребляться такие его мельчайшие доли, как 1/128 (0,007) и 1/160 (0,005).

В отличие от информации о вытных окладах крестьянских дворов сведения о поземельном значении самих вытей не носят всеобщего характера. Например, в обширном комплексе переписных книг 1610-1616 гг. и в оброчной книге 1617 г. “земельное наполнение вытей” почти нигде не раскрывается. Нам пришлось оперировать в основном данными писцово-вотчинных описаний 1590-х гг., вытной книгой 1623 и переписными книгами 1696 гг. Названными источниками всего было зафиксировано ок.4 тыс.дворов.

На основе вычисленных крестьянских наделов были выделены четыре группы хозяйств. В первую группу были включены дворы с мельчайшими наделами, не превышавшими 1 четв. в 1 поле. Ко второй группе отнесены хозяйства с мелкими, по нашему определению, наделами от 1 до 4,9 четв. в 1 поле. К третьей — со средними наделами в 5-7,5 четв. в 1 поле. К четвертой — с крупными наделами — дворы, имевшие свыше 7,5 четв. в 1 поле. Такая группировка дворов положена в основу табл.17, имеющей три хронологических среза- 1590-е гг. (и здесь более всего уездов — 11), 1623 г. (З уезда) и 1690-е гг. (2 уезда). Состояние наших источников таково, что сравнимых данных о развитии вытно-надельной системы крестьянского землевладения они не содержат, это видно по случайному набору уездов в табл.17. В ней также даны более подробные градации наделов в рамках мельчайших и самых крупных, чем названные выше (по 0,5-0,9 четв. и менее 0,5 четв. в 1 поле на двор).

В Дмитровско-Кашинском описании 1592/93 г. чуть более 1 % дворов имели крупные наделы, по 10-15 четв. в 1 поле, соответствующие окладам в 1,0 — 1,5 выти. Средних по размерам хозяйств в Дмитровском и Кашинском уездах в конце ХVI в. было 15,8 %. Их наделы составляли 5,0 — 7,5 четв. в 1 поле, а оклады у них были соответственно 0,5 — 0,75 выти. Основная же масса дворохозяйств в анализируемых уездах может быть отнесена к мелким осьмачным (по 1,25 четв. в 1 поле), “шестушным” (по 1,67 четв.), четвертьвытным (по 2,5 четв.) и третьвытным (по 3 четв.) дворам.

Труднее вывести наиболее употребимые доли тягла и соответствующих наделов в уездах с разновеликими окладными единицами. Например, в Коломенском уезде в вытной книге 1595-1596 гг. размеры выти составляли 10-17 четв., и здесь наделы четвертьвытных дворов могли быть 2,5 — 3,75 четв., осьмачных дворов — 1,25 — 1,875 четв. В Оболенском (Серпуховском) уезде та же книга использует болыперазмерную выть — по 30-40 четв. (причем, не заметно влияние качества почвы на эти размеры), поэтому осьмачные дворы имели наделы в 3,7 — 5,0 четв. в 1 поле, четвертьвытные по 7,5 — 10 четв. ( и таких дворов в Оболенском уезде было немало -свыше 33 %).

В писцовых книгах по Тверскому, Старицкому, Рузскому, Звенигородскому и Новоторжскому уездах 1593/94 г. (описание А.Загряжского — Ж.Степанова) хозяйства с крупными наделами отмечены, как правило, в одно-двухдворных деревнях Кроме того, в самих крупнонадельных дворах описание нередко фиксирует не одного, а двух-трех дворохозяев. Это же описание отмечает и отмену домена в ряде уездов (Новоторжском — с. Кунганово, Звенигородском — с.Кляпово Никольское), замену полевой барщины крестьян денежным оброком, что сопровождалось увеличением их наделов. Например, в новоторжском с. Кунганове фонд крестьянской пашни таким образом был увеличен на 78 четв., а самый крупный надел составил 21 четв. в 1 поле ( для двора, описанного 0,7 долей выти). Отметим, что это наивысший показатель крестьянского тяглого надела, выявленный нами по писцовой и вотчинной документации Сергиева монастыря конца ХVI — ХVII в. Попутно заметим, что отмена господской пашни в названных селах стала необратимой — в ХVII в. она здесь не заводилась.

Ценным документом для изучения вытно-надельной системы у Сергиева монастыря является дошедшее до нас во фрагментах описание переславского села Давыдовского (в 20 верстах к югу от уездного центра) 1600/01 г. По сути это вытная переписная и мерная книга. Она была составлена старцем-замолотчиком В.Карачевцем совместно с верхушкой крестьянской общины (старостой П.Федотовым, отрубщиком С Корелкиным и несколькими “добрыми”, то есть зажиточными людьми) и представителями местного духовенства. Кроме угодий самого села, описание затронуло также прилегающие к нему деревни и приселки Милославле, Сушково, Бориловка и Ростиново (по двум последним в тексте заметны утраты).

В Давыдовском комплексе была непосредственно измеряна в каждом из трех полей (большом, среднем и третьем) и повытно учтена как “тяглая земля в жиле”, так и “пустотная (или пусторная) наемная земля”. Первая описывалась вытью в 20-21 дес. в 3 полях, вторая — вытью в 14-21 дес. в 3 полях (см.табл.13). Будучи приданной к тяглому крестьянскому наделу, пусторная наемная земля феодальными повинностями не облагалась, отсюда и ее название, зато существенно могла увеличить землеобеспеченность крестьянского двора. Подчеркнем, что речь в данном случае идет не о пусторной наемной земле на пустошах, а именно о пусторной наемной земле в жилых селениях Давыдовского комплекса. Земельный собственник описывал и учитывал ее вытями, но назывались те также “пустарными” или пустыми. В Давыдовском комплексе ее было 15 % (или 104,6 дес. в трех полях). Через обработку данной категории земли полнее реализовывались производственные возможности крестьянских дворов. Отражением такого порядка в системе вытного письма стала фиксация как бы двойных вытных окладов крестьянских дворов: “у него четь выти в тягле и четь выти в пусте” и т.п. В анализируемом источнике видим примеры описания не одного, а пары крестьянских дворов под общей долей выти. Дворы эти могли быть населены и братьями, и, судя по фамилиям, неродственниками. Отыскиваются примеры, когда в одном дворе зафиксировны два хозяина, не являющиеся родственниками, каждый со своей долей вытного тягла. Много свидетельств образования новых дворов на основе разделения отцовских и братских семей. В приселке Сушково книга 1600/01 г. последовательно называет дворы: Лукьяна Щурова, Ивана Щурова, Истомы Щурова, каждый — на чети выти в тягле и чети выти в пусте 17.

Тягло-надельное распределение дворов в Давыдовском комплексе в 1600/01 г. отражено в табл.14. Наиболее крупнонадельные хозяйства были описаны здесь 0,75 выти и имели 18 дес. в 3 полях, но таких дворов насчитывалось только три во всей вотчине, причем в центральном селе. Большинство же дворов были четверть- (по 5,2 — 5,7 дес. в 3 полях) и полувытные (по 9,0 — 10,7 дес.). Ими возделывалось 87 % пашни данного комплекса. Мелконаделные дворы были описаны осьмаками (0,125), их наделы составляли 2,5-2,6 дес. в 3 полях, отмечены они за пределами села, в тянущих к нему приселках Милославле и Сушкове, а обрабатывалось ими лишь 3,1 % всей пашни Давыдовской вотчины. В целом же картина вытного письма и крестьянского тяглого и “наемного”, освобожденного от несения тягла землевладения в жилых селениях предстает вполне развитой и разнообразной. К этому ценному описанию мы еще раз вернемся при анализе земельно-тяглых переделов в Троицкой вотчине ниже в настоящей главе, упомянутая в Давыдовском описании 1600/01 г. практика двойных вытных окладов (такая-то доля в тягле, а такая -то в пусте) станет очень распространенной во втором десятилетии ХVII в. В монастырских переписных 1610-1616 гг. и оброчной книге 1617г. большая часть дворов была зафиксирована именно так (1/4 + 1/6, 1/12 + 1/8 или 1/4 + 1/8 и множество других сочетаний, приведенных у нас в метрологической справке и унифицированных в таблицах вытных окладов в десятичном выражении). Отмеченная “добавка” могла отражать и состояние крестьянского землепользования, взятие отдельными крестьянами дополнительных участков для обработки, и частичную польгоченность дворов в условиях сильного разорения, и дотошный повытный учет корпоративным собственником всех категорий земли, даваемых крестьянам.

Предположения эти находят подтверждение в тексте оброчной, например, книги 1617 г. В костромском приселке Салтанове: “во дворе Первой да Савелей Федоровы на чети выти, да им же придано в дер.Киноболине полтрети”. В том же уезде в дер.Дуровой: “во дворе Первой да Третьяк Терентьевы да Первова сын Левонтей на чети, да за ними же в дер.Киноболине полполтрети”. По поводу предоставления льготы на весь или на часть вытного оклада можно сослаться на включенные у нас в Приложение 1 под №№ 191,192,194 льготные памяти троицких властей крестьянам своей вотчины об освобождении их на определенный срок от государевых податей, монастырских оброков и “изделья”, волостных платежей. Перевод на льготу осуществлялся нередко в ответ на крестьянские челобитные, подписанные троицкими дьяками по распоряжению монастырских властей (см. в приложении 1 №№ 206-209 -самые ранние “подписные челобитные” упомянутые во фрагментах оброчных и вытных книг 1595/96 г. по Бежецкому, Верейскому, Московскому, Коломенскому уездам). В связи с широкой практикой предоставления льготы и вообще подвижности, мобильности системы вытного письма представляет интерес существование среди разновидностей вотчинной документации и “дворцовых вытных книг прежних сбавок”, которые фигурируют также во фрагментах монастырских описаний конца 1630-х гг. (Приложение 1.№ 298). Предоставление льготы отразилось и в номенклатуре окладных единиц. Во втором десятилетии ХVII в., наряду с вытями, долями которой описывались обычно тяглые дворы, в некоторых имениях употреблялся и “кол” — им описывались льготные крестьянские дворы (Суздальский у., с.Татарово). Сугубо подворный характер данного описания, к сожалению, не позволяет вывести поземельный размер “кола”.

В описаниях второго десятилетия ХVII в. заметна и тенденция к определенной унификации вытных окладов в пределах селений. Скажем, в ярославской дер.Харловой все 12 дворов были положены в 1617 г. в 1/12 долю выти (“другонатку”). В московских селах Салареве и Мамонове все 23 двора были описаны в 1616 г. только “осьмухами”, а в с.Рахманцове — 21 двор — сидел только на “шестухах”19. Унифицированность вытных окладов можно вслед за Е.Н.Баклановой (Швейковской) оценивать как признак существования уравнительной системы землепользования у монастырских крестьян.

Детальное описание вытно-надельной системы крестьянского землевладения находим в ценнейшей по содержанию вытной оброчной книге 1623 г. Как и небольшое по объему описание Давыдовской вотчины 1600/01 г., книга эта явилась результатом непосредственного измерения дворцовым старцем Л.Смагиным и выборными представителями от общины (особое значение придадим упоминанию в Бежецком разделе книги отрубщика Степана Олексеева) разных категорий земли -пашни тяглой, льготной, пашни “в лишке за тяглом”, “ пустотной наемной” в жилых селениях. Имеются также сведения о повытно учтенном перелоге и лесной поросли на пустошах. При описании в 1623 г. использовались разновеликие выти: пашня тяглая и льготная регистрировались вытью 19-58 четв. в 1 поле, затяглая пашня -унифицированной 8-четвертной вытью. Размер вытей, которыми учитывались перелог и лесная поросль на пустошах, не указывался, а в отдельных случаях данные об этом приведены в десятинах. Нигде в вытной книге 1623 г., как и в документах 1590-х гг., размер выти не поставлен в зависимость от качества земли (добрая, средняя или худая), в отличие от вотчин Кирилло-Белозерского монастыря, в которых худых земель на выть приходилось в 1,8 раз больше, чем средних или добрых, как пишет З.В.Дмитриева. Считаем важным также и то, что вытная книга 1623 г., будучи монастырской по происхождению, всюду оперирует понятием “крестьянские владения”, независимо от категорий описываемой земли — тяглой, льготной, лишней за тяглом, наемной (оброчной). Это свидетельствует о признании корпоративным собственником крестьянских прав на землю.

В ряде вотчинных комплексов Сергиева монастыря в Бежецком Верхе (Присеки, Молоково, Ахматово) выть в среднем включала 20-21 четв. в 1 поле, в отдаленном с.Баскаки она состояла из 58,5 четв. При описании ярославского с.Коприна использовалась выть в 27 четв., в пошехонских приселках — 19-21 четв. в 1 поле 22. Наши наблюдения над вытной книгой 1623 г. убеждают в правоте суждения З.В.Дмитриевой о том, что отдельно взятая деревня могла выступать в качестве окладной единицы. Так было в старину, и отсюда исследовательница выводит само происхождение разновеликих вытей 23. В Ярославском разделе книги фигурирует немало деревень, по каждой из которых указан суммарный вытный оклад. относящийся ко всем ее дворам. Для исчисления подворных окладов и наделов в таких случаях всегда приходилось делить общую сумму оклада и земли на количество дворов, получая при этом обычно очень малые величины. В Бежецком Верхе 17,6 % крестьян имели мельчайшие наделы, менее 0,5 четв. в 1 поле, в Ярославском — 7,7 %.

Разномасштабные окладные единицы, используемые при описании 1623 г., не позволяют вывести наиболее употребимые нормы тяглообложения и надельных участков в трех изучаемых уездах. Например, в комплексе Присеки при выти в 21 четв. четвертьосьмачный двор (на 1/32) мог иметь 0,8 четв. пашни, а в с.Баскаки при формально такой же доле выти — 1,8 четв. пашни в 1 поле. Соответственно были весьма различны и наделы крестьян на формально одних и тех же долях вытного оклада — 1/24, 1/48 и т.д. при сравнении вотчинных комплексов между собой. За этим следовала и весьма пестрая картина внутривотчинного обложения феодальной рентой и государственными, налогами, о чем разговор предстоит в следующей, 6-й, главе работы.

Общая структура крестьянского землевладения по вытной книге 1623 г представлена в табл.15. В ней отмечено по Бежецкому Верху 607 четв. тяглой пашни и 433,2 четв. — пашни в лишке за тяглом, что составляло 38 % от всей обрабатываемой земли. В отдельных комплексах уезда, например, в Баскаках затяглой пашни было даже больше, чем тяглой — соответственно 77 и 75 четв. в 1 поле. Кроме того, в жилых селениях Бежецкого Верха монастырские крестьяне возделывали еще “наемную пусторную пашню”, составлявшую 95 четв. в 1 поле, или 7,3 % обрабатываемой земли. В имениях Ярославского и Пошехонского уездов такой категории пашни не было.

В отличие от писцовых книг по названным уездам за 1620-е гг, показывающих на пустошах только перелог и зарастающие лесом земли, вытная книга 1623 г. указывает на пашню паханую и здесь — в Пошехонском уезде 13 %, в Бежецком — 12 %, в Ярославском — 2,2 % от всей обрабатываемой земли (табл.15). Такая категория пашни может быть отнесена к явлению крестьянской аренды и рассматривается нами ниже в параграфе о вненадельном крестьянском землевладении.

Таким образом, реальная землеобеспеченность крестьянского двора складывалась из нескольких компонетов. Там, где использовалась пусторная наемная земля в жилых селениях и пашня на пустошах, землеобеспеченность двора составляла в среднем от 3,9 до 5,6 четв. в 1 поле. В комплексах, где резерва пашни на пустошах не было (Скорыново, Люботицы, Княже и др.) землеобеспеченность двора оказывалась меньше —от 1,9 до 2,9 четв. в 1 поле (табл.15).

В структуру крестьянского надела, безусловно, должны быть включены и сенокосы. Их повышая норма в известных нам вотчинных описаниях, как правило, твердо не определялась. Нами в табл.15 приведены данные о сенокосах на основании вытной книги 1623 г. по вотчинным комплексам и выведена средняя их норма на крестьянский двор в зависимости от общего количества последних в каждом селе. Получается, что в среднем монастырский крестьянин имел сенокосные участки по 5,2 — 14,9 копен сена.

Последующие сведения о крестьянских наделах имеются только от конца ХVII в. Их можно почерпнуть из весьма содержательных вытных переписных книг Троицкого монастыря по Суздальскому уезду 1692 г. (она же “верстальная) и приписному Троице-Алатырскому монастырю 1696 г. При описаниях здесь использовались различные выти — в Суздальском у. — 50-десятинная, в Алатырском -по 36-192 дес. в 1 поле. Столь сильное укрупн ей ие окладной единицы сопровождалось не менее сильным измельчанием вытного тягла дворов. Самыми крупными долями тягла в Суздальском уезде были 0,071 — 0,14, в Свияжском — 0,125, в Алатырском -0,063, но встречаются в описаниях такие дворы очень редко. Чаще других употреблялись в конце ХVII в. оклады крестьянских дворов в 1/64, 1/32 доли выти и комбинация 1/24 + 1/48 (см.табл.12 и метрологическую справку).

Наиболее тяглоспособными в Суздальской книге 1692 г. являлись крестьянские дворы, описанные 0,078 — 0,171 долями выти, которым соответствовали наделы от 7,8 до 17,1 четв. в 1 поле. Таких хозяйств в Суздальском уезде было 10,6 % (51 двор ), и обрабатывалось ими 21,2 % тяглой земли. Среднетяглыми можно считать суздальских земледельцев, дворы которых были зарегистрированы монастырскими переписчиками 0,052 — 0,073 долями выти с наделами в 5,2 — 7,3 четв. в 1 поле. От общего числа дворов такие хозяйства составляли 24,1 % (в абс. 115 дворов). Ими обрабатывалось 32,9 % земли. Большинство дворов (65 %, или 311 в абс. выражении) сидели на мельчайших долях вытного оклада в 0,007 — 0,046 доли, а наделы имели от 0,7 до 4,6 четв. в 1 поле, возделывая 43,3 % пашни. Таким образом, в Суздальском уезде преобладали мелконадельные крестьянские хозяйства, согласно избранной нами градации (табл.11 и 17).

В Алатырском уезде в 1696 г. при разномасштабных размерах выти самыми тяглоспособными являлись дворы, описанные 0,031 — 0,057 долями, наделы которых составляли от 7,7 до 20,7 четв. в 1 поле на двор. Таких наиболее зажиточных крестьян в Троице-Алатырском монастыре было 9 %, а обрабатывалось ими 23,2 % пашни. Крестьяне средней тяглоспособности описывались в 1696 г. 0,021 — 0,035 долями выти, наделы имели 5,3 — 7,3 четв., и таких дворов было 15,5 %, а пахали они 23.9 % земли. Наконец, 75,2 % алатырских дворов может быть отнесена к мелкотяглым и мелконадельным. Их оклады колебались в пределах 0,007 — 0,015 доли, а наделы составляли 1,7 — 4,3 четв. в 1 поле на двор. На их долю приходилось более половины, 52 % всей обрабатываемой в вотчине Троице-Алатырского монастыря земли (табл. 12,17,32). По сравнению с концом ХVI — первой четвертью ХVII в. мы видим общее увеличение сравнительно обеспеченных землей крестьян. Правда, следует учитывать, что по концу ХVII в. перед нами уезды с более благоприятными условиями для развития земледелия — Суздальский и особенно Алатырский, нежели большинство названных в табл.17 уездов. Вместе с тем наивысшие показатели крестьянских наделов — 20-21 четв. — и в конце ХVI в., и в конце ХVII в. встречались как редкое исключение. В Суздальском уезде в конце ХVII в. землеобеспеченность крестьян выглядит лучше, поскольку средненадельных дворов здесь показано больше: 24 % ( в Алатырском — 15 %). В то же время для обоих уездов отчетливо видим сильную дифференциацию дворов по размерам наделов — от мельчайших (менее 1 четв.) до самых крупных (17,1 — 20,7 четв.)24

б) опыт корреляционного анализа троицких писцовых и вытных книг.

До сих пор говоря о вытном тягле и крестьянском наделе в вотчине Сергиева монастыря, мы не ставили вопрос о тесноте зависимости между этими явлениями. Чисто логически правомерно допустить, что чем больше земли было выделено крестьянину монастырем-собственником, тем выше было вытное тягло данного участка. Однако только количественный анализ может показать степень этой зависимости. В научной литературе имеется плодотворный опыт вычисления парных коэффициентов корреляции по монастырской вотчинной документации ХVI-ХVII вв. Специалисты выясняли тесноту связи между: 1) вытным окладом и мужским населением крестьянского двора и 2) между вытным тяглом и размерами надела (Н.А.Горская, З.В.Дмитриева). Н.А.Горская с помощью парных коэффициентов корреляции исследовала также соотношение между между надельными и оброчными землями у монастырских крестьян центра России в середине ХVII в.25 Нами был предпринят опыт корреляционного анализа не только внутривотчинных, но и ряда писцовых описаний Сергиева монастыря, содержащих ценные сведения о вытном окладе каждого крестьянского двора 1590-х гг.

Поскольку характер фиксации населения в имеющихся у нас по Троицкому монастырю писцовых и вотчинных описаниях 1590-1620-х гг. не позволяет судить о всем мужском составе двора, то для указанного периода нами были вычислены парные коэффициенты корреляции только между вытным тяглом и крестьянскими наделами 26. Особенно высоким коэффициент корреляции получился в уездах с унифицированной вытью: в Кашинском (137 дворов)- 0,99, в Дмитровском (845 дворов)- 0,98, в Юрьевском (50 дворов)- 0,99. В ряде уездов и с разновеликой вытью, отмеченной во фрагментах монастырских описаний 1595/96 г., коэффициент корреляции также оказался достаточно высоким: в Коломенском 0,97, Костромском -0,99, Галицком — 0,83, Оболенском — 0,92.

Иную картину получаем при обработке писцовых книг 1593/94 г. описания А.Загряжского и Ж.Степанова с очень большим диапазоном в размерах выти. По Тверскому уезду (626 дворов) показатель самый низкий — 0,46; по Звенигородскому (103 дв.) — 0,6; Новоторжскому (118 дв.) — 0,71.Только в Старицком уезде (119 дв.) он сравнительно высок — 0,81. В большинстве уездов в конце ХVI в. существовала тесная корреляционная зависимость между высотой вытного тягла и размерами крестьянских наделов. Слабая зависимость между этими показателями была фактически только в Тверском и Звенигородском уездах. Обработка вытной книги 1623 г. дала следующие результаты. Коэффициент корреляции очень высоким оказался в Пошехонском уезде (42 дв.) — 0,98, В остальных уездах он средний- в Бежецком (360 дв.) — 0,61 и в Ярославском (214 дв.) — 0,66.

В обстоятельной статье З.В.Дмитриевой приводятся коэффициенты корреляции между тяглом и крестьянским наделом, просчитанные на основе обширного комплекса вытных книг Кирилло-Белозерского монастыря 1559 и 1665 гг. В большинстве монастырских ключей они оказались очень высокими 0,8 — 0,9 и приближающимися к 0.99, что свидетельствует о тесной связи между изучаемыми факторами (табл.3 и 14).

О том, что размер пашни не был единственным фактором, определявшим вотчинное тяглообложение, свидетельствует обработка уникального для троицкого архива подворного описания села Домнина с дер.Зеховой в Муромском уезде 5 апреля 1630 г. Это была монастырская отказная книга, составленная в связи с временной предачей данного комплекса ( был он небольшим — 16 дворов) в держание дьяку В.Ларионову 27. В отказной книге содержатся редкие сведения об имущественном положении крестьянских дворов — количестве у них рабочего (лошади) и продуктивного (коровы, овцы, свиньи) скота, пчелиных ульев и запасах зерна в клетях к весне 1630 г. (табл.16). Численный состав дворов был различным. Самым населенным (7 чел.) являлся двор с тремя братьями (в табл.16 № 6), обладавший наибольшим количеством скота, пчелиных ульев и 30 четв. зерна в клетях и положенный в 1/8 выти. Правда, озимый его посев к моменту описания не был велик — 5 четв. — и уступал озимому клину соседних дворов, причем с меньшим числом работников (8-10 четв. при 3-4 чел.м.п.).

В табл.16 обобщена ценная информация отказной книги 1630 г., включая и полученные показатели корреляции и детерминации между: 1) вытным тяглом дворов и размерами их озимого поля; 2) тяглом и мужским населением дворов; 3) тяглом дворов и их обеспеченностью рабочим и продуктивным скотом. Вычисления показали, что в первом случае между факторами связь умеренная или средняя (корреляция 0,62, детерминация 33,4 %), во втором — также умеренная или средняя (корреляция 0,55, детерминация 30,4 %). И лишь в третьем случае связь между факторами получилась тесной — корреляция 0,74, детерминация 54,7 %. Коэффициент детерминации показывает процентное выражение влияния величины надела в 1 поле, населенности двора и его обеспеченности скотом на величину вытного тягла. Показатель ниже 30 % свидетельствует о слабой, от 30 до 50 % — об умеренной или средней, от 50 до 60 % — тесной и от 60 % — об очень тесной зависимости между анализируемыми факторами. В муромском с.Домнине в 1630 г. тяглообложение крестьянских дворов на 54,7 % определялось их обеспеченностью рабочим скотом, то есть зависимость между этими факторами действительно была тесной (табл.16).

Для сравнения полученного результата сошлемся на подсчеты, проведенные В.Д.Назаровым и Ю.А.Тихоновым на основе подворного описания одного суздальского имения (15 дворов) 1629 г. По их данным, размер крестьянского тягла на 25 % зависел от количества душ м.п. во дворе (у нас- на 30,4 %), и приблизительно на 60 % — от количества рабочего скота ( у нас- на 54,7 %). В любом случае авторы признают, что эти факторы (численный состав двора и его обеспеченность скотом) являлись ведущими в раскладке внутривотчинного тягла 29.

Что же касается сравнительно невысокой корреляции между тяглом и наделом в муромском с.Домнине, то он может объясняться и сравнительно небольшим количеством дворов в нем, и разновеликой окладной единицей, которая использовалась при их описании. В самом деле, по табл.16 видно, например, что осьмачные дворы С.Семенова и братьев Ивановых (№ 1 и 6) имели разные озимые поля — 8 и 5 четв. Полуосьмачные дворы в комплексе также имели разные наделы, значит, тягло их определялось, исходя из разных размеров самой выти — 31 четв., 47 четв. и даже 158 четв. Наделы четвертьосьмачных дворов ( в табл.16 №№ 2,3,5,8,11,12) колебались от 0,75 до 2,25 четв. в 1 поле. Подобные недоумения разрешатся, если признать, что в данном комплексе при определении тягла, кроме величины надела, учитывались и другие факторы, отмеченные выше.

О значимости таких факторов, как прожиточность и семьянистость двора, в принципе говорится в дошедшем до нас небольшом отрывке соборного приговора Троицкого монастыря от 2 октября 1642 г. Приговор был принят в результате рассмотрения итогов общего дозора, проведенного дворцовым старцем Тихоном Казанцем. Дозор заключался в установлении количества “лишней за тяглом земли” во всех троицких вотчинах. Руководство монастыря приняло решение обложить вытным тяглом эту выявленную землю “по крестьянским животом и по семьям” 30.

Количественному анализу были подвергнуты и поздние вытные переписные книги конца ХVII в. Характер фиксации населения в них позволил вычислить парные коэффициенты корреляции между вытным тяглом и мужским населением двора (Суздальский, Свияжский и Алатырский уезды). Всего были просчитаны показатели по 1711 дворам, из них в Суздальском у.- 477 дв., в Алатырском — 693, в Свияжском -541 (табл.12). Кроме того, по Суздальскому и Алатырскому уезду были вычислены парные коэффициенты корреляции между вытным тяглом и размерами крестьянских наделов. В Суздальском уезде коэффициент корреляции между тяглом и наделом составил 1,0, поскольку здесь практиковалась унифицированная 50-десятинная, или 100-четвертная, выть и существовало совершенно четкое соответствие между окладом и наделом: на 0,063 долю приходилось 6,3 четв., на 0,046 долю 4,6 четв., на 0,031 долю 3,1 четв. и т.д. (табл.18). Значит, в суздальской вотчине монастыря в конце ХVII в. существовала абсолютно жесткая, теснейшая зависимость между изучаемыми факторами. На 100 % высота вытного тягла зависела от величины надела.

Несмотря на разномасштабные выти в Алатырском уезде, и здесь коэффициент корреляции по всем изученным комплексам оказался очень высоким — 0,99. Размеры селений в нем составляли от 56 до 222 дворов (табл.18). По Свияжскому уезду такие вычисления невозможны, поскольку его переписная вытная книга 1696 г. сведений о земле не содержит. Она фиксирует лишь вытные оклады дворов и их мужское население. Параметры корреляции и детерминации между высотой вытного тягла и мужским населением дворов в Свияжском уезде были просчитаны по четырем крупным вотчинным комплексам, размеры которых составляли от 83 до 158 дворов (табл.18). Полученные коэффициенты оказались невысоки — корреляция 0,3-0,6, детерминация 9,5-27 %. Из 11 суздальских имений с числом дворов от 21 до 87 слабая корреляционная зависимость между вытным тяглом и мужским населением дворов видна в трех — приселке Богданском (0,38), дер.Дергаеве (0,47) и дер.Ильиной (0,19). Детерминация во всех трех пунктах — от 14 до 22 % — также свидетельствует о слабой связи. Умеренная или средняя зависимость отмечена в центральном селении суздальского комплекса — Шухобалове (корреляция 0,6, детерминация 36 %), ближайшей к ней дер.Вышковец (корреляция 0,7, детерминация 49 %), приселках Микульском, Туме и Брилкиной Слободке — в них коэффициенты совпадают с полученными по с.Шухобалову (табл.18). Заметим, что именно в Шухобалове в 1692 г. было размещено наибольшее количество дворов Сергиева монастыря в Суздальском уезде — 87 и людность их составляла в среднем 3,2 чел. на двор.

Среди алатырских имений только в дер.Милениной вычисления показали очень тесную зависимость между вытным тяглом и мужским населением дворов: корреляция 0,8, детерминация 63 %. Ни по общему числу дворов (50), ни по их людности (2,5 чел.) она не являлась самой крупной в алатырском комплексе монастыря. В остальных же селениях зависимость эта оказалась или умеренной (Мишуково, Новый Усад (корреляция 0,5 — 0,6, детерминация 30-37 %), или слабой (Четвертаково. Тургаково, Новая Ичикса) — корреляция 0,3 — 0,4, детерминация 2,6 -18,3 % (табл.18). Крупнейшее алатырское село — Четвертаково — показывает картину, отличную от отмеченной нами для суздальского Шухобалова. Там, в центральном селе комплекса, зависимость тягла от мужского населения была умеренной или средней. Здесь, едва ли не самом крупном сельском поселении монастыря и в Алатыре, и вообще (222 двора с такой же людностью, как и в Шухобалове, — 3,2 чел. на двор) зависимость оказалась слабая.

В нашем распоряжении нет повторных описаний тех же самых сел и деревень, по которым можно было бы просчитать зависимость тягла от менявшейся численности населения дворов, и это придает полученным результатом неизбежную статичность, снижает их познавательно значение. Вывод же напрашивается такой: в целом тесной корреляционной связи между тяглом и мужским населением дворов в вотчинах Сергиева монастыря Суздальского и Алатырского уездов в конце не существовало. К аналогичному выводу пришла и З.В.Дмитриева при изучении вытной книги Кирилло-Белозерского монастыря 1665 г. Исследовательница вычислила парные коэффициенты корреляции между общим количеством мужского населения во дворе, количеством женатых пар работников и тяглом в каждом дворе. Из 23 ключей, представленных З.В.Дмитриевой в табл.14, только в двух автор отмечает коэффициент корреляции более 0,7. Во всех остальных случаях тесной связи между тяглом и населением двора не наблюдается 31.

В результате изучения зависимости между этими факторами в вотчинах Донского (с приписными) и Солотчинского монастырей в конце ХVII в. Н.А.Горская пришла к выводу о том, что “картина получается достаточно пестрая” (в разных селах и деревнях теснота зависимости выражена по-разному) и хотя связь показателей тягла и населенности двора была, абсолютного характера она не имела 32. Ряд критических соображений по поводу материала описаний, использованного Н.А.Горской, высказал А.Л.Шапиро. Он считает, что функциональной связи между населением двора и вытным тяглом в представленных ею таблицах нет и что при сравнительно небольшом количестве наблюдений разброс показателей очень велик и нередки случаи, когда зависимость тягла от населения оказывается случайной.

Можно согласиться с З.В.Дмитриевой, которая пишет, что при раскладке тягол по дворам учитывали число мужских душ и работников (“семьянистость”), однако делалось это опосредованно. Главным принципом при раскладке выступает “посильность” двора, его возможность тянуть тягло с другими крестьянами, а также равенство и справедливость в распределении этого тягла между крестьянами.

в) земельно-тяглые переделы в монастырской деревне.

По мнению В.А.Александрова, поддержанному Н.А.Горской, передельный тип общины в России начал складываться с рубежа ХV-ХVI вв. Л.В.Милов считает одной из существеннейших предпосылок земельных переделов отсутствие в России аллода — крестьянская пашня оставалась во временном владении. Будучи сами по себе явлением поздним, земельные переделы в соседской общине не переставали быть всего лишь поздним проявлением изначального свойства общины — коллективной земельной собственности. Этот фундаментальный признак восточнославянской общины был системообразующим, определившим многие свойства позднейших вариантов ее развития34.

Конкретное изучение земельно-тяглых поравнений по монастырской документации второй половины ХVI в. осуществили З.В.Дмитриева и Е.И.Колычева. З.В.Дмитриева обстоятельно проанализировала земельные переделы в вотчинах Кирилло-Белозерского монастыря в нескольких уездах центра и севера страны по комплексу его вытных книг 1559 г. О функционировании земельно-тяглых переделов в вотчине Троице-Сергиева монастыря свидетельствуют некоторые писцовые книги 1590-х гг. Частичный характер этих переделов, которые генетически представляют собой более раннее явление, чем полные, отмечала Е.И.Колычева35. Действительно, в Новоторжском, Тверском и др. уездах писцовые книги 1593/94 г. нередко говорят о том, что двор такого-то, доля выти такая-то, а он умер, состарился, ослабел, бежал и т.д. Оставшийся без тяглого жильца участок мог передаваться в тягло или без несения его другим крестьянам той же деревни, сдаваться “в наем” им же или кому-то со стороны. Явление земельно-тяглых переделов, несомненно, пронизывает и все вытные, переписные и оброчные книги ХVII в., о которых выше уже шла речь. Однако в троицком архиве немного уцелело документов, в которых был бы детально описан сам механизм земельно-тяглого передела.

Уникальные описания, отразившие, наряду с иной информацией, и этот механизм, выше уже анализировались, но под другим углом зрения. Теперь же снова обратимся к ним как к ценным источникам по изучению земельно-тяглых переделов в монастырской деревне центра страны в ХVII в. Имеем в виду вытную мерную книгу по переславскому с. Давыдовскому 1600/01 г. и вытную переписную верстальную книгу по Суздальскому уезду 1692 г.

Переславское село Давыдовское было получено монастырем в августе 1571 г. по распоряжению Ивана 1У. Оно являлось вотчиной кн.И.Д.Бельского, погибшего в приход крымского хана Девлет-Гирея к Москве в мае того же года36. В 1575 г. на это село была выдана жалованная тарханная грамота за приписью дьяка К.Горина (см. приложение 1. № 4), однако в писцовой книге 1593/94 г этого комплекса мы не находим. Вытная мерная книга 1600/01 г. является его самым ранним описанием. Оно было проведено по приказу келаря Акакия и казначея Ильи и старцев соборных Давыдовским старцем-замолотчиком совместно с верхушкой общины (старостой, отрубщиком и 8 добрыми крестьянами). Описание скрепил священник Восресенской церкви села Давыдовского: “ К сем книгам поп Первой руку приложил”. Наиболее полные сведения уцелели по селу Давыдовскому и его приселкам — Милославлю и Сушкову. По дер.Ростиновой имеются только общие итоги, а по дер.Бориловке лишь две первые строчки описания. Всего в книге фигурируют 77 дворов.

В Давыдовском комплексе были измеряны тяглая (доля ее составила 85 %) и пустотная земля (ее доля была 15 %) земли, проведено поравнение в отношении тяглой и передел между дворами пустотной земли. В абсолютном выражении тяглой земли было измеряно и соотнесено с вытными долями дворов 672, 5 дес., а пустотной пущено в передел- 104,6 дес. в 3 полях. Фонд последней образовался прежде всего из-под дворов, хозяева которых бежали, умерли, состарились, ослабели, утратили тяглоспособность и т.д. Кроме этого, источником образования пустотного фонда стали неиспользуемые монастырские, церковные и оброчные земли. В с.Давыдовском 51 %, в прис.Сушкове — 86 % дворов получили пустошную землю в прибавку, по остальным селениям информации нет. В книге указывалось, участки какого прежнего хозяина (Тимохинского двора, Шиловского двора, Коробовского двора и т.д.) даются в прибавку новому их дворовладельцу и закрепленная за ними вытная доля (“четь выти” и т.д.), местонахождение этих участков: на одворице, по заполью, “на Бобровнике”, “в Жарех”, “на вражке под болотием Онтипин Рукав” т.д. Обилие упоминаний о болотах и заболоченной местности составляет особенность “природного фона” данной книги. Чересполосность, лоскутность крестьянского землевладения по этому источнику прослеживается вполне отчетливо. В нем также часто указывается, кем прежде “из найму” уже возделывались передаваемые в прибавку земли, в том числе и монастырские. Значит, и раньше община и земельный собственник старались поддерживать окультуренный фонд земли в этом районе, прибегая к оброчному землепользованию. Возможно, со смертью светского владельца — кн.И.Д.Бельского — господское хозяйство в давыдовском комплексе находилось в упадке.

В анализируемом описании несомненный интерес представляют указания на пущенные в передел участки в заболоченных и трудных для освоения местах (“облоги”; облог в литературе обычно понимается как перелог) и даже некоторые подворные участки. Например, крестьянину из дер.Ростиновой Ивану Дуброве на его полвыти было дано “одворище Лепешкинского двора и с огуменником и с огородцем полувытное, за то ему дано, что ему к меже” 37. В вытно-мерной книге указывалось, к какому из трех полей — большому (заболоченному), зарокитному (среднее) или малому (третье) — прибавлялась земля и в каком количестве ( в десятинах, размер которых не был обозначен). Скажем, крестьянину Осюте на его четверть выти была дана монастырская земля: 2 дес. в среднее поле, 2 дес. в зарокитное и 2 дес. — в заболоченное поле. “Доброму крестьянину” Якову Ватолину на его три чети выти в зарокитное поле было придано 4 дес. монастырской земли. Переделу подлежали и сенокосные угодья — пожни — из-под опустевших дворов. Крестьянину Пятому Море дали в прибавку “Матюшина двора пожни 10 копен, что Олеша Яковлев розкашивал”, “да пожен у них с прибавкою на 30 копен” и т.д.38

Фрагментарный характер источника не позволяет с желаемой полнотой установить, всегда ли прибавка земли сопровождалась одновременным увеличением вытного тягла. Часть земли могла передаваться, как говорится, “под то же тягло” (“десятина отдана ж ему к прежней его полувыти”). О широком распространении такой практики в вотчинах Кирилло-Белозерского монастыря по его вытным книгам ХVII в. пишет З.В.Дмитриева3. В отношении большинства дворов с прибавкой земли в с.Давыдовском читаем о фиксации их “пустотного вытного оклада”, вероятно, феодальные повинности с них не должны были исполняться (табл.13). В приселке Сушкове была заметна зависимость размеров прибавленной земли от вытного оклада двора, получавшего “прибавку”: четвертьвытные дворы в прибавку получали по 5,375 дес. в 3 полях, полувытные — по 10,75 дес. В с.Давыдовском подобной зависимости не находим, но в среднем крестьяне этого села получили по 1-3 дес. на двор в дополнение к своим тяглым участкам. Какая-то часть пусторной земли осталась непеределенной: “Тимохинского двора осталось одворицы и заболотью в зарокитном поле 2 дес., да в среднем поле осталось х Козлову 2 дес., да пожен на 10 копен впусте, а в третьем поле земля отдана Овдокиму Шевелеву на выть”. Отчетливо выражена проводимая монастырскими властями и верхушкой общины регламентация самих размеров крестьянских полей. Например, в приселке Сушкове пашни “на жилое и на пусто у них поверстано всем ровно, в дву полех по пол-8 десятине, а в третьем поле — по пол-7 десятине. Аналогичный принцип разверстки был и в дер.Ростинове: в большом поле по 8 дес., среднем и третьем — по 6,5 дес. упорядочение землеустройства, вытно-надельной и вненадельной системы в Давыдовском комплексе производилось, судя по описанию 1600/01 г., и внутри селений, и между ними.

Следующее по времени описание Давыдовской вотчины находим в составе оброчной книги 1617 г., но характер ее не позволяет сопоставить сведения о тяглой и пустошной земле. Важно то, что ив 1617г. здесь не было монастырской пашни, еще в 1600/01 г. розданной крестьянам и это заставляет усомниться в показателе писцовой книги 1629/31 г. по Давыдовской вотчине — 150 четв. домениальной пашни и 13 дворов детенышей для ее обработки40. Скорее всего, и в 1601-1617, и в 1629 г. не было здесь ни монастырской запашки, ни детенышей.

Если в Переславском уезде в 1600/01 г. переверстка-передел были проведены в отдельном вотчинном комплексе, то Суздальская верстальная книга 1692 г. рисует более масштабное мероприятие по земельно-тяглому поравнению во всех селах и деревнях Троицкого монастыря, расположенных в этом уезде. О том, что здесь практика переделов существовала и в более раннее время, свидетельствует упоминание “оттрубщика” Емельяна Есипова в переписной монастырской книге 1616 г. Впервые выявивший и опубликовавший данный факт В.Д.Назаров отмечает, что функции отрубщика заключалась в поравнении надельных участков, и вытного тягла, Это была выборная должность из числа зажиточных крестьян — названный “оттрубщик” имел хозяйство в 1/4 выти41. До конца ХVII в. конкретный механизм земельно-тяглого поравнения на троицких землях Суздальского уезда источниками не освещен.

Верстальная книга 1692 г. была составлена старцем И.Певцовым, слугой Р.Суворовым при участии представителей общины — “добрых крестьян первой, средней и молочие статьи по 2 чел. с выти”. Книга включает две части. Материал первой (перепись крестьянских дворов с фиксацией их вытных окладов) выше уже был проанализирован нами при изучении вытного тягла, крестьянских наделов и мужского состава дворов, в том числе и с применением количественных методов. Вторую, меньшую часть книги, представляет запись о размерах земельных и сенокосных угодий и осуществленная земельно-тяглая переверстка-передел земельных и сенокосных угодий между селениями.

В отличие от Давыдовского описания, в Суздальском у. в 1692 г. измерению и переделу подлежали земли не каждого двора, а данного села или деревни в целом и не в каждом из трех полей, а только в двух — яровом и паровом. Размер озимого поля определялся в половину суммарной площади двух первых. Фактически верстание озимого поля производилось из расчета 50-десятинной выти и нормы сенокосов в 96 копен на выть. Размер озимого поля и тянущих к нему сенокосов у данного селения приводился в соответствие с его вытным окладом. В этом и заключалось отмеченное верстание. По Суздальской книге 1692 г. каждое селение предстает с комплексом необходимых для него пашенных и сенокосных угодий.

В ходе верстания озимого поля обнаруживалось наличие какого-то количества земли “сверх тягла”, либо ее недостаток по сравнению с вытным окладом, либо их полное соответствие (“пашня против тягла вся сполна”). Информация о земельно-тяглом поравнении в Суздальском уезде систематизирована в табл.19. В центральном селении монастыря здесь — Шухобалове — измерение ярового поля показало 184 дес., парового — 167 дес., а размер озимого был определен в половину их величины, то есть в 175,5 дес. Поскольку установленному вытному окладу села -3,472 вытям — соответствовали 173,6 дес. (исходя из 50-десятинной выти), то обнаружился “лишек” в 1,672 дес. Этот “лишек” был крестьянам оставлен, лишняя земля отдана им “на враги”, а вытное тягло увеличено на 0,188 (табл.19).

В дер.Мукино яровое поле в результате измерения составило 87 дес., паровое 99,75 дес., а размер озимого был определен в 93,375 дес. Поскольку в соответствии с тяглом деревни — 1 выть — обнаружился приличный избыток земли (более 43 дес.), то было решено 41,6 дес раздать крестьянам на оброк, а 1,7 дес отдать им же “на враги” с соответствующим увеличением оклада на 0,047. Дер.Мукино оказалась единственной во всем суздальском комплексе монастыря, где надельное землевладение крестьян сочеталось с оброчным, и объем его был немал — 44 %.

Приселок Богданское и дер.Дергаево, которые “пашнею и сенными покосы сошлись вместе”, имели и совместный вытный оклад в 3,412 выти, а их общее озимое поле составило 164 дес., из них, правда, 10 дес. являлись церковными. В соответствии с вытным тяглом крестьянам Богданского-Дергаева полагалось в озимом поле 170 дес., у них же было фактически только 154 дес. Недостающие 12 дес. изыскали для них в другом селе — Семеновском, куда из Богданского-Дергаева были переведены “от семей крестьянские дети”. Еще 4 дес по приговору выборных Шухобаловской волости им было дано на сенокосы, поскольку у них “своим сеном было скудно”.

В селе Семеновском хватило свободной пашни и для наделения землей молодых крестьянских семей (21 пара), переведенных из села Перелоти (они же Перелоги). Но и после такого наделения в Семеновском сверх тяглого оклада этого села оставалось 6 дес., которые были розданы крестьянам на сенокосы, а суммарный оклад села оставлен без изменений. Что же касается селений, откуда крестьян переводили (Богданское-Дергаево, Перелоти), то такое убывание людей (хотя бы и в рамках внутриуездных миграций, на очень недалекие расстояния) сопровождалось уменьшением вытного оклада: в Богданском — Дергаеве на 0,25, в с.Перелоти на 0,407 оклада. Был уменьшен вытный оклад и в приселке Тумы (-0,109), поскольку после всех измерений здесь выяснилась нехватка 17,5 дес., из которых 12 дес. удалось изыскать в соседнем с.Микульском, а с 5,5 дес. вытный оклад пришлось снять. В селениях Брилкина Слободка и Ильино было установлено полное соответствие измеренной земли их вытному окладу, поэтому здесь не производилось ни прибавок, ни убавок, ни изменений вытного тягла.

Складывается впечатление, что проведенная переверстка-передел крестьянам была нужна не меньше, чем монастырскому руководству. Она помогла урегулировать всю систему крестьянского землевладения в суздальской вотчине, изыскать резервы пашни в отдельных селах и улучшить землеобеспеченность молодых растущих крестьянских семей в пределах небольшого региона, давно распаханного и плотно населенного. Напомним, что в эти же 1690-е гг. отсюда идет значительный отток населения в поволжские уезды, а о катайкоме “Шухобалец”, “Шухобаловский”, изобилующем в алатырских имениях монастыря, говорилось в гл.4. Следовательно, рост населения и земельное “утеснение” выталкивали за пределы суздальского (Шухобаловского) микрорегиона значительные массы людей, переселявшихся на новые земли в рамках более масштабных межуездных вотчинных миграций. Известно и бегство крестьян из Шухобаловской волости в Саранский уезд в конце ХVII -первой половине ХУШ в. К 1761 г. в ряде саранских селений осело 100 чел. беглых из числа монастырских крестьян суздальского села-волости. Местный воевода в 1761 г. вынес решение о возвращении беглых в Лавру42. Так проблемы сельского расселения, внутривотчинных демографических и общерусских колонизационных процессов, крестьянского землевладения, тяглообложения, земельно-тяглых переделов и крестьянского бегства оказываются тесно связанными. В контексте перечисленных проблем нам представляется особенно значимой связь между складыванием многодворных деревень и явлением передельной уравнительной практики, на что недавно еще раз обратила внимание Н.А.Горская4. Полагаем, что по разобранной выше верстальной книге по Суздальскому уезду 1692 г. уравнительность земельно-тяглой переверстки-передела следует понимать как уравнение соотношения трудовых ресурсов отдельного селения с: 1) его суммарным вытным окладом и 2) суммарного вытного оклада селения с комплексом необходимых для него земельно-сенокосных угодий.

Возвращаясь к теме земельно-тяглых переделов, думаем, что не случайно столь редки источники, отразившие их. Е.Н.Бакланова (Швейковская), изучившая земельно-тяглые переделы у крестьян вологодского архиепископа и Спасо-Прилуцкого монастыря в конце ХVII в., пишет, что переделы проводились эпизодически, вызывались назревшей необходимостью для крестьян. Н.А.Горская отмечает, что полные переделы производились раз в 10-15 лет и вызывались естественным развитием производительных сил 44.

По Троице-Сергиеву монастырю удалось найти еще только одно упоминание о возможном уравнительном переделе земли. В 1616 г. крестьяне московского села Рахманцова (все их дворы были положены в “шеспуху») обратились с челобитной к троицким властям и получили от них “властину жалованную грамоту”, чтобы поровну изверстать землю на пустошах сельской округи, исходя из ее размеров, определенных московскими писцами в 1593/94 г. (Приложение 1.№ 193) упоминание это интересно тем, что показывает роль крестьянской инициативы в проведении уравнительных земельно-тяглых переделов. Сама же уравнительность в данном случае может пониматься как соответствие доли вытного тягла двора размерам получаемого земельного участка. В вологодской деревне Ершовке в июне 1618 г. служка А.Радошевский крестьянские дворы “изверстал ровно повытно, хто на какове доле живет” — полувытным хозяйствам было нарезано по 4 четв. земли в 1 поле, “в дву по тому ж”, четвертьвытным — соответственно по 2 четв.в каждое из трех полей.В данном случае уравнительность заключалась не только в соответствии получаемых земельных участков долям вытного тягла, но и в буквальном равенстве трех крестьянских полей45.

О роли общины в измерении и вообще контроле за земельным фондом сел и деревень говорит и тот факт, что в Алатырскую переписную вытную книгу 1696 г. сведения о размерах пашни во всех трех полях и сенокосов были включены на основе “крестьянских заручных сказок” (Приложение 1. № 359).

г) вненадельные крестьянские земли.

Исчерпывающее исследование проблемы крестьянского вненадельного (оброчного, арендного) землевладения и землепользвания в ХVII в. было выполнено Н.А.Горской. Рассмотренные ею богатейшие по содержанию источники монастырского происхождения позволили глубоко и всесторонне раскрыть широкий круг вопросов: 1) территориальное и временное распространение этого явления в монастырской деревне ХVII в.; 2) контингенты крестьян, берущих землю из оброка. Коллективная и индивидуальная формы съема и обработки оброчных земель; 3) доля дворов, пользующихся оброчными землями, в общем числе дворов в той или иной вотчине; 4) постоянство состава съемщиков оброчной земли; 5) динамика размеров оброчных земель; 6) соотношение крестьянской надельной и оброчной земли; 7) типы сдаваемых в оброк угодий 4,8) характер оброчных сдач и изменение оброчной платы за землю в течение ХVII в.; 9) оброчные сдачи монастырей своим и чужим крестьянам; 10) переход оброчных земель в тягло46.

В троицком архиве нет целостной вотчинной документации, позволяющей столь же всесторонне и исчерпывающе осветить проблему вненадельного крестьянского землевладения, как это сделано в классической монографии Н.А.Горской. И все же совсем проигнорировать ту небольшую сумму известий об этой категории земель, которая содержится в писцовых 1592-1594 гг., оброчных, вытных и переписных книгах Сергиева монастыря 1617-1623 гг., нельзя. Без нее картина крестьянского землевладения в его вотчине будет искусственно обеднена.

Когда в научной литературе ищут и находят ранние свидетельства существования вненадельной обработки крестьянами земель, то не случайно обращаются к троицким актам ХУ в. Именно в них о “наезде” и “найме” земли говорится уже применительно к 20-40-м гг. ХУ в. Данные об этом относятся к Дмитровскому, Переславскому, Малоярославецкому уездам и к таким видам поселений, как пустоши, селища, починки 47. Под “наймом” уже в ХУ в. понималась оброчная плата за пользование пустующими угодьями (“клал наем всей братье на столец”, “заплатил наем”). В сотных начала 1560-х гг. упоминается о распашке наездом на монастырь пустых деревень (Переславский уезд, вотчина Киржачского монастыря). употребление терминов “пашня наездом”, “пашня наездом из найму”, просто “пашня из найму” крайне трудно расчленить и в писцовых, и в монастырских описаниях 1590-х гг., тем более что прилагались они к земле, находящейся не только на пустошах, но и в жилых селениях, а в итогах и та и другая нередко суммировались и назывались однозначно — “наезжей”. В этом нельзя не усмотреть определенной условности терминологии писцовых книг.

Фрагменты оброчных и вытных книг 1590-х гг. упоминают о “наемных пустошах”, “оброчных” и “наемных” деньгах, взимаемых за них. В Московской писцовой книге 1593 — 94 г. в качестве объектов взимания наемных денег фигурируют:

1) пустые пашни, 2) пустоши, 3) сенокосы. В той же книге указаны собранные суммы за этот найм: в с.Нахабине 14 руб., в С.Протасове — 3 руб., в комплексе сел в вол.Воре — 58 руб.

В монастырских описаниях наемная пашня в жилых селениях чаще называется не наезжей, а пусторной или пустотной, о чем уже шла речь при рассмотрении вытной и мерной книги по переславскому с. Давыдовскому 1600/01 г. Судя по вытной книге 1623 г., “наем” был платой за краткосрочное (в течение 1-3 лет) пользование землей в жилом селении или на пустоши. “Оброк” же представлял собой зачастую фиксированный взнос за более длительный срок пользования (7-8, 12-17 лет). О найме можно говорить и как о форме межкрестьянских поземельных отношений. В общей уставной губной грамоте Троице-Сергиева монастыря 1586 г. читаем: “…х кому хто въездет или пришлой человек хотя у кого учнет жити в наимитех для пашни…”. Значит, наймитом на пашне у крестьянина мог быть и свой односельчанин, и пришлый со стороны человек, некий сезонный работник.

Сведения о наемной в жилых селениях и наезжей на пустошах пашне по комплексу троицких писцовых книг 1592-1594 гг. систематизированы в табл.7. Из нее следует широкая территориальная распространенность наезда на пустошах в троицкой вотчине (в 25 уездах) и более скромные географические масштабы найма в жилых селениях (только в 5 уездах, наиболее представлен Переславский — 9,5 % занимали здесь наемные земли в селах и деревнях, в остальных — по 2-3 %). В жилых селениях “наемная пустотная пашня” соответствовала пустым дворам и местам дворовым, которых в конце ХVI в. в Троицкой вотчине насчитывалось не менее 2 тыс. Это свидетельствовало о не до конца еще изжитом хозяйственном кризисе 1560-1580-х гг., определенной недонаселенности латифундии. В таких условиях и сам монастырь, и община старались сохранять и поддерживать фонд окультуренных земель, переделяя их между оставшимися тяглыми жильцами или же отдавая в аренду (в оброк) кому-то со стороны.

Помимо комплекса писцовых книг 1590-х гг., о широком распространении “найма” земли свидетельствует Троицкая оброчная книга 1617 г., но конкретное изучение этого явления по ней затруднено особенностями текста. Дело в том, что книга оперирует только повытными эквивалентами земель в жилых селениях и на пустошах, нигде не раскрывая поземельного значения выти, поэтому вывести численное соотношение надельных и оброчных земель по ней невозможно. Об одном книга 1617 г. позволяет судить уверенно — что оброчная плата за съем земли бралась исключительно в денежном выражении. Единственный пример удалось найти, когда за пустошь уплачивалось и деньгами и “пятинной рожью”50. Собираемые дворцовыми старцами платежи за съем земли в жилых селениях и на пустошах обычно суммировались по комплексу в целом и назывались “пустарными деньгами”.

Запись взятых денежных сумм велась в специальных “дворцовых книгах”. У крестьян также возникала документация, отражающая пользование “пусторными землями”. По бежецкому с.Баскаки в 1616 г. известно ведение специальных “росписей пусторному хлебу”, высеваемому крестьянами на “пусторных жеребьях” как в деревнях, так и на пустошах этого комплекса. За сохранение, организацию ужина и умолота такого хлеба отвечали выбранные общиной целовалъники, которые и расписывались в конце подобных документов (приложение № 288). Интересная статья о житничных целовальниках в вотчине Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. с аналогичными функциями была выполнена З.В.Дмитриевой, в распоряжении которой были такие уникальные документы, как мирские выборы на целовальников51.

О практике документального оформления крестьянской аренды говорят приводимые у нас в приложении различные “оброчные записи”, “данные памяти” и “подписные челобитные” крестьян, как индивидуальные, так и коллективные. Этими документами, выдаваемыми крестьянам из троицкой канцелярии, оформлялось их право на распашку пустошей в Бежецком, Московском, Костромском, Ярославском уездах в 1616-1623 гг. (приложение № 201-203,212,214-216). На основе этих документов монастырь признавал крестьянское право владения данной категорией земель. Монастырские земли, помимо троицких крестьян, могли брать и крестьяне соседних помещиков, троицкие стрельцы и другие лица (см. там же № 197, 198). Точно так же и монастырские крестьяне могли брать в оброк, например, дворцовые и государственные земли (Приложение 1, № 219). О разнообразии документации, оформлявшей аренду земли, пишет Е.Н.Бакланова (Швейковская). В каждом конкретном случае участники коллективной аренды договаривались об условиях распределения арендуемой земли. Они могли пользоваться равными паями или размер их доли определялся в соответствии с размером тягла52.

Единственный, имеющийся в нашем распоряжении источник для изучения наемных и наезжих земель в Троицкой вотчине — это уже анализированная выше вытная книга 1623 г. Сведения по интересующей нас проблеме отражены в табл.15, к которой также уже приходилось обращаться. Из сопоставления табл.7 и 15 следует, что в Бежецком Верхе у Троицкого монастыря с конца ХVI в. до 1623 г. возросла доля оброчной земли от 10,9 % до 19,5 %.

95 четв. (или 7,3 %) “пусторной наемной земли” (“пашут все той деревни крестьяне”) было в жилых селениях и 156 четв. (12 %) — на пустошах. Такое же сопоставление табл.7 и 15 показывает, что в Пошехонском и Ярославском уездах наемной пустотной пашни в жилых селениях в 1590-1620-е гг. не было. В ярославском комплексе Коприно не было и наезжей пашни на пустошах, что объясняется, на наш взгляд, неисчерпанностью еще первичного земледельческого освоения округи села Коприна на Ярославском правобережье (см.гл.4). В Пошехонском уезде доля наезжей пашни на пустошах в конце ХVI в. составляла 3,8 %.

К 1623 г. наезжая пашня на пустошах в Ярославском узде составила 2,3 %, в Пошехонском она возросла до 13,3 %. Нами был сопоставлен размер оброчной платы за арендуемую землю в жилых селениях и на пустошах с размером платы за землю тяглую. В имевших оброчный профиль бежецких приселках Молоково и Ахматово оброчная плата за наемную землю в жилых селениях составляла 12-13 коп., на пустошах — 16 коп., тогда как плата за тяглую десятину была 28,5 коп. В другом оброчном селе, Баскаках, хотя и не было наемной пашни в жилых селениях, плата за нее на пустошах — 17,6 коп — уступала стоимости тяглой десятины — 27, 3 коп. В оброчных комплексах Пошехонского и Ярославского уездов арендная плата за десятину наемной земли на пустошах — 52,3 — 77,8 коп. значительно превосходила стоимость тяглой десятины в жилых селениях — 7,5-9,7 коп.

Иным было соотношение в барщинно-оброчном комплексе Присеки. Здесь наемная десятина в жилых селениях стоила 19,5 коп., а на пустошах 42,9 коп. Денежная рента с тяглой десятины составляла 12,7 коп. Недостаток надельной земли в этом селе мог компенсироваться съемом крестьянами дополнительных участков в деревнях и на пустошах, повышенная плата за которые по сравнению с денежной рентой была выгодна и самому земельному собственнику. По данным Н.А.Горской, в вотчинах Рязанского Солотчинского монастыря в конце ХVII в. на 1 дес. надельной пашни приходилось 20 коп. владельческих платежей, тогда как оброчная плата за вненадельную землю составляла 30-70 коп. и более. Следовательно, и для этого монастыря такая форма крестьянского землепользования была весьма привлекательна.

Помимо резерва пашни паханой, в рамках вненадельного землевладения на пустошах поднимался перелог и использовались сенокосы. Плата за 1 дес. перелога и сенокосов составляла 5-15 коп. и была обычно меньше платы за пашню. Не всегда, правда, в вытной книге четко расчленяется плата за перелог, сенокосы и за пашню паханую, нередко платежи за все эти объекты аренды даются суммарно.

В главе о землеустройстве Троицкой вотчины считаем необходимым отметить и явление общих крестьянских полей, хотя материала об этом оказалось недостаточным для выделения данного сюжета в отдельный параграф. Смысловую же связь с предшествующим параграфом можно видеть в том, что и оброчные земли, и общие массивы земель в какой-то степени служили дополнительной компенсацией индивидуальных крестьянских наделов. Выше приводилась формула, чаще всего употребляемая вытной книгой 1623 г. при указании на наемную пашню в жилых селениях: “ да под ними ж подо всеми столько-то вытей”. С таким же оборотом встречаемся очень часто и в оброчной книге 1617 г., но в ней, как уже говорилось, количественных показателей самой земли нет. Формула эта по сути близка к тому, что приходилось читать, например, в Дмитровско-Кашинском описании 1592/93 г — “да они ж пашут по мере сопча столько-то вытей”. Полагаем, что и в конце ХVI в., и в 1617- 1623 г. речь должна идти о массивах общей надельной тяглой пашни у крестьян. По нашим подсчетам, в Кашинском уезде в конце ХVI в. 20,7 % (в абс. 146,5 четв.) обрабатываемой земли находилось в общем пользовании, в Дмитровском — 19,6 % (в абс. 151 четв.)53. Вытный учет пашни распространялся и на общее поле, его вытный эквивалент суммировался с вытным окладом данной деревни или села.

По мнению Е.И.Колычевой, общая пашня имела двойное назначение: во-первых, как гарант прожиточного уровня деревни, во-вторых, для создания круговой поруки крестьянам по уплате ренты сеньору. Исследовательница также обратила внимание на то, что чем меньше крестьянские наделы в селении, тем больше вероятности встретить здесь общее поле. В однодворных же деревнях общие массивы пашни всегда отсутствуют54. Соглашаясь с мнением Е.И.Колычевой относительно назначения общих полей, добавим к нему и то, что с них монастырь получал довольно солидную часть своей феодальной ренты, и это соображение будет подкреплено конкретным материалом и расчетами в следующей главе работы. Полагаем также, что общие поля в какой-то степени компенсировали иногда очень маленькие наделы у крестьян. В ярославском разделе вытной книги 1623 г. почти повсеместно фигурируют общие массивы пашни в деревнях, но их вытный оклад был невелик — 1/32 доля выти. Деленное на количество дворов в деревне (4-5), это давало прямо-таки микроскопические части каждого двора в общем массиве — по 0,007-0,005 выти (последняя — 0,005 — и называлась, по нашим представлениям, “пирогом”55.

Сравнительно небольшой объем главы о землеустройстве Троицкой вотчины компенсируется значительным объемом цифрового материала, представленного в разобранных выше таблицах. Феномен крупной феодальной вотчины применительно к землеустройству можно усматривать в широкой территориальной распространенности господской пашни Троицкого монастыря и ее высоком удельном весе для конца ХVI в. В дальнейшем происходит его неуклонное сокращение в целом по вотчине, что было связано, на наш взгляд, в первую очередь с растущим количественным составом ее крестьянства. Грубо говоря, со второй четверти ХVII в. до его конца население вотчины увеличилось вдвое (от 10 тыс. дворов до 21 тыс. — см. гл.4). Сокращение домена в этих условиях имело назначение решить проблему тягло-надельного землеобеспечения растущих крестьянских семей, а также, полагаем, позволило расширить фонд земельной аренды. Еще одна причина сокращения домена могла заключаться в большей выгодности для корпоративного собственника денежного обложения своего населения по сравнению с полевой барщиной в условиях растущих товарно-денежных и к этому вопросу нам еще придется обратиться в следующей главе работы.

Представленный в главе опыт корреляционного анализа троицких писцовых и вытных книг конца ХVI -ХVII в. показал, что в числе значимых факторов тяглообложения были крестьянские наделы, обеспеченность хозяйств рабочим и продуктивным скотом и, в меньшей мере, мужским населением. Картина вытно-надельной системы в целом по огромной вотчине получилась достаточно пестрой. Монастырь практиковал разновеликие в основном выти как окладные единицы, варьируя нередко их размеры для земель разных категорий (пашни тяглой, в лишке за тяглом, льготной и т.д.). Было подтверждено наличие таких традиционных для феодального землеустройства черт, как чересполосность крестьянского землевладения, тенденция к уравнительности земельно-тяглых переделов, сведения о которых в исследованных документах из Троицкого архива обогащают фактическую основу для дальнейшего исследования дискуссионной проблемы происхождения и механизма передельной общины в феодальной России.

Основу землеустройства вотчины составляла крестьянская вытно-надельная система. Наряду с ней, велика была роль была и вненадельного, оброчного землевладения монастырских крестьян. Аренда земли имела широкую территориальную распространенность, хотя возможности ее конкретного изучения в троицкой вотчине в силу состояния источников весьма ограниченны. Реальная картина крестьянского землевладения представляла собой комбинацию тягло-надельных и оброчных земель. Можно согласиться с Н.А.Горской и рядом других исследователей (В.И.Ивановым, З.А.Тимошенковой, А.М.Шабановой) в том, что надел в ХVII в. уже не являлся единственным источником существования для большинства крестянских дворохозяйств. Поляризация крестьянских хозяйств по размерам тяглых наделов была значительная. Основная масса их может быть отнесена к мелко- и средненадельным дворам.

О поземельно-распорядительных правах крестьянской общины свидетельствует названный выше институт “отрубщиков”. Сам по себе довольно редкий, этот термин удалось выявить в троицкой документации по Переславскому у. — 1600/01 г., Суздальскому у. — 1616 г., Бежецкому Верху — 1623 г. Каждое из упоминаний свидетельствует об участии крестьянского мира в проводимом земельном собственником земельно-тяглом поравнении. Еще одним должностным лицом мира, также редко фигурирующим в актовых и писцовых материалах, был “полник” (или польник). Эти люди знали полевые границы и межи. В Юрьевском уезде в одной грамоте 1473-1485 гг. полник Пасынок вел по меже, в с. Клементьеве в начале ХVI в. двор Гридки полника назван в составе других крестьянских дворов. Наконец, в верейском с.Илемне (Троицком) полником является крестьянин Васка Степанов56. В.Д.Назаров считает полников первоначально, скорее всего, выборными лицами общины. Позднее это могли быть надзиратели над порядком исполнения барщины57, но в таком качестве полники в изученной нами троицкой документации не фигурируют.

Итоговые сведения о населении и общем объеме землевладения (пашни и перелога) Троицкой духовной корпорации отражены в виде условных диаграммных фигур на карте-схеме П. В ней информация о земле дана по писцовым книгам второй четверти ХVII в. (табл.5), а об общем количестве дворов (крестьянских, бобыльских, служних, монастырских и пр. -табл.26) — по переписным книгам 1678 г. По некоторым уездам (Арзамас, Клин, Зубцов) сведений о землевладении не имеется. Разновременность показателей по земле и дворам, возможно, объясняет “разновеликость” диаграмм, обозначающих эти показатели по ряду уездов (Руза, Серпухов, Алатырь, Казань и др.). Одно остается бесспорным — группа центральных уездов заметно выделяется на картах-схемах и по количеству размещенных там приписных монастырей, и по общему объему землевладения, и численности тяглого населения.

ГЛАВА VI. ФЕОДАЛЬНАЯ РЕНТА В ВОТЧИНЕ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ

Окладной единицей в троицких вотчинах по крайней мере с середины ХVI в. была выть. Информация о ней в актовом материале первой половины ХVI в., кормовой книге 1549-1592 гг. и писцовых книгах 1590-х гг. была подробно проанализирована в ряде наших статей. Говорилось о вытной системе и в предшествующей главе. Вряд ли следует все это здесь повторять 1. Подчеркнем лишь, что выть являлась единой обложения монастырских крестьян и феодальной рентой, и государственными налогами. То разнообразие поземельного значения выти в многочисленных вотчинах Сергиева монастыря, о котором шла речь в гл. 5 сказалось и на разнообразии конкретной картины крестьянских повинностей и платежей. Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют раскрыть данную проблему на трех хронологических срезах — в 1590-е гг., 1617-1623 гг. и в 1690-е гг.

Материал о крестьянских повинностях, содержащийся в комплексе троицких писцовых книг 1592-1594 гг. (по публикации Н.В.Калачова), был обстоятельно проанализирован в работах Ю.А.Тихонова и Е.И.Колычевой. Ученые подробно рассмотрели состав феодальной ренты, ее повытные и подворные нормативы, организацию обложения владельческими повинностями монастырских крестьян. И все же целостной картины феодальной ренты в вотчинах крупнейшего русского монастыря в конце ХVI в. в научной литературе до сих пор нет. Предпринимаемое нами повторное обращение к писцовым книгам 1590-х гг. строится не только на их дореволюционной и не во всем исправной публикации, но и на привлечении архивных экземпляров этих ценнейших источников, а также на не введенных еще в оборот фрагментах оброчных и вытных описаний самого монастыря 1590-х гг. Обращение же к позднейшим источникам — оброчной 1617 и вытной 1623 гг. книгам и переписным вытным и оброчным книгам 1696 гг. позволяет представить длительную эволюцию феодальной ренты в крупнейшей вотчине-сеньории России с конца ХVI в.- в 1620- и 1690-е гг. Наконец, в них содержится ценная информация и о государственных налогах и повинностях монастырских крестьян, что дает возможность сопоставить степень их вотчинной и государственной эксплуатации. Фактический материал по проблематике данной главы систематизирован у нас в табл. 6,27-3 2. Отправной же точкой этих разысканий должно быть выяснение, все-таки, основного вектора рентного развития троицкой сеньории, как оно определилось к концу ХVI в.

5.1 Общая картина феодальной ренты в конце ХVI в

Всего писцовые и внутривотчинные описания 1590-х гг. содержат сведения о феодальной ренте более, чем по 4,7 тыс. дворам, то есть по 36 % сельского населения корпорации, расположенного в 13 уездах России (преимущественно центральных и северных). Из них 72 % дворов (в абс.3419) привлекались и к полевой барщине, и к различному “изделью”, и к денежному оброку, и к внесению определенных натурально — продуктовых компонентов ренты, то есть, строго говоря, имели смешанный рентный статус. При конкретном рассмотрении оказывается, что в отмеченном смешанном составе повинностей уже в конце ХVI в. у большинства дворов троицких крестьян и бобылей преобладали в том или ином объеме денежные обязательства перед земельным собственником.

Доля дворов, исполняющих только денежную ренту в упомянутой совокупности, по которой имеются сведения о повинностях, в конце ХVI в. составляла 27,8 % (в абс.1322 дв.). В рамках же уездов соотношение чисто оброчных и оброчно-издельных, барщинно-оброчных дворов весьма варьировало. Более всего (67 %) “чисто” оброчных дворов было у Троицкого монастыря в Кашинском и Звенигородском уездах, 60 % — в Галицком, 50 % — в Костромском и Угличском, 38 % — в Дмитровском, 42 % — в Свияжском, 25 % — в Казанском, 23 % — в Ярославском уездах, 21 % — в Деревской пятине, по 14-15 % в Ростовском и Московском уездах. В Ярославском уезде денежно-оброчный облик остальных 77% дворов в очень незначительной степени дополнялся малым объемом полевой барщины в с.Коприне (всего 10 дес.). То же самое можно сказать и о составе повинностей троицких крестьян в Галицком уезде: преобладание денежного оброка и символический домен (5 дес.).

В ряде уездов вотчинные комплексы Сергиева монастыря по составу повинностей крестьян прямо-таки распадались на барщинно-оброчные и чисто оброчные половины. Это левобережная сторона Кашинско-Угличского рубежа (барщинно-оброчный состав) и правобережная его сторона (исключительно денежный оброк); Луговая сторона Костромского уезда (чисто оброчный состав) и Нагорная его сторона (барщинно-оброчный состав). Из двух звенигородских сел одно -Андреевское (37 дв.) — было по преимуществу барщинным с малым нормативом денежного оброка (по 5,3 ден. на двор), а другое — Кляпово Никольское (77 дв.) -чисто оброчным, в котором ставка ренты на двор была 136 ден. Южные и юго-западные вотчинные комплексы монастыря в Верейском, Боровском, Малоярославецком, Серпейском уездах имели барщинно-оброчный профиль, в них денежная рента составляла 5,7 — 5,9 ден. на двор. В группе южных имений корпорации наивысший норматив полевой барщины указан в коломенских селах Остафьево и Екиматово в монастырской уставной грамоте 1590 г. — по 5 дес. на выть. Полевую повинность крестьянского двора при столь высоком нормативе не позволяет вычислить характер писцовой книги 1594 г, не сообщающей ни о количестве господской пашни (она дана неразделенно от крестьянской), ни о вытях и их поземельном значении в Коломенском уезде. Во фрагментах вытной книги 1595/96 г. в селах Остафьво и Екиматово о барщине ничего не говорится, а размер выти указан -10 четв.3 Возможно, от 1590 к 1596 г. барщинное тягло в данных селах было отменено либо приходится допустить, что урок полевой барщины был равен крестьянской выти, а это маловероятно.

Для ряда московских и дмитровских сел был характерен барщинно-натуральный облик (предоставление в большом количестве продуктовых запасов в виде яиц, сметаны, сливок, сыров, оброчной ржи, других натуральных компонентов ренты — холстов, поярков, овчин; изготовление пива, кваса, хлеба). В некоторых селах Подмонастырья удалось насчитать 16 % дворов, освобожденных за полполтины (50 ден.) оброка от монастырской пахоты “изделья” и мелкого дохода (Муромцево, Путилове, Рахманцово, Федоровское, Михайловское “на пупках” и др.). Барщинно-натуральные устои для большинства крестьянских дворов в селах Подмонастырья сохранятся и в конце ХVII — начале ХУШ в. в. (гл.4).

На северо-западе рентный статус двух небольших волосток Троицкого монастыря в Деревской пятине также отличался — в с. Сытине (Кунья гора) -оброчный профиль с повинностью рыболовства на монастырь, в с. Сопки (Мокрой остров) — оброчно-барщинный профиль. Именно в с.Сытине в писцовой книге конца ХVI в. видим наивысший показатель денежного оброка — по 2,5 руб. (500 ден. ) на выть, в пересчете на двор — 250 ден, а на душу м.п. — 104 ден. (табл.20). Объяснение можно видеть в том, что Сытинские дворы были особенно плотно населены — по 2,4 чел. на двор, поскольку здесь практиковалось подселение бобылей к крестьянам (см. гл.З). В с. Сопки при малом объеме полевой барщины достаточно высок был уровень ренты — при такой же ее повытной ставке — 2,5 руб. — в пересчете на двор получалось 90 ден.

В среднем Поволжье состав феодальной ренты существенно отличался в вотчинах приписных Троице-Казанского и Троице-Свияжского монастырей. В первом большинство дворов (23) в с.Петрецы и дер.Тевелды привлекалось в одной только полевой барщине “за всякие доходы”, норма которой была 1 дес. на выть. Меньшинство (8) дворов ( в троицком жребии в с.Царицыне), наоборот, было пооброчено “за пашню и всякие доходы” в размере по 20-40 алт. с выти (+ изделье мельничное в г.Казани). Больше разнообразия в составе и организации феодальной ренты наблюдаем в конце ХVI в в. Свияжском уезде. На полевой барщине специализировались сельца Городище и Килдеево (всего 76 дв., или 58 %), а село Услон и ряд деревень (всего 54 дв., или 42 %) были чисто оброчными, повытная ставка ренты в которых варьировала от 40 алт. (240 ден.) до рубля (200 ден.). 40 % дворов в свияжском с.Услон являлись бобыльскими и облагались довольно высоким оброком в 60 ден. со двора, не намного устVIIавшим ренте крестьянского двора — по 63 ден.4. Практиковалось и обложение отдельных селений в целом ( с починка Карнаухова — полтина), и льготное освобождение ряда починков от ренты вообще. Мы видим, что рентный статус свияжских сел, деревень и починков во многом определялся условиями интенсивного земледельческого освоения и заселения этого края в конце ХVI в.

В Белозерском, Пошехонском уездах, на Красносельской стороне Угличского уезда и в Копринском комплексе деревень Ярославского уезда смешанный характер денежно-оброчному профилю всех дворов придавал большой объем “провозных”и подводных повинностей для местных крестьян два раза в году по р.Суде, Шексне и Волге до ярославского села Коприна. Помимо многоуздной организации повозов, существовала повозная повинность для отдельных вотчинных комплексов -коломенского с.Дубешни, московского с.Тушина, костромского с.Марьинского.

Вотчинное обложение многочисленного и разнородного по составу населения Сергиева монастыря в конце ХVI в. осуществлялось не только в рамках вытной системы. В ряде уездных вотчинных комплексов в 1590-е гг. “вытей не знали”, и рента собиралась с данной вотчины-волости(в целом (белозерское с.Танищи, подмосковная волость Вохна). В последней обложение осуществлялось на основе сох. В писцовой книге 1594 г. говорится, что здесь с 2 1/4 сохи без 1/16 был взят универсальный денежный оброк в 80 руб. Наряду с вытным принципом обложения, корпоративный собственник в эксплуатации сельского населения в конце ХVI в. ориентировался и на отдельных тяглецов, то есть существовал и “подворный принципа их обложения. Он использовался применительно к сельским и городским дворникам, огородникам, отдельным бобылям монастыря. Сам же размер оброка в каждом случае мог отличаться от другого. В Ярославле, например, с городского, дворника брался 1 руб., в Солигаличе, Малой Соли, Костроме, Нерехте — по 1-3 руб. В оброчной книге 1595/96 г. в верейских деревнях фигурируют “оброчники” -крестьяне, с которых бралось по 4 алт. с десятины 5. Бобыльство в 1590-е гг. выглядит самой текучей и динамичной группой в плане обложения. Какие-то бобыли называются льготными, погорелыми, какие-то приходцами — все они вовсе освобождались от денежных выплат. В комплексе писцовых книг 1590-х гг. при весьма частом упоминании бобылей намного реже сообщается о размерах их оброка. Мы располагаем сведениями из Свияжской писцовой книги 1594 г. о 60 ден. оброка с бобыльского двора (о чем уже говорилось) и из фрагментов оброчной книги 1595/96 г. о “бобыльском со дворца” в бежецких деревнях в размере 1 алт. (6 денег). Наблюдения эти нам пригодятся ниже при изучении денежно-оброчной эволюции сельского населения огромной вотчины.

5.2 Сеньориальная эксплуатация монастырских крестьян в конце ХVI — ХVII в. (региональные очерки)

а) 1590-1620-е годы.

— отработочная рента

Важнейшей ее формой являлась полевая барщина, количественные показатели и широкое территориальное распространение которой у Троицкого монастыря в конце ХVI в. (по 28 уездам) представлены в табл.6. Наблюдения над динамикой домена, приведенные в специальном параграфе предшествующей главы, служат фактической основой для понимания эволюции полевой барщины в изучаемой огромной по масштабам вотчине. Основу в организации полевой пашни в 1590-е гг. составляло крестьянское “десятинное паханье”, разверстанное по вытям. Таким образом возделывалось 77 % господских полей. Примерно 7 % пахалось крестьянами “взгоном” и 13 % — детенышами и воловиками, остальная господская земля пахалась “наездом” (и крестьянами, и детенышами). Избегая повторений того, что уже было выяснено о полевой барщине в троицкой вотчине на основании писцовых книг 1590-х гг. в работах Ю.А.Тихонова и Е.И.Колычевой (прим.2 к наст. главе), остановимся на некоторых моментах в этих книгах, которые не привлекли внимание названных авторов. Акцент постараемся сделать на дальнейшей эволюции этой формы ренты, в первой четверти ХVII в.

Характер фиксации вытных окладов и ренты в Кашинской писцовой книге 1592/93 г. позволяет установить степень барщинной эксплуатации для крестьянских дворов разной тяглоспособности. В названном уезде к полевой барщине привлекалось 43 двора в левобережно расположенных селах Фроловское и Михайло-Архангельское, что составляло 31,3 % от числа всех монастырских крестьян здесь. Село Фроловское имело более выраженный барщинный облик, поскольку господскую пашню обрабатывало большинство его населения (66 % дворов). При существовавшей во Фроловском норме барщины в 2 дес. на выть полувытные дворы с наделом в 5 четв. пахали на монастырь по 2 четв., четвертьвытные дворы с наделом в 2,5 четв. — по 1 четв., третьвытные с наделом 3 четв. — по 1,2 четв., шестушные с наделом 1,6 четв. -по 0,6 четв.

В селе Михайло-Архангельском, одном из старейших троицких сел (с конца XIV в.), стоявшем на Кашинско-Угличском рубеже, лишь 25 % дворов были барщинными, а отбывали полевую повинность они в соседнем угличском селе Прилуки (на левом берегу р. Волги). С ним же село Архангельское составляло и единый налоговый и административно-судебный округ, подконтрольный троицкому доводчику в Прилуках7. Повытный норматив полевой барщины здесь был вдвое ниже, чем во Фроловском — 1 дес., поэтому и в пересчете на двор показатели уменьшаются. Два наиболее тяглоспособных двора в Михайло-Архангельском, описаные 0,75 долей выти, возделывали на монастырь по 1,5 четв., полувытные дворы — по 1 четв., четвертьвытные дворы — по 0.5 четв., третьвытные — по 0,6 четв. Небольшая господская “делянка” в Прилуках в 2 четв. обрабатывалась архангельскими крестьянами с общей выти, то есть совместного участка размером в 10 четв., размещенного в селе Михайло-Архангельском. Напомним, что в Дмитровско-Кашинском описании 1592/93 г. была зафиксирована унифицированная 10-четвертная выть (гл.5). Следующие по времени описания — дозор 1616 г. и писцовая книга 1620-х гг. отметили полнейшее разорение всего кашинского комплекса владений Сергиева монастыря. Особенно роковую роль сыграл опустошительный рейд польского полковника А.Лисовского в 1615/г. Троицкая сыскная книга 1623 г. упоминает о некотором “вкраплении” господской пашни в ряде пустых деревень Кашинско-Угличского рубежа (см. гл.5), но в прежнем объеме полевая барщина в Кашинском уезде уже не была создана.

Поуездные данные о господской пашне, просчитанные по комплексу и писцовых, и вотчинных книг 1590-1620-х гг., показывают сокращение в первой четверти ХVII в. полевой барщины у Троицкого монастыря в таких уездах центра России, как Угличский — на 26 %, Дмитровский и Костромской — в каждом на 67 %, Тверской — на 65 %, Бежецкий — на 89 %, Старицкий — на 98 %. В табл. 6 в некоторых других центральных уездах отмечено и повышение объемов господской запашки: Переславском — на 20%, Юрьевском — на 16 %, Муромском — на 73 %. Объясняться приведенные цифры могут и ростом самого монастырского землевладения в названных уездах в конце ХVI — первой четверти ХVII в. (гл.З), и широкой датировкой некоторых писцовых книг. По Переславскому уезду, например, описание, начавшись в 1627/29 г., было закончено лишь к 1646 г., поэтому данные о размерах господской запашки в нем по отношению к 1620-м годам выглядят завышенными. Практически не изменился размер монастырской пашни во Владимирском уезде, описание которого относится к 1638-1642 гг.(табл.б). Нет данных по Суздальскому уезду и Стародубу Ряполовскому, поскольку Суздальская писцовая книга 1627/29 г относится в варианту “с неразделенной пашней”. Писцовые книги 1620-1640-х гг., представляя собой разнородный и разнокачествнный комплекс источников, помимо абсолютных показателей господской пашни, никаких больше сведений, необходимых для конкретного изучения проблемы полевой барщины, не сообщают.

Более детально эту проблему можно рассмотреть на примере трех уездов -Костромского, Ростовского и Бежецкого, по которым благодаря оброчной 1617 и вытной 1623 г. книгам имеется сопоставимый с концом ХVI в. материал (табл.27). Были просчитаны количественные объемы полевой барщины, способ ее организации (повытно или “згоном), а также повытные, подворные и подушные ставки этой повинности в крупнейших селах. Отметим, что характер сообщаемых данных о полевой барщине и в конце ХVI в., и в 1617-1623 гг. в трех избранных уездах не позволяет вывести ее нормативы для дворов разной тяглоспособности и соответственно с разными наделами, в отличие от приведенного выше Кашинского описания 1592/94 г. Дело в том, что оброчная книга 1617 г. поземельного значения выти нигде не раскрывает, а интересующий нас Бежецкий раздел вытной книги 1623 г. как раз по тому комплексу, где еще оставалась барщина (с.Присеки) сохранился лишь в виде итогов, а не развернутого описания.

В Костромском уезде на правобережной (Нагорной стороне) полевая барщина была организована в крупных комплексах Федоровское-Поемечье-Кувакино (волость Нерехта) и Марьинское (волость Емстна). Сопоставление писцовой 1594 и оброчной 1617 г. книг по с.Федоровскому с приселками показывает сокращение господского поля с 290 до 198 четв., то есть почти на 32 %. Повытная норма барщины — 2 дес. в Федоровском и 3 дес. в Поемечье — от 1594 к 1617 г не изменилась, а подворная -увеличилась вдвое. Если в конце ХVI в. крестьянский двор пахал на монастырь в среднем по 0,6 четв., то в 1617 г. — 1,3 четв. Подушная норма барщины в с.Федоровском в 1594 г. из-за характера описания (один двор — один дворохозяин) не может быть выведена, поэтому совпадает с подворной. Оброчная же книга 1617 г. более подробно описывает мужской состав двора, на основании чего можно вывести его населенность -1,4 чел., а подушную ставку полевой барщины — 0,9 четв. в 1 поле. В Федоровский комплекс входил приселок Кувакино, расположенный на Ярославско-Костромском рубеже и имеший более выраженный оброчный профиль. Под полевую барщину здесь были отданы земли запустевших соседних ярославских деревень, а ее повытная норма была уменьшена здесь вдвое (с 2 до 1 дес.) и соответственно подворная ее ставка составила 0, 2 четв. в 1 поле. Таким образом, дифференцированный характер нормативов полевой барщины для разных сел в волости Нерехте, имевший место в 1594 г., был сохранен и в 1617 г. В самой же организации этой повинности изменение заключалось в том, что в 1617 г. пашня “взгоном” уже не практиковалась, тогда как в конце ХVI в. таким способом обрабатывалось 37,2 % господского клина (в абс. 108 четв. в 1 поле).

В другом костромском селе, Марьинском, объем господского поля с 1594 до 1617 г. уменьшился почти на 39 % (табл.27). Количество дворов, в отличие от с.Федоровского, почти не изменилось, хотя оброчная книга 1617г. дает более полные сведения об их населении (141 чел.), на двор выходит 1,5 чел. Вытный урок полевой барщины в Марьинском оброчная книга 1617 г. не сообщает, а в конце ХVI в. он был таким же, как и в с.Федоровском (2 дес.), что в переводе на двор означало 1,2 четв.

Проведенные нами вычисления показали, что в 1617 г. урок этот уменьшился до 1,8 дес. на выть и до 0,7 четв. на двор, а на душу составила — 0,4 четв., то есть барщинная эксплуатация для марьинских крестьян в 1617 г. по сравнению с концом ХVI в. стала слабее в 1,5-2 раза (табл.27). В оброчной книге 1617 г. ничего не говорится о тяжелой подводной повинности для местных крестьян, существовавшей в конце ХVI в. — по 5 повозов в год с выти. Вероятно, она была отменена.

Таким образом, в Нагорных волостях Костромского уезда троицкие власти комбинировали и возрастание подворно-подушных уроков полевой барщины (с.Федоровское, приселок Поемечье), и их уменьшение (приселок Кувакино, с.Марьинское), стремясь в целом сохранить эту форму повинности, хотя бы и в значительно уменьшенном количественном объеме. Напомним, что в целом по Костромскому уезду объем этот сократился к 1620-м годам более, чем на треть (см. гл.5).

Некоторой компенсаций сокращению барского клина в Федоровском и Марьинском стало заведение монастырем небольшой по величине господской пашни в с.Медведкове (тоже на правобережной стороне Костромского уезда, ближе к Плесу) — 21 четв. В конце ХVI в. известен его универсально-оброчный профиль — “за все про все 81 руб.”, и очень высокий норматив денежной ренты, на который обратил внимание Ю.А.Тихонов: 166 ден. со двора, а с учетом платежа “за приказчиков доход” — 180 8. Повытная норма полевой барщины, введенная монастырскими властями в Медведкове во втором десятилетии ХVII в., была вдвое меньше, чем в Федоровском и Марьинском, и такой же, как в оброчном приселке Кувакине — 1 десятина, а подворная и подушная ставки — соответственно 0,4 и 0,2 четв. в 1 поле.

Имеется официальное описание тех же самых троицких сел Нагорной половины Костромского уезда 1627-1629 гг. (книга так называемого “оптимального варианта”). В нем находим, на наш взгляд, сильно преувеличенные данные о размерах монастырской запашки — 635 четв., которую пашут, якобы, детеныши9. Более достоверными представляются приведенные выше сведения о масштабе полевой барщины в костромских волостях Нерехта и Емстна из оброчной книги 1617 г., которые на 55 % отличаются от официальных (в сторону уменьшения). Не подтверждается информация писцовой книги и о наличии у монастыря детенышей для обработки пашни. На самом деле такой группы населения в Нерехте и Емстне корпорация не имела, домен ее, не столь значительный, обрабатывался на основе повытной раскладки тяглыми крестьянами.

Костромской раздел оброчной книги 1617 г. содержит подробное описание монастырских сел и левобережной (Луговой) стороны уезда, расположенных в Андомском и Шачебольском станах (Сухоруково “что на железном враге”, Буяково, Кишема, Богородицкое, Костомы, Новое и др.). Характерно, что ни в одном из них троицкого домена и полевой барщины не отмечено, а в конце ХVI в. лишь в с.Костомах было 10 четв. монастырской запашки. Следовательно, во втором десятилетии ХVII в. окончательно возобладал оброчный профиль этой группы сел. Отработочная повинность для крестьян перечисленных сел заключалась не в полевой барщине, в обслуживании монастырской водяной мельницы “железного промыслу” на р.Андоме.

В этой связи представляются недостоверными сведения Костромской писцовой книги Луговой стороны 1629-1631 гг. (“деформированного варианта”), сообщающей о 285 четв. господской пашни здесь, обрабатываемой, к тому же, детенышами 10. О существовании железоделательных промыслов в селах Андомского и Шачебальского станов и у крестьян, и у монастыря ни в одном из официальных описаний 1590-1610-1620- х гг. не говорится. На самом деле корпорация конце ХVI в. разворачивала на Луговой стороне Костромского уезда не земледельческое, а железоделательное производство, которым занимались и ее крестьяне, и не имела здесь такой группы населения, как детеныши. Объяснить же подобные расхождения между источниками можно, вероятно, тем, что писцы заведомо искаженные сведения о господской пашне и категориях населения могли получать от представителей монастырских властей на местах. В условиях обеления троицкой запашки (по указным грамотам 1616, 1617 и 1619 гг.) последним было выгодно представить больший ее объем, чем тот являлся на самом деле. Указы о “живущей четверти”, требовавшие более подробной фиксации крестьянских дворов, также могли быть обойдены, если монастырю удавалось часть крестьянского населения представить не как полноценных тяглецов, а выдать его за необлагаемых монастырских работников на пашне — детенышей.

В Ростовском уезде Сергиев монастырь имел два крупных барщинных центра. Один располагался к юго-западу от города, в Саввине стане, в селах Дебалы и Новое, другой — к северо-востоку от него, в Лутском стане, в селах Ивашково и Берлюково. От 1594 к 1617г. произошло значительное сокращение размеров полевой барщины по уезду. Теперь они составили 46 % от уровня 1594 г., что можно объяснить падением на 41 % крестьянского населения в ростовских вотчинах монастыря. Наибольшее сокращение барщины произошло в тех селах, которые в предшествующем столетии были особенно плотно населены и где в конце ХVI в. она была особенно значительна — в с.Новом на 33 % к уровню 1594 г., в с.Дебалы — на 23 %. В качестве некоторой компенсации корпорация отвела под домен “пусторную пашню” в с.Поникарове — 20 четв. в 1 поле, тем более что здесь относительно благоприятной оказалась ситуация с населением (8). В способе обработки господского клина в селах Новое и Дебалы в 1617 г. сохранялась пашня “згоном”, в отличие от костромского с. Федоровского, хотя объем такой обработки уменьшился на 60 %. Повытная норма полевой барщины в селах Саввина стана была уменьшена вдвое (с 3 дес. до 1,5 дес.) и с учетом упавшей численности дворов подворные и подушные ее ставки для крестьян также стали меньше — соответственно 1,5 и 0,9 четв. в 1 поле. И хотя общее ослабление барщинного гнета к 1617 г. в с.Новом произошло в 1,9 раза, а в с.Деболы — в 3,7 раза, эти показатели оставались самыми высокими для полевой барщины в троицкой вотчине во втором десятилетии ХVII в. в пределах уездов, освещаемых нашими источниками. В конце ХVI в. комплекс Дебалы-Новое также отличался особенно сильной барщинной эксплуатацией.

Во втором ростовском барщинном центре, селах Ивашково и Берлюково Лутского стана, господский клин почти не уменьшился, но повытная норма его обработки возросла в 4 раза, составив 2 дес. (в конце ХVI в. было 0,5 дес.), а в условиях резкого сокращения численности населения (и дворов, и людей) это означало утяжеление в 2,3-3,3 раза барщинного гнета, составившего на двор 1 четв., а на душу — 0,7 четв. в 1 поле. По поводу резкого диапазона различий нормативов полевой барщины в ростовских имениях Троицкого монастыря в конце ХVI в. (от 0,5 до 3 дес.) Е.И.Колычева недоумевала, хотя тут же интуитивно (и безошибочно) замечала, что комплекс Новое-Деболы более плотно населен. Полагаем, что объяснение, действительно, в этом: как отмечалось в главе о сельском расселении, юго-восточные станы Ростовского уезда были плотнее заселены, чем северовосточные, в них уже к 1540-м гг. завершился первичный этап земледельческого освоения, и именно там располагались села Новое и Дебалы с высоким новытным нормативом барщины в 3 дес. В интенсивно осваиваемых северо-восточных районах уезда корпорация не могла в ХVI в. завести столь же стабильно функционирующий домен, так как не имела для этого ни земли в достаточном количестве, ни рабочих рук. Допустимо влияние и традиций феодальной ренты в полученных вотчинных комплексах Берлюково и Ивашково до их попадания в монастырь, где и в предшествующее время барщина могла не практиковаться в слишком крупном масштабе. Отсюда и более “щадящий” повытный норматив полевой барщины — 0.5 дес. Во втором же десятилетии ХVII в. монастырь в селах Берлюково и Ивашково, не задаваясь нереальной в тех условиях целью увеличить размер собственной запашки, ужесточает режим ее обработки в рамках уже достигнутого размера. Комбинируя уменьшение нормативов полевой барщины в одних селах, с увеличением их в других, троицкие власти выравнивают тем самым отмеченные для конца ХVI в. различия — с выти должно было обрабатываться по 1,5-2 дес.11 Стремление троицких властей сохранить полевую барщину, хотя бы и в уменьшенном объеме ( в гл.4 отмечены 57 % его сокращения по уезду к уровню 1594 г.) и в условиях резкого падения численности населения, ослабления возможностей крестьянского хозяйства совершенно очевидно и в Костромском, и в Ростовском уездах.

По Бежецкому Верху сравнительные данные о полевой барщине в 1590-1620-е гг. отыскиваются только для крупного вотчинного центра Присеки. Правда, в Бежецкой писцовой книге 1594 г. не сообщается о повытном нормативе полевой барщины. Она вообще не дает ни суммарных сведений о вытях по комплексам, ни вытных окладов по дворам. Сопоставление количественных показателей господской пашни в 1594 и 1623 г. свидетельствует о сокращении объема полевой барщины к началу 1620-х гг. на 78 % по сравнению с концом ХVI в. В 1623 г. на монастырь в селе Присеках пахалось по 2 дес. с выти, а в пересчете на двор и на душу — по 0,4 четв. в 1 поле, что в 2,2-2,3 раза превосходило уровень 1594 г. (табл.27). Изменение в организации полевой барщины к 1623 г. заключались в с.Присеках в отмене пашни “згоном”, занимавшей в 1594 г. 18 %. В остальных бежецких селах полевая барщина к 1623 г. была уже полностью упразднена и заменена высоким денежным оброком — в с.Молоково и Ахматово — по 6 руб., в с.Баскаки — по 8 руб. с выти. Для сравнения отметим, что Бежецкая писцовая книга 1627-1629 гг. (так называемого “оптимального варианта”) сообщает о 20 четв. монастырской пашни в с.Молокове), хотя данные вытной книги 1623 г. вызывают большее доверие12.

Отмена полевой барщины произошла к 1623 г. и в ярославском с.Коприно. В Пошехонском уезде, как показывают все писцово-дозорные и вотчинные описания конца ХVI — первой четверти ХVII в., корпорация эту форму ренты не практиковала совсем. К широкому комплексу отработочных повинностей были привлечены в конце ХVI — первой четверти ХVII в. крестьяне Белозерского, Пошехонского, Угличского и Ярославского уездов. Комплекс этот напоминает “эстафетную палочку”, когда провоз продуктов и запасов на корпорацию, начавшись в одном уезде, продолжался в других, к нему как бы подключались следующие исполнители. Исходным пунктом отмеченного движения с севера к центру страны можно считать Белоозеро. Сначала крестьяне белозерского с.Танищи везли по Суде и Шексне соль, хлеб, мед, рыбу, тес и другие продукты и материалы, затем крестьяне приселков с низовьев Шексны доставляли все это по Волге до ярославского с.Коприна. Функционирование данного участка пути подробно описано в писцовой книге 1594 г. и вытной книге 1623 г., где имеется Пошехонский раздел. Провозы рыбы совершались 2 раза в году на основные монастырские праздники — Чудотворцеву память (25 сентября по ст.ст.) и Троицын день. Стоимость таких провозов оценивалась в 12 руб. Раз в 2 года осуществлялся провоз рыбы в монастырь на Успение, и его стоимость определялась в 3,5 руб. Пошехонские крестьяне также обязаны были провозить “рыбные мережи” с Мологи в Ярославль (стоимость 2 руб.). Ответвление маршрута могло вести с низовьев Шексны не только в Ярославль, но и в Углич, а далее через Кашин и дмитровские села Поречье и Синково —в монастырь или в Москву для продажи части продуктов и запасов.

Отработочные повинности для троицких крестьян, живущих в предместье Соли Галицкой, заключались в солеварении на монастырь — “поделывают варницы и онбары и колодцы варничные”. Немалый доход имел монастырь со своих варниц здесь — в писцовой книге 1594 г. фигурируют по крайней мере 300 руб. в год. Не совсем пока ясны пункты транспортировки рыбных запасов, которые шли из новгородского села Сытина, расположенного недалеко от Ильмень-озера. Его крестьянам, также не имевшим барщины, приходилось вылавливать на монастырь “з дву неводов по 20 щук и по 20 судаков больших”. К числу отработок можно отнести и мельничную повинность на монастырь. Например, в подмосковном селе Ростокине на р.Яузе крестьяне должны были “ежевесень поделывать мельницу, сечь лес и возить землю к заплотине”. Крестьяне подмонастырных сел ( в Радонеже Московского уезда, стане Инобоже Дмитровского у.) занимались приготовлением съестных запасов (хлеба, пива), привлекались к многообразному “изделью”. Помня об огромной численности и самой троицкой общины в ХVI-ХVII вв. (свыше 700 чел.), и о периодических царских приходах и приездах, и о паломничестве тысяч верующих со всей России к самой знаменитой и почитаемой обители, нетрудно понять, почему ей были необходимы в огромных количествах и съестные припасы, и разные материалы для торговли и т.д.

— денежная рента.

Анализ ее в конце ХVI в. логично начать опять-таки с Кашинского уезда, в котором, напомним, писцовая книга 1592/93 г. отметила наибольшую долю чисто оброчных дворов — 67 %. Здесь у монастыря было два исключительно оброчных комплекса — с.Олексино Введенское (29 дв.) и группа Пестовских деревень (50 дв.). В последних отмечена наиболее высокая денежная рента — по 1,5 руб. (300 денег) с выти. В табл.28 показаны размеры платежей крестьянских дворов разной тяглоспособности. Наибольший — 90 ден. — приходится на 22 третьвытных двора, тяглые наделы которых при 10-четвертной выти составляли 3 четв. в 1 поле. Мы видим, что наиболее землеобеспеченные дворы являлись и наиболее облагаемыми. Далее в табл. 28 показано 15 четвертьвытных дворов, платившие по 75 денег, 10 “шестушных” дворов — по 50 ден. и 3 осьмачных двора — по 37,5 ден. Всего же более половины, 52 % денежной ренты сходило монастырю в группе Пестовских деревень с треть- и четвертьвытных дворов.

Значительную часть денежных платежей — 37,5 % поступало в монастырь в данной группе деревень и с общих массивов крестьянских полей. В дер.Сухие с 1,3 вытей — 390 ден., в дер.Куриково с 1 выти — 1,5 руб., в дер.Выгари с 3,659 вытей — 5,4 руб., в дер.Ондрониково — с 1,5 вытей — 2,25 руб., а всего с 7,5 вытей (75 четв.) — 11,1 руб. Эта сумма превышает то, что получала корпорация от какой-либо отдельно взятой группы крестьян, включая даже наиболее тяглоспособных. Следовательно, массивы общих полей в Кашинском уезде были важны крестьянам не только как гаранты прожиточного минимума, а феодалу — как круговая порука в деле сбора податей, о чем писала Е.И.Колычева (см. гл.5), но и интенсивно использовались самим последним как объект вотчинного обложения.

Другие ставки денежного оброка существовали в с.Олексино для дворов, описанных ( по крайней мере формально) такими же долями выти, как и дворы Пестовской группы деревень. Например, четвертьвытные дворы в с.Олексино платили по 25-30 ден., третьвытные — по 30 ден., а имевшие больше земли полувытные дворы — 50-60 ден., хотя в Пестовских деревнях значительно выше облагались — по 90 ден. — третьвытные дворы (табл.28). Более всего ренты монастырь в этом селе получал от шести полувытных дворов — 26,9 %. Примерно столько же — 26,1 % платежей сходило ему с массивов общих полей в с.Олексине (3 выти, или 30 четв. в 1 поле). Отдельно от крестьян, вне вытного оклада, платили непашенные (бобыльские) дворы в с.Олексине

— по 20 ден. (“бобыльская гривна”).

С еще большим разнообразием показателей денежного оброка на двор сталкиваемся, переходя к рассмотрению уже названных в предшествующем параграфе кашинских сел с барщиной. Из табл.28 следует, что дворы в них или делились на барщинно-оброчные и чисто оброчные (с.Фроловское), или все имели “уравновешенный” барщинно-оброчный облик (с.Архангелькое). Особенно сильным диапазон различий был у крестьян с.Фроловское. Самое высокое изъятие денежной ренты указано именно здесь в оброчных дворах, хотя ее повытная ставка — 138 ден. -значительно устVIIала той, что отмечена в Пестовской группе деревень. По с.Фроловскому в табл.28 отражены следующие данные писцовой книги 1592/93 г. о денежном оброке — по 207 денег для двора на 1,5 выти, по 138 ден. для вытного двора, по 89 ден. для двора на 0,583 выти, по 69 ден. для шести полувытных дворов и т.д.

Самый низкий показатель денежной ренты для наименее тяглоспособного, осьмачного двора в оброчной половине с.Фроловского — 17 ден. — как бы “смыкался” с самым высоким ее показателем для наиболее тяглоспособного, вытного барщинного двора в барщинно-оброчной половине этого села, который возделывал на сеньора 4 четв. запашки и платил 3 алтына (18 ден.) оброка. Наиболее многочисленные, полувытные дворы с.Фроловского возделывали на монастырь 2 четв., а оброка вносили 9 ден. (табл.28). Использовались и общие массивы крестьянских полей в барщинно-оброчной половине с.Фроловского. С совместной 1,416 выти (14,16 четв. пашни в 1 поле) обрабатывалось 5,6 четв. барского поля и вносилось 25 денег оброка. Значит, не только для денежного обложения, но и барщинного тягла общие поля имели значение. В другом кашинском селе, Михайло-Архангельском показатели денежного оброка дворов были более высокими (от 33,6 до 12 ден.), чем во Фроловском, вследствие вполовину меньшего норматива полевой барщины (см. предшествующий параграф) — табл.28.

В соседнем с Кашином Угличском уезде повытные ставки денежного оброка резко отличались в двух половинах вотчины — Прилуцкой, барщинно-оброчной (235 дв.) и Красносельской, чисто оброчной (142 дв.). В первой половине они составляли 52 ден. ( по 5,7 ден.на двор), а во второй — 1,5 руб. (по 91 ден. на двор)13. В Красносельской половине мы видим столь же высокие повытно-водворные показатели денежной ренты, как и в кашинской группе Пестовских деревень, которые как раз располагались “за Волгою” смежно с названной половиной.

В отличие от вотчинных комплексов Троицкого монастыря в Кашинском уезде, по двум другим, отраженным в табл.28, имеется сопоставимый материал за 1590-е гг. и второе десятилетие ХVII в. Это группа деревень в волости Верхний Березовец Галицкого уезда и село Костомы на Луговой стороне Костромского уезда, по которым сохранились оброчные книги Сергиева монастыря 1595/96 и 1617 г. (первая — во фрагментах). Обратимся сначала к небольшой группе из 7 березовецких деревень (23 двора). Они как бы связывали троицкие вотчинные комплексы Луговой стороны Костромского уезда ( земледельческие и железоделательные ) с галицким селом Гнездниковым (земледельческим и солеваренным). В оброчной книге 1590-х гг. использовались разновеликие выти (даже в пределах одного сравнительно небольшого комплекса!), и это затрудняет выведение единой повытной ставки денежной ренты в нем. Возможно, что в данной группе деревень таковой и не существовало вовсе. В самом деле, табл.28 показывает, что 69 денег оброка платил и вытный, и три полувытных двора с весьма отличающимися по размерам наделами (от 1 до 10 четв. в 1 поле). Большинство дворов в комплексе были четвертьвытными и вносили по 36 денег ренты, хотя 11 из них имели надел в 1 четв., а четыре других -вдвое меньше (табл.28). Очевидно, определение вытного тягла и размеров денежной ренты зависело, помимо надела, от ряда других факторов. Обработанное с помощью вычиления парных коэффициентов корреляции подворное описание по с.Домнину Муромского уезда 1630 г. это показало (см. гл.5). В данном же случае крайний локанизм дошедшего до нас фрагмента не позволят исчерпывающе в этом разобраться. С учетом отмеченного выше расположения деревень Верхнего Березовца допустимо предположить значительный удельный вес в хозяйственной жизни крестьян неземледельческих, промысловых занятий. Думать так заставляют слишком малые показатели крестьянских наделов: в 1595 г. в среднем 1,3 четв., в 1617 г. — 0.73 четв. на двор в 1 поле. К этому добавим, что писцовая книга 1594 г. упоминает о непашенных бобыльских дворах в ряде березовецких деревень — Княже, Борсино, Матково.

В оброчном описании костромского с.Костомы (27 дворов), как видно из табл.28, в 1595/96 г. также использовались разновеликие выти, хотя и с меньшим диапазоном различий (4-5 четв. в 1 поле). Рента полувытных дворов колебалась от 14 до 75 денег, а четвертьвытных — от 6 до 24 денег. Более усредненные величины находим по с.Костомам в писцовой книге 1594 г. В ней повытная ставка оброка определена в 120 ден., а подворная — 60 ден., из которых 48 ден. собственно оброк + 12 ден. “за мелкий доход” (табл.29).

Если в 1590-е гг. повытный норматив денежного оброка для группы деревень Верхнего Березовца вывести невозможно, то в оброчной книге 1617 г. он указан — 3 руб. (табл.29), что в пересчете на двор составляло 111 денег оброка. По сравнению с 1590-ми гг. это выше, чем самый высокий подворный показатель денежного оброка для данной группы деревень. С определенной поправкой на обесценение денег в первой четверти ХVII в. такое сравнение наводит на мысль об увеличении денежного обложения крестьянского двора в данном комплексе от 1594 к 1617 гг. по крайней мере в 1,6 раза. Слабее — в 1,2 — 1,1 раза — выглядит изменение повытно-подворных нормативов денежного оброка и при сравнении данных по с.Костомы за 1594 и 1617 гг.: повытных от 120 до 200 ден., то есть до 1 рубля, подворных — от 60 до 66 ден. Более полная фиксация населения в оброчной книге 1617 г. позволяет даже вывести подушную величину денежной ренты в с.Костомы — 44 ден.- отдельно зафиксировано обложение бобыля-захребетника — по 10 ден.

По другой части галицкой вотчины монастыря — комплексу Гнездниково — есть возможность сравнить данные о феодальной ренте в писцовой книге 1594 г. и оброчной книге 1617 г. В конце ХVI в. повытная ставка денежного оброка здесь была 20 алт. (или 120 ден.) + 25 ден. “за сыры, масло и “московские дрова”, что в пересчете на двор составляло в среднем 50-52 ден. (табл.29). Оброчная книга 1617 г. зафиксировала норму 3 руб. с выти и для с.Гнездникова, и для упомянутой выше группы березовецких деревень. Поскольку Гнездниково находилось буквально в 1 версте от посада Соли Галицкой, крестьянский двор при формально такой же повытной норме платил 150 ден. оброка, то есть в абсолютном выражении налицо троекратное усиление его оброчного бремени от 1594 к 1617 г. В табл. 29 отражен и подушный показатель денежного оброка в с.Гнездникове — 107 ден., что значительно превосходит тяжесть оброка на душу в с.Костомы. По галицким владениям Сергиева монастыря имеются редкие сведения и о размерах государственных налогах крестьянских дворов в 1617 г. Эти ценные данные будут приведены нами в другом параграфе настоящей главы.

Информация о денежной ренте в 1590-1620-е гг., которую удалось извлечь из писцовых и вотчинных описаний не только в Галицком и Костромском, но и в Бежецком, Ростовском, Ярославском, Пошехонском уездах приведена в табл.29. Не по всем селам и деревням, к сожалению, есть сопоставимый материал.

В бежецких комплексах Раменки, Волосково и Наместково фрагменты оброчной книги 1595/96 г. отмечают повытные ставки денежного оброка от 131 до 288 ден., что позволяет вычислить и его средние подворные показатели — от 34 до 72 ден. Кроме того, по дер.Волосково с деревнями оброчная книга 1595/96 г. дает самую раннюю информацию и о государственных платежах крестьянских дворов, к которой мы также обратимся ниже. За 1620-е гг. вытная книга сообщает об оброке других бежецких сел монастыря. Самый низкий показатель -210 ден. (1,1 pуб. с выти) видим в барщинном с.Присеки, где крестьянский двор с наделом 2,15 четв. в 1 поле пахал в среднем на монастырь 0,4 четв. и платил ему 14 ден. оброка. Остальные же вотчинные комплексы, как уже говорилось в предшествующем параграфе, были чисто оброчными. Не может не поражать очень высокая повытная ставка денежного оброка в деревнях Макарьевской Слободки, расположенных в предместье Бежецка — 10,3 руб., что в пересчете на двор с наделом в 2,6 четв. в 1 поле -228 ден. — превосходило повытную норму оброка в соседнем с.Присеки (табл.29). Высоким был оброк и в селах Молоково, Ахматово и Баскаки (по 6-8 руб.), заменивший прежде существовавшую в них барщину. Денежная рента крестьянских дворов с наделами 2,6 — 3,9 четв. в 1 поле составляла по 69-71 ден.

Самыми облагаемыми являлись бобыльские дворы в Макарьевой Слободке. Например, “бобылек” Данило Дорофеев Горбун платил в 1623 г. со своего двора 2 р. 10 алт., а вклад в обитель на Память Чудотворцеву 25 сентября в том же 1623 г. дал 10 руб. Это был наиболее состоятельный житель Макарьевской Слободки, поскольку он единственный арендовал ряд участков под Слободой, VIIлачивая за них 1 руб. Семья его не бедствовала и после смерти: в 1628 г. во вкладной книге записан вклад вдовы Ульяны Дорофеевой и тоже 10 руб. 5 О категории сельских бобылей и их денежной ренте(ничего/вытная книга 1623 г. не сообщает, тогда как в официальной, писцовой книге 1627/20 г. эта группа населения выглядит весьма многочисленной: 55 % (в абс.228 дв.), а крестьян показано только 38 % (в абс. 156 ).

Обратимся теперь к самому обширному — Костромскому- разделу табл.29, разделенному для удобства рассмотрения на Нагорную и Луговую половины. В селах Федоровское и Поемечье денежная эксплуатация барщинных дворов в 1594 г. была сравнительно невелика —по 3,2 ден., а в имевшем более оброчный профиль приселке Кувакине (на Ярославско-Костромском рубеже) — 12, 1 ден. Оброчная книга 1617 г. показывает усиление разрыва — для крестьян с.Федоровского и Поемечья оброк на двор составил 4,6 ден.(при барщине в 0,9 четв.), а для Кувакинских — 53,3 ден. (при барщине в 0,2 четв.). О дифференциации повытных и подворных норм полевой барщины в этих костромских селах говорилось в предшествующем параграфе. Повытные показатели оброка в 1617 г. приведены в табл.29. Существенную разницу отмечает оброчная книга 1617 г. и в обложении бобыльских дворов — в селах Федоровское и Поемечье — по 18 ден., в Кувакине — по 35 ден.

На Нагорной стороне Костромского уезда у Сергиева монастыря в 1594-1617 гг. имелись и чисто оброчные селения — Жарки и Салтаново. В группе Жарковских деревень, тяготеющих к Кувакину, в 1594 г. был самый высокий вытный урок денежной ренты — 2 руб., а на двор — 32 ден. О крестьянах этих мест описания 1590-1610-ых гг. замечали, что “они пашни не пашут” (имея в виду господскую? — М.Ч.). В 1617 г. при шестикратном уменьшении населения в приселке Жарки корпорация удержала столь же высокую повытную норму оброка (+ 2 алт. подымного и 1 четв. “проезжей ржи”), что означало усиление оброчного бремени двора в 2,1 раза (не 32, а 68 ден.). Теперь на душу приходилось столько, сколько в конце ХVI в. платил целый двор (табл.29). В сохранении прежней повытной ставки оброка (2 руб.) выразилось стремление монастырских властей как-то компенсировать падение доходов с комплеса при сильном сокращении численности его населения от 1594 к 1617 гг.

В другом оброчном приселке, Салтаново, корпорация и вовсе вдвое увеличила повытную ставку денежного оброка, поскольку здесь падения численности населения не произошло. Если в 1594 г. с выти брался 1 руб. оброка, а со двора 50 ден., то после увеличения — с выти полагалось платить 2 руб., со двора — 77 ден., с души — 38, 2 ден. (табл.29). Заметнее, чем в Жарковской группе деревень, в Салтанове были представлены и натуральные компоненты ренты — с выти по 12 четв. оброчной ржи и овса. По сравнению с универсальным денежным обложением приселков Жарки и Салтаново в конце ХVI в. оброчная книга 1617 г. показывает определенную натурализацию их рентного статуса, хотя ведущее значение по-прежнему сохраняли денежные обязательства крестьянских дворов перед монастырем.

В костромском с.Марьинское табл.29 на 1594 г. отражает данные о денежном оброке только по 26 чисто оброчным дворам. Повытная норма для них была зафиксирована в описании 1594 г. в 1 руб., а на двор — 60 ден. Большинство же крестьянских дворов (77 %) выполняли высокий урок полевой барщины (по 1,2 четв. — см. об этом выше) и поэтому их денежный оброк был значительно ниже — 9 ден. Для барщинных дворов он также дополнялся рядом натуральных компонентов в виде оброчных ржи и овса, холстов, овчин, льна и обременительными пятикратными “повозами”. В 1617 г. весь комплекс Марьинское приобретает более унифицированный рентный статус. В связи с сокращением господского клина и установлением пониженных нормативов полевой барщины, отменой повозов в году (см. об этом выше) вводится и уменьшенный по сравнению с 1594 г. для наиболее облагаемых дворов, но всеобщий теперь для крестьян оброк в 56 ден. с выти, что в пересчете на двор и на душу составляло соответственно 11,6 и 2,4 ден. (табл.29). Происходит также коммутация натуральных сборов (за лен по 6 ден. и за овчины по гривне с выти). Как и в других костромских селах, оброчная книга 1617 г. в с.Марьинское зафиксировала отдельное обложение и бобыльских дворов — по гривне.

В оброчном селе Медведкове, судя по табл.29, от 1594 к 1617 г. произошло более чем четырехкратное уменьшение повытной нормы денежного оброка — от 2 руб. (+ за приказчиков посопный хлеб 6 руб. со всего комплекса) до полтины с выти “ для их бедности”, поскольку село было разорено поляками А.Лисовского в 1616 г. Мера эта являлась временной, поскольку в оброчной книге 1617 г. говорилось о том, что “вперед крестьянам платить полный оброк с выти по рублю”. Значит, после 1594 г. монастырские власти по крайней мере дважды меняли в этом комплексе повытную ставку денежной ренты, примеряясь, возможно, к изменению численности населения. Если в 1594 г. оброчное тягло двора составляло 180 ден. (Ю.А.Тихонов пишет о 166 ден.), а души м.п.- 150 ден., то в 1617 г эти показатели уменьшились соответственно до 22,7 и 13, 3 ден. (табл.29). Некоторой компенсацией такому уменышению стало заведение в с.Медведкове небольшой по объему полевой барщины в 20 четв., поэтому крестьянский двор в дополнение к облегченному оброку должен был еще пахать на монастырь 0,2 четв. в 1 поле (см. выше).

Рассмотрим теперь денежную ренту в троицких селах Луговой стороны Костромского уезда. Кроме с.Костомы, уже упоминавшегося нами, полевой барщины ни в одном из них в конце ХVI в. не было, а к 1617 г. во всех наблюдается универсальный денежно-оброчный облик. В приселке Горки в 1594 г. существовал оброк 1 руб. с выти, дополняемый также платежами за “московские дрова, сыры, масло” плюс ряд еще сохранявшихся компонентов ренты в виде овчин и холстов. Всего двор платил по 56,4, а душа м.п. — 53,7 ден. В 1617 г. повытная ставка оброка увеличивается здесь вдвое, но с учетом возросшего количества дворов, уменьшения числа самих вытей денежная рента снижается до 33,3 ден. на двор и 19,3 ден. на душу м.п. (табл.29). Натуральные компоненты ренты в оброчной книге уже не упоминались.

В селе Головинское в 1594 г. писцовая книга отмечает примерно такое же положение, как и в Горках — повытная стака денежного оброка у них совпадает, как и состав натуральных взносов. С учетом другого количества дворов в выти здесь денежная рента крестьянского хозяйства составляла 44 ден. В 1617 г. оброчная книга отмечает возрастание повытной нормы оброка вдвое — 1 руб. С учетом возросшей численности населения и сохранения того же количества дворов в выти это означало утяжеление оброчного бремени двора до 71,4 ден., а души м.п. — 51 ден. В с.Головинское существовало также отдельное от крестьян обложение бобылей, но сам размер “бобыльского” не указан. Кроме того, оброчная книга 1617 г. впервые сообщает об обложении монастырем в свою пользу крестьянских железодутных горнов, с которых всего было собрано 9 алт. 3 деньги.

О том, что в троицких селах Луговой стороны Костромского уезда демографическая ситуация после смуты оказалась сравнительно благополучной, убеждаемся и переходя к с.Кишемы в Андомском стане. В нем также в 1617 г. дворов стало больше, чем в конце ХVI в. Повытная ставка оброка — 120 ден. (+ коммутированные взносы за сыры, масло и дрова + натуральные компоненты в виде овчин и холстов) — после 1594 г. изменялась дважды: сначала (год неизвестен) ее увеличили до рубля, а затем — снизили до полтины. По сравнению с концом ХVI в. денежный оброк двора как таковой в среднем уменьшился с 48 до 27 ден., а на душу м.п. составил 19 ден. (табл.29). Дополнительной тяжестью на крестьян, занимающихся железоделательным промыслом в этом селе, ложились платежи за их кузницы (по 5 алт. за кузницу непосредственно во дворе и по 10 алт. за кузницу на монастырской земле) и горнов (за 10 горнов было взято 31 алт.4 ден.). Никаких более взносов — ни коммутированных, ни натуральных — в с.Кишеме не отмечено. Бобыльский двор платил отдельно от основной массы крестьянских — 10 ден. (возможно, что и в с.Головинском бобыльские дворы облагались в таком же размере).

В соседнем с с.Кишемы селом Богородицким наблюдаем аналогичную картину и в самом составе феодальной ренты в 1594 г. и его изменении в 1617 г. Разница- лишь в более высоких повытно-подворных ставках оброка, общее — в их снижении к 1617 г. (табл. 29). Село Новое в конце ХVI — начале ХVII в. находилось в пожизненном держании за его прежним владельцем, С.Ф.Лихоревым. Фактически это было разделенное владение между ним и монастырем — 9 вытей (19 дворов) принадлежали Лихореву, 11 вытей (23 двора) — корпорации. Рентный статус для всех крестьян был одинаков — по 5 алт. с выти + коммутированные взносы за сыры, масло, дрова, овчины, всего 62 ден., а со двора — 29,5 ден. В 1617 г. при сохраняющемся совладении с Лихоревым монастырь в 2,7 раза увеличивает в с.Новом повытную ставку оброка и отменяет коммутированные платежи. Крестьянский двор теперь должен был платить по 49 ден., а с души м.п. сходило по 30,6 ден. (табл.29). Существовал ли и в 1617 г. раздел самих вытей (крестьянских дворов) между светским лицом и корпорацией, оброчная книга не сообщает.

На Луговой стороне Костромского уезда нам осталось рассмотреть денежную ренту еще в двух селах — Сухорукове “на железном враге” и Буякове. По ним сравнительного материала за 1594 и 1617 г. нет, поскольку эти села оказались пропущены при составлении писцовой книги 1594 г. Оброчная же книга 1617 г. зафиксировала в них наибольшее количество дворов — в первом 145, во втором — 124. В с.Сухорукове, наиболее плотно населенном, корпорация расположила и центр собственного железоделательного поизводства. Здесь находилась монастырская мельница “железного промыслу” на р.Андоме (не потому ли троицкие агенты постарались не сообщать об этом селе официальным писцам в 1594 г., и оно оказалось не включенным в описание 1594 г., чтобы не давать правительству нежелательной информации о таком источнике дохода для монастыря ?..). Работавшие на ней крестьяне не платили владельческих поборов со своих кузниц и горнов. Для тех, кто не работал на этой мельнице, оброк с горна составлял 3 алт. 2 ден. По данным К.Н.Сербиной, в нижегородском С.Павлове за железодутный горн платилось в 1642 г. от 3 алт. 2 ден. до 8 алт. 2 ден.16

Повытная ставка денежного оброка 1 руб ( + символическая деньга подымного), что в пересчете на двор означало 37,9 ден., а на душу м.п. — 29,1 ден. При такой же повытной норме оброка в с.Буякове ее подворные и подушные показатели были побольше — соответственно 46,7 и 31,1 ден. (табл.29). Различие может объясняться тем, что для буяковских крестьян не существовало отработочной повинности в виде обслуживания господской железоделательной мельницы. Занимавшиеся своим промыслом платили по гривне с кузницы. Отметим, что сведения о железоделательном производстве из Троицкой оброчной книги 1617 г. остались неизвестны К.Н.Сербиной и не учтены в ее монографиях на эту тему ни по Северо-Западному, ни по Центральному районам России ХVI-ХIX вв.

Перейдем теперь к рассмотрению денежной ренты в Ростовском уезде. Первым в табл. 29 у нас указан приселок Поникарово, В 1594 г. писцовая книга отметила в нем повытную ставку оброка в 126 ден. + ряд натуральных взносов (рожь, овчина, холсты). В среднем на двор приходилось 42 ден. В 1617 г., несмотря на некоторые увеличение количества дворов, норма денежного оброка была уменьшена в 2,3 раза. Одновременное уменьшение числа самих вытей и увеличение количества дворов в них привели к общему снижению оброчного бремени двора до 7,6 ден. (с души м.п. -7,2 ден.). Напомним, что в приселке Поникарове была заведена небольшая господская запашка как способ реактивации пустеющих земель. Следовательно, значительное понижение оброчного тягла крестьянского двора частично компенсировалось для монастыря распространением здесь полевой барщины (см. выше). Самым платежеспособным в этих условиях оказывался единственный в Поникарове бобыльский двор, который платил гривну (20 ден.).

Ростовское село Дебалы, отличавшееся наибольшими размерами в данном уезде, являлось центром барщинного хозяйства корпорации здесь. Село имело “уравновешенный” барщинно-оброчный облик, поскольку все крестьянские дворы в равной мере привлекались и к полевой барщине, и к выплате денежного оброка, составлявшего 15,5 ден. на двор (табл.29). К 1617 г. в этом селе одновременно с ослаблением барщинного гнета (об этом шла речь в предшествующем параграфе) наблюдается и уменьшение денежных обязательств двора — до 11 ден.

В другом ростовском селе. Новом, в конце ХVI в. большая часть дворов (86) являлись барщинными, поэтому их денежный оброк был весьма мал — по 2,8 ден. на двор. Чисто же оброчные дворы (47) в Новом облагались значительно выше — по 38,7 ден. (табл.29). В 1617 г. рентный статус села Новое выглядит более унифицированным — все крестьянские дворы в нем в равной мере привлекались и к полевой барщине, и к денежному оброку. Повытно-подворные ставки обеих форм ренты были значительно снижены. Относительно первой говорилось выше, а показатели денежного оброка в с.Новом отражены в табл.29 — на выть 53 ден. (+ дымное), а на двор — 12,7 ден. 1594 г. в По сравнению с денежным оброком барщинных дворов в конце ХVI в. это означало увеличение оброчного тягла в 4,5 раза. Имевшая наивысший для Ростовского уезда в конце ХVI в. подворный показатель денежного оброка — 89 ден. — деревня Гусарникова, в 1617г. включается в единый платежный округ с с. Новым и на нее также распространяется отмеченный показатель — 12,7 ден., означавший семикратное снижение оброка для крестьян. Лидировали же по высоте денежного обложения бобыльские дворы — в с.Дебалы с них бралось по 29 ден., в с. Новом — по 18 ден., в Поникарове — по 20 ден., а в отдельно стоявшей бобыльской слободке Потаповке на р. Где — по 50 ден. Для Потаповских бобылей норматив этот оставался неизменным и в 1594, и в 1617 г. Будучи непашенными, они обслуживали монастырскую мельницу под селом Дебалами.

Расположенные к северо-востоку от Ростова, села Берлюково и Ивашково имели в конце ХVI в. “уравновешенный” барщинно-оброчный облик. Рентный режим в них представляется щадящим — сравнительно небольшой повытный норматив полевой барщины (по 0,5 дес.) дополнялся оброком со двора в 10,8 ден.(+ натуральные взносы и двухразовые праздничные взимания в году в размере 1 руб. с двух сел). В 1617 г. усиление эксплуатации здесь шло по линии прежде всего возрастания повытно-подворных нормативов полевой барщины (см. предшествующий параграф), а оброк со двора был уменьшен до 8/3 ден. (табл.29). Натуральные компоненты ренты и праздничные взносы в оброчной книге 1617 г. не фигурируют. Намного меньше разрыв и в показателях обложения крестьянских и бобыльских дворов. Последние платили в селах Берлюково и Ивашково по 9,7 ден., то есть значительно меньше, чем в Новом, Деболах, Поникарове.

Из ценнейшей оброчной книги 1617 г. осталось привести материал только по ряду ярославских деревень Закоторосльского стана. В 1594 г. в деревне Харловой с другими деревнями (всего 23 двора) писцовая книга отметила повытную норму оброка в 1 руб., что в переводе на двор составляло 34,7 ден. ренты. К 1617 г. из всей группы деревень живущей оставалась только дер.Харлова с 12 дворами, в которой монастырские власти втрое увеличивают повытный норматив оброка. Это означало, что крестьянский двор должен был теперь вносить 50 ден. (+ подымное), а с души м.п.- 33,3 ден. (табл.29). Если в конце ХVI в. в данном селе не было не только полевой барщины, но и натуральных компонентов ренты, то в 1617 г. один таковой появился — с выти вносилась 1 четв. “проезжей ржи”.

Более сложная картина феодальной ренты наблюдается в другой, западной части Ярославского уезда, где в волости Черемхе располагался вотчинный комплекс Коприно. В конце ХVI в. чисто оброчными в нем было 12,5 % дворов, плативших по 46 ден. оброка (табл.29). Разница с показателем оброка для барщинно-оброчных дворов была не слишком велика (те вносили по 34,7 ден.), видимо, в силу незначительности объема и норм обработки полевой барщины в селе (только 20 четв. и по 0,1 четв. на двор). К 1623 г. унифицируется денежное обложение дворов в данном комплексе — все они, должны платить по 35 ден., поскольку разделявшей их барщины уже не стало. Размеры крестьянских наделов, судя по вытной книге 1623 г., в них также были близки — по 3,6 — 3,8 четв. в 1 поле на двор. Коммутация натуральных поборов происходила и в Копринском комплексе — в 1623 г. упоминаются платежи за мелкие доходы, грибы и ягоду “брусницу”; овчину. Отдельные компоненты такого свойства еще сохранялись — холсты, оброчная и проезжая рожь и овес. Как и в Костромском, Ростовском уездах, в с.Коприне указано отдельное обложение бобылских дворов — по гривне.

Точно так же, как в Ярославском разделе вытной книги 1623 г., описан состав феодальной ренты и в ее Пошехонском разделе. Это не случайно, поскольку троицкие приселки в низовьях Шексны были тесно связаны с ярославским с.Коприным в сложившейся системе провозных и подводных повинностей крестьян, исполняемых на монастырь. Барщина, которая в конце ХVI в. являлась отличием ярославского комплекса от пошехонского, в 1623 г. более не существовала. Исходя из повытной нормы оброка для пошехонских крестьян в 1594 г. (120 ден.), обязательства двора составляли 34 ден. Если же просчитать стоимость организации и осуществления провозных и подводных повинностей (наем крестьянами для них подвод, речных судов, гребцов, кормщиков и пр.), то денежная нагрузка для выти повысится до 332 ден., а для двора — до 94 ден. Вытная книга 1623 г. стоимости провозов не указывает, а подворные ставки денежного оброка в ней — 35-41 ден. — как бы “подтянуты” к таковым в ярославском с.Коприне (табл.29).

Рассмотрение феодальной ренты в вотчине Троице-Сергиева монастыря за конец ХVI — первую четверть ХVII в. приводит к следующим выводам. Общая картина ренты была достаточно разнообразна. Она создавалась наличием и чисто оброчных, и по преимуществу барщинных, и уравновешенных барщинно-оброчных вотчинных комплексов, а также имений со смешанными формами ренты. Чем крупнее была господская запашка в том или ином селе, тем сильнее дифференциация крестьянских дворов по нормативам денежного оброка на выть и на двор. Сокращение полевой барщины в ряде сел Новоторжского, Звенигородского уездов и раздача монастырской земли крестьянам на оброк отмечено уже в конце ХVI в. В первой четверти ХVII в. снижение абсолютных показателей полевой барщины в изученных уездах продолжалось и доходило до 32-39 % в Костромском, 57 % в Ростовском, 78 % в Бежецком уездах к уровню 1594 г. “Барщинная политика” земельного собственника была весьма разнообразна. Сокращение повытно-подворных ставок полевой ренты было масштабнее в имениях с более выраженным оброчным профилем. Удержание полевой барщины монастырскими властями при уменьшении господской запашки требовало в ряде имений ужесточения ее повытно-подворных нормативов. Там же, где домен сокращался, наблюдается выравнивание различий в размерах денежного оброка крестьянских дворов, которые (различия) в конце ХVI в. были более резкими. В то же время изживается такой способ в организации полевой барщины, как пахота господской земли детенышами и существенно сокращается распашка “згоном”. Частичные интервенции полевой барщины на пустые участки некоторых сел и деревень в 1617-1623 гг. имели целью реактивацию земледелия и не влияли существенным образом на общий процесс сокращения барщины.

Оброчная эволюция части крестьянства, заметная в конце ХVI в., продолжалась и во втором-третьем десятилетиях ХVII в., хотя тяжелые последствия “смуты” и ослабили ее. В повытно-подворных ставках денежного оброка также не было единообразия: в одних селах и деревнях они снижались, других были увеличены в 2-3 раза. В прежних оброчных селах с частично восстановленной полевой барщиной уменьшение ставок денежного оброка было особенно наглядным. Дополнительным источником дохода для корпорации становится обложение крестьянских железоделательных промыслов в костромских селах Луговой половины уезда. Более четко прописанные оброки бобылей и городских дворников, мастеровых людей, ремесленников монастыря показывают, что владельческое обложение ориентировалось не только на вытно-надельных крестьян, но и на отдельных тяглецов, в том числе и непашенное население деревни и городских слободок, стоявших вне системы вытного письма.

После 1623 г. и до 1696 г. у нас практически нет сведений о феодальной ренте в вотчине Троице-Сергиева монастыря. Можно привести лишь два отрывка из россыпи хозяйственной документации конца 1630-х гг. и 1679/80 г. Первый — это результат сбора феодальной ренты дворцовым старцем Маркелом Корнильевским в московском с.Звягине 1638/39 г. Как и в оброчных фрагментах 1590-х гг., в данной записи перечень различных владельческих поборов завершается суммарным указанием на изъятую ренту: “за лен и за скань и за московские дрова и за овчины и за холсты и за грибы и вытного (? — М.Ч.) и дымного 4 руб. 19 алт.4,5 ден. Проезжие ржи 1 четь”. Поскольку количество дворов в данном комплексе не означено, нельзя вычислить тяжесть денежного оброка на двор. Как и в вытной книге 1623 г., в анализируемом отрывке дворцовый старец собирает феодальную ренту одновременно с государственными платежами. Информация об их соотношении по тяжести взимания будет приведена у нас ниже, в последнем параграфе настоящей главы. В 1679/80 г. с кашинского с.Фроловского было взято “оброку 5 руб.4 ден., дымных 7 алт.4 ден., с бобылей и захребетников оброку 13 алт. 2 ден.” 17 В конце ХVII в. уже не было в составе ренты большого количества мелких натурально-продуктовых компонентов, столь характерного при ее фиксации в 1590-1620-е гг. Это говорит о более полной их коммутация в универсальные денежные платежи к концу ХVII в.

Налицо также и четкое отчленение оброка с бобылей и захребетников, от оброка с крестьян, которое в источниках 1590-1620-е гг. не всегда последовательно фиксировалось.

б) 1690-е гг.

— отработочная рента

О полевой барщине в конце ХVII в. имеются сведения только по двум приписным монастырям в Поволжье — Троице-Алатырскому и Троице-Свияжскому. Они содержатся в двух переписных вытных и оброчных книгах этих дочерних филиалов 1695/96 г. и не находят сопоставления ни в более раннем, ни в более позднем материале по данным уездам. Это не позволяет проследить развитие отработочной ренты, способов ее организации, повытно-подворно-подушных нормативов на протяжении длительного времени. За конец ХVII в данные обощены в табл.30. Прежде, чем мы обратимся к ней, стоит упомянуть и о табл.6, в которой видим долю господской запашки в общей площади пашни названных уездов — в Свияжском — 4,4 % (в абс.235 четв.), в Алатырском — 5,3 % (в абс.114 четв. в 1 поле).

Названные книги зафиксировали проведенное властями “большой” Троицы сокращение объемов полевой барщины в алатырских и свияжских селах, сведение ее к потребительскому минимуму (“для пропитания”) братии и административно-хозяйственного аппарата Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей. Напомним приведенные в гл.4 цифры, отражающие масштабы сокращения — в Алатырском уезде на 47 %, в Свияжском — на 6f %. В Алатырском уезде господская запашка была оставлена только в самом крупном (222 дв.) селе, Четвертакове — 90 дес. в 3 полях. В других многодворных селах Мишукове (123 дв.) и Тургакове (101 дв.) ее упразднение сопровождалось увеличением денежного оброка, адресуемого в “большой” Троицкий монастырь. В еще большем количестве алатырских селений (6) полевой барщины, по всей видимости, в ХVII в. не было совсем (табл.30).

В Свияжском уезде полевая барщина была отменена, напротив, в наиболее многодворных селах ( по 154-158 дв.), где прежде объем ее был особенно велик -Килдееве ( это был старый центр полевой барщины, существовавший с конца ХVI в., — 60 дес.). Нижнем и Верхнем Услоне (82,5 — 96 дес. в 3 полях). Оставлена же она была в наименьшем размере — 36 дес. в 3 полях в с. Новом (138 дв.). В нем пониженными оказываются и подворно-подушные нормативы полевой барщины — по 0,26 дес. на двор и по 0,09 дес. в 3 полях на душу м.п. В селах, где эти нормативы к 1696 г. были более значительными — до 0,6- 0,9 дес. на двор и 0,25 -0,45 дес в 3 полях на душу, барщина как раз отменялась (табл.30). Особенно понятной выглядит отмена барщины в с.Верхнее Услон, где оброчная книга 1696 г. отмечает преобладание бобыльских, то есть непашенных дворов над крестьянскими (соответственно 65 и 35).

Подворно-повытные нормативы полевой барщины в Алатырском уезде были наиболее высокими в сохранявшем барщинный облик и наиболее плотно населенном с.Четвертакове. В нем крестьянский двор пахал на монастырь по 0,4 дес., а на душу м.п. приходилось по 0,12 дес. в 3 полях. Примерно такие же подворно-подушные ставки полевой барщины существовали и в с.Тургакове до ее отмены. Слабее всего они выглядели в с.Мишукове — по 0,29 дес на двор и 0,08 дес. на душу в 3 полях.

Наряду с VIIразднением полевой барщины, для крестьян Алатырского и Свияжского уездов отменялась и повинность сенокошения в пользу троицких филиалов. Лишь в упомянутом с.Четвертакове был сохранен прежний объем сенокосов — 1 тыс. волоковых копен, что в пересчете на двор составляло 4,5, а на душу — 1,4 копны (табл.30). В свияжском с. Новом масштаб монастырских сенокосов бросается в глаза — 3 тыс. волоковых копен, что значительно усиливало барщинное бремя двора и души м.п. (заготовка соответственно по 21,7 и 8 копен). О том, что полевая барщина, действительно, была отменена в большинстве алатырских и свияжских сел, убедительно свидетельствует приходо-расходная (оброчная) книга Троице-Сергиева монастыря 1703-1704 гг., в которой об обработочной ренте уже не упоминалось . Дальнейшая эволюция полевой барщины в троицких вотчинах требует специального изучения по всем имеющимся материалам первой половины ХУШ в. Исследования, проведенные на основании “офицерских описей” начала 1760-х гг. (А.И.Комиссаренко и Л.В.Миловым), показывают, что накануне секуляризации позиции барщины в ряде троицких сел оставались весьма сильными183. Возможно, это следует отнести к явлениям так называемой “феодальной реакции”.

— денежная рента.

Информация о ней для конца ХVII в. также содержится в переписных вытных оброчных книгах Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей 1695/96 г. В этих источниках данные об оброке приводятся в итогах по каждому селу или деревне. Нами в табл.30 они преобразованы на уровне двора и души м.п. Самый низкий средний показатель денежного оброка видим в барщинном с.Четвертакове -по 51 копеек на двор и 16 коп. на душу. Для сравнения отметим, что в барщинном селе Новом Свияжского уезда в том же 1696 г. на двор приходилось в среднем по 66 коп. ренты, а на душу — по 24,6 коп.( мог сказаться меньший численный состав двора — табл.30). В алатырских селах Мишукове и Тургакове в связи с отменой барщины и хлебного оброка (“отсыпного хлеба”) денежная рента была больше, чем в с.Четвертаково: в Мишукове в среднем по 1 р.27 коп. на двор и 38 коп. на душу, в Тургакове — также в среднем по 1 р.49 коп. на двор и 71 коп. на душу. Последний показатель — предельно высокий для души м.п. в алатырских имениях монастыря. Расхождение подушных ставок оброка объясняется разным численным составом дворов — в с.Мишукове средняя населенность двора была 3,3 чел., в Тургакове — 2,1 чел. (табл.30). Отмеченные нормативы для указанных сел только вводились в 1696 г. Думаем, что троицкие власти в какой-то мере ориентировались на уже существовавший в других алатырских селах и деревнях уровень денежных взиманий. Например, в оброчной дер.Милениной в 1696 г. средний крестьянский двор платил 1 р.49 коп., с души сходило по 60 коп. (табл. 30). Более же детальную, а не усредненную, картину денежной ренты в алатырских имениях с учетом разной тяглоспособности и землеобеспеченности крестьянских дворов показывает табл.32.

В ней представлено распределение денежной ренты, выплачиваемой крестьянскими дворами в Алатырском уезде в зависимости от их тяглоспособности и размеров тяглых наделов. Были выделены три группировки крестьянских хозяйств -крупные, средние и мелкие, в соответствии с обоснованной в гл.JT характеристикой наделов. Из табл. 32 видно, что в каждом селении большинство дворов может быть отнесено к группе мелконадельных, описанных 0,007 — 0,015 долями выти. В некоторых алатырских селах крупнонадельных хозяйств не было (с.Ичикса). В с. Верхняя Ичикса не было и среднетяглых хозяйств (табл.32). Наибольшую сумму владельческих платежей — 63 % вносили в Алатырском уезде мелконадельные крестьянские хозяйства, описанные мелкими долями выти, 22,3 % — дворы средней и 14,4 % — наиболее высокой тяглоспособности.

В пределах каждой выделенной группы наблюдаем широкий диапазон различий в размерах денежной ренты. В барщинном с.Четвертаково мелконадельные крестьянские дворы с участками 1,9 — 4,2 четв. в 1 поле платили 19-42 коп. оброка. В этом селе вообще существовало единое для всех дворохозяев требование — с четверти земли вносился оброк в 10 коп. В группе среднетяглых дворов с наделами в 5,9 – 7 четв. видим подворные ставки ренты от 59 до 70 коп., в группе крупнотяглых с наделами 8, 7 — 14,7 четв. — соответственно 87 коп. — lp.40 коп. В других алатырских селах видим зависимость размера денежного оброка от доли вытного тягла — с 0,031 -0,057 долей вносилось Зр. 10 коп. — 5р.70 коп. (группа из пяти крупнонадельных дворов в оброчной дер.Милениной).

Из-за существования разновеликих вытей в алатырских селах видим сильный разброс показателей денежной ренты в самой многочисленной группе мелконадельных дворов. Например, в с.Верхняя Ичикса 60 дворов с наделами 0,5 -4,5 четв. в 1 поле и с окладами 0,007 — 0,063 выти платили оброка от 63 коп. до 5р.60 коп. В “новоселибенных” деревнях Евлея и Подгородняя еще не было введено вытное обложение наделов и поэтому отмечено их унифицированное денежное обложение — в Евлее — по 1 руб. в Подгородней — по 1р. 10 коп. со двора.

Характер записи оброков в книге по Троице-Свияжскому монастырю позволяет сравнить денежные тяготы вотчинных комплексов в целом и отдельного крестьянского двора до и после отмены полевой барщины. Для комплекса Нижнее Услон с починками Студенец и Воробьев (всего 158 дв.) и самым большим господским клином упразднение полевой барщины оборачивалось для крестьян введением “новоокладного” оброка в 101 руб.! Для комплекса Нижнее Услон с дер.Печище и поч.Дорогишев (83 дв.) такая отмена означала возрастание совокупного оброка на 50 руб., для старинного барщинного комплекса Килдеево с 3 деревнями (154 дв.) — на 69 руб. Общий денежный сбор с бывших барщинных сел Свияжского уезда увеличивался с 254 руб. до 476 руб. то есть в 1,8 раза. Напомним, что адресованы эти платежи были в “большой” Троицкий монастырь.

Как отмеченные изменения отразились на денежном обложении крестьянских дворов? До 1696 г. в свияжских селах крестьянский двор обязан был платить по 41-73 коп., а с души м.п. сходило по 17-30 коп. С отменой барщины в селах Килдеево и Нижнее Услон подворно-подушные ставки денежной ренты возросли в 1,8 — 1,9, а в с.Верхнее Услон — в 3,3 — 3,6 раза. Самый высокий показатель денежной ренты среди свияжских сел наблюдаем в Верхнем и Нижнем Услоне — на двор 1 р.36 коп. — 1 р.38 коп., а на душу м.п. — по 57-62 коп.

Оброчные книги Троице-Алатырского и Троице-Свияжскогг монастырей 1696 г. содержат сведения и об обложении бобылей. В алатырском с.Мишукове каждый из 12 бобыльских дворов платил по 80 ден. (или 40 копеек), что в целом укладывается в размер оброка для наименее тяглоспособного и землеобеспеченного крестьянского двора. Значительно выше — по 3 руб.- было обложение бобыльских дворов в городах — Алатыре (3 двора) и Симбирске, где также отмечены три двора бобылей Алатырского монастыря.

Более разнообразную картину бобыльских повинностей и оброков видим в оброчной книге Троице-Свияжского монастыря 1696 г. Отличен и характер их фиксации в разных селах. В сц. Городище бобыли (4 дв.) только пасли монастырских лошадей, а в самом Свияжске (39 дв.) — использовались для различного “изделья”. И те и другие были освобождены от денежного оброка как такового и платили лишь по 1,1 ден. “стряпческих”. В дер.Куземкиной и селе Новом бобыли платили по 2-4 алт. (6-12 коп.) со двора, захребетники — 2-4 ден. (1-2 копейки). Более высоким бобыльский оброк был в с.Верхнее Услон, где эта группа населения составляла 65 %. Напомним, что в конце ХVI в. в с.Услон бобылей было 40 % и вносили они сравнительно высокий для того времени оброк — 60 ден. (см.выше в настоящей гл.). К концу ХVII в. численный рост бобыльства в данном селе (разделившемся на Верхний и Нижний Услон) не сопровождался увеличением его денежного обложения. К 1696 г. оброчная книга указывает на 10 р. 16 алт. 4 ден. со всех 65 бобыльских дворов (то есть по 32 деньги, или 16 коп. с каждого). В 1696 г. произошла резкая переоброчка всей группы бобылей, связанная с отменой для них “изделья” и возложения новоокладного оброка в сумме 15 руб. С учетом этого нововведения бобыльский оброк увеличивался на 23 коп. со двора и составил в целом 39 коп., то есть примерно столько же, сколько у бобылей алатырского с.Мишукова. Оброки с бобылей и с захребетников (с последних 1р.8 алт.) села Верхнее Услон в 1696 г. было предписано направлять в большой Троицкий монастырь. О том, что с группы верхнеуслонских бобылей именно столько и собиралось, свидетельствует приходо-расходная книга 1703-1704 гг. — оброк 10 руб + 15 руб. “за изделье”.

Помимо собственно поземельной ренты, в общей совокупности владельческих платежей монастырских крестьян в конце ХVI — ХVII в. значительное место занимали различные административно-сеньориальные взносы, имевшие и натурально-продуктовую, и коммутированную денежную форму. С.Д.Сказкин отмечал, что судебная и административная власть сеньора была источником доходов, которые тоже входят в ренту как одна из ее частей. Нами эти по природе своей публично-правовые аспекты феодальной ренты рассматриваются в последней главе работы, посвященной проблеме феодального иммунитета Троице-Сергиева монастыря и его практической реализации.

5.3 Государственная эксплуатация монастырских крестьян

В гл. 1 уже говорилось об особой ценности троицкой вотчинной документации конца ХVI — ХVII в., в которой одновременно с сеньориальной рентой были зафиксированы государственные платежи монастырских крестьян. Обложение крестьян и сеньориальной рентой, и государственными налогами осуществлялось монастырской администрацией в рамках вытного оклада. В 1590-гг., когда вытная система в троицкой вотчине сформировалась, именно в наиболее ранних вытных книгах и находим соотношение двух этих видов платежей. А прежде окладной единицей для сбора государственных налогов для Сергиева монастыря, являлись, разумеется, сохи. В Коломенской писцовой книге 1593/94 г. по с.Дубешне есть упоминание об “отписях в государевых податех”, которые згорели в татарщину (приход Девлет-Гирея? — М.Ч.). Далее следует важное пояснение — “а платили ежелет з живущего с полчети сохи по сошному розводу сполна, на которой год по чему собрано по государеву указу” (приложение 1. № 46). Следовательно, ежегодно издавались царские указы, определявшие состав и размеры государственных налогов, которые должен был платить Сергиев монастырь. По мере их внесения вотчинные комплексы получали платежные отписки, которые хранились в отдельных селах.

Как же выглядит соотношение владельческих и государственных взиманий в конце ХVI в., после отмены монастырских тарханов? Самые ранние и весьма лаконичные известия об этом находим во фрагментах оброчной книги 1595/96 г. по трем деревням Бежецкого Верха (всего 6 дворов). В интересующем нас отрывке фигурирует повытная норма денежного оброка 288 ден., а государевых податей полтина (100 ден.). В переводе на двор соотношение сеньоральной и государственной ренты выглядит соответственно 72 и 25 денег, или 3:1. (табл.29). Непосредственный состав государственных платежей не раскрывался.

Следующие сведения отыскиваются в оброчной кн.573 1617 г. для монастырских деревень Галицкого уезда ( село Гнездниково и деревни Верхнего Березовца). Если повытные ставки монастырского оброка для двух этих комплексов были одинаковы (по 3 руб.), то государственных платежей на выть полагалось разное количество: в с.Гнездникове — по 42,4 ден., в березовецких деревнях — по 59,4 ден. Для последних известно даже, с какого среднего надела крестьяне выплачивали и ренту сеньору, и подати государству. Был он весьма невелик — 0,73 четв. на 1 двор. Такое хозяйство вносило 110-111 денег оброка духовному феодалу и 18 ден. “государевых ямских и прогонных да за белой корм и к губному делу на подмогу”. Государевы подати названы в оброчной книге 1617 г. суммарно, без указания на повытную норму для каждого из наименований платежа. По с.Гнездникову в оброчной книге 1617 г. находим близкие показатели — 150 ден. оброка на монастырь и 20 ден. государевых податей на двор (на душу м.п. — соответственно 107 и 14,2 ден.).

Строго унифицированную норму государственных платежей с выти сообщает вытная книга 1623 г. по Бежецкому, Ярославскому и Пошехонскому уездам — 94 ден., тогда как ставки феодальной ренты (полевой барщины и денежного оброка) для каждого вотчинного комплекса весьма варьировали (см. выше). Впервые в этой вотчинной по происхождению книге находим повытные нормативы разных видов государственных налогов: 1) государевых ямских и прогонных — по 8 алт.2 ден.; 2) за белой корм — по 2 алт.4 ден.; 3) к губному делу на подмогу — по 4 алт., 4 ден.; всего получается как раз с выти 94 ден. государственных платежей. Отметим, что ямские деньги являлись одним из важнейших государственных налогов, который духовенство платило со своих вотчин в обязательном порядке с середины ХVI в. Непременное требование для монастырей платить ямские деньги последовательно соблюдалось в финансовой политике правительства и весь ХVII в. Остальные же компоненты податей (за белой корм и к губному делу на подмогу) не находят подтверждения в общих жалованных грамотах русским монастырям 1620-х гг., отразивших общегосударственную унификацию церковного иммунитета, о которой предстоит разговор в следующей главе работы. В тех грамотах шла речь о городовом, острожном и засечном деле и деньгах за стрелецкий (иногда — за казачий ) корм. Тем не менее, компоненты эти и их повытные нормативы по крайней мере для Троице -Сергиева монастыря на протяжении 1620-1630- х гг. оставались довольно устойчивыми.

Еще более устойчивым в течение всего ХVII в. оказался отмеченный резкий диспаритет повытных (и подворных) размеров сеньориальной и государственной ренты. О том, что монастырские власти сами устанавливали такие соотношения владельческих и государевых взносов в рамках вытного оклада и закрепляли их во внутривотчинных нормативных документах — уставных грамотах, говорит упоминание об одной такой грамоте для крестьян крупнейшей в Бежецком Верхе троицкой вотчины — села Присеки и относящихся к его округе деревень Макарьевой Слободки в вытной книге 1623 г.: “…а государевы подати и прикащиковы и доводчиковы и дьячьи доходы платят по уставной грамоте с присецкими крестьяны в ряд” (Приложение 1. № 184). Кроме уставных грамот, отмеченное соотношение закреплялось и в самих монастырских вытных (окладных) книгах. В троицкой Описи 1641 г. есть упоминание об окладных книгах вотчин приписного Успенского Стромынского монастыря, в которых было записано, “хто на какове доле живет и с чево хто государевы подати и монастырские оброки платит” (Приложение 1. № 307). Несомненно, имелись в виду какие-то недошедшие до нас вытные книги Стромынского монастыря, доли тягла в которых являлись основанием для обложения сеньориальной рентой и государственными налогами.

Какими же конкретно были собираемые суммы на уровне крестьянского двора по вытной книге 1623? Наиболее высоко облагаемые рентой на монастырь оброчные дворы в Макарьевой Слободке, описанные 1/4 долей выти и имевшие по 2,3 — 3,0 четв. надела, выплачивали 2,5 руб. сеньору и 23 ден. государству. Это предельно высокие показатели, которые удалось отыскать в данном источнике.У крестьян остальных вотчинных комплексов в Бежецком Верхе (Присеки, Молоково, Ахматово, Баскаки) существенных различий в размерах государственных платежей в зависимости от барщинного или оброчного их профиля не было. В пересчете на двор любого из них государственная эксплуатация выражалась в Уплате 4,0-5,5 ден. Несколько выше она была для пошехонских и ярославских крестьян — по 8,0 — 9,4 ден. со двора (табл.29). Для осуществления режима феодальной ренты в вотчинах Сергиева монастыря важнейшее значение имел и его общий финансовый статус, право-привилегия самому собирать со своих крестьян и владельческие, и государственные платежи. Практически осуществляли это, судя по вытной книге 1623 г., дворцовые старцы, разъезжавшие зимой по монастырским селам и деревням с административно-судебными и фискальными полномочиями. Проблема финансового статуса Сергиева монастыря как составная часть его государственного статуса вообще будет специально рассмотрена нами в последней главе работы, посвященной иммунитету.

Повытные ставки государственных налогов, практикуемые в троицкой вотчине, могли не изменяться в течение 10-15 лет. Например, точно такие же их нормативы, как в вытной книге 1623 г., видим мы и в отрывке вотчинного описания по московскому с.Звягину 1638/39 г. В нем дворцовый старец Маркел Корнильевский собрал “государевых емских прогонных денег с выти по 8 алт.2 ден., за белой корм по 2 алт.4 ден., к губному делу на подмогу по 4 алт.4ден.” Сумма собранного на государство в 2 раза оказалась меньше, чем сумма монастырских оброков. Одновременная запись владельческих и государственных взиманий была сделана и по кашинскому с.Фроловскому 1679/80 г.: 6 руб.26 алт.10 ден. оброка на монастырь и 20 алт.5 ден. “ямских” на государство.

Резкий дисбаланс сеньориальной и государственно-централизованной ренты демонстрируют и поздние оброчные книги 1696 г. На уровне отдельных сел и деревень сведения об этом представлены в табл.31, а по группам хозяйств — в табл.32. В книгах приводятся суммарные данные о собранных оброках на монастырь и платежах на государство при подведении итогов по селу или деревне. Нами эта информация преобразована на уровне крестьянского двора и души м.п. В Алатырском разделе табл.31 сумма денежной ренты на монастырь составляет 398 руб., а государственных налогов (“ямских подможных и полоняничных”) — 26 руб., то есть разница в 15, 3 раза! Некоторые алатырские деревни (Верхняя Ичикса, Евлея) как недавно заселенные вообще были освобождены от выплаты государственных платежей. Конечно же, такой порядок — с каких сел и деревень платить госналоги, а с каких — нет, определяли сами монастырские власти. Знаменательно, что от оброков на корпорацию жители деревень Верхняя Ичикса и Евлея освобождены ими не были (табл.32).

Впечатляет сумма собранных оброков на монастырь и платежей на государство и в Свияжском уезде — соответственно 566 руб. и 45 руб., то есть разница в 12,5 раза! В оброчных книгах 1696 г. видим сравнительно небольшой разброс сведений о государственных платежах на двор: в Алатырском уезде по 4,4 — 6,3 копеек на двор и по 1,5 — 2,4 коп. на душу; в Свияжском соответственно по 7,0 -17,4 коп. на двор и 2,9 — 7,9 коп. на душу. Свияжский комплекс монастыря выглядит сильнее обложенным и более платежеспособным, может быть, в силу своей плотной населенности (в табл.31 в Свияжском у. представлено всего 533 дв., в Алатырском — 448 дв.), более полного освобождения от полевой барщины и ярче выраженной общей оброчной направленности. Отметим, что здесь существовала большая группа бобыльских дворов (65) в с.Верхнее Услон, информация о которых в табл.30-31 не отражена, поскольку их не коснулись мероприятия по отмене барщины и “отсыпного хлеба”.

Кроме вопроса о соотношении владельческой и государственной ренты по тяжести взимания, в данном параграфе необходимо привести те немногочисленные сведения о характере привлечения троицких крестьян к исполнению некоторых государственных повинностей и платежей, которые удалось найти в других источниках, вне монастырских хозяйственных книг.

Применительно к Троице-Сергиеву монастырю наблюдаем своеобразное переплетение его вотчинных и государственных повинностей. Точнее было бы сказать, что некоторые вотчинные повинности монастырских крестьян использовались и государством в случае необходимости. Например, предоставление подвод для государевых гонцов. В Московской писцовой книге 1593/94 г. говорится том, что крестьяне троицкого села Черкизова, расположенного на большой дороге, ставят “для скорого дела подводы по государевы гонцы и для монастырские розсылки” 20.

Вотчинная же повинность “городового дела”, исполняемая крестьянами такого монастыря приравнивалась по своему значению к общегосударственной. Строительство и обновление крепостных сооружений в Сергиеве монастыре и в середине ХVI, и в конце ХVI в., и в начале 1630-х гг. являлись основанием для освобождения его крестьян от “городового, острожного и засечного дела” в других местах. Так, в марте 1631 г. стройщикам Вологодского острога была направлена царская указная грамота с изложением монастырской челобитной. Троицкие власти жаловались на то, что в ряде городов (Владимире, Переславле-Залесском, Суздале) местные воеводы “правят к городовому и острожному делу с троицких крестьян лес, тес и всякие городовые припасы и на дело людей”. Поскольку на весну 1631 г. у Троицы “осада и городовая поделка будет своя”, в названных городах (в том числе и Вологде, куда была направлена грамота) воеводы и стройщики не должны были привлекать троицких крестьян к городовому и острожному делу. Грамота аналогичного содержания касалась и Кирилло-Белозерского монастыря в том же 1631 г. Забота правительства о боеспособности монастырских крепостей в преддверии Смоленской войны была вполне понятна 21.

Помимо унаследованных от ХVI в. важнейших государственных налогов (ямских денег и городового дела), в ХVII в. получат распространение новый налог -“деньги за даточных людей”. Н.А.Горская пишет об этом поборе как о наиболее тяжелом и чрезвычайном, случавшимся не реже двух раз в каждое десятилетие, что увеличивало сумму платежей с крестьянского двора в отдельные годы не менее, чем в 10 раз. По подсчетам исследовательницы, выплаты на “даточных людей” в 1639 г. в вотчине Покровского Суздальского монастыря составили 2 руб. со двора, у Иосифо-Волоколамского — 3 руб. 22 В отличие от других монастырей, по Троице-Сергиеву о выплате денег на даточных людей известно немного. Похоже, что корпорация практиковала превентивную выплату этого налога за своих крестьян, намереваясь затем “донять” истраченные суммы на них в качестве долгов. В Троицкой Описи 1641 г. есть запись о том, что “за даточных людей” в приказ Большого дворца была направлена очень крупная сумма — 4.589 руб 18 алт. В той же Описи под 1639/40 г. упоминаются “долговые книги соборного старца Никиты Соловецкого”, в которые были записаны долги монастырских крестьян разных волостей, сел и городских слободок “за Тулских даточных людей”: подмосковной волости Вохны — 200 руб., звенигородских сел Андреевского и Кляпова — 240 руб., бобыльской Неглиненской слободки в Москве — 40 руб, Троице-Казанского монастыря — 104 руб., всего на сумму свыше 700 руб. 23 В июне 1678 г. в указной грамоте царя Федора Алексеевича в Вологду стольнику и воеводе И.Д.Голохватову и дьяку П.Ляпану говорилось о том, чтобы те не брали троицких крестьян в конные даточные люди, поскольку монастырь уже заплатил за них в Москве “запросные деньги? в размере 10 тыс. руб.24

О выплате крестьянами Троицкого монастыря “стрелецких денег” в ХVII в. сведения противоречивы. В общей жалованной грамоте царя Михаила Федоровича 17 октября 1624 г. деньги за “стрелецкие запасы” фигурировали в числе общеобязательных государственных платежей для Сергиева монастыря. А уже на следующий день, 18 октября 1624 г., в указной грамоте каширскому воеводе кн.П.В.Волконскому говорилось о том, что стрелецкий хлеб не должен собираться с вотчин Патриаршего дома, поместий патриарших дворян и детей боярских, вотчин Троице-Сергиева монастыря, а также — с государевых служилых людей в Сибири и в Астрахани. Со всех же остальных грамотчиков и тарханщиков и льготчиков стрелецкий хлеб предписывалось платить в московскую торговую меру 25. В двух поземельных актах 1629-1631 гг. удалось найти свидетельство возможных выплат этого налога крестьянами Сергиева монастыря. В записи боярыни Н.П.Головиной (урожд. Желябовской) при получении от монастыря в пожизненное держание некоторых сел в Московском уезде 1629/30 г. говорилось об Уплате ею “государевых податей и ямских и за стрелецкой корм денег троецких вотчин со крестьяны по-прежнему”. В выкупной записи К.Обросимова на жребий алатырского С.Языкова также находим заверения в том, что “ямские деньги и стрелецкие и всякие государевы подати” будут выплачиваться по-прежнему 26.

Приведем данные об уплате троицкими крестьянами “полоняничных денег”. Под названием “окупа”, “окупных денег” полоняничные деньги выплачивались с троицких вотчин еще в середине ХVI в. С.М.Ка штанов выявил круг троицких жалованных грамот, при подтверждениии которых в мае 1551 г. использовалась не краткая, а пространная ограничительная формула, состоящая не из трех, а из большего числа компонентов: “опричь ямских денег и посошные службы и тамги и окупных денег”27. Последовательного употребления термина “полоняничные деньги” в общих жалованных грамотах Троице-Сергиеву монастырю конца ХVI – первой четверти ХVII в. не находим. При изложении нарушений монастырских прав местными властями в жалованной грамоте 28 апреля 1578 г. говорилось, что с зависимого населения монастыря взимаются и полоняничные деньги, однако в последующем тексте нет ни клаузулы.освобождающей от их Уплаты, ни предписания делать это. В общей жалованной грамоте царя Василия Шуйского от 11 июня 1606 г. содержится соответствующее иммунитетное освобождение: “…ни полоняничных денег не платити, ни кормовой проводников татарских и немецких не давати…”. Грамота В.Шуйского была подтверждена в августе 1613., октябре 1624 г. и апреле 1625 г. одновременно с выдачей новых жалованных грамот Сергиеву монастырю, но в них статьи об Уплате корпорацией полоняничных денег не было.

Деньги эти иногда платились самим монастырем за собственных крестьян при выкупе их из крымского плена. Так, в Троицкой Описи 1641 г. фигурирует монастырский крестьянин серпейского села Олферьевского Бориско Иванов, На котором было взято по кабале 10 руб., “что плачено за него крымского окупу”. В том же источнике перечислено 15 троицких монахов, слуга и служка, на которых числились долги за “запросные деньги на окуп полоняников” на сумму 25 руб. Вероятно, речь шла о каком-то чрезвычайном поборе (запросе, коснувшемся даже троицкого монашества и слуг. В конце ХVII в. полоняничные деньги взимались нерасчлененно от ямских, их оклад составлял 700-800 руб. с сохи. Этот побор фигурирует в проанализированных выше оброчных книгах Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей 1696 г. Ямские и полоняничные деньги вносили и крестьяне, и бобыли этих монастырей.По данным Н.А.Горской, в 1679-1700 гг. монастырские крестьяне Центральной России выплачивали в среднем по 10,5 – 12 коп. ямских и полоняничных денег со двора 29.

Подводя итоги рассмотрению феодальной ренты у Троице-Сергиева монастыря подчеркнем, что обнаруженное уже для конца ХVI в. разделение его имений на барщинные и оброчные можно считать одним из характерных проявлений крупной феодальной вотчины. Если применительно к многоуездно расположенным вотчинам светской знати эта черта отмечается лишь с ХVII в. (Ю.А.Тихонов, А.А.Преображенский — см. гл.1), то, благодаря наличию ценнейшего комплекса писцовых книг 1590-х гг., по Троицкому монастырю она фиксируется для более раннего времени. Вместе с тем, вслед за М.А.Баргом, считаем правомерным использовать термин “домениальный период” (так автор называет 1-ю фазу зрелого феодализма в Западной Европе — XI-ХШ вв.). Комплекс троицких писцовых книг 1590-х гг., показывающий широкую территориальную распространенность барщины и общий значительный объем монастырского домена, отмечает тем самым заключительный этап в домениальном периоде развития самой Троицкой вотчины-сеньории. Далее начинается постепенная перестройка вотчинно-крестьянских отношений, связанная со все большей эксплуатацией крестьянства в системе не полевой а денежной ренты. О трудностях, возникших на этом пути, скажем ниже.

Отчетливо наметившаяся уже в конце ХV в. денежно-оброчная эволюция части монастырского крестьянства вскоре оказалась деформированной и заторможенной из-за разорения смутного времени. Во втором-третьем десятилетиях ХVII в. феодальная рента претерпевает некий зигзаг в своем развитии, когда наряду с продолжающейся коммутацией прежних архаических компонентов, наблюдается некоторая натурализация ее состава, а в ряде прежде чисто оброчных комплексах как временная мера вводится полевая барщина. В целом по вотчине, судя по повсеместному территориальному и количественному сокращению домена (гл.5) барщинное тягло отступало на второй план. Натурально-барщинные устои еще очень длительное (до середины ХVIII в.) сохранялись лишь в некоторых селах Подмонастырной округи, где имели потребительскую направленность. Присоединимся в мысли Н.А.Горской о том, что у монастырей барщина товарного характера не приобрела. Это подтверждается изученными нами источниками из архива Троицкого монастыря и ХV, и ХVII в.

Во втором десятилетии ХVII в. корпорация старается сохранить полевую барщину и денежный оброк в условиях падения численности населения, что не могло не означать повышение эксплуатации в расчете на двор. Картина в целом по вотчина во втором-третьем десятилетиях ХVII в. была настолько пестрой и разнообразной, что однозначный тезис о росте вотчинной эксплуатации в целом был бы явной натяжкой. Характер сведений о феодальной peнте в источниках 1590-1620-х гг. столь разнороден, богат массой интереснейших деталей, что трудно определить общую картину — преобладало ли разнообразие рентного статуса вотчинных комплексов или же верх брала тенденция к определенной унификации? Было и то и другое, а судя по позднейшей оброчной (приходо-расходной ) книге 1703 г., необыкновенная пестрота картины феодальной ренты (по преимуществу денежной с рядом дополнительных компонентов) сохранялась и в начале ХУШ в.

К концу ХVII в. с полной очевидностью можно утверждать, что именно крестьянское, а не господское хозяйство стало основой для приспособления аграрного строя вотчины к процессу роста товарно-денежных отношений в стране и начавшемуся формированию всероссийского рынка. В этой связи считаем вполне обоснованным выделение Ю.А.Тихоновым двух тенденций в эволюции аграрного строя России ХVII в. — сеньориально-оброчной и поместно-барщинной. Изученные нами хозяйственные материалы из Троицкого архива в полной мере подтверждают правомерность выделение сеньориально-оброчной тенденции, поскольку эксплуатация крестьянского хозяйства именно в системе денежной ренты стала ведущей формой к концу ХVII в. Напомним, что отмена полевой барщины в вотчинах приписных Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей в 1696 г. обернулась для крестьян ростом денежной ренты в 1,8 — 3,6 раза.

Принципиального значения вывод данной главы, вносящий красноречивый штрих к портрету “крупной феодальной вотчины”, — это установление по всем изученным вотчинным описаниям Сергиева монастыря конца ХVI — ХVII в. резкого дисбаланса сеньориальной и государственно-централизованной ренты в пользу первой. Повторим, что государственные платежи не только взимались, но и раскладывались самими монастырями в рамках вытного оклада своих крестьян. Это обусловило попадание ценных сведений об одновременном сборе и владельческой, и казенной ренты в вотчинные хозяйственные книги. Общая разница по суммам оброка на монастырь и на государство, рисуемая, например, оброчными книгами 1696 г., была в 12-15 раз! Это принципиально новый вывод, полученный в результате изучения до сих пор неизвестной хозяйственной документации крупнейшего русского монастыря, существенно расходящийся с принятыми в классических работах по феодальной ренте ХVII — первой четверти ХVIII в. (Н.А.Горской, И.А.Булыгина, Ю.Д.Тихонова, коллективных трудах по “Истории крестьянства — см. гл.1) с тезисом об опережающем росте государственной эксплуатации над сеньориальной. Одним из объяснений такого положения дел в Сергиеве монастыре может стать специальное изучение его иммунитета, рассмотрению которого и посвящается последняя, заключительная глава работы.

ГЛАВА VII. МОНАСТЫРСКИЙ ИММУНИТЕТ В КОНЦЕ ХVI — ХVII ВЕКЕ

Данная работа заканчивается, как и начиналась, главой по социально-политической истории. Иммунитет как атрибут крупной феодальной собственности, проявление ее привилегированного и иерархического характера в высшей степени был присущ Троице-Сергиева монастырю на всем протяжении его истории. Будучи юридическим выражением целой совокупности административно-судебных, налоговых, таможенных, иных прав корпоративного собственника, иммунитет скреплял огромную, разбросанную по десяткам уездов вотчину в нечто целое. Иммунитет служил и объединяющим началом феноменальной по размерам церковной вотчины, и в то же время влиял на каждую отдельную ее составляющую — конкретный вотчинный комплекс, людское сообщество, семью и даже человека. В иммунитете как бы сопрягались и глобальные церковно-государственные и межцерковные структуры, и молекулярные ячейки социального организма вотчины, все множество вертикальных и горизонтальных социальных связей и взаимодействий. Без иммунитета само понятие вотчины-сеньории не может быть раскрыто на системном уровне, ибо таковая обязательно предполагает большой объем публично-правовых по своей природе прерогатив собственника земли над зависимым населением, живущим и работающим на земле. Иммунитет служил способом “встраивания” крупнейшей по своей территории и количеству обитателей Троицкой корпорации в общегосударственную систему России, взаимодействия церковной организации со светскими властями всех уровней.

Конец ХVI — ХVII век стали исторически последней стадией развития иммунитета крупнейшего монастыря в России. Подлежащему рассмотрению периоду предшествовал длительный и сложный путь ограничительной иммунитетной политики московской великокняжеской власти в ХV в. и Русского централизованного государства в ХVI в. по отношению к церкви в земельно-финансовой, административно-судебной, таможенной, иных сферах.

Основным источником для изучения проблемы феодального иммунитета служат жалованные и указные грамоты великих и удельных князей и царей XIV-ХVI вв. Обращение к общим жалованным грамотам первой четверти ХVII в. и к разнообразным хозяйственным материалам Троицкого архива позволяет рассмотреть иммунитет этой мощной церковной корпорации не только с точки зрения его нормативной, юридической стороны, но и в плане конкретной реализации земельным собственником своих полномочий над многочисленным зависимым населением. Отсюда и построение данной главы: первый ее параграф развивает взгляд на институт иммунитета как на регулятор церковно-государственных отношений, второй — раскрывает через призму иммунитета публично-правовые прерогативы корпоративного земельного собственника над зависимым от него населением и сеньориально-крестьянские отношения в огромной вотчин.

7.1 Государственный статус Троице-Сергиева монастыря

а) административно-судебный.

Административно-судебный иммунитет Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI-ХVII в. определялся полным “introitus iudicum”, то есть невъездом должностных лиц государства (центральных и местных властей) на его территорию, полной ее заповедностью “от всяких ездоков”. В общей жалованной грамоте от 28 апреля 1578 г. (была подписана в 1584, 1601 и 1613 гг.) имелась статья о невъезде также и представителей церковной администрации — митрополичьих и владычных десятинников и “заезщиков” 1. Иеромонах Арсений, лаврский библиотекарь, обратил внимание на то, что попы и дьяконы в троицких селах не должны платить дани и “иных никоторых пошлин” митрополиту и архиепископам2. В последующих общих царских жалованных грамотах этот пункт оказался выпущенным. Аналогичное право могло иметь приходское духовенство на землях приписных к Сергиеву монастырей. Например, при описании архива Николо-Чухченемского монастыря 1616 г. упоминалась “государева жалованная грамота, что десятинником в монастырь не въезжати”3. Отмеченная статья, включаемая в царские грамоты, свидетельствует об определенной регулирующей роли государства в межцерковных отношениях.

В упомянутых общих жалованных грамотах 1578, 1606,1617,1624 и 1625 гг. провозглашалась полная несудимость троицких старцев, слуг, купчин, крестьян и дворников (то есть сельского и городского населения) от местных властей без обычного для ХУ-ХVII вв. изъятия из ведома монастырского руководства дел по наиболее тяжким уголовным преступлениям (“опричь душегубства и разбоя с поличным и татьбы”). В отсутствии такого ограничения можно видеть существенное отличие троицких жалованных грамот 1578-1625 гг. от множества царских жалованных грамот, изданных в то время другим русским монастырям. В ближайшей к 1578 г. общей грамоте от 2 сентября 1550 г. норма о несудимости была выражена компромиссно: наместники и тиуны и посланники Ивана 1 У не судят монастырских людей ни в чем “по прежним нашим жалованным грамотам, иных -опричь душегубства, а иных — опричь душегубства и разбоя и татьбы с поличным” 4. Вероятно, в последующих общих грамотах правительство от такой неопределенности отказалось. Полная несудимость сельского и городского населения Троицкой корпорации в конце ХVI — ХVII в., полагаем, имела своей оборотной стороной вполне развитую собственную губную организацию, функционирующую с ведома и санкции самого государства. Этот сюжет изложен ниже в данной главе.

Что же касается троицкого духовенства (монашества и священников), то высшей санкцией над ним общая жалованная грамота 1578 г. провозглашала суд самого царя и его “введенных бояр”. В общих жалованных грамотах 1624 и 1625 гг. над троицким духовенством в гражданских делах утверждался суд патриарха Филарета “или кому он, великий государь, повелит их судити”. Включение данной статьи, по-видимому, отражало особую роль Филарета как соправителя Российским государством в 1620-е гг. и носило временный характер. Во всяком случае после его смерти в 1632 г. при подписании общей жалованной грамоты 1625 г. в 1657, 1680 и 1690 г. особых распоряжений о святительском суде над троицким монашеством в гражданских делах не последовало. В этой связи стоит напомнить указ 1640/41 г. о подсудности монастырских властей и их людей (“Троецкого и иных розных монастырей”, как в нем говорилось) обычному суду приказов. Н.Е.Носов считает этот указ свидетельством того, что монастыри как таковые не пользуются судебными привилегиями в централизованном государстве с его развитым приказным строем 5.

Общим правилом в отношениях Русского государства с монастырями (независимо от их ранга) в ХVI-ХVII в. была их подведомственность приказу Большого Дворца. Известный и в ХVI в., принцип этот был возобновлен после бурных лет смуты. Е.Д.Сташевский праведливо писал, что для Троице-Сергиева монастыря право суда во всем только в приказе Большого Дворца было возвращением после “лихолетья” к прежнему порядку 6. В июне 1616 г. архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын получили от царя Михаила Федоровича жалованную грамоту о ведении по-прежнему Троицкого монастыря во всех делах в приказе Большого Дворца и о полном невмешательстве в эти дела других представителей центральных и местных властей — воевод, дьяков, приказных людей 7. Сноситься же последние с населением и духовенством Троицкого монастыря могли только через данного пристава (в грамоте 1617 г. уточняется — “пристава приказа Большого Дворца”). В 1616-1617 гг. делами монастырей в этом приказе занимались дьяки И.Болотников и Б.Кашкин.

Институт данного приставства, также известный в ХУ-ХVI вв., был своего рода компромиссом между административно-судебной обособленностью Сергиева монастыря и стремлением государства поставить его под свой контроль, способом взаимодействия с ним. Известны и особые судебные сроки, в которые данные приставы могли предъявлять иски населению иммунитетных вотчин в ХУ-ХVI вв. Обычно это были один-два срока (например, на Сретенье и на Покров). В ходе унификации общих жалованных грамот в 1620-е гг. для всех русских монастырей, в том числе и для Сергиева, были установлены три судебных срока — Семенов день Летопроводца, Рождество Христово и Троицын день. Так была принята единая норма судебного иммунитета, к которой был подключен и наиболее привилегированный монастырь в государстве. Избрание в качестве одного из сроков праздника Троицы Живоначальной можно рассматривать как признание особого государственного статуса Сергиева монастыря, храмовый праздник которого одновременно являлся и общерусским.

Отмеченные три срока были без восторга приняты массой служилых людей, поскольку это ограничивало возможности последних подавать иски в своих обидах “на Троицкий и иные монастыри”, как говорилось в их челобитных 1637 и 1641 гг., прежде всего в делах о вывозе у них крестьян. Поэтому не было случайным требование служилых людей в упомянутых челобитных об изменении сроков и процедуры суда с духовенством 8.

Общие жалованные грамоты 1620-х гг. определяли юридические основы монастырского иммунитета после тяжелых испытаний смуты. Крайне редко в это время удается отыскать текущие жалованные и указные грамоты, содержащие иммунитетные установления отдельным троицким вотчинным комплексам, и старинным, и недавно (в конце ХVI — первой половине ХVII в.) полученным — см.гл.3. 31 января 1626 г. патриарх Филарет направил указную грамоту в Коломну стольнику и воеводе П.А.Загряжскому по поводу “нововкладной вотчины Троицкого монастыря полусельца Граворонь, данного кнг.М.К.Черкасской. Патриарх выражал недовольство по поводу чинимых воеводой нарушений судебно-податного режима этой вотчины: “на крестьян всяким людем суд даешь и…стрелцов и пушкарей и затинщиков посылаешь и всяких государевых податей на тех троецких крестьянех править велишь”9. Далее говорилось о суде над монастырскими старцами, слугами, служебниками, крестьянами и бобылями в патриаршем Разряде боярами кн.А.В.Хилковым, И.А.Колтевским и дьяками Ф.Рагозиным и М.Куликовым. Попытка установить контроль над троицким духовенством и крестьянами со стороны патриаршего Разрядного приказа также свидетельствует об особой политической роли патриарха Филарета в 1620-е гг. Отмеченные попытки высшей церковной власти носили временный характер и в дальнейшем продолжения не имели. К вопросу об исключительной подсудности Троице-Сергиева монастыря и его населения только приказу Большого Дворца правительство вернется в конце ХVII в. 21 июля 1685 г. об этом будет направлена серия указных грамот царей Ивана и Петра Алексеевичей и царевны Софьи в 16 городов России к местным властям.

Общий административно-судебный статус Троице-Сергиева монастыря характеризовался также несомненной привилегией не платить печатных, подписных и явочных пошлин при оформлении и предъявлении своих жалованных и “управных всяких” грамот должностным лицам высших и центральных учреждений. Известное и в ХVI в., право это в 1613 г. было возобновлено царем Михаилом Федоровичем в интересах Сергиева монастыря “для избавления нынешних многомятежных бед”: его документы не должны предъявляться “бояром нашим и окольничим и думным дворяном и печатнику и дьяком и всяким приказным людем во всех приказех” 10. В 1642 г. это право-привилегия Троицкого монастыря было подтверждено, а затем включено в ст.59 Соборного Уложения 1649 г.Такое же право имел по ст.60 и московский Ново-Спасский монастырь, а в дальнейшем его добились для себя многие другие церковные учреждения — Патриарший дом, Успенский собор Московского Кремля, Саввин Сторожевский, Чудов, Воскресенский на Истре, Симонов, Ново-Девичий, Высокопетровский, Московский Алексеевский монастыри «.В 1699 г. Петровским указом такое право-привилегия было отменено для всех без исключения монастырей и церковных учреждений со ссылкой на предшествовавшую отмену тарханов и всяких тарханных грамот в 1672 и 1677 г.

Остановимся подробнее на губной организации Троицкого монастыря, в которой находили практическую реализацию существенные черты его судебно-административного статуса. Попутно придется затронуть и финансовый аспект этой проблемы, поскольку деньги “к губному делу на подмогу” являлись одним из важных государственных налогов в России. Формирование губных учреждений на территории Троицкой вотчины известно с 1541 г. (Тверской, Новоторжский, Старицкий, Бежецкий уезды) и по времени, таким образом, примыкает к начальному этапу осуществления губной реформы в России13. Губные органы в вотчине Троицкого монастыря в 1540-1580-е гг. представляли выборные люди из крестьянских общин ( губные старосты и целовальники), а с конца ХVI и в ХVII в. их возглавляли общевотчинные губные старосты из числа монастырских слуг. Н.Е.Носов видел отличие губного самоуправления в вотчине Троицкого монастыря от Кирилло-Белозерского в том, что в первом во главе его стояли слуги, а во втором губными старостами избирались обычно уездные дети боярские. Думаем, что слишком большой разницы здесь не было. поскольку монастырскими слугами чаще всего и становились местные землевладельцы средней и мелкой руки. Важно то, что над органами губного самоуправления и Кириллова, и Троицкого монастырей устанавливалась такая же зависимость от центрального учреждения -Разбойного приказа в Москве, как и над другими губными органами по стране.

В конце ХVI — первой половине ХVII в. губная организация Троицкого монастыря может быть изучена на основании общей жалованной губной грамоты царя Федора Ивановича февраля 1586 г., относящейся к 25 уездам. Она свидетельствует о том, что с 1541 г. произошло значительное территориальное расширение и рост губных учреждений в Троицкой вотчине. Согласно этому документу, монастырские крестьяне могли учинить у себя по выбору губных целовальников, дьячков и приказчиков “для разбойных и татинных дел”. С этой целью надлежало соорудить (“поделать”) тюрьмы и выбрать к ним сторожей 15. Данная грамота была подписана царями: Б.Годуновым в 1601 г., В.Шуйским в июле 1606 г., Михаилом Федоровичем в августе 1613 г. и Алексеем Михайловичем в мае 1657 г. В указной грамоте Б.Годунова юрьевским губным старостам Д.Шевыреву и М.Курову 1598 г. упоминается “прежний наш (то есть Годуновский ? — М.Ч.) наказ, каков наш наказ дан о татинных и розбойных делех из Разбойного приказу” 16. Имеется в виду или общая губная грамота 1586 г. или какое-то отдельное от нее распоряжение Годунова. Серией указных грамот 1598-1602 гг. Б.Годунов освободил ряд троицких вотчин во Владимирском, Нижегородском, Суздальском, Юрьевском, Коломенском, Серпуховском уездах от платежа денег “к губному делу на подмогу”, поскольку монастырь сам в своих владениях ведает губное дело.

Соответствующая статья о губной организации Сергиева монастыря была включена и в общие жалованные грамоты первой четверти ХVII в. В них говорилось о том, что “монастырские люди у тюрем сторожи не стерегут и целовальников к губному делу не емлют”. Последовательного освобождения монастырских крестьян от уплаты податей “к губному делу на подмогу” в ХVII в. не было. Напомним, что такой взнос фигурирует в оброчной 1617 и вытной книгах 1623 гг. и во фрагменте хозяйственного описания по Московскому уезду 1638/39 г. 7 июля 1637 г. был издан указ, отменявший права церковных учреждений (Патриаршего дома, митрополичьих кафедр, монастырей) не участвовать в общем порядке в организации губных органов. Отныне перечисленные церковные власти должны были предоставлять свое население для строительства тюрем, выбирать из него губных целовальников, дьячков, сторожей, палачей. Практически же, как мы видим по перечисленным источникам, деньги “к губному делу на подмогу платились крестьянами Сергиева монастыря во втором-четвертом десятилетиях ХVII в. 30 декабря 1669 г. последовала серия указных грамот царя Алексея Михайловича в 14 городов России о непривлечении троицких крестьян к отбыванию губной, сторожевой и тюремной повинности в городах, уплате “подможных денег в губные расходы”. В марте 1680 г. все эти грамоты были подписаны царем Федором Алексеевичем. Известны и поуездные царские указные грамоты 1680-1690-х гг. по этому вопросу 19. За вторую половину ХVII в. данных о выплате названного государственного побора крестьянами Сергиева монастыря и отбывании этой повинности у нас нет.

Помимо нормативных и финансовых моментов, связанных с губным делом, интересна и сама его практическая организация в троицкой вотчине. И хотя тематически об этом уместнее было бы говорить в следующем параграфе настоящей главы, раскрывающем внутреннее административно-судебное устройство вотчины-сеньории, сделаем это здесь, чтобы не разрывать искусственно сюжет о губной организации.

В конце ХVI в. ее центром было подмонастырное село Клементьево, где существовал Губной двор, а на нем губной староста всего монастыря Измиря Амосов. У него в подчинении находились губные старосты и целовальники всех остальных сел. Сам же Измиря Амосов известен с 1560-1570-х гг. как землевладелец Бежецкого Верха и троицкий вкладчик. Под 1630 г. во вкладной книге находим запись о продаже за 17 руб. двора

умершего палача Клементьевской губы — им был некий бобыль Василий. В Троицкой Описи 1641 г. фигурирует другой Клементьевский губной староста — Иван Коротнев, которому были подведомствены два целовальника да три сторожа, “выбирают их из крестьян, а подмогу им збирают в селе ежегод с монастырских же вотчин”. Для этого же времени известно и о функционировании некоторых уездных “губ” Троицкого монастыря. Например, в Ростове, по случайному совпадению названий, тоже в Клементевской слободе у корпорации была “губа своя”, где ставилась тюрьма, а денежное жалованье и хлеб целовальникам и дьячкам дают крестьяне ростовских вотчин корпорации22. Как только в 1641 г. ростовский воевода Л.Д.Салтыков попытался привлечь монастырских крестьян к тюремной, губной и мостовой поделке, это вызвало челобитную троицких властей на имя царя и указную грамоту от последнего о ненарушении установленного порядка.

Конкретного материала о деятельности губных органов Троицкого монастыря в ХVII в. у нас немного. В 1689 г. в Дмитровском уезде известен “губных дел сотской” Ф.Федосеев, который вместе с пятидесятским, “старостишкой” и целовальником обратились к царям Ивану и Петру Алексеевичам и царевне Софье по делу о пропавшем у них без вести крестьянине 23.

В “сместных” уголовных делах о татьбе и разбое с поличным обвиняемые монастырские крестьяне не могли избежать подведомствености местным должностным лицам ( воеводам, губным старостам). При этом должны были соблюдаться установленные правовые процедуры — три судных срока и данное приставство. В указной грамоте Михаила Федоровича новгородскому воеводе кн. Ю.Я.Сулешову 2 октября 1638 г. напоминалось о порядке сместных судов с крестьянами Сергиева монастыря. Речь шла о конфликтах зависимого населения, принадлежащего самому Сулешову, с троицкими людьми села Сытина Деревской пятины “в земленом и в хлебном и в бортном владенье и в крестьянском бою и в грабеже и в безвестных головах и в озимном пожоге и в толоке”. В Троицкой Описи 1641 г. имеется запись о расходах стряпчего И.Павлова, заплатившего “железное” в 10 руб. приставу Разбойного приказа за одного монастырского крестьянина24. В 1678 г. бежецкий губной староста Я.Окулов вел сыск по делу об убийстве троицким крестьянином крестьянина стольника В.И.Травина, сыскную и следственную документацию о чем должен был прислать в Москву, в Разбойный приказ 25. Административно-судебный статус Троицкого монастыря подробно разъяснялся в указной грамоте двинскому воеводе стольнику К.Ф.Нарышкину в 1685 г. Местные власти в городах не должны были ведать судом и расправой слуг и крестьян монастыря и высылать в его вотчины приставов и рассыльщиков для каких бы то ни было дел и денежных доходов. Воеводы имели право лишь расспрашивать о случаях смертного убийства, татьбе и разбоях, в которых “объявлялись” троицкие крестьяне. Пытать же их и производить другие следственные действия без государевых указных грамот и распоряжений из приказа Большого Дворца им не разрешалось 26.

Заканчивая рассмотрение административно-судебного статуса Троицкого монастыря в конце ХVI — ХVII в. отметим, хотя и общеизвестные, но вполне уместные в данном контексте факты, в которых его особое церковное и государственное положение проявилось. С 1561 г. троицкий настоятель получил от митрополита Макария почетное звание архимандрита и преобладающее положение над всем черным духовенством в России. Не случайно именно троицкие архимандриты подписывали первыми среди представителей русского монашества некоторые акты церковно-земских соборов. В 1580 г. архимандрит Иона, а в 1584 г. архимандрит Митрофан первыми подписали соборные приговоры о запрете церкви приобретать земли любыми способами и об отмене монастырских тарханов. Подпись троицкого архимандрита Кирилла стоит первой и на Утвержденной грамоте по избранию на царство Б.Годунова 1 сентября 1598 г. Наконец. в Х-й главе Соборного Уложения 1649 г. находим наивысший по размерам штраф за “бесчестье”, установленный духовенству Троице-Сергиева монастыря: настоятелю, келарю, казначею, соборным старцам, а также стряпчим. Троицкий архимандрит получал за бесчестье 100 руб., келарь -80, казначей — 70, соборные старцы — по 40, стряпчие — по 15 руб. Для сравнения отметим, что архимандриты других монастырей получали: Чудова — 80 руб., Владимирского Рождественского, Ново-Спасского, Новгородского Юрьева — по 70 руб., Симонова, Андроникова, Ипатьева -по 60 руб., Кирилло-Белозерского — 50 руб и т.д. По размерам штрафа за бесчестье троицкий настоятель находился на одном уровне лишь с именитыми людьми Строгановыми, которым Соборное Уложение определило возмещение также в сумме 100 руб. Крестьяне же Сергиева монастыря статусом своим никак не выделялись из общей массы непривилегированного сельского населения России (дворцовых, черных, помещичьих, вотчинных крестьян), которым за бесчестье был установлен штраф в 1 руб. Такая же норма существовала для крестьян и в ХVI в. по Судебникам 1550 и 1589 гг.

Помимо административно-судебных характеристик, государственный статус крупнейшего монастыря России включал также финансовую и таможенную сторону. Остановимся на наиболее принципиальных моментах этой области.

б) финансовый статус

В результате финансовой политики Русского государства церковь к середине ХVI в. была привлечена к Уплате основных налогов (дани, ямских и стрелецких, иногда полоняничных денег, исполнению городового, острожного и засечного дела, предоставлению стрелецких и казачьих кормов и т.п.).

В общей жалованной грамоте Троице-Сергиеву монастырю 2 сентября 1550 г., подробнейшим образом изученной С.М.Каштановым, была оформлена исключительная привилегия корпорации — она могла сама платить ямские деньги “на Москве в казну” и сама наряжать посошных людей. Для подмонастрных сел была также установлена своя “ямчуга” (производство пороха) и свое “городовое дело”. 9 февраля 1551 г. эта грамота была подписана без изменений на имя игумена-осифлянина Серапиона Курцева. 17 мая 1551 г., в момент массовой ревизии монастырских тарханов Иван 1У ее подписал на имя игумена-нестяжателя старца Артемия с большим ограничением: “опричь ямских денег и посошные службы и тамги — то им давати” 29.Такая подпись означала, как справедливо считает С.М.Каштанов, восстановление финансовой власти городовых приказчиков в отношении Троицкого монастыря по сбору государственных налогов и отбыванию государственных повинностей, следовательно, по монастырскому иммунитету был нанесен серьезный удар 30.

Принципы жалованной грамоты 2 сентября 1550 г. без учета ее ограничительной подписи 17 мая 1551 г. получили развитие в общей жалованной грамоте удельного кн.В.А.Старицкого 25 августа 1566 г. Троице-Сергиеву и приписному к нему Киржачскому Благовещенскому монастырю в пределах территории Старицкого удела (Дмитровский, Боровский, Звенигородский, Стародубский уезды). Этот документ восстанавливал для корпорации более выгодный для нее порядок выплаты казенных налогов и отбывания казенных повинностей. Сознательно возобновленные удельным князем для троицы привилегии были в дальнейшем с успехом использованы монастырскими властями в борьбе с государством за свой иммунитет. Именно из текста грамоты кн.В.А.Старицкого исходило правительство при оформлении Сергиеву монастырю новой общей жалованной грамоты после его казни в 1569 г. Согласно ей, для всех троицких вотчин восстанавливался порядок уплаты налогов самим монастырскими властями. В условиях опричнины с владений, расположенных в земских уездах, налоги платились в Москву, в Большой Приход, а с владений в опричных уездах — в Александрову Слободу (“иные в Москве, а иные – в Слободе”). Кроме того, этой грамотой троицкие крестьяне освобождались от ямской, подводной и кормовой повинности с запустевших земель. Новая общая жалованная грамота Троице-Сергиеву монастырю сгорела в Москве в приход крымского хана Девлет-Гирея в мае 1571 г.32

Хозяйственный кризис, охвативший Россию с конца 1560-х гг., вносил существенные коррективы в общий ограничительный курс финансовой политики государства по отношению к крупнейшему монастырю. 17 марта 1571 г. вся запустевшая часть троицкой вотчины была освобождена от налогов. 12 октября 1571 г. 18 монастырских сел в Московском, Дмитровском, Звенигородском, Верейском, Малорославейком и Коломенском уездах, оказавшихся в полосе движения крымских татар и сильно запустошенных, были полностью освобождены (на 3 года) от налогов 33. 28 апреля 1578 г. Троице-Сергиев монастырь получил последнюю за ХVI в. общую жалованную грамоту от Ивана 1У, при оформлении которой использовалась общая грамота 2 сентября 1550 г. с подтверждением 17 мая 1551 г., но без ограничительной подписи. На этой основе особый порядок выплаты ямских денег самой корпорацией в Москве, в Большой Приход, а не денежным “зборщикам” на местах, подтверждался. После смерти Ивана IV его сын Федор подписал данную грамоту троицким властям 3 мая 1584 г. В том же 1584 г. последовали две серии указных грамот царя Федора: 1) 4 июля в 17 городов с предписанием не привлекать троицких крестьян к исполнению ямчужной повинности; 2) 25 сентября (в общерусский день Памяти Сергия Радонежского) — в 12 городов о невъезде городовых приказчиков в троицкие вотчины для сбора налогов и непривлечении троицких крестьян для службы в целовальниках34. Вторая серия грамот была издана вскоре после общегосударственной отмены монастырских тарханов на соборе 20 июля f584 г. Принцип этой отмены так выражен в этой серии грамот:

“А наши всякие доходы велено им, збирая (имеются в виду власти Сергиева монастыря. -М.Ч.) платить в нашу казну самим на Москве”. Общая жалованная грамота 28 апреля 1578 г., кроме царя Федора, была также подписана и Б.Годуновым 9 октября 1601 г., то есть оставалась действующим документом и в начале ХVII в. Один и тот же дьяк оформил подтверждения и в 1584, и 1601 г. — Андрей Арцыбашев.

Не подписывая Троице общей грамоты 1578 г. после царей Федора и Годунова, царь В.И.Шуйский вскоре после своего избрания выдал Сергиеву монастырю собственную жалованную грамоту 11 июня 1606 г. По сравнению с актом 1578 г. она имела расширенную вотчинную часть за счет включения в нее новых владений, приобретенных монастырем после 1578-1584 гг., промысловых объектов, городских дворов и приписных монастырей. В отношении номенклатуры государственных налогов и порядка их Уплаты нормы общей грамоты 1578 г. были подтверждены. В декабре 1607 г. царь В.И.Шуйский выдал Сергиеву монастырю еще одну жалованную грамоту, в которой говорилось о праве троицкого архимандрита “всякие денежные доходы и городовые посохи по царскому указу збирати самому по-прежнему в монастыре и платити на Москве в приказех по книгам сполна, сколко в котором году доведетца по нашему указу взяти”. Эта грамота получила подтверждение царя Михаила Федоровича 25 августа 1613 г., оформленное дьяком И.Болотниковым35.

Новый царь, Михаил Федорович Романов, в мае 1613 г. подписал общие жалованные V грамоты Сергиеву монастырю 1578 и 16^06 г., а в 1617 г. дважды подтвердил и состав обязательных к Уплате казенных налогов, и сам порядок Уплаты. По его грамоте 16 июня 1617 г., возобновившей подведомственность Троицкого монастыря одному только приказу Большого Дворца, никакие посланники, денежные и кормовые сборщики и ямские стройщики не должны были всыпаться из московских приказов и Четей в троицкие вотчины. Архимандрит с братией по предписаниям из Большого Дворца сами могли посылать из монастыря агентов “збирати наши всякие доходы и дела делать на сроки”. 31 декабря 1617 г. в своей первой общей жалованной грамоте Троицкому монастырю М.Ф.Романов распространил указанные принципы на более обширную территорию, поскольку этот документ содержал расширенную вотчинную часть по сравнению с грамотой Шуйского 1606 г., сообразно новым приобретениям в сельской местности и городах, а также приписным монастырям, полученным Троицей.

Восстановленный для растущей корпоративной вотчины финансовый статус в первые послесмутные годы регулировался не только общими жалованными грамотами, но и текущими правительственными указами. Уже в 1613-1615 гг. ряд указных грамот М.Ф.Романова был направлен на отделение Николо-Чухченемского монастыря, вологодской дер.Ершовки “от черных сох и посадов” при Уплате налогов. В опубликованных приходо-расходных книгах московских приказов за 1615-1619 гг. находим записи о внесении троицкими стряпчими с монастырских земельных и промысловых владений в Двинском, Вологодском, Нижегородском уездах данских, оброчных, ямских и иных денег. В июле 1619 г. белозерскому ямскому приказчику М.Викентьеву была направлена царская указная грамота о сборе с уездных и посадских людей ямских денег по 1 руб. с четверти (то есть по 800 руб. с сохи), “опричь Троецкого Сергиева монастыря вотчин”, власти которого, как и патриаршего дома, со своих крестьян сами их платят на Москве в Ямском приказе J6.

Выражая протест против особого порядка Уплаты казенных податей монастырями, население Двинской земли в 1622 г. называло как местные (Соловецкий, Николо-Корельский, Антоньев-Сийский, Михайо-Архагельский), так и “иногородние” монастыри — Кирилло-Белозерский и Троице-Сергиев. Позаботилось правительство М.Ф.Романова и о распространении общего для Троице-Сергиева монастыря порядка и в новом для него Алатырском уезде. В указной грамоте января 1618 г. по поводу выплаты государственных налогов с вотчин недавно приписанного Троице-Алатырского монастыря подчеркивалась, что архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын сами собирают с новых владений “всякие наши подати и платят их на Москве сами”.

Во второй половине 1610-х-начале 1620-х гг. не только применительно к Троице-Сергиеву, но и многим другим монастырям правительство М.Ф.Романова проводит пересмотр их “тарханов”, иммунитетных привилегий прежде всего налогового характера. Первый приступу был сделан в указе не позднее 16 июня 1617 г., предписавшем отобрать в государеву казну жалованные тарханные новые и старые грамоты, выданные монастырям московским, гостям, торговым и всяким людям. Из приказа Большого Дворца было разослано указание за приписью дьяка П.Насонова местным воеводам взять у монастырских настоятелей их прежние и новые жалованные тарханные грамоты. Изъятие документов происходило и у приказчиков монастырских сел. И в самих духовных корпорациях. О том, что Сергиев монастырь действительно представил в 1618 г. комплекс своих жалованных грамот к правительственной ревизии упоминается в правой грамоте 30 ноября 1618 г., опубликованной и подробно изученной В.И.Корецким. Поводом для ее выдачи стало ограбление ворами у с.Черкизова по дороге из Москвы троицкого служки К.Юдина, везшего 21 августа 1618 г. ящик с публичноправовыми актами. Второй, и более впечатляющий, приступ к массовому пересмотру монастырских тарханов был сделан в начале 1620-х гг.

2 февраля 1623 г. был издан царский указ о предоставлении на утверждение жалованных грамот духовенству и о восстановлении утраченных, на основе которого для всех монастырей в течение 1620- гг. был введен (возобновлен ? -М.Ч.) единый порядок выплаты налогов и единая номенклатура казенных податей и повинностей. В ходе массового пересмотра и подписания большой серии жалованных грамот монастырям давались ссылки на “наше новое уложение”, каковым А.И.Копанев и считает как раз указ 2 февраля 1623 г.39 Для Троице-Сергиева монастыря, получившего общие жалованные грамоты 17 октября 1624 (за подписью дьяка П.Пахирева) и 11 апреля 1625 г. (за подписью дьяка С.Бредихина), тоже не было сделано исключения: его крестьяне, как и население всех других монастырей, обязано было платить ямские деньги, деньги за стрелецкие хлебные запасы, выполнять городовое и острожное дело. Перечисленные налоги и повинности должны были вноситься и исполняться “с сошными людьми вместе”, то есть на основании дозорных и писцовых книг первой четверти ХVII в., но организация их сбора и исполнения возлагалась на монастырскую администрацию, без вмешательства местных и центральных властей.

Впервые применительно к Троицкому монастырю отмеченная формула (состав повинностей — городовое и острожное и засечное дело и указание на исполнение их “с иными сохами вместе” (вариант- “по сошному разводу”, “с сох”) встречаются в жалованных тарханно-несудимых и заповедных грамотах Ивана IV Троице-Свияжскому монастырю 1572 и 1575 гг. 40 При массовой выдаче и подтверждении монастырям в 1620-е гг. жалованных грамот те традиционно назывались “тарханными”, хотя тархан в строгом смысле — это даваемое правительством бессрочное освобождение светских или духовных феодалов от основных государственных повинностей. В “тарханных” грамотах 1620-х гг., повторимся, был сформулирован унифицированный принцип общеобязательной для всех монастырей Уплаты основных податей. “Тарханом” же в данном случае можно считать, опять-таки, общее для всех монастырей право самим собирать в своих вотчинах государственные налоги и организовывать отбывание казенных повинностей. Тарханы в 1620-е гг. становятся способом организации казенных выплат с монастырей, своего рода “диалогом” государства и духовенства в тяжелейшей для России ХVII в. — финансовой сфере. Для многих из монастырей, чьи жалованные грамоты прошли правительственную ревизию, она стала по сути подтверждением порядка, существовавшего и раньше, в чем убеждает рассмотрение платежных отписок конца ХVI в., опубликованных в “Актах юридических” 4.

О том, что в вотчинах Троицкого монастыря государственные налоги действительно собирали представители монастырского административно-хозяйственного аппарата (дворцовые старцы, слуги), сообщают оброчная 1617 и вытная 1623 гг. книги, которые уже не раз использовались нами в ходе работы. Например, в Галицком разделе оброчной книги 1617 г. говорится, что “повез те деньги ( оброк и государевы ямские, прогонные и кормовые. — М.Ч.) в монастырь слуга Иван Новокщенов”4. О продолжавшемся и далее сборе государственных налогов троицкими слугами и старцами имеются убедительные свидетельства и для 1620-1630-х, и для 1670-1690-х гг. Они были приведены в гл.6 о феодальной ренте при рассмотрении соотношения владельческих и государственных платежей. Известны указные грамоты 1620-х гг., освобождавшие троицких новопоселенцев на восстанавливаемых землях вообще от всех государственных налогов “до тех мест, как с них учнут имати монастырские подати” 42а. Обычно такое освобождение давалось на 15 лет.

Помимо реально функционирующего права Троицкого монастыря самому собирать со своего населения государственные налоги, еще одним выражением его привилегированного финансового статуса можно считать предоставленную (или только продекларированную? -М.Ч.) ему правительственными пожалованиями служилую 800-четвертную соху. Не все еще вполне ясно в этой государственной мере, предпринятой по отношению к корпорации сначала Б.Годуновым в 1598 г., а затем возобновленной М.Ф.Романовым в 1617-1619 гг.4″3

Основная трудность — в согласовании нормативной стороны этого мероприятия (она более или менее яcна) с реальным содержанием сошных итогов в большом, сложном и разнородном по составу комплексе дозорных и писцовых описаний — как ранних, 1614-1616 гг., и поздних, 1619-1621 гг., дозоров, так и валовой переписи 1620-1630-х гг. Дело в том, что в одних описаниях, действительно, использовалась поместная 800-четвертная соха, в других — обычная монастырская (600-четвертная), в третьих царил разнобой сох.

Согласно указу царя Б.Ф.Годунова в декабре 1598 г., монастырская пашня Сергиевой корпорации обелялась (то есть освобождалась) от тягла в Московском уезде и в “иных городех”. Крестьянская же и служняя пашня в столичном уезде должна была раскладываться в сошное письмо не по разряду принятой для духовенства более тяжелой (600-700-800-четвертной), а по разряду поместно-вотчинной служилой сохи, по 800-1000-1200 четв. Земли соответственно доброго, среднего и худого качества. Конкретные же обстоятельства, диктующие эту правительственную меру, заключались в том, что в тот момент велось с большим напряжением для всей страны строительство Смоленской крепости. Дьяки Разрядного приказа С.Аврамов и И.Карташов (именно их ведомство руководило строительством в Смоленске) по предписаниям поместных дьяков Е.Вылузгина и И.Ефанова не должны были привлекать зависимое население Троицкого монастыря с 9 35/36 сохи к работам и брать с указанного количества сох денежные доходы. Отметим, что в 1598-1599 гг. осуществлялись мероприятия и по укреплению крепости самого Троицкого монастыря, имевшей, как и ряд других монастырских крепостей,, общегосударственное значение. С остальных же 70 77/96 сох крестьянской и служней пашни “посошные и денежные доходы и всякие ямские розметы должны были взиматься по-прежнему, по сошному розводу”44. О серьезности правительственных намерений ввести для крупнейшего русского монастыря особый сошный статус говорит составление в Поместном приказе в 1599 г. под руководством дьяков Е.Вылузгина и И.Ефанова официальной платежной книги во исполнение Годуновского указа декабря 1598 г. Ее Московский раздел открывался кратким изложением Годуновского указа и содержал перерасчет всей пашни корпорации в данном уезде по уровню поместной сохи, что сокращало “налогооблагаемую базу” для этой части монастырских владений примерно на 4 сохи. Содержание остальные поуездных разделов платежной книги заключалось в разделении сошных окладов господской и крестьянской пашни и выкладывания первой из сошного письма, поскольку та обелялась. В писцовых же книгах 1592-1594 гг. сошные оклады и барской, и крестьянской запашки давались нераздельно 45.

В плане сравнительном необходимо отметить, что в 1590-е гг. обеление господской запашки вообще широко практиковалось в правительственной политике. Правда, у Троицкого монастыря оно оказалось полным, тогда как у светских феодалов, например, новгородских помещиков, обелялась часть господской пашни. А.Л.Шапиро видит результат такой меры в том, что она временно задержала сокращение господской пашни и, возможно, привела к некоторому росту ее размеров. Однако вскоре разорение начала ХVII в. вновь сильно ударило и по барской, и по крестьянской запашке45а.

Платежную книгу 1599 г. можно рассматривать как своего рода итог (и в то же время зигзаг) финансовой политики правительства по отношению к крупнейшему монастырю страны к концу ХVI в. Особенно важно задуматься над этим итогом в свете отмены тарханов в 1584 г. Если обширный комплекс составленных вскоре после этого писцовых книг 1592-1594 гг. стал практической реализацией принципа обязательной Уплаты государственных налогов таким гигантским корпоративным собственником, то Годуновский указ и платежная книга 1598-1599 гг. выглядят явным отступлением от прежнего более жесткого курса. И хотя разовые факты обеления запашек монастырей (в том числе и Сергиева) предпринимались и раньше, освобождение столь значительного массива земли, которое было сделано в 1598-1599 гг. применительно к Троице, означало не что иное, как признание исключительного, привилегированного статуса этой крупнейшей корпорации государством. Кроме политического, анализируемая мера могла иметь и социально-экономическое назначение — способствовать восстановлению земледелия в запустевших местах обширной вотчины, поземельному прикреплению крестьян. Усиленно используемых в секторе полевой барщины. Допустимо увидеть в мероприятиях 1598-1599 гг. и политику финансовой унификации определенного выравнивания податного статуса разных категорий земель.

Ближайшим по времени после Годуновского указа и платежной книги 1598-1599 г. стало создание комплекса дозорных книг 1614-1616 гг. Анализ сошных итогов в них говорит о том, что новшество конца ХVI в. конкретной реализации не получило. Дозорщики всюду пользовались традиционной для монастырей 600-700-800-четвертной сохой соответственно доброго, среднего и худого качества. Не практиковалось также и раздельное обложение господской и крестьянской пашни, как было рекомендовано указом 1598 г. Лишь по некоторым вотчинным комплексам Переславского и Угличского уездов удалось обнаружить раздельную фиксацию сошного итога для монастырской и крестьянской пашни 47.

Во втором десятилетии ХVII в. сами монастырские власти позаботились о возобновлении для корпорации более предпочтительной 800-четвертной сохи. В декабре 1616 г. архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын представили в Поместном приказе выпись с памяти 4 декабря 1599 г. о льготном посошном обложении своей обители. Документ этот в 1599 г. поступил в Троицу из Поместного приказа. И вот в 1616г. выпись с памяти была направлена троицкими властями поместному дьяку И.Мартемьянову и подьячему М.Бороздинцеву с целью возобновить некогда полученный льготный финансовый статус. Память о льготном налогообложении из Поместного приказа в 1616 г. была послана также и в приказ Большого Дворца к боярину Б.М.Салтыкову, дьякам Б.М.Кашкину, И. Болотникову и П.Насонову. Эта память учитывалась при подготовке двух жалованных грамот царя М.Ф.Романова по поводу монастырского посошного обложения — 31 января 1617 г. и 20 января 1619 г. Возможно, на решение государя повлиял факт сильного разорения ряда центральных уездов рейдом польского полковника А.Лисовского, в полосе движения которого осенью 1615 — зимой 1616 г. оказалось и немало владений Сергиева монастыря. Проводившие в 1614-1616 гг. дозоры троицких вотчин писцы “не смели положить монастырскую и крестьянскую пашню в сошное письмо без государева указу”. Обеление господской запашки для Троицкой корпорации было в царских грамотах 1617 и 1619 гг. подтверждено, а размеры служилой, 800-четвертной, сохи распространены на все уезды, но без “наддачи”, то есть расширения ее не допускалось, сохи в 1000-1200 четв. использоваться при обложении троицких владений не могли. Тем самым, как отмечал С.Б.Веселовский прежняя льгота была весьма существенно урезана для монастыря.

Реальное же применение этой, хоть и урезанной, льготы оказалось осложненным введением в России уже в конце 1610-х гг. новых элементов налогообложения, связанных с так называемой “живущей четвертью”. По Троицкому монастырю имеются поздние дозоры, 1619-1621 гг. и ранние писцовые книги начала 1620-х гг. с этой системой счета, используемой наряду с сошным письмом. Наблюдается полный разнобой в размерах сохи. В выписи из Юрьевских дозорных книг 1620/21 г. в разных вотчинных комплексах дозорщики зафиксировали разные сохи — и 600-четвертную монастырскую для земли доброго качества, как традиционно полагалось монастырям, и 800-четвертную служилую. Практиковалось и “одабривание” земли среднего качества, а затем полученный цифровой результат получал сошный оклад, исходя из 800-четвертной поместной сохи.Для сравнения отметим, что в позднейшей писцовой книге по Юрьевскому уезду 1642-1645 гг. такого разнобоя в применении монастырской и служилой сохи, а также одабривания монастырской земли не было 50. При описании пошехонских владений монастыря в 1620/21 г. дозорщики использовали 1200-четвертную соху для земли худого качества, что в строгом смысле являлось нарушением принципов царской жалованной грамоты 20 января 1619 г. ближе к букве этого документа оказались белозерские дозорщики 1620/2 г., положившие троицкие земли в этом уезде в 800-четвертную служилую coху. Дозорщики Бежецкого и Дмитровского уездов 1620 г. в своих выписях Троицкому монастырю зафиксировали итоги “живущей четверти”, не давая сведений о сошном окладе совсем.

Нижегородским писцам в 1620/21 г. была известна царская жалованная грамота 1619 г. о 800-четвертной сохе для Троицкого монастыря “без наддачи”. Однако сошный итог в их выписи для корпорации дан, исходя из монастырской 600-четвертной сохи и в то же время учтена норма живущей четверти — по 3 двора крестьянских и по столько же — бобыльских32. В Московской писцовой книге 1622/23 г. не только в сошном итоге, но и в абсолютных показателях монастырская и крестьянская пашня не были разделены, хотя именно на этот уезд Годуновский указ и платежная книга 1598-1599 гг. обращали особое внимание33. Разумеется, в начале 1620-х гг. официальные писцы вовсе не руководствовались этими документами, да и вряд ли они вообще были им известны.

Основная же масса писцовых описаний конца 1620-х — начала 1630-х гг. показывает применение писцами, независимо от типов книг, 700-четвертной сохи для средней земли и 800-четвертной — для худой, которой, заметим, обычно было больше. Таким образом, царская жалованная грамота 1619 г. об обложении вотчин Троице-Сергиева монастыря 800-четвертной служилой сохой без наддачи тем самым как бы и исполнялась, поскольку в монастырском разряде 800-четвертей худой земли смыкались с таким же их количеством доброго качества в служилом разряде. К самой же грамоте 1619 г. правительство в ХVII в.

обратилось еще раз лишь в конце столетия. 25 октября 1682 г. цари Иван и Петр Алексеевичи и царевна Софья осуществили массовое подписание ее по каждому из 40 уездов, в которых Троицкая корпорация имела свои земли. Эта грамота была включена в каждую поуездную копийную книгу 1684/85 г. и, возможно, должна была использоваться (как и сам поздний комплекс копийных книг) при задумываемой тогда валовой переписи 1680-х гг. Это грандиозное мероприятие в полном масштабе так и не состоялось.

В заключение рассмотрения “посошного” аспекта финансового статуса Сергиева монастыря в конце ХVI — ХVII в. остается напомнить, что, как бы там ни было, государственные налоги в пределах известной нам информации вотчинных книг, собирались в троицкой латифундии самой корпорацией со своей окладной единицы — выти, а не с государственной — сохи.

в) таможенный статус

Несомненный финансовый аспект имеет и вопрос о таможенном статусе Троицкого монастыря в конце ХVI — ХVII в., поскольку таможенные привилегии крупных иммунистов-грамотчиков означали для государства весьма существенные изъятия из общей системы обложения торгово-промысловой сферы. Принципы же таможенно-иммунитетной политики правительства по отношению к монастырям вполне определились в период реформ 1550-х гг. Они заключались в непременном освобождении от тамги, мыта, других пошлин при купле и провозе товаров и запасов “на монастырский обиход” и обязательном взимании упомянутых пошлин с товаров, приобретаемых “на продажу”.

С 1584 до 1626 гг. Сергиеву монастырю было выдано не менее 40 жалованных и указных грамот, содержащих в том или ином виде и объеме таможенно-проезжие привилегии. Затем количество таких документов резко идет на убыль, а за вторую половину ХVII в. известно лишь две грамоты о сельских торжках в Костромском и Ярославском уездах. Основная масса грамот закрепляла для Троицкого монастыря право на беспрепятственный проезд его торговых экспедиций за рыбой и солью по Волжскому торговому пути через Ярославль, Кострому, Плесо, Кинешму, Юрьевец, Нижний Новгород.

Чебоксары, Свияжск, Казань, Самару до Астрахани 54. В Астрахани с 1560-х гг. у Сергиева монастыря формируется новый — солеваренный и рыболовный промысел, имевший в ХVII в. большое значение для общего экономического развития корпорации. Функционирование Астраханской экспедиции обеспечивалось хлебом (для потребления ее участниками, а также, возможно, и для продажи по ходу следования), производимым в подмосковной волости Вохне, вытянутой вдоль р.Клязьмы со множеством троицких мельниц (гл.3-4). Из Клязьмы монастырские суда попадали в Оку, а затем в Волгу, по которой плыли до самых ее низовьев. Так подмосковная волость и отдаленный Астраханский край оказывались воедино связанными в рамках вотчинной торгово-экономической специализации. Наиболее важная -жалованная грамота царя Федора Ивановича 15 марта 1588 г. о беспрепятственном проезде двух троицких судов до Астрахани за рыбой и солью и купле-продаже по пути следования других товаров — была подписана одновременно с выдачей новой общей жалованной грамоты царем Михаилом Федоровичем 11 апреля 1625 г. (дьяк С.Бредихин).

В конце ХVI — ХVII в. по-прежнему получал Сергиев монастырь иммунитетные грамоты и на более старинный маршрут своих торговых экспиедиций — по Сухоно-Двинскому пути. Одновременно с “астраханской” таможенно-проезжей грамотой царь Федор Иванович 15 марта 1588 г. выдал троицким властям и “двинскую”, подтверждавшую право торговли и провоза хлеба, рыбы, меда, хмеля и других товаров и запасов на 4 насадах “с подвоски” и на 100 возах из Вологды на Двину, Холмогоры, Каргополь, Устюг, Тотьму в монастырь и в Москву. Эта грамота была подтверждена в сентябре 1598 г. Б.Ф.Годуновым, а в апреле 1615 г. М.Ф.Романовым, который, кроме подписи, еще в 1613 г. выдал и отдельные грамоты на право беспошлинных проездов и покупок на Двину и несудимость участвующих в этих мероприятий людей Троицкого монастыря от местных властей.

О том, что на Сухоно-Двинском пути привилегии Сергиева монастыря соблюдались, свидетельствуют таможенные книги Тотьмы и Вологды 1634-1635 гг. В них говорится, что троицкий купчина Иван Чудинов не платил за провозимые монастырские запасы (рыбу, сельди, изюм в бочках, перец, ладан, косячки бархатные, камку, серу, масло древяное) “по государевой грамоте за приписью дьяка Патрикея Насонова”. Действительно, такая грамота о беспошлинном провозе троицких товаров известна и выдал ее дьяк приказа Большого Дворца П.Насонов в августе 1618 г.55а Попутно заметим, что постоянное функционирование Сухоно-Двинской торговой экспедиции монастыря в середине ХVI-ХVII в., в свою очередь, обусловило и более интенсивное развитие его дворо- и землевладения, сети сельских поселений в этом обширном регионе. Это были и городские дворы в самой Вологде и Великом Устюге, и Пьянкова Слободка на полпути между Вологдой и Тотьмой, на дикой стороне р.Сухоны, и, наконец, вновь приобретенные приписные обители — Троице-Авнежская на Сухонском правобережье, и Николо-Чухченемская в конечном пункте маршрута. Одним словом, обеспечение этого направления монастырской торговли было многогранным и надежным, закрепленным, к тому же, иммунитетными правами.

Менее надежно оказалось обеспеченным царскими грамотами еще одно — южное направление торговли Сергиева монастыря. В декабре 1584 г. царь Федор Иванович направил указные грамоты в Северские города ( Путивль, Новгород Северский, Почап, Рыльск, Брянск) о праве Сергиева монастыря на беспошлиную покупку меда. Грамоты были вызваны жалобой монастырских властей на путивльских казаков и “севрюков”, пытавшихся разграбить монастырскую казну 56. Нам неизвестно о возобновлении этих прав в дальнейшем, после смутного времени.

В ходе унификации монастырских жалованных грамот в 1620-е гг. во многие из них были включены таможенно-иммунитетные разделы, в том числе и Троицкому монастырю в грамоты 1624 и 1625 гг. Речь шла о том, чтобы с приобретаемых монастырский обиход товаров не взимались такие таможенные пошлины, как осмничее, костки, мостовщина, мыт, тамга, весчее, померное, пятно, “ни целовальников к тамге ни к мыту, ни к збору и перевозу не емлют”. Особенно подробно в этих грамотах описывались условия функционирования монастырских торговых экспедиций в сторону главного — Астраханского насадного промысла, четко регламентировались объемы провозимой рыбы и икры, обстоятельства вынужденных зимовок, перетранспортировок товаров с судов на телеги и подводы, несудимость участников экспедиции местными властями (те “ищут на них на Москве, как служба монастырская минется”) и т.д. В 1628/29 г. среди наказов астраханским воеводам Ф.Куракину и И.Коробьину был послан и такой, согласно которому за лишнюю кладь с троицкого судна брались не таможенные пошлины, а фиксированный оброк в Приказ Казанского Дворца. Воеводам.всех городов предписывалось то судно не останавливать, “а пропущать везде не задерживая” (в Казани, Нижнем Новгороде, и других городах). При этом добавлялось, что такой порядок установлен “для милости Пресвятые Живоначальные Троицы и Чудотворца Сергия, а иным монастырям и торговым всяким людям того в образец ставить не велели”. “Лишняя кладь”, облегченно облагаемая, может рассматриваться как завуалированное расширение таможенного иммунитета монастыря, перенос “тархана” с потребительской части провозимых товаров (на обиход) на купеческую часть (для продажи). Е.Д.Сташевскому принадлежит интересное наблюдение о том, что в 1580-1590-е гг. таможенный иммунитет Троицы более строго соблюдался, сводим был только к обиходной части товаров. При М.Ф.Романове он стал распространяться и на продажную их часть 57. Думаем, что на практике вообще трудно было разграничить потребительскую и купеческую части провозимых монастырем по льготным условиям товаров и по Волжскому, и по Сухоно-Двинскому торговому пути. С конца 1620-х гг. ни Астраханская, ни Двинская торговые экспедиции монастыря не обеспечивались больше специальных таможенно-проезжими грамотами. Дело ограничивалось разовыми подтверждениями 1657 и 1680 гг. прежде выданных актов.

Во второй половине ХVII в. государство старается ограничить таможенный иммунитет монастырей. Наиболее выразительными были известные в литературе указы 1672 и 1677 гг. об отмене таможенных тарханов монастырей (в первую очередь Троице-Сергиева, принципиально упомянутого в них) на “низовые (то есть Астраханские. — М.Ч.) насадные промыслы… и впредь никому в тех местех тарханом не быть” 58. Правда, немедленного эффекта эти запреты не дали, и беспошлинный провоз товаров на монастырский обиход из Астрахани продолжался. В 1670-е гг. известен троицкий старец Астраханского насадного промысла Филофей Ефремов 59. В самом конце изучаемого периода, 1700 г., корпорация в результате правительственной приписки обрела еще один приписной филиал — Троице-Астраханский монастырь, что вряд ли было бы возможно при ослаблении ее позиций в низовьях Волги. Об использовании астраханского промысла не только с потребительскими, но и продажными целями, говорится в приходо-расходной книге 1703 г. В ней записан доход “за продажную соль и за рыбу и за икру” 837 руб.27 алт.60

Не было единообразия в таможенном статусе крупнейших монастырских сел. В угличском с.Прилуки на Волге писцовая книга 1593/94 г. отметила сбор пошлин доводчиком. В дозорной книге 1616 г. сообщается, что тамгу в селе собирают на государя угличские посадские верные таможенные целовальники. В писцовой книге 1628/29 г. упоминается о сборе тамги и пошлин вновь на монастырь по вторникам с лошадей “и животины”. В ярославском с.Коприне в 1623 г., как пишется в вытной книге, пошлины с приезжих торговых людей брали целовальники из местных крестьян, отдававшие затем их дворцовым старцам. А в бежецком с. Молокове тамга с хлебной торговли собиралась, судя по писцовой и дозорной книгам 1594 и 1616 гг., городецкими таможенными целовальниками.

К таможенному иммунитету Сергиева монастыря может быть отнесено его исключительное право на сбор конской пошлины (“пятна”) в Москве, Свияжске и Казани (“с лошади по осми денег”). Корни такого права в Москве, по существовавшей в середине-второй половине ХVI в. монастырской традиции, восходили едва ли не ко временам Дмитрия Донского, первым осуществившим столь щедрое пожалование троицкому игумену Сергию Радонежскому. С.М.Каштанов считает, что известие об этом в Никоновской летописи нуждается в особой проверке. На основании опубликованной им выписи из писцовых книг дьяка Т.Колзакова 1534 г. С.М.Каштанов относит появление права Троицкого монастыря на ногайское пятно в Москве ко времени конюшества В.Б.Тучко — первой половине 80-х гг. ХУ в. В конце ХVI в. троицкие служки собирали в год на Конской площадке в Москве 91 руб. в год. В феврале 1599 г. царь Б.Годунов отменил право для троицких слуг собирать конскую пошлину и записывать ее в таможенной избе Конской площадке на Москве. Взамен корпорации разрешалось получать ежегодно на “Евдокеин день 1 марта” 100 руб. из откупных денег Конюшенного приказа. Отмена столь выгодного для монастыря порядка оказалась кратковременной. Уже в августе 1613 г. царь М.Ф.Романов возобновил это право для него — троицкие слуги могли брать с продажных лошадей “с шерсти по 2 деньги”, записывать пошлины в специальные книги, которые следовало приносить “за продавцовыми руками” на Троицкое подворье по-прежнему”. В январе 1614 г. последовала “жалованная память” из приказа Большого Дворца за подписью дворцового дьяка И.Болотникова аналогичного содержания. Подтверждена она была 16 марта 1686 г. Иваном и Петром Алексеевичами и царевной Софьей, причем при подписании память 1614 г. была любопытно названа “жалованным указом”. В 1703-1704 гг., как сообщает приходо-расходная книга, корпорация передавала на откуп это свое право московским купцам, за что получила в 1703 г. 130 руб. дохода 63.

По образцу Конской площадки в Москве Троицкий монастырь получил от Ивана IV право на сбор пятна в Казани (в 1553 г. — “по осми денег с лошади”) и Свияжске (видимо, в 1575 г. ). Царь Федор Иванович в июне 1588 г. выдал свою жалованную грамоту Сергиеву монастырю на право его слуг пятнить лошадей троицким пятном и собирать за это пошлины — с русских лошадей с купца по 2 деньги (как и в Москве), а с ногайских — с купца по 8 денег. Грамота эта дважды подтверждалась: Б.Годуновым в марте 1603 г. и М.Ф. Романовым в ноябре 1613 г. В августе 1608 г. царь В.И.Шуйский, не подписывая Годуновской грамоты, издал собственную жалованную грамоту архимандриту Иоасафу и келарю А.Палицыну на право Сергиева монастыря собирать в Казани пошлину с русских и ногайских лошадей “по тому ж, как ту пошлину на Москве берут”. Этот документ был подтвержден царем Михаилом Федоровичем дважды — в сентябре 1613 и мае 1617 г., а также царем Федором Алексеевичем в марте 1680 г. Несомненно, и в Москве, и в Свияжске, и в Казани отмеченное право-привилегия Троицкого монастыря приносило ему на протяжении ХVII в. немалый доход, хотя до нас и не дошла конкретная документация за это столетие, связанная со взиманием конской пошлины. В Описи 1641 г. среди документов Троице-Казанского монастыря упоминается запись на трех конских барышников и их детей “в откупном оброке конские площадки”. Следовательно, сбор конской пошлины корпорация отдавала на откуп кому-то из жителей г.Казани64.

В ХУ-ХVI вв. непременным объектом иммунитетных пожалований выступали многочисленные монастырские промыслы, прежде всего соляные варницы. В начале ХVII в. практически прекращается выдача Троицкому монастырю жалованных грамот на них. Исключение составляют лишь три (“с четвертью”) варницы в Соли Галицкой, где по царским грамотам 1604, 1606 и 1614 гг. не должны были взиматься никакие таможенные пошлины с соли, добываемой “на монастырский обиход”. Жалованная грамота царя М.Ф.Романова 21 марта 1614 г. на 4 варницы (с учетом восстановленных 3/4 варницы после 1606 г.) оставалась действующим документом на протяжении всего ХVII в., поскольку была подписана в 1657 и 1680 гг. 65. Единственная грамота известна о беспошлинном провозе монастырской соли из Балахны, а издана она была в сентябре 1606 г. царем В.И.Шуйским66. Других специально адресованных на балахнинские и остальные соляные промыслы Троицы в ХVII в. неизвестны. Считалось, что все основное сказано в соответствующих разделах общих жалованных грамот с их подтверждениями. Попытка Сергиева монастыря развернуть свое солеварение у Соли Камской в 1620-1640-е гг. последовательной поддержки правительства не получила, а в конце 1640-х гг. Троицкий монастырь из Приуралья откровенно начал вытесняться при правительственном участии, о чем убедительные факты привел Н.В.Устюгов (см. прим. 239 в 3 гл.).

С конца ХVI в. у крестьян в ряде костромских сел Луговой половины уезда стал успешно развиваться железоделательный промысел. Не остался безучастным и сам монастырь к открывшемуся таким образом новому источнику доходов. В 1592 г. правительство пыталось узнать через городового приказчика в Костроме Г.Головцына, производится ли это железо на монастырский обиход или на продажу и въезжают ли в троицкие села таможенные целовальники 67. Из позднейших документов нам ничего неизвестно ни о государственных пожалованиях Троицкому монастырю на железоделательные промыслы, ни об их казенном обложении. О том, как за счет вотчинного обложения крестьянских промыслов обогащался здесь сам монастырь, говорилось в гл.6 о феодальной ренте.

Одним из проявлений таможенного статуса Троицкого монастыря в конце ХVI — ХVII в. стало получение им от правительства жалованных уставных таможенных грамот на устройство торжков в некоторых наиболее крупных и развитых в торгово-экономическом отношении селах. В 1594-1595 гг. подобное мероприятие коснулось подмонастырного села Клементьева. В декабре 1594 г. царь Федор Иванович, откликаясь на монастырскую челобитную, произвел своеобразный обмен с корпорацией. У нее по просьбе самих властей было отобрано отдаленное новосильское село Настасовская поляна, а взамен переведен торг из Радонежа в село Клементьево. В нем было разрешено собирать различные таможенные пошлины на монастырь. Более подробно условия торговли, виды и размеры пошлин ( тамги, мыта, порядного, пятна, померного и др.) были регламентированы в уставной таможенной грамоте на с.Клементьево 18 мая 1595 г., впоследствии подписанной в 1599, 1606, 1613 и 1680 гг. Этим документом администрации Троице-Сергиева монастыря предоставлялось исключительное право на сбор таможенных пошлин не только в с.Клементьеве, но и в городке Радонеже и радонежских селах (дворцовых, княжеских, боярских). В конце ХVI в. торгово-экономическое значение Радонежа как более древнего (по сравнению с Троицей) центра данной местности еще не было окончательно утрачено. Это произойдет позднее, в результате разорения смуты. О каких-то прежних таможенных правах Сергиева монастыря на радонежские торжки указывает упоминание в уставной грамоте 1595 г. о порядной пошлине, которую следовало собирать “по старине”. В грамоте говорилось о приезде в с. Клементьево не только местных торговых людей, но и иногородних и даже “чужеземцев не Московского государства”. В ассортименте продаваемых и покупаемых товаров особенно важными считаем хлеб, древесные материалы, троицкие сукна (старческие и мирские), лошадей и другую “животину”. В 1640-е гг. присланными из монастыря старцами и местными выборными “ларешными целовальниками” велись не дошедшие до нас таможенные книги Клементьевского торга (Приложение 1. № 323).

В 1601-1613 гг. правительство издавало жалованные таможенные грамоты и отдельным троицким крестьянам на откуп таможенных пошлин в своих селах. Учет этих сел важен для понимания непашенного, торгово-ремесленного развития части монастырского крестьянства — с. Борисоглебское Тверского у. (О.Овдокимов), с.Молоково Бежецкого Верха, с.Дубровы Муромского у., с.Олексино Суздальского у. (имена крестьян не указаны), подмосковная волость Вохна (И.Юрьев и В.Страхов) 69.

В середине- второй половине ХVII в. уставные таможенные грамоты были выданы и на другие троицкие села — в Костромском (с.Буяково, с.Костомы) и Ярославского (с.Коприно) уездов. Получение права на откуп таможенных пошлин в костромских селах в 1673 г. мотивировалось как возмещение Сергиеву монастырю за отмену его тарханов на низовые насадные промыслы в 1672 г. Право на откуп таможенных пошлин в ближайших от себя селах имел и приписной Киржачский Благовещенский монастырь в 1660-1670-е гг. В костромских селах до 1673 г. функционировал другой способ таможенной организации, когда тамгу на откуп брали наиболее экономически сильные крестьяне, вносившие откупные деньги непосредственно в Костромскую Четь. В 1673 г. корпорация вытесняет своих крестьян из сферы прямых откупных отношений с государством. “Застолбив” за собой право на сбор тамги в крупных селах, монастырь создает в них собственную откупную систему, извлекая от этого немалую выгоду. По приходо-расходной книге 1703 г. можно подсчитать, что в угличском с. Прилуки 43 % дохода корпорация получила за счет таможенного обложения — “за верные доходы и откупных с Торжка” ( в абс.109 руб.). В бежецких селах 21 % (в абс.237 руб.) в доходе корпорации составило обложение крестьянской торговли. Особенно велик был сбор таможенных пошлин в подмонастырном с.Клементьеве — 858 руб. + доимка за 1702 г. 68 руб. Таким образом, известный указ Петра 1 1700 г., запретивший монастырскую тамгу в этом селе и передавший ее в Московскую Ратушу, на практике, по крайней мере в первые годы после его выхода, не выполнялся. А уж в своих остальных своих крупных селах, ставших местными торжками, корпорация и тем более свободно обогащалась.

7.2 Публично-правовые прерогативы вотчины-сеньории и сеньориально- крестьянские отношения

Глава об иммунитете строится нами по принципу зеркального отражения: тем сторонам государственного статуса монастыря, которые были показаны выше (административно-судебному, финансовому и таможенному) находятся соответствующие проявления во внутривотчинной организации. Исследуется она нами не сама по себе, а во взаимодействии с крестьянско-общинными институтами (в лице сотских, старост, десятских, пятидесятских, целовальников, отрубщиков, польников), о которых сведений в документах Троицкого архива сохранилось очень немного. Поземельно-хозяйственные, распорядительные функции отрубщиков и польников упоминались в главе о землеустройстве вотчины. Остальные же полномочия выборных лиц общины (в основном социально-политического характера) рассматриваются нами в данном параграфе в рамках сеньориально-крестьянских отношений. Для выделения вопроса о крестьянской общине в вотчине Троице-Сергиева монастыря в ХУ-ХVII вв. в самостоятельный параграф материала оказалось недостаточно. Кроме того, сильная слитность, переплетенность вотчинно-общинных институтов в их практическом функционировании и взаимодействии такое выделение крайне затрудняет, заставляя рассматривать эти сюжеты вместе.

Итак, каким же было. внутреннее устройство огромного социального организма вотчины-сеньории? Начнем с административно-судебного устройства и с нижних этажей изучаемой структуры. Для целей подобного исследования необходимы извлеченные из источников сведения троякого рода: 1) перечень должностных лиц, министериалов, агентов вотчинного управления; 2) перечень отправляемых ими функций; 3) перечень собираемых ими пошлин и поборов во исполнение таковых. А.Д.Горский в свое время отмечал, что в нашей литературе еще недостаточно изучена система господства и подчинения, практика “внеэкономического принуждения”, так сказать, собственно “вотчинный режим”71.

О том, что на местах крестьяне были подведомственны монастырским приказчикам (более ранний термин — “приказники”, “заказники”), посельским старцам, ключникам-мирянам, доводчикам, слугам и пр., становится известно уже из актов ХУ в. Но лишь с конца 50-х- в 60-е гг. ХVI в. в наиболее ранних уставных записях находим сведения о собираемых ими административно-судебных пошлинах в селах Московского, Дмитровского, Переславского, Бежецкого, Верейского, Малоярославецкого, Костромского уездов. Приказчики и доводчики собирали в селах судебные пошлины (езд, хоженое, суд, довод, ставленое, железное, поворотное, полевые, мировые), свадебные (выводная куница и новоженный алтын) и таможенные (пятно, порядное, стожарное, угловые, хоромные, роговые деньги и др.). Окладной единицей некоторых административно-судебных взиманий (прежде всего праздничных) уже в 1550-1560-е гг. служила выть, в связи с чем она впервые, собственно, и появляется на страницах вотчинных по происхождению источников. Меньше прописаны в этих ранних уставных документах непосредственные функции министериалов, но судя по характеру пошлин, полномочия эти отличались синкретичностью, слабой расчлененностью хозяйственно-распорядительных и административно-судебных прерогатив. Первые в большей степени были закреплены, вероятно, за приказчиками, вторые — за доводчиками, но абсолютно четкого разделения их функций, равно как и полагающихся за это пошлин, источники провести не позволяют. В ряде крупных сел Дмитровского, Угличского, Ярославского, Костромского уездов писцовые, дозорные и вытные книги 1590-1620-х гг. указывают на два монастырских двора — в одном сидел приказчик, во втором — доводчик, а то и два. К концу ХVII в. институт доводчиков, по всей видимости, перестает существовать. Теперь переписные книги (1678 г) нередко упоминают в крупных селах пару дворов — в одном сидел слуга или приказчик (но он мог и наездами бывать в селе, приезжая из соседнего более крупного вотчинного центра, на местные церковные праздники), в другом — дворник от крестьян (“избираючись погодно”)71б.

Ранние сведения о праздничные взиманиях (середины ХVI в.) относятся к подмонастырным селам. В с.Клементьеве (до 1426 г. было княжеским) посельские брали с выти по 2 ден. на 3 праздника, в с. Муромцеве (до середины ХУ в. — боярское) — по 3 ден. на 4 праздника. В с.Корзеневе (до 1521 г. — центр черной волости) — по 9 ден. на 4 праздника 72.

Более высокое обложение с.Корзенева объясняется, возможно, тем, что в недавнее время это была черная волость, платившая “волостелин корм”. На основе “Книги Ключей” Иосифо-Волоколамского монастыря Е.И.Колычева пишет о генетической связи денежной ренты с кормовыми поборами, если брать наиболее употребительную для первой половины ХVI в. ее ставку — 24 ден, слагаемую из трехразовых взносов в год — по 8 ден. на 3 праздника 73.

В писцовых книгах 1593/94 г. по Московскому, Коломенскому, Угличскому уездам сообщается о праздничных, свадебных и судебных пошлинах доводчиков и приказчиков по более широкому кругу сел, чем в ранних уставных записях середины ХVI в.. Праздничные взимались обычно в размере 9 ден. с выти на 3 праздника. Свадебные пошлин составляли: выводная куница гривну (20 ден.) и повоженный алтын (6 ден.). По коломенскому с.Дубешне фигурирует взнос “приказчику от дел судный алтын”. В угличском с.Прилуки в начале ХVI в. существовало одновременно два доводчика, а в конце ХVI в. доводчик собирал судебные пошлины “хоженое”, “езд” и “правду” еще и с соседнего кашинского с.Михайло-Архангельское. Примечательно, что в этом административно-судебном округе на Кашинско-Угличском рубеже суммарная повытная ставка судебных, таможенных и иных административных взиманий была значительно выше (1,5 руб. 9 ден.), чем поземельный оброк (52 ден.). Объяснить это можно, вероятно, тем, что и Прилуки, и соседнее с ним кашинское село имели преимущественно барщинный профиль, обеспечение которого и требовало повышенной роли монастырского агента, осуществлявшего усиленный административно-судебный нажим на крестьян. Расположенная на правобережной стороне Красносельская половина Угличской вотчины монастыря имела в конце ХVI в. денежно-оброчный профиль. Здесь не существовало столь сильного давления на зависимое население, не было таких по размеру административно-судебных поборов74. О заметном скоплении хозяйственных и административно-судебных агентов монастырского управления именно в барщинных селах свидетельствует разнообразие терминов — посельские старцы и старцы-замолотчики (вариант — замолоточники), слуги у монастырской пашни, конюхи, закосчики, наконец, доводчики. С размещением господского хозяйства в таких селах было связано и функционирование должностных лиц от общины — польников, замолотных старост, житничных целовальников и сторожей. В.А.Александров подчеркивает, что наиболее распространенным вариантом вотчинно-крестьянских отношений было Управление собственно барским и крестьянскими хозяйствами на основе сочетания вотчинных и мирских органов 74а.

О денежном жалованье монастырских министериалов, в частности доводчиков, до конца ХVI в. известно немного. По московском селу Черкизову (на р.Клязьме) и коломенскому С.Сабурову (на р.Москве) писцовые книги 1593/94 г. сообщают, что доводчики получали на жалованье деньги за перевоз — в первом селе 5 руб., во втором — 2 руб.

По ряду монастырей в ХVII в. сохранились вотчинные наказы властей своим приказчикам и доводчикам. По содержанию их можно считать предшественниками широко известных в ХVIII-ХIХ вв. помещичьих инструкций. Для Троицкого архива такого рода документы — крайняя редкость. Среди россыпи хозяйственной документации ХVII в. попался один недатированный фрагмент уставной грамоты доводчику, некоему Ермолаю. Согласно отрывку, судебные прерогативы доводчика распространялись на исковые дела крестьян, не превышающие 10 руб. В случае большей суммы иска при решении дел доводчик обязан был сноситься с высшим монастырским руководством75. В найденном фрагменте особую ценность представляет упоминание об участии целовальника от крестьян в суде монастырского доводчика. О присутствии выборных от земского общества в суде наместника (старост, сотских и лучших людей) говорится практически во всех основных законодательных памятниках Руси ХУ-ХVI вв. — Белозерской уставной грамоте и других уставных наместничьих грамотах, Судебниках 1497, 1550 и 1589 гг. Еще в одном отрывке, имеющем дату — 1678 г. — и относящемся в подмосковной волости Вохне, фигурируют получаемые доводчиком пошлины — “годовщина” и “с подъему мертвого тела”75. Подведомственность подобных дел о “душегубстве не хитростью” (“возом сотрет, на мельнице колесом сотрет, водою наплывет, кусом подавится, от своих рук утеряется” и пр.) монастырским властям предусматривалась во многих жалованных грамотах ХVI-ХVII вв.

Помимо доводчиков, судебный аппарат сеньории на местах представляли неделыцики как его низшее звено. Недельщики фигурируют в наиболее ранних уставных документах, 50-60-х гг. ХVI в. Их функции заключались в доставке виноватого или подозреваемого крестьянина с места его проживания в монастырь на суд келаря и старцев. Недельщикам полагались определенные пошлины — “ставленое” (1 ден. с виноватого), “мировые” (по 10 ден. с обеих сторон), “полевые” (гривна с виноватого), “пожелезное” (размер не определен).

Подобно приказчикам и доводчикам, неделыцики могут рассматриваться как разновидность монастырских слуг. В подмонастырном с.Клементьеве писцовая книга 1594 г. называет неделыцика, слугу Власко Михайлова, двор которого был описан в ряду с другими непашенными дворами. Возможно, что кто-то из недельщиков происходил из непашенных крестьян.

Имевший в селе судебные прерогативы приказчик был обязан докладывать результаты своего судопроизводства в монастыре перед архимандритом, келарем и соборными старцами. При докладе судного списка ему причиталась гривна с рубля (уставная грамота на троицкое село Соболеве в Юрьевецком у. Повольского 1580 г.). Для сравнения сошлемся на уставную грамоту патриарха Иова Новинскому монастырю 1590 г., согласно которой, приказчик получал “хоженого и правды списка 1 ден., а езду с докладного списка 10 ден.” О функционирвании вотчинной юстиции и в начале ХУШ в. свидетельствует приходо-расходная книга 1703 г., упоминающая среди неокладных статей “с судных дел пошлинные деньги”. Правда, размер их был невелик — 2 руб. 12 алт. 2 ден. 76

Интересна норма одной монастырской уставной грамоты 1590 г., запрещающая приказчикам облагать пошлинами семейные праздники или другие памятные мероприятия ( “родины или по родителем поминок”) отдельно у крестьян, на которые во дворах случалось “пивцо особное”. Такой запрет, вероятно, указывает на то, что приказчики не могли присутствовать на семейных памятных событиях (рождение ребенка или похороны родственника), не вмешивались в повседневную жизнь крестьянской семьи. В уставной грамоте на дворцовое с.Андреевское Звенигородского уезда 1544 г. (с 1549 г. оно поступит в Троицу) также читаем о неявке доводчика, будучи незванным, в отдельный крестьянский двор на семейный праздник. Отношения агентов вотчинной администрации (и дворцовой, и монастырской) строились с общиной в целом, пиры и братчины которой пошлинами в пользу приказчиков обычно облагались. В Чухломском Авраамьеве монастыре, согласно жалованной с элементами уставной грамоте царя Федора Ивановича 1584 г., подробно изученной и опубликованной В.Д.Назаровым, приказчик с сельской братчины брал по 10 хлебов, меху овса, носатке пива и 100 яиц. В троицкой уставной грамоте на владимирское с.Харитоново 1590 г. указано денежное взимание приказчика с сельской братчины — по 2 ден. с выти 77.

В масштабе всей огромной вотчины-сеньории судебно-политическая власть персонифицировалась в трех лицах — архимандрите, келаре (его фигура особенно значима) и казначее. Среди строений монастыря Опись 1641 г. отмечает “палаты соборные, а в них сидят архимандрит Андреян, да келарь Аврамей (Подлесов. — М.Ч.), да казначей старец Симон (Азарьин. — М.Ч.) для росправы всяких монастырских дел”. Ведущее положение келаря в системе должностной иерархии Троицкого монастыря доказывается данными сфрагистики, о чем уже говорилось во 2 главе. Местом нахождения келарской печати, как и самого пребывания келаря, мог быть не только Сергиев монастырь, но и его Богоявленское подворье в Московском Кремле. Уникальный случай упоминается Е.Д.Сташевским: в 1619 г. келарь Авраамий Палицын вместо дворцового дьяка сам подписал жалованную грамоту Сергиеву монастырю на спорные воды с Троицким Даниловым монастырем в Переславском уезде 79.

Публично-правовой характер монастырского властвования над крестьянами находил выражение в выдаче им со стороны троицких властей жалованных уставных грамот. Информация о крестьянских повинностях, способах хозяйствования, нормативах собираемых оброков не исчерпывает их содержания. В них много интересных сведений находим о различиях административно-судебного и рентного статуса отдельных вотчинных комплексов, что свидетельствует о большом разнообразии крестьянской жизни и внутривотчинных отношений сеньории. В наиболее ранних уставных и “приговорных” грамотах 1550-1560-х гг. монастырские власти обращаются непосредственно к крестьянским сотским и старостам отдельных вотчин-волостей — села Присеки Бежецкого Верха (Олеше Мокееву и Тонкому Юрьеву) и села Федоровского Костромского уезда (Ондрюхе Онтипину да Истомке Патрикееву) — Приложение 1. № 173. В губных грамотах 1541 г. и “приговорной” грамоте крестьянам Присецкой волости 1555 г. четко обозначено представительство выборных общинных институтов: их низшее звено воплощалось в десятских (от 10 дворов), затем шли пятидесятские ( от 50 дворов) и, наконец, сотские (от 100 дворов). Названные лица вместе со старостами, целовальниками, монастырскими приказчиками и дворскими проводили расследование о ворах, разбойниках и других “ведомых лихих людях” и присуждали их к смертной казни без царской санкции.

В 1589/90 г., находясь на Богоявленском подворье в Московском Кремле, архимандрит Киприан, келарь Евстафий Головкин, казначей Игнатий Лодыгин и “великий соборный старец” Варсонофий Якимов “пожаловали есмя троецких волосных Логиновских крестьян Переславского уезду”. Жалованной уставной грамотой на переславское с.Логиново Пожарское 1589/90 г. устанавливался своего рода его внутривотчинный иммунитет в рамках троицкой вотчины-сеньории. Принадлежавшее до 1585 г. кн.И.М.Глинскому (см. гл. 3), село это в конце 1580-х гг. специализировалось на одной только барщине. Монастырский собор освободил его от въезда представителей вотчинной администрации -дворцовых старцев, слуг, “всяких заезщиков”. Вводился довольно высокий штраф для названных агентов за невыполнение предписаний грамоты Логиновским крестьянам: “А хто чем их жаловалную грамоту учнет рудити наших старцов и слуг, ино на нем взяти пени 50 рублев” (Приложение 1. № 175 ). Во всех случаях нарушения грамоты Логиновские крестьяне могли апеллировать келарю как высшей вотчинной инстанции: “А хто чем вас изобидит, и вы собе приходите к келарю в монастырь”. Ему же они могли докладывать и результаты полевой барщины и своей хозяйственной деятельности: “А что хлеба упашете, и вы сказывайте все келарю”. По тексту Логиновской уставной грамоты можно заметить явное влияние формуляра государственных иммунитетных актов: дворцовые старцы и слуги к крестьянам ночевать не ездят, корму своего и конского и проводников не емлют, крестьяне подвод, проводников и кормов не дают, к ближайшему городу Переславлю и Ярославлю не тянут ничем, дров, сена и рыбы не возят и т.д.

В Логиновской вотчине-волости находился и монастырский приказчик, пошлины которого определялись “по нашей жаловалной грамоте”. Вероятно, параллельно с документом, обращенным к Логиновским крестьянам, был оформлен и другой, адресованный непосредственно вотчинному функционеру. Правом внутривотчинной заповедности пользовались в 1590 г. и коломенские села Остафево, Кишкино, Екиматово, выполнявшие очень высокий норматив полевой барщины (5 дес. на выть) + городовое дело. Коломенские крестьяне освобождались от въезда дворцовых старцев, Уплате им подымного, масляного, овчин, холстов, от возки камня и извести на монастырь, предоставления подвод приказчикам для их поездок в город (Коломну или Москву ? — М.Ч.) по крестьянским делам.

Не только барщинные, но и оброчные вотчины-волости могли получать от монастырских властей жалованные уставные грамоты. Особый статус был введен в 1590 г. для подмосковной волости Вохны, делившейся на 5 погостов (гл.4). Монастырские закосчики не могли въезжать на ее территорию, а старцы и слуги — брать с крестьян подводы. Право сбора феодальной ренты и ее доставки в монастырь было передано первому старосте волости Ивану Оксенову (наряду с ним, в обширной волости Вохне, насчитывавшей более 500 дворов, в 1590-е гг. известны старосты Федор Гришин и Неустрой Иванов). И.Оксенов должен был доставлять оброк в монастырь ежегодно на Крещение Господне. Заготовка дров также возлагалась на И.Оксенова — ему приходилось наряжать крестьян на работу “десятскими и всею волостью”. Мы видим, что рентная сторона выделяется уставной грамотой 1590 г. как ведущий компонент в вотчинно-крестьянских отношениях. Вертикаль вотчинного управления опирается на выборные общинные институты (старост и десятских) как на свое основание. Общинные же институты оказываются интегрированными в систему вотчинного управления как ее низшее звено. Судя по ведущемуся старостой И.Оксеновым на собственные средства церковному строительству, это был наиболее состоятельный житель волости. В переписной книге 1678 г., фиксирующей упрощение внутренней структуры Вохны, упоминаются два старосты волости Вохны — Григорий Родионов и Андрей Иванов (гл.4 и Приложение 1. № 179).

В оброчной волости Вохне в конце ХVI в., как и в коломенской группе барщинных сел, присутствовал и монастырский приказчик, но его прерогативы здесь были довольно ограниченными. В частности, он не имел права взимать с крестьян “праздничное” и “осеннее”. С учетом обилия церквей в 5 погостах волости, освобождение от праздничных взиманий и тем более от традиционных осенних приношений (обычно на Покров) не покажется несущественным. Приказчик должен был довольствоваться фиксированным урочным жалованьем, денежный компонент которого составлял 10 руб. (+ рожь, овес, хмель, куры, бараны со всей волости). Поскольку в монастырь с волости Вохны в конце ХVI в. сходило 80 руб. универсального оброка ( “за волостелин доход и за пудово мед и за дьячий доход и за рыбную ловлю») то соотношение дохода приказчика и монастыря выглядит как 1: 880.

По аналогии с государевыми указными и жалованными грамотами монастырские уставные также могли быть “с прочетом”. Адресованные всей крестьянской общине, они должны были оставаться у нее “впредь для наших приказчиков”. Значит, при всяком новом приезде приказчика на Управление селом ему для прочтения, ознакомления в объеме своих полномочий предъявлялась со стороны общины монастырская жалованная уставная грамота. По прочтении ее он принимал к сведению прописанные там указания, а саму грамоту возвращал крестьянам. Письменный документ и авторитет выдавших его монастырских властей должны были играть роль регулятора отношений общины и агента вотчинной администрации.

За весь ХVII в. текстуально сохранилась только одна монастырская уставная (оброчная) грамота, адресованная старосте Хотимской пустыни (Суздальский у.) Федке Петрову “с товарищи” (20 чел.) 19 марта 1691 г. Документ этот интересен тем, что в нем упоминается крестьянская челобитная, идя навстречу которой монастырские власти и выдали уставную оброчную грамоту. Они удовлетворили просьбу общины об отмене монастырской пашни и многочисленных работ (“за конных и за пеших и за каменных, и за посошных, и за косцов, и за дровяную воску и за прикащиков и за довотчиков доход, опроче государевых всяких денежных и хлебных податей”) за 37 руб. универсального оброка (Приложение 1. № 185). О том, что нормативы монастырских уставных оброчных грамот действительно выполнялись, свидетельствует уникальная казначейская отписка о получении с Хотимской вотчины-волости 13 февраля 1701 г. совокупного оброка как раз в размере 37 руб. (+ оброчные платежи за аренду пустошей + 2 руб. 13 алт. “денег за корабельную починку”). Все платежи, владельческие и государственные, были доставлены в монастырь целовальником Хотимской пустыни Ивашкой Полуектовым. Полагаем, что в силу оброчного развития Хотимского комплекса и предоставленной его крестьянам определенной свободы экономической деятельности агента вотчинной администрации здесь вообще могло не быть.

По мере сосредоточения судебно-политической власти в самом монастыре становится более понятной заметная во второй половине ХVI в. тенденция к разделению сеньориальных поборов в рамках всей латифундии на вотчинно-корпоративные (усвояемые обширному административно-хозяйственному аппарату приказчиков, доводчиков, слуг и пр.) и вотчинно-централизованные. Последние были адресованы монастырю как собственнику земли. В уставных записях 1550-1560-х гг. посельские (являлись обычно монахами) брали себе деньги с 2 праздников, а с 3-го отдавали в корпорацию. Ключники (были обычно мирянами) брали себе деньги только с одного праздника, а с двух остальных — монастырь. В некоторых писцовых книгах и фрагментах внутривотчинных описаний 1590-х гг. фигурируют такие сеньориальные взносы, как дымное, въезжее (вариант: “проезжое”, проезжая рожь), писчее, праздничное на 2 основных монастырских праздника, отмечаемых также и как общерусские — Троицу и Память Сергия Радонежского. Их номенклатура и повытные ставки сохраняются прежними в оброчной и вытной книгах 1617 и 1623 г. (по 1-2 ден. с “дыма” для дымного и писчего и по 3 ден. с выти праздничного с выти). Добавляются коммутированные взимания “за приказчиков и доводчиков доход и дьячии”. В оброчных книгах Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей 1696 г. видим еще и “стряпческие” деньги, генетически близкие к дьяческим. Те и другие шли на содержание растущего канцелярского аппарата, обрабатывающего и создающего большие массивы разнообразной крепостной документации в ХVII в., занятого в сфере монастырского делопроизводства, хлопочущего (стряпчие) об интересах корпорации в центральных и местных учреждениях. Во второй половине ХVII в. не менее 150 подьячих и стряпчих имел Сергиев монастырь, а статья о возмещении троицким стряпчим за бесчестье (15 руб.), как уже упоминалось в настоящей главе, была включена в Соборное Уложение.

Финансовые основы вотчины-сеньории создавались и приумножались феодальной рентой, рассмотренной нами в гл.6. Здесь же важно остановиться на той ее части, в которой наиболее зримо выражался публично-правовой характер монастырского властвования, а именно на всей совокупности сеньориальных (судебно-политических, а не сугубо поземельных) поборов и пошлин. На наш взгляд, ими раскрываются публично-правовые аспекты феодальной ренты вообще.

Прямым подворным налогом вотчины-сеньории можно считать старинное “дымное”. Оно устойчиво фигурирует во всех внутривотчинных описаниях конца ХVI — ХVII в., в некоторых уставных грамотах и писцовых книгах 1593/94 г. В своем единообразно-денежном выражении оно традиционно составляло 1 ден. с дома-дыма. Впервые взимание подымного в троицких писцовых книгах Костромского уезда 1593/94 г. заметили Н.Д.Чечулин и И.Н.Миклашевский. Чечулин обратил внимание на то, что в ряде костромских сел сумма подымного превышает число дворов (в с.Костомы дымов 45, а дворов 38, в с.Горки соответственно 68 и 52, в с. Головинское — 35 и 33 и т.д.). Ученый решил, что облагаться мог не обязательно двор, а, скажем, печь. Можно допустить и то, что размер подымного зависел от количества изб-домов со своими печами, и от характера печи — была ли она черной, беструбной, с “дымником” — специальным примитивным приспособлением для отвода дыма или же имела настоящую трубу. Характер печи выясняется в исследованиях по этнографии русского средневекового жилища. В целом же понятия двор и дым совпадали: “ двор Юдин и дым Юдин же”, “…и всего дворов семь, а дымов семь же” и т.д. Дымное известно и как общемонастырский вотчинно-централизованный сбор, и как многосоставный побор, взимаемый приказчиком с данной вотчины-волости либо с конкретной выти. Дымные доходы сельского звена управленческого аппарата вотчины включали, наряду с денежными, и натурально-продуктовые компоненты, и наиболее обстоятельно описаны в позднейших источниках — офицерских описях троицких вотчин начала 1760-х гг. Получателями подымных взносов в это время выступает штат вотчинных контор в крупных селах — управитель, конюх, трудник, 3 писца. Всем вместе им полагалось 25 коп. с крестьянского двора + курица (или 3 коп. за нее), 10 волокон льна (или 3 коп. за них), печеный хлеб (или 3 коп. за него). В указании на печеный хлеб (возможно, что и цыпленок был тоже жареным) угадывается старинная связь данного побора с очагом, печью 85. Н.П.Павлов-Сильванский увидел параллель русскому “подымному” как взносу в сеньориях в аналогичных вотчинных взносах в Германии “ focagium», «heldphenig» -поочажное или поочажный пфеннинг или Франции — “fumagium». В состав их также входили курица или петух, иногда печеный хлеб. В сфере государственного обложения подымное также известно и на Руси, и в Литве, и на Украине, Молдавии («фумэрит») других странах в состав сеньориальных взиманий и на вотчинно-централизованном, и вотчинно— корпоративном уровне входило «въезжее». Как пошлина на въезд кормле нщика в волость «въезжее» хорошо известно по уставным наместничьим грамотам ХУ-ХVI вв. Генетически «въезжее», по нашему мнению, восходит ко временам Русской Правды. В Поконе вирном (ст.42 Краткой и ст.9-10 Пространной редакции) среди отчислений вирнику упоминается пошлина: » 10 кун перекладная» (ст.9), «а переде гривна» (ст. 10) ; » а переди съсадная гривна» (ст.42). Перекладное, ссадное, подъездное — это были пошлины вирников и отроков при их въезде в общину, при сходе с коня, при перекладывании собранного с одной подводы на другую. упоминание «въезжего», а также «проезжего», «проезжей ржи» в монастырских уставных грамотах 1590-х гг.и внутривотчинных описаниях 1590-1620-х гг. есть основание связать с разъездами-проездами высоких должностных лиц Сергиева монастыря, называемых в это время «дворцовысм старцами». Некоторые из них известны по именам — » Онофрей Брюхатый, Иона Скобельцын, Васьян Александров, Левкея Смагин, Тихон Казанец. В сложившемся виде дворцовая система управления огромной вотчиной включала в себя несколько административно-территориальных единиц — «дворцов» (Подмонастырный, Илеменский к юго-западу от обители, Замосковный к северо-востоку от нее, Присецкий — к северу, Галицкий, Копринский в верхнем Поволжье, Нижегородский. Они назывались или по расположению применительно к самому монастырю, или по наиболее крупным вотчинным селам-волостям (Илемна, Присеки, Коприно), или по городам — уездным центрам. Именно в дворцовых старцах было персонифицировано монастырское господство над крестьянскими мирами на местах. Старцы эти во время своих разъездов (обычно зимой, срок определился еще во времена древнерусского полюдья) выполняли многообразные функции: сбор монастырских оброков и государственных налогов, арендных платежей за оброчную землю и промысловые угодья, поряды новых жильцов во крестьяне и перевод обедневших крестьян на льготу или в бобыли.

«Въезжее» как пошлина приказчикам и доводчикам известна по уставным грамотам Иосифо-Волоколамского, Кирилло-Белозерского, Соловецкого монастырей в 1560-1590-х гг. в размере 1-2 деньги в дыма ( у Кириллова — с выти). В отличие от них, «въезжее» в троицкой внутривотчинной документации 1590-1620-х гг., собираемое дворцовыми старцами, представляло собой не монастырско-корпоративный, а монастырско-централизованный побор сеньориального толка.

Если «въезжее» исчислялось в денежном выражении и фигурировало в нерасчлененном виде в общей совокупности коммутированной ренты («за лен, за скань, за масло коровье и за московские дрова и въезжего” — столько-то), то «проезжая рожь» взималась непосредственно в натуральной форме. В Ярославской писцовой книге 1593/94 г. в с.Коприне со всех 40 вытей указано 40 четвертей собранной «проезжей ржи», то есть по четверти с выти. Аналогичные взносы — по 1 четв. ржи с выти, но без самого наименования ее «проезжей» видим по Ростовскому и Костромскому уездам в 1594 г. Именно такой ее норматив (и как раз по названным выше уездам) известен по оброчной и вытной книгам 1617-1623 гг.89 В костромском с.Федоровском проезжая рожь фигурирует даже в офицерских описях 1760-х гг. Во всех же остальных уездах накануне секуляризации называется только «въезжее», причем со множеством модификаций. Это и поздравление управителя с приездом на управительство тем или иным вотчинным селом-волостью, и оплата деньгами и хлебом его приездов в деревни данной волости «для осмотру по новости своей», и возвращение из вояжей его штата и даже родни в ближайший уездный город, в Лавру, в Москву по своим делам и т.д. «Въезжее» преподносили и представителям высшей Лаврской юстиции — соборным монахам и казначеям при появлении их персон на территории вотчины-волости.

В офицерских описях 1760-х гг. отчетливо выражен личный оттенок и старинных праздничных взносов крестьян приказчикам. По некоторым селам в них фигурируют приношения «на поклоны управителю в праздничные дни» (Поклон вирный…) и на «поздравления управителя в дни его именин». Любопытно, что специальная пошлина за действие, сопровождающееся поклоном,1 предусматривалась даже при приемке в монастыре привезенного хлебного оброка и других взиманий, чтобы хлеб этот был взвешен без задержки, а привезшие его крестьяне получили от монастырского приемщика платежную отписку. Так в документах Троицкого архива ХVI-ХУШ вв. просматриваются начала и концы русского феодализма, они отражают общерусские и близкородственные явления, существовавшие в широком диапазоне от XI до ХУШ в., отличавшиеся, полагаем, не сутью, а лишь своим размахом и масштабом. В упомянутых документах можно видеть своеобразное преломление процесса развития от корпоративных форм собственности и эксплуатации к централизованным. Но даже и на позднем этапе, в канун секуляризации в рамках монастырской вотчины весьма сильны были проявления лично-сеньориального начала, носителями которого для крестьянских общин были агенты вотчинного управления.

Собираемые дворцовыми старцами в вотчине Сергиева монастыря оброки и сеньориальные поборы именовались «дворцовыми доходами» и записывались в «книги приходные дворцовые» (см. приложение 1. № 319-320). Со ставшей регулярной в 1590-1620-е гг. практикой внутривотчинных козяйственных описаний и письменной фиксацией собираемой ренты, государственных налогов, арендных платежей можно связать и возникший тогда внутривотчинный побор «писчее» (в размере 1 -2 деньги с выти, а иногда и дыма). Монастырское «писчее» по сути своей близко к «писчему», «писчей белке» как пошлинам писцам великокняжеских иммунитетных грамот ХУ-ХVI вв., а все вместе они восходят также ко временам Русской Правды. В ст. 74 Пространной редакции («А се наклади») речь идет об отчислениях писцам при сборе вир вирниками и отроками и при сборе продаж емцами, метельниками и отроками: «Писцу 10 кун, перекладного 5 кун, да за мех 2 ногате» 91. упоминания о мехе можно трактовать как указание на кожаный мешок, в котором писец возил свои документы либо как на саму кожу (или оплату ее населением), на которой производилась запись.

Применительно к Троицкому монастырю появление пошлины «писчее» следует связывать со ставшими систематическими с 1590-х гг. внутривотчинными описаниями, а также с составляемой, как выше говорилось, дворцовыми старцами документацией (дворцовых приходных книг) в процессе своих разъездов по территоории подведомственных им дворцов монастырской вотчины. Не случайны и упоминания в оброчной и вытной книгах 1617-1623 гг. различных грамот и записей (порядных, льготных, оброчных, данных и др.), выданных дворцовыми старцами по поводу снятия тягла с части вытного оклада или получения в аренду какого-то участка и т.д. Есть даже одно свидетельство о том, что выдаваемые дворцовыми старцами грамоты скреплялись в 1620-е гг. их печатями ( Приложение 1. № 197). О наличии своих печатей у посельских уже в ХУ в. также имеются сведения.

Мы посчитали, сколь велики были сеньориальные платежи в совокупной феодальной ренте монастырских крестьян в 1620-е и 1690-е гг. по вытной книге 1623 и оброчным книгам 1696 гг. остальные источники таких вычислений сделать не позволяют’ Оказалось, что, во-первых, доля сеньориальных взносов в общей сумме монастырских взиманий к концу ХVII в. возрастает, а, во-вторых, доля эта выше была в барщинных комплексах и ниже — в оброчных. Напомним, что единственное наблюдение по Угличской писцовой книге 1594 г. показало нам ту же закономерность. По вытной книге 1623 г. в барщинном комплексе Присеки Бежецкого Верха сеньориальные взносы в рамках вытного обложения составляли ок.З % феодальной ренты, а в оброчных комплексах Баскаки, Молоково и Ахматово — менее 1 %, в пошехонских и ярославских прселках — ок.2 %. В конце ХVII в. в барщинных селах Алатырского и Свияжского уездов сеньориальные платежи “за приказчиков и доводчиков доход и стряпческих” составили 12-18 % феодальной ренты, а в оброчных селах — 5-6 %. Таким образом, и в конце ХVI, и в конце ХVII в. более сильное проявление вотчинного нажима на монастырских крестьян мы видим в барщинных имениях, что практически выражалось в более высоком обложении их сеньориальными поборами. Весьма показательны в этом плане и предисловия оброчных книг 1696 г., обращенные прежде всего к крестьянам тех сел Алатырского и Свияжского монастырей, в которых сохранялась, пускай и в потребительских масштабах, полевая барщина на зависимые филиалы. Предисловия эти полны интонаций, напоминающих послушные грамоты: “…и той вотчины крестьяном и бобылем приказали с подтверждением, чтоб они в тот монастырь пашню пахали и сена косили и всякое монастырское изделье делали и мелкие всякие поборы по монастырскому обыкновению непрекословно давали и во всем того монастыря строителю были послушны”.

Рассмотрение проблемы иммунитете Троице-Сергиева монастыря показало, что унификация иммунитетных норм, затронувшая все духовные корпорации России, продолжалась и в конце ХVI — ХVII в. В русле отмеченной унификации находился в целом и иммунитет крупнейшего монастыря, хотя ряд исключительно привилегированных признаков и в ХVII в. выделяли его на фоне других церковно-монастырских организаций России.

При исследовании иммунитета феномен крупной феодальной вотчины” заключается в установлении того, что она представляла собой гигантскую “должностную сеньорию”, огромный “рентный фьеф”, если использовать терминологический ряд современных исследователей (Ю.А.Бессмертного, В.Д.Назарова — гл.1). Реализация публичноправовых прерогатив в рамках корпоративной собственности в занимавшей обширную территорию вотчине-сеньории осуществлялась в сочленении корпоративных и сеньориальных элементов. Носителями властных функций были и высшие лица монастырского собора (настоятель, келарь, казначей, дворцовые и соборные старцы), и многочисленный штат агентов-министериалов на местах. Именно в посельских, ключниках, доводчиках, приказчиках (поселковое звено) и приезжавши в села зимой дворцовых старцах (общемонастырский уровень) олицетворялось для троицких крестьян феодальное властвование. И если на второй стадии развитого феодализма в Троицкой вотчине-сеньории (по источникам в 1590-1630-е гг.) в реализации публично-правовых полномочий преобладало корпоративное начало (поборы и пошлины на сельский управленческий штат), то в дальнейшем, в рамках уже позднефеодального периода возрастают монастырско-централизованные сборы (“за прикащиков и доводчиков доход и стряпческие и дьячии и подьячий деньги” — в источниках 1690-х гг.). В этом смысле крупная Троицкая вотчина-сеньория служит своего рода миниатюрой с общерусского процесса развития системы кормлений ХП-ХУ вв., типологически как государственно-корпоративная форма собственности, восходящей еще к генезису феодализма и раннефеодальному государству, а по ряду признаков соотносимой с явлениями развитого феодального общества (см. в гл.1 прим.27).

В данной главе были проанализированы существенные черты, необходимые для выведения типологии Троицкой вотчины-сеньории. Помимо преобладания сеньориальной ренты над государственной (вывод о котором был обоснован в 6 главе), это еще и заметный к концу ХVII в. удельный вес административно-судебных отчислений в общей массе феодальной ренты. Если в 1620-е гг. сеньориальные поборы и пошлины в вотчине (ее как бы “прямые государственные налоги”) составляли не более 3 % в общем доходе, то в конце ХVII в. они доходили до 12-18 %. В барщинных комплексах они были выше (12-18 %), чем в чисто оброчных (5-6 %). Следовательно, различие рентного статуса разных вотчин-волостей, о котором шла речь в предшествующей главе, находило выражение и в различии их социально-политического, публично-правового статуса в пределах огромной латифундии. Роль крестьянско-общинных институтов более ощутимой была там, где прерогативы монастырских функционеров являлись более ограниченными, что закреплялось в уставных грамотах самих властей. Отмеченные порядки имели место прежде всего в универсально-оброчных комплексах (см. выше пример по вол.Вохне в конце ХVI в. и Хотимской пустыни в конце ХVII в.). В целом же можно согласиться с мыслью М.А.Барга о том, что “важным фактором в укреплении обычно-правовой стороны крестьянско-сеньориальных отношений являлась сельская община”93

Полагаем, что усиление вотчинно-централизованного начала и сеньориальных платежей в конце ХVII в. стало реакцией корпоративного собственника на общее сокращение домениальной пашни и отмену полевой барщины, то есть на объективное ослабление надзора над монастырскими крестьянами. Усиление нажима на них в сфере сеньориального денежного обложения означало сохранение крепостнических основ вотчинного режима в условиях возобладавшей денежно-оброчной формы эксплуатации и ведущей роли крестьянского хозяйства в экономике вотчины (см. выводы из гл.6).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Нами были изучены основные проблемы аграрной эволюции второй по величине (после царского домена) феодальной вотчины России — Троицкой духовной корпорации в эпоху ее наивысшего расцвета, был дан ее системный “портрет”. В заключение подведем основные итоги исследования. Научно-познавательное его значение состоит в получении большой совокупности новых конкретно-исторических фактов, ряда источниковедческих, методических, сравнительно-исторических и теоретических выводов, способствующих более глубокому пониманию аграрно-феодального развития нашего Отечества в ХVI-ХVII вв.

В результате разработки обширного по видовому и количественному составу документов архива Троице-Сергиева монастыря были показаны развитые формы межфеодальной земельной мобилизации в России конца ХVI — ХVII в., значительное место, занимаемое в церковной и светской вотчинно-сеньориальной системе страны крупнейшим русским монастырем. Место это определялось не только его количественными показателями (землевладение и население), далеко оставляющими позади любой другой русский монастырь, церковную организацию или светского землевладельца. В вотчине Троице-Сергиева монастыря с особой наглядностью были сконцентрированы и наиболее характерные признаки данного типа собственности вообще, и особые, качественные черты, присущие только ей как феномену русского феодализма.

К “общераспространенным” признакам крупной Троицкой вотчины можно отнести ее широкую территориальную рассредоточенность, придававшую ей всероссийский масштаб, активную роль господского сектора экономики в земледельческой, торгово-ремесленной и промысловой сферах, а самого собственника — в организации хозяйства тысяч мелких производителей — крестьян, наличие больших ресурсов трудового населения. разнообразие компонентов сельского и городского расселения (многодворные села, торгово-ремесленные слободки, погосты, городские дворы к селам в уезде и пр.). Эти признаки в совокупности своей обусловили большую устойчивость, жизнеспособность крупной Троицкой вотчины перед лицом суровых испытаний смуты и других кризисов, делали ее более оптимальной, приспособленной организацией к ходу разнообразных социально-экономических процессов общероссийского масштаба — углубления общественного разделения труда, земледельческого освоения внутренних и окраинных уездов, развития товарно-денежных отношений, закрепощения крестьянства.

Особое же качество крупной Троицкой вотчины заключалось в том, что землевладение Троицкой духовной корпорации в его конкретном проявлении представляло собой многообразие форм расчлененной собственности, в которой тесно переплетались владельческие права и самой корпорации, и ее приписных филиалов, и многочисленных светских контрагентов — условно-служебных, пожизненных либо срочных держателей монастырской земли, и в то же время весьма ощутимо реализовывалось право верховной государственной собственности (контроль за земельными сделками корпорации, практика испомещений — по государеву указу — служилых людей на троицких землях, совладений монастыря и помещиков отдельными селами, земельные обмены и изъятия у нее, широкомасштабные землеописательные работы). С особой предметностью уясняется сословие — монопольный, сословие — корпоративный, сословно-ассоциированный характер феодальной собственности, ее иерархическая структура в России ХVI-ХVII вв. Земельный фонд богатейшего монастыря зачастую рассматривался (и правительством, и служилыми людьми, и мизерабельными слоями господствующего класса) как своего рода дополнительный резерв для землеообеспечения определенного числа светских феодалов. Возможно, в этом заключается одна из главных черт “феномена Троицы” в истории русского феодализма. Взращивая и приумножая собственную латифундию в течение длительного времени (конец XIУ — первая половина ХVII в.) за счет перераспределения земли внутри вотчинной системы, такой монастырь никогда не переставал делиться этой землей (под своей эгидой, а нередко и с санкции, и по приказу государства) с широкими слоями землевладельцев в России. Учитывать отмеченное зрелое и полное сочленение, взаимопереплетение, взаимопроникновение вотчинно-сеньориальньми государственно-централизованных форм собственности весьма важно для определения общей типологии российского феодализма в ХVI-ХVII вв., многомерного анализа временной эволюции феодально-корпоративных и феодально-централизованных форм собственности.

Непременным атрибутом крупной Троицкой вотчины было осуществление широкого объема административно-судебных, налоговых, поземельно-хозяйственных и иных распорядительных прерогатив корпоративного собственника над зависимым населением. Фактически оно означало выполнение монастырем государственных, публично-правовых функций на своей территории, обусловленное самой природой его крупной собственности, органическим единством власти и собственности при феодализме. Полагаем, что для выведения типологии Троицкой вотчины-сеньории в рамках церковно-монастырской системы в России значимыми, качественными (помимо отмеченной расчлененной структуры собственности) следует считать два установленных нами признака: 1) соотношение монастырской и государственной ренты, о котором говорилось выше в конкретных главах работы; 2) существенный объем чисто сеньориальных, судебно-политических по происхождению отчислений в совокупной феодальной ренте Троицкой корпорации. Итогом ограничительной иммунитетной политики в отношении последней как крупнейшего экономического звена русской церкви к концу ХVII в. не стало изменение соотношения государственной и сеньориальной части феодальной ренты ни в финансовой, ни в судебно-правовой области. Административно-судебный и финансовый иммунитет Троицкой сеньории был столь глубоко укоренен, что даже в начале ХУШ в., в преддверии своего превращения в абсолютистское, государство в России далеко еще не поднялось над многочисленным населением такой вотчины-сеньории в области управления и финансов.

Крестьянские общины-миры в рамках огромной сеньории территориально совпадали с вотчинными комплексами и обладали определенной совокупностью поземельно-хозяйственных, тягло-податных, административно-судебных полномочий. Верхушка общины в лице своих выборных старост, сотских, десятских, пятидесятских, различных целовальников, польников, отрубщиков и пр. была интегрирована в вертикаль вотчинного управления таким образом крестьянский мир в составе сеньории входил и в общероссийскую систему социально-политического устройства. Своими крайними социальными гранями вотчина-сеньория располагалась: первые персоны монастырского собора — у самой вершины социальной иерархии страны (по 80-100 руб. штрафа за их бесчестье), ее основание в лице тысяч крестьян-производителей — среди массы им подобных великорусских пахарей (1 руб. за их бесчестье по Соборному Уложению).

В эволюции сеньориально-крестьянских отношений внутри Троицкой вотчины важный сдвиг происходит во второй половине — конце ХVI в. До этого момента они развивались преимущественно на устной основе обычного вотчинного и общинного права, а в дальнейшем нормы сеньориальных и поземельно-рентных взиманий и отношений общин с агентами сельского управления и высшими монастырскими властями начинают регулироваться с помощью письменных документов (уставных записей и грамот). Этот же принципиальный сдвиг (содержательно и хронологически) может быть отмечен и по большинству других крупнейших монастырей России (Иосифо-Волоколамскому, Кирилло-Белозерскому, Соловецкому), уставные доументы которых в сравнительном плане были проанализированы в последней главе работы. С конца ХVI и в первой четверти ХVII в. систематическим становятся и собственные внутривотчинные описания Сергиева монастыря, независимо от государственных и полнее их фиксирующие состав крестьянского и бобыльского населения вотчины в деревне и городе и нормативы собираемой с него феодальной ренты и государственных платежей. Отмеченными мероприятиями и соответствующей документацией был ознаменован существенный этап во внутренний эволюции крупной вотчины-сеньории, связанный с письменной фиксацией поземельного прикрепления крестьян в рамках ее обширной территории (“крестьянская старина” в деревне и “дворническая старина” в городе) что отнюдь не исключало ни внутрисословной социальной мобильности монастырского крестьянства, ни его широких миграционных потоков, ни значительного объема имущественных прав и размаха торгово-промысловой деятельности у отдельных ее обитателей в деревне и городе. Положение крестьянских общин на огромной территории такой вотчины было весьма различным, находясь в зависимости от издавна сложившихся местных традиций (вотчинного и общинного обычного права), одним из существенных компонентов которого являлся претерпевавший ту или иную эволюцию рентный профиль данного комплекса. Положение это изменялось во времени: полагаем, что до конца ХVI 6., в период широко распространенной в Троицкой вотчине барщины статус крестьянских миров был подавленным угнетенным вотчинным режимом. Набирающая силу в дальнейшем денежно-оброчная эволюция значительной части вотчинных комплексов Троицкой латифундии обусловила приобретение крестьянскими общинами сравнительно благоприятного для их жизнедеятельности оброчного правового статуса в рамках огромной латифундии. Но в целом на фоне меркнущих к концу ХVII -началу ХУШ в., слабеющих черт собственно вотчинной экономики, свойств и проявлений Троицкого монастыря как ХОЗЯИНА его качества как ГОСУДАРЯ над всем многочисленным и разнородным населением слабее не становились.

Не раз упомянутая по ходу данной работы феноменальная документированность межфеодальных отношений по Троицкому архиву должна быть отмечена и как фактор формирования обычно-крепостнических норм, аккумулируемых в этой сфере, а по времени опережающих и предшествовавших общегосударственному их оформлению в Соборном Уложении 1649 г. Можно говорить, полагаем, не о решающем государственном влиянии на процесс закрепощения крестьянства у такого корпоративного собственника (не игнорируя при этом значения ни землеописательных работ, фиксирующих массу крестьян-дворохозяев, ни правительственного законодательства о сыске беглых троицких крестьян в 1614-1615 гг.), а, скорее, о том, как положение дел у него в вотчине и его собственный статус, возможности в решении крестьянского вопроса повлияли (в том числе и психологически) на массу служилых людей, в интересах которых и осуществлялся общерусский закрепостительный курс в ХVII в. Интонации дворянских челобитных по поводу удлинения и отмены “урочных лет”, содержавшие ссылки на установленные правительством нормативы сыска беглых крестьян для Троицкого монастыря упомянутый психологический настрой отражают вполне отчетливо. На такую полноту прав, как у Троицы, была несомненная ориентация у массы служилых людей, в ней виделся им желаемый вектор развития отношений с собственными крестьянами, а эти массовые настроения, наряду с рядом социально-экономических факторов, не могли не влиять на правительственную политику.

Среди социально-экономических предпосылок нарастания крепостнических норм в России конца ХVI — ХVII в. барщина на землях Троицкого монастыря не может быть признана ведущим фактором, поскольку в течение ХVII в. происходило ее территориальное и количественное, сокращение (прежде всего в центральных уездах, что не исключало заведения ее в ряде новых для монастыря регионов), а к концу ХVII в. отчетливо определилась по преимуществу денежно-оброчная (или сеньориально-оброчная, как точно предложил ее называть Ю.А.Тихонов) эволюция аграрного строя крупной Троицкой вотчины, фиксируемое прежде всего в сфере владельческой эксплуатации. Заметный рост чисто административно-судебных платежей в конце ХVII — начале ХУШ в., усиленное обложение корпоративным собственником крестьянских промыслов, торговли — все это и было попыткой удержать крепостнический по природе своей “правовой режим сеньории” (выражение Л.В.Черепнина) в условиях резкого сокращения домениального хозяйства и возросшей экономической деятельности монастырских крестьян.

В полученный “системный портрет” вотчины-сеньории считаем нужным добавить следующие черты, заимствованные из арсенала психологии. С учетом размаха и разнообразия экономической деятельности (и самого Троицкого монастыря, и его многочисленных крестьян и бобылей) эту вотчину в целом можно было бы назвать экстравертной, распахнутой вовне, открытой (в том числе и для желающих поселиться на территории сеньории новых жильцов). В отношении же основной массы своих ((старинных крестьян, крестьянских детей, уроженцев Троецкие вотчины” (выражение переписных книг 1640-1670-х гг.) эта система издавна была интровертной, обращенной вовнутрь к потребностям своего собственного социального устроения, понятого нами, по П.И.Беляеву, как прикрепление земледельцев к составу населения сеньории – обширной территориальной единицы, государем в которой был корпоративный собственник.

Источниковедческие результаты проведенного исследования заключаются в комплексной разработке актовой и хозяйственной, делопроизводственной частей Троицкого архива, в представленных в Приложении 1 Материалах для научно реконструкции утраченного состава этого архива, в опыте количественного (корреляционного) анализа троицких писцовых и хозяйственных книг. В ходе изучения конкретных вопросов была установлена большая достоверность и полнота информации внутривотчинных описаний по сравнению с официальными писцовыми (первой четверти ХVII в. Была также выяснена большая полнота непосредственных переписных книг 1677-1678 гг. по сравнению в итоговыми, сводными ведомостями конца ХVII — начала ХУШ в. Сравнительно-историческое изучение разных по происхождению источников, таким образом, становится необходимым для более полного исследования важнейших показателей аграрного и демографического развития России в ХVII в.

Типологические и стадиальные наблюдения работы сводятся к тому, что изучаемое время, действительно, было временем полного расцвета вотчинно-сеньориальных форм собственности в России. Сама же эволюция монастырской собственности показывает нам повторение на более позднем витке истории феодальной России эволюции государственно-корпоративной собственности ( в нашем случае — монастырско- или вотчинно-корпоративной) в сторону наибольшего развития государственно-централизованных ее форм (в нашем случае — монастырско- или вотчинно-централизованных). Но если в масштабе страны эта эволюция означала усиление феодально-государственной эксплуатации, преобладание государственной ренты над сеньориальной, то особенность Троицкой вотчины-сеньории, еще раз подчеркивая вывод 6-й главы, сказалась в резком перевесе на протяжении всего изученного периода владельческой ренты над государственной (и на уровне практикуемой окладной единицы — выти, и на уровне отдельного крестьянского двора). Государственная эксплуатация не сыграла в аграрной эволюции Троицкой вотчины-сеньории той сдерживающей по отношению к владельческому гнету роли, какая отмечается в научной литературе по отношению к другим русским монастырям и светским феодалам ХVII — начала ХУШ в. В результате проведенного исследования у нас возник некий перевернутый, преломленный, отраженный образ государственного феодализма — его как бы сеньориальная модель, в которой прикрепление основного производителя было осуществлено по времени ранее, чем в масштабе всей остальной страны, а административно-судебные и финансовые прерогативы земельного собственника столь всеобъемлющи, что по сути своей не оставляли места государственному вмешательству, заменив его собой. Громадная по размаху земельная собственность, до предела обремененная публично-правовыми функциями — таков феномен Троице-Сергиева монастыря в России кануна петровских реформ, сложившийся в итоге длительного собственного развития и эволюции церковно-государственных отношений в ХУ-ХVII вв.

Сравнительно-исторические выводы работы заключаются в установлении близкой сопоставимости в ходе эволюции крупной вотчины-сеньории в России и западноевропейских странах в эпоху феодализма. Наблюдаемые нами по источникам их Троицкого архива процессы перестройки вотчинной структуры, особенно в конце ХVII в., очень напоминают то, что происходило в Западной Европе и на втором этапе развитого феодализма (Х1У-ХУ вв.) и в раннее новое время (ХVI-ХУШ вв.), отождествляемое также с позднефеодальным периодом. Там тоже под воздействием растущих товарно-денежных отношений сокращался домен, развивались разные формы земельной аренды, возрастали оброчные платежи, сеньоры старались усиленно облагать крестьянские непашенные занятия (промыслы, торговлю), с выгодой для себя используя баналитетные права (на мельницы, хлебные печи, виноградные давильни и пр.). Существенное же отличие отмеченной эволюции в странах Западой Европы, с одной стороны, и Центральной и Восточной Европы, с другой, заключалось в том, что в первых она сопровождалась почти полным личным освобождением крестьянства, а во вторых победа крепостнических тенденций ознаменовала завершение зрелого феодализма и переход к познефеодальному периоду.

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ

ВВЕДЕНИЕ

1. Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.46.Ч.1.С.473. Новейшее системное исследование роли природно-климатического фактора в русской истории см.: Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.,1998.

2. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987; Хвостова К.В., Финн В.К. Гносеологические и логические проблемы исторической науки. М., 1995.

3. Черепнин Л.В. Отечественные историки ХVIII-ХХ вв. Сб. ст., выстVIIл. и воспом.М., 1984. С.311.

ГЛАВА 1

1. Муравьев В.А. Когда был поставлен вопрос о “русском феодализме” ? // Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки. М., 1981.С.313-321; Шанский Д.Н. Из истории русской исторической мысли. И.Н.Болтин. М., 1983.С. 104-108; Котляров А.Н. Историография дворянства и ее место в развитии исторической науки в России в ХУШ в. Томск, 1990.С.71-72,119-120; Шапиро А.Л. Русская историография с древнейших времен до 1917 г. Учебное пособие. 2 изд.М.,1993.С.248-250, 267-268.

2. Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. М.,1988; Шапиро А.Л. Русская историография. С.625-628. См.также рец.А.Л.Шапиро на издание книг Н.П.Павлова Сильванского: ИСССР.1989. № 2.С.171-174; Черепнин Л.В. К вопросу о сравнительно-историческом методе изучения русского и западноевропейского средневековья в отечественной историографии // СВ.Вып.32.М.,1969.С.262-270; Лаптин П.Ф. Община в русской историографии последней трети XIX — начала XX в. Киев, 1971.

3. Греков Б.Д. Новгородский дом св.Софии. Опыт изучения организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины.СПб.,1914; его же.

Очерки по истории хозяйства Новгородского Софийского дома // Летопись занятий постоянной историко-археографической комиссии. Вып.33-34. Л.,1926-1927; (переизд.: Греков Б.Д. Избранные труды. М.,1959 — 1960.Т.1У); Греков Б.Д. Монастырское хозяйство ХVI-ХVII вв.Л.,1924; его же. Хозяйство крупной русской вотчины ХVI-ХVII вв. // Изв. РАН. 6-я серия. Т.19.Л..1925.С.247-254.

4. Пресняков А..Е. Вотчинный режим и крестьянская крепость //ЛЗАК за 1926 г. Вып.1 (34).Л,1927.С.174-192.

5. Греков Б.Д. Очерки по истории феодальной Руси. Система господства и подчинения в феодальной деревне //Изв.ГАИМК.Вып.72.М., 1934; его же. Феодальные отношения в Киевском государстве.М.-Л., 1935 (2-е изд. -1936); его же. Киевская Русь. М.,1949.

6. Юшков С.В. Феодальные отношения в Киевской Руси. Саратов, 1925; его же. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси.М.,1939; Рубинштейн Н.Л. Нарис Iсторii Киiвськоi Pyci. Харькiв-Одеса. 1930. Подробнее см.: Данилова Л.В. Становление марксистского направления в советской историографии эпохи феодализма // ИЗ.Т.76.М.,1965.С.62-119.

7. Черепнин Л.В. Из истории древнерусских феодальных отношений ХIV-ХVI вв. // ИЗ.Т.9.М.,1940.С.31-80; его же. К вопросу о сравнительно -историческом методе. С.269-270. См.также: Пашуто В.Т., Назаров В.Д. Памяти старшего друга //ИСССР. 1978. № 1. С. 147; Лев Владимирович Черепнин (1905-1977) // Материалы к биобиблиографии ученых СССР. Серия истории.Вып.14 / ВстVIIит ст.В.Д.Назарова.М.,1983.С.13.

8. Смирнов И.И.О генезисе феодализма // Проблемы истории материальной культуры. 193 3.№ 3-4.С.38-45; его же. С позиций буржуазной историографии (рец. на монографию С.Б.Веселовского “Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси.Т.1.М,1947) // ВИ. 1948. № 10. С.113-124; его же.Заметки о феодальной Руси //ИСССР.1962. № 2.С.138-161; № З.С.137-162; его же. Очерки социально-экономических отношений Руси ХП-ХШ вв.М.-Л.,1963.

9. Алексеев Ю.Г.Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси ХУ-ХVI вв. Переяславский уезд. М.-Л.,1966; его же. Черная волость Костромского уезда ХУ в. // Крестьянство и классовая борьба в феодальной России.Сб.ст. памяти И.И.Смирнова.Л, 1967.С.72-84 ; его же. Крестьянская волость в центре феодальной Руси ХУ в. // Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России. Дооктябрьский период.Л..1972.С.71-103.

10. Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.16.С.310-311; Маркс К. и Ф.Энгельс. Соч. Т.25.С.353-354. Л.В.Данилова считает, что Л.В.Черепнин применил подход, распространенный в 20-50-е гг. в советском источниковедении, когда наличие государственной собственности усматривается в государственных налогах и повинностях (Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси.М., 1994.С.176).

11. Черепнин Л.В. Основные этапы развития феодальной земельной собственности на Руси (до ХVII в.) // ВИ. 1953. № 4.С.38-63 (переизд: Академик Черепнин Л.В. Вопросы методологии исторического исследования.Теоретические проблемы феодализма.М.,1981.С. 111-127).

12. Черепнин Л.В.Из истории формирования класса феодальнозависимого крестьянства на Руси //ИЗ.Т.56.М..1956.С.235-264.

13. Смирнов И.И. Заметки о феодальной Руси Х1У-ХУ вв. //ИСССР. 1962. №2-3; Советская историография Киевской Руси.Л., 1978.С. 108- 109; Кочин Г.Е. Сельское хозяйство Руси в период образования Русского централизованного государства. Конец ХШ — начало ХVI в. М.-Л.,1966; Шапиро А.Л. О природе феодальной собственности на землю //ВИ.1969. № 12.С.57-72; Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории. Л., 1974; его же. Киевская Русь Очерки социально-политической истоии.Л.,1980; Свердлов М.Б.Генезис феодальной собственности в Древней Руси //ВИ. 1978. № 8. С.40-56; Копанев А.И. Крестьянство Русского Севера в ХVI в.Л.,1978; его же. Крестьяне Русского Севера в ХVII в.Л., 1984.Подробный анализ историографии проблемы генезиса феодализма на Руси дан в новейшей книге Л.В.Даниловой о сельской общине (гл.2).

14. Черепнин Л.В. Русь. Спорные вопросы истории феодальной земельной собственности в 1Х-ХУ вв. // Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. Пути развития феодализма. М..1972. С. 126-251.

15. См. рец. на “Пути развития феодализма” В.М.Бейлиса, В.В.Мавродина, И.Я.Фроянова, И.П.Шаскольского//ИСССР.1974.№ 1.С.194-200.

16. Материалы к биобиблиографии ученых.Вып. 14.С.21; Данилова Л.В. Сельская община.С.188,193.

17. Черепнин Л.В. Вотчинное право на Руси Х1У-ХУ вв. // Проблемы социально-экономической истории России. Сб.ст. к 85-летию со дня рожд. акад.Н.М.Дружинина.М.,1971.С.13-25.

18. Покровский Н.Н. К истории крупного светского землевладения в Двинской земле ХУ-ХVI вв. // Вестник МГУ, серия история.1956. № 2.С.125-140; его же. Актовые источники по истории черносошного землевладения в России ХIV — начале ХVI в. Новосибирск. 1973.С.227- 228.

18а. АИСЗР.1.С.65-71,74-76 (автор текста А.Л.Шапиро); Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. Историко-генеалогическое исследование. М.,1981.

19. Васильев Л.С. Феномен власти-собственности // Типы общественных отношений на Востоке в средние века. М..1982. с.60-99; Алаев Л.Б. К типологии феодализма на Востоке // Народы Азии и Африки. 1977. № 4.С.67-79.

20. Гуревич А.Я. Проблема земельной собственности в дофеодальных и раннефеодальных обществах Западной Европы //ВИ.1968. № 4. С.88-105 (более традиционный взгляд на природу крестьянского аллода см.: Мильская Л.Т. Аллод в системе феодального землевладения // СВ. Вып.50.М., 1987.С. 173-184) ; Барг М.А.О природе феодальной собственности // ВИ.1978. № 7.С.84-104; его же. Категории и методы исторической науки.М,1984.С.238-264

21. Гутнова Е.В.,Удальцова З.В. К вопросу о типологии развитого феодализма Западной Европе // Проблемы социально- экономических формаций. Историке- типологические исследования.М.,1975.С.1П; Барг М.А. Категории и методы исторической науки.С.274-284.

22. Удальцова З.В. Проблемы типологии феодализма в Византии // Проблемы социально-экономических формаций.С. 124-153.

23. Барг М.А. Категории и методы исторической науки. С.281; История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. М.,1986. Т.П.С.493-521.

24. Советов П.В.Общее и особенное в развитии феодализма в Молдавии в сравнении с Россией и другими странами Европы и Азии (проблема “государственного феодализма”, государственной собственности и эксплуатации // Общее и особенное в развитии феодализма в России и Молдавии. Проблемы феодальной государственной собственности и государственной эксплуатации (ранний и развитой фодализм). Чтения, посвящ. памяти акад. Л.В. Черепнина. Тезисы докл. и сообщ.ВыпЛ.М., 1988. С. 76-91; Назаров В. Д.,Советов П.В. Государственная феодальная собственность в России и Молдавии в советской послевоенной историографии и труды Л.В.Черепнина // Феодализм в России. Сб. ст. и воспом., посвящ. памяти акад.л.В.Черепнина. М., 1987.С.102-119; Советов П.В. Развитие феодализма и крестьяне Молдавии. Очерки по истории ренты в ХVI — начале ХУШ в. Кишинев, 1980.С.8-11.

25. Бессмертный Ю.Л. Сеньориальная и государственная собственность в Западной Европе и на Руси в период развитого феодализма // Социально-экономические проблемы российской деревни феодальную и капиталистическую эпохи. Материалы ХVII сессии симп. по изучению проблем аграрной истории. Ростов н/Д, 1980. С.21-37.

26. Черепнин Л.В., Назаров В.Д.Крестьянство на Руси в середине ХП — конце ХУ в.; Назаров В.Д. Крестьянство России в ХVI — середине ХVII в. // История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. Т.П. С.260-271,273-283,426- 437,440-452 и др.; Назаров В.Д. Государственная феодальная собственность и эксплуатация в средневековой Руси. Проблемы и перспективы (Заметки на полях историографической ситуации) // Общее и особенное в развитии феодализма в России и Молдавии. Вып. 1.С.68-76 ; его же. Об особенностях феодально-государственной земельной собственности в Новгородской республике // Аграрный рынок в историческом развитии. Тез. докл. и сообщ. ХХШ сессии Всесоюзн. аграрного симп. Вып.2.М., 1991.С.230-231.

27. Назаров В.Д. Государственная феодальная собственность и эксплуатация. С.72-73.

28. Швейковская Е.Н. Государство и крестьяне России. Поморье в ХVII в. M.J997.C.146-158.

29. Швейковская Е.Н. Социальные представления черносошных крестьян ХVII в.: Земля и власть // Система государственного феодализма в России. Сб.ст.Вып.1. М..1993.С.145-164.

30. Данилова Л.В. Становление системы государственного феодализма в России: причины, следствия // Система государственного феодализма в России.Сб.ст. Вып. 1.М., 1993. С.42,59-61; ее же. Сельская община. С.90,94,173, 175-176.193.

31. Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 1998.С.435-437, 465-466.482; “Круглый стол” по обсуждению книги Л.В.Милова // Вестник МГУ, серия история, 1999. № 4.С.99-119 ; его же. Природно-климатический фактор и особенности российского исторического процесса //ВИ. 1992. № 4-5. С.52; его же. Общее и особенное российского феодализма (Постановка проблемы) // ИСССР.1989. № 2.С.53.

32.Милютин В.А. О недвижимых имуществах духовенства в России. М., 1862; Горчаков М.И. О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и Св.Синода (988-1738 гг.).Спб.,1871.

33. Ключевский В. О. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае // Соч. в 9 тт. Т.8.Статьи. М., 1990.С.5-30.

34. Доброклонский А.П.Солотчинский монастырь, его слуги и крестьяне. Исторический очерк монастырского хозяйства, суда и управления в связи с положением монастырских слуг и крестьян в ХVII в.// ЧОИДР. 1888.Кн. I.C.I-130; Сторожев В.И. К истории сельскохозяйственного быта костромских Ипатьевского и Богоявленского монастырей. Командировка стольника Н.М.Олфимова // ЧОИДР. 1894.Кн. 1.С. 1-54; Арсеньев Ю. Ближний боярин кн.Никита Иванович Одоевской и его переписка с галицкою вотчиной (1650-1684) //ЧОИДР.1903.Кн.2.С.1-129.

35. Голубинский Е.Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра.М.,1892 (2-е изд. — в 1909); Никольский Н.К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй четверти ХVII века.Т. 1.Вып. 1.СП6,1897 (Вып.2 выйдет в 1910 г.). См. также: Дмитриева З.В.,Крушельницкая Е.В. Академик Н.К.Никольский и его вклад в изучение истории Кирилло-Белозерского монастыря // Кириллов. Краеведческий альманах. Вып.З. Вологда, 1998.С. 141-150.

36. Воронцова Л.Д. Несколько данных о быте монастырей ХVII-ХУШ вв. // Древности. Труды Археографической комиссии имп.Археологического общества.Т.2.Вып. 1.М., 1900.Стб. 15-28.

37.Дьяконов М.А. Отзыв о сочинении Ю.В.Готье “Замосковный край в ХVII в.” // Отчет о 49-м присуждении наград гр.Уварова.СПб.,1909.С.б6.

38. Вестник Европы. 1871.Т.1.С.5-49; Т.2.С.465-514; Рубинштейн Н.Л. Иван Егорович Забелин. Исторические воззрения и научная деятельность // ИСССР. 1965.№1.С.54-74.

39. Дьяконов М.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси.2 изд.СПб,1908.С.2Ю.

40. Беляев П.И. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение// ЖМЮ.1916. № 8.С.139-179; №9.С.129-166.У Ключевского, кажется, первого находим определения — “ обычное крепостное право, то есть крепостной факт”, “крепостные обычаи, вкравшиеся в законное крепостное право” (Ключевский В.О. Право и факт в истории крестьянского вопроса //Соч. в 9 тт.Т.8.М.,1990.С.54).

41.Веселовский С.Б. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М.,1926.С.З.

42. ЛЗАК за 1926 г. Вып.1(34).Л,1927.С.180.

43. Каштанов С.М. К историографии крепостного права в России (1) //

История и историки. Историография истории СССР. Сб.ст.М.,1965. С.270-312; его же. К историографии крепостного права в России (П)//История и историки.Историографический ежегодник. 1972.М.,1973.С. 126-141; его же. Ранняя советская историография феодального иммунитета в России// История и историки. Историографический ежегодник. 1974. М.^ 1976. C.I 48-188.

44.Савин А.Н. История одного восточного манора // Сб. в честьр/1.К.Любавского.Пг.,1917.С.249-279; Косминский Е.А. и В.М.Лавровский.История манора Брамптона в Х1-ХУШ вв. //СВ Вып.2.М., 1946.С. 190-221; Ульянов Ю.Р. Оксфордширский манор Уотлингтон в 1086-1300 гг. (К вопросу об эволюции структуры и хозяйственной организации крупной светской вотчины в средневековой Англии) // СВ.Вып.29.М.,1966.С.28-69. См.также: Вайнштейн О.Л. История советской медиевистики (1917-1966).Л.,1968.С.ЮЗ — прим.25; Барг М.А. Эволюция феодального землевладения в Англии в XI-ХШ вв. // ВИ.1953. № 11.С.97-105; его же. Х1У век в истории Ислип (Оксфордшир). Эволюция поземельных и • рентных отношений с 1379 по 1391 гг. // СВ.Вып.40.М,1976.С.88-110.

45. Беляев И.Д. О поземельном владении в Московском государстве// Временник МОИДР. T.Xl.M.,1851. C.15-17,57.

46. Ивина Л.И.КрVIIная монастырская вотчина Северо-Восточной Руси конца Х1У — первой половины ХVI в. в трудах дореволюционных и советских историков // История и историки. Историографический ежегодник. 1972.М., 1973.С. 146.

47. Рождественский С.В. К истории княжеского землевладения в Северо-Восточной Руси в ХVI в. //Записки имп. Русского Археологического общества. Т.УШ.Вып. 1-2.Новая серия. Труды Отделения русской и славянской археологии. Кн.1.1895.СПб,1896.С.1-18; его же. Служилое землевладение в Московском государстве в ХVI в. // Записки историко-филологического ф-та Санкт-Петербургского университета Ч.43.СП6..1897.С.87.112-113.116-117.119-120.

48. Рожков Н. А. Сельское хозяйство Московской Руси в ХVI в. М.,1899; его же. Город и деревня в русской истории. 2-е изд.Пг.,1919; его же. Русская история в сравнительно-историческом изучении (Основы социальной динамики). Т. 1У.Ч.1.Пг,1922.С.53.229.

49. Лаппо-Данилевский А.С. Выслуженные вотчины в Московском государстве ХVI-ХVII вв. // Историческое обозрение.Т.Ш.СПб., 1891.С.109-133.

50. Готье Ю.В. Замосковный край в ХVII в. М.,1906 (2-е изд. — в 1937 г.).С.341-350; его же. Очерк истории землевладения в России. Сергиев Посад, 1915.С.86-89.

51. Готье Ю.В. Замосковный край. — 1 изд. — С.353,374-375.

52. Сташевский Е.Д, Опыты изучения писцовых книг Московского государства ХVI в. Вып.1. Московский уезд.Киев,1907.С.84-86.

53. Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. Т.1.Киев.1913.С.34,167, 216, 377.

54.Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси.Т. 1.М.. 1947; Смирнов И.И. С позиций буржуазной историографии // Вопросы истории.1948. № 10.С.121.

55. Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой России (ХУ-ХVI вв.).М.,1985.С.9-11; Кобрин В.Б., В.Б.,Аверьянов К.А. С.Б.Веселовский. Жизнь.Деятельность.Личность.М.,1989.С.28. См. также : Назаров В. Д.Проблемы феодального землевладения в трудах академика С.Б.Веселовского // Советская историография аграрной истории СССР (до 1917 г.). Кишинев, 1978.С.212-230.

56. Веселовский С.Б. Феодальное землевладение.С. 103-104; его же. Монастырское землевладение в Московской Руси во второй половине ХVI в. //ИЗ.Т.Ю.М.,1941. С. 110-114; его же. Из истории древнерусского землевладения // ИЗ.Т.18.М..1947.С.74; его же. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 183.

57. Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в ХIV-ХУ вв. М.,1960.С.184, 185,188-189,190,192,208 и мн.др.; Будовниц И.У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XI У-ХVI вв. М.,1966; Бурейченко И. И. Монастырское землевладение и хозяйство во второй половине XI У в. Канд.дисс.М.,1966.

58. Савич А.А. Соловецкая вотчина в ХУ-ХVII вв. (Опыт изучения хозяйства и социальных отношений на русском Севере в Древней Руси).Пермь. 1927; его же. Главнейшие моменты монастырской колонизации Русского Севера в ХIУ-ХVII вв. // Сборник общества исторических, философских и социальных наук при Пермском университете.Вып.3. Пермь, 1929.С.47-117; Борисов A.M. Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными монастырями в ХVI-ХVII вв. Петрозаводск. 1966.

59. Копанев А.И. История землевладения Белозерского края в ХУ-ХVI вв.М.-Л..1951; Горфункель А.Х. Рост землевладения Кирилло-Белозерского монастыря в конце ХVI и в ХVII в . // ИЗ.Т.73.М..1963.С.219-258; Дмитриева 3.В.Организация обложения в крупной вотчине в ХVI-ХVII вв. Автореф. канд.дисс.Л.,1986.

60.Тихомиров М.Н. Монастырь-вотчинник ХVI в. // Тихомиров М.П.Российское государство в ХУ-ХVII вв.М., 1973.С. 120-154; Щепетов К.Н. Сельское хозяйство в вотчинах Иосифо-Волоколамского монастыря в конце ХVI в. // ИЗ. Т. 18.М..1946.С.92-147; Зимин А.А. КрVIIная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец ХУ -ХVI в.).М,1977.

61. Веселовский С.Б. Феодальное землевладение Северо-Восточной Руси.T.I.Часть 2; Сахаров А.Н. Русская деревня в ХVII в. (По материалам патриаршего хозяйства).М.,1966; Соловьева Т.Б. Отношения церкви и государства по вопросам землевладения в ХVII в. Канд. дисс.М.,1979.

62. Иванов Ю.Н. Феодальное землевладение в Казанской епархии второй половине ХVI — ХVII в. Автореф. канд. дисс.Казань, 1982. В начале XX в. была издана работа: Покровский И.И.Казанский архиерейский дом. Его средства и штаты преимущественно до 1764 г. Казань. 1904.

63. Бочкарев В.Н. Из истории крупной сеньории Верхне-Волжского края (Ярославский Спасский монастырь: его возникновение, расцвет и VIIразднение) //Ярославский край.Вып. 1.Ярославль. 1929.С.37-43 ; его же. Население одной из Верхне-Волжских монастырщин в исходе ХVII в. //Ярославский край.Вып.2.Ярославль. 1930.С.113-133. См. также : Черкасова М.С. Землевладение Спасо-Ярославского монастыря в Х1У-ХVI в. // Ярославская старина. Вып.З.Ярославль, 1996. С.23-32.

64. Захаров А.Н. Землевладение Костромского Троице-Ипатьева монастыря в ХУ-ХVI вв. // Проблемы истории СССР.Вып.Х1.М..1981.С.22-29.

65. Пономарева И.Г. КрVIIная вотчина Тверского края в ХУ — начале в. (По материалам Троицкого Макарьева Калязина монастыря).Автореф. канд. дисс. М.,1987.

66. Коркина О.Ю. Ранние страницы истории Краснохолмского Николаевского монастыря // Бежецкий край. Материалы 1-ой научно-практич. конф.Бежецк. 1994.С.1-8.

67. Бакланова Н.А. Формы эксплуатации в хозяйстве Воскресенского монастыря во второй половине ХVII в. // Аграрный строй феодальной России в ХУ — начале ХУШ в. Сб.ст.М.,1986.С.132-152; Тимошенкова З.А.Из истории крестьянского хозяйства Иверского монастыря вовторой половины ХVII в. // Северо-Запад в аграрной истории России.Сб.науч.тр.Калининград, 1984.С.8-13.

68. Ивина Л.И. КрVIIная вотчина Северо-Восточной Руси конца Х1У -первой половины ХVI в. Л.,1979.

69. Кобрин В.Б. Две жалованные грамоты Чудову монастырю (ХVI в.) // ЗОР ГБЛ. Вып.25.М,1962.С.289-322.

70 Чекунова А.Е.Вотчинное хозяйство и монастырские крестьяне в конце ХVII — первой четверти ХУШ в. Канд.дисс.М.,1979.

71. Дементьев Е.И. Савво-Сторожевский монастырь и его крестьяне во второй половине ХVII в. Автореф. канд. дисс. М.,1984.

72. Прокофьева Л.С. Вотчинное хозяйство в ХVII в. (По материалам Спасо-Прилуцкого монастыря).М.-Л.,1959; Лохтева Г.Н. Монастырское хозяйство в ХVII в. По материалам Троицко-Гледенского монастыря. Автореф.канд.дисс.М., 1964.

73. Данилова Л.В. Очерки по истории землевладения и хозяйства в Новгородской земле в Х1У-ХУ вв.М., 195 5; Назаров В. Д. Из истории землевладения и хозяйства монастырей Новгорода в ХУ в. (К особенностям новгородской социальной структуры) // Аграрный строй феодальной России.Сб.ст.М., 1986.С.26-54; Васильев Ю.С. Феодальное землевладение и хозяйство в Важской земле в ХУ-ХVII вв. Автореф. канд. дисс.Л.,1971; Иванов В.И. Монастырские крестьяне Поморья в ХVII в. Автореф. докт. дисс.М.,1993 ; Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община на Русском Севере. М.,1976; Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России в ХVII в. О сущности и формах феодально-крепостнических отношений.М.,1977; Соколова Н.В. Монастырское землевладение и хозяйство Нижегородского края в ХVII — первой половине ХУШ в. Автореф. канд. дисс. М.,1990; Дубман Э.Л.Хозяйственное освоение Среднего Поволжья в ХVII в. По материалам церковно-монастырских владений. Куйбышев, 1991; Шорохов Л.П. Корпоративно-вотчинное землевладение и монастырские крестьяне Сибири в ХVII-ХУШ вв. Красноярск, 1983; Покровский Н.Н. Начало вотчин Тобольского Софийского дома//ВИД.Вып.26.СПб.,1998.С.173-184.

74.Горфункель А.Х. Рост землевладения Кирилло-Белозерского монастыря.С.246-246; его же. Вотчинное хозяйство и крестьяне Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. Канд.дисс.Л.,1956; АИСЗР — 1 У.С, 110-112 (текст З.В.Дмитриевой). См. также Заключение к тому А.Л.Шапиро (С.115).

75. Колесников П.А. Северная деревня в ХУ — первой половине XIX в. (К вопросу об эволюции аграрных отношений в Русском государстве).Вологда. 1976.С.42.

76. Преображенский А.А. Об эволюции феодальной земельной собственности в России ХVII — начале XIX в // ВИ. 1977. № 5. С.45-62; его же. Структура земельной собственности в России ХVII-ХУШ вв.// Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1966 г. Таллин, 1971. С. 124-130; Буганов В.И., Преображенский А.А., Тихонов Ю.А. Эволюция феодализма в России.М.,1980.С. 108-109,167-171, 316-прим.35 (со ссылками на исследования Е.И.Индовой, Я.Е.Водарского, А.А.Новосельского); Соловьева Т.Б. Указ.дисс.С.188-190-табл.5.

77. Водарский Я.Е. Дворянское землевладение в России в ХVII — первой половине XIX в. (размеры и размещение). М., 198 8. С. 2 36.

77а. Водарский Я.Е. Церковные организации и их крепостные крестьяне во второй половине ХVII — начале ХУШ в. // Историческая география России. ХП — начало XX в. Сб. ст. к 75-летию Л.Г.Бескровного.М.,1975.С.71-96; его же. аселение России в конце ХVII — начале ХУШ в. (Численность, сословно- классовый состав, размещение).М., 1977; его же.Землевладение русской церкви и ее хозяйственно-экономическая деятельность (XI — начало XX в.) // Русское православие: Вехи истории. М., 1989.С.539-540.

78. Воробьев В.М., Дегтярев А.Я. Русское феодальное землевладение от “смутного времени” до кануна Петровских реформ. Л.,1986 (рец. О.А.Шватченко в ж. ИСССР.1990. № 1. С.207-211); АИСЗР.1У.С.67-69.

79. АИСЗР. 1У. С.94-95,107-109.

80. Милов Л.В.,Булгаков М.Б.,Гарскова И.М. Тенденции аграрного развития России первой половины ХVII в. Историография, компьютер и методы исследования. М.,1986.С.278,285,287.

81. Шватченко О.А. Размещение и структура вотчинного землевладения в первой трети ХVII в. // ИЗ.Т.115.М..1987.С.286-307; его же.Светские феодальные вотчины России в первой трети ХVII в.М., 1990; его же. Образование единого Российского государства и изменения в статусе вотчины в ХVI-ХVII вв. // Система государственного феодализма.Сб.ст.Вып.1.М.,1993.C.I 15-144.

82. Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине ХVII в. (Историко-географический очерк).М., 1996.С.213-214.

83. Новосельский А.А. Вотчинник и его хозяйство в ХVII в. М.-Л., 1929; Заозерский А. И. Царская вотчина в ХVII в. Из истории хозяйственной и приказной политики царя Алексея Михайловича.М.,1937; Заозерская Е.И. Из истории феодальной вотчины и положения крестьян в первой половине ХVII в. // Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства в СССР. С6.1У.М..1960.С.29-66.

84. Прокофьева Л.С. “Хлебный бюджет” крестьянского хозяйства Белозерского края в середине ХVI в. // Крестьянство и классовая борьба в феодальной России.Сб.ст.Л,1967.С.98-114.

85. Колычева Е.И. Аграрный строй России в ХVI в.М., 1987.

86. Дмитриева З.В. Организация обложения в крупной вотчине ХVI-ХVII вв.; ее же. Земельные переделы ХVI в. (По материалам вотчин Кирилло-Белозерского монастыря) // Russia Mediaevalis. T. VII. Munchen, 1992. S.I 12-120; Шапиро А.Л., Дмитриева З.В. Выть — единица обложения в Русском государстве ХУ-ХVII вв. // Средневековая Русь.Сб.ст. к 65-летию проф.Р.Г.Скрынникова.СПб,1995.С. 94-135 ; Дмитриева З.В. Вытная книга 1665 г. келаря Кирилло-Белозерского монастыря старца Матфея Никифорова // Русь и южные славяне.Сб.ст. к 100-летию со дня рождения В.А.Мошина.СПб.,1998.С.371-378.

87. Шапиро А.Л. Переход от повытной к повенечной системе обложения крестьян владельческими повинностями // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы за 1960 г. Киев, 1962.С.207-217.

88. Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России. С.340-341.

89.Тамже.С.343.

90. Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община на Русском Севере. Конец ХVII — начало ХУШ в.М., 1976.С.9,197-21 ; ее же. Государство и крестьяне России.С.155-175.

91. Тимошенкова З.А. Из истории крестьянского хозяйства Старорусской вотчины Иверского монастыря во второй половине ХVII в. // Северо-Запад в аграрной истории России. Калининград, 1984.С.8-13; ее же. Арендные отношения в Старорусском уезде в 50-80-е гг. ХVII в. // История крестьянства Северо-Запада России в ХVII -XIX вв. Л.,1983.С.28-37; АИСЗР.Т.П.С. 132-135 (автор текста об аренде крестьян Старорусского и Новгородского уездов в ХVI в. З.А.Тимошенкова).

92. Шабанова A.M. Землепользование крестьян Присвирья в ХVII в. // Там же.С.38-42.

93. Иванов В.И. Монастырские крестьяне Поморья. Автореф. докт.дисс.С.52.

94. Прокофьева Л.С. Крестьянская община в России во второй половине ХУШ — первой половине XIX в. (на материалах вотчин Шереметевых).Л.,1981 ; Александров В.А. Сельская община в России ХVII — начала XIX в. М.,1984; Вдовина Л.Н. Крестьянская община и вотчина в Центральной России в первой половине ХУШ в.М., 1987; Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси. М.,1994; Швейковская Е.Н. Государство и крестьяне в России.

95. Бессмертный Ю.Л. Северофранцузский серваж (К изучению общего и особенного в формах феодальной зависимости крестьян) // СВ.Вып.33.М., 1971.С.91; Хвостова К.В.Количественный подход в средневековой социально-экономической истории.М., 1980.С.39-40.

96. Горская Н.А., Маньков А.Г.,Панеях В.М.,Свердлов М.Б., Юргинис Ю.М. Советская литература 1970-1975 гг. по истории сельского хозяйства и крестьянства 1Х-ХVII вв. // И СССР.1977. № З.С.89; Горская Н.А.,Милов Л.В. Некоторые итоги и перспективы изучения аграрной истории Северо-запада России // ИСССР.1982. № 2.С.78.

97. Тихонов Ю.А. Феодальная рента в Центральной России (конец ХVI — первая половина ХVII в.) //ВИ.1972. № 10.С.41-57; его же. Помещичьи крестьяне в России. Феодальная рента в ХVII — начале ХУШ в.М.,1974. С.35-37.

98.Тамже.С.21,31-32.

99. Эволюция феодализма в России.С. 178.

100. Горская Н.А.Монастырские крестьяне С. 342-343; Тихонов Ю.А. Помещичьи крестьяне. С.304-305; Булыгин И.А. Монастырские крестьяне России в первой четверти ХУШ в. М., 1979.С. 158-159,259.

101. Назаров В.Д.,Тихонов Ю.А.Крестьянский и бобыльский двор в светских владениях центральных уездов первой половины ХVII в. // ИСССР.1977. № 4,С.157.

102. Андреев И.Л, Развитие крепостного права в России в 20-40-е гг. ХVII в.Канд.дисс.М.,1982.С.173.

103.Иванов В.И.Монастырские крестьяне. С.47-48.

104. Сахаров А.Н. Русская деревня в ХVII в. С.40,52,57,65 и гл.4; его же Эволюция категорий крестьянства в ХVII в. (Теоретико-историографический очерк) // ВИ. 1965. № 9.С.57.

105. Тихонов Ю.А.Помещичьи крестьяне. С, 300-3 01 ; Эволюция феодализма в России.С. 227, 251,258 (автор текста — А.А.Преображенский ).

106. Эволюция феодализма в России.С.47 (автор текста — Ю.А.Тихонов).

107. Носов Н.Е.Русский город и русское купечество в ХVI в. (К постановке вопроса) // Исследования по социально-политической истории России. Сб. ст. памяти Б.А.Романова.Л.,1971.С.152-177 ; его же. О двух тенденциях развития феодального землевладения в Северо-Восточной Руси (К постановке вопроса) // Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России. С.44-71 ; Назаров В.Д. О некоторых вопросах ленинской теории классовой борьбы русского крестьянства в эпоху позднего феодализма //Актуальные вопросы истории России эпохи феодализма.Сб.ст.М.,1970.С.350; Курмачева М.Д., Назаров В.Д.Советская литература 1971-1972 гг. по истории России до XIX в. // ИСССР. 1974. № 1.С.186.

108. Греков Б.Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до ХVII в. — 1 изд.М.,1946.

109. Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине ХVII в.М., 1970.

110. Данилова Л.В. К вопросу о причинах утверждения крепостничества в России // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1965. М.,1970.

111.Абрамович Г.В. Новгородские писцовые книги как источник по истории барщины в поместном хозяйстве ХVI в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1970. Рига, 1977.С. 14-30.

112. Курмачева М.Д., Назаров В.Д. Указ статья.С.187; Назаров В.Д., Пашуто В.Т.,Черепнин Л.В. Проблемы общественно-политической истории феодальной России в новейшей историографии // ВИ. 1976. № 4.С.36.

113. Эволюция феодализма в России.С.51-52 (автор текста — Ю.А.Тихонов).

114. Шапиро А.Л. О причинах закрепощения в России ХVI в. //Проблемы развития феодализма и капитализма в странах Балтики. Тарту, 1972.С. 130-135; его же. Русское крестьянство перед закрепощением (ХУ-ХVI вв.).Л.,1987.С.223-233 ; АИСЗР.Т.Ш.С.180-199.

115.АИСЗР. 1У.С.183-184.

116. Милов Л.В. Общее и особенное российского феодализма.С.40-41.

116а. Каштанов С.М.Финансы средневековой Руси.М., 1988.С.242.

117. Петров В. Соборное Уложение 1584 г. об отмене тарханов // Сб. ст. по русской истории, посвящ. С.Ф.Платонову. Пб., 1922. С. 193-194,200.

118. Флоря Б.Н. Война между Россией и Речью Посполитой на заключительном этапе Ливонской войны и внутренняя политика Ивана IV // Вопросы историографии и источниковедения славяно-германских отношений.Сб.ст.М.. 1973.С. 176-204; Колычева Е.И. Аграрный строй.С.С.121-168; Тебекин Д.П. Перечень иммунитетных грамот 1584-1610 гг.Ч.1 //АЕ за 1978 г.М.,1979.С.192; Павлов А.П.К вопросу об отмене тарханов в 1584 г. // Россия Х-ХУШ вв. Проблемы истории и источниковедения. Тез. докл. и сообщ. Вторых чтений, посвящ. пам. А.А.Зимина. М.,1995.С.408-411.

119. Назаров В.Д. Из истории внутренней политики России в начале ХVII в. //ИСССР. 1967. № 4. С. 95, 103 — прим.84.

120. Веселовский С.Б. К вопросу о пересмотре и подтверждении жалованных грамот в Сыскных приказах в 1620-1630 гг.М.,1907.

121. Незабитовский В.А. О податной системе в Московском государстве со времени установления единодержавия до введения подушного оклада Петром Великим. Киев, 1884.С.6.

122. Веселовский С.Б. Сошное письмо. Т.1.С.418-419; его же. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926.С.68,127.

122а. Соловьева Т.Б. О взаимоотношениях царской власти и патриаршества по земельному и финансовому вопросам во второй половине ХVII в. в России // Вестник МГУ, серия история. 1978. № 5. С. 60-72.

123. Булыгин И.А. Борьба государства с феодальным иммунитетом // Общество и государство феодальной России. Сб.ст., посвящ.70- летию акад.Л.В.Черепнина.М.,1975.С.327-333; Седов П.В. Борьба крупных монастырей против отмены тарханов в 1670-е гг. // Историческое, культурное и духовное наследие Кирилло-Белозерского монастыря. К 600-летию основания.СПб., 1998.С.34-49; См. также: Козлов С.А., Дмитриева З.В. Налоги в России до XIX в.СПб,1999.С.119- 121.

124. Шаховская Н.Д. В монастырской вотчине XI У-ХVII вв. (Св. Сергий и его хозяйство).М.,1915. Подробнее об историографии Троицкого монастыря см.: Черкасова М.С. Землевладение ТСМ.С.13-22.

125. Собр.МДА. Карт.323.7.

126. Середонин С.М. Сочинение Джильса Флетчера “Of the Russe Common Wealth» как исторический источник.СПб.,1891.С.29-30 — прим.2; 193-194, 197-198.

127. Черкасова М.С. Землевладение ТСМ.С.171-174.

128. Каптерев П. Из истории Троицкой Лавры // Троице-Сергиева Лавра.Комиссия по охране памятников искусства и старины. Б.м.,1919.С.41.

129. Смирнов М.И. Феодальные владения Троице-Сергиева монастыря в Переславль-Залесском уезде в ХУ-ХУШ вв. // Труды Переславль-Залесского историко-художественного и краеведного музея. Вып. 6-7. Прошлое переславль-залесской деревни. Переславль-Залесский. С.4-165; его же. Феодальные владения переславских и иногородних монастырей в Переславль- Залеском уезде Х1У-ХVII столетий // Там же. Вып.12.Переславль-Залесский. 1929. Написание города и уезда должно быть именно ПЕРЕСЛАВЛЬ, а не Переяславль. Так город и музей называются и сейчас. Такая форма избрана во всех работах С.М.Каштанова. Ее и мы придерживаемся на всем протяжении данной работы.

130. ГАЯО. Р-913 -рукопись в 624 лл.

131. Черепнин Л.В. Из истории борьбы за крестьян в Московском государстве в начале ХVII в. // Уч. зап. Института истории РАНИОН.Т.VII.М,1928.С.100- 116.

132. Маньков А.Г. Побеги крестьян в вотчинах Троице-Сергиева монастыря в первой четверти ХVII в. // Уч. зап. ЛГУ. № 80, серия историч.наук.Вып 10.Л., 1941.С.45-74.

132а. Новосельский А.А. Отдаточные книги беглых как источник для изучения народной колонизации на Руси в ХVII в. // Труды МГИАИ.Т.2.М, 1946.С. 127-152.

133. Андреев И.Л. Указ.соч.С.44,53-54,123,138,144,197 — прим.27 и 29; Каштанов С.М. Отдаточная книга Троице-Сергиева монастыря 1649-1650 гг. // Историч. архив.Т.УШ.М., 1953.С. 198-220 (подл.: АТСЛ.Кн.574).

134. Кириченко Л.А. Актовый материал 1584-1641 гг. о расширении землевладения Троице-Сергиева монастыря в Московском, Дмитровском, Переяславском уездах // Исторической источник: Человек и Пространство. Тезисы докл. и сообщ.науч.конф.М.,1997.С.167- 169; ее же. Промысловые владения в вотчине Троице-Сергиева монастыря по актовому материалу 15 84-1641гг. // Труды по истории Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев Посад, 1998.С.20-34.

135. Николаева С.В. Состав монашеской братии Троице-Сергиева монастыря в ХVII в. // Там же.С.34-55; 127 ; ее же. Вклады и вкладчики в Троице-Сергиевом монастыре ХVI-ХVII вв. (по вкладным книгам ХVII в.) // Церковь в истории России.Сб.2.М., 1998.С.81-107.

136. Соловьева Т.Б. Пути роста городских владений церкви в России в первой половине ХVII в. // Русский город. Вып.9.М.,1990.С.228-246.

137. Державина О.А. «Сказание» Авраамия Палицына и его автор // Сказание Авраамия Палицына. М-Л., 1955; Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып.З (ХVII в.).Ч.1.А-З.С.36- 44,274-276; Клитина Е.Н. Симон Азарьин (Новые данные по малоизученным источникам) // ТОДРЛ.Т.34.Л..1979.С.298-312; Тюменцев И.О. истории создания «Сказания об осаде Троице-Сергиева монастыря»Авраамия Палицына // Средневековая Русь. Сб.науч.ст.СПБ.,1995.С.42-51; его же. Социально-политическая борьба в России и оборона Троице- Сергиева монастыря в 1608-1610 гг. Автореф. канд.дисс.Л.,1989; Клосс Б.М. Заметки по истории Троице-Сергивой Лавры ХУ-ХVII вв. // Труды по истории Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев Посад, 1998.С.4-11; Клосс Б.М. Избранные труды. T.I. Житие Сергия Радонежского.М., 1998.

138.Большакова Н.В. Вотчины Троице-Сергиева монастыря по реке Клязьме на юге Покровского уезда Владимирской губернии с конца ХVI до 1764г. М.,1999.

139. Gonneau Pierre. La maison de la Sainte Trinite- un grand-monastere russe du moyen age tardif (1345-1533). Paris, 1993.

140. R.E.F.Smith. The enserfment of the Russian Peasantry. Cambrige,1968. N14,17,19,22-24; R.E.F. Smith. The Origines of Farming in Russia. Paris, 1959;Mavor J. An economic history of Russia. New York,1965/Vol.l; Miller D.Motivs for Donations to the Trinity-Sergius Monastere 1392-1605. Jender Mattrers // Essays in Mediaeval Stadies, 14 (1998).P.91-106; Steindorf L.Memoria in Altrussland. Unrersuchungen su den Formen christlicher Totensorge Stuttgart, 1994; Штайндорф Л. Поминание усопших как религиозная и общественная должность монастырей в Московской Руси (на основе материалов из Троице-Сергиевой Лавры и из Иосифо-Волоколамского монастыря) // Междун. конф. “Троице-Сергиева Лавры в истории, культуре и духовной жизни России”. Сергиев Посад, 1998.С.27-29.

ГЛАВА П

1. Каштанов С.М. Современные проблемы европейской дипломатики // АЕ за 1981г.М.,1982.С.26-51.

2. Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления в Х1У-ХУ вв.СПб.,1998.С.275-276.

3.Успенский Н.П. О больших строителях Кирилло-Белозерского монастыря // ЧОИДР.1897. Кн. 1.Отд. 1У.С. 1-58; Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/86 г. / Подг. текста С.Н.Богатырева.М.,1996.С.13-14;Греков Б.Д. Отчет об осмотре архива Соловецкого монастыря //ЛЗАК за 1923- 1925 гг.Вып.ЗЗ.Л.,1926.С.82-85.

4.Иконников B.C. Опыт русской историографии. Киев, 1891.С.64; Голубинский Е.Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра. 2-е изд.М.,1909.С.268; Голубцов И.А. Археографическое введение // АСЭИ.Т.1.С.23; Веселовский С.Б Крепостной архив Троице-Сергиевой Лавры // Труды по источниковедению и истории России периода феодализма. М., 1979.С. 150-156.

5. Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы. Ч.2.М.-Л.,1951; Каштанов С.М. Очерки русской дипломатики.М.,1970; Амосов А.А. Архивы двинских монастырей. Автореф. канд. дисс. М..1975; Тутова Т.А. Из истории архива Соловецкого монастыря // АЕ за 1983 г.М., 1985.С.58-67.

6.Веселовский С.Б. Крепостной архив. С. 153.

7. Зимин А.А. КрVIIная феодальная вотчина.С.21.32.

8. Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. С. 276; АСЭИ.Т.1. № 37,53,61,65,66,70,80,86,88,89,178

9. Алексеев Ю.Г. Указ. соч.С.274; АСЭИ. T.I. №233,255,256,269,272,290,306,343,344,370,375,371,372,438,447,490.

10. Там же. № 306, 375, 407,410, 437, 450,509.

11. Там же. № 559,597,623; ААЭ.Т.1. № 244. В Кирилло-Белозерском монастыре в ХУ в. печати келарей и игуменов отличались конкретным, именным характером (АСЭИ.Т.П. № 54,148,208,268).

12. Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы. Ч.2.Гл.1 ; его же. У истоков архивоведения и актового источниковедения (“практической дипломатики”) в России (Вотчинные архивы и судебная экспертиза документов в ХУ -начале ХVI в. // Вопросы архивоведения. 1963. № 1.С.53; Каштанов С.М.Русская дипломатика. М..1988.С.29, 32 — прим.З; Описание документов XIV- ХVII вв., содержащихся в копийных книгах Кирилло-Белозерского монастыря. СПБ,1994.С.З-7.

13. Каштанов С.М. Копийные книги Троице-Сергиева монастыря ХVI в. // ЗОР ГБЛ.Вып.18.М..1956.С.22-24. Н.Там же.С.24-25,46.

15. Ивина Л.И. Троицкий сборник материалов по истории землевладения Русского государства ХVI-ХVIIв в. // ЗОР ГБЛ. Вып.27.М., 1965.С.158.

16. Каштанов С.М. Копийные книги. С.34-3 8.

17.Тамже.С.46-47.

18. Ивина Л.И.Копийные книги Троице-Сергиева монастыря ХVII в. // ГБЛ. Вып.24.М, 1961. С. 20-21.

19.Тамже.С.25.

20. АТСЛ.Кн.528.Л.4-4об.; Ивина Л.И. Копийные книги. С.7 — прим.8.

Арсений, иером. Две жалованные грамоты имп. Елисаветы Петровны Троице-Сергиевой Лавре на все монастырские владения //ЧОИДР.1865. Кн. 1 У.C.I 21-122.

21. Лаппо-Данилевский А.С. Очерк русской дипломатики частных актов. Пг.,1920.С.114; Ивина Л.И. Копийные книги. С.26.44.

23. Веселовский С.Б Крепостной архив.С. 154.

24. АТСЛ.КН.656.Л.1.

25. Медведев И.П. Византийские и поствизантийские копийные книги // ВИД.Т.VI.Л.,1974.С.309-310; Каштанов С.М. Русская дипломатика. С. 31.

26. Веселовский С.Б. Крепостной архив.С. 154.

27. АТСЛ.Кн.660.Л.6,9,29об.,48,53об.

28. Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы.Ч.2.С.39 — прим.2: Ивина Л.И.Троицкий сборник материалов. С. 153.

29. АТСЛ. Кн.637.Л.227; Ивина Л.И. Копийные книги. С.8 — прим.16.С.15 — прим.41.

30. Кн.637.Л. 232-233об.; подл. выпись — АТСЛ. № 438.

31. Кн.637.Л.242об.-243.

32. См., например: кн.637.Л.235 и кн.658.Л.ЗО — № 84; Кн.637.Л.240 и кн.658.Л.90- №32.

33. Кп.659.Л.15об,139об,189.

34. Тамже.Л.80,107-109.

35. Кн.658.Л.23; Кн.659.Л.54об,138об.

36. Тамже.Л.219об.

37. Законодательные акты Русского государства. Тексты. № 117; Комментарии. С. 14 5 (автор — А.И.Копанев).

38. АТСЛ.Кн.658.Л.118об.,161,241 об. (десть — формат бумаги, равный полулисту).

39. Кн.659.Л.послел.144.151.159,169об.

40. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М.,1987. Предисловие. С.5; Клитина Е.Н. Вкладные книги Троице-Сергиева монастыря ХVII в. //ТОДРЛ.Т.26.Л.. 1971.С.287-289.

41. Архив РАН. Ф.620 (С.Б.Веселовский). Он. 1.Кн.339 (ученый копировал кн.658 в 1926-1927 гг., составив также именной и географический указатель к ней).

42. Каштанов С.М. Русская дипломатика. С. 30.

43. Шумаков С. Тверские акты. Вып.2.Тверь. 1896.С.77-80; Сборник ГКЭ.Т.П.Л,1929.№74.

44. Веселовский С.Б. Крепостной архив.С. 154; Черепнин Л.В. Русские феодальные архиы.Ч.2.С.29-53; Ивина Л.И. Троицкий сборник материалов. С. 159.

45. АТСЛ.Кн.664.Л.18,34,180об.

46. Арсений, иером. Доклады, грамоты и другие акты о служках Троицкого Сергиева монастыря. М., 1868.С.64.

47. Каштанов С.М. Копийные книги. С.31-32; Ивина Л.И. Копийные книги.С.23; ее же. Троицкий сборник материалов. С. 160.

48. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие ХУ-ХVII вв.М.,1975.С.119.540; АТСЛ.Кн.637.Л.214; Кн.536.Л.483,509об.; Ивина Л.И. Копийные книги.С.26-27.

49. АТСЛ. Кн.637. Л.210об., 216; Арсений. Доклады.С.64.

50. АТСЛ. Кн.536.Л.483.

51. Описание документов… Кирилло-Белозерского монастыря. СПб.,1994 (170 номеров из 1847).

52. Зимин А.А. Крупная феодальная вотчина. С.29.

53. РГАДА. Ф.ГКЭ по Старице кн.11645. по Холмогорам кн.14385; АТСЛ.Кн.615.

54. Иванов П. Описание Государственного архива Старых дел. М.,1850.С.208-212,229-242,248-257; Шахматов А.А. Исследование о двинских грамотах ХУ в. СПб.,1909; Сборник ГКЭ.T.I. № 334 ; ГВНП. № 239.

55. РГАДА. Ф.248 (Сенат). Кн.248,763; Ф.1204 (Троице-Сергиева Лавра). Оп.1. Ч.ХУ.Кн. 23981-23983, 25468, 25482 (см.: Каштанов С.М. По следам троицких копийных книг ХVI в. ( Погодинский сборник 1846 и архив Троице-Сергиева монастыря) // ЗОР ГБЛ.Вып.43.М.,1982.С.8 — прим.23; С. 15 — прим.36); РГАДА.Ф.ГКЭ по Бежецку кн. 1444-1445; по Дмитрову кн.3875; по Казани кн.6682; по Соликамску кн.11261; по Свияжску кн.11466 ; по Твери кн.12556 ; Ф.1209 (Поместный приказ). Кн.703.Л.Ю68-1160.

56. Греков Б.Д. Описание актовых книг, хранящихся в архиве имп. Археографической комиссии //ЛЗАК за 1915 г. Вып.28. Пг., 1916. С.81 — № 42.

57. ГКЭ по Ростову кн.10768.10769.

58. ГАТО. Ф.103 — Колл. Тверской ученой губ. архивной комиссии. Кн.1884а.Т.П.Л.108-214; Кн.1936.

59. Рубцов В.М. К материалам для церковной и бытовой истории Тверского края в ХУ-ХVI вв. (Документы на земельные владения Троице-Сергиевой Лавры в пределах Тверского края). Вып.2. Старица. 1905; Журнал 103-го заседания Тверской ученой архивной комиссии 23 июня 1907. Тверь, 1907.

60. См.: Черкасова М.С. Акты Троице-Сергиева монастыря Х1У-ХVI вв. как источник по истории его землевладения // Вестник МГУ, серия “история” 1981.№4.С.71-82.

61. Веселовский С.Б. Крепостной архив. С. 152.

62. См., например: АТСЛ. № 990.

63. АЕ за 1957 г.М,1958.С.302-376. № 1-595; АЕ за 1960 г. М.,1962. С.129-200. № 596-1139; АЕ за 1966 г.М,1968.С.197-253. № 1-519; АЕ за 1978 г.М.,1979. № 1-325; АЕ за 1979.М..1981.С.210-255. № 326-714.

64. Тебекин 1. № 45,90,98,100,101,114,120,122,126,137,139-141,1ё43-145,165,178,190,200,212,216,228,229,241,244,249,264,266,274,299,304,3 09,31 9,321,322; Тебекин П. № 327,349,367,373,385,391,397,406,414,428,429,432,435,444,452,453,458,472,48 6,544,546,547,55,553,586,600,617,637,645,665,690-692.

65. Тебекин П. № 321,553.

66. Там же. №137,140.

67. Каштанов С.М. Финансы средневеково Руси. М..1988.С.242-243.

68. Черкасова М.С. К изучению финансового статуса русских монастырей в ХVI-ХУ вв. (по актовому материалу) // Кириллов. Краеведческий альманах. Вып. З. Вологда, 1998.С.83-84 — табл.2

69. Веселовский С.Б. Крепостной архив. С. 152 ; АСЭИ. T.I. № 532; ХП.П. № 1135; ГКЭ по Владимиру № 1854,1859 (ХП.П. № 1134 — с указанием только на список — АТСЛ.Кн.527.Л.336-336об.).ГКЭ по Галичу № 3420 ; ОР РГБ. Ф.57 (Волынские). Карт.11. № 10.

70. АТСЛ.Кн.519.Л.127-131 (ХП.П. № 1045).

71. СПФИРИ РАН. Колл.115.Кн.5.Л.245об.; ГКЭ по Твери № 12566,12567.

72. Ключевский В.О. Происхождение крепостного права в России // Соч. в 9 тт.Т.8.М.,1990.СМ.167-168; Беляев П.И. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение //ЖМЮ.1916. № 9.С. 143,145

73. ГКЭ по Костроме №5174 (1621 г.); по Коломне кн.6367.Л.85об.

74. ГКЭ по Переславлю № 9154; кн.9370.Л.554-556; АТСЛ. Кн.536.Л.169-172.

75. РГАДА. Ф.248 (Сенат). Кн.809.Л.186-187.

76. ГКЭ по Галичу № 3492; по Переславлю № 9054,9060; по Костроме № 5197; по Ниж.Новгороду № 8043; по Вологде № 2737; Ф.248. Кн.809.Л..260-261об.;232-232об. ; АТСЛ.Кн.553.Л.93-об.

77. Кн.809.Л.370об.-371об.

77а. См.: Злотников М.Ф.Подьячие Ивановской площади. К истории нотариата Московско Руси // Историческое обозрение.Т.ХХ1.Сб.ст.,посвящ.А.С.Лаппо- Данилевскому.Пг.,1916.С.85-86; Введенский А. Трудовая деятельность стряпчих в севернорусских монастырях.Вологда,1923.

78. Каштанов С.М. Копийные книги.С.36-37; Копанев А.И. Крестьянство Русского Севера. Л., 1978.С. 199; Черкасова М.С. Землевладение ТСМ. С. 154; Кириченко Л.А. Промысловые владения. С.28-29.

79. Покровский Н.Н. Актовые источники по истории черносошного землевладения в России в Х1У — начале ХVI в. Новосибирск, 1973.С.47-48.

80. Сборник ГКЭ.Т.1. № 301-307.

81. Копанев А.И. Дипломатика поземельных актов двинских крестьян ХVI в. // ВИД. Т. VI.Л.,1974.С.158 и прим.31.

82. ГКЭ по Коломне кн.6367.Л.91об. (30 сентября 1649 г.).

83. Веселовский С.Б. Крепостной архив.С. 152.

84. ГКЭ по Мурому кн.7878.Л.131об.-133; по Переславлю кн.9370.Л.549.

85. ГКЭ по Дмитрову № 3914; по Переславлю № 9079,9165, 9187; АТСЛ.Кн.545 (Суздаль).Л.180-181.

86. Сборник ГКЭ.Т.1. № 581; АТСЛ.Кн.536.Л.169-172; ГКЭ по Нижнему Новгороду № 8014.

87. Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения Московского государства ХVI-ХVII вв. Вып.П. Юрьев. 1895. № 42,44.45,47- 50,56,65,71.

88. ГКЭ по Ниж. Новгороду № 8776 (на об. пометка о явке этой поступной записи 19 сентября 1700 г. в приказе Большого Дворца Т.Н.Стрешневу).

89. Каштанов С.М. Русская дипломатика. С.26-27; его же. Современные проблемы европейской дипломатики // АЕ за 1981 г. М., 1982.С.41.

90. АТСЛ. Кн.639.Л.39-об.

91. ГКЭ по Старице № Ц675; Юрьеву № 14563; АТСЛ. № 283,304,334; Кн.530.Л.47об.

92. ГКЭ по Переславлю № 8986.

93. Вклад.кн.Л.635об.

94. Сазонов С.В. К проблеме восприятия смерти в средневековой Руси // Русская история: проблемы менталитета. Тез. докл. науч.конф. М., 1994.С.47-52; Алексеев А.И. Иосифлянство и нестяжательство в свете поминальной практики ХУ в. // Первые Дмитриевские Чтения. Материалы науч. конф.СПб.,1996.С.78-91; Черкасова М.С. Феодальная вотчина ХУ- ХVII вв.: духовные факторы эволюции // ИКР3.1995. Ростов, 1996.С.24-34.

95. АТСЛ. Кн.604.Л.141 (печать дворцового старца Ионы Голицына).

96. ОР РГБ. Ф.67 (Я.П.Гарелин). Карт.10. № 30,32,33; Карт.27. № 12-15,27- 29,31-35;41,61; Ф.204 (ОИДР). Карт.42. № 43; Карт.22. № 2; Борисов В. Старинные акты к описанию г.Шуи.М.,1853. № 27,171; Описание собрания свитков, находящихся в Вологодском епархиальном древнехранилище. Вологда, 1903.Вып.3.С.65; Вып.6. С.32; Сборник актов Северного края ХVII-ХУШ вв. / Сост. И.Суворов. Вологда, 1926. № 5,7,10.

97. Крестьянские челобитные ХVII в. Из собрания Государственного Исторического музея. /Отв. ред. Е.И.Индова.М.,1994.

98. Раскин Д.И. Мирские челобитные монастырских крестьян первой половины ХУШв.//ВИД.Т.VI.Л.,1974.С.175-185.

99. Черкасова М.С. Денежные и хлебные долги крестьян Троице-Сергиева монастыря во второй четверти ХVII в. // Аграрный рынок в его историческом развитии. Тез. докл. и сообщ. ХХШ Всесоюзн. Аграрного симп.М.,1991. Вып.2.С.249-253.

100.Иванов В.И. Монастырские крестьяне. С.9.

101.Дмитриева З.В. Житничные целовальники в вотчине Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. // Северо-Запад в аграрной истории России. Межвуз.сб.науч.тр. Калининград, 1984.С. 104-108; ее же. Крестьянская община в вотчинах Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. // Александр Ильич Копанев. Сб. ст. и воспом. СПб.,1992.Сэ.174-185; Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община на Русском Севере. М.,1976.

102. ПСЭИ. С.263-267,290-292; Готье Ю.В. Замосковный край в ХVII в. М.,1906.С.39-42,213-215,222,231,250-251; Седашев В.Н. Очерки и материалы по истории землевладения Московской Руси в ХVII в. М.,1912.С.15-16; Веселовский С.Б. Сошное письмо. М..1915.Т.1.С.218; Смирнов М.И. Феодальные владения Троице-Сергиева монастыря в Переславль-Залесском уезде.С.6-7; Ивина Л.И. Внутреннее освоение земель России в ХVI в. Историко-географическое исследование по материалам монастырей. Л., 1985.С,100-прим. 101.

103.ПСЭИ.С.263-267; ГКЭ по Костроме кн.5162 ; по Юрьеву кн. 14600 — подл. с подписями писцов Ю. Редрикова, В. Архипова и скрепой дьяка Сыдавнего Васильева).

104.РГАДА. Ф.1209, Кн.258.Л.130 — “Книги Замосковные 5 городов”, л. 18 7г -“Троецкая”.;АТСЛ.Кн.532.Л.1259об.

105.ГКЭ по Бежецку кн. 1445 (скрепа секретаря Вотчинной коллегии А. Дедерева и справа канцеляриста А.Охлебинина) ; Ф.1204. Оп.1.Ч.ХУ.Кн.23983 (подпись архивариуса Дм. Тележникова) ; АТСЛ.Кн.532.Л.1359.

106.ПСЭИ.С.280-286 (опубл. по кн.575.Л.43-48,248об.-257об.); ГКЭ по Бежецку кн.1445.Л.180-180об.

107.ПСРЛ.Т.Х1У. 1-я половина.СПб.,1910. С.137-138; Станиславский А.Л. Гражданская война в России ХVII в. Казачество на переломе истории. М.Д990.С.154-157; РИБ. Т.35.Архив П.М.Строева. Т.2.Пг.,1917.Стб. 422,428,432 ; Борисов В. Акт об опустошении Шуйского уезда поляками и русскими в 7124 г. // ЧОИДР.1847.Т.Ш.С.88; Черкасова М.С. “Война А.Лисовского” и дозоры Троицких вотчин в 1616-1617 гг. // Рефераты докл. и сообщ.У-го Всеросс. научно-практич. совещания по вопросам издания и изучения писцовых книг и др. историко-географических источников. СПб.,1993.С. 16-20.

108.РГАДА.Ф.1209. Кн.498; АТСЛ.Кн.532.Л.1359об.; Кн.637.Л.71,118-125об.,140-145.

109.Черкасова М.С. Опыт ретроспективного изучения писцовой книги Троице-Сергиева монастыря по Бежецкому Верху 1593/94 г. // Тезисы докл. и сообщ. Ш-го Всеросс. научно-практич. совещания по вопросам изучения и издания писцовых книг и др. историко-географич. источников. Вологда, 1992.С. 12.

110.АТСЛ.Кн.631.Л.1-14.

111.Там же. Кн.633.Л.354об.

112.ГКЭ по Бежецку № 1352 (узкий столбец с печатью кн. И.С.Путятина и подписью подьячего Ф.Тихомирова) ; АТСЛ. Кн.532, по Дмитрову № 201; Кн.6690.Л.20; Архив РАН. Ф.620.Кн.146. № 139; Веселовский С.Б. Сошное письмо.Т.П.М.,1916.С.576,642; его же. Дьяки и подьячие.С.516-517.

113. Черкасова М.С. Проблемы изучения Троицких писцовых книг 1620-1640-х гг. // Сборник статей в честь профессора Петра Андреевича Колесникова.Вологда,2000 (в печати).

114.АТСЛ. Кн.637.Л.254,274об.-275; Кн.658.Л.16об,18.

115.Павлов-Сильванский В.Б. Писцовые книги России ХVI в. Проблемы источниковедения и реконструкции текстов. М., 1991. С. 72. Пб.Сборник ГКЭ.Т.П. № 9. Стб.23 ; ВЕВ. 1869.С.399-400. 116а. АТСЛ.Кн.629.Л.91; Кн.бЗб.Л.86, 389, 396,469 и др.

117.Киселев Е.А. Проблема достоверности писцовых книг в дореволюционной и советской литературе // Проблемы истории СССР. Вып.УШ.М.,1977.С.40-58.

118.Законодательные акты Русского государства второй половины ХVI — первой половины ХVII в. Тексты. Л..1986. С.154-155. № 197.

119.Милов Л.В., Булгаков М.Б., Гарскова И.М. Тенденции аграрного развития России в первой половине ХVII в.: Историография. Компьютер. Методы исследования. М.,1986.

120.Шапиро А.Л.Некоторые источниковедческие вопросы истории сельского хозяйства в России (О сопоставимости описей ХVII,ХУШ и XIX вв. ) // Исследования по отечественному источниковедению.Сб.ст., посвящ.75-летию проф.С.Н.Валка.М.-Л.,1964.С.23 ; его же. Живущая четь и живущая выть//ВИД. Вып.Х1Х.Л,1987.С.П6.

121. Шапиро А.Л. Живущая четь. С.97-98, 101,103,111-112 и табл.2, составленная З.В.Дмитриевой.

122.АИСЗР.1У.С.180.

123.Дмитриева З.В. Сравнительно-историческое изучение государственных и вотчинных переписей за первую четверть ХVII в. (К проблеме достоверности данных писцовых книг) // ВИД. Вып.ХХП.Л.,1991.С.236.

124.Там же. С.239; Козлов С.А., Дмитриева З.В. Налоги в России до XIX в. СПб.,1999.С.73-74 (автор текста — З.В.Дмитриева).

125.Абрамович Г.В. К вопросу о степени достоверности писцовых книг и методах ее установления // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы за 1971 г. Вильнюс, 1974.С.31-42.

126. Масленникова Н.Н. Изучение писцовых книг 20-х гг. ХVII в. в их соотношении с другими документами писцового дела // Советская историография аграрной истории СССР (до 1917 г.). Кишинев, 1978.С.243-249.

127.Васильев Ю.С. Некоторые источниковедческие проблемы материалов писцового делопроизводства ХVI-ХVII вв. // Проблемы историографии и источниковедения истории Европейского Севера. Межвуз. сб. науч. трудов, посвящ. проф. П.А.Колесникову. Вологда, 1992.С.28,31-32; Иванов В.И. Внутривотчинные описания Соловецкого монастыря ХVI-ХVII вв. // Рефераты докл.и сообщ. VI Всросс. научно-практич. совещания по изучению и изданию писцовых книг и др. историко-географич. источников. СПб., 1993.С.52-54; Шабанова A.M. Отдельные, отписные и обыскные книги как источник по социально-экономической истории Северо-Западной Руси второй половины ХVI в.// ВИД.Вып.ХУ. Л.,1983.С.103-111; Тимошенкова З.А. О сравнительном изучении государственных и вотчинных описаний ХVII в. //Тезисы докл. и сообщ. Ш-го Всеросс. научно-практич. совещания по вопросам изучения и издания писцовых книг и др. историко-географич.источников.Вологда, 1990.С. 16-18; Швейковская Е.Н. Писцовые книги ихозяйственная документация // Там же.С.51-55.

128.ШапироА.Л. Живущая четь. С.109-110.

129.Водарский Я.Е. Дворянское землевладение в России в ХVII — первой половине XIX в. (размеры и размещение).М., 1988.С.22-26.

130. РГАДА. Ф.1204. Оп.1.Ч.ХУ.Кн.25474; ГКЭ по Нижнему Новгороду кн.8116 ; АТСЛ.Кн.584,636.

131.ГКЭ по Новому Торжку кн.8378,8379, по Новгороду кн.8458.

131a. Водарский Я.Е.К вопросу о достоверности итогов переписных книг ХVII в. // История СССР. 1969. № 2.С.140.

132.Черкасова М.С. Вытные и оброчные книги Троице-Сергиева монастыря конца ХVI — ХVII в. // Проблемы археографии и источниковедения отечественной истории. Межвуз.сб.науч. ст.Вологда, 1999.С. 17-44; ее же. О разновидностях монастырской учетной документации ХVI-ХVII вв. // Тезисы докладов XI Всеросс. конф. “Писцовые книги и другие историко-географич. источники ХVI-XX вв.: проблемы изучения монастырей и монастырской культуры”. Посвящается памяти Я.И.Бередникова. Тихвин. 1999.С.67-69; ее же.Государственные и вотчинные описания Троице-Сергиева монастыря в ХУ-ХVII вв.: ход, масштабы, характер // Там же.С.69-72.

133.Греков Б.Д. Вотчинные писцовые книги // Сб.ст. по русской истории, посвящ. С. Ф.Платонову.Пг., 1922. С. 181-191; его же. Помещичье хозяйство в ХVI-ХVII вв. // Уч. зап. Института истории РАНИОН.Т.6.М..1928.С.86.

134.ВХК. ИВМ. 1978.1.Предисловие.С.VI.

135. Архив РАН. Ф.620 (С.Б.Веселовский). Оп.1.Кн.338.Л.141. № 656 ; Каштанов С.М. Копийные книги. С.20.

136.АТСЛ.Кн.637.Л.299-308об,126-129об,170-175об,352-353об,184-89об, 330- 351. Такая нумерация листов связана с особенностями формирования сб. 637, выясненными Л.И.Ивиной (Троицкий сборник материалов. С. 149-162).

137.ВХК.ИВМ.1978. 1. Предисловие А.Г.Манькова.СЛУ; Хозяйственные книги Чудова монастыря.Предисловие С.Н.Богатырева.С.24. 138.ПСЭИ.С.260,273,283,289,292.

139.Васильев Ю.С. Некоторые источниковедческие проблемы. С.28.

140.АТСЛ. КН.530.Л.974-977об.; Архив РАН. Ф.620 (С.Б.Веселовский).

Кн.13.Л.110-114.

141.Дмитриева З.В. Вытная книга 1665 г. келаря Кирилло-Белозерского монастыря Матфея Никифорова // Русь и южные славяне. Сб. к 100-летию со дня рождения В.А.Мошина.СПб., 1998.С.371-372.

142.АТСЛ. Кн.637.Л.310-325.

143.ВХК-ИВМ. 1978. П.С.115,164,179,188.

144.АТСЛ.№ 1033; Кн.637.Л.511-511об.

145. Там же.Кн.604.Л.81; сами книги-кн.571.Л.317-320.

146.Там же. Кн.577,578, 617. Сведения о хлебных ценах в Свияжском у. в конце ХVII в. брал из кн.577 В.О.Ключевский (Русский рубль ХVI-ХУШ вв. в его отношении к нынешнему//Соч. в 9 тт.Т.8.М.,1990.С.110,425 -прим.58).

147.АТСЛ. Кн.627.Л.364-381 на Л.363 пометка иером. Арсения: “Любопытны, но не полны”.

148.Вклад.кн.Л.111.

149.АТСЛ. Кн.658.Л.80об.,292об. Арсений датирует казначейство Павла лишь 1521-1524 гг., но, как видим, оно могло начаться и раньше. Казначейство Симона Шубина Арсением датировано 1534-1541 гг. (Арсений. Летопись наместников, келарей, казначеев, ризничих, экономов и библиотекарей Свято-Троицкие Сергиевы Лавры. СПб.,1868.С.33)

150. Вклад.кн.Л. 349-349об., 531, 839,897об. Хозяйственные книги Чудова монастыря. С. 14-15; Колычева Е.И. Денежный бюджет монастырей по приходо-расходным книгам ХVI в. //Материалы ХУ сессии симп. по проблемам аграрной истории СССР.Вып. 1.Вологда, 1976. С.45-61.

151.РГАДА. Ф.237. Оп. 1.4.2.Кн.911; Булыгин И.А. Бюджет Троице-Сергиева монастыря в начале ХУШ в. // Тезисы докл и сообщ. ХП-й сессии Межреспубл. симпоз. по аграрной истории Восточной Европы. М., 1970.С. 134-136; его же. Монастырские крестьяне России в первой четверти ХУШ в.М.,1977.С.ЗО,33,98,121 и др.

152.Черкасова М.С. Приходо-расходные книги Троице-Сергиева монастыря ХVI-начала ХУШ в. // Массовые источники отечественной истории. Материалы Х Всеросс. конф. “Писцовые книги и другие массовые источники ХVI-XX вв. Проблемы изучения и издания”. Архангельск, 1999.С. 274-282.

153.АТСЛ.№863.

154.Описи Саввина Сторожевского монастыря ХVII в. /Сост. С.Н.Кистерев и Л.А.Тимошина.М.,1994; Отписная книга Троицкого Усть-Шехонского монастыря 1660 г. (публикация Ю.С.Васильева) // Белозерье. Историко-краеведческий альманах. Вып1.Вологда, 1994.С.261-287; Отписная книга Введенского Корнильева Комельского монастыря 1657 г. (публикация Ю.С.Васильева) // Городок на Московской дороге. Историко-краеведч.сборник.Вологда,1994.С.130-169; Опись строений и имущества Кирилло-Белозерского монастыря 1601 г. Коммент. изд. / Сост.З.В.Дмитриева и М.Н.Шаромазов.СПб,1998; Опись строений и имущества Кирилло-Новоезерского монастыря 1657 г. (публикация Т.В.Сазоновой) // Белозерье.Краеведч.альманах.Вып.2.Вологда, 1998. С. 130-165.

155.Гордиенко Э.А. К вопросу о публикации и изучению храмовых описей //

Тезисы докл и сообщ. У-го Всеросс. научно-практич. совещания по вопросам изучения и издания писцовых книг и др. историко-географ. источников.Новгород. 1992.С.80-82; Дмитриева З.В. Предисловие // Опись строений и имущества Кирилло-Белозерского монастыря 1601 г.С.7.

155а.ВХК-КБМ. Вып.1-Ш.М.-Л,1983.

156.Клитина Е.Н. Опись Троице-Сергиева монастыря 1641 г. // Древнерусское и народное искусство. Сообщения Загорского музея-заповедника.М.,1990.С.7- 16. Нам оказалась достVIIной лишь копия Ю.А.Олсуфьева, сделанная с целью издания Описи в 1919-1922 г. (Собр.МДА.Кн.225).

157. Клосс Б.М. Избранные труды. T.I. Житие Сергия Радонежского. М.1998.С.498-499.

158.РГАДА. Ф.237 (Монастырский приказ). Оп.1. Кн.27,40.

159.Булыгин И.А. Монастырские крестьяне в России. С.34.

160. Успенский Н.П. О больших строителях.С.54-57.

161.Черкасова М.С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в ХУ-ХVI вв. М.,1996.

ГЛАВА Ш

1. Вклад кн. Л. 152; АТСЛ.Кн.527.Л.411-412.

2. Кн.600.Л.88-89об. ( живущим в начале 1620-х гг. оставалось только с.Жегалово с 14-ю крестьянскими и бобыльскими дворами и 50 четв пашни).

3. Кн.520. Л.193-195об. Ф.29. № 1811. Во Вклад, кн. Л.255 ошибочно “Васильеве”, а не Власьево. Вклад сельца в 1578 г. был сделан еще при жизни Меньшого Румянцева.

4. ПКМГ.1.С.65.216..

5. АТСЛ. № 954; Кн.536. Л.473-475об.,ПКМГ.1.С.287 О прежней истории дер.Климковой известно, что в опричнину она была отобрана Иваном 1У у мужа Ульяны, Б.Н.Беклемишева, а затем, вероятно, перешла к ней.

6. Подробнее см.: Черкасова М.С. Землевладение. С.245-247 — табл.9.

7. АТСЛ. Кн.536,Л.164об.-166; Вклад кн. Л.423-об; Кн.658.32об.Дозор 1614 г. отметил в дер.Похрино лишь 130 четв. перелога и поросшей лесом пашни (Кн.258.Л.223об.).

8. АТСЛ. Кн.536. Л.118-об, Вклад кн. Л.459; Кн.658.Л.164 Ф.1209. Кн.258.Л.222об.

9. Кн.536.Л.166об.-1674;Вклад. Кн. Л.508, Кн.658.Л.31об. Во Вкладной — “Дмитрия страстотерптца”. Вместе с вкладной грамотой И.В.Щелкалов передавал в монастырь и жалованную царя Федора Иановича братьям -дьякам А.Я. и В.Я Щелкаловым на с. Переделец ( Кн.536.Л.168-об.). В Перечне Д.А.Тебекина такой грамоты найти не удалось. Улучшение хозяйственного положения в с.Переделец показывает сравнение описаний 1614 и 1628 гг. (Кн.258.Л.223об.-224; Кн.8646.Л.61-65об.). Одновременно с описанием в 1628 г. было проведено полюбовное размежевание села при участии старосты Фатейки и крестьян с землей соседнего поместья М.М.Бутурлина, деревни Зимниц (Кн.536.Л.356об.-357об.).

10.Кн.536.Л.413; Вклад.кн.Л.488об.-489: Кн.600.Л.187об.-188. О заселении сельца Зубцова крестьянами бежецкого с.Присеки говорится в сыскной кн.658.Л. 14. Другие же части этого вотчинного комплекса — дер.Медведева и пуст.Ратова Гора — были отданы корпорацией на оброк своему слуге П.Тененеву (Там же).

11. Ф.248.Кн.763.Л.448-450.

12. АТСЛ. № 845 — подлинник на пергамене. Опубл.: Ткаченко В.А. Жалованная данная грамота царя Михаила Федоровича “в дом пресв.Живоначальной Троицы и преп. чудотворцу Сергию” на Городок Радонеж от 5 ноября 1616 т.II Сообщения Сергиево-Посадского музея-заповедника.М.,1995.С.41.

13.Кн.528.Л.808-809.

14. АТСЛ.Кн.571.Л.ЗО 1-307. Опубл: Черкасова М.С. Вытные и оброчные книги Троице-Сергиева монастыря конца ХVI- ХVII в. // Проблемы археографии и источниковедения отечественной истории. Межвуз. сб. науч. ст.Вологда,1999.С.38-41.

15. АТСЛ.Кн.600.Л.122-124об.

16. Вклад. Кн. Л.394об; Кн.536. Л.169-172.

17. АТСЛ.Кн.536.№.Л.151-153об. Духовная оформлялась непосредственно в присутствии архимандрита Дионисия и келаря Александра Булатникова.

18. Кн.536.Л.357об.-360. КVIIчую 1631 г. подписал поместный дьяк В.Махов (Веселовский С.Б Дьяки и подьячие. С. 326).

19.РГАДА. Ф.248 (Сенат). Кн.763.Л.451-453об. Подпись царя.Федора Алексеевича 19 марта 1680 г.

20.АТСЛ.Кн.536.Л.105об.-107,121об.-123.

21. ГКЭ по Переславлю № 9266, Кн.9370Л.623обю-633; АТСЛ.Кн.591.Л.26-27.

22. АТСЛ. Кн.639.Л.105-106.

23.С6.ГКЭ.П. № 135.Стб.431; РГАДА. Ф.280.0п.З.Кн.622.Ч.1.Л.730; ЧОИДР.1865.Ч.1У.С.126.

24. ГКЭ по Дмитрову кн.3904.Л.95; АТСЛ. Кн.658.Л.130об. Более ранний вклад на дер.Пушкину известен от Ф.Ф.Бобахина в 1575/76 г., но тогда он. Вероятно, не был утвержден за монастырем.

25.ПКМГ.1. С.741; ГКЭ по Дмитрову кн.3883.Л.22об.; Кн.3904.Л.91; Вклад. Кн.Л.572-об. (здесь сц.Сохино фигурирует в качестве вклада К.Я.Татьянина 1559 г). Впервые грамота на это сельцо была оформлена В.Ф.Башениной в 1559 г. (ГКЭ по Дмитрову № 3803).

26. ГКЭ по Дмитрову № 3878.

27. ГКЭ по Дмитрову № 3882. Опубл: Шумаков.Сотницы.1.С.226-227; АТСЛ № ЮОбг. Обе вкладных были написаны одним писцом, Миткою Старым. упом.: РГАДА. Ф.1209.Кн.258.Л.225); Вклад. кн.Л.720.

28. ДАЙ.T.I. № 157. Царь В.И.Шуйский не только решил дело в пользу Авраамия, но даже освободил его от Уплаты “непосильной” для троицкого келаря судебной пошлины в 2 руб. См. анализ этого дела: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн.1У// Сочинения.Т.7-8.М., 1989.С.495. Наиболее обстоятельную биографию А.Палицына см.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып.З (ХVII в.).4.1.СПб.,1992.С.36-44 (автор статьи — Я.Г.Солодкин). Автор считает, что Аверкий постригся в Соловках не ранее 1596 г. (Солодкин Я.Г. Авраамий Палицын на Русском Севере // Европейский Север в культурно-историческом процессе (К 625-летию г.Кирова).Киров,1999.С.210-214).

29. ГКЭ по Дмитрову № 3839, 3865.; АТСЛ. Кн. 532.Л.506об; 658.Л.132-133.

30.АСЭИ.1. № 543 ; ГКЭ по Дмитрову № 3857, 3866, 3869., 3888; по Переславлю № 9037; по Бежецку кн.1445.Л.179об.; АТСЛ.Кн.532.Л.589об.-590. Во Вклад.кн.Л.530 земельных вкладов Назарьевых нет. Есть только один денежный в 10 руб. в 1616 г.

31. ГКЭ по Дмитрову № 3883; Кн.3993.Л.234-236об.; АТСЛ. Кн.637.Л.242об.

32. Кн.658.Л.242об.; Вклад.кн.Л.258об.; Кн.527.Л.210-211об., ХП.1. № 318.

33. АТСЛ.Кн.658. Л.124; Вклад.кн.Л.574.

34. ГКЭ по Дмитрову № 3847; Кн.658.Л.124об.; Вклад.кн.Л.140.

35. ГКЭ, по Дмитрову № 3884; Вклад.кн.Л.574.

36. Кн.521.Л. 31-32об.; Кн.569. Л.92. Кн.637.Л.77об. В связь с этой передачей можно поставить составление недатированной переписной монастырской книги на сц.Будимер, в котором были отмечены сады, яблоневый и вишневый, яблони лесные и хмельники (Кн.575.Л.243-245).

37. ГКЭ по Дмитрову кн.3993.Л.238-об., Вклад. Кн.1061об.-1062 (ок. 1660 г., судя по Вкладной, слуга К.Дорогинин умер).

38. ГКЭ по Дмитрову № 3910, кн.3993.Л.244-об.

39. Кн.3993.Л.245-247; кн.3904.Л.101-об.

40. ГКЭ по Дмитрову № 3890; Кн.3904.Л.97об-98; Вклад.кн.Л.1064об.

41. ГКЭ по Дмитрову кн.3993. Л.241-242. Данную писал брат вкладчика, К.А.Редриков

42. Там же кн.3904.Л.232об.

43.Тамже.Л.129об.-130; ГКЭ № 390

44. Там же. Кн.3904.Л.212-213; АФЗХ.П.№ 22,8,248 (в середине ХVI в. с.Вогнениково принадлежало И.Д. и И.И.Курчевым).

45. АТСЛ. № 409; Кн.521.Л.75.-77об.; Тебекин.Перечень.1. № 321; Вклад.кн.Л.420.

46. Там же.Л. 336 об.

47. ГКЭ по Дмитрову кн.3904.Л.149об.; по Переславлю кн.9086,Л.100об.,103об. Сельцо Попелково было дано вкладом в 1560-1570-е гг. Д.В.Губастым (АТСЛ.Кн.521.Л.108об.-109).

48. ГКЭ по Коломне № 634; кн.6367.Л.87об.-92. Дмитровское село Тимоново, запустевшее к началу 1630-х гг., было дано Е.И.Жуковым в 1576/77 г. (Журнал 103-го заседания Тверской губ.уч.архивной комиссии.Тверь, 1907. № 25).

49. ГКЭ по Дмитрову № 4053; Ф.237. Оп.1.Кн.40.Л.347-400об.; Водарский Я.Е. Церковные организации и их крепостные крестьяне.С.82. № 134.

50. ГКЭ по Переславлю № 9009; АТСЛ.Кн.523.Л.46-48об.; Вклад.кн.Л.152,912об.

51. АТСЛ.Кн.637.Л.478об.-479.

52. Там же № 9636. Эта духовная была опубликована дважды Лихачев Н.П. Сборник актов, собранных в архивах и библиотеках.Вып.1.СПб.,1895. С.63-

67; Сборник документов по истории СССР. Для семинарских и практических занятий.Вып.З.ХVI в.М.,1972.С.76-79.Анализ духовной кн.И.В.Глинского и состава его вотчин см.: Мордовина С.П.Служилые князья в конце ХVI в. // Труды МГИАИ.Т.28.М., 1970.С.330-331. По масштабу своему вклады Глинского в Троицу автор сравнивает с вкладами Годуновых в Ипатьевский монастырь.

53. АТСЛ.Кн.527.Л.411-412. Подлинник Годуновской грамоты был подписан поместным дьяком Е.Д.Вылузгиным; Кн.658.Л.95; Вклад.кн.Л.152,831, 1139/2.

54.ГКЭ по Переславлю № 8867,8868,8984;кн.9086.Л.142об.-146об.; Вклад.кн.Л.926,1058об.-1059.

55. ГКЭ по Бежецку кн.1445.Л.179об.; АТСЛ.Кн.658,Л.81; Вклад.кн.Л.506.

56. ГКЭ по Дмитрову № 3826,3828; Кн.659.Л.47; Вклад.кн.Л.249 (деревни Киселеве и Лызлово-Хламово).

57. ГКЭ по Переславлю № 9484; Кн.9086.Л.157-161,163-164; Вклад.кн.Л.254об.-255; Кн.573.Л.16-19; Кн.575.Л.43об.-48; Кн.658.Л.114об № ПСЭИ.С.280-286.;ГКЭпоБежецкукн.1445.Л.180-180об.

58. ПСЭИ.С.280-286; АТСЛ. Кн.573.Л.16-19; ГКЭ по Переславлю Кн.9086.Л.157-161,163-164; ГКЭ по Бежецку кн.1445.Л.180-180об Вклад.кн.Л.254об.-255.

59. Шумаков С.А.ОГКЭ по Переславлю № 9053; Вклад.кн.Л. 827об.,1061об. (со ссылкой на “вотчинную книгу новых крепостей по Переславлю”)

60. ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.381-382об.; № 9059.

61. Там же. Кн.9086.Л.20.

62. Там же. № 9070. Данную писал еще один представитель семьи, К.А.Редриков, уже упоминавшийся нами как писец данной грамоты Ю.Редрикова на дмитровскую дер.Будцеву в апреле 1622 г (см. прим.41).

63. ГКЭ по Переславлю № 9074; Вклад.кн.л.302об.

64. ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.515об.-518 ; № 9187; Вклад.кн.Л.304.

65. ГКЭ по Переславлю №9175; Кн.9370.Л.552-553.

66. Кн.9370.Л.97.

67.Кн.9086.Л.183.

68. Там же.Л.183,184об.; Кн.9370.Л.495об.-496.; Вклад.кн.Л.230.

69. ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.532-532об.; Законодательные акты Русского государства второй половины ХVI — первой половины ХVII в.Тексты.Л.,1986. № 86,122; Комментарии. С. 133-134.

70. ГКЭ по Переславлю № 9154; Кн.9370.Л.522-524об.

71. Там же. Кн.9370.Л.399-400; ПСЭИ.С.260; Вклад.кн.Л.430

72. Кн.9086.Л.177об. См. также: Черкасова М.С. Переславские вотчины Троице-Сергиева монастыря по писцовому описанию 1620-1640-х гг. // ИКРЗ. 1997.Ростов, 1998.С.60,64 и прим. 11.

73. Ф.248. (Сенат).Кн.763.Л.365-372об.; ГКЭ по Переславлю № 9099 (с подтверждением в 1680 г.) ;№ 8989; АТСЛ. Кн.530.Л.601-602. На обороте подлинника и в списке 1641 г. читается запись: “А как по той крепости челобитье было на Овдокима Баскакова, и тое крепости у дела клали. И на той крепости помечено: ответчик лживил. А как по делу и по сыску та

крепость в монастырь отдана, и та крепость от дел отдана”; Сташевский Е.Д. Землевладение Московского дворянства в первой половине ХVII в.М.,1911.С.25, 44; ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.100-об.,380-382об.

74.ГКЭ по Переславлю № 9087,9163; Кн.9370.Л.521-522об; кн.9086.Л.377об.-378. Повторная грамота на пуст.Щеголеново была дана царем в 1632 г (АТСЛ.Кн.528.Л.1019об.-1021; упом.: Ткаченко В.А. Указ. статья. С. 4 9 -прим. 37).

75.Кн.9086.Л.103об-108об.; Кн.9370.Л.558об-568об.; ГКЭ по Переславлю № 9190; Вклад. Кн.Л.683. Тони и кулиги Махрищского монастыря до 1637 г. находились в пожизненном владении за кн. И. И. Шуйским.

76. ГКЭ по Переславлю кн.9086.л.360-372; Кн.9370.Л.576об.-583; Вклад.кн.Л.631об. Об истории с.Елизарова см.: Веселовский С.Б. Феодальное землевладение.С.27-28; Кобрин В.Б. Генеалогия и антропонимика (по русским материалам ХУ-ХVI в.) // История и генеалогия. С.Б.Веселовский и проблемы историко-генеалогический исследований.М., 1977.С. 113. О великолепной каменной Никитской церкви села Елизарова, прототипе Московского храма Покрова на рву (собор Василия Блаженного) см.: Ильин М.А. Путь на Ростов Великий.М., 1975.С.650. Оба брата Сулешова и их жены были похоронены в Симонове монастыре (Мятлев Н. К родословию князей Мстиславских // Сборник статей, посвящ.Л.М.Савелову. М.,1915.С.309).

77.Ф.248. Кн.763.Л.438-441; Кн.809.Л.273;ГКЭ по Переславлю № 9216;

Кн.9370.Л.583-586об.

78. ГКЭ по Переславлю № 9242; Кн.9370.Л.595-об. ; Вклад. кн.Л.384об.; ГКЭ № 9273: Кн.9370.Л.641об. О селе Мамонове см.:: История сел и деревень Подмосковья Х1У-ХVII вв.Вып.1.М.,1992.С.Ю9 ( авторы заметки К.А.Аверьянов и А.А.Пузатиков).

79. АТСЛ.Кн.582.Л.440-447; ГКЭ по Переславлю кн.9370. Л.646об.-652. № 9323..Кн.9086.Л.383-396.410об.

80. Кн.9086.Л.383-396,410

81. Кн.9370.Л.610-614.621-623; АТСЛ.Кн.590.Л.16об,27.

82. ГКЭ по Бежецку № 1338; АТСЛ.Кн.523.Л.186об.-189 (список с грамоты Кс.Яковлевой в копийной книге № 523 свидетельствует о том., что официально с.Горы Морткины за монастырем было признано в 1586/87 г.) ; Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове 1584-1605 гг.СПб,1992.С.28-29).

83. АТСЛ.Кн.637.Л.261об.-262; Кн.658.Л.197об.

84. АТСЛ.Кн.бОб.Л.265-272.

85. ГКЭ по Бежецку № 1339; АТСЛ.Кн.533.Л.177об.-179. С.Б.Веселовский определял местоположение с.Бушарова в 40 верстах на юг от Весьегонска Тверской губ., в бассейне р.Лойки ( Ф.29. № 1842).

86. ГКЭ по Бежецку кн.1444.Л.108об.; Кн.1445.Л.110; ф.1209.Кн.22.Л.126-127.

87. ГКЭ по Бежецку № 1346. Духовным отцом А.Клевусовой был троицкий старец Антоний Корсаков.

88. ГКЭ по Бежецку № 1348. На обороте данной за вкладчика расписался Ф.В.Маслов: по-видимому, сам А.Клевусов “грамоте не умел”.

89. АТСЛ.Кн.556.Л.294-295; РГАДА. Ф.1209.Кн.22.Л.137-140; Кн.24.Л.919-923; Вклад.кн.Л.513.

90.АТСЛ.Кн.541.Л.295-297; Кн.575.Л.320-325; Кн.604.Л.151.

91.Вклад.кн.Л.136-об.;

92. АТСЛ.Кн.575.Л.305 (переписная книга троицкого старца Н.Симоновского на с.Богородицкое); л.318-325 (переписная книга троицкого старца И.Пестрикова на с.Павловское). На с.Доратиково и с.Городище переписные книги монастырскизх агентов нам неизвестны.

93. РГАДА. ГКЭ по Бежецку № 1282.1363 (данная была написана одним из вкладчиков, Сем.Скобеевым собственноручно); Ф.1209.Кн.24.Л.939об.; АТСЛ.Кн.524.Л.122об.-123об.

94. ГКЭ по Бежецку кн.1444.Л.1444.Л.ЮЗ (в 1593/94 г. полпустоши, что было село Микулинское, показаны за Аристом Чемодановым, но в составе троицких владений); № 1305; АИ.Т.1. № 57 (дьяк Иван Грамотин).

95. АТСЛ. Кн.бОб.Л.349; Вклад.кн.Л.224.694об.

96. См.: Черкасова М.С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в ХУ-ХVI вв.М,1996.С.186-187 и прим.102-107.

97. РГАДА. ГКЭ по Бежецку кн.1350. Л.318об; ф.1209.Кн.24.Л.938об.-940об.

98. ГКЭ по Бежецку № 1315. 1363.1406.; ф.1209.Кн.24.Л.924об.-927.

99. ГКЭ по Твери № 12555; Шумаков С.А.Тверские акты.Вып.1.Тверь,1895.С.111-113.

100. Павлов А.П. Государев двор. С.40,65,197; Вклад.кн.Л.452об.

101. АТСЛ.Кн.б58.Л.154об.

102. ГКЭ по Твери №12561,12563; АТСЛ.Кн.532.Л.334-337.

103. РГАДА. Ф.1209.Кн.875.Л.154-157об.; АТСЛ.Кн.628.Л.42об.-45об.

104. ГКЭ по Твери № 12569; АТСЛ.Кн.532.Л.341-342.

105. ГКЭ по Твери № 12567. 12568; АТСЛ.Кн.532.Л.339-341.

106. ГКЭ по Твери № 12570; АТСЛ. Кн.532.Л.275-об.,343-344; АТСЛ.Кн.659.Л.72об.

107. Шумаков С.А.Тверские акты..Вып.1. № 127; ГКЭ по Твери № 12629.

108. ГКЭ по Твери кн.12626.Л.43; АТСЛ.Кн.532.Л.272-об.; ПКМГ.П.С.214 (в 1540-е гг. с.Сушковым владели братья Васюк и Угрим Нелюбовы); Вклад.кн.Л.295.

109. ГКЭ по Твери кн.12626.Л.121-126об.; АТСЛ.Кн.270об.-271об.; Вклад.кн.Л. 295об., 306 (душеприказчиком кн.Ф.А.Телятевского был кн.И.А.Голицын); ПКМГ.П.С. 181,357,358. Вместе с С.Никольским в монастырь передавались относящиеся к нему 12 дворов в г.Микулине на посаде.

110. ГКЭ по Старице № 11739; Кн.11645.Л.25-27,55об.-56об. В 1673-1675 гг., вымененные у Огарева пустоши ранее находились в поместьях за В.Кловцовым и кн.А.М.Мологинским.

111. ГКЭ по Клину № 5664; Кн.5639.Л.22об.-25; АТСЛ.Кн.530.Л.503-505; Вклад.кн.Л. 1066

112. ГКЭ по Клину № 5665; Кн.5639.Л.25-26об.; Вклад.кн.609 (со ссылкой на “вотчинную книгу новых дач, главу по Клину”). Прежними владельцами с.Маслова названы О.Ивашева. Г.Д. Башмаков, кн.П.Г.Вяземский и Ю.В.Бестужев.

113.АЮ. № 199 (подл. — ГКЭ по Клину № 5667); Вклад.кн.л.358-об; Смирнов

А. О землях кн.Пожарского в Клинском у. // Действия Нижегородской губ. уч. архивной комиссии. Т.З.Нижний Новгород. 1898.С.55-57; Эскин Ю.М. завещание князя Пожарского // ОИ.2000. № I.C.I 43-157.

114. АТСЛ.Кн.582.Л.535об.-537.

115. ГКЭ по Зубцову № 4839,4846; Кн.4857.Л.9-12. Сельцо Быхово давалось по душе сестры Агафьи, Марии Ивановны Шереметевой, бывшей замужем за кн.В.А.Тюменским (из служилых татар) и умершей в ноябре 1591 г. (Вклад.кн.Л.507); Мордовина С.П. Служилые князья в конце ХVII в.С.336.

116. АТСЛ. Кн.582.Л.534-535.

117. АТСЛ. Кн.629.Л.209; Кн.658.Л.206; ГКЭ по Дмитрову кн.3875.Л.125 (в межевой части писцового описания по Кашинскому у. 1592/93 г. дер.Ендоурова числилась как вотчина В.П.Морозова) ; по Кашину № 6801. Дер. Ендоурова поступила в троицкую вотчину в составе вклада А.С.Воронцова на село Фроловское в 1559/60 г. (ГКЭ по Кашину № 6759).

118. АТСЛ.Кн.532.Л.630-631.653-654; Кн.658.Л.209; Вклад.кн.Л.591-об. Сельца Юрьевское и Кринково были даны монастырю еще в 1572-1579 гг. братьями П.Н. и С.Н.Рожновыми с правом пожизненного ими владения).

119. АСТЛ.Кн.658.Л.207; кн.583.Л.280.Сельцо Рожново и дер. Починок были даны в 1575/76 г. П.М.Кломсиным.

120. ГКЭ по Кашину кн.6879.Л.61-64об.; Вклад.кн.Л.338-об.

121. Рубцов М.В. К материалам для церковной и бытовой истории Тверского края.Вып.2.Старица. 1905.с.70-72;Вклад.кн.Л.235-об.; АТСЛ.Кн.658.Л.179.

122. ГКЭ по Новому Торжку № 8378, 8379.

123. ПСЭИ.С.286-288; Вклад.кн.Л.136; АТСЛ.Кн.541.Л.295-297; Кн.658.Л.222; Ивина Л.И. Внутреннее освоение земель в России в ХVI в.Л,1985.С.59.

124. АТСЛ, Кн.658.Л 215об.-216; Вклад.кн.Л.551об.( запись о получении с.Зеленцова в 1612/13 г от Ф.Г.Желябовского); Ивина Л.И. Внутреннее освоение земельС.108 и прим.234 (автор определяет положение сц.Зеленцова в 45 верстах к юго-западу от Мышкина).

125. АТСЛ.Кн.532.Л.680-об.; Кн.658.Л.215; Вклад.кн.Л.592об.

126. АТСЛ. Кн.633.Л.177об.-178 ;ЧОИДР. 1865. КнЛУ.С.148; Ф.280. Кн.622. Ч.У.Л.190.

127. АТСЛ.Кн.583.Л.269об. (поч.Чубаров); Кн.658.Л.213об.

128. Там же. Кн.583. Л.227об.; Кн.658. Л.213об.; Кн.633. Л.114об.

130. Липинский М.А. Углицкие писцовые книги. Ярославль, 1886-1888.С.332; Ивина Л.И. Внутреннее освоение земель.С.83-84.

131. Вклад.кн.Л.312об. (название передано, как “Басино”); АТСЛ.Кн.658.Л.233об. Село Босино было пожаловано В.И.Волынскому царем В.И.Шуйским в 1609/10 г. и эта грамота вместе с духовной на нее самого В.И.Волынского также передавались в Троицкий монастырь.

132. АТСЛ.Кн.658.Л.244-об.; Вклад.кн. Л.423об.

133. Кн.658.Л.229.

134. АТСЛ. Кн.530.Л.512; Кн.536.Л.222об.-223; Кн.бЗб.Л.209-219; Рузский уезд по писцовой книге 1567-1569 гг.М.,1997.С.61-62.149-150; пкмг.1.С.658.

135. АТСЛ. Кн.582. Л.478-481.

136. ГКЭ по Коломне кн.6367.Л.87об.-92.Время и способы получения коломенского С.Лаптева нам неизвестны.

137. ГКЭ по Москве № 7627 (подпись дьяка приказа Большого Дворца М.Чирикова); АТСЛ. Кн.536.Л.50-51об.; Кн.658.Л.69об.

138. ГКЭ по Боровску № 609; Кн.638.Л.20-21; АТСЛ.Кн.530.Л.ЗЗЗоб.-334. В переписных книгах 1678 г. село Булатникове обнаружить не удалось).

139.ГКЭ по Боровску № 616; АТСЛ. Кн.530.Л.334об.-336; Кн.659.Л.15об. (запись К.И.Михалкова была отдана в троицкую казну крепостному старцу М.Куровскому).

140. АТСЛ.Кн.бЗб.Л.596-598; Вклад.кн.Л.213об. Село Байдеево и в конце ХVI -начале ХVII в. всегда отдавалось старцами в различные держания на сторону — И.С.Александрову, дьяку С.Сумарокову др. (Кн.520.Л.205об.-207; Шумаков С.А.Сотницы.1.С.155; Кн.569.Л.78об.).

141. Боровский уезд в начале ХVII в. (Материалы дозора 1613 г.).М,1992.С.110; АТСЛ.Кн.580.Л.236; Кн.636.Л.593об.-595об. О С.Романове см.: АРГ. № 81,82. В 1597 г. оно находилось в держании у дьяка С.Сумарокова (Кн.569.Л.78об.).

142. ГКЭ по Боровску кн.638.Л.21-22.

143. Шумаков.Сотницы. 1..С.С.162; Ф.1209. Кн.258.Л.138.

144. РГАДА. Ф.248. Кн.763. Л.442-444об.; Вклад.кн.Л.190об. (кн.Д.М.Кашин-Оболенский умер ок.1633 г. и был погребен в Троице).

145. РГАДА. Ф.1209. Кн.258.Л.221об.-222; АТСЛ. Кн.580.Л.234-235об.; Кн.658.Л.63об; Кн.622.Л.77-78об.

146. Шеламанова Н.В. К истории западной границы России в первой половин ХVII в. (Серпейский участок по Поляновскому миру 1634 г.) //Историческая география России.сб.ст.М., 1975.С.63-69; ГКЭ по Серпейску № 11107.Стб.11.

147. ГКЭ по Серпейску № 11103.

148. ГКЭ по Серпейску № 11107.Стб.7; Вклад.кн. Л .624об.

149. ИА.Ш. № 48; Шумаков.Сотницы. I.e. 179; АТСЛ.Кн.бЗб.Л.491-496.; Ф.1209.Кн.258.Л.186-188.См. также: Черкасова М.С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря. С. 165 — прим. 21.

150. АТСЛ. Кн.591.Л.250-253об.; Сб.ГКЭ.П.№ 124; ЧОИДР. 1865. Ч.IV.С.145.

151. ГКЭ по Коломне № 6322; АТСЛ. Кн.521. Л.167об.-168.

152. ГКЭ по Коломне кн.6367.Л.48об.-50; Вклад. кн.Л.507; ГКЭ по Зубцову кн.4857.Л.9-12.

153. АТСЛ. Кн.636. Л.87об.; ГКЭ по Коломне кн.6367.Л.83-85об.; Вклад, кн. Л.879об. (местом пострижения А.Ананьиной назван девичий монастырь Покрова на Хотькове).

154. АТСЛ. Кн.658.Л.253; ГКЭ по Костроме № 5038, 5056. О самом обмене с царем в 1597 г. подробнее см.: Черкасова М.С.Землевладение ТСМ.С.186- 187.

154а. Сташевский Е.Д. Землевладение московского дворянства в первой половине ХVII в. М.,1911.С.26.198.

155.ГКЭ по Костроме № 5174; АТСЛ. Кн.556.Л.169-171,189об.-190; Вклад.кн.Л. 1073об.

156. ГКЭ по Костроме № 5183; АТСЛ.Кн.556.Л.171-172; Вклад.кн.Л.595об.-596;ПКМГ.1.С.899.

157.АТСЛ.Кн.556.Л.186-187.

158.ГКЭ по Костроме № 5097 (на обороте данной 1573 г. — автограф пана Рафаила по-польски); АТСЛ.Кн.556.Л.188-189об.; Вклад.кн.Л.553. Костромская волость Емстна стала местом интенсивных поместных раздач в 1583-1602 гг. В сыскной книге 1623 г. названы помещики А.О.СVIIонев, Я.Н.Полозов, “чарочник” Аф.Родионов (Кн.658.Л.251 об.).

159. АТСЛ.Кн.556.Л.190об.-191об.; ПКМГ.1.С.901. См. также: Черкасова М.С.Землевладение ТСМ.С. 152 и прим.285-286.

160. Кн.556.Л.162-162об.; Кн.658.Л.260об.; Вклад.кн.л.1060.

161.Кириченко Л.А. Промысловые владения в вотчине Троице-Сергиева монастыря по актовому материалу 1584-1641 гг. // Труды по истории Троице- Сергиевой Лавры. М..1998.С.20-34.

162.ГКЭ по Галичу № 3374; АТСЛ. Кн.658.Л.271; Вклад.кн.Л.993-об.; Ивина Л.И. Внутреннее освоение.С.140-141.

163. ГКЭ по Галичу № 3393,3397; по Юрьеву кн.14553.Л.14-17; Гневушев A.M. Акты времени правления Василия Шуйского. М.,1914. № 12;Юдин Г.В. Материалы для истории г.Чухломы и рода костромских Июдиных. Красноярск, 1902.С.123-124; Архив СПФ ИРИ РАН. Колл.238 (Н.П.Лихачева). Кн.334.Л.119-121,150-151;АТСЛ.Кн.571.Л.125-142об.

164. АРГ. № 115 и коммент на с. 315; Колл. Лихачева.Кн.334.Л.192-193; Вклад. кн.Л.1069.

165. Колл. Лихачева. Кнг.334.Л.82об-83; Вклад.кн.Л.756об.-757. Той землей прежде совместно пользовались священник церкви и община (названы крестьяне Тарас Лукьянов с товарищи).

166.Колл.Лихачева. Кн.334.Л.200.

167.Корецкий В.И. Правая грамота. С. 188-197. Переславско-Владимирский рубеж проходил по р.Клязьме — правый ее берег относился в Переславскому, левый — к Владимирскому у.

168.ГКЭ по Владимиру № 1898 — подлинник с красной государственной печатью; АТСЛ.Кн.бЗО.Л.боб. Конфликты Аргуновских крестьян с Троицким монастырем на земельной и финансовой почве происходили еще в ХУ — начале ХVI в. (Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С.192-193; Корецкий В.И. Правая грамота.С.196-198; ПКМГ.1.С.789-790).

169.ГКЭ по Владимиру № 1841; АТСЛ.Кн.бЗО.Л.56.

170.ГКЭ по Владимиру № 1939; Ф.248.Кн.763.Л.427-428; АТСЛ.Кнг.658.Л.285об.

171.Кн.658.Л.108-114об.

172.06 обмене 1597 г. см.: Черкасова М.С. Землевладение ТСМ. С. 119 -прим. 85; С. 148-прим. 227; табл. на с. 188.

173.Вклад.кн.Л.508об.

174.Подробнее см.: Черкасова М.С. Землевладение ТСМ. С. 13 7-142; Юрганов А.Л. О дате написания завещания Ивана Грозного //ОИ. 1993. № 6.С. 125-141.

175. Акты Российского государства. Архивы московских монастырей и соборов. ХУ — начало ХVII в. / Отв. ред. В.Д.Назаров. М.,1998. № 82; Вклад.кн.Л.267-об.

176.АТСЛ. Кн.545.Л.192об.-200; ГКЭ по Суздалю № 11925.

177.Кн.545.Л.200об.-209,222-225; Кн.627.Л.378-409.

178.АТСЛ.Кн.658.Л.285; Кн.659.Л.188об.; Вклад.кн.Л.233об.; ГКЭ по Юрьеву кн. 14553.Л.61-62.

179.ГКЭ по Юрьеву № 14599; Кн.14553.Л.50об.-51об.; АТСЛ.Кн.637.Л.75 (монастырская запись об этом вкладе более деловита и коротка, всякое выражение религиозно-родственных чувств в ней опущено); № 980 (подлинник духовной М.М.Пушкина имеет подпись патриарха Иова от 21 марта 1600 г.); Вклад.кн.Л.383об.

180.АТСЛ.Кн.631.Л.133.259об.;Кн.582.Л.172-186.

181.ГКЭ по Юрьеву № 14574, 14575; Дьяконов М.А. АТН. Вып.2. № 53.

182.АТСЛ.Кн.631.Л.256-259об.; Кн.582.Л.171.

183. Ссылаемся на новейшее научное издание сочинения С.Азарьина: Клосс Б.М. Избр. труды. T.I.Житие Сергия Радонежского.М., 1998.с.489-490.

184.Там же. С.491; ГКЭ по Юрьеву № 11634; Вклад. кн.Л.236об.Здесь же перечислены денежные вклады по Нагих — всего 600 руб.

185. ГКЭ по Юрьеву № 14635.14636,14643; АТСЛ.Кн.535.Л.35-37.

186.АТСЛ.Кн.630.Л.322об.; Кн.659.Л.174; Вклад.кн.259.

187.АТСЛ.Кн.658.Л.298,300.

188. Тамже.Л.291об.

189. Там же.Л.299,302.

190. ГКЭ по Мурому кн.7878.Л.124-127; Вклад.кн. Л.549об.; АТСЛ.Кн.590.Л.191-192.

191. ГКЭ по Мурому кн.7878.Л.131об.-134.

192. ГКЭ по Мурому кн.7878.Л.143-151; Вклад.кн.Л.238-242 (известны очень богатые вклад В.Ф.Янова в Троицу в середине ХVII в. На его средства даже велось каменное строительство в приписном Хотьковском монастыре).

193.ГКЭ по Мурому № 7873; Памятники деловой письменности ХVII в. Владимирский край.М.. 1984. №14

194. См.: Черкасова М.С. Землевладение ТСМ.С.87-88,123 (наиболее раннее проникновение Сергиева монастыря на нижегородские земли происходит, вероятно, еще в период феодальной войны ХУ в.); Смирнов Д.Н. Очерки жизни и быта нижегородцев в ХVII-ХУШ вв. Горький, 1978.С.42.

195. ГКЭ по Нижнему Новгороду № 8021; Кн.8182Л.45об.-46.

196. Кн.8182JI.49o6.-50.

197. ГКЭ по Нижнему Новгороду № 8093 ; по Переславлю № 9246.9349; Кн.9370.Л.598об.-600об;АТСЛ.Кн.591.Л.154об.Ф.248.Кн.763.Л.432-434; Вклад.кн.Л.690

198. ГКЭ по Арзамасу № 249,263,264,265,270,272,275,279,280,281.

199. АТСЛ.Кн.658.Л.241; Вклад.кн.Л.423об.

200. Вклад.кн.Л.896.

201. ГКЭ по Арзамасу № 282 (приводятся “знамяна” мордвы); АТСЛ.Кн.563.Л.88-93об.; Кн.бЗб.Л.451-457; Козлова К.И. О мордовской крестьянской общине ХVII в. // Вестник МГУ, серия история, 1978. № 3. С.64.

202.АТСЛ.Кн.536.Л.476-479об.; Кн.582.Л.343; Вклад.кн.Л.267.

203. ГКЭ по Арзамасу № 286; АТСЛ.Кн.563.Л.94-101об.( на подлиннике меновной видим подписи трех братьев Морозовых — Бориса и Глеба Ивановичей и Ивана Васильевича); в 1640-е гг. в Филисовой Слободке у Морозова было 90 дворов и 255 чел., а земли в 1660-е гг. ок.750 четв.Очень высок и норматив денежной ренты — 20 руб. с выти (Акты боярина Морозова. Т. 1.С.24; Петрикеев Д.И. КрVIIное крепостное хозяйство ХVII в. По материалам вотчины боярина Б.И.Морозова.Л.,1967.С. 21; С. 192 -табл.2; С. 195 -табл.3; Тихонов Ю.А.Помещичьи крестьяне.С. 179,195).

204. АТСЛ.Кн.563.Л. 103-107. Рузская дер.Высокая была дана Троице в середине ХVI в.М.А.Лыковым и в 1629-1638 гг. находилась в держании “из строения” за его сыном Т.М.Лыковым (Рузский уезд по писцовой книге 1569-1569 гг.М., 1997.С.20-21,161 -162; Вклад.кн.Л.562об.); Шумаков С.А.материалы для истории Нижегородского края. Нижний Новгород, 1898.Вып. 1.С.8; Лялина Г.С. К характеристике феодального землевладения во второй половине ХVI1 в. // Труды МГИАИ.Т. 16.М, 1961 .С.402.

205. См.: Черкасова М.С. Вотчина Троице-Сергиева монастыря в Новгородской земле в конце ХVI — ХVII в. // Северо-Запад в аграрной истории России.Межвуз.тематич .сб.науч. тр. Калининград. 1990.С. 85-90.

206. ГКЭ по Великому Новгороду № 8468; АТСЛ.Кн.532.Л.367об.-368; Вклад.кн.Л.423об.207. АЮ. № 254; РИБ.Т.35.Архив П.М.Строева.Т.1. № 366. Подл.: ГКЭ по Великому Новгороду № 8474; АТСЛ.Кн.532.Л.22об.-23об.

207. ГКЭ по Кашину № 6813; по Новому Торжку № 8978,8979; АИ.Т.1У. № 200. См. также: Соловьева Т.Б. Земельная политика патриарха Никона // Русское средневековье: Общество и церковь.Сб.ст.М., 1997.С.51-66.

208. АСЭИ.Т.Ш. № 6.

209. АСЭИ.Т.Ш. № 128.

210. Там же. №95.

211.ГВНП.№316.

212. Павлов-Сильванский Н.П.Феодализм в России. М.,1988.С.470-471.

213. Клосс Б.М. Указ.соч.с.54-65,396-397.

21За. Флоря Б.Н.Отношения государства и церкви у восточных и западных славян (Эпоха средневековья).М.,1992.С.125,154-155; его же. Государственная власть и формирование духовного сословия в средневековой России // Сословия и государственная власть в России. ХУ -середина XIX в. Межд.конф. “Чтения памяти акад.Л.В.Черепнина”.4.2.М., 1994.С. 106-112; Назаров В.Д. Государство, сословия и реформы в России середины ХVI в. // Там же.С. 1-8.

214. АСЭИ.Т.1. № 1; Беляев Л.А.Древние монастыри Москвы по данным археологии.М.,1994.С.86.

215. АИ.Т.1. № 229.; Тебекин Д.А.П. № 220; Клосс Б.М. Указ.соч.С.59-60.

216. ГКЭ по Гороховцу кн.ЗбЗб.Л.376-384; по Мурому № 7791,7792; по Нижнему Новгороду № 7982, 7984-7986.7989; АТСЛ. № 834-838; Гневушев А.М.Акты времени царствования Василия Шуйского № 16; Тебекин .П. № 190,212. Конкретное перечисление пожалованных земель см.: Черкасова М.С. Землевладение ТСМ. С.243-244 — табл.8.

217. ГКЭ по Мурому кн.7823.Л.31об.-32об.; ДАЙ. Т. IX. № 48.

218. ГКЭ по Гороховцу кн.ЗбЗб.Л.5; Соколова Н.В. Монастырское землевладение и хозяйство в Нижегородском крае в ХVII — первой половине ХУШ вАвтореф.канд.дисс.М.,1990.

219. ГКЭ по Нижнему Новгороду № 7985; АТСЛ.Кн.582.Л.537; Водарский Я.Е.Церковные организации и их крепостные крестьяне. С.82 — № 121.

220. АТСЛ. № 423 (подробно описано господское хозяйство в с.Кузьминском);Кн.527.Л.404-405;Кн.628.Л.1-4.

221. ПСРЛ. Т.34.М.1978. С.191; Сборник Муханова.СПб.1866. № 133 (подтверждения в 1606 и 1613 гг.).

222. Подробнее см.: Черкасова М.С.Землевладение ТСМ.С.184.

223. ГКЭ по Белозерску кн.1039.Л.14-23об.; АТСЛ. Кн.527.Л.499-505, 559-563.

224. См.: Мелетий, иером. Исторические сведения об упраздненном Авнежском Троицком монастыре Вологодской епархии // ВЕВ. 1869.С.351-359; Верюжский И. Исторические сказания о жизни святых, подвизавшихся в Вологодской епархии.Вологда,1880.С.86-103.

225. ВЕВ. 1869. С.399-400; 442-444.

226. Водарский Я.Е. Церковные организации и их крепостные крестьяне. С.81 — № 83.

227.ВЕВ. 1869.С.442-444; ГКЭ по Вологде № 2655,2658; АТСЛ. Кн.560.Л. 42-43об.,55об.-56.

228. ГКЭ по Вологде № 2652.2653; АТСЛ. Кн.560.Л.39об.-40; Кн.583.Л.200-201.; Описание собрания свитков, находящихся в Вологодском епархиальном древнехранилище.Вып.2.Вологда, 1900. № 326; Суворов И Сборник статей о Вологде.Б.м., б.г.С.423-424.

229. АСЭИ. T.I. № 220,468; Сборник ГКЭ. T.I. № 143.

230. Сборник ГКЭ.Т.1.№ 471, 472,482,503; Т.П. № 9.; ГКЭ по Холмогорам кн.14383.Л.166об.-167.

231. Ф.280.Кн.622.Ч.1.Л.735об. См. также: Черкасова М.С. Монастырская деревня в Подвинье в ХVII-ХУШ вв. (по документации Николо-Чухченемского монастыря ) // Европейский Север в культурно-историческом процессе (К 625-летию г.Кирова) Киров, 1999.C.I 66-172.

232. ГВНП. № 152,153,155,158,167,169,170-176.224-227,239; Сборник ГКЭ.Т.1.№ 49,55,70,86.115,118,228,229; Приложение № Юа. В цитируемом издании всюду списки в копийной кн. 14385 отнесены к XIX в. (на самом деле это копийной кн. 532 — к 1680-м гг. (на самом деле это 1641 г.). Ранние чухченемские акты ХУ в. все были писаны на пергамене и имели вислые свинцовые печати. См.: Богословский М.М. Земское самоУправление на Русском Севере в ХVII в.Т. 1.М., 1909.С. 82; Шахматов А.А. Исследование о двинских грамотах Х1У-ХУ вв. 4.1- 2.СП6.1903. C.I 1-15,40.

233. ПСЭИ.С.298-300; Кн.14385.Л.252-257об..262об.-265.; Водарский Я.Е.Церковные организации.С.82 — № 128.

234. Островская М.Земельный быт населения русского Севера в ХVI-ХVII вв.СПб.,1913.С. 166- прим.З; Покровский Н.Н.Актовые источники по истории черносошного землевладения. С. 190-191; Копанев А.И. Крестьяне Русского Севера в ХVI в.С.37 — прим.43.

235. Сборник ГКЭ.Т.1. № 462,466.467, 507,581; Т.П. № 9.Стб.23-26 (в Двинской писцовой книге 1622/24 г. видим тщательное перечисление данных, меновных, закладных и прочих грамот на земли и угодья).

236. Камкин А.В. Севернорусские волости в конце ХУШ в.: Пространственное размещение, размеры, людность // Сельское расселение на Европейском Севере. Межвуз.сб.науч.ст.Вологда. 1993. С.67 — табл.4.

237. ААЭ.Т.Ш. № 202; АИ.Т.1. № 207; АИ.Т.Ш. № 162; АТСЛ.Кн.528.Л.1111об.-1113. упом.: Ткаченко ВА.Указ.статья.С.48 -прим.6.; Верюжский И. Указ. соч. С. 345.

238. ГКЭ по Соликамскукн.11261.Л.1-3, 7об.-910; Ф.1204.0п.1. № 23904д.

239. Смирнов П.П.Посадские люди и их классовая борьба в России. Т. 1.С.217; Т.2.С.509-510; Устюгов Н.В. Солеваренная промышленность Соли Камской в ХVII в.М.,1957.С.64-67.; Ф.248.Кн.809.Л.319-320,363-364.

240. Колесников П.А. Северная Русь (архивные источники по истории крестьянства и сельского хозяйства в ХVII в.).Вологда, 1971.С. 198,205; Собр.МДА.Кн.225.Л.268-268об. См. также: Черкасова М.С.Троице-Сергиев монастырь и Вятско-Камский край в ХVI-ХVII вв.// Религия и церковь в культурно-историческом развитии Русского Севера. Материалы межд. науч. конф.T.I.Киров,! 996.С.221-227.

241. АТСЛ. Кн.526.Л.Зоб.-12об.; Кн.519.Л.97об.; ГКЭ по Москве № 7168 (ХП.П.№ 974); по Свияжску кн.11466.Л.15об-27; Каштанов С.М. К истории феодального землевладения в Свияжском уезде в 70-е годы ХVI в. // Уч.зап.КГПИ.вып. 184.Историография и источниковедение: вопросы методики исследования.Казань,1978.С.132-143; его же. Экономическая политика Русского правительства в Казанском-крае в начале 60-х гг. ХVI в./УСообщения Ростовского музея.Вып.1 Х.Ростов, 1998. С.51.

242. Черкасова М.С. Землевладение ТСМ.С.132-134.

243. Ф.29. № 1862; АТСЛ.Кн.527.Л.493.

244. ГКЭ по Казани № 6437; Кн.527.Л.401об.-402; Тебекин.1. № 304. Казанская слободка, как будто, была возвращена в феврале 1597 г.

245. Покровский И.М. Казанский архиерейский дом.Казань, 1904; Иванов Ю.Н. Феодальное землевладение в Казанской епархии во второй половине ХVI-ХVII в. Автореф канд. дисс. Казань. 1982; Тебекин . 1.№ 350, П. № 645 ; ГКЭ по Алатырю № 6 (на подлиннике “знамяна” Досая); кн.104.Л.38-39.

246. СПФ ИРИ РАН. Ф.29. № 1874; Каштанов С.М. О внутренней политике Ивана Грозного в период “великого княжения” Симеона Бекбулатовича // МГИАИ.Т.16.М,1961.С.457.

247. ГКЭ по Казани кн.6529.Л.13об.-14об.; Тебекин. № 145;,691; Кн.527.Л.380об.-382об.

248. Водарский Я.Е. Церковные организации. С.83 -№ 149.; РГАДА.Ф.237. Кн.40.Л.125-127об.

249. ГКЭ по Алатырю № 5; АТСЛ.Кн.571.Л.191-195об.,286-296.

250. Ошанина Е.Н. К истории заселения Нижнего Поволжья в ХVII в. //Русское государство в ХVII в.Сб.ст.М., 1961.С.50-74.

251. Законодательные акты Русского государства второй половины ХVI -первой половины ХVII в.Тексты. № 92,124.

252.Самоквасо Д.Я. Архивный материал.Т.П.С. 136-137; Собр.МДА.Кн.225.Л.309

253. АТСЛ.Кн.637.Л.266-об.

254. АТСЛ.Кн.558.Л.10-12 (с подтверждениями 1601, 1613, 1680 гг.).; АГР.Т.1.№ 102; АТСЛ.Кн.631.Л.316-395об.

255. АТСЛ. Кн.631.Л.208-219об.; ГКЭ по Юрьеву № 14606,14610 ; Вклад.кн.Л.829; .М, 1997.С6.1 .С.70-81.

256. Собр.МДА.Кн.225.Л.279об.-280об.; АТСЛ. Кн.582.Л.201об.-202об Приводимая Я.Е.Водарским цифра — 4 двора — на 1678 г. для богоявленской пустыни Юрьевецкого уезда (если иметь в виду именно Пелегову) выглядит слишком заниженной (Водарский Я.Е.Церковные организации. С.96); ЧОИДР.1865. КнЛУ.С.142.

257. О некоторых связях этой пустыни с ТСМ в более раннее время свидетельствует вклад ее игумена Андроника в 1581 г. 10 руб. (Вклад.кн.Л.754об.).

258. ГКЭ по Нижнему Новгороду кн.8116.Л.188об.-190об.,221; АТСЛ.Кн.582.Л.163-167.

259. ЧОИДР. 1865. Кн.1У. С. 136; Водарский Я.Е.Промышленные селения Центральной России в период генезиса и развития капитализма-М., 1972.С. 191-192.

260. ГКЭ по Бежецку. № 1182,1194,1259.261.

261. Там же. № 1377. См. также ; Черкасова М.С.Бежецкая вотчина Троице-Сергиева монастыря в Х1У-ХVI вв. // Проблемы истории СССР. Вып.ХП.М.,1982.С.З-15; ее же. Черты “новгородской старины” на пограничных землях Троице-Сергиева монастыря в Бежецком Верхе // Прошлое Новгорода и Новгородской земли. Тез. докл. и сообщ. науч. конф.Новгород,1995.С.39-44.

262. АТСЛ.Кн.604.Л.1-об.,6об.; ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.610-614.

263.ПКМГ.П.С.257; Рубцов М.В. К материалам для церковной и бытовой истории.С.32-33; ПСЭИ.С.361; АТСЛ.Кн.658.Л.158об.ГКЭ по Твери кн.12626.Л.105об.

264. ГКЭ по Твери № 12612; Кн.532.Л.347об.-348об.

265.Собр.МДА.Кн.225.Л.289; АТСЛ.Кн.582.Л.507об.; ЧОИДР. 1865.1У. С. 146.

266. ГКЭ по Старице № 11722; Кн.11645.Л.41об.-43 (с подтверждением в 1680 г. царем Федором Алексеевичем); кн. 11683.Л. 12.

267. Ф.237. Кн.911.Л.183; Водарский Я.Е. Церковные организации. С.92 — № 501.

268. АТСЛ. № 961 (в виде узкого столбца на 9 склейках); Кн.627.Л.1-20об. (с подписью в 1680 г.); ПСЗ. !Т.П. № 807.; Водарский Я.Е. Церковные организации. С.79 (№ 5). 80 (№ 48), 81 (№ 73).

269. ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.571об.-572.

270. АСЭИ.Т.1. № 110,112,340,402; АТСЛ. Кн.571.Л.201-208% ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.754-758. Некоторые источники по Махрищскому монастырю были изданы архим.Леонидом (Леонид, архим. Махрищской монастырь. Синодик и Вкладная книга //ЧОИДР. 1878. Кн.П.С.16-20).

271. АТСЛ.Кн.627.Л. 132-220; ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.95-103об.133об.- 142,378об.-380об.

272. АФЗХ. 4.1. № 142; ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.127-130; Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси Х1У-ХVI вв. Т.1.М.- Л,1947.С.364-365.

273. Водарский Я.Е. Церковные организации. С. 89 — № 387.

274. ГКЭ по Москве № 7241, 724; ГКЭ по Переславлю кн.9370.Л.785об.-789

275. АТСЛ. Кн.627.Л.221-222.332-356об.,367-381 (отписные книги 1646 г.сытника И.Грекова на Симеоновский монастырь); ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.792об.-796; Водарский Я.Е. Церковные организации. С. 90.

276. Клосс Б.М. Указ соч. С. 306-308 ; Спирина Л.М.Хотьково // История сел и деревень Подмосковья Х1У -XX вв.Вып.1.М.,1998.С.150-15; Чернов С.3.Сельские монастыри Х1У-ХУ вв. на северо-востоке Московского княжества по археологическим данным // Монастыри в жизни России. Материалы науч. конф.Калуга-Боровск, 1997.С.22-25; АСЭИ. Т.1.№ 410 (среди послухов купчей названы также троицкие монахи); АРГ. № 15 .

277. АТСЛ.Кн.520.Л.15-17; ХП.1. № 474; Чернов С.З.Сельские монастыри. С.23- 24 ; АТСЛ. № 892; Горский А.В. Историческое описание. Ч.П.Приложения архим.Леонида. С. 181.

278. РГАДА. Ф.1204.Кн.25481.Л.178-179 (духовная старца В.Якимова 1595 г.); ГКЭ по Старице № 11675. А.П.Павлов датирует духовную П.Житовой 1594-1605 гг. со ссылкой на кн.532.Л.1702об (Павлов А.П.Опыт ретроспективного изучения писцовых книг (на примере Старицкого уезда 1624-1626 гг. // ВИД.Вып.ХVII.Л,1985.С.115).См.также: Маясова Н.А.Литературный образ Ксении Годуновой и приписываемые ей произведения шитья // ТОДРЛ.Т.ХХП.Л.,1966.С.294-310.

279.ПКМГ.1.С.285; Ф.1209.Кн.685.Л.925об.; Собр.МДА.Кн.225.Л.239об.; АТСЛ.Кн.591.Л.53об. Ю.В.Готье считал, что Хотьков монастырь полностью запустел в смуту, однако это не так (Готье Ю.В.Замосковный край в ХVII в.М,1906.С.211).

280.АТСЛ. Кн.528.Л.807-808об.; № 847 (подл. На пергамене. упом.: Ткаченко В.А. Указ.статья.С.48 -прим.19, с.47,49 — прим.38); Кн.536.Л.440об.-441об.; Сухотин Л.М. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича-М.,1915.Приложения. № 131.С.71: АССЕМ. № 168.

281. РГАДА.Ф.248. Кн.809.Л.23об.

282. АСЭИ.Т.1. № 75,173,174,463,464.

283. Зверинский В.В. Материалы. № 1212.С.348 (считал годом приписки Стромынского монастыря 1617 Г.); . Видов К.А.Стромынь //История сел и деревнь Подмосковья Х1У-ХХ вв.Вып.1.М.,1992.С.147-149; Черкасова М.С.Землевладение ТСМ.С.86 — прим.138; Клосс Б.М.Указ.соч.С.403-405; АТСЛ.Кн.600.Л.224; Кн.517.Л.248-285 (переписная книга Стромынского Успенского монастыря троицкого соборного старца Боголепа Редрикова 1616г.).

284. Собр.МДА.Кн.225.Л.249об.-252об.; АТСЛ.Кн.600.Л.224-234об.; ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.127; кн.9370.Л. 124-127.353-354об.

285.АТСЛ.Кн.556.Л.243-244;Кн.557.Л.125об.-126об.

ГЛАВА IV

1. АТСЛ.Кн. 63 6.Л. 169,175; Кн. 591.Л.47об.-48 (собственной деревенской округи с.Деулино не имело); Ф.1204.Ч.ХУ.Кн.25466.Л.259 (церковь “монастырского поставления”); Ф.280.Кн.622.4.1.Л. 121. О сильнейшем разорении Звенигорода в смуту см.: Шватченко О.А.,Аверьянов К.А. Звенигород в ХVII в. //История сел и деревень Подмосковья Х1У-ХХ вв. Вып.З.М.,1993.С.46.

2. Водарский Я.Е. Население России в конце ХVII — начале ХУШ в. (численность, сословие-классовый состав, размещение).М.,1977.С.46.

3. Чечулин Н.Д. Писцовые книги, издаваемые Русским Географическим обществом. Указатель. СПб.,1895.С.41; Шапиро А.Л. Русское крестьянство перед закрепощением. С.92.

4. Готье Ю.В. Замосковный край в ХVII в.М., 1906.С.210; Черкасова М.С. Аграрные технологии в вотчине Троице-Сергиева монастыря в первой половине ХVII в.: Земля и люди // Аграрные технологии в России 1Х-ХХ вв. Материалы ХХУ сессии Всеросс. симпозиума по проблемам аграрной истории Восточной Европы. Арзамас,1999.С.90-91.

5.Черкасова М.С. Население Троицких вотчин в Ростовском и Ярославском уезда в первой трети ХVII в. / ИКРЗ. 1996. Ростов, 1997. С.68 — табл.1; ее же. Переславские вотчины Троицкого монастыря по писцовому описанию 1620-1640-х гг. // ИКРЗ. 1997. Ростов, 1998.С.83 — табл.3; ее же. Монастырские крестьяне и феодальная рента в Угличском уезде в ХVI — начале ХУШ в. // Документальные собрания Углича (статьи, публикации). Углич, 199 8. С. 74.

6. АТСЛ.Кн.Кн.582.Л.119,153об.,252; Кн.583.Л.194; Кн.591.Л.98-об. (29 деревень в подмосковной волости Вохне вымерли полностью);Новосельский А.А. Роспись крестьянских дворов, находившихся во владениях высшего духовенства, монастырей и думных людей по переписным книгам 1678 г. //ИА.Т.1У.М.-Л..1949.С.93-94;

7.Водарский Я.Е.Церковные организации и их крепостные крестьяне. С. 8 5 — № 230; его же. Землевладение русской православной церкви и ее хозяйственно-экономическая деятельность // Русское православие : Вехи истории. М.1989.С.539-540.

8. Булыгин И.А. Монастырские крестьяне России в первой четверти ХУШ в. М.1977.С.43-табл.1; С.53.

9. Водарский Я.Е. Церковные организации. Приложение П. С.83 — № 149 и с.91 — № 482. С.95 — прим.З;АТСЛ. Кн.582.Л.163-166.507об.-513; Кн.583.Л.209-213. По ряду уездов троицкие переписные книги 1678 г.в извлечениях были опубликованы Е.Е.Замысловским (Извлечения из переписных книг //ЛЗАК за 1878-1881 гг.Вып.8.СПб,1888.С.81-85,103-107,121-1ё27,168-197 (Бежецкий, Боровский, Балахнинский, Двинской уезды).

10. Водарский Я.Е. Количество и размещение дворов крепостных крестьян духовенства по уездам Европейской России к 1700 г. // Историческая география России. Ч.П.Источники и их характеристика. М.,1981.С.3-22; Водарский Я.Е. Население России. С.39-40.

11. РГАДА. Ф.237. Оп.З. Кн.911.

12. Булыгин И.А. Монастырские крестьяне.С. 5 5-56,82.

13. Водарский Я.Е. Население России. С.49.

13 а. Шепукова Н.М. К вопросу об итогах подворной переписи 1678-1679 гг. // ИСССР.1960. № З.С.145-147.

14. Н.Чернов С. 3. Исторический ландшафт древнего Радонежа: Происхождение и семантика //Памятники культуры. Новые открытия. 1988.М.,1989.С.413- 438; Барсегян Т.В.Монастырские поселения России //Сельские поселения России. Исторический и социокультурный очерк.Сб.ст.М.,1995.С.42-65; Соловьев Н.,Филимонов К. Сергиев Посад. Страницы истории Х1У — начала ХХв.М.,1997.

15. Черкасова М.С. К изучению монашеской антропонимики русского средневековья (По материалам Троице-Сергиева монастыря Х1У-ХVII вв.// Проблемы истории культуры. Сб.науч.ст.Нижневартовск,1997.С.70-81.

16.Подъяпольский С.С. Каменное зодчество Кирилло-Белозерского монастыря в его отношении к строительству Троице-Сергиева монастыря // Древнерусское искусство. Художественные памятники Севера.Л.,1989.С.ЗЮ и др.

17.Арсений, иером. Село Клементьево, ныне часть Сергиева Посада //ЧОИДР. 1887.Кн.П.С. 1-61; ; Веселовский С.Б. Село и деревня в Северо-Восточной Руси.С.99; АСЭИ.Т.1. № 649; Собр.МДА.Кн.225.Л.231-236; АТСЛ.Кн.600.Л. 143-145. НиколаеваТ.В Ремесленные слободы Троице-Сергиева монастыря. Рукопись в Сергиево-Посадском музее-заповеднике.

18. ДАИ.Т.Ш. № 119.С.519,517 (московские монастыри за время эпидемии потеряли: Чудов — 182 чел, Вознесенский — 90 стариц, Ивановский — 100 стариц, Алексеевский — 82 стариц).

19.Кн.25466.Л.6об.143.

20. Арсений, иером. Христорождественская церковь в Сергиевом Посаде Московской губ. //ЧОИДР. 1891. Кн.З.С.1-33.

21.АСЭИ. T.I. №623,649.

22. ГКЭ по Переславлю № 1827,1828.

23. АРГ. № 18; ПКМГ.1.С.845; Веселовский С.Б. Село и деревня. С.100.

24. ПКМГ.1.С.866,869,870; АТСЛ.Кн.608.Л.107об.-152.

25. АРГ. № 21; Каштанов С.М. По следам троицких копийных книг ХVIв.Ч.2 //ЗОР ГБЛ Вып. 40.М.,1979.С.43-47; его же. Историко- географический комментарий к выписи из писцовых книг Угличского уезда 1536-1537 гг.//Историография и источниковедение истории северного крестьянства СССР :Северный археографический сборник.Вып.VI.Вологда,1978.С.24-27;Веселовский С.Б.Село и деревня.С.85.См.также: Пономарева И.Г.Крупная вотчина Тверского края в ХУ — начале ХVII в. (По материалам Троице-Калязина монастыря). Автореф.канд.дисс.М.,1987.

26. ГКЭ по Ростову кн.10573.Л.39-39об.; АТСЛ.Кн.583.Л.366об.- 382; Веселовский С.Б.Село и деревня.С.127-129.

27.См.: Черкасова М.С. Ярославское село Коприно — княжеская и монастырская вотчина в ХVI-ХУШ вв . // ИКР3.1994.Ростов,1995.С.73-79.

28. Кн.518.Л.311-318; ГКЭ по Костроме №5028,5030,5096; Шумаков.Сотницы.П.С.22-24; Веселовский С.Б.Село и деревня.С. 122-123.

29. АРГ. № 196,198 ; ГКЭ по Ростову № 10565 ; Ф.1209,Кн. 10750; ПКМГ.П.С.11; АТСЛ,Кн.583.Л.63об-70 ; Каштанов С.М. Формирование Ростовского уезда в ХУ-ХVI вв. Ч.2//ИКР3.1996.Ростов,1997.С.З-14.

29а. АИСЗР.П.С.284-285.

30. Шумаков С.А.Сотницы.1.С.173-179; Веселовский С.Б.Село и деревня.С.82-83; АТСЛ.Кн.636.Л.282-286;Кн.580.Л.227-232.

31. Шумаков. 1 .С. 162-170; ГКЭ по Малому Ярославцу № 7705.

32. Веселовский С.Б. Село и деревня.С. 141-143; ГКЭ по Серпейску № 11107; Собр.МДА.Кн.225.Л.167-168об.;Шумаков.Сотницы.1.С.170- 173.

33. ИА.Т.Ш. № 48.С.252-253; Шумаков. Сотницы. I.C.I 79-181; АТСЛ.Кн.636.Л.491об.-495об. ; Кн.591.Л.250-253об.

34.АТСЛ.Кн.635. Л.110об.,347об..374об.-376об.; Кн. 571.Л.232об.-241.; Кн.582.Л.272-340об.

35. АТСЛ. Кн. 577, 578 ; ГКЭ по Алатырю 108.

36. Никонов В.А. История освоения Среднего Поволжья по материалам топонимии // Вопросы географии. Сб. 50. Историческая география. М.1960.С.176.

37. АИСЗР. П.С.76 (в начале ХVI в. деревские волостки принадлежали помещикам Ф.Салареву и Ф.Тараканову); 1У.Заключение.Л., 1989.C.I 19.

38. Черкасова М.С. Население Троицкой вотчины в Деревской пятине в конце ХVI — первой половине ХVII в. //Северо-Запад в аграрной истории России.Межвуз. сб.науч.тр. Калининград. 1993.С.59-64.

39. АТСЛ. Кн.604.

40. Подробнее см.: Черкасова М.С.Из истории монастырских сел Белозерья //Белозерье. Краеведческий альманах.вып.2.Вологда, 1998.С. 128-138.

41. BEB.1869.C.440-442; АТСЛ.Кн.580.Л.202-206.; РГАДА. Ф.280.0п.З.Кн.622.Ч.1.Л.803-808об. (деревни и починки Авнежского монастыря в офицерских описях 1760-х гг. показаны как очень близко друг к другу расположенные — в 0,5-1,0 версте).

42.Романов Б.А.Изыскания о русском сельском поселении эпохи феодализма // Из истории внутренней политики и классовых отношений в Русском государстве ХП-ХVII вв.М.-Л.,1960.С.458

43.АРГ. № 184; ААЭ.Т.1. № 255.1; ПКМГ.1.С.74

44. Корм.кн.С.57; АТСЛ.Кн.520.Л.28-31; Материалы по истории крестьянства России Х1-ХVII вв.М.,1958.С.69-70; Н.П.Павлов-Сильванский. Феодализм в России. М., 1988.С. 172 (определял площадь ; волости в 200 кв.верст); Зайцев А.К.О малоизвестных поселениях Подмосковья первой трети ХШ в. (Голубино, Волочок, Уполозы) //Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1987.М.,1989.С.68.

45. АТСЛ.Кн.599.Л.230-257об (опубл. с купюрами в ПКМГ.1.С.86-93); Кн. 600.Л.236-282; Кн.591.Л.70-98об.; ЧОИДР.1865. КнЛУ.С.127.

46. АТСЛ.Кн.527.Л.642-643; Кн.бОО.Л.245-246; Кн.618.Л.44,185об.; Черкасова M..C.ToproBO-ремесленные крестьяне Троице-Сергиева монастыря в ХVI — первой половине ХVII в./УАграрный рынок в историческом развитии. Екатеринбург, 1996. С. 32; Водарский Я.Е. Промышленные селения Центральной России.М.,1972.С.190-191.

47. ГКЭ по Бежецку № 1280; Кн.1444.Л.55об.; ААЭ.Т.1. № 296

48. ГКЭ по Ростову № 10557

49. АТСЛ.Кн.521.Л.241-243об.

50. АРГ. № 21; МК-20.Л.210об.-211; ПКМГ.П.С.24-25; ГКЭ по Угличу кн.13216.Л.46об.-48; АТСЛ.Кн.558.Л. 10-12; Кн.бЗЗ.Л.109.

51.ПКМГ.П.С.36; Ф.1209.Кн.498.Л.98; АТСЛ.Кн.583.Л.382; Кн.604.Л.221-222,230; Кн.633.Л.356-366об.

52.ПКМГ.1.С.790-791; АТСЛ.Кн.595.Л.2-Зоб.; Ф.1209.Кн.608.Л.711об.; ГКЭ по Владимиру № 1828.

53. ПКМГ.1.С.803-804; ГКЭ по Мурому № 7788.; АТСЛ.Кн.582.Л.91; Ф.1209.Кн.608.Л.731-731об.; ГКЭ по Переславлю № 8977

54. АСЭИ.Т.1. № 102,103,209;

55. Назаров В. Д. О проездном суде наместников в средневековой Руси // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования.1987.М,1989.С.88.; АСЭИ.Т.1.№165,170,171,179.

56. АСЭИ.Т.1. № 112,133,354 357,399 ; АРГ. № 279; ААЭ.Т.1. № 279.

57. ГКЭ по Ростову № Ю560 (ХП. № 610);

58. Ф.1209. Кн.24.Л.936об.; Кн.10750.Л.838- 839об .; АТСЛ.Кн.573.Л.72; АТСЛ.Кн.583.Л.ЗЗЗ;ЧОИДР.1865.Ч.1У.С.147; ГКЭ по Бежецку № 1370, 1377;ПСЗ.Т.1.№35.

59. Колесников П.А. Северная Русь. Архивные источники по истории сельского хозяйства и крестьянства ХVII в. Вологда, 1971.С.25. А.В.Камкин отмечает, что по Толшме проходили старинные торговые и волоковые пути из ярославско-костромских земель к Сухоне и далее вниз по ней к Тотьме (Камкин А.В. Севернорусские волости в конце ХУШ в. С.58).

60. АТСЛ.Кн.630.Л.196об.; Кн.634.Л.15-об.

61. АТСЛ.Кн.635.Л.375-376; ЧОИДР.1865. Ч.1У.С.140.

62. Собр.МДА.Кн.225.л.302об.

63. АРГ. № 46,83,230,233; АТСЛ.Кн.632.Л.66-68.

64. ГКЭ по Кашину кн.6813; Веселовский С.Б. Село и деревня.С.25.93; Кочин Г.Е.Сельское хозяйство.с. 169-170.

65. ГКЭ по Бежецку № 1389 ; по Кашину кн.6813.Л.13; АТСЛ.Кн.582. Л.507; ЧОИДР.1865.Ч.1У.С.137.

66. Чернов С.3.Сельские монастыри на северо-востоке Московского княжества по археологическим 27.

67. АСЭИданным.С.25-.Т.1. № 134,142.153.300,396,401,416,649

68. Каштанов С.М.Очерки русской дипломатики. У. № 45;АФЗХ.Ч.1№ № 71; АСЭИ.Т.1. № 649; ПКМГ.1.С.71-72; АТСЛ.Кн.бОО.Л.189;

69.АТСЛ.Кн.520.Л.144об.-147об; Кн.569.Л.20об.; Кн.599.Л.24-об.; Веселовский С.Б.Феодальное землевладение Северо-Восточной Руси. С. 193-195; Токмаков И.Ф.Село Спас-Тушино Московской губернии и уезда. Краткий историко-статистический и археологический очерк. М., 1905.С. 1-7.Смирнов С.К.Церковно- исторический месяцослов Свято-Троицкие Сергиевы Лавры.М.,1854. С. 115.

70. АТСЛ. КН.591.Л.25; ЧОИДР. 1865.4. 1У.С.126.

71. АСЭИ.Т.1 № 332; ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.130;АТСЛ.Кн.582. Л.439; ЧОИДР.1865. Ч.1У.С.128 72.0РД. № 15,30; АСЭИ.Т.1. № 172,250; АТСЛ.Кн.527.Л.205об.-206 (ХП.1 № 333); Воронин Н.Н.К истории сельского поселения феодальной Руси: Погост, свобода, село. деревня) //Известия ГАИМК. Вып. 138 .М.- Л.,1935.С.29-30.

73. Колычева Е.И.К вопросу о малых монастырях в России ХVI в // Церковь в истории России. М..1997.С6.1.С.78-79.

74. АСЭИ.Т.1. №39,155,215

75. Ивина Л.И. Внутреннее освоение.С.48-49; Верюжский И.Исторические сказания. С.234-235; АСЭИ.Т.1. № 115,189,215,254; ОРД. № 37; ГКЭ по Угличу кн.13126.Л.32,63;АТСЛ.Кн.633.л.Ю6; Кн. 658.Л.220 об

76. АРГ. № 190; АТСЛ. № 892; Кн.658.Л.184об,187; ГКЭ по Бежецку . Кн.1445.Л.9об..

77. ГКЭ по Дмитрову № 3775; Кн.3904.Л.184об.; ПКМГ.1.С.754.756;

78. АСЭИ. T.I. № 354,396,470,578,582; АРГ. № 12; ПКМГ.1.С. 285,811;

79. Ф.1209.Кн.703.л.107об; ГКЭ по Юрьеву кн.14600.Л.Л.П9; по Мурому № 7787; Кн.7823.Л.6-об. ; АТСЛ.Кн.637.Л.178-об.;Кн.630.Л.171об.-172.

80. Камкин А. В. Православная Церковь на Севере России. Вологда, 1992. С.63-64.

81. Юшков С.В. Очерки по истории приходской жизни на Севере России в ХУ-ХVII вв.СПб,1913.С.Ю2; Камкин А.В.Указ.соч.С.64.

82. Законодательные акты Русского государства второй половины ХVI -первой половины ХVII в. Тексты. № 40.С.58; № 43.С.63.

83. Там же. №144.205,231.

84. Корм.кн.С.45-46; ГКЭ по Бежецку кн.1444.Л.38об.ВЕВ.С.1869.С.438; АТСЛ.Кн.571 .Л.269об.; ПСЭИ.С.270; АТСЛ.Кн.583 .Л. 179,190об. (села Новое и Буяково

ГЛАВА V

1.Рожков Н.А.Сельское хозяйство Московской Руси в ХVI в.С.402,408; Готье Ю.В.Замосковный край в ХVII в.С.85; Колычева Е.И.Аграрный строй России в ХVI в.С.73.

2. Колычева Е.И. Указ.соч.С. 196-197-табл.20.

3. Черкасова М.С. Землевладение ТСМ.С.265,272-274,279 и др. -табл.10.

5. Ф.1204. Оп.1.Ч.ХУ.Кн.25166.

6. АТСЛ.Кн.636.Л.491об.-493об.

6а.АИСЗР.П.С.167-168.

7.ВЕВ. 1869.С.400-403.

8. Черкасова М.С. Из истории монастырских сел Белозерья.С.132 — табл.1; Сборник ГКЭ.Т.П. № 9.Стб.17.

9. АТСЛ.Кн.658.Л.213-213об8, 255. Ю.Бакланова Е.Н.Крестьянский двор и община на Русском Севере.М.,1976.С.133.

11.Черкасова М.С. Крестьянское хозяйство на монастырских землях Ростовского и Ярославского уездов первой половине ХУ! в.// ИКРЗ. 1995.Ростов, 1996.С. 17-18, табл. 1.

11. Черкасова М.С. Крестьянское хозяйство на монастырских землях. С. 17-18 -табл.1; АТСЛ.Кн.518.Л.438-440.

12. Шапиро А.Л.Русское крестьянство перед закрепощением. С. 5 3.62 и табл.5. Некоторые соображения о методике подсчетов см.: Черкасова М.С. К изучению землеустройства Троице-Сергиева монастыря в ХVI — начале ХVII в. // Формы сельскохозяйственного производства и государственное регулирование. XXI У сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы.М,1995.С.38-39.

13. АТСЛ.Кн.530.Л.119-120об.

14.АТСЛ.Кн.533.Л.1081.

15. Колычева Е.И. Аграрный строй России.С.89-95.

16. ГКЭ по Твери кн. 12556; Ф.1209.Кн.125 ; Рубцов М.В. К материалам для церковной и бытовой истории Тверского края.Вып.2.Старица,1905.С.60.

17. АТСЛ.Кн.637.Л. 83, 97 и др.

18. АТСЛ.Кн.573.Л.153об.,154.

19. ПСЭИ.С.318-319,323-325, 354-359 и др. ; Кочин Г.Е. Материалы для терминологического словаря древней Руси.М., 1937.С. 148; Срезневский И.И.Материалы для словаря древнерусского языка.Т. 1.М.,1958.Стб. 1259.

20. Бакланова Е.Н.Крестьянский двор и община. С. 137-138.

21. Дмитриева З.В. Вытная книга ключа Старого Волока Славинского Кирилло-Белозерского монастыря 1655 г. // Проблемы истории культуры. Сб.ст. к 175- летаю Ф.И.Буслаева.Ростов, 1993.С.44-45.

22. АТСЛ. Кн.604.

23. Шапиро А.Л., Дмитриева З.В. Выть — единица обложения в Русском государстве ХУ-ХVII вв. Средневековая Русь. Сб. ст. к 65-летию проф.Р.Г.Скрынникова.СПб,1995.С.106-107,113.

24. АТСЛ.Кн.578,617.

25. Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России в ХVII в.М.,1977. С. 26-28 — табл.5; С.191-192 — табл.38; Шапиро А.Л.,Дмитриева З.В. Выть — единица обложения. С. 110-111 -табл.3; С. 124-125 -табл.14.

26. Вычисления проводились в Вологодском экономико-математическом Центре РАН А.Прокофьевым и на кафедре информатики физмата ВГПУ М.Рысиным, которым автор выражает свою благодарность. Формула коэффициента корреляции приведена в работах Н.А.Горской (Указ.соч.С.26 — прим. 15 и З.В.Дмитриевой (Шапиро А.Л.,Дмитриева З.В.Указ.статья.С. 134 — прим.53).

27. АТСЛ.Кн.530.Л.874-878. В научной литературе эта отказная книга была известна, если не ошибаемся, только М.А.Дьяконову, который впервые на нее сослался (Дьяконов М.А.Отзыв о сочинении Ю.В.Готье “Замосковный край в ХVII в.” // Отчет о 49-м присуждении наград гр. А.С.Уварова. СПб,1909.С.71).

28. Горская Н.А. Указ.соч.С.26.

29. Назаров В.Д.,Тихонов Ю.А. Крестьянский и бобыльский двор в светских владениях центральных уездов в первой половине ХVII в.// ИСССР. 1977. № 4.С.157-158 и табл.6 на с.162.

30. АТСЛ.Кн.637.Л.511-511об.

31. Шапиро А.Л.,Дмитриева З.В. Указ.статья. С.125-126-табл.14.

32. Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России.С.26-29.

33. Шапиро А.Л., Дмитриева 3 .В. Указ.статья.С. 103, 126-127.

34. Александров В.А. Сельская община и вотчина в России (ХVII — начало XIX в.) // ИЗ. Т.89.М..1972.С.231-291; его же.Сельская община в России (ХVII -начало XIX в.). М.,1976.С.182.С.182; его же. Типы сельской общины в позднефеодальной России (ХVII — начало XIX) // Проблемы типологии в этнографии.М.,1979.С.92-104; Горская Н.А. Монастырские крестьяне.С.231-232 ; ее же. Общинный собственник в русской деревне ХVI-ХVII вв. // Представления о собственности в российском обществе ХУ-ХУШ вв. М.,1998.С.44-45; Милов Л.В. Общее и особенное российского феодализма.С.48-49,64-65 и прим.64.

35.Дмитриева З.В. Земельные переделы ХVI в. (По материалам вотчин Кирилло-Белозерского монастыря) // Russia Mediaevalis. Munchen. 1992.T.VII. S.I 12-120; Колычева Е.И. Аграрный строй России. С.98-99. Обзор мнений о происхождении земельных переделов в общине см.: Прокофьева Л.С Крестьянская община в России во второй половине ХУШ — первой половине XIX в. (на материалах вотчин Шереметевых).Л., 1981.С.54-56; Вдовина Л. Н. Крестьянская община и монастырь в Центральной России в первой половине ХУШ в.М.,1988.С.64-б6.

36. Корм.кн.С.56 ; Добронравов В.Г.Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии. Владимир. 1895.Вып.2.С.142-143; Смирнов М..И. Феодальные владения Троице-Сергиева монастыря в Переславль-Залесском уезде ХУ-ХУШ вв. // Труды Переславль-Залесского историко-художественного и краеведного музея. Переславль-Залесский, 1928. Вып.6-7.С.50-51.

37. АТСЛ.Кн.637.Л.82; Милов Л.В. О роли переложных земель в русском земледелии второй половины ХУШ в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1961 г. Рига, 1963.С.279-288; Горская НА., Милов Л.В. Некоторые итоги и перспективы изучения аграрной истории Северо-Запада России //ИСССР.1982.№2.С.76.

38. АТСЛ. Кн.637.Л.90.97.

39. Дмитриева З.В. Организация обложения в крупной монастырской вотчине в ХVI-ХVII вв.Автореф.канд.дисс.Л.,1986.С.Ю.

40. АТСЛ.Кн.637.Л.97об.; ГКЭ по Переславлю кн.9086.Л.149-152об.

41. ПСЭИ.С.346; История крестьянства СССР.Т.2.С.279 (текст В.Д.Назарова).

42. Документы и материалы по истории Мордовской АССР.Т. 1 .Ч.2.Саранск. 1950.С.542-543.

43. Горская Н.А. Общинный собственник в русской деревне.С.44.

44. Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община.С.154; Горская Н.А. Общинный собственник в русской деревне.С.45; Прокофьева Л.С. Крестьянская община в России.С.56-71.

45. Черкасова М.С. Вытные и оброчные книги. Приложение 2. С.42-44.

46. Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России.Гл.2.

47. АСЭИ. T.I. № 563,564,571,607,607а,628.

47а. Писцовые материалы дворцовых владений второй половины ХVI В.М..1997.С.8-

48. ААЭ. T.I. № 255.П, 307; Яковлев А.И.Наместничьи губные и земские уставные грамоты Московского государства.М., 1909.С.78-87; Кочин Г.Е.Материалы для терминологического словаря древней России.М.-Л., 1937.С.249.

49. Черкасова М.С. Формы землепользования в вотчине Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI — первой четверти ХVII в. //Формы сельскохозяйственного производства и государственное регулирование. Тез. докл. и сообщ. XXI У сессии симп. по аграрной истории Восточной Европы.М.,1994,с.22 -табл.22

50. АТСЛ.Кн.573.Л.96,102 (Ростовский у.).

51. Дмитриева З.В. Житничные целовальники в вотчине Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. // Северо-Запад в аграрной истории России. Межвуз. сб. науч.тр.Калининград. 1984.С. 104-108; ее же. Крестьянская община в вотчинах Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. //Александр Ильич Копанев. Сб.ст. и воспоминаний. СПб, 1992. C.I 74-185.

52. Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община.С.159.

52а. РГАДА. Ф.237. Оп.1.Ч.2.Кн.911.Л.136-139,146об,148об.,189-об.; Черкасова М.С. О тенденциях развития феодальной ренты в России в ХVII — начале ХУШ в. (по документации Троице-Сергиева монастыря) // Европейский Север в культурно-историческом процессе. К 625-летию г.Кирова. Материалы междун. науч.конф. Киров, 1999.С.163 -табл.1.

53. Черкасова М.С. Формы землепользования в вотчине Троице-Сергиева монастыря. С. 21 — табл. 1.

54. Колычева Е.И. Аграрный строй России.С.98.

55. По изученным З.В.Дмитриевой вытным книгам Рукиной Слободки 1620-1630-х гг. пирог — это 1/32 выти (Дмитриева З.В.Вытные книги Рукиной Слободки с деревнями 1620-1630-х гг. // Кириллов. Краеведческий альманах.Вып.2.Вологда, 1998.С.228.

55а. Горская Н.А. Земледельческое хозяйство монастырского крестьянина центра Русского государства в ХVII в. //ИЗ.Т. 104.М., 1979.С.221.

56. АСЭИ.Т. 1. № 420,649; Шумаков П.С. 173.

57. История крестьянства СССР.Т.П.С.326 — прим.84; АСЭИ.Т.1.С.753.

58.ААЭ.Т.1.№258.

ГЛАВА VI

1. Черкасова М.С. К вопросу о финансовом статусе русских монастырей в ХVI- ХVII вв. (По актовому материалу) // Кириллов. Краеведческий альманах. Вып.З.Вологда, 1998.С.67-68; ее же. Вытные и оброчные книги Троице- Сергиева монастыря конца ХVI — ХVII вв. // Актуальные проблемы археографии и источниковедения отечественной истории Межвуз. сб .науч . ст.Вологда, 1999.С. 17-44.

2. Тихонов Ю.А. Феодальная рента Центральной России (конец ХVI — первая половина ХVII в.) // Вопросы истории. 1972. № 10.С.45-49; его же. Помещичьи крестьяне в России. Феодальная рента в ХVII — начале ХУШ в.М.,1974.С.158-162 ; Колычева Е.И. Аграрный строй России ХVI в. М., 1987.С.89-94.

3. ПКМГ.1.С.610; АТСЛ.Кн.637.Л.331об-ЗЗЗоб.

4. ГКЭ по Казани кн.6431; по Свияжску кн. 11466; Шумаков.Сотницы.У!.С.23-27.

4а. АИСЗР.П.С.76.

5. АТСЛ.Кн.637.Л.170-170об,175.

6. Черкасова М.С. О формах землепользования в вотчине Троице-Сергиева монастыря в конце ХVI — первой четверти ХVII в. // Формы сельскохозяйственного производства и государственное регулирование. ХХ1У сессия симп. по аграрной истории Восточной Европы.М.,1994.С.20.

7. Черкасова М.С. Монастырские крестьяне и феодальная рента в Угличском уезде в ХVI — начале ХУШ в. // Документальные собрания Углича. Статьи, публикации (Исследования и материалы по истории Угличского Верхневолжья. Вып.5). Углич, 1998.С.75 и табл.3.

8.ПКМГ.Отд.1.С.903,906;АТСЛ.Кн.639.Л.38-39об.;Тихонов Ю.А. Указ. статья. С. 4 7.

9.ГКЭ по Костроме кн.5201.

10. ГКЭ по Костроме кн.5385; АТСЛ.Кн.634.Л.13-129.

11. Черкасова М.С. Феодальная рента в вотчинах Троице-Сергиева монастыря в Ростовском и Ярославском уездах в конце ХVI — начале ХУШ В.//ИКР3.1998. Ростов. 1999.С.59-табл.2.

12.АТСЛ.Кн.604.Л.113об.; ГКЭ по Бежецку кн.1350.Л.306об.; Черкасова М.С. Феодальная эксплуатация в монастырской вотчине в ХVII-ХУШ вв. (по материалам Деревской пятины и Бежецкого Верха) // Прошлое Новгорода и Новгородской земли. Материалы науч. конф.Новгород. 1998.с.113.

13. Черкасова м.С. Монастырские крестьяне и феодальная рента в Угличском уезде. С.76 — табл.2.

14. РГАДА. Ф.1209. Кн.541.Л.185-190. В публикации Н.В.Калачова сведения о населении опущены.

15. АТСЛ.Кн.604.Л.2об.; Вклад.кн.Л.1140.

16. Сербина К.Н. Крестьянская железоделательная промышленность Центральной России в ХVI — первой половине XIX в.Л.,1978.С.77.См. также: Черкасова М.С. Торгово-ремесленные крестьяне Троице-Сергиева монастыря в ХVI — первой половине ХVII в. // Аграрный рынок в историческом развитии. Екатеринбург, 1996.С.32-33.

17. АТСЛ. № 1033 (папка россыпи хозяйственной документации). Л.Поб.; № Ю48.Л.5об.

РГАДА.Ф.237. Оп.З. 4.1. Кн.911.Л.131.

18а. Милов Л.В. К вопросу об эволюции барщинных отношений в монастырскомхозяйстве в середине ХУШ в. // Проблемы генезиса капитализма.М.,1970.С.291-300; его же. О производительности труда в земледелии России в середине ХУШ в. (По материалам монастырской барщины) // Историч.зап.Т.85.М.,1970.С.207-267; Комиссаренко А.И.Вотчинное хозяйство духовенства и секуляризационная рформа в России (20-60-е гг. ХУШ в.) . Докт.дисс.М.,1984.Т.П.С.102-104-табл.52; Черкасова М.С. Феодальная эксплуатация в монастырской вотчине ХVII-ХУШ вв.C.I 12-116; ее же. О тенденциях развития феодальной ренты в России в ХVII — начале ХУШ в. // Европейский Север в культурно-историческом процессе. Киров, 1999.С.160-166.

19. Сказкин С.Д. Избранные труды по истории (Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века).М., 1973.С.93. 19а. АФЗХ. 4.2. № 178; Хозяйство крупного феодала-крепостника ХVII в.Ч.2. М.-Л..1936.С.126-127.

20. ПКМГ.1.С.68-69.

21. Акты писцового дела.Т.П.Вып-l.M., 1917. № 85,91.

22. Горская Н.А. Монастырские крестьяне.С.328-329; Соловьева Т.Б. О взаимоотношениях царской власти и патриаршества по земельному и финансовому вопросам во второй половине ХVII в. // Вестник МГУ, серия история, 1978.№5.С.62.

23. Собр.МДА.Кн.225 .Л. 169об., 174,180.

24. Румянц.собр.Кн.52.Л. 152; АТСЛ. № 842.

25. АИ.Т.Ш.№132.

26. АТСЛ.Кн.637.JL257o6.-258; Самоквасов Д.Я.Архивный материал. Новооткрытые документы поместно-вотчинных учреждений Московского царства.М.,1909.С. 136-137.

27. Каштанов С.М. Финансы средневековой Руси.М., 1988.С. 120-121.

28. Собр.МДА.Кн.225.Л.167.

29. Горская Н.А.Монастырские крестьяне. С. 332.

30. Сказание Авраамия Палицына / Подг.текста и комм.О.А.Державиной и Е.В.Колосовой.М.-Л.,1955.С.202-203 ; Соловьева Т.Б. О взаимоотношениях царской власти и патриаршества. С. 64.

31. Сказкин С.Д. Указ.соч. С.135-136.

ГЛАВА VII

1.РГАДА.Ф.ГКЭ по Балахне кн.409.Л.38об.-47; Сборник ГКЭ.Т.1. № 220а; ХП.П.№1039.

2. Кн.409.Л.45об.; Арсений, иером. Христорождественская церковьв Сергиевом посаде//ЧОИДР. 1891. Кн.З.Л.61.

3. ПСЭИ.С.298.

4. АТСЛ.Кн.527.Л.279об.; Кн.637.Л.408. См.: Каштанов С.М. Общие жалованные грамоты Троице-Сергиеву монастырю 1550,1577 и 1578 гг. на все вотчины (Соотношение текстов) // ЗОР ГБЛ.Вып.28.М.,1966.С.139; ОРД.С.203-прим.80.

5. Законодательные акты Русского государства второй половины ХVI — первой половины ХVII в. Тексты. № 282; Комментарии. С. 199.

6. Сташевский Е.Д. Очерки истории царствования Михаила Федоровича.Ч.1.Киев.1913.С.171-172 и прим.3.

7. Сборник ГКЭ.Т.1.Приложение. № 529а,530 Грамоты 1624 г. нет в копийной книге 527. Грамота 1625 г. в ней есть: Кн.527.Л.559-563об.; АИ.Т.Ш. № 69.

8. Законодательные акты. № 237, 287.

9.РГАДА. Ф.1204. Оп.1.№ 239046.

9а. Сборник ГКЭ.Т.П. № 80; АГР..Т.П. № 148; ГКЭ, по Боровску № 640; по Бежецку № 1411; по Вере № 2368; по Костроме № 5380,5399; по Коломне № 6365; по Кашину № 6876; по Новосилю № 7932; по Пошехонью № 9773; по Переславлю № 9377; по Ростову № 10717; по Серпейску № 11121; по Угличу № 13017; по Ярославлю № 14890; ОР РГБ. Ф.67. Карт.27. № 36.

10. ААЭ.Т.Т.Ш. № 1; Сухотин Л.М. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича.М.,1915. С.87. № 198.

11. Носов Н.Е.Губные наказы селам Кирилло-Белозерского монастыря 1549-1550 гг. / / Соборное Уложение 1649 г.Л.,1949.С.97-98 и комм. А.Г.Манькова на с.291. на обороте свитка Уложения одним из первых монастырских настоятелей подписался троицкий архимандрит Андреян.

12. ПСЗ.Т.1. № 507: Т.2. № 699; Т.З. № 1711.

13. ААЭ.Т.1-. № 1941-П; 244.

14. Исследования по отечественному источниковедению .Сб.ст„ посвящ. 75-летию проф. С. Н. Валка. М.-Л.,1964.С.397-407; его же. Очерки по истории местного управления в Русском государстве в первой половине ХVI в.М.-Л..1957.С.275-278.

15.Яковлев А. И. Наместничьи, губные и земские уставные земские грамоты Московского государства.М., 1909.С.78-87.

16. ГКЭ по Юрьеву № 14596; Тебекин.П. № 435.

17. Тебекин. №№ 327,428,429,435; ААЭ.Т.П. № 19.

18. Законодательные акты. Тексты. № 246; Комментарии. С. 190.

19. ГКЭ по Бежецку № 1388, по Белозерску кн.1039.Л.7об.-9; по Дмитрову № 4044 (1695 г.); по Костроме № 5347; по Клину 25; по Коломне № 6357; по Можайску № 7642; по Малому Ярославцу № 7704, 7719 (1694 г.); по Нижнему Новгороду № 8150, 8416 (691 г.); по Новому Торжку № 8381; по Переславлю № 9293; по Ростову № 10560; по Серпейску № 11114; по Старице № 11737; по Суздалю № 11956; по Твери № 12702; 12745, по Угличу № 12959; по Юрьеву № 14667,14668; по Ярославлю № 14846.

20. ГКЭ по Бежецку № 1276,1277,1299; Кн.1350.Л.315об.-318; Кн.1444.Л.95об.

21. Вклад.кн.Л.1203.

22. Собр.МДА.Кн.225.Л.238об.; Арсений, пером. Село Клементьево.С.12.; АТСЛ.Кн.556.Л.101-102об.

22. ОР РГБ. Ф.204 (ОИДР). Карт.22. № 2.

23. 24 .ГКЭ, по Вел.Новгороду № 8475; Собр.МДА.Кн.225.Л.180; Румянц.собр.Кн.52.Л. 166-167об.

25. ОР РГБ. Ф.67 (Я.П.Гарелин).Карт.27.№ 36.

26. ГКЭ по Можайску № 7667; Сборник ГКЭ.Т.П. № 80

27. АТСЛ. № 892; ААЭ.Т.П. № 7.С.41; Соборное Уложение 1649 г.С.34.

28. Преображенский А.А. Сословия и собственность (по материалам Соборного Уложения 1549 г.) //Представления о собственности в российском обществе ХУ-ХУШ вв.М., 1998.С.91.

29. Каштанов С.М. Общие жалованные грамоты Троице-Сергиеву монастырю 155 0.15 77 и 1578 гг. на все вотчины (соотношение текстов) //ЗОРГБЛ.Вып.28,м.,1966.С.96-142.

30. Каштанов С.М.Очерки русской дипломатики.М.,1970.С.197-198.

31. ААЭ.Т. 1 .№ 273 (подл. — ГКЭ по Переславлю № 8951; ХП.П. № 887).

32. Каштанов С.М.ОРД.С.198-199.

33. ИА.Т.Ш. № 52 (ХП.П. № 946), 59 (ХП.П. № 948); Сборник князя Хилкова.М.,1879.№59 (ХП.П. № 942). См.также: Каштанов С.М.ОРД.С.174-201.

34. АТСЛ.Кн.519.Л.240-255,308; 256-273,324-325; Каштанов С.М.Копийные книги Троице -Сергиева монастыря ХVI в. //ЗОР ГБЛ.Вып.18.М,1956.С.40.

35. АТСЛ.Кн.527.Л. 416об.-422.437об.-438об.; Тебекин. П. № 544.665.

36. ДАИ.Т.2.№ 49.

37. Акты писцового дела. T.I.М.,1913. № 103.

38. Корецкий В.И. Правая грамота. С. 173 ;

39. Законодательные акты Русского государства.Тексты. № 126 ; Комментарии.С. 148 (автор А.И.Копанев).

40. АТСЛ.Кн.519.Л.94-94об.; ХП.П. № 949,974; Каштанов С.М. ОРД.С. 182.Черкасова М.С. К вопросу о финансовом статусе русских монастырей ХVI-ХVII вв. (по актовому материалу) //Кириллов. Краеведческий альманах.Вып.З.Вологда. 1998.С.78-82 -табл.1.

41. АЮ. № 209.У; 211.1-П; 212;213.1;214.Ш-VI; 216.1-П; 217.1; СборникГКЭ.Т.1.№311.

42. АТСЛ.Кн.573.Л.376об.

42а. АТН.Вып.2. № 58.

43. АТСЛ.Кн.527.Л.50-об,728об.-729; Колл.115.Кн.5.Л.303-307об.

44.Шумаков С.А.Сотницы. I.C.I 81-182.: Черкасова М.С. Землевладение ТСМ.С.189-191.

45. АТСЛ.Кн.5698,570.

45а.АИСЗР.П.С.283.

46. Колычева Е.И. Аграрный строй России ХVI в.М.. 1987.С. 166-167.

49. Веселовский С.Б.Сошное письмо.Т.П.М.,1915.С.419.

50.АТСЛ. Кн.631.Л.5об.-8, 45об.-109.

51. ГКЭ по Белозерску № 907 (подлинная выпись со скрепой А.Корнаухова); по Бежецку № 1352; АТСЛ.Кн.633.Л.354-об.; Кн.636.Л.50-54об.; Кн.533 по Дмитрову № 207.

52. АТСЛ.Кн.635.Л.383об.

53.Ф. 1209. Кн.9806 (общеуездное описание); АТСЛ..Кн.600 (выпись для монастыря).

54.ААЭ.Т.1.№339 ;Тебекин.1.№ 141144,145,165.229,231,266,268 ; ГКЭ, по Астрахани №219.220; по Балахне№ 276, по Костроме № 5132, по Казани кн.6529.Л.45-45об.; по Юрьевцу № 14592, 14598 и мн.др.

55. СборникГКЭ.Т.1. № 316;, 440; Тебекин. 1. № 140; ГКЭ по Холмогорам кн.14385.Л.151об.-153об. 9подтверждение царя Алексея Михайловича 20 мая 1657г.).

55а. Сборник ГКЭ.T.I. № 491; Таможенные книги Московского государства ХVII в.М.-Л.,1950.С.517,540,842; Таможенная книга г.Вологды 1634-1635 гг.М.,1983.С.79,119,449.

56. АТСЛ.Кн.519.Л.204об.-205 ( в Перечне Тебекина нет).

57. АИ.Т.Ш.№154.

57а. Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича.С.311-312.

58.ПСЗ.Т.1. № 507; Т.П. № 699. См. также: Булыгин И.А.Борьба государства с феодальным иммунитетом //Общество и государство феодальной России. М., 1975.С.327-333; Захаров В.Н. Таможенное Управление в России в ХVII в. //Государственные учреждения России ХVI-ХУШ вв.М.,1991.С.57; Седов П.В.Борьба крупных монастырей против отмены тарханов в 1670-е гг. //Историческое, культурное и духовное наследие Кирилло-Белозерского монастыря. К 600-летиюоснования.СПб.,1998.С.34-49.

59. Акты Нижегородского Печерского монастыря. М., 1898.С.325-326

60. Ф.237.Кн.911.л.192об.

61. ПКМГ.Отд.П.С.35; Ф.1209.Кн. 22.Л.106об-107; Кн.498.Л.З; ГКЭ по Бежецку кн.1444.Л.90об; АТСЛ.Кн.604.Л.166об.-167об;633.Л.109об.

62. Каштанов С.М.ОРД.С.437-438 ; ААЭ.Т.П. № 12; Тебекин. П. № 373; Флоря Б.Н.Сбор торговых пошлин и посадское население в Русском государстве (конец ХУ — начало ХVII в.) // ИЗ. T.I 18.М.,Й90.С.ЗЗО-350.

63. ААЭ.Т.Ш № 11; АТСЛ. № 842 (с дворцовой печатью); Ф.237. Кн.9П.Л.40, 195.

64. АТСЛ.Кн.527.Л.453об.-454; Тебекин 1. № 143 (подписывали, по- видимому, дьяки приказа Казанского Дворца — Д.Петелин и А.Шапилов); Собр.МДА.Кн.225.Л.274об.

65. ГКЭ, по Галичу № 3404, 3420; Ф.248.Кн.809.Л.312-313; Тебекин.П. № 458,547; Ф.57 (Волынские). Карт. 11. № 10 (список с келарской печатью).

66. ГКЭ по Владимиру № 1891 (в Перечне Тебекина нет).

67. ГКЭ по Костроме № 5129; Тебекин.1. № 216.

68. АТСЛ. Кн.527.Л.388-389; Тебекн.1.№ 249; Опубл.: Арсений, иером. Село Клементьево//ЧОИДР, 1887. Кн.2.С.52-53

69. Арсений. Указ. статья.С.53-58; ААЭ.Т.1. № 363 (в Перечне Тебекина нет).

70. ААЭ.Т.П. № 15; АТСЛ.Кн.527.Л.442-443, 642-643; Кн.536.Л.462-463; Тебекин.П. № 692; ГКЭ по Костроме № 5267; по Переславлю № 9289; Ярославлю № 14916; АТСЛ.Кн.556.Л.234-235об.; ПСЗ. T.I. № 507; Черкасова М.С. Финансовый статус русских монастырей.С. 77; ее же. Феодальная эксплуатация в монастырской вотчине.С. 114; ее же. Монастырские крестьяне и феодальная рента в Угличском уезде.С.76 и табл.3;71 РГАДА .Ф.237.Оп.З.Кн.911.Л.19,143,152,193,194об. 195 и др.

71. Горский А. Д. О вотчинном суде на Руси в Х1У-ХУ вв. // Россия на централизации.Сб.ст.М.,1982.С.25 ; Каштанов С.М. К проблеме происхождения феодального иммунитете // Научные доклады высшей школы Историч. науки. 1959 № 4.С.106-121 .

72. ПКМГ.П.С.24; АГР. T.I. № 70 ; ОРД. № 40; ПСЭИ.С.292; АТСЛ.Кн.604.Л.166; Кн.609.Л.44об,85об.; ААЭ.Т.1. № 255.1-П.

73.Колычева Е.И. Аграрный строй России в ХVI в. C.I 14-115.

74. ОРД. № 40; Черкасова М.С. Монастырские крестьяне и феодальная рента в Угличском уезде в ХVI — начале ХУШ в. //Документальные собрания Углича. Углич. 1998.С.75 — табл.2; Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. С.321.

74а. АТСЛ.Кн. 582.Л.207.217; Кн.591.Л.56об.; Кн.бОЗ.Л.83; Кн.609.Л.16; ГКЭ по Бежецку кн.1444.Л.59об.; кн.1445.Л.1;по Дмитрову кн.3885.Л.29об.; Ф.1209.Кн.258.Л.61об.;Кн.498.Л.311-об.; Ф.237. Оп.1.4.1. Кн.40.Л.396об.,397,398об.,400 (сведения из переписной кн.40 относятся к Николо-Песношскому монастырю); Александров В. А. Сельская община и вотчина в России (ХVII — начало XIX в.) // Историч.зап.Т.89.М.,1972.С.264.

75 ААЭ.Т.1. № 201, 258; АТСЛ. Папка 103. № 4.Л. 46,654 ; Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси.М., 1994.С.251-253.

75а. Петрикеев Д.И. КрVIIное крепостное хозяйство ХVII в. Л.,1967.С.77-81.

76.ААЭ. T.I. № 307; АФЗХ. Ш. № 23; АТСЛ. Кн.599.Л.200; РГАДА. Ф.237.0п.1.Ч.2.Кн.911.Л.194об.

77.ААЭ.Т.1. № 201; № 348.1,П; № 357; Сборник документов по истории СССР.Вып.З.ХУ! в. М.,1972. С.74-75 (публикация В.Д.Назарова).

78. Собр.МДА.Кн.225.Л.198об..

79. Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования. Ч. I.C.I 73.

80. ПКМГ. Отд.1. С.95; Материалы по истории крестьянства в России XI-ХVII вв.М.,1958.С.69-70.

81. ОР РГБ. Ф.67 (Я.П.Гарелин).Карт.27. № 17 (подлинник с сохранившейся наполовину казенной печатью).; РГАДА. Ф.237.0n.L4.2.Кн.911.Л.102об.-103.

82.АТСЛ.Кн.637.Л.301об.,304об,308об.; ПСЭИ.С.354-359 (дымная книга пос.Татарову Суздальского у.).

83. Чечулин Н.Д. Писцовые книги Московского государства. Издаваемые Русским Географическим обществом. Указатель.СПб.,1895.С.21-22; Миклашевский И.Н. Древнерусские поземельные кадастры. СПб., 1903. С. 8-9.

84. Рабинович М.Г. Очерки этнографии русского феодального города.М,1988.С.35,63,75

85. Ф.280. Оп.3. Кн.622.Ч.1.Л.274,281об. (речь идет о Присецкой вотчинной конторе).

86. Павлов-Сильванский Н.П.Феодализм в России. М., 1988.С.316; Советов П.В. Развитие феодализма и крестьяне Молдавии.Кишинев, 1980.С.200 -табл.2; Яковенко Н.Н. Состав шляхты-землевладельцев Киевского воеводства накануне освободительной войны 1648-1654 гг. // Феодализм на Украине.Сб.науч.тр.Киев,1990.С.80,84.

87.Правда Русская. Т.П. Комментарии / Под ред. акад.Б.Д.Грекова.М.,1947.С.223,299-306

88. АФЗХ.Ч.П. № 391; Книга Ключей и Долговая книга Иосифо-Волоколамского монастыря. М.-Л.. 1948.С. 161-162; Сборник документов по истории СССР. Вып.3.ХУ! В.М..1972.С.104; Материалы по историйкрестьянства .С. 7’0-73.

89. C.903; Отд.П.С.6,14.16; АТСЛ. Кн.573,604.

90. Ф.280.0п.З.Кн.622.Ч.2.Л.87,88,90об.; Черкасова М.С. Сеньориальные пошлины Троице-Сергиева монастыря ХУ-ХУШ вв. (К вопросу обадминистративно-политических функциях вотчины-сеньории) //Сословия и государственная власть в России. ХУ — середина XIX в. Межд. конф. Чтения памяти акад.Л.В.Черенина.Ч.2.М.,1994.С.174-184.

91. Правда Русская. Т.П.С.561-564.

92. АТСЛ,Кн.577.Л. 1 (такое же в точности предисловие и в кн.578).

93 Барг М.А. Категории и методы исторической науки.М.,1984.С.254.

ПРИЛОЖЕНИЕ I.

МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ РЕКОНСТРУКЦИИ АРХИВА И КАНЦЕЛЯРИИ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ XVI — НАЧАЛА XVIII вв

РАЗДЕЛ I. Документы, поступившие в монастырскую казну, но не сохранившиеся-Акты

1. 1566 г, июня 22. — Выпись из крепостных книг Поместного приказа, содержащая тексты двух данных грамот А. С. Воронцова на с. Фроловское Кашинского у., передаваемое в Троице-Сергиев монастырь (имела подпись А.С.Воронцова).

упом.: ГКЭ, по Кашину № 6760, стб. 2 (была предъявлена троицким старцем И. Белкиным «в келарево в Дорофеево и во всей братьи место» поместным дьякам П. Михайлову и В. Степанову, сличившим подпись А. С. Воронцова на выписи и на грамотах).

2. До 1580 г. — Данная Н. Фуникова Киржачскому монастырю на дворовое место во Владимире («згорела в Троецком Киржацком монастыре с ыными вотчинными крепостьми»).

упом.: Акты писцового дела. Т. 1. № 195 (в указной грамоте из Владимирской Чети во Владимир о сыске монастырского дворового места от 20 августа 1625 г.).

3. 1574/75 г. — Грамота (данная?) кн. Д. Друцкого и дьяка К. Горина Троице-Сергиеву м-рю на 4 пустоши в Юрьевском уезде.

упом.: Кн. 631. Л. 13 об. (была представлена дозорщикам в 1619—1621 г.).

4. 1574/75 г. — Тарханная грамота («по слову Ивана IV») за приписью дьяка К. Горина Троице-Сергиеву м-рю на с. Давыдовское Переславского у.

упом.: Кн. 9086. Л. 152 об. (список с нее был представлен писцам в 1629—1631 гг.) Другие грамоты ТСМ, подписанные дьяком К. Гориным, см.: XII. II. № 949, 981.

5. 1584—1598 гг. — Жалованная данная грамота царя Федора Ивановича Троице-Сергиеву м-рю на дворцовое с. Пирово Городище в вол. Ярополче Владимирского у.

упом.: ПКМГ. I. С. 806. Кн. 659. Л. 161 об. («даные крепости не объявилось»).

6. Ок. 1587/88 г. (?) — «Государева жаловалная грамота», Киржачскому м-рю на с. Черное в вол. Стрелице Нижегородского у.

* Не сохранившиеся грамоты-упоминания, уже отмеченные нами (Черкасова М. С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в XV—XVI вв. .М., 1996.С.221-226.Табл.2-3), здесь не повторяются (22 номера) упом.: Кн. 2048. Л. 284 об., Тебекин П. № 645, Гневушев. Акты. № 16.

7. Ок. 1587/88 г. — «Государева жаловалная грамота» Киржачскому м-рю на оброчное держание дер. Игумновой с дерр. и пустт. в Закудемском стане Нижегородского у. упом.: Гневушев. Акты. № 16 (сгорела на Богоявленском подворье в Московском Кремле 18 августа 1606 г.).

8. Ок. 1587/88 г. — Указная грамота царя Федора Ивановича И. Шераповву об отказе Троице-Сергиеву м-рю дер. Игумновой с дерр. и пустт. в Нижегородском у.

упом.: Гневушев. Акты № 16 (сгорела на Богоявленском подворье в Московском Кремле 18 августа 1606 г.).

9. 1595 г., октября 1. — Жалованная послушная грамота царя Федора Ивановича крестьянам дер Овсяникова в Радонеже Московскго у., переданной после помещика кн. 3. Сугор-ского в Троице-Сергиев м-рь.

упом.: кн. 25 466. Л. 249—250 об., 389 («за дьячею приписью, а которого дьяка, не подписано». Была предъявлена московскому писцу, стольнику Н. Вердеревскому в 1684/85 г.).

10. 1597/98 г. — Отводная грамота переславских губных старост М. Л. Болшева и Ю. А. Шилова Троице-Сергиеву м-рю на дер. Михалеву дачи И. В. Мякишева 7078 году. упом.: Кн. 659. Л. 36 об—37.

11. 1598 г., января. — 1602 г., июня. — Указная грамота царя Б. Ф. Годунова в Юрьев-Польский губным старостам Д. Шевыреву и М. Курову об освобождении троицких крестьян от губной повинности («прежний наказ, каков дан о татинных и разбойных делех из Разбойного приказу»).

упом.: ГКЭ, по Юрьеву № 14596; Тебекин. I. № 435.

12. 1604/05 г., — Жалованная грамота (общая?) патриарха Иова Троице-Сергиеву м-рю на освобождение причтов церквей в троицких селах от владычных пошлин и о невъезде в них патриарших наместников и десятинников.

упом.: Арсений. Христорождественская церковь. С. 61—62 (со ссылкой на опись крепостной казны: кн. 661. Л. 558 об.).

13. После 1605 г. июня — до 1606 г., мая 15. — Жалованная грамота «Гришки Розстриги» со старой жалованной грамоты Ивана IV Троице-Сергиеву м-рю за подписью дьяка Б. Суту-пова на беспошлинную рыбную ловлю в Переславском и Сомине озерах Переславского у.

упом.: Кн. 527. Л. 422—443 об., Тебекин. I. № 545. Ср.: XII. I. № 383 — дьяк при выдаче не назван; при подтверждении дьяк другой, не Б. СутVIIов.

14. Не позднее 1610 г., января 6. — Жалованная уставная таможенная грамота царя В. И. Шуйскотого крестьянину Троице-Сергиева м-ря Я. Лентьеву на откуп таможенных пошлин в погостах вол. Вохны Московского у. упом.: кн. 527. Л. 642.

15. 1611/12 г. — Жалованная уставная таможенная грамот «от бояр наших» крестьянам вол. Вохны Московского у.

упом.: Кн. 527. Л. 642.

16. 1613/14 г. — Жалованная грамота царя Михаила Федорович Троице-Сергиеву (и Ки-рилло-Белозерскому ?) м-рям на двор с огородом в Ярославле: «стоялщиком ставитися и дворником с тех дворов с посадскими людми тягла и никаких податей не ведено платить». упом.: Кн. 658. Л. 233.

17. 1614/15 г. — Жалованная данная грамота царя Михаила Федоровича Троице-Сергиеву м-рю на дворовое место в Муроме у церкви Николы Набережного («утерялась в приход пана Лисовского», согласно сказке старца Михея ЖVIIанского и слуги Ивана Амосова).

упом.: ГКЭ, по Мурому № 7811 (в выписи на троицкие дворы от 30 апреля 1624 г.).

18. До 1615 г. — «Государева жаловалная грамота Николаевскому Чухченемскому м-рю, что десятилникам в монастырь не въезжати».

упом.: Сборник ГКЭ. I. № 448. Стб. 496 (переписная книга 1615 г.), ПСЭИ. С. 298 (переписная книга 1616 г.).

19. 1622/23 г. — «Государева грамота за приписью дьяка Савы Романчукова» на оброчную пожню Малую Сийцу Двинского у.

упом.: Сборник ГКЭ. П. № 9. Стб. 23 (была прислана из Москвы и представлена двинским писцам по челобитью троицких властей в 1623/24 г., «а прежние крепости на пожню поймали литовские люди в 122 г.»).

20. 1623 г., ноября 21. — «Государева жаловалная грамота о стрелецких кормех и под нею роспись, сколько в котором селе четвертные пашни».

упом.: Кн. 660. Л. 44 (была прислана в казну келарем А. Булатниковым), Арсений. Казанская и Ильинская церкви. С. 6. — прим. 6.

21. Ок. 1625/26 гг. — Указная грамота патриарха Филарета в Коломну стольнику и воеводе П. А. Загряжскому о судебно-податных привилегиях для «нововкладной вотчины» Троице-Сергиева м-ря — полусельца Граворон и дер. Подберезники в Коломенском у., данных кнг. Евф. Черкасской.

упом.: Ф. 1204. On. 1. № 23904 б (в связи с нарушение воеводой этих привилегий).

22. До 1626/27 г. — Правая грамота с суда патриарха Филарета по делу о спорных сенных покосах Троице-Сергиева м-ря и вотчинника К. М. Кровкова в размере на 1000 копен и грабеже на сумму в 175,5 руб. в районе троицкого с. Дубровы Муромского у. упом.: ГКЭ, по Мурому № 7815; Кн. 7878. Л. 127—130.

23. Ок. 1627/28 г. — Правая грамота патриарха Филарета за приписью дьяков Ф. Рагозина и Г. Леонтьева на озеро Ижву в Ижевском стане Дмитровского у. упом.: ГКЭ, по Дмитрову кн. 3904. Л. 220.

24. 1627/28 г. — Указная грамота патриарха Филарета о ведении Покровской Антоньевой пустыни в Переславском у. властями Троице-Сергиева м-ря. упом.: Кн. 9086. Л. 130.

25. 1627/28 г. — Указная грамота патриарха Филарета за приписью дьяка Ф. Рагозина о возврате Троице-Сергиеву м-рю пустоши, что была дер. Конопляное во Владимирском у., данной еще в 1585/86 г. Б. П. Сущовым, а потом бывшее за помещиком В. Вяткиным. упом.: Кн. 630. Л. 56.

26. 1627/28 г. — Указная грамота (или серия грамот) патриарха Филарета за приписью дьяка Г. Леонтьева Троице-Сергиеву м-рю на ряд пустошей в Городецком стане Бежецкого Верха: пуст. Олексейцеву («по даной вдовы С. Григорьевой 89 году, что владел в поместье Е. Скобеев»), пуст. Струкову с 2 пустт. («по даной П. Ширятской 65 году, что владел в поместье И. Гребенкин с сестрою»), пуст. Горку и Боротову («по даной А. Кошкодамова 78 году, что владел в поместье С. Заборовской»), пуст. Шелепулеву с 3 пустт. («что владели игумен Ан-тоньева Краснохолмского монастыря Варсонофей по даной старицы Д. С. Карауловой» 1617/18 г.).

упом.: Кн. 24. Л. 938 об. — 940 об, Кн. 1350. Л. 318 об.

27. 1628 г., июнь. — Жалованная (?) данная грамота царя Михаила Федоровича Троице-Сергиеву м-рю на пуст. Шаблыкину в Переславском у. упом.: Кн. 637. Л. 272 об.

28. 1628 г., февраля. — «Отказная государева святительская грамота» патриарха Филарета Городецкому губному старосте Вл. Орлову о пожаловании Троице-Сергиева м-ря сельцом Васильевым в Бежецком Верхе.

упом.: Кн.637.Л.272 (“список с тое грамоты отдан в крепосную казну”).

29. 1629/30 г. — Память из Поместного приказа за приписью дьяка В. Махова о даче на выкуп из Троице-Сергиева м-ря кн. А. В. Сицкому половины села Рождественского в Кацком стане Угличского у. по государеву указу.

упом.: Липинский М. А. Углицкие писцовые книги. Кн. 41. С. 332.

30. 1629/30 г. — Указная грамота по суду патр. Филарета из патриаршего Розряда за приписью дьяка Гавр. Леонтьева по спорному делу Троице-Сергиева м-ря с П. В. Жеребяч-ничевым о сц. Краснове Юрьевского у. упом.: Кн. 631. Л. 256.

31. 1630/31 г. — Память по слову патриарха Филарета за приписью дьяка Ф. Рагозина о передаче в Троице-Сергиев м-рь пуст. Ендоуровой в Кашинском у., бывшей в споре у м-ря с боярином В. П. Морозовым.

упом.: Кн. 629. Л. 96.

32. 1630/31 г. — Грамота патриарха Филарета за приписью дьяка Фед. Рагозина на двор троицкого крестьянина Е. Д. Краснова в Муроме (бывшего пушкаря). упом.: ВГВ. 1853. С. 273 (в выписи 1637 г.).

33. До 1633 г., марта 19. — Правая грамота боярина и дворецкого кн. А. М. Львова и дьяков И. Федорова и М. Чиркова по спорному делу между троицким стряпчим Ф. Оничковым и кн. Н. Г. Ромодановским о земле села Байкова и дер. Резоватой Арзамасского у. упом.: Кн. 563. Л. 103—104.

34. Не позднее 1651 г., февраля 20. — Жалованная послушная грамота царя Алексея Михайловича крестьянам села Степкова Переславского уезда, данного Троице-Сергиеву м-рю вдовой оружничего Г. Г. Пушкина Ульяной.

упом.: ГКЭ, по Переславлю № 9273; Кн. 9370. Л. 647 об. (была похищена разбойниками у троицкого конюха М. Бокова на Московской большой дороге за Братошиным 20 февраля 1651 г.).

Писцовая, переписная и платежная документация XVI—XVII вв.

35. 1516/17 г. — Книги письма К. Львова на троицкие села Передел и Почап Малояро-славецкого у., по которым ямские деньги выплачивались крестьянами, а городовое дело и посошная служба исполнялись в Боровске.

упом.: ГКЭ, Мал. Ярославец, № 7697; опубл.: АТН. П. № Ю; XII. № 358.

36. 1542/43 г. — Писцовые книги кн. Р. Дашкова, Ф. Адашева и дворцового дьяка Т. Дубровина на троицкие вотчины в московском, Дмитровском, Переславском уездах.

упом.: Кн. 530. Л. 210—227; Кн. 536. Л. 484—509 об. (межевые части этого описания).

37. 1542/43 г. — Сотная с книг кн. Р. Дашкова с тов. на троицкие села Иевлево, Богоро-дицкое. Петровское в вол. Воре Московского у. упом.: Кн. 658. Л. 7 об.

38. 1552 г. — Кииги кн. Р. Вяземского и В. Козина на троицкие земли в Свияжском у. упом.: ГКЭ, по Казани, кн. 6431. Л. 16.

39. 1552 г. — Книги кн. П. Пожарского и И. Морева на троицкие земли в Свияжском у. упом.: ГКЭ, по Казани кн. 6431. Л. 15 об., 30, 31.

40. Ранее 1557/8 г. — Книги В. Гиреева и А. Облязова на троицкие вотчины в Ростовском У.

упом.:МК-254.Л.69об.

41. 1559—60 г. — Книги письма кн. А. Дашкова на троицкие вотчины в Костромском у. упом.: ПКМГ. I. С. 902, 904.

42. 1560/61 г. — Книги письма и меры П. Колединского на троицкие вотчины в Ростовском у.

упом.: Кн. 659. Л. 6.

43. Ранее 1561 г. — Книги письма Г. Яхонтова и В. Карачарова на троицкие вотчины в Муромском у.

упом.: ГКЭ, по Мурому № 7745.

44. 1565/66 г. — Книги Н. Борисова на троицкие вотчины в Казанском у. упом.: Кн. 519. Л. 106—107.

45. 1566/67 г. — Сотная с книг письма Д. Кикина с тов. на вотчину Троице-Свияжского м-ря.

упом.: Кн. 519. Л. 94 об. (упоминаются как представленные архим. Феодосием Ивану IV для выдачи новой жалованной тараханно-несудимой грамоты взамен сгоревшей); XII. П. № 949.

46. До 1571 г. — «Отписи в государевых податех» с села Дубешни Коломенского у.

упом.: ПКМГ. I. С. 611 («сгорели в татарщину, а платили ежлет з жи-

* вущего с полчети сохи по сошному розводу сполна, на которой год по чему собрано по государеву указу»).

47. 1578—1594 гг. — Платежные книги Большого прихода на троицкое с. Танищи Бело-зерского у.

упом.: ПКМГ. I. С. 420.

48. 1571/72 — 1573/74 г. — «Старые книги» и «прежние дозорные книги» на троицкие вотчины в Муромском у.

упом.: ПКМГ. I. С. 876, 879, 892.

49. 1572/73 г. — «Прежние переславские платежные книги письма Н. оксентьева на вотчину Троице-Махрищского м-ря.

упом.: Кн 571. Л. 204.

50. 1572/73 г. — «Платежные отписи», «бежецкая платежница» на троицкие вотчины в Бежецком Верхе (с вышеназванных книг?).

упом.: Кн. 1444. Л. 51, 79, 87 об., 114 об., 149 об.

51. 1573/74 г. — Книги письма и дозору М. Могутова и 3. Федцова на троицкие вотчины в Бежецком Верхе.

упом.: Кн. 1444. Л. 51, 79, 87 об., 114 об., 149 об.

52. 1573/74 г. — Книги письма и дозору И. Коробова и Б. Симонова с тов. на вол. Вохну Московского у.

упом.: Кн. 639. Л. 351 об.

53. 1573/74 г. — Книги письма и дозору И. Коробова на троицкие вотчины в Пошехонском у.

упом.: ПКМГ. II. С. 39.

54. 1573/74—1578/79 г. — «Старые книги» и «прежние дозорные книги» на троицкие земли в6 Владимирском у.

упом.: ПКМГ. I. С. 796, 801.

56. 1574/75—1577/78 г. — «Прежние дозорные, старые и записные книги на троицкие вотчины в Стародубе Ряполовском Суздальского у.

упом.: ПКМГ. П. С. 878, 865, 872.

57. 1574/75 гг. — Выпись с отдельных книг Р. Мелентьева за дьячею приписью на вотчины Троице-Свияжского и Троице-Казанского м-рей. упом.: Кн. 11466. Л. 1—2 об., 30.

58. 1578/79 г. — «Старые книги» на троицкие вотчины в Юрьевском у. упом.: ПКМГ. I.C. 859.

59. 1580/81 г. — Приправочные книги подъячего С. Кузьмина на троицкие вотчины в Кашинском у.

упом.: Кн. 3875. Л. 110; Кн. 632. Л. 66.

60. 1581/82 г. — Платежные книги дмитровских губных старост И. В. Чаплина и Н. М. Матюшкина на троицкие вотчины — половину с. Лазарева и сц. Ильинское. упом.: Кн. 258. Л. 225, 226 об.

61. 1581/82 г. — Приправочные книги Поместного приказа на троицкие вотчины в Пере-славском у.

упом.: ПКМГ. I. С. 850; Кн. 9370. Л. 389—394.

62. 1584—85 г. — Память дьяка С. Емельянова о количестве пашни в бывшем дворцовом с. Кляпове Звенигородского у., пожалованном царем Федором Ивановичем Троице-Сергиеву м-рю по душе Ивана IV.

упом.: ГКЭ, по Можайску № 7619.

63. 1585/86 г. — «Старое письмо» Е. Сабурова с тов. на троицкие вотчины в Московском У.

упом.: ПКМГ. I.C. 282, 283.

64. 1586/87 г. — Книги кн. В. Тюфякина и С. Сумарокова на троицкие вотчины в Тверском у.

упом.: Кн. 12556. Л. 5, 15 об, 22, 30, 41, 48.

65. 1586/87 г. — Писцовые книги Е. Старого и С. Васильева на троицкие вотчины в Старицком у.

упом.: ПКМГ. П. С. 405, 407, 408.

66. 1586/87 г. — Писцовые книги А. Клобукова, А. Григорьева, кн. М. Щербатого на троицкие вотчины в Тверском у. и на Новото[жско-Тверском рубеже. упом.: Кн. 12556. Л. 56; Кн. 527. Л. 404—405.

67. 1587/88 г. — Сотная с книг письма и дозору В. Ф. Борисова и Т. Аврамова на тоицкое с. Копосово с пустт. в Нижегородском у.

упом.: Кн. 658. Л. 249 («не сыскали»); Кн. 659. Л. 185 об. («не сыскали»); Кн 527. № 374; ГКЭ, по Ниж. Новгороду № 7984, 7986.

68. 1587/88 г. — Сотная с тех же книг на вотчину Киржачского м-ря село Черное Нижегородского у.

упом.: Кн. 659. Л. 189 об—190.

69. 1589—1593 гг. — Оброчные отписи балахнинских посадских целовальников на троицкие дворы и варницы.

упом.: Кн. 2048. Л. 306.

70. 1589—1593 гг. — Оброчные отписи дьяков Д. Алябьева и С. Сумарокова на троицкие земли в Нижегородском у.

упом.: Кн. 2048. Л. 288 об.

71. 1590/91 г. — «Платежница 99 году» на троицкие вотчины в Кашинском у. упом.: Кн. 3875. Л. 122.

73. 1592/93 г. — «Земленые и столповые книги» на троицкие вотчины в Переславском у. упом.: Кн. 9370. Л. 410.

74. 1592/93 г. Дозорные книги на отдельные троицкие вотчины в Костромском у. упом.: Кн. 647. Л. 171, 172 об, 173 об.

75. До 1593/94 г. — «Старое письмо» на троицкие вотчины в Коломенском у. (имеется в виду описание 1577/78 г.?).

упом.: ПКМГ. I. С. 438—439.

76. До 1593/94 г. — «Старые книги и старое письмо» на троицкие вотчины в Новосильском у.

упом.: Шумаков. I. С. 181.

77. До 1593/94 г. — «Старые книги» на троицкие вотчины в Серпейском у. упом.: Шумаков. I. С. 173.

78. До 1593/94 г. — «Приправочные книги и старые книги» на троицкие земли Малояро-славецкого у.

упом.: Шумаков. I. С. 168, 170.

79. До 1593/94 г. — «Выпись межем и гранем» с прежних писцовых книг за приписью дьяка Л. Резанцова на троицкие земли в Свияжском у. упом.: Кн. 6431. Л. 30 об.

80. До 1593/94 г. — Приправочные книги на троицкие вотчины в Оболенском у. упом.: Шумков. I. С. 162.

81. До 1593/94 г. — «Старые книги» на троицкие вотчины в воровском у. упом.: Шумаков. I. С. 153, 155.

82. До 1596/97 г. — Приправочные книги письма и меры В. Вельяминова да Н. Усова на троицкие дворы и варницы в Малой Соли Костромского у. упом.: Кн. 5201. Л. 70—71.

83. 1611/12 г. — Дозорные книги К. Малышева и И. Антонова на троицкие вотчины Лу- говой стороны Костромского у. («Судиславская припись Андомского стана»). упом.: Кн. 498. Л. 200.

84. 1611/12 г. — Приправочная роспись и книги Д. Наумова и В. Козодавлева на троицкие вотчины в Суздальском у.

упом.: Кн. 498. Л. 260, 281 об.—282; Кн. 532. Л. 1359 об.

85. 1611/12 г. — Дозорные книги Ю. А. Редрикова и подьячего В. Архипова на троицкие вотчины в Юрьевском у.

упом.: Кн. 631. Л. 13.

86. 1613—1616 гг. — Росписи с дозорных книг всей троицкой вотчины, положенное в сошное письмо за приписью дьяка П. Насонова 121—124 годов. упом.: Кн.660.Л.9об.

87. 1613/14 г. — Оброчные книги О. Коковинского на бобыльские дворы Троице-Сергиева м-ря в Муроме у ц. Николы Набережного.

упом.: ГКЭ, по Мурому № 8711; Кн. 7878. Л. 7 об.—9.

88. 1614/15 г. — Отписные книги кн. П. Пронского и дьяка В. Ларионова на Николо-Чухченемский м-рь в Двинском у.

упом.: Сборник ГКЭ. I. № 9. Стб. 23.

89. 1615 г. — Платежные отписи по Уплате крестьянами Киржачского м-ря с. Черного в Нижегородском у. оброчного меда и пошлин. упом.: Кн. 498. Л. 95.

90. До 1616 г. — Дозорная книга ярославских губных старост Б. Побединского и П. Ко-лягина на троицкие вотчины.

упом.: Кн. 498. Л. 95.

91. До 1616 г. — Дозорная книга ростовского губного старосты И. Зайцева на троицкие вотчины.

упом.: Кн. 498. Л. 79.

92. До 1617 г. — «Прежние отписные книги» алатырского губного старосты Ф. Куроедо-ва на вотчину Троице-Алатырского м-ря.

упом.: Кн. 571. Л. 191, 193 об.; Кн. 575. Л. 289—290 (выписи из этих книг имелись в казне Троице-Алатырского м-ря).

93. До 1617 г. — Выписи из книг Г. Бобрищева-Пушкина на вотчину Троице-Алатырского м-ря.

упом.: Кн. 571. Л. 192, 193 об., 195 об.

94. 1619/20 г. — Дозорные книги и выпись кн. И. Путятина и подьячего Ф. Тихомирова на Макарьеву пустынь под Городецком (Бежецком).

упом.: ГКЭ, по Бежецку № 1352 (платежная выпись из этих книг) ;

Колл. 115. Кн. 5. Л. 279 об.

95. 1619/20 г. — Дозорные книги кн. Н. Л. Шаховского и «роспись четвертной пашни за ево печатью 128 году» на троицкие вотчины в Дмитровском у.

упом.: Архив РАН. Кн. 146. № 139; Кн. 533, по Дмитрову № 201; Кн. 660. Л. 20 («положена в дмитровский ящик»).

96. 1620/21 г. — Дозорные книги И. Чемесова и подьячего В. Прокофьева на троицкие дворы в Боровске на Бордаковской земле.

упом.: Акты писцового дела. Т. I. № 178.

97. 1620/21 г. — Выпись из приходной книги Новгородской Чети об Уплате оброка и пошлин с пожни Малые Сийцы Вайгачевские Лудского усолья в Двинском у. упом.: Сборник ГКЭ. П. № 9. Стб. 24.

98. 1624/25 г. — «Посадские писцовые книги по Городецку» К. Кутузова 133 году», включающие и описание троицких дворов.

упом.: Колл. 115. Кн. 5. Л. 276 об.

99. 1633/34 г. — Отказные книги владимирского городового приказчика Н. Володимеро-ва Троице-Сергиеву м-рю на треть пуст. Юрьевца в Опольском стане, бывшую в споре с Владимирским Рождественским монастырем.

упом.: ГКЭ, по Владимиру № 1939; Кн. 763. Л. 427—428.

100. 1639/40 г. — Отказные книги подьячего Т. Афанасьева на село Клобуково в Юрьевском у., переданное в монастырь по царскому указу и по духовной грамоте В. И. Нагого.

упом.: ГКЭ по Юрьеву № 14634; Кн.763.Л.436-437об.

ЮГ. До 1674 г. — Писцовые книги на 3. Быкова на соляные варницы Троице-Сергиева м-ря в Балахне.

упом.: Действия Нижегород. губ. уч. арх. ком. Сб. XV. Вып. 1. С. 134— 145 (в писцовой книге 1674/76 г.).

102. 1683/84 г. — Перечневая выпись из документации Поместного приказа на все троицкие вотчины (для валовых писцов 1684-1685 гг.).

упом.: ЧОИДР. 1865. IV. С. 124—150 (общая жалованная грамота имп. Елисаветы Петровны 1752 г.).

103. 1699—1700 гг. — Платежные отписи из Свияжской приказной избы об Уплате с I. вотчин Троице-Свияжского м-ря «лесовых денег» и 4 отписи об Уплате оброчных денег с амбара в Свияжске (все — за подписью дьяков Г. Молчанова и В. Тиманова). упом.: Кн. 40. Л. 185.

РАЗДЕЛ II. Документы, созданные в крепостной казне Троицкого монастыря Акты крепостной казны

104. До 1580-х гг. — Вкладная грамота троицких властей старице Пелагее Житовой о погребении ее в монастыре за вклад половины села Михайловского в Старицком у. упом.: ГКЭ, по Старице № 11675.

105. 1585/86 г. — Вкладная отпись, составленная троицким подьячим К. Матрениным и скрепленная келарской печатью С. Ильину на сц. Власьево а Манатьине стане Московского у., купленное им у м-ря за 90 руб.

упом.: ПКМГ. I. С. 65 (была представлена московским писцам в 1593/94 г. старцем Феодоритом Румянцевым).

106. 1592/93 г. — Вкладная отпись троицких властей Г. А. Алябьеву в получении от него 50 руб. на поминовение.

упом.: Кн. 531, по Переславлю № 80; Ф. 29. № 1878.

107. 1612/13 г. — Оброчная грамота троицких властей за келарской печатью вдове Н. А. Клапшовой (урожд. Дьяковой) на дерр. Батину и Матюкову Тверского у. с обязанностью для держательницы платить с них полтину в год.

упом.: Кн. 5. Л. 308 об. (монастырский противень).

108. 1612/13 г. — Оброчная грамота троицких властей за келарской печатью вдове Н. А. Клапшовой (урожд. Дьяковой) на дерр. Батину и Матюкову Тверского у. с обязанностью для держательницы платить с них полтину в год.

упом.: Кн. 532. Л. 345 об. — 346 (светский противень).

109. 1616 г., августа 29. — Вкладная отпись троицких властей посадскому человеку П. Т. Касаткину в принятии от него вкладу в 50 руб. за проданные монастырю промыслы стоимостью в 190 руб. за 140 руб., «и за тот вклад буде похочет, и его постричь». упом.: Вклад, кн. Л. 994.

110. Ок. 1616/17 г. — «Властина грамота» Е. Лихоревой с сыновьями и пасынком на пожизненное владение в их костромском с. Новом 10-ю крестьянами. упом.: Кн. 573. Л. 291.

111. He ранее 1617 г., января 23. — Вкладная отпись троицких властей за келарской печатью старцу Спасо-Пертоминского м-ря Иякову (в миру — попу И. Верещагину) на его вклад тони «на Терской стороне». упом.: Сборник ГКЭ. Т. П. № 144.

112. До 1612 г. — Данная троицких властей И. Чемоданову на монастырское сц. Орлово Московского у.

упом.: Кн. 637. Л. 236 («не сыскали»).

113. До 1621 г. — Два списка за келарской печатью с данной и духовной грамоты Н. Но-восильцовой (старицы Пелагеи) на село Будимер Дмитровского у., проданное 27 июля 1612 г. в пожизненное держание дьяку И. Болотникову.

упом.: Кн. 637. Л. 77 об., 242 об. — 243; Вклад, кн. Л. 198 об.; Веселовский. Дьяки и подьячие. С. 61—62.

114. 1622/23 г. — Данная троицких властей («за архимандритовою и за келарскою и за казначеевою руками») В. Шестакову на дер. Будцеву Дмитровоского у. в пожизненное держание ему, жене и детям «со всем строением и со крестьяны». упом.:Кн.3904.Л.232об.

115. До 1623 г. — «Властелинская жалованная оброчная грамота» троицким стрельцам на дер. Вантееву с 4 пустт. в Московском у.

упом.: Кн. 658. Л. 38.

116. До 1623 г. — «Властелинская указная подписная челобитная» П. Г. Синего на пожизненное владение третью сельца Сущева в Муромском у. упом.: Кн. 658. Л. 291 об.

117. До 1623 г. — «Властелинская подписная челобитная» П. Г. Синего на пожизненное владение дворовым местом во Владимире на посаде «в прогоне у р. Лыбеди». упом.: Кн. 658. Л. 288.

118. 1624 г., апреля 7. — Данная грамота троицких властей А. В. Родионову на пожизненное владение третью сц. Кулиг в Костромском у.

упом.: ГКЭ, по Костроме № 5158; Кн. 556. Л. 174 об. — 176 (светский противень).

119. 1629 г., марта. — Оброчная грамота троицких властей за келарской печатью Б. Д. Добровскому на владение пуст. Серковым с 2 пустт. в течение 10 лет с Уплатой ежегодно в казну монастыря 10 алтын (уезд неизвестен). упом.: Кн. 637. Л. 273.

120. 1629 г., июля. — «Данная грамота за келарской печатью и властелинскими руками» А. В. Родионову на три жеребья третьего поля сц. Кулиг и три жеребья пуст. Копани в Костромском у. (повторная сделка? См. № 118).

упом.: Кн. 637. Л. 282 об.

121. 1629/30 г. — Светский противень записи боярыни И. П. Головиной (урожд. Желя-бовской) на пожизненное владение сц. Драчевым и дер. Протасовой в Московском у.

упом.: Кн. 637. Л. 259 (противень был отдан в крепостную казну старцу И. Айгустову). Список же с подлинника монастырского противня этой записи, имевшего «келареву печать и властелинские руки» см.: кн 637. Л. 252—258 об.

122. 1630 г., июля 7. — Вкладная отпись троицких властей дьячку церкви Благовещения и Николая Чудотворца в с.Бабушкине Юрьевецкого у. Ф. Федотову в получении от него в 16-й выти в с.Бабушкине Юрьевецкого у. в трубе каменке «50 бадей россолу». упом.: Вклад, кн. Л. 228.

123. 1631/32 г. — КVIIчая Троице-Сергиева м-ря у посадского человека И. Г. Протопопова на 100 бадей рассола на Балахне.

упом.: Действия Нижегор. уч. арх. ком. Т. XV. Вып. 1. С. 144 (в писцовой книге 1674/76 г.).

124. 1632 г., мая. — Вкладная отпись монастырских властей «москвитину торговому человеку устюжанину веденцу» А. А. Босову в получении от него 10 аршин алтабаса за 33 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 966.

125. 1632 г., мая. — Вкладная отпись троицких властей «москвитину торговому человеку» В. С. Босову в получении от него 20 аршин алтабаса (вид парчи. — М. Ч.) за 66 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 966.

126. 1632 г., июля 13. — Вкладная отпись троицких властей «москвитину государеву лужнику» А. Д. Никитину в получении от него 10 руб., «и будет похочет постричись, и его постричь, а вкладу ему прибавить».

упом.: Вклад, кн. Л. 966.

127. 1633 г., января. 14. — КVIIчая грамота троицких властей С. В. Чаплину на пуст. Соколову Дмитровском у. за 20 руб.

упом.: Вклад, кн. Л. 336 об.

128. До 1633 г., января 15. — Закладная М. Максимова троицким властям на свою вотчинную дер. Телешове Верхнее в Арзамасском у. за 250 руб. упом.: Кн. 636. Л. 456.

129. 1633 г., июня 30. — Вкладная троицких властей посадскому человеку М. Ондрееву в получении Юрьевца Повольского т него 5 руб. и записи его имени в синодик. упом.: Вклад, кн. Л. 984 (вкладную взял Вас. Бесперстой).

130. 1633 г., июля 8. — Вкладная отпись троицких властей арзамасцу посадскому чело-веку А. И. Облезову в получении от него 10 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 1004/2.

131. 1633 г., февраля 19. — Вкладная отпись троицких властей кн. И. А. Хилкову в получении от него 101 руб. за вотчину его тещи, старицы московского Вознесенского м-ря М. Волынской села Токарева в Рязанском у. (фактически выкуп села). упом.: Вклад, кн. Л. 312 об. — 313.

132. 1634 г., ноября 21. — Вкладная отпись троицких властей старцу Пимену (постри-женнику Шартомского м-ря) в получении от него 10 руб. за принятие в Троицу. упом.: Вклад, кн. Л. 828 об.

133. 1635 г., апреля 15. — Вкладная отпись троицких властей черному священнику Тихону и крестьянам дер. Толковой на Всполье в Галиче в получении от них закладной кабалы, приравненной к 20 руб. «вкладу».

упом.: Вклад, кн. Л. 756 об.

134. 1635 г., января 2. — Вкладная отпись троицких властей В. Г. и Н. В. Коробьиным в получении от них 50 руб. на погребение их жены и матери. упом.: Вклад, кн. Л. 520 об.

135. 1635 г., января 2. — Вкладная отпись троицких властей С. С. Коробину в получении от нег 50 руб. за погребение отца, записи отцовского имени «в вечные сенадики и сельники и кормовые книги».

упом.: Вклад, кн. Л. 530 об.

136. 1635 г., марта 1. — Вкладная отпись троицких властей «бобыльку» дворцового с. Воздвиженского Московского у. Т. Андрееву в получении от него 10 руб., «и за тот вклад его постричь».

упом.: Вклад, кн. Л. 1029 об.

137. 1635 г., марта 8. — Вкладная отпись троицких властей георгиевскому попу Усоль-ской осады Галицкого у. П. Лукьянову в получении от него 30 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 897.

138. 1635 г., декабря 23. — Вкладная отпись троицких властей крестьянину дворцовой Коряковской вол. Юрьевецкого у. Р. Ф. Красильнику в получении него двора в Пречистенском погосте в Пелегову пустынь ценой в 12 руб. за право быть постриженным и погребенным в ней.

упом.: Вклад, кн. Л. 984.

139. 1636 г., июня 25. — Вкладная отпись троицких властей кнг. А. В. Трубецкой в получении от нее 50 руб. вклада по ее дочери, княжне-иноке Федосье. упом.: Вклад, кн. Л. 268.

140. 1637 г., февраля 17. — Вкладная отпись троицких властей вдове торгового человека Жемчужного ряда Авдотье (фамилия не указана) в получении от нее 4 образов, записи имени в 2 синодика и погребении в «большом монастыре». упом.: Вклад, кн. Л. 967.

141. 1637 г., января 3. — Вкладная отпись троицких властей игумени Спасской Александровой пустыни Усольской осады Галицкого у. Иосифу с братией в получении от них пуст. Алексеевой с лесами и сенными покосами.

упом.: Вклад, кн. Л. 757.

142. 1637 г., января 20. — Вкладная отпись Троцких властей сестре монастырского слуги И. Рагозина Феодоре в получении от ее брата 5 руб. за ее пострижение в женском м-ре Покрова в Хотькове, а после смерти — погребении в «большом монастыре» и записи ее имени «сенадики по чину».

упом.: Вклад, кн. Л. 1074 об.

143.1638 г., февраля. — Вкладная отпись Троцких властей государственным крестьянам дер. Макарова Совьинской вол. Галицкого у. («что живут блиско Галицкие Соли») в получении от них 2 руб., «и за тот вклад старцам Соли Галицкой их от сторон оберегати». упом.: Вклад, кн. Л. 994 об. — 995.

144. 1640 г., мая 25. — Вкладная отпись Троцких властей охотнику Ловчего пути И. И. Архарову в получении от него 50 руб. за устVIIку им трех своих крестьян с оформлением на них отписи в пользу корпорации.

упом.: Вклад, кн. Л. 631 (была дана в Москве при келаре Александре Булатникове), Арсений. Летопись. С. 24.

145. До 1641 г. — «Грамотка» келаря А. Булатникова окольничему В. И. Стрешневу в получении от него 100 руб.

упом.: Кн. 225. Л. 173.

146. До 1641 г. — «Келарская грамота» А. Булатникова о выдаче алатырцу И. А. Борисову 10 руб.

упом.: Кн. 225. Л. 165 об.

147. 1642 г., июля 5. — — Вкладная отпись Троцких властей думному дворянину М. Д. Фефилатьеву в получении от него вкладной драгоценной утварью. упом.: Вклад, кн. Л. 699.

148. 1643 г., ноября 22. — Вкладная отпись троицких властей А. И. Борецкому в получении от него 70 руб. на поминовение.

упом.: Вклад, кн. Л. 327.

149. 1644 г., октября 12. — Вкладная отпись Троцких властей И. Г. Квашнину в получени йот М. И. Писемской различных вкладов (деньгами, лошадьми, утварью) и записи в синодики имени ее мужа, Я. Г. Писемского.

упом.: Вклад, кн. Л. 327.

150. 1645 г., ноября 19. — Вкладная отпись Троцких властей М. И. Наумовой в получении от нее 40 руб. и коня и обязательством записать имя ее мужа «во все сенадики и сельни-ки и кормовые книги».

упом. Вклад, кн. Л. 328 об.

151. КVIIчая Троице-Сергиева м-ря у Б. Еремеева на 6 бадей рассола на Балахне. упом.: Действия Нижегор. уч. арх. ком. Т. XV. Вып. 1. С. 145.

152. 1648/49 г. — Вкладная отпись троицких властей С. Бердяеву в получении от нег 50 руб. в виде компенсации за убийство троицкими крестьянами ярославского с. Коприна крестьянки, принадлежащей С. Бердяеву. Эти 50 руб. были взысканы в качестве судебного штрафа по соборному приговору с виновных крестьян Копринского села. упом.: Вклад, кн. Л. 636.

153. 1648 г., апреля 30. — Вкладная отпись троицких властей крестьянину дворцового с. Здвиженского И. В. Мошне в получении от него 7 руб. и двух стогов за 3 руб, «и за тот вклад по времени его постричь».

упом.: Вклад, кн. Л. 1030 об.

154. 1649 г., июня 25. — Вкладная грамота троицких властей своему же старцу И. Беклемишеву в получении от него ценной утвари на сумму 165 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 624 об.

155. 1649 г., июня 25. — Вкладная отпись троицких властей «служню сыну» И. Рукину в получении от него 10 руб. «за его кобылу ногайскую». упом.: Вклад, кн. Л. 1084 об.

156. 1650 г., февраля. — «Черная вкладная в столпу» Ф. С. Полозову в получении от нег 20 руб. за устVIIку им своего беглого крестьянина, осевшего в троицком с. Деулине и женившегося на монастырской крестьянке.

упом.: Вклад, кн. Л. 635 об. («белая вкладная» была выдана Ф. С. Полозову).

157. 1650 г., марта 13. — Вкладная отпись троицких властей, выданная из ризной казны митрополиту Сарскому и Подонскому Серапиону в получении от него вкладов драгоценной утварью

упом.: Вклад, кн. Л. 90.

158. 1650 г., июля 8. — Вкладная отпись троицких властей их же старцу Г. Силину в получении от него вклада драгоценной утварью на сумму 73 руб. 30 алт. упом.: Вклад, кн. Л. 842.

159. 1650 г., октября 13. — Вкладная отпись троицких властей оружничему Г. Г. Пушкину в получении от него 100 золотых.

упом.: Вклад, кн. Л. 384 об.

160. 1651 г., января. — Вкладная отпись троицких властей кн. В. А. Оболенскому в получении от него 60 руб. (из общей суммы 290 руб., за сколько тот продал корпорации свой двор в Москве на Неглинной).

упом.: Вклад, кн. Л. 187 об.; Кн. 681. Л. 3.

161. 1651 г., февраля 17. — Вкладная отпись троицких властей их старцу В. Молоков-скому в получении от него 5 руб., за которые его «посестрия» была пострижена в женском м-ре Покрова в Хотькове.

упом.: Вклад, кн. Л. 840.

162. 1651 г., апреля 9. — Вкладная отпись троицких властей братья А. П. и И. П. Акин-фовым в получении от них 50 руб. на поминовение их матери. упом.: Вклад, кн. Л. 350 об.

163. 1652 г., марта 9. — Вкладная отпись троицких властей Д. И. Лешутину (слуге боярина Н. И. Романова) в получении от него вклада рыбой на сумму 90 руб. и за это пострижение его самого в «большом» м-ре, а его матери — в м-ре Покрова в Хотькове. упом.: Вклад, кн. Л. 950.

164. 1652 г., марта 23. — Вкладная отпись троицких властей кн. Ф. Р. Шаховскому в получений от него вклада лошадьми на сумму 45 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 540 об.

165. 1653 г., июля 20ю — Вкладная отпись троицких властей москвитину торговому человеку И. Моисееву с сыном Дементием в получении от них жеребца по цене 25 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 968 об.

166. 1654 г., апреля 20. — Вкладная отпись троицких властей старцу Г. Чеснову (бывшему архимандриту Костромского Ипатьевского м-ря) в получении от него 20 руб. за принятие его в состав троицкой братии, «и покоити ево братцкою пищею против соборных старцов». упом.: Вклад, кн. Л. 747.

167. 1654 г., сентября 12. — Вкладная отпись троицких властей крестьянину дворцововго с. Покровского (уезд не указан) М. И. Вылузгину в получении от него вклада конем ценой 10 руб.

упом.: Вклад, кн. Л. 1047.

168. 1655 г., сентября 25. — Вкладная отпись троицких властей вдове П. С. Афанасьевой (из Кадашевской слободы в Москве) в получении от нее вклада конем ценой 10 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 969.

169. 1661 г., января 12. — Вкладная отпись троицких властей думному дьяку С. И. Забо-ровскому в получении от него вкладом двух лошадей ценой 60 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 575.

170. 1669 г., июля 16. — Вкладная отпись троицких властей М. И. Хомякову-Языкову

упом.: Вклад, кн. Л. 472.

171. 1657 г., июля. — Вкладная отпись троицких властей стольнику И. Языкову в получении от него 100 четв. ржи и лошадей по душе его отца, схимника Макария Языкова. упом.: Вклад, кн. Л. 471 об.

172. 1672 г., октября 4. — Вкладная отпись троицких властей стольнику В. Ф. Мякинину в получении от него 215 руб. («вытные деньги, доправленные по указу великого государя на троицких крестьянах нижегородского с. Черного за разбойников и ложное их челобитье и за скаски»).

упом.: Вклад, кн. Л. 332.

Внутривотчинные акты, регулирующие сеньориально-крестьянские отношения Уставные грамоты-

173*. Конец 50-х — 60-е гг. XVI в. — фрагменты ранних уставных записей Троице-Сергиева м-ря и нормативы административно-судебных пошлин в селах Московского, Костромского, Бежецкого, Дмитровского, Переславского, Верейского, Малоярославецкого уездов.

Опубл.: ААЭ. Т. 1. № 255. 1-П (по подлиннику — «ветх и без начала»). Сп.: Погод. 1564.Л.36-40об.

174*. Ок. 1580 г. — Уставная оброчная грамота соборного старца Варсонофия Якимова, по приказу келаря Евстафия Головкина, крестьянам села Соболева Юрьевецкого у.

Ввиду исключительной ценности уставных грамот и малого их количества по Троицкому монастырю, в данном разделе перечня приводятся, наряду с упоминаниями, и остальные, текстуально известные уставные грамоты XVI—XVII вв., списки большинства из которых обнаружены нами в составе Погод. 1564. Сказанное относится также и к некоторым льготным, подрядным, поручным, хозяйственным записям. Все такого рода источники отмечены у номеров звездочками.

Опубл.: ААЭ. Т. I. № 307 (по подлиннику). Оригинал не разыскан. Сп. 1684 г.: Кн. 557 (Юрьев- Польский). № 5.

Другие публикации: Памятники истории крестьян XIV—XIX вв. / Под ред. А. Э. Вормса. М., 1910. № 26; Сборник документов по истории СССР. Вып. III. XVI в. М., 1972. Разд. I. №41.

175*. 1589/90 г. — Уставная, с элементами жалованной, грамота властей Троице-Сергиева м-ря крестьянам с. Логинова-Пожарского Переславского у.

Сп. XVII в.: Кн. 637. Л. 478 об. — 479 (оригинал не разыскан); копия в архиве С. Б. Веселовского — Ф. 29. № 1851; упом: Ивина Л. И. Троицкий сборник материалов. С. 162.

176*. Ок. 1590 г. — Уставная грамота властей Троице-Сергиева м-ря крестьянам с. Введенского Олексина Кашинского у.

Сп.: Погод. 1564.Л.43-44об. ; упом.: ААЭ. Т. I. № 348.1.

177*. Ок. 1590 г. — Уставная грамота властей Троице-Сергиева м-ря крестьянам коломенских сел Екиматова и Осташкова (Остафьева).

Сп.: Погод. 1564.Л.45-45об. ; упом.: ААЭ. Т. I. № 348. II.

178*. 1590 г., апреля 29. — Уставная грамота властей Троице-Сергиева м-ря крестьянам с. Харитонова Владимирского у.

Сп.: Погод. 1564.Л.47-48об ; опубл.: ААЭ. Т. I. № 348. I; Памятники истории крестьян № 29 .Копия в архиве С. Б. Веселовского — СПб ФИРИ РАН. Ф. 29. № 1848 . 179*. 1590 г., мая 2. — Уставная оброчная грамота властей Троице-Сергиева м-ря крестьянам вол. Вохны Московского у.

Сп.: Погод. 1564.Л.49-50 ; опубл.: ААЭ. Т. I. № 348. Ш; Памятники истории крестьян. № 29; Копия в архиве С. Б. Веселовского — СП6 ФИРИ. Ф. 29 № 1850 . 180*. Ок. 1590 г. — Уставная грамота властей Троице-Сергиева м-ря крестьянам с. Кишкина Коломенского у.

Сп.: Погод. 1564.Л.46-об ; публ.: ААЭ. Т. I. № 348. П; Памятники истории крестьян. № 29; Феодальная деревня Московского гос-ва XIV—XVI вв. / Подг. Б. Д. Грекова. № 52.Копия в архиве С. Б. Веселовского — ф. 29. № 1849 . 181. «Келаревы грамоты» второй половины XVI в.

упом.: АСЭИ. III. Т. I. № 221 (подклейка втор. пол. XVI в. к акту XV в.).

182. 1594—1641 гг. — Общая уставная монастырская грамота о нормативах пашни на приказчиков и доводчиков — по 1 дес. ярового хлеба.

упом.: АТСЛ. № 849; Арсений. Доклады. С. 29, 55-56, 61-63 (грамота «учинена на соборе при прежних властех за руками»).

183. 1612—1641 гг. — «Властелинская уставная грамота» Троице-Авнежскому м-рю в Вологодском у.

упом.: ВЕВ. С. 437 (фрагмент Описи 1641 г.).

184. 1616/17—1622/23 гг. — Уставная грамота властей Троице-Сергиева м-ря Макарье-вой слободке под Городецком (Бежецком) и трем оброчным деревням, определяющая размеры «государевых податей и приказчиковых и доводчиковых и дьячих доходов». упом.: Кн. 604. Л. 6 об.

185*. 1691 г., марта 16. — Уставная оброчная грамота троицких властей крестьянам Хотимльской пустыни в Суздальском у.

Подл.: Ф. 67 (Я. П. Гарелин). Карт. 27. № 10 (оригинал с казенной домовой печатью Троице-Сергиева м-ря).

Опубл.: ВГВ. 1853. С. 305—307.

186. До 1677 г. — Устав, учиненный в Троице-Сергиевом м-ре келарской и казначейской службам.

упом.: Описи Саввина Сторожеского м-ря. М., 1994. С. 152 (по типу троицких предписывалось и в Саввине м-ре ввести такие уставы).

Другие «властины» грамоты крестьянам

(порядные, льготные, данные, вкладные, оброчные, жалованные)

187*. 1499 г., июня 2. Льготная грамота троицкого келаря Васьяна крестьянину С. Лу-кину с сыновьями на поселение на монастырской земле на р. Воре в Московском у.

Опубл.: АСЭИ. Т. I. № 623 (по кн. 518. Л. 505 об. — список 1534 г.).

188*. 1617 г., марта—апреля — 1618 г., марта. — 14 порядных записей крестьянам на поселение в селе Городок Радонеж при келаре А. Палицыне.

Опубл.: Черкасова М. С. Вытные и оброчные книги Троице-Сергиева монастыря кон XVI—XVII в. // Проблемы археографии и источниковедения. Вологда, 1999. С. 38-41 (по кн. 571. Л. 301-307).

189*. Ок. 1622/23 г. — Крестьянские порядные записи по Бежецкому, Пошехонскому и Ярославскому уездам, оформленные дворцовым старцем Л. Смагиным.

упом-ся и воспроизводятся (?): Кн. 604. Л. 85 об.—8.6, 154 об., 203 об., 209—210 об.

190. До 1641 г. — 20 «рядных записей» на крестьянах Двинского у., «что им жити за Николо-Чухченемским монастырем».

упом.:Кн.225.Л.283об.

191. Ранее 1616 г., апреля 1. — Льготная память троицких властей крестьянину М. Исаеву на освобождение его оклада 1/16 выти в с. Дуброве Муромского у. от государевых, монастырских, волостных и всяких податей «по кое число ему паметь дана». упом.: ПСЭИ. С. 305.

192. Ранее 1616 г., апреля 1. — Льготная память троицких властей крестьянину села Дубровы Муромского у. Ф. Помелову об освобождении от государевых и монастырских и волостных податей и изделья по Петров день 124 году». упом.: ПСЭИ. С. 305.

193. До 1616 г., апреля 17. — «Властина жаловалная грамота и подписная челобитная» крестьянам с. Рахманова Московского у., разрешающая разверстать поровну их тяглые доли земли на четырех пустошах — Репниковой, Мешетиной, Неверовой, Высокой, размеры которых определялись по писцовым книгам 1593/94 г. упом.: ПСЭИ. С. 324—325.

194. До 1616 г., апреля 1. — Льготная память троицких властей крестьянину дер. Рожновой Муромского у. П. Фомину на освобождение от монастырского оброка и доходов до 126 года.

упом.: ПСЭИ. С. 309.

195. 1617г., января 28. — Льготная грамота за келарской печатью А. Палицына крестьянам дерр. Воронцовой и Комякиной Московской у С. Яковлеву и Н. Носкову, порядившимся каждый со льготой на 10 лет до 1 марта 1627 г.

упом.: Кн. 571. Л. 301 об.; Черкасова М. С. Указ. статья. Приложение I. С. 38.

196. Ок. 1621 г. — Данная память троицких властей крестьянину Д. Яковлеву на право распашки пуст. Гомулихи Новинки тож в Бежецком Верхе на 3 года. упом.: Кн. 604. Л. 124.

197. Ок. 1621 г. — Данная память дворцового старца Ионы Голицына с его печатью крестьянину помещика Г. Рыкачева И. Завьялову на право распашки пуст. Дуловой в Бежецком Верхе на 3 года.

упом.: Кн. 604. Л. 141 (память была предъявлена И. Завьяловым дворцовому

старцу Л. Смагину); Вклад, кн. Л. 823/2 (старец И. Голицын умер в 1630 г.).

198. 1623/23 г. — Общие упоминания «властелинских жалованных оброчных грамот», на основании которых троицкие крестьяне, стрельцы и другие лица могли брать монастырские земли на оброк.

упом.: Кн. 604. Л. 38, 42 об.

199. 1622/23 г. — «Властина оброчная грамота» черному попу храма Рождества Пречистые Леониду в Макарьевой пустыни под Городецком на ежегодное получение из села Присек по чети ржи и овса (хлебной руги? — М. Ч.). упом.:Кн.604.Л.1об.

200. 1622/23 г. — Оброчная запись троицких властей крестьянину С. Самойлову на владение пустошами Дещаново и Серегино в Бежецком Верхе с изложением условий владения («бес перекупки» и т. д.).

упом.: Кн. 604. Л. 116—117 (текст воспроизводится?).

201. 1622/23 г. — Данная дворцового старца Иннокентия Корсакова бобылю Макарьевой пустыни Д. Горбунову на оброчное владение 1/16 долей десятины за 1 руб. в год. упом.:Кн.637.Л.3об.

202. До 1623 г., июля 21. — Оброчная запись троицких властей крестьянам С. Селиванову, Л. Моисееву, В. Елизарову на владение ярославской пуст. Делки в течение 5 лет, до 21 июля 1628 г.

упом. и воспроиз.: Кн. 604. Л. 127 об.—128 об.

203. 1623 г. — «Властелинская жалованная грамота» крестьянам села Жегалова на владение пуст. Сускановой с 4 пустт. в Бохове ст. Московского у. упом.: Кн 658. Л. 42 об.

204. 1634 г., марта 1. — Вкладная троицких властей крестьянам П. К. и И. К. Мылнико-вым в получении от них 21 руб. 16 алт. 4 ден. и шелковой ткани для поминовения их родителей.

упом.: Вклад, кн. Л. 1201 об.

205. 1636/37 г. — Оброчная запись троицких властей крестьянам Троице-Свияжского м-ря на аренду мельницы.

упом.: Кн 225. Л. 295.

Подписные челобитные

206. Ок. 1595/96 г. — Подписная челобитная погорелых крестьян (имена и фамилии их не названы) села Илемны Верейского у. о снятии с них оброка «для пожару». упом.: Кн. 637. Л. 170 об.—171.

207. Ок. 1595/96 г. — Подписная челобитная крестьян дер. Павлищевой Бежецкого Верха Софонки и Федки (фамилии не указаны) о переводе на льготу 1/4 их выти от монастырских оброков.

упом.: Кн. 637. Л. 171 об.

208. Ок. 1595/96 г. — Подписная челобитная по келареву наказу крестьянам села Драчева Московского у. Микитке и Иову с тов. об освобождении их от платежа «московские дрова». упом.: Кн. 637. Л. 352 (подписку совершил троицкий дьяк Ф. Чуранов).

209. Ок. 1595/96 г. — Подписная челобитная крестьянина с. Осташкова (Остафьева) Коломенского у. Ланки (фамилия не указана) о снятии с него осьмака тягла. упом.: Кн. 637. Л. 332.

210. 1613/14 г. — Челобитная трех крестьянских семей, вышедших в Нижегородский у., о записи их «за Троицею в вывозные книги за Кудмою». упом.: ПСЭИ. С. 235.

211. Ок. 1616/17 г. — Подписная челобитная (по содержанию — оброчная запись) троицкого слуги П. Семенова на льготное владение пуст. Князевой Ростовского у. в течение 3 лет. упом. и воспроиз.: Кн. 573. Л. 101 об.—102.

212. До 1616 г., апреля 17. — “Властино жалованье” и подписная челобитная старосты с. Рахманова Московского у. И. Степанова с тов. на пуст. Гнусиху. упом.: ПСЭИ. С. 235.

213. Ок. 1616/17 г. — Подписная челобитная крестьян сел Берлюкова и Ивашкова Ростовского у. об освобождении их от сенокошения на монастырь и замене этой повинности 5 руб. оброка в казну.

упом.: Кн. 573. Л. 100.

214. 1619/20 г. — «Властинская подписная челобитная» крестьянину села Марьинского Костромского у. О. Рогачеву с тов. на оброчное владение мельницей и пашенными лугами на 25 саженей.

упом.: Кн. 658. Л. 252 («А оброку не плачивал»).

215. Ок. 1622/23 г. — Подписная челобитная «по властину указу» крестьянам с. Коприна Ярославского у. а оброчное владение лугами и островами на р. Волге. упом.: Кн. 604. Л. 213.

216. До 1622/23 г. — Подписная челобитная всех крестьян дер. Павловского и Порожку в Бежецком Верхе на оброчное владение пуст. Павлищовой. упом.: Кн.: 604. Л. 120 об. — 121.

217. 1638/39 г. — Подписная челобитная крестьян дер. КVIIриянихи в Бежецком Верхе к. Овдокимова и д. Сидорова об Уплате им 2 руб. оброка в год. упом.: Кн. 637. Л. 150.

218. Ок. 1641 г. — Подписная челобитная властей Троице-Свияжского м-ря о крестьянине, портном мастере Савке.

упом.: Кн.225.Л.295.

Поручные записи и грамоты

219. 1852 г. (?). — Поручная запись, взятая в Москве в Большом Приходе с троицких крестьян Ф. Гришкина и И. Оксенова об Уплате ими оброчных денег с двух пустошей в вол. Сенге Владимирского у. по 20 алт. «ежегодно беспереводно». упом.: ГКЭ, по Владимиру № 1854.

220. 1614 г., июля 11. — Поручная запись на крестьянине А. Федорове с 3 сыновьями о том, что он сам выведется на свой старый жеребий в с. Чаадаеве Муромского у. на Юрьев день «нынешнего 123 году».

упом.: ПСЭИ. С. 245—246.

221. 1614 г., февраля 28. — Поручные записи на возвращенных из бегов крестьянах Троице-Сергиева м-ря (вклеивались в столп и свозились в монастырь).

упом.: ПСЭИ. С. 249.

223. До 1632/33 г. — Две поручные записи — жилая и дворовая, взятые троицким старостой (имя не названо) на банщике Власке Кириллове, вышедшим из Сретенской сотни в Москве в троицкие закладчики.

упом.: История форм труда. I. С. 44.

224. 1698/99 г. — Поручная запись на крестьянине Тутолминой Слободки Киржачского м-ря Г. Тимофееве о получении в аренду мельницы под дер. Старковым в Переславском у. упом.: Кн. 40. Л. 40 об.

225. До 1701 г. — Поручные записи на крестьянах Троице-Авнежского м-ря Е. Тимофееве и Г. Савельеве с тов. «в рыбных ловлях в Марш-озере Вологодского у.». упом.: Кн. 40. Л. 212.

Жилые записи

226. Ок. 1641 г. — Две жилые записи на горных мастеров Троице-Свияжского м-ря И. Воробьеве и Я. Терентьеве.

упом.:Кн.225.Л.295.

227. Девять жилых записей на крестьянах с. Петрецы Троице-Казанского м-ря.

упом.: Кн. 225. Л.293 (были даны новому строителю старцу И. Дружкову).

228. Ок. 1609/10 г. — Служилая (жилая?) запись на казенного мастера Ивашку Сусальника с условием получения от монастыря 5 руб. годового жалованья.

упом.: Смирнов П. П. Посадские люди. Т. I. С. 282—284 (со ссылкой на Столбцы Оружейной палаты).

Раздел III. Долговая и ссудно-кредитная документация Троице-Сергиева монастыря XVII в

Денежные и хлебные кабалы троицких старцев, слуг, строителей приписных монастырей

229. 1607/08, 1614/15, 1622/23, 1626/27, 1631/32 г. — «Старые кабалы» (содержание не раскрывается).

упом.:Кн.225.Л. 181.

230. Ок. 1612 г. — Денежные и хлебные ссудные записи на крестьянах с. Дубровы Муромского у. («а ссуды за ними монастырские денежные и хлебные было много»). упом.: ПСЭИ.С.245.

231. 1613/14—1639 гг. — 65 вкладных кабал Николо-Чухченемского м-ря, по которым деньги должны быть взяты в троицкую казну. упом.:Кн.225.Л. 184.

232. 1628/29 г. — Хлебные кабалы и памяти на крестьянах Троице-Свияжского м-ря на 94,5 четверти.

упом.: Кн.225.Л. 295.

233. 1628/29—1640/41 г. — Росписи хлебных кабал житничного старца В. Ипатского «за его рукою».

упом.:Кн.225.Л. 194.

234. 1636/37 г. — Заемные хлебные памяти (по приказу келаря А. Булатникова) на дьяке М. Бухарове, И. М. и И. В. Аничковых, И. С. Боркове, В. Ельчанинове, кн. Ч. Великом-Гагине, кн. Ю. А. Сицком, кн. М. Извольском, Л. Баскакове. упом.: Кн.225.Л. 190 об., 194.

235. 1639/40 г. — «Келарская грамотка А. Булатникова с Москвы» о взятии на Ф. Е. Баскакове памяти в заемном хлебе.

упом.:Кн.225.Л 194.

236. 1640 г. — Книги соборного старца Н. Соловецкого по представлению крестьянам денег в долг за «Тулских даточных людей». упом.:Кн.225.Л 180.

237. 1636/37 г. — Книги заемному хлебу с росписями берущих его лиц.

упом.: Кн. 225. Л 194 («хлебный долг на соборном старце Моисее Максимове имал человек его Нестерко Анисимов и в книгах вместо старца Моисея руку приложил человек его Ерошка Порьев»).

238. До 1634 г. — Вкладные и «выморлые» кабалы дачи прежних казначеев (до С. Азарьина).

упом.: Кн.225.Л. 180.

239. 1636 г. — Кабалы старца Серапиона на крестьянине Троицкой Полянской слободки в Костроме Д. Васильеве в 4 руб.

упом.: Кн.225.Л 165.

240. До 1641 г. — Вкладные кабалы слуги Ф. Новоисльцева на монастырских крестьянах Галицкого у.

упом.: Кн.225.Л 171.

241. До 1641 г. — Вкладные кабалы слуги С. Ломанова на монастырских крестьянах на сумму 5 руб.

упом.: Кн.225.Л. 171.

242. До 1641 г. — Вкладные кабалы слуги И. Кушникова на подмонастырских крестьян с. Клементьева на сумму 32 руб.

упом.:Кн.225.Л. 172 об.

243. До 1641 г. — Вкладные кабалы троицкого слуги И. Головкина на кн. И. Н. Хованском в 20 руб. и на кн. В. Львове в 10 руб. упом.:Кн.225.Л. 175.

244. До 1641 г. — Вкладные кабалы слуги П. Савлукова на ростовце Б. Г. Татарове в 8 руб. и на крестьянах 20 сел и деревень Суздальского у. упом.:Кн.225.Л. 173, 175.

245. До 1641 г. — «Выморлые кабалы» старца П. Новикова на троицких слугах и служках на 8,5 руб.

упом.:Кн.225.Л. 172.

246. Ок. 1641 г. — «Выморлые кабалы» конюха С. Артамонова на крестьянах и служебниках с. Давыдовского Переславского у. упом.:Кн.225.Л. 172 об.

247. До 1641 г. — 14 кабал Троице Алатырского м-ря, привезенные из него в «большой» монастырь слугой Н. Палицыным.

упом.: Кн. 225. Л. 307 об. (слуга И. Измирин после освидетельствования этих кабал должен был вновь отвезти их в Алатырь).

248. До 1641 г. — Кабалы соборного старца Т. Казанца на крестьянах 13 сел Троице-Сергиева и Троице-Алатырского монастырей за хлебные запасы, «что указано было взять под Смоленск».

упом.: Кн. 225. Л. 172 (если имеется в виду Смоленская война, то датируется 1632—1634гг.).

249. До 1641 г. — Кабалы старца астраханского промыслу Е. Костромина, оформленные при казначее С. Азарьине (1634—1641 гг.?). упом.: Кн. 225. Л. 175.

250. До 1641 г. — Хлебные кабалы и памяти в хлебных долгах на крестьянах Хотим-ской пустыни Суздальского у.

упом.: Кн. 225. Л. 267 об.

251. До 1641 г. — Две кабалы старца А. Стромынца на троицких крестьянах на сумму 7руб.

упом.: Кн. 225. Л. 172.

252. До 1641 г. — Кабалы слуги Н. Шелепина на монастырских крестьянах Костромского у., посадских людях Костромы и Любима. упом.: Кн. 225. Л. 174 об.

253. До 1641 г. — Кабалы раздачи слуги Ф. Мисюрева посадским людям г. Юрьевца Повольского, стряпчим, служебникам и строителю Троице-Свияжского м-ря.

упом.: Кн. 225. Л. 170 об. (долги по этим кабалам должен был собрать и доставить в казну старец Б. Новгородец).

254. До 1641 г. — 47 кабал и памятей строителей Троице-Алатырского м-ря Т. Казанца, А. Федотова и М. Новосильцева на монастырских крестьянах на сумму 75 руб. упом.: Кн. 225. Л. 295, 308.

255. До 1641 г. — Кабалы строителя Троице-Казанского м-ря старца Маркела на крестьянах на сумму 84 руб.

упом.: Кн. 225. Л. 275.

256. До 1641 г. — Роспись слуги И. Шешкова долгов на крестьянах дер. Толстенковой Новосильского у.

упом.: Кн. 225. Л. 173 об.

257. До 1641 г. Книги заемному хлебу дачи строителя Успенского Стромынского м-ря Т. Пестрикова монастырским крестьянам. упом.: Кн. 225. Л. 250

258. 1696/97 г. — 110 заемных хлебных кабал дачи прежнего строителя Троице-Свияжского м-ря И. Суздальца на монастырских крестьянах. упом.: Кн. 40. Л. 190—191.

259. Ок. 1700 г. — Заемная память строителя Троице-Махрищского м-ря И. Закудемца на крестьянах в 3 четв. овса.

упом.:Кн.40.Л.40об.

260. 1701 г. — Книги долгового монастырского хлеба дачи строителя Киржачского м-ря В. Лихорева на крестьянах с. Селивановой Горы Переславского у. упом.:Кн.40.Л.47об.

261. Ок. 1701 г. — Заемная память старца Троице-Стромынского м-ря М. Теряева в заемном хлебе монастырском хлебе в 50 четв. овса. упом.:Кн.40.Л.40об.

262. До 1703 г. — Заемная кабала Троицких властей на бобыльском старосте подмо-настырского села Клементьева Д. Аверкиеве в 22 р. 16 а. 4 дн.

упом.:Кн.911.Л. 15.

Заемные кабалы частных лиц, данные ими в Троицу в качестве денежных вкладов

263. 1610 г., сентября 22. — Вкладные кабалы старца Г. Заклеина по своей душе на сумму 128 руб.

упом.: Вклад, кн. Л. 1053.

264. 1614/15 г. — Заемная кабала кн. П. И. Пронского на троицких слугах Н. Шелепи-не и А. Филиппове в 50 руб., полученных ими для Варзужского рыбного промысла.

упом.: Вклад, кн. Л. 133 об. (была дана в качестве вклада кн. М. Н. Пронским в 1631 г.).

265. 1629 г., марта 4. — Кабала А. И. Голубовского на А. Порывкине в 140 руб. упом.: Вклад, кн. Л. 553.

266. 1625 г., июля 4. — Отпись чернеца Иоасафа в получении закладной кабалы Б. Г. Дегтярева на передачу мельницы в Твери на Волынской стороне. упом.:Кн.532.Л.347об.

267. Ранее 1632 г., апреля 17. — Заемная кабала троицким властям на кн. М. М. Шаховском с сыном (старцем Мисаилом) в 100 руб. упом.: АТСЛ.№ 460.

268. До 1641 г. — «Памятные книги» записи кабал, даваемых в Троице-Сергиев м-рь в качестве денежных вкладов (после росписи дарителей кабал в монастырских «памятных книгах» подлинники кабал им возвращались).

упом.: Вклад, кн. С. 286. Л. 228 (II том списка 1639 г.).

269. До 1641 г.:— Вкладная кабала костромского протопопа Федота на И. А. Акинфо-ве в 10 руб.

упом.:Кн.225.Л. 181 об.

270. До 1641 г. — Вкладная кабала тяглеца Казенной слободки в Москве на К. В. Воеводина на торговом человеке Скорняжного ряда И. Васильеве в 23 руб. упом.:Кн.225.Л. 181.

271. До 1641 г. — Вкладная кабала Ш. В. Головкина на кн. В. Львове в 10 руб. упом.:Кн.225.Л. 181 об

272. До 1641 г. — Вкладная кабала вдовы А. Редриковой на Ваське серебрянике в 10 руб.

упом.: Кн.225.Л. 181.

273. До 1641 г. — Вкладные кабалы жены Г. Попова (имя не названо) из Юрьева-Повольского на разных лицах в 10 руб. упом.:Кн.225.Л. 172.

274. До 1641 г. — Вкладные кабалы дьяка Н. Шипулина на кн. Шаховском в 100 руб. и на госте Н. Светешникове в 200 руб.

упом.: Вклад, кн. Л. 691 об., 698 об.

275. 1647 г., 23 июня. — Заемная память слуги С. Дементьева на боярине В. П. Шере-метеве в 100 руб.

упом.: Вклад. кн. Л. 1083 (кабала была дана женой слуги, Евдокией Дементьевой с сыном).

Раздел IV. Внутривотчинная учетная переписная и хозяйственная документация

276. 1534 г. — Грамоты, составляемые троицкими игуменами или келарями и содержащие поименный перечень людей в монастырских торговых лодках, направляющихся из Дмитрова на Шексну. Грамоты предназначались для местных мытчиков упом.: ГКЭ, по Дмитрову № 3763; ХП. I. № 322.

277. 1539/40 г. — Отписные ризные книги.

упом.: Вкл. кн. Л. 768 (записывались вклады гостей).

278. 1541/48 г. — Отписные ризные книги.

упом.: Вкл. кн. Л. 768 (записывались вклады гостей).

279. 1541 г. — Записные книги десятских, 50-десятских и сотских, в которые заноси-лись торговые люди, приезжающие в мон-ские села Тверского, Новоторжского, Старицкого уу. «какие люди в котором дворе ставятся». упом.: ААЭ.Т.1.№ 194.1.

280. 1542 г. — Записные книги пятенной пошлины, ведущиеся приказчиками в монастырских селах.

упом.: Кн. 528. Л. 400 об.—401 об.; ХП. I. № 443.

281. 1552 г., марта 1. — Платяныеные книги.

упом.: Вкл. кн. Л. 364 об. (записан был земельный вклад).

282. 1559/60 г. — Отписные ризные книги.

упом.: Вкл. кн. Л. 768 (записывались вклады гостей).

283. 1574/75 г. — Отписные ризные книги ризничего старца Маркела. упом.: Вклад, кн. Л. 47, 47 об., 48 об., 51 об., 69 об., 81, 81 об., 86 об., 114, 124, 125,

126 об., 135 об., 140, 141 об., 155 об., 157 об., 165, 165 об., 186 об., 208, 208 об., 214 об., 224 и мн. др.

284. 1580/81 г. — Отписные ризные книги. упом.: Вклад. кн. Л. 307 об., 744.

285. 1582 г. (?) — Отписи на купленные монастырскими старцами, слугами, купчинами товары (прежде всего железо) в Устюжне Железопольской «на монастырский обиход». Представлялись земскими судьями во избежание излишнего таможенного обложения.

упом.: ААЭ. Т. 2. № 320; ХП. II. № 1131.

286. Вторая половина XVI в. — Фрагмент росписей монастырских оброков (в виде подклейки к акту № 221 из 1-го тома АСЭИ).

287. 1609/10 г.—1615 г. — «Прежние дворцовые книги» дворцового старца И. Ско-бельцина в Бежецком, Ярославском, Пошехонском уездах.

упом.: Кн. 604. Л. 8 об., 13 об., 14 об., 16, 21 об., 60 об., 112 об., 194 об. и др.

288. До 1616 г., июня 20. — Роспись пусторному хлебу, высеваемому крестьянами на «пусторных жеребьях» в жилых и пустых деревнях. В конце расписывались выборные цело-вальники, » которым тот хлеб приказан».

упом.: ПСЭИ. С. 337 (с. Баскаки Бежецкого Верха).

289. До 1617 г. — «Прежние оброчные книги» с. Расловского Переславского у., составленные по «келареву окладу». упом.: Кн. 573. Л. 4.

290. Ок. 1622/23 г. — «Пусторные книги посельских» отдачи в наем крестьянам пустующей пашни в жилых селениях.

упом.: Кн. 604. Л. 8 об. (Бежецкий Верх).

291. До 1623/24 г. — Книги записи денежного оброка с отдаваемых в «наем» пустошей в Московском у.

упом.: Арсений. Казанская и Ильинская церкви. С. 14 (по писцовой книге Московского у. 1622/23 г.).

292. До 1623 г., января. — Дворцовые книги вытных окладов крестьянской тяглой и «лишней за тяглом» земли в Бежецком, Ярославском, Пошехонском уу. Старца Т. Казанца. упом.: Кн. 604. Л. 4 об., 5 об., 8, 12, 26 об. и мн. Др.

293. 1624/25 г. — Отписные книги патриаршего дьяка Федора Рагозина денежной казны Троице-Сергиева м-ря.

упом.: Кн. 225. Л. 144 об.

294. До 1627—1629 гг. — Монастырская роспись пустошей с. Татарова Стародуба Ря-половского в Суздальском у.

упом.: Кн. 632. Л. 362 об.—365.

295. До 1627—1629 гг. — Монастырская роспись слуги П. Васильева на пустое сц. Булатников (Булатово) с пуст. в Боровском у. упом.: Кн. 636. Л. 593.

296. Ок. 1633/34 г. — Отписные книги денежной казны Троице-Сергиева м-ря архимандрита Нектария, келаря А. Булатникова и соборных старцев казначею С. Азарьину. упом.: Кн. 225. Л. 225. Л. 144 об.; Арсений. Летопись. С. 38.

297. До 1638/39 г. — «Прежние дворцовые книги» села Костомы Костромского у. упом.: Кн. 637. Л. 169.

298. До 1638/39 г. — «Дворцовые вытные книги прежних сбавок» старца П. Нащокина, С. Фомина и Н. Яганова в Солимировской сохе Бежецкого Верха. упом.: Кн. 637. Л. 151 об.

299. Ок. 1639/40 г. — «Дозорные вытные книги дворцового старца Т. Казанца». упом.: Кн. 637. Л. 511—511 об.

300. До 1641 г. — Отписные книги Пятницкого Подольного монастырька («за руками троицких властей»).

упом.: Кн. 225. Л. 228.

301. До 1641 г. — Роспись монастырских соляных и рыбных промыслов в Ржевском у., Соли Галицкой, на Балахне, на Луде, Варзуге, Тетюшах и Астрахани («за руками архим. Андреяна, казначея С. Азарьина и соборных старцев»).

упом.: Кн. 225. Л. 227.

302. До 1641 г. — «У житный список большого посельского старца М. ХVIIанского, в котором были учтены запасы господского хлеба на монастырских полях, в гумнах и в скирдах.

упом.:Кн.225.Л.212об.

303. До 1641 г. — Роспись посельского с. Дубров Муромского у. У. Ярославца монастырской скотине на конюшенном дворе. упом.: Кн.225.Л.226.

304. До 1641 г. — Росписи житничного старца В. Ипатского запасам монастырского хлеба.

упом.: Кн.225.Л. 192.

305. До 1641 г. — Отписные книги Стромынского Успенского м-ря строителя Т. Пе-стрикова.

упом.: Кн.225.Л. 294.

306. До 1641 г. — «Прежние отписные книги» Троице-Свияжского м-ря строителя М. Новосильцева.

упом.: Кн.225.Л. 294.

307. До 1641 г. — Окладные книги вотчин Успенского Стромынского м-ря, «хто на какове доле живет и с чево хто государевы подати и монастырские оброки платит».

упом.: Кн. 225. Л. 252 об. (находились в казне «в дому Живоначальной Троицы в большом монастыре»).

308. 1679/80 г. — Фрагмент записи монастырских оброков и государевых платежей, взятых с крестьян с. Фроловского Кашинского у. и с с. Олферьевского Серпейского у. упом.:АТСЛ.№ 1028.

309. До 1695/96 г. — Переписные книги Троице-Свияжского м-ря строителя И. Суз-дальца (описание монастырской пашни, сенокосных и рыбных угодий). упом.: Кн. 577. Л. 1.

310. До 1695796 г. — Росписные книги монастырских строений в алтырских селах Мишуково и Тургаково слуги К. Желтухина. упом.: Кн. 578. Л. 32, 46.

311. 1695/96 г. — Росписные книги монастырскому хлебу в алатырском с. Четверта-ково.

упом.: Кн. 578. Л. 4.

312. До 1696 г. — Память прежнего строителя Троице-Алатырского м-ря на 100 четв. монастырского хлеба, отправленных из с. Мишукова в Алатырь. упом.: Кн. 40. Л. 147 об.

Приходно-расходная документация

313. 1515 г., июня 30. — Книги казначея Павла (записывались денежные суммы за продажу вкладных вотчин).

упом.:Кн.658.Л.292об.

314. 1534 г., июня 15. — Книги казначея Симона Шубина (записывались денежные суммы за продажу вкладных вотчин). упом.: Кн. 658. Л. 80 об.

315. 1568 г., июня 30. — Приходные книги записи денег на поминальные кормы, поступающие с монастырских сел. упом.: Корм. кн. С. 46.

316. Не позднее 1602 г. — Записные книги венечных пошлин, ведущиеся приказчиками монастырских сел (сначала присылались в монастырь, откуда отвозились в Москву и сдавались в патриаршую казну).

упом.: АТСЛ.№ 990.

317. 1614 г., июля 3. — Казенные книги записи денежных вкладов (служили доказательством факта денежного вклада для контрагента в случае потери им вкладной отписи из троицкой казны).

упом.: АТСЛ. Кн. 541. Л. 288 об. —290 об.

318. До 1618г., марта 18. — Приходные и расходные книги Троице-Алатырского м-ря старца Никона.

упом.: Кн. 571. Л. 289—290, 294 об.

319. Ок. 1623 г. — Дворцовые приходные книги записи оброков со дворов в Малой Соли Костромского у.

упом.: Кн. 658. Л. 213, 217 об., 247.

320. 1622/23 г. — Приходные дворцовые книги старца Т. Казанца записи денег за оброчные наемные пустоши и за перевоз в Бежецком Верхе. упом.: Кн. 604. Л. 164.

321. 1630—1640-е гг. — Приходные книги записи денег за выкупаемые у Троице-Сергиева м-ря вотчины.

упом.: Вклад, кн. Л. 230 об., 1079 об.

322. 1637 г. — Расходные книги деньгам, данным казначеем С. Азарьиным на монастырские промыслы и покупки. упом.: Кн. 225. Л. 170.

323. Ок. 1641 г. — «Казенные приходные книги» записи «всяких промыслов и доходов» (лавок, шалашей, амбаров, скамей, кузниц, бань, харчевен, «подходячего торга, яичной краски и мыльной продажи» и пр.) в подмонастырском с. Клементьеве, «за кем именем те всякие промыслы в откупу».

упом.: Кн.225.Л.238.

324. Ок. 1641 г. — Расходная книга строителя Богоявленского подворья в Московском Кремле старца Л. Алатырца по представлению денег в долг крестьянам. упом.: Кн.225.Л.45об.

325. Ок. 1641 г. — Расходные книги раздачи денег в долг троицким старцам слугам казначея С. Азарьина.

упом.: Кн.225.Л. 165, 188.

326. Ок. 1641 г. — «Казенная расходная книга денег и кормов, идущих на поминовение вкладчиков.

упом.: Вклад, кн. Л. 837 (делилась на «главы»).

327. 1684—1698 гг. — “Ризничьи переписные книги” иером. Иоасафа Константинов-ского.

упом.: Вклад, кн. (сп. 1639 г.). Л. 224 об., 448, 451 об., 469 об.. и мн. др.; Кн. 27. Л. 403.

328. 1689/90 г. — Фрагменты приходных книг записи наемных денег за оброчные угодья в Дмитровском у.

упом.:АТСЛ.№ 1032.

329. 1694/95 г. — Приходные книги мельничных денег старца Ф. Рагозина в Алатыр-ском у. (на р. Суре).

упом.: Кн. 578. Л. 3.

330. Ок. 1701 г. — Приходные книги «всякому хлебу в большом Троицком монастыре».

упом.: Кн. 27. Л. 407 об.

331. 1736 г. — Книги ризной казны.

упом.: Вклад, кн. Л. 77 об., 79, 197, 272, 329 об., 356 об., 385, 401 об., 412 об и мн. др.

Раздел V. Дело- и судопроизводственная документация

332. 1613/14 г. — Монастырские «вывозные книги», регистрирующие внутривотчин-ные миграции крестьян.

упом.: ПСЭИ. С. 235 (Закудемский стан Нижегородского у.)

333. 1614г. — «Столпы» на вывозимых в троицкие вотчины беглых крестьян.

упом.: ПСЭИ. С. 186, 191, 199, 246, 249, 250-252, 254.

334. 1614 г., февраля 28—мая 1. — «Имянная роспись за келарскою печатью» на старинных крестьян, вышедших из монастырских вотчин с 1604/05 г. в Суздальском, Муром-ском, Гороховецком, Нижегородском, Юрьевецком, Балахнинском уу.

упом.: ПСЭИ. С. 185; Черепнин Л. В. Из истории борьбы ха крестьян. С. 101; Мань-ков А. Г. Побеги крестьян. С. 47; Греков В. Д. Крестьяне на Руси. С. 920.

335. 1614 г., мая 1. — «Ослушная тетрадь» записей спорных крестьян между Троице-Сергиевым м-рем и вотчинником С. Я. Милюковым в Юрьевском у. упом.: ПСЭИ. С. 227, 228; Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 101.

336. 1636 г., декабря 12. — Дело по выкупу из Троицкого м-ря 1,5 жеребья вотчины С. А. Айгустова в с. Голоперове Переславского у. «со крестьяны»

упом.: Вклад, кн. Л. 230 об. (даны на выкуп по родству кн. И. А. Шеховскому за 100 руб.).

337. 1645 г., декабря. — «Столп 154 году» в Околомонастырском дворце по поводу вкладных лошадей кн. Д. М. Пожарского. упом.: Вклад, кн. Л. 359.

338. 1648 г., декабря 14. — «Столп московских дел» по поводу пострижения дворового человека кнг. А. В. Трубецкой Г. Кайдашева. упом.: Вклад, кн. Л. 949.

339. 1649/50 г. — Тетрадь указов судебного характера о приводных крестьянах. упом.: Ф. 178 (Музей, собр.). Карт. 10973. Д. 54.

340. 1652 г., мая. — «Дело в Галицком столе» у слуги И. Шешкова по иску жильца П. Б. Симонова о луге к дер. Юриной приселка Поемечья Костромского у. на сумму 30 руб. (состав «дела»: челобитная П. Симонова, договорная запись с ним старца Д. Белого, вкладная ему отпись «безденежно из троицкой казны»).

упом.: Вклад, кн. Л. 636.

341. 1652 г., августа 8. — «Столп нынешнего 160 году» по поводу уступки Троицкому м-рю беглой крестьянской семьи боярином Л. Д. Салтыковым. Уступка была приравнена к вкладу в 50 руб. (состав «дела»: черная вкладная, выписка из соборной кельи в Галицкий стол).

упом.: Вклад, кн. Л. 196 об.

342. 1665 г., сентября 11. — Дело Троицкого приказного стола об устVIIке М. Н. Че-модановым крестьян Сергиеву м-рю и передаче поступной памяти на них. упом.: Вклад, кн. Л. 476 об.

343. 1666 г., апреля. — Дело Троицкого приказного стола по иску И. П. Внукова о «земляном владенье сенных покосов у с. Харитонова Владимирского у. на сумму 200 руб.

упом.: Вклад, кн. Л. 599 (истец «поступился» в монастырь 100 руб., получив на них вкладную отпись с казенной печатью, остальные 100 руб. истцу выплатил троицкий стряпчий Н. Болванов).

344. 1672 г., октября 4. — Дело Троицкого приказного стола о взятии с винных монастырских крестьян с. Черного Нижегородского у. стольником Б. Ф. Мякиным 215 руб. и о вкладе им этой суммы в Троицу.

упом.: Вклад, кн. Л. 332.

345. Ок. 1678 г. — Фрагмент записей об Уплате судебных пошлин монастырскими крестьянами вол. Вохны Московского у. упом.:АТСЛ.№1033.Л.46.

Раздел VI. Крестьянская и общинная документация

346. 1592/93 г. — Запись («скаска») старосты села Введенского Гриши Савельева с тов. о количестве пашни в пустошах Меньшой Слободке Задубровского стана Кашинского у. (была представлена кашинским писцам М. Г. Волынскому и П. Степанову).

упом.: Кн. 3875. Л. 110—110 об.

347. 1621/22 г. — Купчая троицкого крестьянина О. Терентьева рассылыцику Оста-фию на лавку в Вологде.

упом.: Источники истории г. Вологды. С. 42 (Сотная 1629 г.).

348. 1621/22 г. — Купчая троицкого крестьянина Е. Тимофеева у рассылыцика А. Н. Реутова на двор в Вологде.

упом.: Источники истории г. Вологды. С. 123. (Сотная 1629 г.).

349. 1622/23 г. — «Мирской выбор за священниковыми руками на целовальников с. Молокова в Бежецком Верхе, участвовавших в дозоре и мере земли дворцовым старцем Л. Смагиным.

упом.: Кн. 604. Л. 149—150.

350. 1622/23 г. — «Мирской выбор за священниковыми руками на целовальников Присецкой вол. В Бежецком Верхе, привлеченных к дозору и мере дворцового старца Л. Смагина.

упом.: Кн. 604. Л. 7 об.

351. 1623/24 г. — Купчая троицкого крестьянина В. Леденцова посадскому человеку П. Лягушкину на пол-лавки в Вологде.

упом.: Источники истории г. Вологды. С. 25 (Сотная 1629 г.).

352. 1626/27 г. — Купчая троицкого крестьянина 3. Федорова у крестьян помещика И. Салтыкова Ж. Е. Третьякова на полторы лавки в Вологде.

упом.: Источники истории г. Вологды. С. 46 (Сотная 1629 г.).

353. 1626/27 г. — Купчая троицкого крестьянина 3. Федорова у рассылыцика И. М. Лоскута на двор в Вологде.

упом.: Источники истории г. Вологды. С. 123 (Сотная 1629 г.).

354. До 1632 г., ноября 27. — Купчие грамоты троицкого крестьянина Б. В. Чиркова Л. М. Маремцову на пашенную землю, сенные покосы и «причести»-со двором на р. Зырянке на погосте в Соликамском у.

упом.: ГКЭ, по Соликамску кн. 11261. Л. 16—17.

355. До 1641 г. — Закладная кабала ярославца троицкого крестьянина К. Захарьева сына тверитина в 80,5 руб. на А. Т. Иванове.

упом.: Кн. 225. Л. 275 (хранилась в казне Троице-Казанского м-ря).

356. До 1641 г. — Духовная грамота крестьянина алатырского с. Тургакова Г. Дмитриева на «алатырскую мордву» того же села в 21 руб. 14 ал. 4 ден.

упом.: Кн. 225. Л. 308 (хранилась в казне Троице-Алатырского м-ря).

357. 1628 г., июня 13. —Духовная троицкого крестьянина с. Переславского у. Я. М. Романцева в 50 руб. на нижегородском дворнике Я. Моисееве. упом.: Вклад, кн. Л. 1172 об.

358. 1692 г., июнь. — «Приговоры выборных крестьян» Шухобаловской вол. Суздальского у. по поводу наделения сенными покосами соседних монастырских же крестьян приселков Богданского и Дергаева в размере 5 десятин без полмалой чети выти.

упом.: Кн. 617. Л. 49.

359. 1696 г., августа. — «Крестьянские заручные скаски» о размерах пашни во всех трех полях и количестве сенокосов (в десятина) в селах Троице-Алатырского-м-ря. упом.: Кн. 578. Л. 30 об., 43, 53 об., 59 об., 67.

360. До 1701 г. — Крестьянские челобитные «и иные мирские дела в трех свясках» в казне Троице-Авнежского м-ря в Вологодском у. упом.: Кн. 40. Л. 212.

361. 1715 г. — Фрагменты приходо-расходных книг мирского старосты Стромынского Успенского м-ря в Московском у. упом.: АТСЛ. № 1028. Л. 3-4 об.

КРУПIНЕЙШИЕ ПОСЕЛЕНИЯ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ В ЦЕНТРЕ РОССИИ

Рузский уезд

Московский уезд

1.ТАРХОВО

40. ХОТЬКОВО

Московский уезд

41.КОРОСТБКОВО

2. АЛАБЫШЕВО

42. РЯЗАНЦЕВО

3. СХОДНЯ

43. МОРОЗОВО

Дмитровский уезд

44. РАДОНЕЖ

4. ВЕДЕРНИЦЫ

45. РЕПЕХОВО

5. СИНКОВО

46.ПОДОСОСЕНЬЕ

6. КОНЧИНИНО

47. ЗУБЦОВО

7. ТАТИЩЕВО

48. РАХМАНОВО

8. ПЕРЕСВЕТОВО

49. БОРКОВО

9. МАРИНИНО

50.ФЕДОРОВСКОЕ

Ю.ПЕРЕМИЛОВО

51.МИХАЙЛОВСКОЕ

11.ФЕДОРОВСКОЕ

52.АЛЕКСЕЕВО

12.ДЕДЕНЕВО

53.КУРОЕДОВО

13. ЖЕСТЫЛЕВО

Переславский уезд

14. ТИМОНОВО

54. ШАРАПОВО

15-ОЛЬЯВИДОВО

55. ТУРАКОВО

Переславский уезд

56. ДЕРЮЗИНО

16. КОНСТАНТИНОВО

57. БОБОШИНО

17.БОБОШИНО

58. ВАСИЛЬЕВО

18.НИКОЛЬСКОЕ

59. ГИДЕЕВО

19.ЯЗВИЦЫ

60. ПЛОЩЕВО

20. ДЕРЮЗИНО

61.АЛЕКСИНО

21.КОЗЛОВО

62. ПАРЕЕВО

22. ЖЕРЛОВО

63. ХРЕБТОВО

23. ХРЕБТОВО

Московский уезд

24. ВОНЯТИНО

64. БОГОРОДСКОЕ

25.ДУДЕНЕВО

65. СТРОМЫНЬ

26. РЕДРИКОВЫ ГОРЫ

66. ЗУБЦОВО

27. БУЖАНИНОВО

67. ЗАРЕЧЬЕ

28. ДУШИЩЕВО

68. БОРКОВО

Дмитровский уезд

69. ВОХНА

29. РОГАЧЕВО

Переславский уезд

Переславский уезд

70. ВОИНОВО-ГОРА

30.СВАТКОВО

71.ПОКРОВ

31 .ДУБИНИНСКОЕ

72. ВОИНОВО

32.СЛАБНЕВО

73. КИРЖАЧ

Московский уезд

74. ПОКРОВ

33. БЕРЕЗНЯКИ

75. ОБАКУМОВО

34. ФЕДОРОВСКОЕ

76. ГРИБАНОВО

Дмитровский уезд

77. КИРЖАЧ

35. БЕБЯКОВО

78. ЕФАНОВО

36.ЛАЗАРЕВО

79. ХАЛИНО

37. ВОРОХОБИНО

80. БЕЛЬЦЫ

38. ОЗЕРЕЦКОЕ

81.ЖЕЛДЫБИНО

39. ЖЕЛТИКОВО

82. ЕФРЕМОВО

83. КИПРЕЕВО

84. АРЕФИНО

85. ЗЕЛЕНЦЫНО

Владимирский уезд

Бежецкий уезд

86. КРУТЕЦ

127. РАМЕНКИ

Переславский уезд

128. СКОРЫНОВО

87. СТЕПКОВО

129. ПРИСЕКИ

88. МАХРА

130.СУКРОМНЫ

89. КЛИМОВО

131.ЛЮБОТИЦЫ

90. СЕМЕНОВСКОЕ

132.ПИРОЖКОВО

91.ПЕРЕГУДОВО

133. ЗОБЫ

92. ДУБРОВКА

134.ЕЛИЗАРОВО

93. КУРБАТОВО

135.РУГОТИНО

94. СКОМОРОХОВО

136.АХМАТОВО

95. БАКИНО

137.МОЛОКОВО

96. МЯЧКОВО

Старицкий уезд

97. ДАВЫДОВО

138-ВАСИЛЬЕВСКОЕ

98. СУШКОВО

139. СТАНИШИНО

99. МИЛОСЛАВЛЕ

Тверской уезд

100.РОСТИНОВО

140. СТРУЖНЯ

101.АЛЕКСИНО

Старицкий уезд

Юрьевский уезд

141.ХОЛОХОЛЬНЯ

102. ЧЕРКАСОВО

Тверской уезд

103. КУЧКИ

142. ЛУКИНО

104. КАЛМАНЬ

143. СЛАВНОЕ

105. ЛЕДНЕВО

144. ЗАБОРОВЬЕ

Суздальский уезд

145. КОШЕЛЕВО

106. БОГДАНСКОЕ

146. НЕСТЕРОВО

107. ТУМА

147. ПИРОГОВО

108.ШУХОБАЛОВО

148. МИКУЛИНО(стан)

109. КАРЕЛЬСКАЯ СЛОБОДА

149. ПОЛУБРАТОВО

110. НИКУ ЛЬСКОЕ

150.СЕЛЕХОВО

111. ТРОИЦКАЯ СЛОБОДА

Звенигородский уезд

Переславский уезд

151. АНДРЕЕВСКОЕ

112.ХVIIАНБ

152.ВЫСОКОВО

113. ХМЕЛЬНИКИ

Серпейский уезд

114.СОМИНО

153.ГНЕЗДИЛОВО

115.КОПНИНО

Малоярославецкий уезд

116.ЖЕЛТИКОВО

154.ПЕРЕДОЛ

117.МЕРИНОВО

155.БРЮХОВО

118. ИЗМАЙЛОВО

Верейский уезд

119.СВЕЧИНО

156. ЕГОРЬЕВСКОЕ

120. МИШУТИНО

157. ТРОИЦКОЕ (ИЛЕМНА)

Кашинский уезд

158.ПАВЛИЩЕВО

121. ВВЕДЕНСКОЕ ОЛЕКСИНО

159.НЕРОНОВО

122. ФРОЛОВСКОЕ

Центры уездов

Угличский уезд

160. ВЕРЕЯ — Верейского

123. ПРИЛУКИ

161. БОРОВСК — Боровского

124. ВАСИЛЬЕВО

162. МАЛОЯРОСЛАВЕЦ-Малоярославецкого

125. КРАСНОЕ

Тарусский уезд

126. ЗДВИЖЕНСКОЕ

163.ЖАЛИВКИ

164. САШКИНО

165.АСЕЕВКИ

Коломенский уезд

Костромской уезд

166. ДУБЕНИНО

191. МЕДВЕДКОВО

167.КИШКИНО

192. МАРЬИНСКОЕ

168. ОСТАФЬЕВО

193. ЕМСТНА (волость)

169. САБУРОВО

194.ГИЛЕВО

170. ВОСКРЕСЕНСКОЕ

195.ФЕДОРОВСКОЕ

171.ШИЛКОВО

196.КУВАКИНО

Муромский уезд

Галицкий уезд

172.ПРИКЛОН

196-а.ОГЛОБЛИНО

173. КОЛЫЧЕВО

197. НОСКОВО

174. ДУБРОВЫ

198.ДМИТРИЕВО

175. ТАЛЫЗИНО

Костромской уезд

176. ЧААДАЕВО

199. КОСТОМА

Гороховецкий уезд

200. НОВОЕ

177. ЛУЖКИ

201.БУЯКОВО

Владимирский уезд

202. ГОЛОВИНСКОЕ

178. ПЕРОВО

203. КИШИНО

179. ГОРОДИЩИ

204. СУХОРУКОВО

180.ЯРЦЕВО

Ярославский уезд

Суздальский уезд

205. КОПРИНО

181.ШУСТОВО

Ростовский уезд

182. ТАТАРОВО

206. ДЕБАЛЫ

183.ПАНТЕЛЕЕВО

207. ПОНИКАРОВО

184. КЛЯЗЬМИНСКИЙ ГОРОДОК

208. НОВОЕ

(СТАРОДУБ РЯПОЛОВСКИЙ)

209. БЕРЛЮКОВО

Суздальский уезд

185. ХОЛУЙ (часть слободки)

186-ХОТИМЛЬ

Юрьевецкий уезд

187.ПЕЛЕГОВО

188.СОБОЛЕВО

189.ВИЛЕШЕМА

190. РОДИНКА

библиография

(источники

а) Опубликованные

ААЭ.Т.1. № 336.337.Т.П. № 12,15, 19,192.Т.Ш. №1,202. АИ.Т.1. № 229. Т.Ш.1,2,58,66,132,144. Т.1У. № 200. Т. У. № 18. АЗР.Т.1У.№ДХУШ.

Акты Московского государства.Т.П.СПб.,1894.С.434-435. Акты Нижегородского Вознесенского монастыря. М., 1898.С.266-267,313-313,325-326. Акты, относящиеся до гражданской расправы древней России /Собрал и издал А.А.Федотов-Чеховский.Т.2.Киев,1860. №90-92,94-95,97,100,102,105,149,166,184. Акты, относящиеся до юридического быта древней России / Под ред Н.В.Калачова.Т.Ш.СПб,1884. № 274.

Акты Российского государства . Акты из архивов московских монастырей и соборов конца ХУ — начала ХVII в./ Под ред.В.Д.Назарова.М.,1998. Акты Русского государства. 1505-1526 гг. / Под ред. А.А.Новосельского и Л.В.Черепнина.М.,1975.

Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XI У- начала ХVI в.Т.1-Ш.М.,1952-1964.

Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506-1608 гг./ Под ред. С.Н.Кистерева.М.,1998.

Акты феодального землевладения и хозяйства Х1У-ХVI вв. / Под ред.Л.В.Черепнина. Ч.1-Ш. М.,1951-1961.

Акты феодального землевладения и хозяйства.ЧЛУ.Акты Московского Симонова монастыря 1506-1613 гг. / Под ред.А.Г.Манькова.Л., 1983. Акты Холмогорской и Устюжской епархий // РИБ.Т.25.Кн.З.Стб.84-85. Акты юридические, или собрание старинных форм делопроизводства.СПб.,183 8.№ 199 (переизд. РИБ. Т.ХХХУ.Т.2.Пг,1917. № 366). Амвросий (Орнатский). История российской иерархии.Ч. 2. М., 181 O.C.I 13-170. Анпилогов Г.Н. Нижегородские документы ХVI в.М.,1977. Арсений, иером. Село Клементьево, ныне часть Сергиевского Посада, составляющая один из его приходов // ЧОИДР. 1897.Кн.2. с.52-58. Борисов В. Старинные акты к описанию г. Шуи. М.,1853. № 27,171. Боровский уезд в ХVII в. (Материалы дозора 1613 г.). Подг. С.С.Ермолаев.М., 1992. Веселовский С.Б. Акты писцового дела. Вып.2. № 85,178,195. Вып.2. № 90,91.М.,1917. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Под ред Б.А.Рыбакова.М.,1987. Владения и крепостные крестьяне русской церкви в конце ХVII в.М., 1988.

Вологодские епархиальные ведомости. Часть неоф. 1869.С.397-406.

Вотчинные хозяйственные книги ХVI в. Книги денежных сборов и выплат Иосифо-Волоколамского монастыря 1573-1595 гг./Под ред.А.Г.Манькова. Ч.1-Ш.М.,1978. Востоков А.Х. Описание руских и славянских рукописей Румянцевского музеума. СПб.,1842. Вотчинные хозяйственные книги ХVI в.Вытные книги. Хлебные оброчники и переписная книга вотчин Кирилло-Белозерского монастыря 1559-1601 гг./ Под ред. А.Г.Манькова.Ч.1-Ш.М.-Л.,1983.

Временник МОИДР. Кн. XI. М.,1851.

Гневушев A.M. Акты времени правления царя Василия Шуйского. М., 1914 № 7,12,13. Грамоты Великого Новгорода и Пскова /Под ред.С.Н.Валка.М.-Л.,1949. Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Т. 1.4.2. Саранск, 1950. № 2,228. Документы троицких осадных сидельцев 1608-1610 гг. (публикация И.О.Тюменцева) // Археографический ежегодник за 1990 г. М., 1991. С.46-93. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XI У-ХVI вв. / Под ред Л.В.Черепнина. М.-Л., 1950

Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения ХVI-ХVII вв. Вып.2. Юрьев, 1895. № 29,34,36,42,44.;;-45,47-50,53,56,65,69,71. Журнал 103-го заседания Тверсокой губернской ученой архивной комиссии. Тверь, 1907. Законодательные акты Русского государства второй половины ХVI — первой половины ХVII в. /Под ред. Н.Е.Носова и В.М.Панеяха.Тексты.Л., 1986.Комментарии.Л.,1987. Замысловский Е.Е. Извлечения из переписных книг // Летопись занятий Археографической комиссии за 1878-1881 гг.Вып.8.СПб.,1888.

Иванов П.И. Описание Государственного архива Старых дел.М., 1850.С.229-242,248-257. История форм труда в Русском государстве первой половины ХVII в. Вып. 1-Ш.М., 1988-1989.

Кабанов А. К. Материалы по истории Нижегородского края из исторических архивов Действия Нижегородской губ. уч. архивной комиссии. Вып.З. 4.1.Нижний Новгород, 1913. № 99.

Канон преп. отцу нашему Дионисию, архимандриту Сергиевой Лавры, Радонежскому чудотворцу, с присовокуплением жития его. М.,1834. Книга ключей и Долговая книга Иосифо-Волоколамского монастыря /под ред М.Н.Тихомирова и А.А.Зимина. М.-Л.,1948.

Колесников П.А. Северная Русь (Архивные источники по истории крестьянства и сельского хозяства ХVII в.). Вологда. 1971.

Корецкий В.И. Правая грамота Троице-Сергиеву монастырю от 30 ноября 1618г.// ЗОР ГБЛ. Вып. 21. М.,1959.С.198-217.

Кормовая книга Троице-Сергиева монастыря //Приложение архим.Леонида к книге

А.В.Горского “Историческое описание Свято-Троицкие Сергиевы Лавры” в ЧОИДР. 1879.Кн.2 и отд. изд. 1890 г.

Крестьянские челобитные ХVII в. Из собраний ГИМа.М.,1994.

Лавров В. Бывшие имения Троицкой лавры в Ярославской губ. //Ярославские губ.вед.Часть неоф. 1872. №19-21.

Липинский М.А. Угличские акты ХVII в. // Временник Ярославского юридического лицея.

Кн.48, 50. Ярославль, 1889.

Липинский М.А. Углицкие писцовые книги //Временник Демидовского лицея. Ярославль,

1886-1888. Лихачев Н.П.Сборник актов, собранных в библиотеках и архивах Вып.1-2.СПб,1895.

Материалы для истории Звенигородского края. Вып. 1.М., 1992.

Материалы по истории крестьянского хозяйства и повинностей ХVI-ХVII вв Вып.1-4.М.1977.

Материалы по истории крестьян в Русском государстве ХVI в./Под ред. А.Г.Манькова.Л.,1955.

Монастырское хозяйство ХVI-ХVII вв./Под ред. проф.Б.Д.Грекова.Л., 1924. Описание собрания свитков, находящихся в Вологодском епархиальном древнехранилище.Вып.3,6,11. Вологда, 1900-1910.

Описи Саввина Сторожевского монастыря ХVII в. /Сост. С.Н.Кистерев и Л.А.Тимошина.М., 1994.

Опись строений и имущества Кирилло-Белозерского монастыря 1601 г /Сост.З.В.Дмитриева и М.Н.Шаромазов.СПб.,1998.

Павлов-Сильванский В.Б. Новый документ о крупном хозяйстве ХVII в. (Владения боярина Г.И.Морозова) // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.).Сб.ст.М,1997.С.23-31.

Памятники деловой письменности ХVII в. Владимирский край. М.,1984. № 14,251. Памятники руской письменности ХУ-ХVI вв. Рязанский край. М.,1978. № 16,17,26,48. Памятники русского права. Вып. IV.М.,1955.

Памятники социально-экономической истории Московского государоства XIУ-ХVII вв./ Под ред. А.И.Яковлева и С.Б.Веселовского. М.,1929.

Переписи населения России. Итоговые материалы подворных переписей и ревизий населения России (1646-1858 гг).М.,1972.

Писцовые книги Московского государства ХVI в. Отд.1-П. /Под ред Н.В.Калачова.СПб, 1872-1877.

Писцовые материалы дворцовых владений второй половины ХVI в. /Отв.ред.Н.А.Горская / Сост.Е.И.Колычева и Н.П.Воскобойникова. М.,1997.

Приходо-расходные книги Московских приказов 1619—1621 гг. Сост. акад.С.Б.Веселовский /Подг. к печ. Л.Г.Дубинская и А.Л.Станиславский.М., 1983.

Полное собрание законов Российской империи.Т. 1-Ш.СПб.,1830.

Рубцов М.В. К материалам для церковной и бытовой истории Тверского края в ХУ-ХVI вв.

(Документы Троице-Сергиевой лавры на земельные владения в пределах Тверского края). Вып. 1-2. Старица, 1905.

Рузский уезд по писцовой книге 1567-1569 годов /Сост.С.Н.Кистерев и Л.А.Тимошина.М., 1997.

Сборник документов по истории СССР. Для семинарских и практических занятий /Под ред.А.М.Сахарова. Вып.З.ХVI в.М.,1972. Сборник документов по истории СССР. Для семинарских и практических занятий. Вып.2.

Русская феодальная деревня Х1-ХVI вв. / Под ред. А.Д.Горского.М., 1987.

Сенигов И.Г. Памятники земской старины. Изд.2-е.Пг.,1918.

Сказание Авраамия Палицына /Под ред Л.В.Черепнина.М.,1955.

Соборное Уложение 1649 г. /Руков. автор.колл.А.Г.Маньков.Л.,1987.

Сборник грамот Коллегии экономии. T.I.СПб., 1922; Т.2.Л., 1929.

Садиков П.А.Очерки по истории опричнины.М.-Л., 1951.Приложение. Саввин- Сторожевский монастырь в документах ХVI в (из собрания ЦГАДА).М.,1992.

Самоквасов Д.Я. Архивный материал. Новооткрытые документы поместно-вотчинных учреждений Московского царства. Т.П. М.,1909.С.115-116,136-138,603-604.

Сборник актов Северного края ХVII-ХУШ вв./ Сост.А.А.Колычев. Вологда. 1926.

Смирнов А. О землях кн.Пожарского в Клинском уезде // Действия Нижегородской губ.уч. архивной комиссии.Т.Ш.Нижний Новгород, 1895.С.55-56-прим 1.

Смирнов А.В. Материалы для истории Владимирской губернии. Вып.2,4.Владимир, 1902-1904.

Смирнов М.И. Соль Переславская. Владимир, 1916.С.73-78.

Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. Киев, 1913.

Приложение № VI.

Сухотин Л.М. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича.М.,1915, Приложение № 151,198.

Ткаченко В.А. Жалованная данная грамота царя Михаила Федоровича “в дом пресвятые Живоначальные Троицы и преп. Чудотворцу Сергию” на Городок Радонеж в Московском уезде от 5 ноября 1618 г.// Сообщения Сергиево-Посадского музея-заповедника.М.,1995.С.49.

Шереметев С.Д.,гр. Грамоты с подписями Бориса, Дмитрия и Степана Годуновых (7080-7111 гг.)//ЧОИДР. 1897.Кн.1.Разд.1.№1.

Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/86 г. /Подг. текста С.Н.Богатырева.М.,1996.

Хозяйство крупного феодала-крепостника ХVII в. T.I-П. Хозяйство боярина Б.И.Морозова.М.-Л.,1936.

Шумаков С.А. Обзор Грамот Коллегии экономии.Вып. 1.Обзор бежецких (1300-1767 гг.) и алатырских (1607-1761 гг.) актов.М.. 1899. Вып.2.Тексты и обзор белозерских актов (1395-1758 гг.).М.,1899. Вып. Ш-1У.М..1917.

Шумаков С.А. Сотницы (1537-1697 гг.), грамоты и записи (1561-1696 гг.).Вып.1.М.,1902. Шумаков С.А. Сотницы, грамоты и записи.Вып.З.М., 1909. Шумаков С.А. Сотницы., грамоты и записи. Вы.У 1.М.. 1911 Шумаков С.А. Угличские акты. Б.м., б.г. Шумаков С.А. Тверские акты. Вып. 1-П.Тверь. 1896. Юбилейный сборник Петербургского Археологического института. СПб, 1913. С. 73-80. Юдин Г.В. Материалы для истории г.Чухломы и рода костромских Июдиных. T.I.ХVII в. Красноярск, 1902.С.119-120.

1) АРХИВНЫЕ

ЦЕНТРАЛЬНЫЕ АРХИВЫ

РГАДА. Ф.237 (Монастырский приказ). Оп 1. Кн. 27, 40; Ч 2. Кн. 911

РГАДА. Ф.248 (Сенат). Кн.763,809.

РГАДА. Ф.280 (Коллегия экономии). Ор.З.Кн.622.Ч.1-VII.

РГАДА. Ф.281 (Грамоты коллегии экономии). Копийные книги —

Кн. 108 (Алатырь), кн.308 (Арзамас), кн.409 (Балахна), кн.638 (Боровск), кн. 1039 (Белоозеро), кн.2368 (Верея и Калуга), кн.2241 (Владимир), кн.3993 (Дмитров), кн.4857 (Зубцов), кн.5639 (Клин), кн.6367 (Коломна), кн.6529 (Казань), кн. 6878 (Кашин),кн.7878 (Муром),кн.7918 (Новосиль), кн. 8182 (Ниж.Новгород), кн,8242 (Вел.Новгородски.93 70 (Переславль), кн. 10299,10369 (Руза), кн. 14553,14594 (Юрьев Польский ), кн. 11645,11683 (Старица), кн.12556 (Тверь), кн.11261 (Соликамск).

Сборники актово-писцовой документации –

Кн.608 (Боровск), кн.1040 (Белоозеро), кн.1444-1445 (Бежецк), кн.2048 (Владимир), кн.ЗООЗ (Вологда), 3636 (Гороховец), кн.3875,3885 (Дмитров), кн.5709 (Клин), кн.5138,5201,5385,5483,5613 (Кострома), 6368 (Коломна), кн.6431,6529,6682 (Казань), кн.7880 (Муром), кн.7921-7922 (Новосиль), кн.8646 (Оболенск), кн.9086 (Переславль), 10369 (Руза), кн.10573,10618 (Ростов), кн.12626 (Углич), кн.14600,14689 (Юрьев-Польский).

Сборники писцовой документации –

Кн.307 (Арзамас), кн.2097 (Владимир), кн.2368 (Верея), кн.3566 (Галич), кн.4778 (Звенигород). Кн.6368 (Коломна), кн.6879 (Кашин), кн.8394,8397 (Торжок), кн.7714 (Мал.Ярославец), кн. 10365 (Руза), кн.12626 (Тверь), кн. 13126 (Углич).

Акты и выписи —

По Алатырю

№3-10. 12-19,22.24.26-28,34-40,42-44,46-48,60-66,68-70,101,104,115,117-124,128-129,131,134-136,138,142-143,146,152,154,157.158.

По Арзамасу № 249,258,262-266,268-270,272-276,278_283,285.287,291-292,304,309,310,315,316.

По Балахне № 375-380,384-386,389-392,394,397_398,402,407-408,414.

По Бежецку № 1338-1341,1346-1347,1353,1354,1363.1377-1381,1389-1390,1395-1397,1401,1404.1406,1407,1410-1412,1419,1427,1436-1437,1442-1445.

По Боровску № 609-612,616,625-626,629,634,640. По Вологде № 2616,2620,2621,2643,2646, 2650-2655,2658,2695,2737/

По Владимиру № 1863,1868-1870,1878,1880,1882,1886-1888,1891,1898,1927,1939,1943,2096-2098,21012107,2109,2150,2156,2157,2169-2171,2180.2181,2183,

По Верее № 2363,2367,2380.

По Галичу № 3379-3381,3386,3387,3391.3393,3394,3396-3398,3401,3402,3404,3408,3416,3418,3420-3423,3427,3429,3430,3436,3437,3443,3448,3454,3468,3479,3484,3487-3489,3492,3493,3497,3500,3502,3504,3505.3509-3514,3521,3524,3426-3528,3558,3559,3566,3570,3590.

По Гороховцу№ 3608, 3615.

По Дмитрову № 3878-3884,3886-3890,3895,3896,3902,3905,3909-3911,3919,3926,3927,3930,3931,3938,3949-3951, 3953,3971,3975,3982,3982,3987,3989,3994,400?,4010,4011,4018-4021,4024,4026,4044,4045,4047,4049,4053.

По Двине № 4232,4237,4240,4249,4254,4255-4258,4260,4293,4310,4330,4343,4351,4352. По Звенигороду № 4763,4778. По Зубцову № 4839, 4840,4844,4846,4858.

По Кашире №5811.

По Клину № 5664,5667,5703,5709,5713,5725

По Калуге № 5746

По Казани №

6430,6437,6442,6448,:449,6453.6457,6481,6541,6545,6550,6552,6581,6593,6585.6596.6597,6628 6682.

По Кашину № 6789,6791,6796,6803,6807, 6813,6815,6825,6826,6856,6857,6861,6864,6865,6876,8942.

По Костроме № 5125,5129,5131,5132,5151,5154,5162,5171,5172,5174,5183,5185,5189,5192,5195,5197,5199,520 9,5211-5213,5225,5228,5242,5250,5251,5254,5256,5267,5272,5274-5276,5295,5309,5347,5374,5376,5380,5399,5426,5427,5429,5538,5548,5553,5554,5563.

По Москве №7179-7187,7190,7193,7241,7242,7277,7278,7380,7381,7509,7340,7382,7624,7627,7642,7667.

По Малому Ярославцу № 7704,7705, 7707, 7708,7714,7768.

По Мурому № 7788-7793,7795,7803,7806,7811,7815-7818,7820,7823.7830,7832,7833.7839,7843,7844,7851,7855,7862,7866,7871,7873,7874,7876,787 7,7879,7882,7883,7889,7899.7906.

По Нижнему Новгороду № 7982-7986,7989-7991.7995,8014,8017,8021,8025,8031,8033,8035,8043,8045,8047-8049,8087,8091,8093,8095,8096,8090,8101,8100,8102,8105,8106,8108,8111,8112,8116,8124,813 5,8124,8135,8143,8150-8153,8170,8173,8176,8189,8198,8213,8223,8224,8229,8231,8238,8239,8232,8240-8242,8249.

По Новому Торжку № 8340,8341,8345,8371,8372,8378,8379,8381,8416,8428,8430,8432,8435,8436.

По Великому Новгороду № 8462,8463,8468,8474,8475,8481,8482,8485,8487,8489,8491.

ПоПошехонью №9712,9764,9770,9773,9806,9808.

По Свияжску № 11467-11469,11471,11472,11474,11479,11482,11483.

По Оболенску № 8647,8652,8654,8655,8657,8661,8667.

По Переславлю № 9022,9025-9028,90-31,9033,9038,9042,9044,9046,9047.9052- 9054,9056,9058-9060,9062,9067,9070,9071,9074,9076,9079-

9085,9087,9099,9101,9123,9131,9142,9149-9155,9158,9163,9165,9170,9175,9176,9187,9190-9192,9199,9214-9216,9237-9239,9241-9243,9245,9246,9249,9253,9254,9257,9259,9266,9268,9271-9273,9275,9282-9284.9289,9290,9293,9298,9312,9313,9323,9326,9327,9342,9377,9412,9414-9416,9419,9422,9435,9440-9442,9445,9446,9456-9458,9460-9462,9468,9471,9475-9479,9485-9487.

По Ростову № 10574.10579,10582,10593,10595,10601,10603,10642,10648,10649,10654,10670,10683,10686,107 17,10739,10751,10761.

По Серпухову № 11106-11109, 11111,11112,11114-11117. По Соликамску № 11354,11355.

ПоСуздалю№11872-11874,11878,11879,11886,11887,11899,11900,11902,11903,11905,11910.11915.11921,11925-11929,11939,11940,11943,11945,11946.11948.11956-11960,11966,11967,11972-11974.11977,11983-11085,11990,12007,12008,12011.

По Старице №11683, 11688, 11704,11724,11728.11737,11739,11740,11744,11745,11749.11755.

Ф.303. Копийные книги — кн.518-563 платежные книги — кн.569-570 ; вотчинные хозяйственные книги — кн.571-579,604,637 ; исцовые и дозорные книги — кн.598-603,605-636 описи крепостной казны и записные книги актов — кн.656-672; сводные писцовые сборники — кн.567,568,681,682 ; переписные книги 1646 и 1678 гг. — кн.580-597 ; сборники ХУШ в. писцовой документации 1590-1620-х гг. — кн.640-65 5. Ф.304 . 1 (Рукописное собр. ТСЛ). 1.Синодики-кн.40,41,813-819; П. Описи ризницы и книгохранилища — кн.358-360. Ф.541 (Е.Е.Голубинский). Карт.1. № 4.Карт.5. № 2,6,7.Карт.6. № 17,18,41,42,52. Карт.7. № 24.

Карт. 8. № 12,61,68,69. Карт.14, № 5-22. Карт. 15. № 15.

Ф.658 (Павловы). Карт.З. № 27.

АРХИВ РАН

Ф.620 (С.Б.Веселовский). Оп.1. № 11-13,18,20,93,141-148,153,205-206,208,213-214,220- 226,228-229,325,338,339 (папки копий троицких актов, писцовых книг, черновые материалы для статей, наброски и т.д.)

Ф.620.0п. 2.. № 105 (письма М.И.Смирнова С.Б.Веселовскому в 1910 г.).

ОР РНБ (б.ГПБ)

Ф.351 (Кирилло-Белозерское собр.). № 788/1045. Ф.532 (Основное собрание актов и грамот). Оп.1. № 217,227,239,282,284,300,305; On.2. №

1,128,263,282,366,558,1536,2573,4003,4081,4083.

Ф.568 (Собр. грамот П.П.Пекарского). № 68.

Ф.573 (Собр. СПб ДА). А1/16.

Ф.588 (Погодинское собр.). Кн.712, 1564,1569,1846-1848, 1905,1907,1913,1914.

Ф.885 (Эрмитажное собр.). № 370.

РГИА В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ (б.ЦГИА СССР)

Ф.834 (Рукописи Синода).Оп. 3. Кн.2799-2801 (Описи библиотеки и имущества Троице-Сергиевой Лавры 1859-1861 гг).

Ф.834.Оп.3.1906,1911-1913,1916,1920,1921 ( сборники копий ХУШ в. с актов разных монастырей)

Ф.834.Оп. 3. Ведомости Синода об VIIраздненных монастырях разных епархий — кн. 1773,1911,1921,2451,2452,2454,2459,2794.

СПФ ИРИ РАН (б.ЛОИИ)

Ф.29 (С.Б.Веселовский). Д.8, папка У. № 1505-1897 (копии троицких актов до 1595 г.).

Д.2, 9 (указатели и черновые материалы по истории землевладения Троице-Сергиева монастыря в ХУ-ХVII вв.).

Колл.107 (М.П.Погодина). № 27,30,30,41 (копии актов 1612-1624 гг.)

Колл.115 (Рукописные книги). Кн.5,45,455,1074 (копийные и вкладные книги разных монастырей, сводные материалы о составе монастырских архивов).

По Твери № 12557, 12558,12560-12563,12565- 12570,12572,12575,12579,12580,12610,12612,12620,12625,12671,12679,12686,12688,12689,126 98,12700,12702,12704,12705,12716,12717,12735,12743,12745,12746,12761,12762,12770,12771,

По Тарусе № 12871,12880-12882,12884-12886,12898.

По Угличу № 12871,12880-12882,12884-12886,12898,12917,12918.12981,12994,13017-13019,

По Холмогорам № 14393-14397.

По Юрьеву-Польскому и Юрьевцу Повольскому № 14592, 14595, 14597- 14599,14603,14604,14606.14608-14617,14621,14624,14626-14628,14631,14632,14634- 14637,14641,14643,14645,14659- 14661,14664,14665,14667,14668,14672,14674,14678,14679,14682- 14685,14689,13694,14698.14700,14704,14705,14682-14689,14694,14698,14700,14704,14705.

По Ярославлю № 14783,14784,14789,14862,14867,14874,14876,14886,14887,14890,14896,14914-14916. РГАДА. Ф.1204 (Троице-Сергиева лавра). ОпЛ.Ч.ХУ. Копийные книги № 23983, 25791.

РГАДА. Ф.1209 (Поместный приказ). Писцовые, дозорные и межевые книги № 20-24.125,254,257-260,303,348,426.497,498,541.608,703,871-875,913,10753.

ОР РГБ (б.ГБЛ им. В.ИЛенина).

ОР РГБ. Ф.57 (Волынские). Карт. 11. № 10-13,62.

Ф.67 (Я.П.Гарелин). Карт.9. № 17-19. Карт.Ю. № 14,29,32-36.41,109.KapT.15. № 22. Карт.27. № 3,6,8-36. Карт.ЗО. №10.

Ф.78 (А.В.Горский). Карт.Ю. № 1,4,5. Карт.37, папка 1-2. Карт.40. № 3,4,14,16,39,47. Ф.148 (Л.А.Кавелин). Карт.1. № 21,24,25,27,28. Карт.2. 3 1-15. Карт.З. № 6. Карт.12. №2,3.

Ф.166 (Меншиковы). Карт. 15. № 22.

Ф.173 (Доп.собр. МДА). Кн.225 (Копия Ю.А.Олсуфьева Описи Троице-Сергиева монастыря 1641 г.).

Ф.178 (Муз.собр.). Карт.Ю. № 109. Карт. 10973. № 54. Карт. 10974. № 79-84. Ф.204 (ОИДР). Карт.22. № 12,32. Карт.40. № 4. Карт.42. № 43.

Ф.218 (Собр. ОР). Карт.175. № 3,6. Карт.ЗЗО. № 50.KapT.458. № 55,56. Карт.549. № 17.KapT.1065. №11.

Ф.256 (Собр.Н.П.Румянцева). Кн.52,53,365.

Ф.303 (Архив Троице-Сергиевой Лавры). Акты и отдельные документы — №№ 315,414,415,423,424,427,438,445,455,459,460,495,506,508,834-838,843,845,849,850,863,890,905,907,954,960,961,9636.980.990,991,Ю06г,Ю16а,Ю281029,ЮЗ 3,1034,1036,1037,1038,1039.

Колл.238 (Н.П.Лихачева). Разд.У. Кн.334 . Карт.51. № 8. Карт.63. № 16. Карт.68. № 15.

Колл.249 (Коллекция московских актов). № 108.

РЕГИОНАЛЬНЫЕ АРХИВЫ ГАВО

(Государственный архив Вологодской обл.).

Ф.1260 (Коллекция столбцов ХVI-ХУ вв.) №№61,81,95.129,331,491,529,818,851,866,1111,1616,2572,2794, 4891, 5901,5094,5480.

ГАТО (Государственный архив Тверской обл.).

Ф.103 (Колл. Тверской губ.уч.архивной комиссии)..Кн.1219,1884а.Т.1-П,1893.1936 (копии ХУШ в с троицких актов и писцовых книг по уездам Тверского края).

ГАЯО (Государственный архив Ярославской обл.).

Р-919 (Личный фонд М.И.Смирнова). № 4,17,23,29 ( различные материалы по истории Переславского уезда, личные документы и рукопись книги “Радонежские легенды и были”- 1939 г.).

НАУЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Абрамович Г.В. Государственные повинности владельческих крестьян Северо-западной Руси в ХVI — первой четверти ХVII в. // История СССР. 1972. № З.С.65-84.

Аграрная история Северо-Запада России.Т. 1-1У. / Руков. автор.колл. А.Л.Шапиро.Л.,1971-1989.

Аграрные технологии в России IX-XX вв. материалы ХХУ сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Европы.Арзамас, 1999.

Аграрный рынок в историческом развитии.Материалы ХХШ сессии Всерос.симп. по изучению проблем аграрной истории. Екатеринбург, 1996.

Аграрный строй в феодальной России. ХУ — начало ХУШ в.Сб.ст.М.,1988.

Актуальные проблемы истории России эпохи феодализма.Сб.ст.М.,1970.

Актуальные проблемы теории истории. Материалы “круглого стола” 12 января 1994 г. //Вопросы истории. 1994. № 6.

Александр Ильич Копанев. Сб.ст. и воспом.СПб.,1992.

Александров В.И. Сельская община в России в ХVII — начале XIX в.М.,1976.

Александров В.А. Обычное право крепостной деревни РоссииХУШ — начала XIX в.М., 1984.

Алексеев Ю.Г Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси ХУ-ХVI вв.Переяславский уезд .М.-Л., 1966.

Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управаления Х1У-ХУвв.СПб.,1998.

Арсеньев Ю. Ближний боярин кн. Н.И.Одоевской и его переписка с галицкою вотчиной //ЧОИДР. 1903.Кн.2.

Архивоведение и источниковедение отечественной истории. Проблемы взаимодействия на современном этапе. Докл и тез. выступл. на Всесоюз. науч.конф.М.,1995.

Амосов А.А. Архивная опись как источник информации об утраченных актах // Советские архивы. 1975.

Арсений, иером. О вотчинных владениях Троицкого монастыря при жизни его основателе преп.Сергия.СПб.,1877.

Арсений, иером. Летопись наместников, келарей, казначеев, ризничих, экономов и библиотекарей свято Троицкие Сергиевы лавры.СПб.,1868.

Бакланова Е.Н. Крестьянский двор и община на Русском Севере. Конец ХVII — начало ХУШ в.М.,1976.

Барг М.А. Категории и методы исторической науки.М., 1984.

Барг М.А. Место ХVII в. в истории Европы (К вопросу о начале нового времен”) // Вопросы истории. 1985. № 3.

Беляев И.Д. Крестьяне на Руси.М., 1904.

Беляев П.И. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение //Журнал министерства юстиции.1916. № 8-9.

Бессмертный Ю.Л. Сеньориальная и государственная собственность в Западной Европе и на Руси в период развитого феодализма // Социально-экономические проблемы российской деревни в феодальную и капиталистическую эпохи. Материалы ХVII сессии симпоз. По изучению проблем аграрной истории. Ростов на -Дону, 1980.

Богословский М.М. Земское самоУправление на Русском Севере.Т. 1-2.СПб.,1909

Богословский С.К. Приказные судьи ХVII в. М.-Л.,1946.

Блок М. Апология истории, или Ремесло историка.М.,1973.

Борисов А.И. Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными монастырями в ХVI-ХVII вв. Петрозаводск, 1966.

Бочкарев В.Н. Из истории крупной сеньории Верхне-Волжского края (Ярославский Спасский монастырь: его возникновение, расцвет и упразднение) //Ярославский край. Вып. 1.Ярославль, 1928.С.37-43.

Бочкарев В.Н. Население одной из верхне-волжских монастырщин в исходе ХVII в. //Ярославский край. Вып.2.Ярославль, 1929.

Бородай Ю.М., Келле В.Ж., Плимак Е.Г. Наследие К.Маркса и проблемы теории общественно-экономической формации. М., 1974.

Буганов В.И., Преображенский А.А.,Тихонов Ю.А. Эволюция феодализма в России. Социально-экономические проблемы.М., 1981.

Булыгин И.А. Положение крестьян и товарное производство в России. М.,1966.

Булыгин И.А. Борьба государства с феодальным иммунитетом в конце ХVII в.//Общество и государство феодальной России. Сб.ст. к 75-летию акад.Л.В.Черепнина. М.,1975.

Булыгин И.А. Монастырские крестьяне в России в первой четверти ХУШ в.М., 1977.

Васильев Л. С. Феномен власти-собственности // Типы общественных отношений на Востоке в средние века.М.,1982.

Васильев Ю.С. Порядные записи северной монастырской вотчины // Археографический ежегодник за 1976 г.М.,1977.

Васильев Ю.С. Аграрные отношения в Поморье в ХУ/-ХVII вв. Сыктывкар, 1979.

Веретенников В.И. К вопросу о методах изучения древнерусских частноправовых актов // Историческое обозрение. Т.21. СПб., 1891.

Веселовский С.Б. Сошное письмо. Исследования по истории кадастра и посошного обложения Московского государства. Т.1-2.М., 1915-1916.

Веселовский С.Б. К вопросу о пересмотре и подтверждении жалованных грамот в 1620-1630-е гг. в сыскных приказах. М., 1907.

Веселовский С.Б. К вопросу о происхождении вотчинного режима //Ученые записки РАНИОН.М.,1926.

Веселовский С.Б. Из истории закрепощения крестьян (Отмена Юрьева дня) // Ученые зап. РАНИОН.М.,1929 (отд. оттиск).

Веселовский С.Б. Село и деревня в Северо-Восточной руси в Х1У-ХVII вв.М.-Л.,1936.

Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие ХУ-ХVII вв.М., 1975. Веселовский С.Б. Труды по источниковедению и истории России периода феодализма. М.,1978.

Взаимосвязи города и деревни в их историческом развитии. ХХП сессия Всесоюз.симп. по изучению проблем аграрной истории . Тез.докл и сообщ.М.,1989.

Водарский Я.Е. Церковные организации и их крепостные крестьяне во второй половине ХVII — начале ХУШ в. //Историческая география России. ХП — начало XX в. Сб. ст. к 70-летию проф.Л.Г.Бескровного.М., 1975. Водарский Я.Е. Количество и размещение дворов крепостных крестьян духовенства по уездам Европейской России к 1700 г. // Историческая география России ХУШ в.Ч.П.Источники и их характеристика.М.,1981.

Водарский Я.Е. Население России в конце ХVII — начале ХУШ в.М., 1977.

Водарский Я Е. Дворянское землевладение в России в ХVII — первой половине XIX в (размеры и размещение). М.,1988.

Вопросы изучения и издания писцовых книг и других историко-географических источников Тезисы докл и сообщ. IV Всероссийского научно-практического совещания. Петрозаводск, 1991.

Воробьев В.М., Дегтярев А.Я Русское феодальное землевладение от “смутого времени” до кануна петровских реформ. Л.,1986.

Воронин Н.Н. К истории сельского поселения феодальной Руси: погост, свобода, село, деревня. — М.-Л.,1935.

Григорова-Захарова С.П. Русские жалованные грамоты ХVII в. // Письменные источники в собраниях ГИМа.Ч.1.М,1958.С.24-58.

Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России в ХVII в. О сущности и формах феодально-крепостнических отношений. М.,1977.

Горская Н.А. Земледельческое хозяйство монастырского крестьянина в конце ХVII в // Историч.записки.Т.104. М.,1979.

Горская Н.А. К вопросу о крестьянском землевладении в промысловых монастырских селах второй половины ХVII в // Промышленность и торговля в России ХVII – ХУШ вв.Сб.ст.М.,1983.

Горская Н.А. Историческая демография России эпохи феодализма (Итоги и проблемы изучения). М., 1994.

Горская Н.А., Милов Л.В. Опыт сопоставления некоторых сторон агротехнического уровня земледелия Центральной России начала ХVII и второй половины ХУШ в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1964 г. Кишинев, 1966.

Горская Н.А.,Милов Л.В. Некоторые итоги и перспективы изучения аграрной истории Северо-Запада России // История СССР. 1982. № 2.

Горфункель А.Х Термин “бобыль” в источниках ХVII в. //Вопросы историографии и источниковедения истории СССР.Сб.ст.Л.,1963.

Горфункель АХ К вопросу об историческом значении крестьянской войны начала ХVII в. // История СССР. 1962. №4.

Горфункель А.Х Рост землевладения Кирилло-Белозерского монастыря в конце ХVI и в ХVII в. // Исторические записки.Т.73. М.,1963.

Горчаков М.,свящ. Монастырский приказ (1649-1725 гг).0пыт историко-юридического исследования. СПб., 1868. Горчаков М.,свящ. О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и Св.Синода.СПб.1871.

Готье Ю.В. Замосковный край в ХVII в. Опыт исследования по истории экономическогобыта Московского государства. М.,1906 (2 изд. — М.,1937).

Готье Ю,В. Очерки истории землевладения в России. Сергиев Посад,1915.

Греков Б.Д. Вотчинные писцовые книги // Сб.ст. по русской истории, посвящ. С.Ф.Платонову.Л.,1922.

Греков Б.Д. Новгородский дом Св.Софии. Опыт изучения организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины. Т.1.Спб,1914.

Греков Б.Д. Очерки по истории хозяйства Новгородского Софийского дома // Летопись занятий Постоянной историко-археографической комиссии за 1926 г. Вып.33.Л.. 1926 ; Вып.1 (34).Л,1927.

Греков Б,Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до середины ХVII в.М.,1946 (1 изд.).

Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси.М., 1994.

Дворников А. Город Бежецк и Бежецкий край. Очерки по истории и археологии.Тверь, 1994.

Дворянство и крепостной строй России в ХVI-ХУШ вв.Сб. ст.в честь А.А. Новосельского. М.,1975.

Дегтярев А.Я. Русская деревня в ХУ-ХVII вв. Очерки истории сельского расселения.Л.,1980.

Дементьев Е.И. Соборные приговоры как источник по истории монастырского хозяйства концаХVIIв. //Историч.записки. T.101.M.,1978.

Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России и ее роль в формировании абсолютизма. М.1987.

Дмитриева З.В. Некоторые аспекты метрологии вытных книг ХVI в. //Вспомогательные исторические дисциплины. Вып.ХVI.Л.,1985.

Дмитриева З.В. Сравнительно-историческое изучение государственных и вотчинных переписей за первую четверть ХVII в. (К проблеме достоверности данных писцовых книг) //Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. ХХП.Л., 1991.

Дмитриева З.В. Земельные переделы ХVI в. //Russia Mediaevalis. Munchen. 1992.Т. VII. 1. Дмитриева З.В. Хлебные ссуды крестьян Кирилло-Белозерского монастыря в ХVI-ХVII вв. (по монастырским хозяйственным книгам) // Ферапонтовский сборник.Вып.5.М., 1999.

Дмитриева З.В. Платежи крестьян села Волока Славинского в конце ХVII в. (челобитные и монастырские приговоры) // Ферапонтовкий сборник. Вып.5. М.,1999.

Дубман Э.Л. Хозяйственное освоение среднего Поволжья в ХVII в. По материалам церковно-монастырских владений. Куйбышев, 1991.

Духовное, историческое и культурное наследие Кирилло-Белозеского монастыря. К 600-летию основания. Сб.ст. СПб.,1998.

Дьяконов М.А. Очерки по истории сельского населения в Московской Руси ХVI-ХVII вв. СПб.,1898.

Ермолаев И.П. Среднее Поволжье во второй половине ХVI — ХVII в. (Управление Казанским краем). Казань, 1982.

Ермолаев И.П. Казанский край во второй половине ХVI — ХVII в. Хронологический перечень документов . Казань, 1980.

Забелин И.Е. Большой боярин в своем вотчинном хозяйстве // Вестник Европы. 1871. № 1,2.

Заозерская Е.И. Из истории феодальной вотчины и положения крестьян в первой половине ХVII в. // Материлы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР М., 1960.С.29-66.

Заозерский А.И. Царская вотчина в ХVII в. Из истории хозяйственной и приказной политики царя Алексея Михайловича.М.,1937.

Земледельческое производство и сельскохозяйственный опыт на Европейском Севере (дооктябрьский период). Межвуз сб науч.тр. Вологда, 1985.

Зимин А.А. КрVIIная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России в конце ХУ-ХVI в. М., 1977.

Иванов В.И. О достоверности монастырских приходо-расходных книг ХVII в. //Источниковедческие исследования по истории феодальной России.Сб.ст.М.,1981.С.83-115.

Иванов В.И. Реконструкция состава монастырских приходо-расходных книг ХVII в. и некоторые вопросы их изучения // Вопросы источниковедения и историографии истории СССР. Дооктябрьский период.Сб.ст.М., 1981.

Ивина Л.И. КрVIIная вотчина Северо-Восточной Руси конца XI У — первой половины ХVI в.Л.,1979.

Ивина Л.И. Внутреннее освоение земель России в ХVI в. историко-географическое исследование по материалам монастырей. Л., 1985.

Исследования по источниковедению истории России дооктябрьского периода. Сб.ст.М., 1993.

Исследования по социально-политической истории России. Сб.ст.Л.,1971.

Источниковедение. Теоретические и методические проблемы. Сб.ст.М.,1969.

История северного крестьянства. T.I. Крестьянство Европейского Севера в период феодализма. Архангельск, 1984.

История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма.Т-1-Ш.М.,1985-1986.

История крестьянства Северо-Запада России. СПб., 1993.

История крестьянства СССР. С древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. T.1.M.,1987. Т.П.М.,1990.

История крестьянства России. Т.Ш.М.,1993.

Камкин А.В. Православная Церковь на Русском Севере. Вологда, 1992.

Каштанов С.М. К проблеме происхождения феодального иммунитета // Научные доклады высшей школы. Исторические науки. 1952. № 4. С. 106-121.

Каштанов С.М. К историографии крепостного права в России (1) // История и историки.

Историография истории СССР. М..1965.С.270-312.

Каштанов С.М. Очерки русской дипломатики. М.,1970.

Каштанов С.М. К историографии крепостного права в России (П) // История и историки.

Историографический ежегодник. 1972.М.,1973.С.126-141.

Каштанов С.М. Ранняя советская историография феодального иммунитета в России (Ш) // История и историки. Историографический ежегодник. 1974.М., 1976.С. 148-178. Каштанов С.М. Современные проблемы европейской дипломатики //Археографический ежегодник за 1981 г.М.,1982.

Каштанов С.М. Русская дипломатика. М., 1988.

Каштанов С.М. Финансы средневековой Руси. М.,1987.

Каштанов С.М. Из истории русского средневекового источника. Акты Х-ХVI вв.М., 1996.

Каштанов С.М. Актовая археография. М., 1998.

Кириченко Л.А. Промысловые владения в вотчине Троице-Сергиева монастыря в 1584-1641 гг. по актовому материалу // Труды по истории Троице-Сергиевой Лавры . Сергиев Посад.1998.

Клитина Е.Н. Вкладные книги Троице-Сергиева монастыря ХVII в. //Труды Отдела древнерусской литературы. Т.26.Л.,1971.

Клитина Е.Н.Опись Троице-Сергиева монастыря 1641 г. //Древнерусское и народное искусство. Сообщения Загорского музея-заповедника. М.,1990.

Кобрин В.Б. К вопросу о репрезентативности источников по истории феодального землевладения в Русском государстве ХУ-ХVI в // Источниковедение отечественной истории.Вып. 1 .М., 1973.

Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М.,1987.

Козлов С.А., Дмитриева З.В. Налоги в России до XIX в. СПб.,1994.

Колесников П.А. Северная деревня в ХУ — первой половине XIX в. Вологда, 1976.

Копанев А.И. История землевладения Белозерского края в ХУ-ХVI вв.М.-Л.,1951.

Копанев А.И. Крестьянство Русского Севера в ХVI в.Л.,1978.

Копанев А.И. Крестьяне Русского Севера в ХVII в. Л.,1984.

Крестьяне и власть. Тезисы докл. науч. конф. Тамбов, 1995.

Крестьяне и сельское хозяйство России в Х1У-ХУШ вв. Сб. науч.тр.М.,1989.

Крестьянское хозяйство: история и современность. Материалы к Всеросс. науч. конф.4.1-2.Вологда,1992.

Крестьянство Севера России ХVI в. Межвуз. сб. науч. тр. Вологда, 1984.

Клосс Б.М. Избранные труды. T.I.Житие Сергия Радонежского.М., 1998.

Кузнецов В.И. истории феодального землевладения России (по материалам Коломенского уезда ХVI-ХVII вв.). М.,1993

Колычева Е.И.Аграрный строй России ХVI в.М.,1987.

Колычева Е.И.К вопросу о малых монастырях в России ХVI в. // Церковь в истории России. С6.1.М..1997.

Комиссаренко А.И. Русский абсолютизм и духовенство в ХУШ в. М.,1994.

Лаппо-Данилевский А.С. Организация прямого обложения в Московском государстве ХVII в.М., 1906.

Лаппо-Данилевский А. С. Выслуженные вотчины в Московском государстве в ХVI — ХVII вв. //Историческое обозрение .1893. Т.3.

Лаппо-Данилевский А. С. Очерк истории образования главнейших разрядов крестьянского населения России // Крестьянский строй. СПб.,1905.

Лаппо-Данилевский А.С. Очерк дипломатики частных актов.Пгд., 1920.

Лихачев Н.П. Дипломатика. Из лекций, читанных в Санкт-Петербургском Археологическом институте. СПб., 1901.

Лукомский В.К. Жалованные грамоты ХVII-ХУШ вв. //Старые годы. 1913. Июль-сентябрь.

Лялина Г. С. К характеристике феодального землевладения во второй половине ХVII в. // Труды МГИАИ.Т.16.М.,1961.

Маковский Д.П. Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве Русского государства в ХVI в. Смоленск, 1963.

Маньков А.Г Побеги крестьян в вотчинах Троице-Сергиева монастыря в первой четверти ХVII в. Ученые зап. ЛГУ, серия историч наук. Вып. 10.Л.,1941.

Маньков А.Г. Цены и их движение в Русском государстве ХVI в. М.-Л., 1950.

Маньков А.Г. Хозяйственные книги монастырских вотчин ХVI в. как источник по истории крестьян // Проблемы источниковедения. Вып. IV. М., 1955.

Маньков А.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине ХVII в. М.,1962.

Маньков А.Г. Уложение 1649 г. — кодекс феодального права России.Л.,1980.

Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд.2.Т.46.Ч.1.М.,1968.

Материалы ХУ сессии симпозиума по проблемам аграрной историии СССР. Вып.1. Вологда, 1976.

Мацук М.А. Крестьяне Коми края в конце ХVI — ХVII в.Феодальная эксплуатация.М., 1990.

Мацук М.А. Фискальная политика Русского правительства и черносошное крестьянство Восточного Поморья и Приуралья в ХVII в. Ч.1-1У. Сыктывкар, 1998.

Менталитет и аграрное развитие России (Х1Х-ХХ вв). Материалы междун.науч.конф. М.,1996.

Милов Л.В. О производительности труда в земледелии в России в середине ХУШ в. (по материалам монастырской барщины) //Исторические записки. Т. 8 5. М., 1970.

Милов Л.В. Методологические проблемы источниковедения писцовых книг (о концепции С.Б.Веселовского) //История СССР. 1978. № 2.

Милов Л.В., Булгаков М.Б., Гарскова И.М. Тенденции аграрного развития России первой половины ХVII в. Источник. Компьютер. Методы исследования. М.,1986.

Милов Л.В.Общее и особенное российского феодализма (Постановка проблемы) //История СССР.1989.№2.

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.М.,1998.

Милютин В.А. О недвижимых имуществах духовенства в России. М., 1862. Мир источниковедения. Сб. в честь Сигурда Оттовича Шмидта. М.-Пенза,1994.

Муравьев А.В. Когда был поставлен вопрос о “русском феодализме”? // Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки.М., 1981.

Муравьева Л.Л. Материалы писцовых, переписных и приходо-расходных книг о торгово-промышленном населении русской деревни второй половины ХУШ в. // Археографический ежегодник за 1962 г.М.,1963.

Назаров В. Д. Указная книга Московского Судного приказа // Археографический ежегодник за 1962 г.М.,1963.

Назаров В.Д., Тихонов Ю.А. Крестьянский и бобыльский двор в светских владениях центральных уездов в первой половине ХVII в. //История СССР. 1977. № 4.

Никольский Н.К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй четверти ХVII в. Т.1.Вып.1-2. СПб.,1897-1910.

Новосельский А.А. Вотчинник и егохозяйство в ХVII в. М.-Л..1929. Новосельский А.А. Роспись крестьянских дворов, находившихся во владении высшего духовенства, монастырей, думных людей по переписным книгам 1678 г. //Исторический архив.Т.IV.М.-Л.,1949.

Новосельцев А.П.,Пашуто В.Т.,Черепнин Л.В. Пути развития феодализма. Закавказье. Средняя Азия. Русь. Прибалтика. М.,1972.

Крестьянство и классовая борьба в феодальной России .Сб. ст. пам. И.И.Смирнова. Л.,1967.

Общее и особенное в развитии феодализма в России и Молдавии. Проблемы феодальной государственной собственности и государственной эксплуатации (Ранний и развитой феодализм). Чтения, посвящ. памяти акад.Л.В.Черепнина. Вып. 1-2.М., 1988.

Общество, государство и право России и стран Европы. Норма и действительность. Ранний и развитой феодализм. Чтения, посвящ памяти акад. С.Д.Сказкина и Л.В.Черепнина. М.,1983.

О подлинности и достоверности исторического источника. Сб.ст.Казань,1991. Очерки истории СССР ХVII в.М.,1955.

Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия (1584-1605 гг.) //Историч.записки.Т.1 Г6.М.,1988.

Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.).СПб,1992.

Павлов А. С. Исторический очерк секуляризации церковных земель в России.Ч. 1 .Одесса, 1871.

Павлов-Сильванский В.Б. Писцовые книги России ХVI в. Проблемы источниковедения и реконструкции текстов. М.,1991.

Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. М.,1988. I. Перетяткович Г. Поволжье в ХVII — начале ХУШ в. (Очерки из истории колонизации края). Одесса, 18 82.

Петрикеев Д.И. Крупное крепостное хохяйство ХVII в. Л.,1967. Петров В. Соборное уложение 1584 г. об отмене тарханов //Сборник ст. по русской истории, посвящ. С.Ф.Платонову. Птб.,1922.

Представления о собственности в российском обществе ХУ-ХУШ вв. Проблемы собственности в общественном сознании и правовой мысли феодальной эпохи.М., 1998. Покровский И.М. Казанский архиерейский дом. Его средства и штаты преимущественно до 1764 г. Казань, 1904.

Покровский Н.Н. Актовые источники по истории черносошного землевладения в России конца XI У — начала ХVI в. Новосибирск, 1973.

Покровский Н.Н. Начало вотчин Тоболького Софийского дома //Вспомогательные исторические дисциплины. Вып.26.СПб.,1998. Поршнев Б.Ф. Феодализм и народные массы. М.,1964. Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России. Дооктябрьский период. Л.,1972.

Преображенский А.А. Структура земельной собственности в России ХVII-ХУШ вв. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1966 г. Таллин, 1971. Преображенский А.А. Об эволюции феодальной земельной собственности в России ХVII -начала XIX в. //Вопросы истории. 1977. № 5.

Пресняков А.Е. Вотчинный режим и крестьянская крепость (По поводу книги С.Б.Веселовского “К вопросу о происхождении вотчинного режима”) //Летопись занятий Археографической комиссии. Вып.1 (34).Л.,1927.

Применение количественных методов в исследованиях по аграрной истории СССР.Сб ст.М.,1984.

Проблемы археографии и источниковедения отечественной истории. Межвуз сбо научн.ст. Вологда, 1999.

Проблемы социально-экономического развития деревни Среднего Поволжья в период феодализма. Казань, 1986.

Проблемы социально-экономических формаций. Историко-типологические исследования. М.,1975.

Прокофьева Л.С. Вотчинное хозяйство ХVII в. (По материалам Спасо-Прилуцкого монастыря). Л.,1959.

Развитие русского права в ХУ — первой половине ХVII в. /Отв. ред.В.С.Нерсесянц.М., 1986.

Рефераты докл и сообщ. VI Всеросс. научно-практич. совещания по изучению и издани. Писцовых книг и других историке — географических источников. СПб,1993.

Рождественский С.В. Служилое землевладение в Московском государстве ХVI в. СПб., 1897.

Рожков Н.А. Сельское хозяйство Московской Руси в ХVI в. СПб.,1897.

Романов Б.А. Изыскания о русском сельском поселении эпохи феодализма (По поводу работ Н.Н.Воронина и С.Б.Веселовского) // Вопросы экономики и классовых отношений в Русском государстве ХП — ХVII вв.М.-Л.,1960.

Россия в средние века и в новое время. Сб.ст. к 70-летию чл.- корр. Л.В.Милова.М.,1999.

Русское государство в ХVII в.Сб.ст.М.,1961.

Русское православие: Вехи истории. М.,1989.

Савич А.А. Соловецкая вотчина ХУ-ХVII вв. Пермь, 1972. Сахаров A.M. Феодальная собственность на землю в Российском государстве ХVI-ХVII вв.. // Проблемы развития феодальнои,собственности.М.,1979.

Сахаров А.Н. Русская деревня в ХVII в. По материалам патриаршего хозяйства. М.,1966.

Сахаров А.Н. Эволюция категорий крестьянства в ХVII в. (Критико-историографический очерк) //Вопросы истории. 1965. № 9.

Сельские поселения России. Исторический и социокультурный анализ. Сб.ст.М.,1995.

Сербина К.Н. Очерки социально-экономической истории русского города в ХVI-ХVII вв.Тихвинский посад.Л.,1950.

Сербина К.Н. Крестьянская железоделательная ппромышленность Центральной России ХVI — первой половины XIX в.Л.,1978.

Система государственного феодализма в России / Под ред Л.В.Даниловой. Вып1-П.М.,1989.

Славко Т.Н. Математико-статистические методы в исторических исследованиях. М.,1981.

Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып.З (ХVII в.).Ч.1.СПб.,1992.Ч.З.СПб,1998.

Смирнов М.И. О сельском хозяйстве Переславль-Залесского уезда в ХУ-ХVII вв. // Труды Переславль-Залесского историко-художественного музея. Вып.1. Переславль-Залесский. 1927.

Смирнов М.И.Актография Переславль-Залесского уезда ХVII в. // Труды Перенславль-Залесского историко-художественного музея. Вып.5.Переславль-Залесский, 1928.

Смирнов М.И. Феодальные владения Троице-Сергиева монастыря в Переславль-Залесском уезде в ХУ-ХУШ вв.//Там же. Вып. 6-7. Переславль-Залесский. 1928.

Смирнов М.И. Историко-географическая номенклатура Переславского края // Труды Переславль-Залесского историко-художественного музея. Вып. 11. Переславль-Залесский, 1929.

Смирнов М.И.Феодальные владения переславских и иногородних монастырей в Переславль-Залесском уезде Х1У-ХУШ ст.//Там же. Вып. 12.Переславль-Залесский 1929.

Смирнов П.П. Города Московского государства в первой половине ХVII в. T.I-П. Киев, 1917.

Смирнов П.П. Посадские люди и их классовая борьба в России с древнейших времен до середины ХVII в. Т.1-П . М.,1948.

Советов П.В. Проблема податного иммунитета в феодальной Молдавии // Тезисы докл. УШ (Московской) сессии симп. по аграрной истории Восточной европы.М.,1965.

Советов П.В. Общее и особенное в развитии молдавского феодализма (какова была в ХVI -начале ХУШ в. основная тенденция в развитии податного иммунитета ?) //Молдавский феодализм. Общее и особенное (История и культура). Кишинев. 1991.

Советов П.В. Развитие феодализма и крестьяне Молдавии (Очерки истории ренты в ХVI -начале ХУШ в.). Кишинев, 1980.

Соловьева Т.Б. О взаимоотношениях царской власти и патриаршества по земельным и финансовым вопросам во второй половине ХVII в. // Вестник МГУ. Серия “история”, 1978. №5.

Соловьева Т.Б. Пути роста городских владений церкви в первой половине ХVII в. // Русский город. Вып. 9 . М., 1990.

Соловьева Т.Б. Земельная политика патриарха Никона в середине ХVII в. //Русское средневековье: общество и церковь. Сб.ст./ Отв.ред.Д.Володихин.М.,1997.

Сословия и государственная власть в России. ХУ — середина XIX в. Междун конф. — Чтения пам акад.Л.В.Черепнина. Ч.1-2.М.,1994.

Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы “Анналов”. М.,1993.

Сташевский Е.Д. Землевладение московского дворянства в первой половине ХVII в.М.,1911.

Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. Киев, 1913.

Сташевский Е.Д. Смоленская война 1634-1634 гг. Организация и состояние русской армии. Киев, 1919.

Сторожев В.Н. К истории сельскохозяйственного быта костромских Ипатьевского и Богоявленского монастырей // ЧОИДР. 1894. Кн.1.

Сторожев В.Н. Монастырское землевладение на Вологде по данным 1627/30 г. // Сб.ст., посвящ. В.О.Ключевскому. М.,1909.

Сухотин Л.М. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича. М.,1915. Тезисы докладов и сообщений III-го Всероссийского научно-практического совещания по вопросам изучения и издания писцовых книг и других историко-географических источников. Вологда, 1990.

Тезисы докл и сообщений У-го Всероссийского научно-пактического совещания по вопросам издания и изучения писцовых книг и других историко-географических источников. Новгород, 1992.

Тезисы докл XI-и Всероссийской конф. “Писцовые книги и другие историко-географические источники ХVI-хх вв. Проблемы изучения монастырей и монастырской культуры”. Тихвин, 1999. Тихомиров М.Н. Российское государство ХУ-ХVII вв.М., 1973.

Тимошенкова ЗА. Государственные повиннсти крестьян Иверской вотчины во второй половине ХVII в. // Северо-Запад в аграрной истории России. Межвузовский сборник научных трудов Калининград, 1991.

Тихомиров Б.Н. Проблема “вторичного закрепощения” и крестьянский выход // Историк-марксист, 1932.Т.З(25).

Тихонов Ю.А. Помещичьи крестьяне в России. Феодальная рента в ХVII — начале ХУШ в.М.,1974.

Токмаков И.Ф. Историко-статистическое описаник г. Киржача Владимирской губ.М., 1884.

Традиции и новации в изучении западноевропейского феодализма. Памяти Д.М.Петрушевского и А.И.Неусыхина.Сб.ст.М.,1995.

Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Тезисы докл науч конф. Сергиев Посад, 1998.

Тутова Т.Л. Из истории архива Соловецкого монастыря //Археографический ежегодник за 1983г.М.,1985.

Тюменцев И.О.Очерки по истории обороны Троице-Сергиева монастыря 1608-1610 гг. Волгоград, 1995.

Тюменцев И.О. Смута в России в начале ХVII в. Движение Лжедмитрия П . Волгоград, 1999.

Успенский Н.П. О больших строителях Кирилло-Белозерского монастыря //ЧОИДР.1897.Кн.1. Фарсобин В.В. Источниковедение и его метод. М.,1983.

Хвостова К.В. Количественный подход всредневековой социально-экономической истории. М.,1980.

Черепний Л.В. Из истории борьбы за крестьян в московском государстве в начале ХVII в. // Ученые зап. Института истории РАНИОН Т.VII.М.,1928.

Черепнин Л.В. Из истории древнерусских феодальных отношений XI У-ХVII вв. //Историч.зап.Т.9.М.,1940.

Черепнин Л.В.Русские феодальные архивы Х1У-ХУ вв.Ч.1-2.М.-Л.,1949-1951.

Черепнин Л.В. У истоков архивоведения и актового источниковедения (“практической дипломатики”) в России (вотчинные архивы и судебная экспертиза документов в ХУ -начале ХVI в.) // Вопросы архивоведения. 1963. № 1.

Черепнин Л.В.Земские соборы Русского государства ХVI-ХVII вв.М., 1978.

Черепнин Л.В. Вопросы методологии исторического исследования. Теоретические проблемы истории феодализма. М.,1981.

Чернов С.Н.Исторический ландшафт древнего Радонежа .Происхождение и семантика //Памятники культуры.Новые открытия. 1988.М., 1989.

Чернов С.З. Археологические данные о внутренней колонизации Московского княжества ХШ-ХУ вв. и происхождение волостной общины // Советская археология. 1991. № 1.

Чернов С.З. Сельские монастыри Х1У-ХУ вв. на северо-востоке Московского княжества по археологческим данным // Российская археология. 1996. № 2.

Формы сельскохозяйственного производства и государственное регулирование. XXI У сессия симп. по аграрной истории Восточной Европы. М.,1995.

Церковь в истории России. Сб.1-3.М., 1997-1999.

Церковь, общество и государство в феодальной России. Сб.ст.М.,1990.

Чаев Н.С. Из истории крупного духовного феодализма Поморья в ХVII в. // Уч. зап. ЛГУ. 1941. № 73, серия “исторические науки”.

Шабанова A.M. Организация обложения владельческими повинностями крестьян Александро-Свирской вотчины в первой половине ХУШ в. // Проблемы истории феодальной России. Сб.ст.Л.,1971.

Шапиро А.Л. Переход от повытной к повенечной системе обложения владельческими повиннстями в ХУШ — начале XIX в. //Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1960 г. Киев, 1962.

Шапиро А.Л. Некоторые источниковедческие вопросы истории сельского хозяйства России (О сопоставлении описей ХVII, ХУШ и XIX вв.) //Исследования по отечествнному источниковедению. Сб.ст. к 80-летию С.Н.Валка. М.-Л.,1964.

Шапиро А.Л. Живущая четь и живущая выть //Вспомогат историч. дисциплины.Вып. 19.Л., 1987.

Шапиро А.Л. Русское крестьяенство перед закрепощением (ХУ-ХVI вв). Л.,1987.

Шапиро А.Л. Соха — единица обложения в Русском государстве ХУ-ХVI вв. // Проблемы социально-экономической истории России. К 100-летию Б.А.Романова. СПб., 1991.

Шапиро А.Л., Дмитриева З.В. Выть — единица обложения в Русском государстве ХУ-ХVII вв. // Средневековая Русь. Сб.ст. к 65-летию проф. Р.Г.Скрынникова.СПб,1995.

Шаховская Н.Д.,гр. В монастырской вотчине XI У-ХVII вв. (Св .Сергий и его хозяйство М.,1915.

Шватченко О.А. Хозяйственное состояние родовых и купленных вотчин светских феодалов России в 20-30-е гг. ХVII в. //Крестьяне и сельское хозяйсьво Росси. М.,1989.

Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины России в первой трети ХVII в.М., 1990.

Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине ХVII в. (историко-географический очерк). М.,1996.

Швейковская Е.Н. Государство и крестьяне России. Поморье в ХVII в. М.,1997.

Шмидт С.О Царский архив и лицевые летописи времени Ивана Грозного. М.,1984.

Шмидт С.О., Князьков С.Е. Документы делопроизводства правительственных учреждений ХVI-ХVIIвв.М.,1985.

Шорохов Л.П. Корпоративно-вотчинное землевладение и монастырские крестьяне Сибири в ХVII-ХУШ вв. Красноярск, 1983.

Щепетов К.Н. Сельское хозяйство в вотчинах Иосифо-Волоколамского монастыря в конце ХVI в. //Исторические записки .Т.18.М.,1946.

Эксплуатация и собственность в сословие-классовых обществах (Опыт системно-струтурного исследования). М.,1990.

Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. Историко-генеалогическое исследование. М.,1981.

Янин В.Л. Очерки комплексного источниковедения. Средневековый Новгород. М.,1987.

ДИССЕРТАЦИИ И АВТОРЕФЕРАТЫ

Амосов А.А. Архивы двинских монастырей. Автореф.канд дисс. М.,1975.

Андреев И.Л. Развитие крепостного права в России в 20-40—е годы ХVII вв. Канд. дисс.М.,1982.

Горфункель А.Х. Вотчинное хозяйство и крестьяне Кирилло-Белозерского монастыря в ХVII в. Канд.дисс. Л.,1956.

Дементьев Е.И. Савво-Сторожевский монастырь и его крестьяне во второй половине ХVII в. Автореф.канд.дисс.М.,1984.

Дмитриева З.В. Организация обложения в крупной вотчине в ХVI-ХVII вв. Автореф.канд дисс.Л.,1986.

Дмитриева З.В. Хозяйственные книги Кирилло-Белозерского монастыря ХVI-ХVII вв. (Книги вытные и описные). Докт. дисс. СПб.,2000.

Иванов В.И. Монастырские крестьяне Поморья в ХVII в. Автореф. докт. дисс.М.,1987.

Иванов Ю.Н Феодальное землевладение Казанской епархии во второй половине ХVI-ХVII в. Автореф.канд.дисс.Казань, 1982.

Комиссаренко А.И. Вотчинное хозяйство духовенства и секуляризационная реформа в России (20-60—гг. ХУШ в.). Докт. дисс.Т.1-П.М.,1984.

Лохтева Г.Н. Монастырское хозяйство в ХVII в. (По материалам Троицко-Гледенского монастыря). Автореф. канд. дисс. М.,1964.

Пономарева И.Г. КрVIIная вотчина Тверского края в ХУ — начале ХVII в. (По материалам Троицкого Калязина монастыря). Автореф. канд. дисс. М.,1989.

Попеску Т.А. Источники по истории формирования книжного рукописного собрания Троице-Сергиева монастыря (описи, вкладные и переписные книги). Канд. дисс. М.,1979.

Соколова Н.В. Монастырское землевладение и хозяйство в Нижегородском Поволжье в ХVII — первой половине ХУШ в. Автореф. канд. дисс. М.,1990.

Соловьева Т.Б. Отношения церкви и государства по вопросам землевладенив России ХVII в. (По материалам патриаршего дома). Канд. дисс.М.,1979.

Тюменцев И.О. Смута в России в начале ХVII в. Движение Лжедмитрия. Автореф. докт. дисс.СПб., 1999.

Чекунова А.Е. Вотчинное хозяйство и монастырские крестьяне в конце ХVII – первой четверти ХУШ в. Канд. дисс.М.,1979.

Чернякова И.А. Крестьяне Олонецкого края в ХVII в. Автореф. канд. дисс. Л.,1989.

Aries F. L Homme devant la Mort.Paris, 1977.

Aries F. Western Attitudes toward Death from the Middle Ages to the Present. Baltimore-London, 1976.

Blum D. Lord and Peasant in Russia. Princeton-Massachusets, 1962. Keep J.The Regimte of Filaret // The Slavonic and East European Review. 1960. Vol.XXXVIII.N.9 I.June.

Miller B. David. Motivs for Donations to the Trinity-Sergius Monastere 1392 — 1605. Jender Mattrers // Essays in Medieval Stadiesl4(1998). P.91-106.

Jonneau Pierre. La maison de la Saite Trinite — un grand monastere russe du moyen — age tardif (1345-1533). Paris, 1993.

Smith R.E. F. The origines of Farming in Russia. Paris, 1959. Smith R.E F. The Enserfment of the Russian Ptasantry. Cambrige, 1968.

Steindorf Ludwig. Memoria in Altrussland . Unungen zu den Formen christlicher Totensorge. Stuttgart, 1994.

Vovelle M. La mort et I Occident de 1300 a nos gours. Paris, 1983. Zernov N. The russians and their chutch. London, 1978.

Приложение

Список таблиц.

Табл.1. Распределение Троицких актов по видам и десятилетиям (1584 — 1700 гг.).

Табл.2. Распределение Троицких актов по основным уездам.

Табл.3. Приписные монастыри Троицкой корпорации: состав и хронология.

Табл.4. Вотчинные монастыри Троицкой корпорации в XVII в.

Табл.5. Структура землевладения Троице-Сергиева монастыря в конце XVI — XVII в (пашня и перелог).

Табл.6. Величина и размещение Троицкого домена в конце XVI — XVII в.

Табл.7. Наемная и наезжая пашня в вотчине Троице-Сергиева монастыря по писцовым книгам 1592-1594 гг. Метрологическая справка к таблицам вытных окладов.

Табл. 8. Вытное тягло крестьянских дворов по писцовым и вотчинным книгам 1590-х гг.

Табл. 9. Вытное тягло крестьянских дворов по переписным вытным книгам 1610-х гг.

Табл. 10. Вытное тягло крестьянских дворов по оброчной книге 1617 г

Табл. 11. Вытное тягло крестьянских дворов по вотчинной книге 1623 г

Табл. 12. Вытное тягло крестьянских дворов по переписным оброчным книгам 1692-1696 гг.

Табл. 13 Вытное тягло и крестьянское землепользование в Переславском уезде в 1600/01 г.

Табл.14. Повытная раскладка тяглой пашни вЦереславском уезде в 1600/01 гг (с.Давыдовское)

Табл. 15. Структура крестьянского землепользования по вытной книге 1623 г

Табл. 16. Крестьянское хозяйство в Муромском уезде в 1630 г

Табл. 17.Тяглые крестьянские наделы в конце ХVII — ХVII в

Табл. 18. Зависимость тяглообложения от размеров тяглой пашни и от населения крестьянского двора в конце ХVII в

Табл. 19. Раскладка тяглой пашни в Суздальском уезде в 1692 г

Табл .20. Эволюция двух волосток Троице-Сергиева монастыря в Деревской пятине в конце ХVI — ХVII в

Табл. 21. Сельское расселение и крестьянское землепользование по описаниям 1500-1560-х гг.

Табл. 22. Соотношение жилых и пустых селений и дворов в конце ХVI — ХVII в

Табл. 23. Виды сельских поселений в троицкой вотчине в конце ХVI — ХVII в

Табл. 24. Поуездное распределение видов сельских поселений в конце ХVI — ХVIIв.

Табл. 25. Поуездное распределение жилых селений и их размеры в конце ХVI-ХVII в

Табл .26. Поуездное распределение сельского населения и его плотность в конце ХVI-ХVIIв.

Табл. 27. Изменение полевой барщины крестьян за 1594-1623 гг.

Табл. 28. Распределение денежной ренты в зависимости от крестьянского тягла и надела.

Табл .29. Денежная рента монастырских крестьян в 1590-1620-е годы

Табл.30. Отработочная и денежная рента в вотчинах Троице-Алатырского и Троице- Свияжского монастырей в конце ХVII в.

Табл.31. Распределение денежной ренты по группам хозяйств в вотчине Троице-Алатырского монастыря в конце XVII в.

Табл. 32. Денежная рента в вотчинах Троице-Алатырского и Троице-Свияжского монастырей в конце ХVII в.

Приложение

Список сокращений.

Архивы и научные учреждения

ГАВО — Государственный архив Вологодской обл.

ГАТО — Государственный архив Тверской области

ГАЯО — Государственный архив Ярославской области

ИРИ РАН — Институт Российской истории Российской Академии наук

КГПИ — Казанский государственный педагогический институт

МГИАИ — Московский государственный историко-архивный институт

МГУ — Московский государствнный университет им. М.В.Ломоносова

ОР РГБ — Отдел Рукописей Российской государственной библиотеки (б. ГБЛ им.В.И.Ленина)

ОР РНБ — Отдел Рукописей российской Национальной библиотеки (б.ГПБ им М.Е.Салтыкова-Щедрина)

РГАДА — Российский государственный архив древних актов (б.ЦГАДА)

СПб ФИРИ РАН — Санкт-Петербургский филиал Института Российской истории РАН (б.ЛОИИ)

Архивные фонды и рукописные собрания

АТСЛ — Архив Троице-Сергиевой Лавры (ф.ЗОЗ) в ОР РГБ

ГКЭ — Грамоты Коллегии Экономии (ф.281) в РГАДА

Погод. — Погодинское собр. в ОР РНБ

Румянц. — Собрание Н.П.Румянцева (ф.256) в ОР РГБ

Собр.МДА — Собрание Московской Духовной Академии (Ф.173.П.) в ОР РГБ

Муз.собр. — Музейское собрание (ф.178) в ОР РГБ

Издания

ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою Экспедициею имп.Академии наук.СПб.,1836 — 1838. Т. 1-4.

АРГ — Акты, относящиеся до гражданской расправы древней России /Собрал и издал А.Федотов-Чеховский.Киев, 1860.Т.2.

АЕ — Археографический ежегодник

АИ — Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб.,1841-1843.Т.1-5.

АИСЗР — Аграрная история Северо-Западной России. T.I. Вторая половина ХУ — начало ХVI в.Л.,1971 ; Т.П. Новгородские пятины.Л.,1974, Т.Ш.Север.Псков.Общие итоги развития Северо-Запада; T.I У (Население, землевладение, землепользование) Ру код. автор, колл. А.Л Шапиро

АРГ — Акты Русского государства 1505-1526 гг.М.,1975.

АССЕМ — Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506-1608 гг.М.,1998.

АСЭИ .Т.1-Ш. — Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца Х1У — начала ХVI в Т.1-Ш.М.,1952-1964.

АФЗХ. 1 -Ш. — Акты феодального землевладения и хозяйства.Ч. 1 -Ш.М., 1951 -1961.

АФЗХ.Ч.1У. Акты Московского Симонова монастыря 1506-1613 гг.Л.,1983. АЮБ — Акты, относящиеся до юридического быта древней россии.Т.Ш.СПб,1884. ВЕВ — Вологодские епархиальные ведомости. Часть неоф. ВИ — Вопросы истории

ВИД — Вспомогательные исторические дисциплины

ВХК ИВМ. 1-П. — Вотчинные хозяйственные книги ХVI в. Книги денежных сборов и выплат Иосифо-Волоколамского монастыря 1573-1595 гг. /Под ред А.Г.Манькова.Вып!-П.М.-Л..1978.

ВХК КБМ.1-Ш. — Вотчинные хозяйственные книги ХVI в. Вытные книги, хлебные оброчники и переписная книга вотчин Кирилло-Белозерского монастыря 1559-1601 гг. /Под ред А.Г.Манькова.Вып 1 -Ш.М.-Л., 1983.

Вклад.кн. — Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря.Изд.подг. Е.Н.Клитина, Т.Н.Манушина, Т.В.Николаева / Под ред. Б.А.Рыбакова.М.,1987.

ГВНП — Грамоты Великого Новгорода и Пскова.Под ред. С.Н.Валка.М.-Л.,1949.

ДАИ — Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею.Т. 1 -П.СПб., 1846.

ДДГ — Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-ХУ вв.М.-Л.,1950. ЖМНП — Журнал министерства народного просвещения

ЖМЮ — Журнал министерства юстиции

ЗОР ГБЛ — Записки Отдела рукописей государственной библиотеки СССР им.В.И.Ленина

ИА — Исторический архив ИКРЗ — История и культура Ростовской земли

ИЗ — Исторические записки ИСССР — ж. История СССР

ГАИМК — Государственная Академия истории материальной культуры Дверинский. Материалы. 1-Ш. — Зверинский В.В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях российской империи.T.I-Ш.СПб.,1892-1897.

МК-20, МК.254 — Межевые книги Троице-Сергиева монастыря 1557-1558 гг. -(РГАДА.Ф.1209.Кн.20,254).

Корм.кн. — Кормовая книга троице-Сергиева монастыря 1592 г. Изд. В приложении архим.Леонида к книге А.В.Горского историческое описание Свято-Троицкие Сергиевы лавры в ЧОИДР.1879.Кн.2.С.35-46 и в отдельнном изд. 1890 г.С.46-54. ЛЗАК -Летопись занятий Археографической комиссии

МОИДР — Московское общество истории и древностей российских ОИ — ж.Отечественная история

ОРД — Каштанов С.М. Очерки русской дипломатики. М., 1970.Разд.У. ПИ — Проблемы источниковедения

ПСЗ РИ — Полное собрание законов Российской империи (1 отд.СПб.,1830) ПСРЛ — Полное собрание русских летописей

ПСЭИ — Памятники социально-экономической истории Московского государства Х1У-ХVII вв.М.,1929.

РАНИОН — Российская Ассоциация научно-исследовательских институтов общественных наук

РД — Русский дипломатарий.Вып. 1-6.М., 1997-2000. РИБ — Русская историческая библиотека

Сб.ГКЭ — Сборник грамот коллегии экономии. Т. 1.П6., 1922. Т. П. Л., 1929. СВ — Средние века

ССМ — Саввин Сторожевский монастырь в документах ХVI в. (из собрания ЦГАДА). Тебекин .1. — Тебекин Д.А. Перечень иммунитетных грамот 1584-1610 гг. // АЕ за 1978 г. М..1979.С.191-235.

Тебекин Д.А. Перечень иммунитетных грамот 1584-1610 гг. //АЕ за 1979.М..1981. ХП. 1-Ш. — Каштанов С.М. Хронологический перечень иммунитетных грамот ХVI в.4.1 // АЕ за 1957 г.М,1958.С.302-376.

ХП.П. — Каштанов С.М. Хронологический перечень иммунитетных грамот ХVI в. // АЕ за 1960г.М,1962.

ХП.Ш. — Каштанов С.М.,Назаров В.Д.,Флоря Б.Н. Хронологический перечень иммунитетных грамот ХVI в.Ч.З.Дополнение//АЕ за 1966 г.М,1968.С. 197-273. Шумаков С.А. ОГКЭ .1-1У. — Шумаков С.А. Обзор грамот коллегии экономии.Вып. 1-1У.М.1899-1917.

Шумаков С.А.Сотницы. 1,Ш,VI. — Шумаков С.А. Сотницы, грамоты, записи. Вып.1,Ш,VI. М.,1902-1911.

ЧОИДР — Чтения в общее истории и древностей российских при имп.Московском университете

Приложение

СТРУКТУРА МАТЕРИАЛОВ ДЛЯ РЕКОНСТРУКЦИИ АРХИВА И КАНЦЕЛЯРИИ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ В ХVI- НАЧАЛЕ ХУШ ВЕКА

РАЗДЕЛ 1.

№№ 1-103 — Документы, поступившие в монастырскую казну, но не сохранившиеся

№№ 1-3 4-Акты

№ 35-103 — Писцовая, переписная и платежная документация ХVI-ХVIIв

РАЗДЕЛ П.

№ 104-172 — Документы, созданные в крепостной казне Троице-Сергиева монастыря

№ 104-172 — Акты крепостной казны

№ 173-228 — Внутривотчинные акты, регулирующие сеньориально-крестьянские отношения

РАЗДЕЛ Ш.

№ 229-275 — Долговая и ссудно-кредитная документация

№ 229-262 — денежные и хлебные кабалы троицких старцев, слуг, строителей приписных монастырей № 263-275 — заемные кабалы частных лиц, данные в Троицу в качестве денежных вкладов

РАЗДЕЛ IV

№ 276-332 — Внутривотчинная учетная, переписная и хозяйственная документация ХVI-ХVII вв. № 276-312 — хозяйственно-учетная документация № 313-331 — приходо-расходная документация

РАЗДЕЛ У.

№ 332-345 — Дело- и судопроизводственная документация

РАЗДЕЛ VI.

№ 346-361 — Общинно-крестьянская документация.

Реферат: Итальянская кухня

Posted on by admin

  1. История итальянской кухни

  2. Кухня Тосканы

  3. Кухня Сицилии

  4. Кухня Венеции

  5. Виды итальянских макарон

  6. Рецепты

Список литературы

1. История итальянской кухни

Аромат итальянской кухни не спутаешь ни с каким другим. Он наполнен духом даров теплого моря, благоуханием трав и терпкостью плодов, созревших на залитых солнцем просторах. Создавая блюда, кулинарные кудесники Апенинского полуострова опираются на многовековой опыт своих предшественников.

Кулинария в Италии была возведена в ранг искусства в эпоху возрождения. Бартоломео Сакки (Платин), библиотекарь Ватикана, составил сложную поваренную книгу под названием «Об истинных удовольствиях и благополучии» (De Honesta Valuptate ac Valetudine); за три десятилетия книга выдержала шесть изданий. Флорентийские купцы тратили большие суммы, основывая школы кулинарного искусства.

Когда Екатерина Медичи, большой гурман, вышла замуж за французского короля Генриха II, она взяла с собой итальянского повара. До этого французской кухни не существовало. Даже гастрономическая энциклопедия (Larousse Gastronomique) называет Италию родиной национальной кухни.

Италия славится своими сырами: моцарелла, бэль паэзе, буриелле, горгонцола и, конечно же, пармезан. Ароматный, тертый или нарезанный мелкими кусочками, он является неотъемлемой частью итальянского блюда, соединяющей все компоненты и придающий ей особый вкус. Обожают итальянцы и томатный соус — сальса ди помодоро. По некоторым рецептам его варят очень долго на слабом огне, так что сальса еле-еле кипит. В соус добавляют пряные травы — базилик или майоран.

Оливковое масло — один из наиболее важных ингредиентов итальянской кухни, и хотя это может показаться дорогим удовольствием, лучше всего использовать самое качественное масло. В большинстве блюд этого масла добавляют совсем немного, чтобы придать еде особый вкус. Чистейшее оливковое масло, которое получается при холодном способе выжимки оливок, отлично подходит для салатов и макарон, а обычное годится для приготовления любой пищи.

Первыми жертвами итальянской кухни пали французы, настолько убежденные в своем влиянии на кухню граничащей с Францией Северной Италии, что традиционным итальянским пастам удалось практически незаметно для них занять место в меню огромного количества французских ресторанов. Соединенные Штаты пополнили универсальную копилку фаст-фуда самым быстрым в приготовлении итальянским блюдом — пиццей. Надо признать, что сами итальянцы уже не рады этому: американцам потребовалось всего несколько лет, чтобы обезобразить майонезом рецепт вековой давности. Хотя мы и сами ненамного лучше: достаточно вспомнить, как долго русские гурманы привыкали к виду настоящей итальянской пиццы из тонкого теста, чуть ли не просвечивающего на дне. Сегодня это знает, наверное, уже каждый. Тем же, кто только намеревается «свести знакомство», необходимо запомнить: настоящую хорошую пиццу готовят только в дровяной печи (а не в духовке), есть ее полагается сразу, с пылу с жару, что при доставке на дом, как вы понимаете, невозможно, подают пиццу целиком, т.е. диаметром не меньше 50 см, и, возможно, одному ее не осилить. Самой дорогой считается пицца с морепродуктами, а самой дешевой — неаполитанская пицца со свежим сыром моцарелла и томатным соусом. Последнюю у нас почему-то называют «Маргаритой», хотя правильное название именно «Неаполитанская», поскольку в Неаполе и появилась на свет первая пицца — тогда еще обычная толстая лепешка теста с густым слоем томатного соуса. Сегодня среди ингредиентов пиццы, помимо обязательных сыра и томатов, можно найти анчоусы, сырокопченую ветчину, вареную ветчину, грибы, сосиски, всевозможные виды колбас, артишоки, мидии, пук, чеснок, овощи и т.д. Однако не стоит отправляться пробовать пиццу в ресторан, для этого есть специальные пиццерии. В ресторанах же итальянскую кухню представляют блюда классом повыше. В разделе закусок обязательно выбирайте карпаччо — ничего подобного в русской кулинарии вы не найдете. Карпаччо — это сырое маринованное мясо, которое просто тает во рту.

Если же кулинарные эксперименты вам не по душе, заказывайте пармскую ветчину с дыней, запеченной на гриле. Тоже очень вкусно. Ну а дальше, конечно, пасты.

Сказать, что пасты признаны визитной карточкой итальянской кухни, все равно, что не сказать ничего. Первые инструменты для производства и варки паст археологи нашли еще в этрусских могилах. А в 1000 году нашей эры патриарший повар Мартин Корно уже написал книгу «Кулинарное искусство о сицилийской вермишели и макаронах». Достаточно знать, что pasta в итальянском языке не только название макаронных изделий, но и синоним слова «еда» вообще. Так что просьба приготовить поесть одновременно звучит как «дай макарон»! Сегодня в Италии насчитывается более 300 различных видов пасты не только разнообразных форм, но и разнообразных цветов; зеленые с измельченным шпинатом, оранжевые с морковным соком, розовые с добавлением томатов, черные с чернилами каракатицы и комбинированные мотки зеленой и желтой яичной лапши, которые сами итальянцы называют «сено-солома». Чтобы вам было легче ориентироваться в меню итальянского ресторана, попробуем перечислить и объяснить несколько самых популярных разновидностей паст:ангелотти — похожи на пельмени, но с очень тонким слоем начинки (мяса или творога и шпината);

канеллони — ближе всего к блинчикам с начинкой (печенка с грибами, ветчина с горошком и т.д.), подаются под разными соусами;

капелетти романьоли — средние по величине макароны в форме «маленьких шляп»;

лазанья — запеченная между несколькими тонкими пластинами лапши мясная или грибная начинка с сыром;

ньокки — клецки из муки с маслом, картофелем, сыром, яйцом и другими компонентами;

паппараелле — лапша, нарезанная широкими полосками, примерно 2х4 см;

пенне — толстые короткие макароны, порезанные на куски под острым углом и похожие на перья;

равиоли — разновидность пельменей из тонкого теста;ригатони — толстые макароны длиной 4 — 5 см с нанесенными продольными линиями;

тальятелле — плоская лапша, нарезанная длинными полосками шириной примерно 1 см;

тортеллини — макароны в форме «бутонов розы», начиненные шпинатом и домашним сыром рикотта;

спагетти — очень длинные тонкие макароны;

феттуччине — тонкая лапша.

Часто пасту подают в сочетании с фасолью, горохом, цветной капустой. Из макаронных изделий очень распространены спагетти — вид длинной вермишели и каннеллони — крупные полые макароны. Сначала каннеллони отваривают до полуготовности, а затем наполняют мясным фаршем, смешанным с мелко нарезанными грибами, рубленой зеленью, яйцами и др. добавками, и запекают в духовке. Также популярны лазаньи (слоеные запеканки из макаронного теста, прослоенные мясным или овощным фаршем с соусом бешамель и сыром) и равиоли с различными начинками (небольшие пельмени из макаронного теста, которые подают в томатном или сливочном соусе с тертым сыром). Удивительно, но все «пасты» с ароматными соусами в итальянской кухне относятся к первым блюдам, как и супы. ИЗ супов обязательно стоит попробовать Минестроне, который подают с зеленым итальянским соусом «песто» (обычно его готовят из базилика, оливкового масла и кедровых орехов).

Важно помнить, что в итальянской традиции пасты принято есть на первое, а уж никак не на второе и тем более не в качестве гарнира. Вместо пасты (но ни в коем случае не вместе) можно заказать ризотто — блюдо из риса. Вариантов приготовления ризотто в Италии насчитывают не намного меньше, чем паст. Его готовят с грибами, мясом, фасолью, томатами, горошком и даже коньяком. Из риса итальянцы умудряются готовить даже паштет.

Спутник многих первых блюд – тертый сыр Пармезан. Этот сыр созревает в подвалах не менее двух лет и в результате становится сухим, легко крошится. Он может храниться месяцами, не теряя своих качеств.Итальянцы – горячие приверженцы всевозможных овощей и пряностей, среди них салат-латук, артишоки, помидоры, баклажаны, кабачки. Овощи могут служить и самостоятельным блюдом, и гарниром к мясным и рыбным блюдам.

Из прочих классических специалитетов на второе советуем попробовать нежную телячью рульку «Оссо Буко» с мозговой косточкой или жареное говяжье филе турнедо. И обязательно обратите внимание на раздел рыбных блюд, ведь итальянская кухня – это кухня средиземноморская, а следовательно, без блюд из рыбы и морепродуктов она просто немыслима.

Ужин часто состоит из какого-либо холодного блюда: салата, винегрета, помидоров, сыра.

Если каким-то невероятным образом в вашем организме останется место для десерта, не задумываясь, заказывайте ни с чем не сравнимый супервоздушный торт «Тирамису», приготовленный на пропитанном кофе и сладким ликером печенье «Савойяр», переслоенном сыром «Маскарпоне» с ванилью, сахаром и взбитыми яйцами. Название этого торта переводят как «подними меня вверх». Попробуйте — и вы сразу поймете, почему.

В Италии готовят вкусное мороженое, всевозможные мучные изделия – пиццу, пельмени «равиоли», которые готовят из теста для макаронных изделий с разными, совершенно неожиданными начинками, миланские булочки с виноградом и фруктами, торт с миндалем, миндальные пирожные, муссы. Десерт обычно заканчивается кофе.

Вино в Италии – национальный напиток, наряду с другими блюдами кувшин с вином всегда присутствует на столе итальянцев, так как они являются большими ценителями вина.

2. Кухня Тосканы

Итальянская кухня признана не только одной из лучших в мире, но и одной из самых модных в настоящее время. И это не удивительно – она отличается большим разнообразием продуктов и приправ: используются овощи, морепродукты, говядина и нежирную свинина, птица, фрукты и ягоды, сыр, бобовые (фасоль, горох) и рис.

Кухня Тосканы больше, чем какая-либо итальянская региональная кухня, стремится к сохранению сущности каждого продукта. Итальянцы часто характеризуют ее словом essenziale, или минималистская, так как тосканская кухня равнодушна к внешнему виду блюди одержима подчеркиванием в блюдах вкуса главного ингредиента. Несмотря на то, что эта простая кухня использует местные деревенские продукты, кухня Тосканы сильна в нюансах ароматов и тонкостях вкуса.

Поскольку целью является получение единого аромата in purezza – без примесей – тщательно избегаются элементы, отвлекающие от главного ингредиента. Травы (обычно это шалфей и розмарин) и чеснок получают второстепенную роль, и им не позволяют наводнять блюда вкусом, за исключением нескольких особых блюд.

Хороший пример тосканской кухни – знаменитое блюдо bistecca fiorentina – довольно молодое, но уже ставшее классическим. Для него подходит только один правильный кусок говядины, только от породистого животного, убитого в определенном возрасте, провисевший после этого строго отсчитанное время, и приготовленный – до совершенства – ароматным тосканским способом: на костре, разожженном из деревянных дров, в доме или на улице. Мясо готовится без маринада и трав, просто солится и, возможно, обрызгиваетсяхорошим оливковым маслом. Нужно ли еще что-то для совершенства?..

Тосканская кулинария не любит духовок и грилей. Она славится своей говядиной, свининой и диким кабаном, огромным количеством сортов фасоли с изысканным ароматом, вяленой ветчиной прошутто и сыром пекорино, грибами и артишоками, грецкими орехами и каштанами. И несмотря на все это, тосканцы считают, что основные ингредиенты их кухни – это хлеб и оливковое масло. Пресный тосканский хлеб блистает в каждом рецепте. Знаменитое antipasto toscano состоит из порезанной копченой ветчины, салями и с пресного хлеба; нельзя забывать про многочисленные кростини (см ниже). Если вы обедаете дома, на столе, скорее всего, у вас будет fett’unta – поджаренный хлеб, слегка натертый чесноком и побрызганный оливковым маслом.

Хлебу находится место и в супах, самый известный из которых, primo (первое блюдо), высоко превосходящий количеством рецептов макароны и ризотто. Овощные и фасолевые супы, бобовые или крупяные – все они могут быть сгущены черствым хлебом. Летом популярны такие блюда, как pappa al pomodoro, суп с хлебом и помидорами, и panzanella, салат с хлебом и помидорами.

Среди secondi (вторых блюд) на столе обычно стоит caciucco (слегка пряный гуляш из рыбы и морепродуктов из Ливорно, который подается на поджаренном хлебе) и многие другие гуляши из мяса и птицы. В конце обеда могут подать хлеб с сыром или лепешки schiacciata.

Оливковое масло управляет большинством блюд. Его также подают и как приправу, усиливающую вкус основного ингредиента. Масло должно быть очень хорошего качества. В Италии очень распространено золотисто-зеленое оливковое масло Lucca с ароматом артишоков и миндаля, и это одно из лучших, хотя и более ароматные фруктовые масла Южной Тосканы тоже прекрасны.Почти все обеды в Тоскане начинаются с Кростини, маленьких бутербродиков, которые подаются вместе с блюдом proscuitto (ветчины) и оливками. Летом кростини часто подают с pinzimonio – брусочками сырых овощей, которые окунают в вазочку тосканского оливкового масла с морской солью на дне – идеальная закуска для гостей перед обедом, когда вы завершаете готовить на кухне.

3. Кухня Сицилии

На кухню Сицилии неизгладимо повлияла 3000 летняя история острова. Эта земля солнца и моря, зеленых равнин и снежных вершин, плодородных садов и сухого климата была колонизирована финикиянами, греками, римлянами, арабами и нормандцами, после чего последовали 6 веков испанской колонизации. Все они приносили на Сицилию свои растения, которые шикарно приживались в богатых вулканических почвах Сицилии, пропитывались вбирали в себя лучезарные цвета острова и становились частью национальной традиционной кухни.

Греки привезли на Сицилию вино и оливки, восхищались местным медом и, скорее всего, они приготовили первый сыр «рикотта». Римляне заставляли побежденный жителей Сицилии выращивать пшеницу. Благодаря им появился сицилийский хлеб, посыпанный кунжутными семечками, который часто начиняли, а подсушенными хлебными крошками посыпали макароны, используя вместо сыра. Арабы посадили цитрусовые рощи и познакомили Сицилию с баклажанами — они стали символами сицилийской кухни. Также арабы сажали пальмовые деревья, дыни,сахарный тростник, миндаль, гранаты и жасмин. Они принесли на Сицилию корицу и шафран, они положили начало макаронам, мороженому и марципану. Из Нового света, испанцы принесли на Сицилию шоколад, картофель и помидоры.

Сицилийские рыбные рынки изобилуют всеми цветами радуги: это и красная кефаль, серебристый морской окунь, сине-зеленые сардины, огромный красный тунец и бледно-розовая рыба-меч, черно-синие мидии, сиреневые кальмары, розовые креветки и темно-синие лобстеры. Жители Сицилии превращают все это в огромное разнообразие antipasti (закусок), когда как в остальных частях Италии, как правило, или одна закуска, или ни одной. За antipasti часто следует piatto unico — обед из одного блюда. Обычно подаютмакароны, запеченные с мясом, сыр, овощи и яйца. Polpette — небольшие приплюснутые мясные тефтели или пирожки. Polpette бывают и из рыбного фарша с кедровыми орешками и изюмом, также их делают из баклажанов или картофеля с петрушкой и сыром или, возможно, из картофеля с тыквой с начинкой из рикотты. В меню каждого кафе вы встретите arancini — маленькие апельсины — шарики из риса с начинкой ragu, обжаренные во фритюре.

На северо-западе острова готовят оригинальные кисло-сладкие блюда, смешивая соленые каперсы со сладким уксусом или используя кедровые орешки и изюм в блюдах из овощей, мяса или рыбы.

На юге пекут пироги. Scaccie начиняют рикоттой и шпинатом, или мясным фаршем и травами. Пирог Carlentini готовят из цветной капусты, черных маслин и сыра пекорино, протыкая его кусочками чеснока и анчоусов, когда как pasteri начиняютбараньим фаршем, сыром, яйцами и перцем.

Если другие итальянские регионы бедны на сладости, Сицилия – великое исключение. Наиболее знамениты cannoli (хрустящие трубочки, наполненные сладкой начинкой из рикотты), и cassata с ее засахаренными фруктами, но нельзя забывать и о нежном миндальном бланманже, который подают с ароматными лимонными листьями, о шикарных гранитах, о мороженом с дыней и жасмином или с фигами и миндалем.

4. Кухня Венеции

Услышав «Veneto» вы наверное сразу же подумаете о Венеции, но на самом деле, это большая область, захватывающая приморье и равнины, холмы и горы. Кухня в этой области такая же разнообразная, как и география, с влиянием Среднего и Дальнего Востока благодаря иностранным торговцам, проживающим в Венеции. Основывается кухня Венеции на рисе, поленте, овощах, рыбе и птице.

Разнообразие и качество местных продуктов просто потрясает. Вы наверняка никогда не пробовали такого сладкого репчатого лука, фенхеля и спаржи. На протяжении всего побережья — ароматная и сладкая свежая рыба, морепродукты. Потрясающая птица: курица, утка,индейка, гиннефол, перепел, голубь и многие морские птицы. Из крахмалистых продуктов популярна полента. Ее подают мягкой, хотя иногда оставляют затвердеть, а затем нарезают и зажаривают на гриле. Ризотто готовят с овощами и рыбой, с птицей, фасолью, сосисками и телятиной.

Существует разница между различными рисовыми блюдами, которые называются minestre (супы) и risotti — первые никогда не бывают водянистыми, всегда очень густые, а вторые получаются сухими, но с густым сливочным соусом. Кремовость, сливочность — основная текстура блюд, будь то нежная полента или соленая треска. В знаменитом блюде Gegato alla Veneziana готовят до очень нежного состояния анчоусы и лук. И самое популярное макаронное блюдо — Pasta e fagoli (Фасолевый суп-пюре с макаронами) тоже должно быть густым и кремовым. Многие соусы тоже доводят до пасто-образного состояния. Пища здесь жирная, с использованием экзотических специй.

5. Виды итальянских макарон

Макароны, или паста, как их называют теперь вслед за итальянцами во всем мире, давно и повсеместно стали одним самых популярных продуктов. Существуют десятки видов макарон, многие из которых подходят только к определенному соусу или блюду. Часто в рецептах встречаются незнакомые названия макарон и хочется узнать, как же на самом деле они выглядят и с чем их едят. Если вам встретился незнакомый вид лапши или полых макарон, загляните в табличку, любая паста из этой же категории может заменить ее.

ДЛИННЫЕ ПРЯМЫЕ МАКАРОНЫ
Название

Форма

В каком виде используется

Как подавать

Capellini (капеллини)

Длинные, округлые и очень тонкие. Их иногда еще называют «Волосы ангела».

Употребляются только горячими

С легкими соусами, бульонами, или просто перемешанными с оливковым маслом и отваренными овощами

Vermicelli (вермишель)

Длинные, округлые, тоньше, чем спагетти. На итальянском их название означает «маленькие червячки».

Употребляются горячими, иногда холодными

С легкими соусами или поломанными и перемешанными с овощными салатами

Linguine (лингвини)

Длинные, плоские и узкие, чуть длиннее, чем спагетти. Их название переводится с итальянского, как «маленькие язычки»

Горячими, иногда холодными

Достаточно крупные, чтобы подаваться с густыми соусами, например с соусом маринара.

Spaghetti (спагетти)

Самые популярные в мире макароны: длинные, кругловатые средней толщины. Их название переводится, как «маленькие веревки».

Только горячими

С томатными соусами или в запеканках

Fettuccine (фетуччине)

Длинные, плоские ленточки и более широкие, чем лингвине, но во всех рецептах могут заменять лингвине.

Только горячими

С густыми соусами, особенно хороши со сливочными

Lasagna (лазанья)

 Длинные и очень широкие, могут быть с прямыми краями или с кудрявыми. Точно также называется и запеканка, с их использованием

Только горячими

Их укладывают в форму, слоями, промазывая каждый слой густым томатным или сливочным соусом, и запекают

КУДРЯВЫЕ И ИЗВИЛИСТЫЕ МАКАРОНЫ

Rotini (спиральки)

Очень короткие спиральки, выглядят, как пружинки, сделанные из спагетти

Горячими или холодными

С очень густыми соусами с кусочками или в макаронных салатах

Fusille (фузилли)

Более длинные, чем rotini, тоже закрученные. На итальянском их название означает «маленькие колесики». Бывают разных видов: короткие и толстые, коротки и тонкие, длинные и тонкие

Горячими или холодными

Очень много применений — подают почти со всеми соусами, в супах или в макаронном салате

Pappardelle (яичная лапша)

 Широкая длинная лапша. Один из немногих традиционных видов Тоскани. Их можно купить в свежем (тогда они варятся всего пару минут) или сухом виде.

Горячими

В запеченных блюдах, с густыми соусами

Tagliatelle (тальятелле — яичная лапша)

 Такой же ширины как фетуччине или лингвине, но не такие плоские. Классическая паста Emilia-Romagna.

Горячими

В запеканках, супах, строганов

ПОЛЫЕ МАКАРОНЫ

Ditalini (диталини)

 Маленькие, очень короткие трубки, на итальянском их название обозначает «наперсток».

Горячими или холодными

В супах или макаронных салатах

Elbow macaroni (рожки)

 Загнутые полые рожки, которые традиционно используют для приготовления macaroni cheese

Горячими или холодными

В запеченных блюдах или в макаронных салатах

Perciatelli (печутелле — длинные macaroni)

Длинные, тонкие и прямые трубки, толще, чем спагетти

Горячими

Используйте их вместо спагетти с соусом рагу, другими мясными соусами и запеченными с баклажанами

Ziti

 Дугообразные трубки, но шире и длиннее, чем elbow macaroni. Бывает и короткая их разновидность, которая называется cut ziti.

Горячими или холодными

Запеченными, в макаронных салатах и с густыми соусами

Penne (пенне)

 Прямые, средней длины трубки, часто с боковыми бороздками. Их еще называют иногда mostaccioli. Их диагональный среза напоминает перьевую ручку, из-за чего они и получили такое название

Горячими

В супах, запеченными, с любыми соусами

Rigatoni (ригатони)

 Длинные, короткие трубки, шире, чем пенне, но тоже с бороздками

С различными соусами: в бороздках по бокам хорошо задерживаются густые сливочные соусы

Cannelloni (каннеллони)

 Крупные, длинные трубки, как manicotti, но крупнее; в переводе с итальянского — «крупный тростник».

Горячими

Их фаршируют, обычно мясными начинками и запекают под соусом

Manicotti (маникотти)

Длиннее и шире, чем пенне, могут быть рифленые. Маникотти также называется само блюдо, когда используются именно эти макароны, как в случае с лазаньей

Горячими

Подаются фаршированными мясными или сырными начинками.

МАКАРОНЫ ДРУГИХ ФОРМ

Alphabets (алфавит)

 В форме небольших букв алфавита, одни из самых любимых детских макарон

Горячими

В супах

Anelli (анелли)

 Маленькие колечки

Горячими

В супах

Farfalle (Bow Tie Pasta) (бантики)

 Квадратные кусочки пасты, собранные в центре, чтобы получился бантик; их название переводится с итальянского, как «бабочки»

Горячими

В супах с крупой, например, с гречкой, и в других блюдах

Conchiglie

 Ракушки с длинной и узкой полостью. На итальянском их название означает «раковина моллюска». Бывает разных размеров.

Горячими или холодными

В супах, запеченные и в макаронных салатах

Conchiglioni

 Выглядят, как обыкновенные ракушки (conchiglie), но заметно крупнее. Их подают по-разному, очень эффектно.

Горячими

Их фаршируют (попробуйте, например, смесь рикотты, кедровых орешков и шпината)

Orzo (орзо)

 И по размеру и по форме напоминают рис, с итальянского переводится, как «перловка».

Горячими

Как гарнир, в супах и овощных салатах

Radiatore

С желобками и бороздками, как радиатор

Горячими, могут подаваться и холодными

С густыми сливочными соусами, в супах и салатах, в том числе фруктовых

Ruote

 В форме колес от повозки

Горячими

В супах, гуляшах, салатах и густых соусах

МАКАРОНЫ С НАЧИНКАМИ

Agnolotti (ангелотти)

 Маленькие, в форме полу-месяца, их, как и пельмени, фаршируют различными начинками (мясом, творогом (рикоттой), шпинатом, сыром)

Горячими

С различными соусами

Gnocchi (ньокки)

 С итальянского переводятся, как «маленькие клецки», обычно делаются из теста с сыром, с манкой, картофелем или шпинатом

Горячими

Как гарнир и как основное блюдо, подают обычно с томатными соусами, но подойдет и любой другой

Tortellini тортеллинни)

Маленькие фаршированные пельмешки из макаронного теста, уголки которых соединяют, чтобы получилось кольцо или бутончик. Их можно купить разных цветов — в зависимости от начинки. Начинкой может быть свекла, помидоры, шпинат или кальмары, которые добавляюти цвета и аромата.

 Горячими

Отваренными с различными густыми соусами или их можно просто подавать, побрызгав оливковым маслом, чесноком, перцем, и пармезаном

Ravioli (равиоли)

 Квадратные равиоли из макаронного теста очень похожи на русские пельмени с различными начинками (либо очень мелко перемолотыми, либо порезанными маленькими кусочками). Их название переводится как «маленькая репка»

Только горячими

Запеченными; отваренными просто или в супе; их подают с различными соусами

6. Рецепты

ИТАЛЬЯНСКОЕ ТЕСТО ДЛЯ ПИЦЦЫ

Описание:

выпечка

Время приготовления:

10 мин + время чтобы подошли дрожжи

Ингредиенты:

На пиццу диаметром 30 см:Тонкая основа для пиццы:175 гр (6 oz) муки1/2 ст л соли1 ст л сухих дрожжей125 мл (4 fl oz) теплой воды1 ст л оливкового маслаПышная основа:300 гр (10 oz) муки1/2 ст л соли6 гр сухих дрожжей225 мл (8 fl oz) теплой воды2 ст л оливкового масла

ОЛАДЬИ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

На 4-6 порций:

6 небольших кабачков (цуккини); 200 г грибов; 4 ст. ложки бальзаминового уксуса; 4 ст. ложки чистого нерафинированного оливкового масла; 1 ст. ложка свежего нарезанного базилика; соль; молотый черный перец; просеянная мука для обваливания; растительное масло для обжаривания.Для соуса: 1 слегка взбитое яйцо; 1 стакан ледяной воды; 1 стакан просеянной пшеничной муки; листья свежего базилика.

Разрежьте каждый кабачок вдоль на полоски. Большие грибы разрежьте пополам или на 4 части, остальные оставьте целыми. Налейте уксус в маленькую миску. В отдельной небольшой миске смешайте оливковое масло, базилик, соль и свежемолотый черный перец. Отставьте в сторону. Приготовьте соус, перемешав яйца с водой. Осторожно всыпьте муку, мешайте до консистенции жидкой сметаны.

Наполовину наполните глубокую сковороду маслом, нагрейте до 180 С. Обваляйте полоски кабачков (цуккини) и грибы в просеянной муке. Стряхните лишнее, после чего обмакните их в соус, затем жарьте в горячем масле 3-4 минуты, часто переворачивая, пока они не подрумянятся. Выложите на бумажные салфетки, чтобы они впитали излишки масла. Посолите, украсьте листьями базилика. К овощам подавайте блюдце с бальзаминовым уксусом и растительным маслом со специями

ИТАЛЬЯНСКОЕ ПЕЧЕНЬЕ

На 44 печенья:

2 яйца; 0,75 стакана сахарной пудры; мелко натертая кожица одного лимона; 1 стакан просеянной пшеничной муки; 0,5 стакана кедровых орешков; 0,25 стакана сахарной пудры.

Разогрейте духовку до 180оС. Смажьте маслом противни; покройте бумагой (калькой). Положите в миску яйца, сахарную пудру и натертую кожуру лимона, поместите миску над кастрюлей с кипящей водой и взбивайте веничком до загустения.

Снимите миску. Продолжайте взбивать, пока смесь не охладится и не будет держать следы веничка 5 секунд. Очень осторожно всыпьте муку и размешайте. Чайной ложкой разложите смесь на противень, оставляя пространства между печеньями. Украсьте кедровыми орешками. Выпекайте 15 минут. Просейте ровным слоем сахарную пудру на печенья, затем запекайте в духовке 15-20 минут до коричневатого цвета. Оставьте остывать на противне, затем перенесите на проволочную сетку.

ЦЫПЛЯТА ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

На 4 порции:

4 очищенные от кожи и костей куриные грудки; 8 больших ломтиков ветчины; пучок свежего шалфея; 200 г сыра (4 ломтика); 2 ст. ложки оливкового масла; молотый черный перец.

Разрежьте куриные грудки на две части. Каждую часть заверните в бумагу и раскатайте скалкой, чтобы придать плоскую форму.

На разделочной доске разложите ломтики ветчины. В середину каждого положите кусок курицы, несколько листьев шалфея и ломтик сыра. Поперчите, сверните в форме конвертов. Жарьте на сковороде до готовности (3-4 минуты на каждой стороне).

НЕАПОЛИТАНСКИЙ ТОМАТНЫЙ СОУС

На 1,5 литра:

1 кг свежих помидоров, 2 мелко нарезанные луковицы; 2 ст. ложки кукурузного масла; 5 толченых зубчиков чеснока; 200 г томатной пасты; по 1 ст. ложке свежего нарезанного орегано и базилика; 1 лавровый лист; 2 чайные ложки сахара; соль; перец.

Очистите и мелко порежьте помидоры. В большой, желательно чугунной, сковороде поджарьте лук до мягкости. Добавьте чеснок и жарьте еще минуту, помешивая. Добавьте помидоры и томатную пасту, травы, лавровый лист, сахар и перец.

Доведите до кипения на сильном огне. После этого сразу уменьшите огонь и тушите 30 минут. Выньте лавровый лист и протрите массу через сито. Разложите в банки и закройте их крышками. Храните в холодильнике.

Список литературы

  1. Захарова Л.Ф., Толчинская Е.И. Путешествие в страну Кулинарию. – Кишинев: Тимпул, 1986.

  2. Кухни народов мира. – М., 1993.

Доклад: История итальянского языка

Posted on by admin

История итальянского языка

Итальянский язык — разговорный и официальный язык Италии. На итальянском языке также говорят в государстве Сан-Марино, на Мальте, Корсике. В Швейцарии итальянский является одним из четырех официальных языков. Также итальянский язык распространен среди эмигрантов в США, Канаде, Австралии и в Республике Сомали.

Итальянский относится к романской группе индоевропейских языков. Произошел из разговорной латыни после падения Римской империи. В литературе впервые встречается в конце XII в.

Итальянский язык как язык культуры Возрождения оказал значительное влияние на формирование языков Западной Европы. Музыкальная терминология во всем мире преимущественно итальянская.

Первым словарем языка романской группы был итальянский словарь, созданный в 1612 году.

В XIV в. возник разрыв между литературным итальянским языком и диалектной речью, сохранявшийся до середины XX в., пока распространение средств массовой информации не демократизировало литературный язык. При этом до 1912 г. преподавание в высшей итальянской школе велось на латинском языке.

В итальянском языке множество сильно отличающихся друг от друга диалектов, на появление и существование которых повлияла многовековая раздробленность страны, и самостоятельное развитие ее отдельных частей в последующие периоды истории. Среди языков романской группы итальянский наиболее диалектно раздробленный. Диалекты можно условно разделить на три группы: северные, центральные и южные. Из-за главенствования в начале XIII в. в торговле и культуре тосканских городов, в частности Флоренции, преобладающее значение получил тосканский диалект, так как именно здесь появилась потребность в национальном языке, вместо используемого до этого латинского. Тосканский диалект впоследствии преобразовался в литературную форму языка. В современной Италии существует 16 основных диалектов, весьма далеких друг от друга.

Сегодня итальянский язык считается одним из самых распространенных языков романской группы.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.rustranslater.com

Реферат: «Ранний старт» в творчестве и порождаемые им вопросы

Posted on by admin

«Ранний старт» в творчестве и порождаемые им вопросы

А.А. Аронов

Ранний старт: историко-биографические факторы

Феномен раннего старта, факты раннего проявления способностей людей в самых разных областях жизнедеятельности общества давно приковывают к себе внимание. Устойчивый интерес к проблеме раннего старта во многом объясним. Жизнь индивида, к сожалению, жестко и жестоко регламентирована временем. Как рано каждый из нас сумеет верно определить свое призвание и начнет целесообразно и эффективно реализовывать его – важно не только для самого индивида, но и для общества, в котором он живет. Даже самая богатая страна, самое преуспевающее общество с совершенной экономикой не могут себе позволить, чтобы тот или иной гражданин в течение всей своей сознательной жизни занимался самосовершенствованием (ради себя), много читал, отдыхал, забавлялся, но никак не участвовал бы при этом в общественном производстве. Фиксируя аксиоматичную реальность, мы конечно же отдаем себе отчет в том, что определенный процент граждан (в принципе – сравнительно небольшой) именно так и поступает, ничего не производя, ничего не созидая, ничего не творя, но паразитируя за счет близких и чужих людей. Если бы слой отдыхающих в течение всей своей жизни, никогда и нигде не работающих вполне трудоспособных людей, презирающих труд вообще и тех, кто трудится, был бы значителен и постоянно увеличивался, общество остановилось бы в своем развитии, прервалась бы связь времен.

Феномен раннего старта интересен не только в социально-экономическом отношении, но и в аспекте диагностики возможностей человека, его творческого потенциала, предпосылок оптимальной деятельности в будущем. Осмысление проблем раннего старта необходимо предполагает объективное определение реального места детского возраста в становлении личности, формировании и развитии интеллекта, утверждении креативности.

Посмотрим, как оценивались возможности раннего детства в историкопедагогической ретроспективе. Как известно, педагогическая система Платона объединяла идеи спартанского и афинского воспитания. В соответствии с этой системой дети с 3 до 6 лет под руководством назначенных государством воспитательниц занимаются на площадках играми. Конечно, нет никаких оснований умалить воспитательные, развивающие, обучающие возможности игры. Важно признать и другое: игра действительно свойственна самой природе детского возраста. Вместе с тем, возрастная периодизация Платона подводит к выводу о недооценке философом возможностей раннего детства в формировании интеллектуальной, творческой личности: с 7 до 12 лет дети посещают государственную школу, где обучаются чтению, письму, счету, музыке и пению; с 12 до 16 лет Платон планировал школу физического воспитания – палестру – с обычными гимнастическими упражнениями; после палестры юноши до 18 лет изучают арифметику, геометрию и астрономию, преимущественно с практическими целями (для подготовки воинов); с 18 до 20 лет – эфебия, предполагавшая военногимнастическую подготовку; с 20 лет юноши, не преуспевшие в умственных занятиях, делаются воинами; меньшая  часть юношей, проявившая склонность к отвлеченному мышлению, проходит до 30 лет третью, высшую ступень образования, изучая философию, а также арифметику, геометрию, астрономию, теорию музыки, но уже в философскотеоретическом плане; немногие, проявившие исключительные дарования, продолжают философское образование еще пять лет, и т.д.

Суммируя то, что нам известно о педагогических идеях Платона, заметим, что его система распространялась только на свободных граждан, девушки выводились за рамки общественно– государственного воспитания, умственному воспитанию уделялось повышенное внимание только на высших ступенях системы. Обозревая всю систему, вновь подчеркнем, что принципиальные возможности первой ступени (от 3 до 6 лет) оценивались Платоном более чем скромно, акцент делался в основном на физическое развитие и воспитание детей.

Представляют интерес педагогические воззрения ученика Платона – Аристотеля. Философ утверждал, что в воспитании мы должны следовать за природой, тесно связывая физическое, нравственное и умственное воспитание.

Вместе с тем, признавая такую взаимосвязь, Аристотель подчеркивал, что физическое воспитание предшествует умственному. Да и сама возрастная периодизация, предложенная Аристотелем, все же убеждала в том, что физиологические моменты рассматривались особо, умственное воспитание актуализировалось в среднем и старшем школьном возрасте: первый период – до 7 лет (дети воспитываются в семье, даются рекомендации по режиму питания, гигиене движений и закаливанию); второй период – от 7 до 14 лет (наступление половой зрелости); третий период – от наступления половой зрелости до 21 года. По мнению Аристотеля, такая периодизация соответствовала природе человека. Серьезное образование дети должны были получать только в школе, в течение первого периода физическое воспитание доминировало, задачи умственного воспитания на этом этапе особо не оговаривались и не ставились.

Возрастная периодизация основоположника педагогики как науки Я.А. Коменского (1592 – 1670) уже исходила из признания особых воспитательных возможностей, заложенных в раннем детском возрасте. В периодизации великого педагога – четыре возрастных периода, по шесть лет каждый: детство (от рождения до 6 лет включительно), отрочество (от 6 – 12), юность (от 12 – 18), возмужалость (от 18 – 24). Материнская школа (детство, от рождения до 6 лет) уже предусматривала не только общее развитие, физическое воспитание, но и получение знаний из области естествознания, астрономии, географии. На этом этапе дети должны получить первоначальные представления, живые впечатления об окружающей природе и общественной жизни. Понимание исключительной значимости раннего детского возраста (детства) побудило Коменского разработать первое в мире руководство по дошкольному воспитанию – «Материнская школа».

Пожалуй, одна из наиболее уязвимых возрастных периодизаций принадлежит Ж.–Ж. Руссо (1712 – 1778): первый период – от рождения до 2 лет – это время, когда основное внимание должно быть уделено физическому воспитанию детей; второй период – от 2 до 12 лет, по выражению философа–педагога – период «сна разума», когда ребенок еще не может рассуждать и логически мыслить, когда следует развивать главным образом «внешние чувства», когда силы ребенка накапливаются для того, чтобы найти свой выход уже в более старшем возрасте; третий период – от 12 до 15 лет, в эти годы активизируется умственное воспитание, удовлетворяются умственные запросы личности; четвертый период – «период бурь и страстей» – с 15 лет до совершеннолетия, когда осуществляется преимущественно нравственное воспитание [1]. Как видим, в трактовке Руссо стороны воспитания предстают изолироНОВОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ Стр. 7 ванно друг от друга, умственное воспитание начинается лишь с 12 лет, нравственное – с 15. Период «сна разума» (от 2 до 12 лет) можно объяснить лишь богатой фантазией Руссо, не воспитавшего ни одного ребенка.

В какой степени приведенные нами подходы философов, педагогов соответствуют современным данным науки о принципиальных возможностях раннего детства? Сегодня большинство исследователей сходятся на том, что в первые 20 лет жизни происходит основное интеллектуальное развитие человека, причем наиболее интенсивно интеллект изменяется от 2 до 12 лет («сон разума» – по Руссо). К этому выводу независимо друг от друга пришли Я.А. Пономарев, Л.

Терстоун, Ж. Пиаже, Н. Рейли и многие другие исследователи [2]. Интеллект человека достигает своего максимального развития к 19–20 годам, затем наступает фаза стабилизации, и с 30–40 лет происходит спад продуктивности интеллектуальных функций. Представляет интерес в этой связи соотношение коэффициента интеллекта (IQ) в 17 и 26 лет у знаменитых людей. Оказалось, что в 17 лет коэффициент интеллекта составлял в процентах от коэффициента интеллекта в 26 лет:

 у Вашингтона 90%

 у Наполеона 90%

 у Лютера 85%

 у Линкольна 97%

 у Ньютона 79%

 у Бетховена 91%

 у Дарвина 94%

 у Рембрандта 87%

 у Леонардо да Винчи 86%

 у Моцарта 97%

 у Гюго 88%

 у Франклина 100%

 у Декарта 94%

 у Вольтера 95%

 у Гете 90% Таким образом, у абсолютного большинства приведенных выше великих представителей мировой цивилизации коэффициент интеллекта в 17 лет был почти равен коэффициенту интеллекта в 26 лет, т.е. формирование интеллекта наиболее интенсивно протекает на отрезке от рождения до 17 лет.

Принципиально не противоречат указанным выводам данные, содержащиеся в работах Бергинса. Ученый доказывает, что 20% будущего интеллекта приобретается к концу 1–го года жизни, 50% – к 4–м годам, 80% –к 8 годам, 92% – до 13 лет. Очевидно, что уже в этом возрасте может быть достигнута высокая предсказуемость «потолка» будущих достижений.

Желательность для индивида и общества сравнительно раннего старта очевидна еще и потому, что, как показывает практика присуждения Нобелевских премий, основоположное открытие, предшествующее отмеченному премией, обычно приходится на 25 – 30–летний возраст. В работе А. Местель показано, что Нобелевские лауреаты по естественным наукам за 1901 – 1962 гг. сделали свое открытие, впоследствии удостоенное Нобелевской премии, в среднем возрасте 37 лет, и этот возраст почти не менялся от десятилетия к десятилетию.

Ранний или сравнительно ранний старт, как показывает знакомство с биографиями выдающихся деятелей мировой цивилизации, зависит от многих очевидных и предполагаемых причин и условий. Сказанное в принципиальном плане, видимо, правомерно в целом в отношении появления высокоодаренных людей.

Так, мы предполагаем, что появление талантов во многом определяется потребностями общества, его конкретными запросами. Но если отмеченное почти аксиоматично, объяснимо, доказательно – в принципе, то все же появление, рождение на свет целой россыпи талантов в какой– то одной, конкретной области жизнедеятельности общества – причем появление одновременное, в пределах небольшого временного интервала, – вот это последнее едва ли может быть исчерпывающе аргументировано. Такую ситуацию мы назвали бы символическим совпадением  во времени знаменательных обстоятельств. Проиллюстрируем сказанное конкретными примерами.

Российские поэты, родившиеся в 80–90–х годах XIX века:

 В.В. Хлебников 1885

 Н.С. Гумилев 1886

 В.Ф. Ходасевич 1886

 И.В. Северянин 1887

 А.А. Ахматова 1889

 Б.Л. Пастернак 1890

 О.Э. Мандельштам 1891

 М.И. Цветаева 1892

 В.В. Маяковский 1893

 С.А. Есенин 1895 Оперные певцы, родившиеся в 60– 70–х годах XIX века:

 Э. Джиральдони (баритон) 1871

 И.В. Грызунов (баритон) 1879

 М.К. Максаков (баритон) 1869

 И.В. Тартаков (баритон) 1860

 Л.М. Сибиряков (бас) 1870

 В.И. Касторский (бас) 1870

 О.И. Камионский (баритон) 1869

 Л.В. Собинов (тенор) 1872

 Ф.И. Шаляпин (бас) 1873

 Э. Карузо (тенор) 1873

 А.В. Нежданова (лирико–колорат. сопрано) 1873

 Т. Руффо (баритон) 1877 Композиторы, родившиеся в 50– 70–х годах XVIII века:

 В.А. Моцарт 1756

 Д.С. Бортнянский 1751

 М. Клементи 1752

 А. Сальери 1750

 М.К. Огиньский 1765

 Р. Крейцер 1766

 Л. ван Бетховен 1770

 Э.Т.А. Гофман 1776 Художники и скульпторы, родившиеся в 50–70–х годах XV века:

 И. Босхок 1450

 Л. да Винчи 1452

 Дионисий вт. пол. XV в.

 Кранах Старший1 472

 Фра Бартоломмео 1472

 Я. Госсарт ок. 1478

 Б. Микеланджело 1475

 Джорджоне ок. 1477 Обозревая приведенные биографические ряды, обратим внимание по крайней мере на два обстоятельства: в каждом из рядов представлены далеко не рядовые деятели культуры, родившиеся почти в одно время. Объяснить последнее обстоятельство только запросами общества не приходится.

Какие факторы существенно отражаются на раннем проявлении способностей? Мы предположили, что таких факторов, как минимум, четыре: дети продолжают профессиональную династию (в этом случае становится корректной известная формула: «когда гены заговорили»), достаток в семье, благоприятная воспитывающая атмосфера в родительском доме, пристальное внимание родителей к своим детям. Для подтверждения предположений мы отобрали когорту из 54 выдающихся представителей мировой культуры – литераторов, композиторов, художников, скульпторов, певцов, танцовщиков. Конкретные имена 54–х: Моцарт, Бетховен, Верди, Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Роден, Шопен, Веласкес, Джотто, Рембрандт, Халс, Тициан, Эль Греко, Шаляпин, Карузо, Бальзак, Гюго, Гете, Л. Толстой, Достоевский, Пушкин, Паганини, Павлова, Вагнер, Шекспир, В. Серов, И. Штраус (сын), Кальман, Вероккьо, Челлини, Гольбейн Младший, Доре, Дюрер, Жирардон,А.

Иванов, Канова, Крамской, В. Васнецов, Кранах Старший, Мазаччо, Бунин, Цветаева, Ахматова, Пастернак, Драйзер, Золя, Верн, Ибсен, Лондон, Ремарк, Хемингуэй, Чехов, Шоу.

Отталкиваясь от биографических фактов, приходим к следующим выводам: лишь 9 человек из 54 продолжили семейную профессиональную династию (16%), достаток в семье наблюдался в 31 случае из 54 (более 57%), благоприятная атмосфера в родительском доме – в 30 случаях из 54 (55%), пристальное внимание родителей к воспитанию детей – в 23 случаях из 54 (43%). Оценивая приведенные зависимости, уже в первом приблиНОВОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ Стр. 9 жении можем сказать: в большинстве случаев сверхталанты не были продолжателями профессии родителей, семейных профессиональных династий, не были детьми сверхталантов. Таким образом, объективная логика убеждает: фактор наследственности не был решающим в формировании феноменально одаренных личностей (признаем, что среди 54–х именно такие в основном и представлены), в большинстве случаев генетическая программа не была задана, таланты и гении развивались и утверждались прежде всего под воздействием социальных факторов и обстоятельств. Одним из таких факторов стал достаток в семье (свыше 57%), более половины семей удовлетворяют этому критерию. Примерно такую же значимость имела благоприятная воспитывающая атмосфера в родительском доме (55%), что, несомненно, способствовало укреплению психического и физического здоровья будущих дарований.

Весьма существенным представляется пристальное внимание родителей к своим детям (43%), хотя признаем и другое: в 57% случаев такого внимания не наблюдалось.

Ситуация старта объективно связана с необходимостью раннего обнаружения призвания. К сожалению, информация о судьбах великих не всегда позволяет точно продиагностировать, что же явилось импульсом для сверхталанта в определении своего призвания, что побудило выстраивать программу воспитания (усилиями родителей) и программу самовоспитания (усилиями будущей уникальной личности). Но даже и при отсутствии исчерпывающей базы данных в отношении великих все же в отношении многих избранных информация имеется (мемуары, письма, дневники, специальные исследования). То, чем мы в данном случае располагаем, убеждает в наличии еще одного важного фактора, влияющего на ситуацию старта: речь идет о факторе случайности. В самом деле, многих великих мира сего стимулировал самый настоящий случай, который нередко становился точкой отсчета в стартовой эпопее. Обратимся к примерам.

Петрарка (1304 – 1374), сын нотариуса, сопровождавший отца во время изгнания папы Климента V в Авиньон, очень рано попал в среду образованнейших людей своей эпохи – Иоанна Флорентийского, епископов Джулиано и Джованни Колонна.

Микеланджело (1475 – 1564), сын подесты замка Капрази в Тоскане, с раннего детства занимаясь рисованием, очень скоро стал другом Граначчи и Гирландайо, а затем попал под покровительство Лоренцо Великолепного (Медичи), что во многом и предопределило судьбу гения.

Титта Руффо (1877 – 1953), «король» баритонов мира, открыл себя себе и миру после встречи с баритоном Бенедетти в 1895 г., т.е. в возрасте 18 лет. Копируя его, Руффо неожиданно обнаруживает у себя феноменальный по силе и красоте голос [3].

Лет с пяти Фредди Кокоцца (навсегда вошел в историю искусства, прежде всего, оперного, как Марио Ланца, один из крупнейших теноров мира, 1921 – 1959) стал привлекать отцовский граммофон, привезенный в США из далекой Италии. Голос Карузо околдовал Фредди [4].

Энрико Карузо (1873 – 1921), «король» теноров мира, в 14 лет слушает за дверью сестру доктора, лечившего его мать. Сестра доктора была преподавателем пения [5].

Первый бас мира, «король» бельканто (этот неофициальный титул певец заслужил в самой Италии), Ф.И. Шаляпин (1873 – 1938) называл свои встречи с оперным театром в Казани «театральными ожогами», «зарубками на сердце».

Будущему гению оперной сцены было тогда 9–10 лет. Тогда в Казани, в оперном театре, шли оперы Дж. Мейербера «Африканка» и Ш. Гуно «Фауст» [6].

Когда Родену исполнилось пять лет и он готовился поступать в школу иезуитов неподалеку от дома, тетя Тереза подарила ему пастельные карандаши, по заимствованные у Дроллинга (хозяина магазина) без ведома владельца [7].

По преданию, Джотто заметил Чимабуэ, когда мальчик рисовал фигуру овцы, взяв в свою мастерскую [8].

Когда Вагнер впервые услышал музыку Л. Бетховена – увертюру «Эгмонт», потрясшую его, он решил создать нечто подобное сам, написав музыку к ранее сочиненной им трагедии. Ему было тогда пятнадцать лет.

За несколько лет до того, как Вольферлю (Моцарту) исполнилось три года, он проснулся от певучих звуков сонаты, которую папа играл на клавесине.

Восхищенный, не в силах устоять против волшебной музыки, он выбрался из кроватки и побежал в музыкальную комнату.

На следующее утро Вольферль ничего не помнил, кроме музыки [9].

Машенька Сидорова (в будущем – выдающаяся певица Мария Петровна Максакова) в возрасте 15 лет случайно, у сестры, обнаружила пластинку с записью голоса А.В. Неждановой. «У меня даже не было слов, чтобы описать мое состояние впервые испытанного блаженства, радости, счастья. Мне хотелось кого–то обнять, смеяться и плакать одновременно» [10].

Совершенно очевидно, что примеров, подтверждающих роль случая в раннем обретении призвания, имеется вполне достаточно, чтобы рассматривать этот фактор (= критерий) как объективный, на репрезентативном уровне.

Ранний старт: итоги и перспективы изучения Многофакторная обусловленность раннего старта, раннего проявления одаренности закономерно подводит к выводу о регламентированном, жестко дозированном отборе самой историей, жизнью, обществом, природой феноменально одаренных людей, превосходящих планку таланта и восходящих к гениям.

Если признать гениями только тех, кто почти единогласно признан ими в Европе и Северной Америке, то общее число гениев за все время существования нашей цивилизации едва ли превысит 400–500.

Примерно к таким цифрам приводит отбор знаменитостей, которым уделено максимальное место в энциклопедиях разных стран Европы и США, если из числа знаменитостей вычесть тех, кто попал в историю из–за знатности или по другим случайным заслугам [11]. Владимир Павлович Эфроимсон в своей интереснейшей работе, посвященной генетике гениальности, высказывает предположение, что из тысячи потенциальных гениев 999 гасится именно из–за недоразвития, а из 1000 развившихся 999 гасится на этапе реализации [12]. Видимо, это предположение близко к истине, поскольку далеко не всегда обнаруживаются в совокупности очевидные факторы раннего проявления одаренности: продолжение профессиональной династии, достаток в семье, благоприятная воспитывающая атмосфера в родительском доме, знаменательный случай, ставший мощным стимулом (= импульсом) самовоспитания и саморазвития. К слову сказать, в случае с абсолютным гением Моцартом все оговариваемые нами факторы действительно были налицо: в семье Вольферля был относительный достаток; гениальный сын пойдет по стопам отца, продолжит семейную традицию; в родительском доме Вольферль действительно рос в благоприятной воспитывающей атмосфере, где были добрые отношения между самими родителями, где постоянно звучала музыка; Леопольд Моцарт, помощник капельмейстера а Зальцбурге, вскоре после рождения сына отказался давать уроки, чтобы все время посвятить воспитанию Вольферля. И, конечно, мало сказать об отце гения, что он был помощником капельмейстера. Леопольд Моцарт был талантливым, первоклассным педагогом.

Его «Скрипичная школа» была опубликована в год рождения Вольфганга (русское издание вышло в Петербурге в 1804 г.). Моцарт–отец был также композитором и во многих отношениях примечательным теоретиком. Об этом свидетельствует, в частности, исследование С.И.

Танеева «Содержание тетради собственных упражнений Моцарта в строгом конНОВОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ Стр. 11 трапункте», где автор называет Моцарта (отца) величайшим мастером многоголосной музыки [13].

В нашей когорте сверхталантов (из 54 имен) ранний старт (проявление творческих способностей, обнаружение призвания в возрасте до 10–11 лет включительно) отмечен лишь у 12 человек:

 у Моцарта 4–5 лет;

 у Родена 5 лет;

 у Шопена 6 лет;

 у Тициана 9 лет;

 у Пушкина 9 лет;

 у Паганини 10 лет;

 у А. Павловой 10 лет;

 у В. Серова 6 лет;

 у Доре 11 лет;

 у М. Цветаевой 8 лет;

 у А. Ахматовой 11 лет;

 у Бетховена 11 лет.

Таким образом, вундеркинды составляют в когорте из 54–х сверхталантов лишь 22%. В этой связи можно, наверное, согласиться с Н.Г. Чернышевским, сказавшим однажды следующее: «Гений – ум, развивающийся совершенно здоровым образом». В нашей когорте спокойный старт отмечен у большинства (42 человека, 78%). Не случайно в одной из работ крупного психолога, недавно трагически погибшего – В.Н. Дружинина по поводу вундеркиндов находим примечание: «Вундеркинд (Wunderkind, нем. – чудо–ребенок) – термин, который использовали в XVIII – XIX веках для характеристики детей, проявлявших исключительную одаренность (например, В.–А. Моцарт). В настоящее время в научной литературе не употребляется» [14].

Казалось бы, в отношении тех феноменально одаренных, кто стартовал очень рано, можно было бы с уверенностью сказать: у каждого из них были исключительные условия для раннего обнаружения призвания, проявления способностей. На самом же деле такой вывод сделать невозможно, ранний старт таит в себе много загадок. Что же оказалось? Продолжили профессиональные династии 3 человека из 12 (25%; по когорте из 54–х человек – 16%). Достаток в семье отмечался в 8 случаях из 12 (66%; в целом по когорте из 54–х – 57%). Благоприятная воспитывающая атмосфера характеризовала 6 человек из 12 (50%; по когорте – 43%). Уже в начале жизненного пути 9 человек из 12 встретились с опытными педагогами (75%; по когорте – 60%).

Подведем некоторые итоги. По четырем позициям из пяти вундеркинды имели преимущество перед когортой из 54 человек. Наибольшая разница просматривается в ситуации с педагогами, что свидетельствует об исключительной значимости этого фактора для раннего старта. Высокий рейтинг такого фактора, как достаток в семье, вновь подтвержден, причем как по рано стартовавшим, так и по всей когорте сверхталантов. Вновь был выявлен малый процент тех, кто продолжил профессиональную династию. Правда, этот процент (25) все же выше аналогичного показателя по когорте (16). Очевидно, и этот фактор весьма значим для раннего старта. Поразительно, конечно, что в малой группе лишь в 6 случаях (50%) было отмечено внимательное отношение родителей к своим детям, в то время как по когорте в целом этот процент был несколько выше – 55.

Суммируя показатели по всем пяти позициям, вновь констатируем обусловленность старта социальными причинами (= факторами), прежде всего: достаток, педагоги, атмосфера, внимание к детям.

Факты биографии 12, рано стартовавших, также убеждают в объективной значимости такого социального фактора, как случай (Моцарт, Роден, Пушкин, Бетховен, Шопен и др.).

Правомерен вопрос: о чем свидетельствует ранний старт? В самом деле, можно лишь считать ранний старт безусловным доказательством феноменальной одаренности? Полагаем, что при всей уникальности явления нет оснований его абсолютизировать. Ведь в нашей когорте из 54 человек большинство (42) стартовали спокойно, хотя среди них были такие уникумы, как Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Рембрандт, Веласкес, Халс,  Шаляпин, Карузо, Бальзак, Гюго, Гете, Вагнер, Верди, Шекспир и многие другие. Кроме того, известно немало случаев раннего старта, после которого о вундеркиндах никто ничего не слышал, либо вдруг выяснялось, что вчерашний вундеркинд, по сути дела, посредственность, ничем особенным не поражающая. В этом смысле пример Робертино Лоретти, итальянского чудо–мальчика – певца не является исключением. Приведенные нами соображения о раннем старте, как нам кажется, подтверждают ранее прозвучавшие мысли: из тысячи потенциальных гениев 999 гасится именно из–за недоразвития, а из 1000 развившихся 999 гасится на этапе реализации.

Однако вопросы, связанные с ранним стартом, на этом не заканчиваются.

Нас интересовало: как связаны между собой (если вообще как–то связаны) вопросы раннего старта и здоровья, раннего старта и долголетия? Что же оказалось? Средняя продолжительность жизни по малой группе (12 человек, рано стартовавших) составила 55 лет. Средняя продолжительность спокойно стартовавших 39 человек соответственно составила 68,4 лет, т.е. значительно больше [15]. Получается так, что стремительное, форсированное развитие детей (Моцарт, Паганини и др.) не способствует долголетию, негативно отражается на психофизическом здоровье. Конечно, такой вывод нуждается в дальнейшей проверке, но по нашим данным получается именно такая картина.

Рассматривая проблему раннего старта, обусловленность его объективными факторами, мы не можем обойти известную позицию многих специалистов: талант – это болезнь. Получается так, что плохая наследственность – хорошая предпосылка раннего старта. О связи одаренности и той или иной наследственности неоднократно писал Чезаре Ломброзо: «Седина и облысение, худоба тела, а также плохая мускульная и половая деятельность, свойственная всем помешанным, очень часто встречается у великих мыслителей (……). Кроме того, мыслителям, наряду с помешанными, свойственны: постоянное переполнение мозга кровью (гиперемия), сильный жар в голове и охлаждение конечностей, склонность к острым болезням мозга и слабая чувствительность к голоду и холоду» [16].

Уже Аристотель обратил внимание на то, что между талантливыми людьми много страдающих меланхолией.

На это же обстоятельство указывал также Ревеллье–Парис; он полагал, что нервные и душевные болезни часто поражают талантливых людей, потому что они переутомляются и их нервная система не выдерживает постоянного усиленного возбуждения. Знаменитый французский психиатр Моро, а затем Ломброзо утверждали, что «гений есть нейроз». Книга Ломброзо «Гениальный человек» возбудила всеобщее внимание. Много сделал для пропаганды рассматриваемой идеи Макс Нордау. Известный отечественный психиатр В.Ф. Чиж писал: «Несомненную заслугу Моро и Ломброзо составляет то, что они верно подметили тот факт, что душевные и нервные болезни у талантливых людей врожденные, а не приобретенные, что эти заболевания не обусловлены усиленными занятиями, душевными волнениями» [17]. Ломброзо характеризует гениев как людей одиноких, холодных, равнодушных к семейным и общественным обязанностям.

Среди них много наркоманов и пьяниц: Мюссе, Клейст, Сократ, Сенека, Гендель, По. Двадцатый век добавил к этому списку множество имен, от Фолкнера и Есенина до Хендрикса и Моррисона. Список гениев, больных душевными заболеваниями, бесконечен. Эпилепсией болели Петрарка, Мольер, Флобер, Достоевский, не говоря уже об Александре Македонском, Наполеоне и Юлии Цезаре. Меланхолией болели Руссо, Шатобриан. Психопатами (по Кречмеру) были Жорж Санд, Микеланджело, Байрон, Гете и другие. Уже упомянутый выше психиатр Чиж относит к психопатам Мюссе, По, Бодлера, Верлена, Гоголя, Писемского. В отношении эпилептиков Гейне и МопасНОВОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ Стр. 13 сана Чиж оговаривается особо, подчеркивая, что оба они страдали приобретенными, а не врожденными болезнями центральной нервной системы [18]. Видимо, без всяких оговорок подпадают под категорию психопатов Ван Гог,Михаил Врубель, Сальвадор Дали, Велимир Хлебников. Галлюцинации были у Байрона, Гончарова и многих других. Количество пьяниц, наркоманов и самоубийц среди творческой элиты не поддается подсчету.

Гипотеза «гений и безумие» возрождается и в наши дни. Д. Карлсон (США) считает, что гений – это носитель рецессивного гена шизофрении. В гомозиготном состоянии ген проявляется в болезни.

Например, сын гениального А. Эйнштейна болел шизофренией. В этом списке – Декарт, Паскаль, Ньютон, Фарадей, Дарвин, Платон, Кант, Эмерсон, Ницше, Спенсер, Джемс и другие. Связи одаренности и психофизической патологии сегодня посвящен целый ряд работ [19].

Наша точка зрения по рассматриваемому вопросу следующая. Мы считаем, что феноменально одаренные личности – тоже люди, и среди них есть и здоровые, и изначально больные. Конечно, есть и те, кто родился здоровым, но в дальнейшем заболел. Т. Саймонтон провел интересное исследование и выявил, что среди гениев число душевнобольных не больше, чем среди основной массы населения (около 10%) [20].

Как мы уже говорили, в нашем списке из 54–х человек в основном присутствуют сверхталанты, т.е. гении, феноменально одаренные деятели мировой культуры: Моцарт, Бетховен, Верди, Винчи, Рафаэль, Рембрандт, Роден, Веласкес, Халс, Шаляпин, Пушкин, Гюго, Л. Толстой, Тициан, Дюрер, Доре, Пастернак, Кранах Старший и многие другие.

Среди этих уникумов абсолютное большинство появились на свет здоровыми в психофизическом отношении. В связи с рассматриваемым вопросом особый интерес представляет работа В.Ф. Чижа «А.С. Пушкин как идеал душевного здоровья» [21]. В работе находим такие мысли: «Изучение жизни Пушкина убеждает психиатра в том, что он обладал полным психическим здоровьем… Пушкин умер в таком возрасте, что мы имеем полное право утверждать, что врожденных, конституционных аномалий нервной системы у него не было. Эти аномалии всегда обнаруживаются в первой половине нашей жизни. Кто пользовался физическим здоровьем до 37–летнего возраста, может заболеть лишь приобретенной душевной болезнью. Пушкин обладал вполне здоровой нервной системой и только поэтому мог перенести все те житейские невзгоды, которые выпали на его долю. Лица с неустойчивой нервной системой обыкновенно заболевают от тех неприятностей, которые перенес наш гениальный поэт» [22].

Продолжая рассмотрение формулы «гениальность (в принципе – одаренность) как патология», заметим, что некоторые исследователи под такой патологией понимают не только (и не столько) рассмотренную нервную систему, врожденную душевную болезнь, но и другие болезни. Так, у В.П. Эфроимсона читаем: «Считая достоверно установленным, что в выровненных, в общем благоприятных условиях развития очень большое значение приобретают наследственные различия в одаренности, мы занялись вопросом, какими же наследственными факторами может определяться столь ярко выраженная особенность, как огромный талант или гениальность. В связи с этим мы обратили внимание на довольно давно обнаруженную повышенную умственную активность подагриков и на замечательную работу «История английского гения» Г. Эллиса. Эллис не только показал очень высокую частоту подагриков среди выдающихся людей Англии, но и дал четкое характеристическое определение гения «подагрического типа», противопоставив этих твердых, неуклонно решительных, работоспособных, мужественных гениев, – быстро вспыхивающим, ярким, переменчивым, блистающим, несколько женственным типам «чахоточного гения» [23]. Между тем, как отмечает В.П. Эфроимсон, подагра и гиперурикемия (повышенный уровень мочевой кислоты) довольно четко наследуются при разнообразных нарушениях обмена. Подагрическая стимуляция мозга является одним из тех механизмов, которые могут повышать интеллектуальную активность до уровня талантливости и гениальности [24]. Мы полагаем, что в принципе подходы В.П. Эфроимсона заслуживают внимания и должны быть учтены. Но что несколько настораживает? В поле зрения автора в основном оказались коронованные особы, «подвиг» которых заключался в наследовании престолов, титулов, происхождения. В списке «гениев» и «талантов» имеются также государственные деятели разных времен, стран и народов, сделавшие карьеру за счет собственных усилий. Конечно, отказать в предприимчивости многим из этого списка нельзя, но нельзя не признать и другое: эти люди – принадлежат в основном только своему времени, они не были создателями шедевров, авторами открытий, изобретений, теорий и концепций. Из нашего списка сверхталантов, стартовавших в пределах 11 лет (В. Серов, Доре, Цветаева, Ахматова, Моцарт, Бетховен, Роден, Шопен, Тициан, Пушкин, Паганини, Павлова) в книге Эфроимсона упоминаются лишь двое – Пушкин и Бетховен. В целом же из нашей когорты в 50 человек в работе Эфроимсона упоминаются (кроме Пушкина и Бетховена) Хемингуэй и Гете. Видимо, есть и другие аргументы в пользу того вывода, что далеко не все действительно сверхталанты обрели свою феноменальную одаренность благодаря подагре или любому другому наследственному заболеванию.

Знакомство с биографиями сверхталантов объективно убеждает в превалировании социального фактора над генетическим (наследственным), гениями скорее становятся, чем рождаются. Значение социальных обстоятельств трудно переоценить.

Подводя итог всему сказанному, полагаем, что проблема раннего старта требует в своем исследовании дальнейшей дифференциации: важно проследить проблему в зависимости от того или другого региона (север, юг, город, деревня и т.д.), времени (античность, средневековье, новое время, новейшее время и т.д.), ментальности той или иной культуры, сферы проявления таланта и т.д.

Список литературы

1. См.: Константинов Н.А. и др. История педагогики: Учебник для студентов пед. ин-тов. М.:Просвещение, 1982.

2. См.: Пономарев Я.А. Психология творчества. М.: Наука, 1973; Пиаже Ж. Избранные труды. М., 1966; Анастази А. Психологическое тестирование. Ч. I. М.: Педагогика, 1982; Дружинин В.Н. Психология общих способностей. СПб.: Изд–во «Питер», 2000.

3. Руффо Т. Парабола моей жизни. Воспоминания. Л.: Музыка, 1990. Гл. VI. Новое откровение.

4. Магомаев М. Великий Ланца. М.: Музыка, 1993.

5. Ильин Ю., Михеев С. Великий Карузо: к столетию начала творческой деятельности. СПб.: Глаголь, 1995.

6. Дмитриевская Е.Р., Дмитриевский В.Н. Федор Шаляпин. Царь–бас Федор Иванович. М.: Олимп. Смоленск: Русич, 1998.

7. Вейс Д. Нагим пришел я…. М.: Республика, 1993. С. 7.

8. Комарова И.И., Железнова Н.Л. Художники: Краткий биографический словарь. М.: Рипол классик, 2001. С. 209.

9. Вейс Д. Возвышенное и земное. Роман о жизни Моцарта и его времени. М.: Изд–во Лампада, 1992. С. 17–18. Речь идет о сонате Скарлатти – младшего.

10. Максакова М.П. Воспоминания. Статьи /Ред–сост. Е. Грошева. М.: Советский композитор, 1985. С. 39.

11. Эфроимсон В.П. Генетика гениальности. М.: Тайдекс Ко, 2002. С. 21.

12. Там же С. 31.

13. См. послесловие Игоря Бэлзы «Повесть о жизни и гибели Моцарта» – к книге Вейса Д. «Возвышенное и земное». М., 1992. С. 722.

14. Дружинин В.Н. Психология общих способностей. СПб., 2000. С. 347.

15. Именно 39, а не 42, поскольку: Мазаччо отравлен из зависти, а Лондон и Хемингуэй покончили с  НОВОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ Стр. 15 собой.

16. Ломброзо Ч. Гениальность и помешательство. СПб., 1992. С. 15–16, 21–23.

17. Чиж В.Ф. Болезнь Н.В. Гоголя: Записки психиатра. М.: Республика, 2001. С. 419.

18. Чиж В.Ф. Болезнь Н.В. Гоголя. – М.: Республика, 2001.

19. Ноймайр А. Музыка и медицина. Ростов–на–Дону: Феникс, 1997; Эфроимсон В.П. Генетика гениальности. М.: Тайдекс Ко, 2002; Суздалев П.К. Врубель. М.: Советский художник, 1991.

20. См.: В.Н. Дружинин. Психология общих способностей. СПб., 2000. С. 173.

21. Чиж В.Ф. А.С. Пушкин как идеал душевного здоровья // Чиж В.Ф. Болезнь Н.В. Гоголя. М., 2001. С. 420–421.

22. Там же.

23. Эфроимсон В.П. Генетика гениальности. М., 2002. С. 74.

24. Там же С. 74.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru

Сочинение: Я люблю Пушкина Цветаевой (цикл М. Цветаевой «Стихи Пушкину»)

Posted on by admin

Я люблю Пушкина Цветаевой (цикл М. Цветаевой «Стихи Пушкину»)

Пушкиным не бейте!

Ибо бьют вас — им!

М. Цветаева

Марину Цветаеву я считаю принцессой русской поэзии. Она так самоотреченно была влюблена в поэзию, что часто в других любила ее больше, чем в себе. Отсюда столько посвящений великим поэтам, ее современникам, ее принцам духа: А. Блоку, В. Маяковскому, Б. Пастернаку, П. Антокольскому и многим другим. Перечисленных поэтов она знала лично. Поразительно, но иногда мне кажется, что Цветаева считала Пушкина своим современником, вопреки времени и здравому смыслу. Это ощущение не покидало меня во время прочтения ее поэтической прозы “Мой Пушкин”.

Своим воображением Цветаева однажды в детстве создала себе живого поэта Пушкина, да так и не отпускала его ни на шаг от своей души всю жизнь. Обстоятельства ей помогли. Вспомним случай, когда отец маленькой Марины привел в дом сына Пушкина и девочка приняла его за настоящего поэта.

Пушкина рядом с Цветаевой я всегда представляю в окружении его знаменитых героев, и Марина с детской непосредственностью и восторгом наблюдает, как благороден Дубровский, стоящий перед Машей в саду, как очаровательна Татьяна Ларина, дающая отповедь Онегину, какой страшный и прекрасный Пугачев! Как замечательный русский художник Илья Глазунов изобразил на одном холсте почти всех великих россиян и назвал картину “Великая Россия”, так и я себе представляю еще не написанную картину, на которой М. Цветаева рядом с А. Пушкиным в окружении множества персонажей его произведений. Лицо Цветаевой при этом светится блаженством и счастьем.

Эта фантазия не случайна. Я знаю, что Цветаева любила играть в красивые и сложные игры. Обычные детские игрушки ее не интересовали никогда. Ее любимой “игрушкой” был опять же Пушкин. Она то обряжала его во фрак и цилиндр, то облачала в охотничий костюм и сажала верхом на лошадь. Или вдруг на месте Дубровского в темном саду оказывался сам Пушкин, и Машу это нисколько не удивляло, а даже наоборот — приводило в восторг. Татьяна Ларина, в свой черед, поднимает глаза и видит, что перед ней вовсе не Онегин, а… В такой ситуации Татьяна просто должна упасть в обморок от неразрешимости выбора. Все-таки Пушкин на голову выше всех прекрасных генералов и поэтичных Онегиных, вместе взятых. А блистательный Сильвио из “Повестей Белкина”! Конечно, только Пушкин мог позволить себе такие игры с судьбой.

Итак, заполнив всю воображаемую жизнь Цветаевой, поэт, естественно, вторгся и в ее собственную поэзию. Одно за другим стали появляться посвящения Пушкину. Наиболее зрелый, я считаю, цикл “Стихи Пушкина”.

В эти стихи вместе с самим Александром Сергеевичем перекочевали и почти все его герои:

Бич жандармов, бог студентов,

Желчь мужей, услада жен,

Пушкин — в роли монумента?

Гостя каменного? — он,

Скалозубый, нагловзорый

Пушкин — в роли Командора?

В это стихотворение и “Медный всадник” прискакал, и “Небо Африки” возникло, и даже “Ваня бедный” появился:

Трусоват был Ваня бедный,

Ну, а он — не трусоват.

Естественно, Пушкин был для Цветаевой олицетворением лужественности. И вообще идеалом мужчины. Казалось бы, зрелости эта игра в Пушкина должна была незаметно сойти за нет, уступив место более реалистическому мироощущению. Но возникло очередное явление Пушкина в духовном лире Цветаевой в качестве волшебного, божественного существа, подаренного ей русской историей и царем, наперсником Зога на земле:

И шаг, и светлейший из светлых

Взгляд, коим поныне светла…

Последний — посмертный — бессмертный

Подарок России — Петра.

Появление в России Пушкина — потомка арапа Петра I Ганнибала, Цветаева напрямую связывает с божественной волей.

Подтверждением божественного происхождения Пушкина могут служить и такие ее строки:

То — серафима

Сила — была:

Несокрушимый Мускул — крыла.

Русские поэты еще много раз будут открывать для себя нового Пушкина, но мне более по душе цветаевский Пушкин — воплощение красоты, мужества, ума и бесконечности.

«Любви старинные туманы» (тема любви в лирике М. И. Цветаевой)

Как для любой женщины, для Марины Цветаевой любовь была важной частью бытия, возможно — важнейшей. Нельзя представить себе героиню цветаевской лирики вне любви, что означало бы для нее — вне жизни. Предчувствие любви, ожидание ее, расцвет, разочарование в любимом, ревность, боль разлуки — все это звучит в лирике Цветаевой. Любовь у нее принимает любые обличья: может быть тиха; трепетна, благоговейна, нежна, а может быть безоглядна, стихийна, неистова. В любом случае она всегда внутренне драматична.

Юная героиня Цветаевой смотрит на мир широко открытыми глазами, всеми порами впитывая жизнь, открываясь ей. То же и в любви. Оглядчивость, расчетливость несовместимы с искренним, глубоким чувством. Все отдать, всем пожертвовать — вот единственный закон любви, который приемлет Цветаева. Она даже не стремится завоевать любимого, ей достаточно быть “лишь стихом в твоем альбоме”.

Цветаевская героиня немыслима без любования, восхищения любимым. Безоглядность чувств делает ее любовь всеобъемлющей, пронизывающей весь окружающий мир. Поэтому даже природные явления зачастую связываются с образом любимого:

Ты дробью голосов ручьевых

Мозг бороздишь, как стих…

Движение одного человеческого сердца к другому — непреложный жизненный закон, естественная часть бытия. И если у других людей разлука часто ослабляет чувства, то у Цветаевой — наоборот. Любовь тысячекратно усиливается вдали от любимого, расстояние и время невластны над ней:

Нежней и бесповоротней

Никто не глядел вам вслед…

Целую вас через сотни

Разъединяющих лет.

Разлука, расставание, неудавшаяся любовь, несбывшиеся мечты — частый мотив в любовной лирике Цветаевой. Судьба разводит двух людей, предназначенных друг другу. Причиной расставания может стать многое — обстоятельства, люди, время, невозможность понимания, недостаток чуткости, несовпадение устремлений. Так или иначе, цветаевской героине слишком часто приходится постигать “науку расставанья”. Это трагическое мировосприятие как нельзя лучше отражено всего в двух строчках известного стихотворения:

О вопль женщин всех времен:

“Мой милый, что тебе я сделала ?/”

Здесь и вековая скорбь всех женщин в мире — современниц Цветаевой, женщин, умерших задолго до нее и еще не родившихся, — и собственное страдание, и ясное понимание обреченности. Это стихотворение о том, когда один из двоих уходит, а есть еще более тяжелое расставание — волею обстоятельств: “Разбили нас — как колоду карт!” Та и другая разлука тяжела, но ни одна не имеет силы, чтобы убить чувства.

Ревность, неизменная спутница любви и разлуки, тоже не осталась в стороне от цветаевской лирики. Строки о ревности трогают ничуть не меньше, чем строки о нежном чувстве, а звучат стократ трагичнее. Самый яркий тому пример — “Попытка ревности”. Наряду с характерной для Цветаевой мукой от потери любви, здесь столько желчи, столько горького сарказма, что автор строк предстает совершенно в новом свете. У нее тысяча ликов, и никогда не знаешь, какой из них проглянет в следующем стихотворении.

Образ лирической героини в творчестве Цветаевой двоится. С одной стороны — это женщина, полная нежности, ранимая, жаждущая понимания (“Неизжитая нежность — душит”), с другой стороны — сильная личность, готовая преодолеть все преграды и противостоять хоть всему миру, отстаивая свое право на любовь и счастье. И тот и другой облик — две стороны одной медали, единое целое, предстающее в разных ипостасях. Героине, обладающей этими чертами, свойственны сосредоточенность души, погруженность в любовь до полного растворения. При этом она не подвержена саморазрушению и сохраняет целостность личности. Во всем этом — сама Цветаева. Образы, чувства не надуманы, поскольку искренность — главное оружие поэтессы.

Но не следует делать вывод, что в любовной лирике Цветаевой основное место занимают несостоявшаяся любовь, неразделенные или отвергнутые чувства. Ее стихи — как сама жизнь; они бывают как безнадежными, так и полными надежды, как мрачными, так и светлыми. Иногда героиня предстает, полная безмятежного счастья и ощущения праздника, всей грудью вдыхающая саму жизнь:

Милый, милый, мы, как боги:

Целыймир для нас!

И уже не озлобленная, измученная ревностью женщина глядит на нас, а юная девочка, упивающаяся любовью, полная нерастраченной нежности.

Любовь никогда не умирает, просто перевоплощается, принимает разные обличья и — вечно возрождается. Это постоянное обновление для Цветаевой объясняется очень просто: любовь — воплощение творчества, начало бытия, что всегда-было так важно для нее. Как не могла она жить — и не писать, так не могла жить — и не любить. Цветаева принадлежит к тем немногим людям, которым удалось увековечить и себя, и свою любовь.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.coolsoch.ru/

Доклад: Вавилонская блудница

Posted on by admin

Вавилонская блудница

Вавилонские пофигисты

В то время как персидский царь Кир штурмовал Вавилон, его жители, по сообщениям греческих историков Геродота и Ксенофонта, вовсю веселились на празднике. И, таким образом, огромный город был сдан практически без боя. Что и не удивительно, если обратиться к повседневному образу жизни вавилонян. Какими только «богомерзкими» эпитетами не награждали Вавилон с его пресловутой башней «высотою до небес», из-за которой, по Библии, и произошли «вавилонское столпотворение» и «смешение языков» всех народов! Христианские богословы даже называли Вавилон местом рождения Антихриста, ибо более нечестивого места они и представить себе не могли. Лишь после раскопок в конце прошлого века археологи окончательно убедились, что исчезнувший знаменитый город на реке Евфрат — не миф.

Мардук и Иштар

Этот огромный, «достойный изумления» город, возвышавшийся как символ блеска и нищеты, был основан за 4000 лет до нашей эры. Вавилон был украшен дворцами и ступенчатыми храмами, его окружала стена с 360 сторожевыми башнями, достигавшая в некоторых местах 12 метров ширины, А к югу от главного царского дворца, на берегу Евфрата находилось святилище Мардука, основного бога вавилонского пантеона, бога-отца, «царя царей». Оно представляло собой ступенчатую башню (зиккурат), достигавшую 90 метров высоты, увенчанную изваянием Мардука из чистого золота. Статуя весила, если верить Геродоту, 23,5 тонны. Такой «небоскреб» в те времена воспринимался как воплощение величайшей человеческой дерзости (отсюда и ветхозаветная легенда о божьей каре). Было у вавилонян и свое олицетворение планеты Венеры — Иштар, богиня плодородия и плотской любви, войны и распри (греческие историки называли ее Мелила). В ее честь были воздвигнуты великолепные ворота Иштар, напоминающие триумфальную арку и предназначенные для ритуальных целей. Богиню славили как одно из двух основных действующих лиц в главный праздник Вавилона — Новый год. В этот день бог-отец должен был сочетаться священным браком с материнским божеством. И как у большинства народов Малой Азии, это религиозное событие имело сильнейшие сексуальные мотивы.

Новый год по-вавилонски

В верхнем этаже зиккурата имелось маленькое помещение лишь с одним столом и ложем. Здесь жрица целый год ждала появления Мардука, который в любой момент днем или ночью мог ощутить желание навестить «приготовленную постель». Но в великий праздник Нового года эта жрица должна была уступить место более высокой персоне, которая сочеталась здесь «священным браком» с царем. Подробности окружены были строгой тайной. «Божью невесту» назначал прорицатель, она принадлежала к царскому дому или к высшему обществу. Многие вавилонские цари желали, чтобы для церемонии были избраны их дочери (инцест, таким образом, грехом не считался). Известно также, что ни одна жрица не оказывалась беременной. Не оплодотворение, а только торжественный половой акт был призван обеспечить благословение богов. Половое слияние в этом культе было возведено в ранг священного действа первостепенной важности, культовым бракосочетанием обеспечивалось плодородие земли, процветание семьям, приплод стадам. А тем временем простой народ вместе с низшими жрицами богини Иштар, так называемыми иеродулами, завершал акт бракосочетания божественной пары развеселыми оргиями в «Доме любви». И с течением времени то, что первоначально было священным ритуалом плодородия в день великого праздника, оказалось низведенным до обычной проституции, приносящей доходы храму. Дорожка оказалась склизкой…

Геродот оставил нам следующее описание, дающее представление о религиозной проституции в Вавилоне: «Девушки Вавилона обязаны были один раз в жизни в храме Мелитты отдаться за деньги чужестранцу. Знатные женщины, гордые своим богатством, не хотели смешиваться с другими и приезжали в храм в закрытых колесницах. Они останавливались перед храмом, окруженные большим количеством слуг, которые оберегали их от жрецов. Но большинство женщин оставались в окружающих храм аллеях с венком из цветов на голове. Протянутыми веревками аллеи эти делились на отдельные участки, по которым прогуливались чужеземцы и выбирали себе какую-нибудь из женщин. Когда женщина заняла здесь место, она не смеет уходить отсюда раньше, чем не отдастся какому-нибудь чужестранцу, последний дает ей денег, говоря: «Я призываю богиню Мелитту». Как ни скромна была бы предлагаемая им сумма, он не получит отказа; закон защищает его, так как это золото священно. Она следует за первым, кто бросит ей деньги, так как отказываться она не вправе». Геродот отмечает, что отдав таким образом законную дань богине, девушка имеет право удалиться, и впоследствии она не обязана реагировать ни на какие посулы, даже самые щедрые, чтобы вновь отдаваться чужестранцам. А «страшненьким», как всегда, не везет. Геродот пишет: «Стройные и красивые женщины остаются в храме недолго, некрасивые же остаются там долгое время, так как не могут выполнить закон. Бывает даже, что женщины остаются там в продолжение трех и четырех лет!» Ну, когда совсем нет спроса…

Разухабистый разврат — Вавилону друг и брат

Историки констатируют, что постепенно религиозная проституция вызвала сильнейшую порчу нравов в Вавилоне. И колоссальный город с населением в несколько миллионов человек «погрузился в пучину неслыханного разврата». Квинт Курций Руф в «Истории Александра Великого» описывает следующую картину развращенности горожан: «Нельзя себе представить ничего более распутного, чем этот народ; не может быть большей утонченности в искусстве утех и сладострастия. Отцы и матери мирились с тем, что их дочери за деньги продавали гостям свои ласки, мужья спокойно относились к проституированию своих жен. Вавилоняне были погружены в пьянство и во все бесчинства, связанные с этим. Женщины на пирах снимали свои верхние одежды, потом остальное платье, одно за другим, мало-помалу обнажали свое тело и, наконец, оставались совершенно нагими, И так распущенно вели себя не публичные женщины, а самые знатные дамы и их дочери». Проституция девушек (разовая) стала только прелюдией к проституции женщин, и они отдавались столько раз, сколько находилось желающих платить им. Храм Иштар уже не мог вместить всех поклонников богини, и центром проституции стала большая площадь с бассейнами, рощами и садами в окрестностях храма. Женщины, которые заявлялись в это «священное место», могли чувствовать себя в безопасности и на глазах жрецов открыто заниматься проституцией. Жрецы, кстати, беззастенчиво присваивали себе значительную часть приношений, которые делали «благочестивые поклонницы» богини. Так они и жили, а в решающий момент «прощелкали» свой великий город, от которого сегодня осталась лишь груда развалин на территории современного Ирака.

Список литературы

Окунь М. Вавилонская блудница.

.

Реферат: Геродот

Posted on by admin

Оглавление.

1. Введение………………………………2

2. Жизнь и странствия Геродота………..3

3. Тема и композиция труда Геродота….6

4. Стилистические особенности «Истории» Геродота……………………………….9

5. Список литературы……………….…10

Введение.

Среди многочисленных и разнообразных наук, завещанных нам античным миром, история с особой наглядностью хранит следы этой преемственности: уже к концу V в. до н.э. исторический жанр достигает высочайшего развития в произведении афинского историка Фукидида. Однако в начале своего развития история была прежде всего жанром художественной прозы, соединяя в себе две, казалось бы, столь разнородные стороны человеческой деятельности, как науку и искусство. Благодаря последнему обстоятельству сочинения греческих и римских историков тем более привлекают внимание читателей. Особое место в истории европейской науки занимает творение Геродота: оно является первым памятником исторической мысли и одновременно первым памятником художественной прозы. Цицерон метко определил значение творческого подвига гениального греческого писателя, назвав его «отцом истории» (Cic. De leg.
1,1): с той поры этот почетный титул прочно закрепился за Геродотом.
Однако, когда Геродот начал писать свой труд, рождение исторической науки было уже совершившимся фактом[1]. Она возникла в первой половине VI в. до н.э. в Ионии, и в частности в Милете, выдающемся центре греческой культуры архаической эпохи. Один из самых образованных авторов древности, греческий географ Страбон замечает: «Ранее всех появились поэтические жанры и достигли высокого развития и славы. Затем, подражая им, но освободившись от метра, сохраняя, однако, все остальные отличия поэзии, написали свои произведения писатели круга Кадма, Ферекида, Гекатея». Называя милетян
Кадма и Гекатея наиболее выдающимися прозаиками раннего периода, Страбон обращает внимание на то, что греческая проза появилась намного позже поэзии
(на этом основании грамматики стоической школы считали прозу выродившейся поэзией).
Главная причина позднего развития жанра исторического повествования заключалась в том, что условия для его развития появились только на рубеже
VII-VI вв. до н.э., когда в Элладе происходят глубинные социальные преобразования, явившиеся результатом ожесточенной классовой борьбы в греческих полисах. Эти процессы с особой силой проявились в Ионии. В своем социальном и экономическом развитии ионийские города вырываются далеко вперед по сравнению с государствами материка[2].
Новое общество ощущает потребность в более детальной ориентации в окружающем мире, продиктованную практическими задачами. Оно интересуется как своим прошлым, так и тем, как живут иные далекие страны, и этой ясно выраженной потребности удовлетворяет возникающая проза. Так как литературный процесс в это время перестает быть формой коллективного самовыражения общины, в зарождающейся греческой прозе перед нами выступают авторы в своем индивидуальном облике.
Древнейшие произведения греческой прозы носили название ?????, что значит
«слово», «рассказ». Геродот употребляет этот термин, обозначая им обладающие тематическим единством части своего труда, а также весь труд.
Позднее этот термин приобрел много значений, но вначале он употреблялся для противопоставления прозаического слова поэтическому и вообще поэзии, например в одах Пиндара. В качестве литературного жанра логос отличался от басни, сказки и мифа.
Несмотря на то что термин «логограф» нельзя признать удачным, наука все же не располагает другим сколько-нибудь удовлетворительным обозначением группы ранних греческих историков, писавших до Геродота и Фукидида или бывших их современниками[3]. Необходимо сразу же оговориться, что сочинение
Геродота принципиально ничем особым не отличалось от сочинений его предшественников и современников: различие состояло лишь в уровне литературной одаренности и широте замысла.

ЖИЗНЬ И СТРАНСТВИЯ ГЕРОДОТА

Уже в древности труд Геродота относили к самым замечательным произведениям историографии. Аристотель в «Поэтике» (IX), устанавливая принципиальное отличие истории от поэзии, приводит в пример Геродота, считая его, очевидно, наиболее выдающимся историком. Причиной были не только его научные заслуги, но и блестящий талант рассказчика, мастера художественной прозы, сумевшего из самых разнообразных материалов – собственных наблюдений и изысканий, легенд, мифов, исторических анекдотов, устных рассказов, документальных данных, трудов своих предшественников и т.п. создать яркое и цельное по своему характеру произведение. Оно было делом всей его жизни, и в нем он рассказал о событиях величайшего мирового значения – греко-персидских войнах, предопределивших весь ход исторического процесса в Элладе. В то же время труд Геродота удивительно верно и полно отражает черты греческого национального характера той далекой поры.
Прожитая им жизнь, а особенно обширные и длительные путешествия наложили свой отпечаток на его произведение. К сожалению, биографические данные о нем являются крайне скудными: по существу мы располагаем только краткими, малосодержательными и не очень точными справками в статьях словаря Суды.
Некоторое представление о его путешествиях можно получить из его труда.
Время его рождения обычно устанавливается на основании цитаты из сочинения писательницы Памфилы, жившей при императоре Нероне. Она сообщает, что к началу Пелопоннесской войны Геродоту было 53 года. Так как эта война началась в 431 г. до н.э., мы получаем 484 г. до н.э. как дату рождения историка[4].
То, что Пелопоннесская война началась еще при жизни Геродота, видно из рассказа о вторжении спартанцев в Аттику в начале войны и опустошениях, которые они там учинили (IX 73). Так как Геродот знает о выселении жителей
Эгины в 431 г. до н.э. (VI 91), но ни словом не упоминает об их истреблении в 424 г., становится ясно, как остроумно заключил Якоби, что к этому времени историка уже не было в живых.
Он не упоминает и о персидском царе Дарии II, правившем с 425 г. до н.э., что при живом интересе «отца истории» к Востоку, и особенно к Персии, вряд ли могло бы иметь место, если бы этот царь вступил на престол при его жизни. Следовательно, Геродот умер между 431 – 425 гг. до н.э. Указанные даты его жизни подтверждаются и общими соображениями, вытекающими из содержания его труда. Описывая события греко-персидских войн, он часто ссылается на устные рассказы участников и очевидцев, людей старшего поколения.
Родина Геродота, малоазиатский город Галикарнасс, был основан греками дорического племени, но там жили и многие представители местного племени карийцев, смешавшиеся с греками. Карийское имя носил отец Геродота Ликс и дядя его (или двоюродный брат) Паниасид. Последнего предание причисляет к выдающимся эпическим поэтам, и это дает основание предполагать, что занятие литературным творчеством было традиционным в семье историка[5]. В
Галикарнассе он с детского возраста наблюдал, как прибывают в гавань корабли из самых отдаленных стран Востока и Запада, и это могло заронить в его душу желание познать далекие и неведомые страны.
В молодом возрасте он принял участие в политической борьбе, выступив против Лигдамида, тирана Галикарнасса. В этой борьбе погиб его дядя
Паниасид, сам же Геродот оказался вынужденным покинуть родину.
Он прибыл на остров Самос, который был одним из самых богатых и развитых ионийских государств. Мощный флот Самоса в недавнем прошлом контролировал морские пути в Западном Средиземноморье. Живя там, любознательный и общительный галикарнассец быстро освоился с интересами тамошней жизни. В своем труде он обнаруживает прекрасную осведомленность в местной истории.
Наиболее ярко это проявляется в его рассказе о гибели самосского тирана
Поликрата, в связи с которой он приводит различные варианты традиции. Он знает даже, где Поликрат принимал прибывшего к нему вестника от персидского наместника Оройта, как протекала беседа. К этому гостеприимному острову, приютившему его в трудную минуту жизни, он относился с особой любовью, поэтому он назвал его «наиболее выдающимся из греческих и варварских государств» (III 139).
Вскоре предприимчивый галикарнассец покинул Самос и отправился в дальнейшие путешествия. Для него началась жизнь, полная странствий: он путешествовал по суше и плыл на корабле (желая точнее узнать об египетском божестве Геракле, он отплыл в финикийский город Тир) (II 44). Когда, в каком порядке и на какие средства он совершал свои путешествия, при данном состоянии источников установить нельзя. Они длились, по-видимому, не менее
10 лет, если учитывать дальность его путешествия и тогдашние транспортные средства. Поскольку около 445 г. он уже читал в Афинах части своего труда и получил за это награду, можно допустить, что время путешествий Геродота падает на 455-445 гг[6].
Более всего Геродота привлекал Восток, культурные достижения которого вызывали у него нескрываемое восхищение. Он объездил огромное пространство от Ливии до Вавилона, Ассирии и Акбатан (I 98; V 89 – наибольшую из крепостных стен Акбатан он сравнивает с обводной стеной в Афинах). Особенно его поразило виденное в Египте, где он пробыл три месяца, поднявшись вверх по Нилу до острова Элефантины. Отсюда он отправился в дальнейшие путешествия. Обширную информацию в Египте он собирал как от местных греков и смешанного грекотуземного населения, так и от жрецов (пользуясь, разумеется, услугами переводчиков: в Египте их оказалось так много, что он принял их за особое сословие).
Второй район путешествий Геродота обнимает собой Малую Азию, Геллеспонт и
Северное Причерноморье до милетской колонии Ольвии, расположенной в устье
Днепро-Бугского лимана. Труд его обнаруживает хорошее знакомство автора с
Эфесом, долиной Меандра, Сардами, Тевтранией, Илионом, Лесбосом,
Геллеспонтом. Об Ольвии он рассказывает как очевидец, называя имена людей, с которыми он там беседовал. Третьим районом путешествий Геродота были греческие государства Балканского полуострова и островов Эгейского моря. Он прекрасно ориентируется в районах Аттики и в самих Афинах (ср., например, V
77, где он как очевидец описывает посвящения на афинском акрополе), был в
Фивах (V 59: «Кадмейские письмена я сам видел в храме Аполлона Исменского в беотийских Фивах») и Дельфах. Ему хорошо известны посвящения Креза в
Дельфы, их местоположение: среди них он называет золотую кропильницу с надписью, сделанной спартанцами, в которой они называют себя жертвователями. «На самом деле и эта чаша – дар Креза, а надпись начертал один из дельфийцев в угоду лакедемонянам: имя его я знаю, но не назову» (I
51). Как справедливо отмечает С. Я. Лурье, такую информацию мог иметь писатель, ставший в Дельфах своим человеком. По-видимому, Геродот объездил и Пелопоннес, побывав на Истме, где он видел захваченную греками в бою финикийскую трирему, посвященную богам (VIII 121), в Сикионе, где он посетил святилище Адраста (V 67), в Тегее (ср. IX 70, где говорится о посвящениях в храме Афины Алей). Он побывал и на островах – Делосе (II
170), Фасосе, Закинфе и многих других.
Не оставил он без внимания и север Балканского полуострова. Характер описаний, относящихся к Македонии и Фракии, таков, что они могли быть сделаны только очевидцем (ср. V 17). К правящей династии Македонии автор проявляет особую симпатию, всячески стараясь завуалировать персофильскую позицию царей Македонии в греко-персидских войнах. Как человек, охотно и много странствовавший, а также близкий к правящим политическим кругам в
Афинах, Геродот принял участие в основании общеэллинской колонии Фурии.
Стремясь упрочить влияние Афинского морского союза на юге Италии и одновременно сплотить всех эллинов вокруг Афин, Перикл в середине 40-х годов V в. до н.э. задумал основать на месте разрушенного кротонцами города
Сибариса колонию афинян и их союзников. К участию в этом предприятии приглашались все желающие. За деятельное участие в руководстве основанием
Фурий Геродот был прозван фурийцем, и это имя сохранилось за ним у ряда античных авторов[7]. Вместе с Геродотом участие в основании колонии приняли философ Протагор, афинский политический деятель Ксенократ, милетский архитектор Гипподам. Вероятно, уже живя в Фуриях, историк совершил путешествия по западной части Средиземноморья л побывал в Сицилии
(Сиракусах – VII 153).
В Фуриях, однако, вскоре началась борьба между проафинскими и проспартанскими элементами. Геродот нигде не упоминает этой колонии, но хорошо знает местность, где она была основана. Он называет Сибарис (V 44-
45; VI 21), Метапонт (IV 15), знаком с местными сюжетами Кротона (история
Демокеда – III 129-138), Тарента (Арион – I 24). Мы находим у него сравнение Скифии с югом Италии (IV 99).
Обстоятельства смерти Геродота точно неизвестны. Не исключено, что из
Фурий он вернулся в Афины, где и умер, как предполагает Майрс.

ТЕМА И КОМПОЗИЦИЯ ТРУДА ГЕРОДОТА

В античности произведение Геродота обычно цитировали как «Истории» (так оно названо в Линдосской хронике). Предполагают, что свой труд он выпустил в свет в Фуриях, но точных данных на этот счет традиция не сохранила.
Аристотель в «Риторике» следующим образом цитирует начало труда Геродота:
«Геродот фуриец представляет нижеследующее изыскание». У Аристотеля Геродот называет себя фурийцем, но за точность цитирования здесь поручиться нельзя.
Во всех дошедших до нас рукописях это же начало сохранилось в следующей редакции: «Это есть изложение исследования Геродота галикарнассца». Так как
Аристотель даже переставил слова, можно допустить, что он цитировал это начало по памяти. Плутарх в своем трактате «О злонравии Геродота» пишет:
«Человеку, который считает себя галикарнассцем, хотя другие и называют его фурийцем…». Отсюда видно, что Плутарх был склонен цитировать начало труда
Геродота в том виде, как оно сохранилось до нашего времени. Так как Плутарх был выдающимся ученым и библиофилом (он обладал одной из лучших библиотек в
Греции), следует считать, что у него был проверенный экземпляр труда
Геродота, восходящий к авторскому оригиналу и редакции.
В этом знаменитом введении Геродот говорит о теме своего труда: «Это есть изложение исследования Геродота галикарнассца, [представленное] для того, чтобы от времени не изгладилось в памяти все, что совершено людьми, а также чтобы не заглохла слава о великих и достойных удивления деяниях, совершенных частью эллинами, частью варварами, что касается как всего остального, так и причины, по которой между ними возникла война».
Смысл этого знаменитого введения Майрс интерпретирует следующим образом:
1. То, что совершено людьми, обладает ценностью для человечества и достойно того, чтобы спасти его от забвения.
2. Великие подвиги не являются монополией какого-либо одного народа, и это относится также к греко-персидским войнам, которые имеет здесь в виду
Геродот.
3. Эти подвиги не являются случайностью, но имеют свои причины, которым должно быть дано объяснение. Настоящее обусловлено прошлым, а прошлое имеет ценность для настоящего, как опыт, могущий быть использованным в будущем.
Ставя перед собой задачу описать «совершенное людьми», Геродот следовал эпической поэзии, воспевавшей — славу мужей. Но главная цель труда
Геродота, подчеркнутая в конце цитированного введения, заключалась в описании войны между эллинами и варварами, т.е. греко-персидских войн.
Замысел этот обладал особой привлекательностью и новизной. Пришел ли он к этой идее до того, как приступить к созданию своего труда, или же он подходил к ней постепенно, по мере накопления материала? Иными словами, какова история труда Геродота?
Якоби (которому в данном вопросе следует и С. Я. Лурье) убедительно доказывал, что труд Геродота не был составлен по заранее продуманному плану, но постепенно вырастал и оформлялся по мере накопления материала.
Основанием для такого предположения служит то обстоятельство, что сам
Геродот придавал значение самостоятельных произведений тем частям своего труда, которые обладают тематическим единством. Он постоянно ссылается на отдельные логосы – египетский, скифский и т.п., которые, как предполагают некоторые исследователи, были написаны им до создания своего универсального труда. Среди них мы встречаем две ссылки на ассирийский логос (I 106, 184), которого труд Геродота не содержит. Возможно, что Геродот закончил его, но не включил в окончательную редакцию своего труда, так как он выпадал из общей схемы: Ассирия не успела стать объектом персидских завоеваний, будучи задолго до образования персидской державы разгромлена войсками мидян (а
Геродот поочередно описывает те страны, которые захватили Ахемениды начиная с основателя династии Кира до похода Ксеркса на Элладу). Иногда Геродот отсылает читателя к определенным частям своего труда, основываясь на своем авторском делении (V 36: «Как было показано мною в первом логосе»; ср. также I 175; II 38; VI 39), но выяснить, каким оно было, не представляется возможным. По-видимому, Геродот готовил части своего труда таким образом, что они обладали известной самостоятельностью. Но поручиться за то, что он с самого начала работы имел уже готовый план всего произведения, как оно сохранилось до нашего времени, нельзя.
Сейчас уже трудно себе представить, как технически осуществлялась работа
«отца истории» над своим произведением. Вряд ли все, что мы находим в его труде, было написано автором по памяти. Скорее всего, бывая в разных странах и городах, Геродот составлял для себя краткие заметки. Позднее они подвергались литературной обработке, и так возникали логосы. Первоначально собранный материал дополнялся на основании других источников (литературных, документальных, устных рассказов и т.п.). В составе египетского логоса мы можем выделить сюжеты, развернутые до размера новеллы (как, например, рассказ о сокровищнице Рампсинита – II 121) и оставшиеся краткими заметками
(как рассказ о царице Нитокрис – II 100).
Композиционно все произведение Геродота делится на две части. Первая, заканчивающаяся главой 27 пятой книги, излагает историю Лидии в связи с походами Кира, подробно рассказывает о Египте, ставшем объектом завоевательного похода сына Кира Камбиса, повествует о внутренней истории
Персии в связи с воцарением Дария; далее описывается поход Дария против скифов (и поэтому детально рассказывается о Скифии). К этой же части труда примыкают ливийский (персы собирались завоевать Ливию) и фракийский логосы.
Вся первая часть представляет собой как бы разросшееся введение, в котором преобладают этнографические и географические экскурсы. Разделы ее в значительной мере самостоятельны: мы ясно выделяем здесь лидийский, египетский, скифский, киренский, ливийский и фракийский логосы.
Вторая часть, которую следует считать главной, посвящена истории греко- персидских войн. Она распадается на три раздела. Первый излагает события ионийского восстания (V 28 – VI 32), второй рассказывает о походе Дария,
«мстившего» материковым грекам за помощь, оказанную восставшим ионийцам
(«афиняне и эретрийцы оказали им помощь кораблями, и эти корабли положили начало бедам, выпавшим на долю эллинам и варварам» – VI 97), третий содержит историю похода Ксеркса. Описанием сражения при Сесте труд Геродота заканчивается, вернее, обрывается. Является ли это результатом несовершенства литературной техники или же Геродот просто не успел его закончить – решить этот вопрос со всей определенностью нельзя, но есть основания предполагать, что Геродот собирался продолжать свой труд. В VII
213 он обещает рассказать о смерти предателя Эфиальта в «последующих логосах», но сделать этого, по-видимому, не успел.
В эту схему, саму по себе довольно сложную и разветвленную, включены многочисленные отступления и экскурсы, которые Геродот сам называет
«добавлениями» и говорит о них, как о характерном признаке своего труда с самого его начала (IV 30). Благодаря этим отступлениям его труд содержит колоссальное богатство материала. Перед читателем открывается обширный мир древних цивилизаций Востока и Запада, в который автор проникает с наивным и жадным любопытством ионийского грека, пытающегося осмыслить со своей эллинской точки зрения все то, что он видит и слышит. Удивительные происшествия, случаи из жизни великих людей и правителей (или даже обыкновенных смертных), странные с точки зрения грека обычаи варварских народов, колоссальные сооружения, поразительные явления природы, невиданные животные и растения – обо всем старается автор рассказать, не упуская из виду главную сюжетную линию, образующую обрамление.

СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ «ИСТОРИИ» ГЕРОДОТА

С художественной точки зрения стиль Геродота принято называть новеллистическим. Принять форму новеллы мог исторический факт, предание, легенда, сказка и даже басня. К характерным чертам новеллы у Геродота относятся ее историческое обрамление, сжатость формы, отточенная, меткая и часто афористическая речь, логическая и художественная полнозначность деталей. Мы сталкиваемся здесь с рельефно очерченными характерами, перед нами выступают иногда типические фигуры в типических обстоятельствах
(например, придворные, предостерегающие своих властителей, – Санданис у
Креза – I 71, Артабан у Ксеркса – VII 8, Артабаз у Мардония – IX 41). С народными устными рассказами Геродота связывает помимо синтаксических особенностей языка и пристрастие к вещим снам, чудесным предзнаменованиям, излюбленным числам. Кроме устного народного творчества, влияние которого на
Геродота было очень сильным, он испытал на себе и влияние ионийской литературной традиции, в частности того жанра, который в древности назывался «милетскими рассказами».
Сюжетной законченностью и высокими художественными достоинствами обладают новеллы о сокровищнице Рампсинита (II 121), о Солоне и Крезе (I 29), о жене перса Интаферна (III 118), о Периандре и его сыне Ликофроне (III 50), о
Поликрате (III 125), о Кипселе и Периандре (V 92), о происхождении спартанского царя Демарата (VI 61), проникнутая тонким юмором новелла о сватовстве к Агаристе (VI 126), новелла о Ксерксе, его брате Масисте и
Артаинте (IX 108), которую С. Я. Лурье (указ, соч., с. 203) назвал «жутким романом».
Одним из наиболее ярких образцов новеллистического искусства Геродота может служить новелла о лидийском царе Кандавле, его жене и хитром оруженосце Гигесе (I 7 – 13). Она особенно интересна тем, что мы можем указать на ее источник – народную лидийскую легенду-сказку, объяснявшую происхождение сказочных богатств лидийского царя Гигеса. В варианте, близком, по-видимому, к фольклорному, она приведена в «Государстве» Платона
(II, 359 D). Там рассказывается, как пастух Гигес приобрел волшебное кольцо, которое делало его невидимым. Сумев обольстить жену лидийского царя, он вместе с ней убил последнего и захватил власть в государстве.
Геродот отбросил сказочный элемент, и действие его новеллы носит реалистический характер. Лидийский царь Кандавл решил похвалиться красотой своей жены, показав ее обнаженной своему телохранителю Гигесу, и оскорбленная женщина заставила Гигеса убить ее супруга и жениться на ней.
Сжатость формы не помешала вылепить яркие и полнокровные образы: перед нами как живые выступают глупый и хвастливый царь Кандавл, его хитрый оруженосец, пылкая, решительная и гордая жена Кандавла – настоящая лидийская Клитемнестра.
Не менее замечателен тонкий юмор, разлитый по всей новеяле, проникнутой поистине аттической солью: он придает ей особую привлекательность.
Растерявшийся вначале, но затем быстро оценивший обстановку Гигес забавен, еще более смешон Кандавл, с настойчивостью глупца добивавшийся осуществления своего замысла, приведшего его к столь печальному концу. Юмор подчеркнут авторскими ремарками («суждено, видно, было Кандавлу попасть в беду»), трижды повторяется своеобразная альтернатива, предложенная женой
Кандавла Гигесу («или, убив Кандавла, получить и меня и лидийское царство, или самому сейчас же умереть»).
Заметно ироническое отношение грека к некоторым восточным обычаям. Стыд, который вызывало у варваров обнаженное тело, мог показаться греку, проводившему большую часть дня обнаженным на палестре, нелепым и смешным предрассудком.
Вся новелла носит ясный отпечаток драматизации. Мы находим в ней пролог, действие, развязку. Историческое обрамление ее напоминает логографов: исследуется генеалогия лидийских царей, возводимая к Гераклу. Характерна и интонация новеллы, рассчитанная на устное произношение, нанизывающее построение фраз, свойственное народным сказкам («…воцарился Кандавл, сын
Мирса… Этот вот Кандавл был страстно влюблен в свою жену… любя ее, он считал…»).
Черты народной сказки в еще большей степени свойственны новелле о сокровищнице Рампсинита. Для оживления рассказа Геродот чередует веселые сцены с мрачными, жестокими происшествиями – например, ужасное вынужденное братоубийство со сценой спаивания сторожей. Он стремится рассказать об удивительном, поражающем воображение, и с наивным простодушием готов удивляться всему: и победам олимпиоников (VI 36, 103; VIII 47), и победам полководцев (IX 64), открытию искусства дифирамба наравне с пайкой металлов
(I 23, 25).
Манера исторического повествования Геродота неотделима от его новеллистического стиля. Античная историография до самого конца своего существования чаще всего ставила перед собой иные задачи, чем современная: ее больше занимала художественная сторона, чем достоверность сообщаемых фактов и научность их интерпретации. Лишь в редких случаях она поднимается до истинного понимания причин событий, научного анализа или широких обобщений. Труд Геродота не составляет исключения из этого правила.
Исторические деятели, выведенные в нем, выступают перед нами произносящими речи, спорящими, советующимися с богами. Характерным примером такой драматизации может служить рассказ о подготовке похода Ксеркса. Он открывается сценой совещания при царе, на котором выступают самые знатные персы (VII 8). Мы встречаем среди них сторонников похода (Мардоний) и его противников (Артабан). Речи царя и лиц, выступающих в совете, построены с большим искусством, содержат обильную аргументацию и украшены сравнениями, делающими доводы выступающих особенно убедительными. Ксеркс гневно отчитывает Артабана, не советующего выступать в поход. Однако ночью Ксерксу снится вещий сон, побуждающий его не отменять похода. Сон этот повторяется.
Тогда Ксеркс призывает Артабана и приказывает ему надеть его, Ксеркса, платье, усесться на трон и затем улечься спать на царское ложе – не приснится ли и ему такой же сон. Артабан вынужден исполнить царский приказ, ему снится все тот же губительный сон. Под влиянием этого сна Артабан меняет свое мнение. Наконец, Ксерксу снится еще один вещий сон, который маги толкуют в том смысле, что Ксеркс поработит весь мир. Так богиня безумия Ата заставляет Ксеркса совершить тот дерзостный поступок (поход на
Элладу), за который он будет наказан богами.
Необходимо, однако, отметить, что изложение истории похода Ксеркса, сохраняя черты новеллистического стиля, стоит уже ближе к научно- повествовательному рассказу в том его виде, как он представлен в античной историографии.

Список Литературы.

1. Геродот. История. В 9-ти кн./ Пер. Г.А. Стратановского. – М.:

ООО»Издательство АСТ», «Ладомир», 2001.

2. Историк в поиске. Микро- и макроподходы к изучению прошлого. М.:

ИВИ РАН, 1999. С.231—289.

3. Казус. Индивидуальное и уникальное в истории М.: Изд-во РГГУ, 1999.

С.17—41.

————————
[1] Термин «история» (???????) был ионийским по происхождению и означал
«исследование». Лишь позднее он приобрел значение «исторического исследования», «повествования».

[2] Языком ранней греческой прозы становится ионийский диалект в его литературной стилизованной форме. На нем писали и те, для которых он не был родным, как например Гелланик с Лесбоса. Галикарнасс же, родина Геродота, хотя и был дорийской колонией, к V в. до н.э. испытал сильное ионийское влияние: до нас дошли надписи из Галикарнасса на ионийском диалекте.

[3] Термин «логографы» был введен в широкий научный обиход в середине XIX в. и удержался, несмотря на то что были высказаны веские соображения, заставившие такого крупного исследователя, как Якоби, отказаться от него.

[4] Свидетельство Памфилы не вполне надежно, так как оно опирается, по- видимому, на хронологические комбинации александрийских грамматиков, приурочивших самый значительный факт биографии историка – участие в заселении общегреческой колонии Фурии (444 г. до н.э.) – к его «акмэ», т.е. сорокалетнему возрасту.

[5] Эпическая поэзия оказала сильнейшее влияние на труд Геродота: не случайно анонимный критик (Псевдо-Лонгин) называет его «самым гомерическим» писателем
[6] . Геродот был в Египте после битвы при Папремисе (ок. 462 – 459 гг.), что видно из его описания поля битвы и черепов, там обнаруженных. Но он не мог приехать туда во время восстания 463 – 456 гг., ибо из его описания ясно вытекает, что весь Египет находился в это время под властью персов. К
445 г. относит это путешествие Браун.
[7] . Именно это имеет в виду Страбон (XIV, 2,16), когда говорит о том, что
Геродота прозвали фурийцем, а вовсе не рукописную традицию, как ошибочно полагает Якоби.

Реферат: Композиция «Слова о полку Игореве»

Posted on by admin

Смоленский Государственный Университет

Реферат на тему

Композиция «Слова о полку Игореве»

Смоленск 2007

Введение

Многим вся древнерусская литература известна только по одному произведению – «Слову о полку Игореве». Традиционны мнения о низком уровне культуры Древней Руси. Как заблуждаются скептики!

Величайшая патриотическая поэма Древней Руси посвящена страшному поражению, в котором впервые за всю русскую историю князь оказался плененным, а войско почти уничтоженным. Автор «Слова» смотрит в глаза действительности, обращается ко всем русским князьям, призывает их защитить Русскую землю, поэтому в «Слове» нет уныния. «Слово» лаконично, как обращения Игоря к дружине. Это зов перед боем. Поэма обращена к будущему, пронизана заботой об этом будущем. Победа – это конец битвы, поражение же для автора «Слова» – это только начало битвы. Поражение должно объединить русских.

Я выбрала тему «Композиция «Слова о полку Игореве» потому, что это один из самых ярких аспектов в анализе произведения. Особенность «Слова» состоит в том, что оно отличается сложным построением вопреки мнениям о несостоятельности древнерусской литературы. Целью моей работы является изучение структуры одного из величайших памятников литературы, выявление композиционных особенностей. Для этого я обращу внимание на общую характеристику композиции и рассмотрю главные элементы композиции: время и пространство и композиционные вставки.

При работе над рефератом я использовала работы Дмитрия Сергеевича Лихачева. Его исследования в области происхождения «Слова» и его месте в литературе Древней Руси дали мне не только материал для работы, но и новую интересную информацию о древнерусской литературе вообще. Также мне повезло познакомиться со статьями различных исследователей «Слова», объединенными в специальные сборники. Это было интересно, так как каждая статья была посвящена одному аспекту в рассмотрении произведения. При этом исследователи замечательно раскрывали тему, рассматривали проблему порой с неожиданных сторон.

Основная часть

1. Композиции «Слова о полку Игореве»: общая характеристика

В основе сюжета произведения – неудачный поход Игоря Святославича против половцев 1185 года, который он совершил в союзе с другими князьями. «Слово о полку Игореве» было написано почти сразу после возвращения князя Игоря из плена, поэтому автор не считает необходимым вдаваться в подробности, хорошо известные современникам. Начало «Слова» непосредственно не связано с описываемыми событиями, здесь помещены размышления автора: какую манеру повествования выбрать. Он отвергает манеру Бояна и решает придерживаться действительных событий.

Пусть начнется же песнь эта

по былинам нашего времени,

а не по замышлению Бояна.

Это – лирическое вступление, которое создает впечатление непосредственности, убеждает, что перед нами импровизация, свободная от скованности литературными традициями. Вступление к «Слову», в котором автор обращается к Бояну, кажется наибольшей странностью в произведении. Но подобные вступления к «словам», житиям или проповедям типичны для древнерусской литературы.

В экспозиции дается короткая характеристика Игоря и причины его похода в половецкие степи. Весь рассказ о походе Игоря выдержан в чертах характеристики Святославом: безрассудный Игорь идет в поход, несмотря на то, что поход с самого начала обречен на неудачу. Главной движущей силой является стремление к личной славе.

Завязку сюжета составляет рассказ о выступлении русских войск. «Тогда вступил Игорь-князь в золотое стремя и поехал по чистому полю» и повел он свои «храбрые полки на землю половецкую за землю Русскую». Сведения о том, откуда вышла дружина и по какому маршруту она двигалась, в произведении отсутствуют. В пути дружинники наблюдают различные природные явления, которые как бы предсказывают их судьбу.

Перипетии в произведении – это сражения русских войск с половцами. В первом сражении с половцами русские полки одержали победу.

Спозаранок в пятницу

потоптали они поганые полки половецкие

и, разлетевшись стрелами по полю,

помчали красных девушек половецких,

а с ними золото,

и паволоки,

и дорогие оксамиты.

Покрывалами,

и плащами,

и кожухами

стали мосты мостить по болотам

и по топким местам,

и всякими узорочьями половецкими.

Перед вторым сражением природа предвещает несчастье («в час ранний кровавые зори свет возвещают; черные тучи с моря идут»). Это сражение описано очень ярко, с достоверными деталями; создается ощущение, что автор сам в нем участвовал:

С раннего утра до вечера,

с вечера до света

летят стрелы каленые,

гремят сабли о шлемы,

трещат копья булатные

в поле незнаемом,

среди земли Половецкой.

Поражение войска князя Игоря является кульминацией сюжета «Слова». Оно приводит к тяжелым последствиям для Руси.

Очень важное место в «Слове» занимают композиционные вставки. Это сон Святослава, из которого князь узнает о поражении Игоря. Это «золотое слово» Святослава, в котором он призывает князей постоять за «землю Русскую», отомстить «за раны Игоревы», прекратить междоусобицы. «Золотое слово» Святослава занимает центральное место в произведении. Этим автор подчеркивает свою приверженность объединительной идее. Также важное место в композиции занимают «плач Ярославны» и «славы».

Побег Игоря из плена половецкого – развязка произведения. Князь возвращается на родную землю.

Русская литература уже с древнейших времен была пронизана высоким патриотизмом, интересом к общественно-важным темам, связью с народным творчеством. И композиция «Слова» полностью соответствует основной авторской идее – идее объединения Руси. Произведение лирично и эпично одновременно. Автор постоянно вмешивается в ход событий, прерывает самого себя восклицаниями, сравнивает прошлое с настоящим, призывает князей к активным действиям. И.П. Еремин писал: «Автор «Слова» заполняет собою все произведение от начала до конца. Голос его отчетливо слышен везде…»1 Такие черты особенно характерны для литературы XII–XIII веков – для «Слова о погибели Русской земли», «Повести о разорении Рязани Батыем». Автор «Слова» обращается к князьям-современникам и в целом, и по отдельности. Через ораторские обращения и восклицания передается авторское отношение к событиям. Это – характерная черта древнерусской литературы, которая еще подвергалась сильному влиянию стихии устной речи. В «Слове» органически слиты фольклорные и книжные элементы. Больше всего книжные элементы сказываются в начале произведения. Как будто автор еще недостаточно оторвался от письменной традиции. Однако последние части «Слова», особенно «плач Ярославны», почти лишены характерных книжных элементов. Эта двойственность выразилась и в бинарности «Слова»: по мнению Лихачева, там не один, а, по крайней мере, два рассказчика; в произведении можно выделить два смысловых центра – вопрос / ответ, факт / обобщение.

«Слово» было с самого начала написано автором, хотя автор и «слышал» то, что писал, проверял на слух его ритм, звучание, обращался к своим читателям, как оратор к слушателям, а иногда и как собеседник2. Связь «Слова» с устной народной поэзией была отмечена еще Пушкиным, который в плане своей статьи по истории русской литературы поместил между летописями и «Словом» сказки, песни, пословицы. Как доказательство того, что автор «Слова» опирается и на известную русскую письменность XI–XII столетия, могут служить следы внимательного изучения автором древнерусской летописи, подлинной энциклопедии жизни древнерусского государства3. Письменное происхождение повлияло на построение произведения. В нем смешались различные приемы устного народного творчества, используются обращение от современности к прошлому, критические выражения и черты, характерные для стиля монументального историзма.

2. Время и пространство в «Слове»

Понятия о времени и пространстве в «Слове» связаны, прежде всего, с понятием стиля монументального историзма, которому принадлежат XI–XIII века в истории культуры Древней Руси. Стиль монументального историзма характеризуется взглядом на предметы с больших дистанций: пространственных и временных. Это стиль, в пределах которого все значимое предстает величественным. Стремясь к подобному эффекту, летописцы, авторы житий смотрят на мир как бы с большой высоты или с большого удаления.4

В этот период развито так называемое «панорамное зрение», акцент на огромность расстояний, сопряжение удаленных друг от друга географических пунктов.

В действие «Слова» втянуты широкие географические пространства. Половецкая степь, Дон, Черное и Азовское моря, Волга, Днепр, Дунай, Западная Двина, города Корсунь, Киев, Полоцк, Тмуторокань, Курск, Чернигов, Переяславль, Новгород, Белгород, Галич и др. Нет сомнения в том, что в поле зрения автора вся Русь. Примечательно, что автор не отделяет Русскую землю из окружающих ее народов, заставляет прислушаться к событиям немцев, греков, венецианцев, моравов. Непосредственно вовлечены в ход истории литовцы, половцы, ятвяги.

Автор видит Русь с идеальной высоты. Раздольность Русской земли подчеркивается одновременностью действия в разных ее концах: «девицы поют на Дунае, вьются голоса через море до Киева», «кони ржут за Сулою, звенит слава в Киеве». Такими же, как у него самого, обостренным слухом и зрением, способным прозревать пространство, наделяет автор своих героев. Широкое пространство действия объединено гиперболической быстротой передвижения в нем действующих лиц. Быстрота передвижения – это символ власти над пространством. Быстрота похода – символ овладения пространством. Той же грандиозностью отличается пейзаж в «Слове», всегда, тем не менее, конкретный, взятый в движении. Наблюдая Русскую землю с такой высоты, автор видит и слышит ее во всех деталях.

На другой день спозаранок

кровавые зори свет возвещают;

черные тучи с моря идут,

хотят прикрыть четыре солнца,

а в них трепещут синие молнии.

Еще одна особенность пространства в «Слове» – связь города с окружающим миром, «вынос» города за пределы самого города. Например, кольцо монастырей по горизонту за пределами Новгорода: Нередицкий, Михайло-Сковородский, Андрея на Ситке, Кириллов, Ковалевский, Волотовский и т. д.

Особое значение придавалось пространству и в быту. Победа над врагом – это обретение пространства. Напротив, поражение или пленение – это потеря пространства. Пленение – это, кроме того, разлука: разлучаются односельчане, братья, пленные разводятся в разные стороны5. Пространство находится в общем владении. Именно поэтому поражение – потеря пространства, связанное с разлукой, а победа – обретение, связанное с единением. Отсюда ясно, что призыв автора к единению князей особенно выразительно сочетается для своего времени с призывом к походу на половцев.

Еще одна черта, характерная для «Слова» как воплощения стиля монументального историзма, – это историческая дистанция во времени. Там, где в искусстве динамизм, там обычно вступает в силу и историческая тема, появляется обостренный интерес к истории. Движение в пространстве тесно связано с законами передвижения во времени6. Довольно четко устанавливается та «временная дистанция», которая нужна автору, чтобы опоэтизировать современность. Это – примерно век или чуть меньше. Автор привлекает русскую историю XI века. События XII века не годятся и не упоминаются. Олег Святославович и Всеслав Полоцкий, поединок Мстислава Тмутороканского и Редеди, певец Боян – все это XI век. История XII века, предшествующая походу Игоря, будто отсутствует в «Слове» – она не нужна эстетически. Представления об истории были представлениями своего времени, историческое время было скорее эпическим, а не летописным.

Были века Трояна,

минули годы Ярославовы;

были походы Олеговы,

Олега Святославовича.

Тот ведь Олег мечом крамолу ковал

и стрелы по земле сеял.

Историчность монументального стиля соединяется со стремлением утвердить вечность. Вечность не противоречит движению, это не неподвижность. Ведь библейские события историчны и вечны одновременно.

Таким образом, можно сделать следующий вывод: одной из самых ярких особенностей композиции «Слова о полку Игореве» являются время и пространство в произведении. Главная временная характеристика – нарушение хронологии. Автор свободно перемещается во времени от времен Бояновых до времен междоусобиц и походов на половцев. Главная пространственная характеристика – масштабность, «панорамное зрение» (как бы с высоты птичьего полета, как отмечал Лихачев). Это дало автору возможность включить в действие произведения огромные географические пространства, при этом не упустив ни одной детали. Эти аспекты оказали влияние на остальные композиционные элементы.

3. Композиционные вставки в «Слове»

Композиционные вставки в «Слове» составляют наибольший объем и имеют огромное значение. Они не только добавляют в произведение лирику, но и являются выражением авторской позиции. Это – авторско-исполнительское начало, дающее возможность лирически интерпретировать события, сопровождающее рассказ горестными размышлениями, лирическими восклицаниями и отступлениями, призывами объединиться и стать на защиту Русской земли. Также эти вставки обращают внимание на связь «Слова» с традициями устного народного творчества, на близость к народу (плачи и «славы»), на связь с мифологией (сон князя Святослава). Все это, несомненно, обогащает «Слово» и позволяет глубже проникнуть в его смысл, проследить взаимосвязь произведения с литературными процессами Древней Руси.

Главный процесс, отразившийся, в том числе и на композиции «Слова», – образование новых жанров в русской литературе XI–XII веках. По большей части эти жанры рождались на стыке фольклора и литературы. Возможно даже, что зарождение новых жанров происходит в устной форме, а потом уже закрепляется в литературе7. «Слово о полку Игореве» вышло из среды княжеских певцов, принадлежит к числу книжных отражений раннефеодального эпоса. Автор причисляет свое произведение к «трудным повестям», то есть к повествованиям о военных деяниях. Но наряду с рассказом о военных действиях мы находим в «Слове» сильное лирическое и публицистическое начало, без которых произведение потеряло бы свой истинный смысл.

3.1 Сцена солнечного затмения

Древнерусские авторы не стремятся описывать картины природы, изображать ее статические состояния, спокойные пейзажи. Природе уделяется внимание только тогда, когда она теснейшим образом связана с судьбой действующих лиц, когда она оказывает на них влияние, когда она проявляется в действии. Сцена солнечного затмения в «Слове» – один из тех немногих случаев в древнерусских произведениях, когда природа играет прямую роль, она включена в самый ход повествования.

Как известно, солнечные затмения воспринимались в старину как божьи знамения, сулящие добро или зло. Вполне естественно, что при виде такого знамения у средневекового человека невольно возникал вопрос: а что оно значит? Именно так отреагировал в первый момент и князь Игорь. За сообщением о солнечном затмении следует обращение Игоря к дружине. Принято считать, что это обращение является реакцией князя на затмение. Но пред нами девиз, типичный для воинского этикета средневековья, который обычно произносился перед походом или перед битвой:

О дружина моя и братья!

Лучше ведь убитым быть,

Чем плененным быть…

После этого автор «Слова» говорит: «Спала князю умъ похоти и жалость…», что обычно понимается как пояснение к речи князя Игоря. Сильное замешательство Игоря, вызванное затмением, само собой подразумевает вопрос от лица князя о смысле затмения. Но, во-первых, здесь произвольно нарушен порядок слов оригинала. Во-вторых, «жалость» не имело значения «жажда, страстное желание». В-третьих, при такой трактовке Игорь предстает противопоставляющим себя судьбе, пренебрегающим ради своего желания божьим знамением. Это противоречит не только реальным событиям, лежащим в основе «Слова», но и всему духу эпохи средневековья, которой принадлежит автор. Если Игорь, увидев затмение, не повернул назад, то это не значит, что он решил действовать наперекор судьбе. И здесь важно учитывать принципы христианской морали, которыми Игорь руководствуется8.

По существу не отступая в сцене солнечного затмения от действительности, автор «Слова» превратил конкретно-исторические факты в яркую драматическую картину. Она предопределяет общий тон повествования. И это закономерно, так как сцена солнечного затмения является составной частью вступления к «Слову».

После соединения со Всеволодом повествование продолжается: «Тогда въступи Игорь-князь въ златъ стремень и поЂха по чистому полю. Солнце ему тъмою путь заступаше, – нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди». Здесь не дается повторного изображения затмения, оно лишь мельком упоминается как нечто уже известное (читатель знает о нем из вступления). Причем солнечное затмение упоминается сопоставительно с ночным.

Такова композиция начала «Слова». Будучи художественно совершенной, она не требует никаких поправок.

3.2 «Плачи» и «славы»

В «Слове» соединены два фольклорных жанра – «плачи» и «славы»: прославление князей с оплакиванием печальных событий. В самом произведении и «славы» и «плачи» упоминаются неоднократно. В других произведениях Древней Руси также можно заметить соединение этих жанров. Например, «Слово о погибели Русской земли» – это соединение «плача» о гибнущей Русской земле со «славой» ее могучему прошлому.

«Плачи» и «славы» автор «Слова» буквально приводит в произведении и им же больше всего следует в своем изложении. Они эмоционально противоположны. Это дает обширный диапазон чувств и настроений, который характерен для «Слова» и который отличает его от произведений устной народной словесности, где каждое произведение подчинено в основном одному жанру и настроению9.

«Плачи» автор упоминает не менее пяти раз: плач Ярославны, плач жен русских воинов, падших в походе Игоря, плач матери Ростислава, плачи имеются в виду, когда говорится о стонах Киева и Чернигова и всей Русской земли после похода Игоря. Дважды приведены и сами «плачи» – плач Ярославны и плач русских жен.

Близость «Слова» к плачам особенно видна в плаче Ярославны. С него начинается третья часть «Слова». Это важное звено в дальнейшем развитии сюжета, плач предваряет развязку – бегство Игоря из плена. Автор будто цитирует плач Ярославны – приводит его в большом отрывке или сочиняет его за Ярославну, но в форме, которая реально могла ей принадлежать. Плач Ярославны состоит из четырех обращений: К Каяле, к ветру, к Днепру и к солнцу. Каждое обращение Ярославны начинается со сходных слов.

Ярославна рано плачет

в Путивле на забрале, приговаривая:

«О ветер, ветрило!

Зачем, господин, веешь ты навстречу?.»

Во втором и третьем обращении последняя фраза заключает в себе конкретное предложение. В первом и последнем – некую конкретизацию ситуации10. Плач Ярославны – это голос живой, всепобеждающей любви. Он обращен не к людям, которые бессильны помочь ей, а к стихийным силам. Думая об участи мужа, Ярославна думает и о всех русских воинах, ушедших с ним. Любовь к Игорю неразрывно связана с любовью к Русской земле и ее защитникам. По глубине чувства, по художественной выразительности плач Ярославны не имеет себе равных во всей мировой литературе. И словно откликаясь на страстный призыв, природа приходит на помощь. Ветер отвечает Ярославне тем, что посылает смерчи, указывающие путь Игорю. Солнце посылает тьму. Днепр пробивает каменные горы и несет на себе Святославовы насады, предоставляя Игорю путь по Донцу. Неоднозначность пронизывает все уровни плача – вплоть до жанрового, где соединились традиции причитаний и языческих заклинаний.

Не менее активно участвуют в «Слове» песенные славы. С упоминания о славах, которые пел Боян, «Слово» начинается. Ее поют Святославу немцы, венидици, греки, морава. Слава звенит в Киеве, ее поют девицы на Дунае. Отдельные отрывки из слав как бы звучат в «Слове»: там, где автор говорит о Бояне, где слагает примерную песнь в честь похода Игоря. Славой Игорю, Всеволоду, Владимиру и дружине «Слово» заключается. Это заключение – обязательная часть любой речи торжественного типа, непременная в церковном красноречии. Это – речь не только агитационная, посвященная острой политической проблеме своего времени – обороне границ Русской земли, но одновременно и речь «похвальная», написанная во славу князей и дружины, борющихся «за христьяны на поганыя плъки».

Сказали Боян и Ходына,

Святославовы песнотворцы

старого времени Ярославова,

Олега-князя любимцы:

«Тяжко голове без плеч,

беда телу без головы» –

так и Русской земле без Игоря.

В рамках похвального «слова» автор дал замечательный анализ сложившейся в стране обстановки, показал, почему опасность со стороны «Поля» становится все серьезнее, придал своему рассказу о поражении Игоря на Каяле характер обобщающего примера, внушающего тревогу за будущее всей земли Русской, обрушился с критикой в адрес князей-современников, которые забыли о своем долге беречь Русь.

3.3 Сон князя Святослава

Вещие сны не редкость в средневековых памятниках литературы. В «Слове» сон – это раскрытие образа Святослава. Сон предвещает несчастье с людьми, зависевшими от князя. Это войско Игоря, потерпевшее поражение на Каяле. Поражение уже состоялось, но известие еще не дошло до Святослава: он узнает о нем затем от бояр. Святослав видит себя одариваемым подарками. К этим подаркам имеют отношение те, кто стал причиной несчастья. Святослава кто-то одевает черной паполомою и угощает синим вином. На него сыпят жемчуг, символ слез, из колчанов «поганых толковин» – союзных Игорю ковуев, которые первые бежали в битве и из-за которых Игорь попал в плен.

Тягостный сон Святослава считается одним из важных и поэтических в общей художественной структуре мест «Слова о полку Игореве». Сон делится на две неравные части. Первая из них относится к самому Святославу.

«Этой ночью с вечера одевают меня, – говорит, –

черным покрывалом

на кровати тисовой;

черпают мне синее вино,

с горем смешанное;

сыплют мне из пустых колчанов поганых иноземцев

крупный жемчуг на грудь

и нежат меня.

Уже доски без князька

в моем тереме златоверхом…»

Вторая имеет в виду зловещее явление природы, усиливающее мрачное впечатление от сна в целом.

«…Всю ночь с вечера

серые вороны каркают у Плесеньска,

в предградье стоял лес Кияни,

понесли меня вороны к синему морю».

Из двух частей первая не возбуждает сомнений, поэтому все усилия исследователей направлялись преимущественно на истолкование второй части, начиная с вороньего грая у Плесеньска11. Однако и в первой части сна есть немало подробностей, которые были обделены вниманием, потому что казались понятными или вполне разъясненными.

Святослав, рассказывая, что ему виделось, перечисляет зловещие приметы. И главную трудность для исследователей составила следующая строка текста: «Уже доски без князька в моем тереме златоверхом…». «Князек» в древнерусском варианте – «кнес». По-видимому, эта подробность должна была стать решающей в некой связной системе зловещих предвещаний. Но почему в эту строку вложен решающий смысл?

Вопрос о том, «верхнюю перекладину» («князя») или какую-либо другую часть Святославова терема нужно понимать под «кнесом», изредка поднимался в исследованиях, пояснения по этому поводу были краткими и однообразными. Истолкование сна Святослава продвигалось медленно, тем более, что в нем были и другие загадки, привлекавшие куда больше внимания.

В попытках объяснения «кнеса» можно встретиться, прежде всего, с книжными, лексическими параллелями к нему, подбираемыми из разных языков. Но данные поиски не увенчались успехом. Между тем, указание на «доски без кнеса» не случайная деталь, она должна быть связана с другими подробностями сна. Во множестве «вещих снов» в древней письменности не встретилось одновременно несколько из тех примет, о которых идет речь в «Слове о полку Игореве». Были сделаны многократные попытки привлечь параллели из народной поэзии – великорусской, белорусской, украинской, сербской, болгарской и т.д.

В новейшей литературе о «Слове о полку Игореве» вопрос о «кнесе» считается решенным – большинство объяснений и переводов отождествляет его с «князьком», реже с «коньком». Эти объяснения основываются, прежде всего, на наблюдениях над живыми народными говорами. И здесь можно выявить значение «князька». Выражение «перерубить конек» означает, что живущее в том доме семейство подверглось изгнанию, и видеть во сне, что конек перерублен или сломался сам, значит, что смерть или другое великое несчастье должны постигнуть главу того дома12.

То, что Святослав видит во сне исчезновение «кнеса» со своего терема, вполне естественно и окончательно разъясняет ему смысл всех предшествующих примет, которые оставляли, может быть, тень надежды. Но «кнеса» нет, и сомнений не остается: Святославу грозит гибель. Поэтому и дальнейшие видения сна Святослава не относятся более к нему самому, а дают широкие картины общего несчастия и возможной гибели. Все тонко рассчитано автором, но сон написан, как и все «Слово о полку Игореве», лаконично. Это и создает препятствия для его полного истолкования, но одновременно служит свидетельством выдающихся художественных совершенств.

3.4 «Золотое слово» Святослава

Образ Святослава раскрывается также и в его «золотом слове». Это одно из девяти мест в «Слове», где реализуется прямая речь.

«Злато слово» князя Святослава в начальной своей части находит себе относительно близкую параллель в летописном рассказе. Но литературный характер слова не подлежит сомнению уже потому, что летописная речь Святослава производит впечатление литературной переработки действительно сказанных Святославом слов. Отчетливо заметен след попытки летописца показать Святослава в характерном для «Слова» образе не только старца, оплакивающего приключившуюся с его «сыновьями» беду, но и политического патриарха Русской земли вопреки исторической правде13.

«Золотое слово» Святослава может послужить примером «вольного» перехода прямой речи в речь «автора», что было типично для памятников художественной ораторской прозы. Здесь «автор» систематически перебивает речь своего героя, то отбирая у него «злато слово», то возвращая назад. Вот почему попытка ряда исследователей «Слова о полку игореве» точно указать, где заканчивается «золотое слово», представляется бесплодной.

Заслуживает внимания тот факт, что только в «золотом слове» князя Святослава мы встречаем упрек в адрес Игоря и Всеволода – упрек, за которым, однако, чувствуется теплая симпатия к этим князьям и глубокое уважение к их мужеству. Святослав упрекает их только в неудаче. Причину неудачи Святослав видит в том, что Игорь и Всеволод слишком рано выступили в поход:

О дети мои, Игорь и Всеволод!

Рано начали вы Половецкой земле

мечами обиду творит,

а себе славы искать.

Этот упрек вполне соответствует исторической действительности. Дальнейший упрек в похвальбе уже вызывает сомнения:

Но сказали вы: «Помужествуем сами:

Прошлую славу себе похитим,

А будущую сами поделим!»

Фраза может относиться и к Игорю и к Всеволоду, а может относиться и к тем князьям, которые от участия в борьбе уклоняются и храбры только на словах. Последнее обвинение Святослава относится к остальным князьям: «Но вот зло – князья мне не помогают».

«Золотое слово» князя Святослава – это выражение объединительной идеи всего произведения. Оно занимает центральное место в композиции. «Злато слово» является примером замечательной художественности ораторского искусства, а также удивительным по своей патриотической силе лирическим излиянием не только действующего лица – князя Святослава, но и автора «Слова о полку Игореве».

Заключение

Безусловно, моя работа – лишь попытка прикоснуться к великому наследию древнерусской литературы. К сожалению, курс школьной программы предусматривает только поверхностное знакомство со «Словом о полку Игореве» и другими произведениями Древней Руси. Я рада, что в университете нам была предоставлена возможность ближе познакомиться с литературным наследием.

Я окунулась в мир исследований по «Слову о полку Игореве» и сделала это в меру своих возможностей. В процессе работы над рефератом я поняла, что древнерусская литература представляет собой прекрасную основу для изучений. И привлекает она не только своей древностью, но и уникальностью в художественном плане. Идейная глубина и художественное совершенство «Слова о полку Игореве» становятся особенно ясными при сопоставлении с современными ему памятниками древнерусского искусства. Все это свидетельствует о том, какой высоты достигло культурное развитие русского народа и его национальное самосознание в первые два столетия исторической жизни древнерусского государства. «Слово» по своим идейным и художественным качествам не только не уступает лучшим произведениям литературы всех времен и народов, но большинство из них даже превосходит.

Почему существует более десятка переводов «Слова» и они продолжают появляться? Почему во многих российских семьях существует «культ» «Слова»? почему 1985 год был объявлен ЮНЕСКО годом «Слова о полку Игореве»? Потому что «Слово» – уникальное произведение, и для меня это уже не пустые слова, которым в школе не придавалось особенного значения.

Список литературы

Водовозов Н.В. История древней русской литературы – Москва: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСФСР. – 1962.

Еремин И.П. Лекции и статьи по истории Древней русской литературы – Ленинград: Издательство Ленинградского Университета. – 1987.

Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978.

Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве». Историко-литературный очерк – Москва: просвещение. – 1976.

Лихачев Д.С. Великое наследие: классические произведения литературы Древней Руси – Москва – 1975.

«Слово о полку игореве». Сборник статей – Москва, Ленинград: Издательство АН СССР. -1950.

Исследования «Слова о полку Игореве» – Ленинград: Наука. – 1986.

1 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978, с.9.

2 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве»//Великое наследие: классические произведения литературы Древней Руси – Москва – 1975, с.149.

3 «Слово о полку Игореве»// Водовозов Н.В. История древней русской литературы – М: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСРФСР – 1962, с.92.

4 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978, с.41.

5 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978, с.51.

6 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978, с.53.

7 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978, с.17.

8 Медведев В.В. Сцена солнечного затмения в «Слове о полку Игореве»//Исследования «Слова о полку Игореве» — Ленинград: Наука. – 1986, с. 75.

9 Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени – Ленинград: Художественная литература. – 1978, с.22.

10 Лихачев Д.С.Предположение о диалогическом строении «Слова о полку Игореве»// Исследования «Слова о полку Игореве» — Ленинград: Наука. – 1986, с. 21.

11 Алексеев М.П. К «Сну Святослава» в «Слове о полку игореве»// «Слово о полку игореве». Сборник статей – Москва, Ленинград: Издательство АН СССР. -1950, с. 226.

12 Алексеев М.П. К «Сну Святослава» в «Слове о полку игореве»// «Слово о полку игореве». Сборник статей – Москва, Ленинград: Издательство АН СССР. -1950, с. 246.

13 Еремин И.П. «Слово о полку Игореве» как памятник политического красноречия//«Слово о полку игореве». Сборник статей – Москва, Ленинград: Издательство АН СССР. -1950, с. 246.

Реферат: Оказание помощи при ранениях, переломах ожогах и несчастных случаях

Posted on by admin

Ю. Г. Афанасьев, А. Г. Овчаренко, Л.И Трутнева

Методические рекомендации к практическим работам по безопасности жизнедеятельности

Бийский технологический институт

Барнаул 2003

Введение

Методические рекомендации составлены для студентов специальностей «Химическая технология органических соединений азота» (251100), «Химическая технология полимерных композиций, порохов и твердых ракетных топлив» (251200), «Биотехнология» (070100), «Технология бродильных производств и виноделие» (270500), «Автоматизированные производства химических предприятий» (171200), «Товароведение и экспертиза товаров» (351100), «Информационно-измерительная техника и технология» (190900,) «Информационные системы и технологии» (071900), «Экономика и управление предприятий» (060800), «Прикладная информатика в экономике» (351400) в соответствии с требованиями Государственных образовательных стандартов высшего профессионального образования (Москва, 2000 г.).

Знания и навыки по оказанию первой доврачебной помощи при всякого рода повреждениях необходимы всем, так как вызвавший повреждение несчастный случай может произойти в любое время и в любой обстановке – дома, на производстве, на улице, при занятиях физкультурой и спортом и т.п. В то же время от того, насколько правильно и своевременно будет оказана первая доврачебная помощь пострадавшему, нередко зависит его дальнейшее состояние здоровья.

В некоторых случаях промедление с оказанием помощи может привести к летальному исходу пострадавшего на месте происшествия. Иногда неправильное и неумелое оказание помощи может явиться причиной всякого рода осложнений, затягивающих выздоровление пострадавшего или даже ведущих к инвалидности.

При стихийных бедствиях, авариях и в военное время разнообразные повреждения становятся массовыми, поэтому к оказанию помощи пострадавшим, помимо медицинских работников, привлекают население, которым прежде всего и необходимы знания и навыки по оказанию первой медицинской помощи.

К первой медицинской помощи относят временную остановку кровотечения, наложение повязок, шинирование переломов, проведение искусственного дыхания и других мероприятий [1 — 7].

Травмой называется насильственное повреждение тканей тела, какого – либо органа или всего организма в целом. Ушибы и ранения мягких тканей, перелом костей, сотрясение мозга, ожоги – все это различные виды травм.

Непременным условием совершенствования знаний и практических навыков по оказанию помощи пострадавшим является активное участие обучаемых в тренировочных занятиях, соревнованиях и учениях.

1. Теоретическая часть

1.1 Приемы и способы остановки кровотечений, правила наложения повязок при ранениях

При наличии у человека кровоточащих ран важно как можно быстрее остановить кровотечение. Наиболее быстро это можно сделать, прижав пальцем кровеносный сосуд к прилегающей кости.

При кровотечениях из ран головы прижимают височную артерию впереди козелка уха, на уровне брови; при кровотечении из ран щеки или губы прижимают нижнечелюстную артерию на нижней челюсти против малого коренного зуба; кровотечение из ран головы и лица можно остановить также путем прижатия одной из сонных артерий (сбоку от гортани) к шейным позвонкам.

Кровотечение из плечевой артерии можно остановить, вдавив тугой валик из ваты в подмышечную впадину; из ран на ноге — путем прижатия бедренной артерии в середине пахового сгиба.

Сильное артериальное кровотечение из ран на конечностях останавливается наложением выше ран жгута или закрутки. Перед наложением жгута ( резинового) под него необходимо подложить мягкую подкладку из материи, ваты или марли. Жгут слегка растягивают и делают вокруг конечности несколько витков один к другому. чтобы образовалась широкая давящая поверхность; концы жгута скрепляют с помощью крюча и цепочки или завязывают.

Матерчатый жгут- хлопчатобумажную тесьму- накидывают на конечность и наматывают в несколько слоев. Свободный конец тесьмы затем продевают в пряжку, затягивают как можно туже и закрепляют с помощью закрутки. При отсутствии жгута можно использовать подручные средства (веревку, платок, бинт, брючный ремень), с помощью которых накладывается закрутка . Жгут (закрутка) накладывается не более чем на 1,5…2 часа, а в холодное время- не более чем на 1 час, иначе может произойти омертвение конечностей.

Время наложения жгута (закрутки) обязательно отмечают (карандашом, ручкой) на самой повязке или на бумаге, которую подкладывают под жгут (закрутку). Другим надежным способом остановки кровотечения из ран конечностей является максимальное сгибание конечности в суставах с фиксацией ее в таком положении.

Любая рана может стать опасной не только в результате возникшего кровотечения, но и вследствие заражения ее микробами. Чтобы избежать этого, запрещается трогать рану руками, извлекать из нее глубоко сидящие осколки (инородные тела), удалять прилипшие к ней остатки одежды. На рану обычно кладут кусок стерильной марли или бинта. Бинтуют, как правило, слева направо, закрывая каждым новым витком предыдущий на половину ширины бинта, от узкой части тела к более широкой, т.е. снизу вверх.

При проникающих ранениях живота рану закрывают стерильной салфеткой, а при выпадении внутренних органов вокруг них накладывают ватно-марлевое кольцо, стерильную салфетку и не туго прибинтовывают. Вправлять в рану выпавшие внутренние органы запрещается. Пострадавшему с таким ранением нельзя давать пить, можно лишь смачивать водой губы.

1. 2 Оказание первой медицинской помощи при переломах

При переломах пострадавшему необходимо обеспечить покой и неподвижность (иммобилизацию) сломанной кости. Иммобилизация достигается путем наложения стандартных или изготовленных из подручных материалов шин. В качестве подручных средств можно использовать палки, трости, лыжи, зонты, доски, фанеру, пучки веток т.д. Шины накладывают на наружную и внутреннюю поверхности сломанной конечности. Они должны обязательно обеспечивать неподвижность двух прилегающих к месту перелома суставов (рисунок 6). При наложении шин на обнаженную поверхность их необходимо обложить ватой или любым мягким подручным материалом, а затем закрепить бинтом, полотенцем, косынками, ремнями и т.д.

При открытых переломах сначала с помощью жгута останавливают кровотечение, а затем на рану накладывают повязку. После этого пострадавшему вводят обезболивающее средство и обеспечивают иммобилизацию конечности. Если при первичном осмотре трудно отличить ушибы и вывихи от переломов костей, то помощь необходимо оказывать, как при переломах.

При переломе костей предплечья руку в локтевом суставе сгибают под прямым углом ладонью к туловищу. Шину берут такой длины, чтобы один ее конец охватывали пальцы руки, а второй заходил за локтевой сустав. В таком положении шину закрепляют бинтом, а руку подвешивают на косынке или ремне.

При переломе плечевой кости предплечье сгибают под прямым углом в локтевом суставе, а на сломанную кость плеча накладывают две шины: одну с наружной стороны плеча, а другую от подмышечной впадины до локтевого сустава. Затем обе шины прибинтовывают к плечу и согнутое предплечье подвешивают на ремень или косынку (рисунок 6).

При отсутствии табельной шины или подручных средств согнутую в локте руку подвешивают на косынке, ремне и прибинтовывают к туловищу.

Для наложения шинной повязки при переломе бедра необходимо иметь как минимум две большие шины. Одну из них накладывают по наружной поверхности конечности, при этом один ее конец должен находиться подмышкой, а другой немного выступать за стопу. Вторую шину накладывают по внутренней поверхности ноги так, чтобы один ее конец достигал области промежности, а другой выступал за край стопы. В таком положении шины прибинтовывают к туловищу.

В случае отсутствия табельных шин или подручных средств поврежденную ногу следует прибинтовать к здоровой.

При переломе голени первую помощь оказывают так же, как и при переломе бедра.

При переломе таза пострадавшего необходимо уложить на спину и подложить под колени валик (скатку пальто, куртку, подушку, чтобы уменьшить напряженность мышц бедер и живота).

Раненного в позвоночник следует очень бережно в горизонтальном положении положить на твердую подстилку (щит, доску), избегая при этом любых сотрясений и сгибания позвоночника.

При переломах ребер на грудную клетку нужно наложить тугую круговую повязку.

При переломе ключицы в подмышечную впадину с травмированной стороны подкладывают ком ваты и плечо туго прибинтовывают к туловищу, а предплечье подвешивают на косынке, второй косынкой прикрепляют руку к туловищу.

При переломах челюсти нужно прикрыть рот и зафиксировать челюсть повязкой.

1. 3 Помощь при ожогах

Ожоги — повреждение тканей, возникающее под действием высокой температуры, электрического тока, кислот, щелочей или ионизирующего излучения. Соответственно различают термические, электрические химические и лучевые ожоги. Термические ожоги встречаются наиболее часто, на них приходится 90…95% всех ожогов.

Тяжесть ожогов определяется площадью и глубиной поражения тканей. В зависимости от глубины поражения различают четыре степени ожогов. Поверхностные ожоги при благоприятных условиях заживают самостоятельно. Глубокие ожоги поражают кроме кожи и глубоколежащие ткани, поэтому при таких ожогах требуется пересадка кожи. У большинства пораженных обычно наблюдается сочетание ожогов различных степеней.

Вдыхание пламени, горячего воздуха и пара может вызвать ожог верхних дыхательных путей и отек гортани с развитием нарушений дыхания. Общее состояние пострадавшего зависит также от обширности ожоговой поверхности, если площадь ожога превышает 10…15% (у детей более 10%) поверхности тела, у пострадавшего развивается так называемая ожоговая болезнь, первый период которой — ожоговый шок.

Первая помощь состоит в прекращении действия поражающего фактора. При ожоге пламенем следует потушить горящую одежду, вынести пострадавшего из зоны пожара, при ожогах горячими жидкостями или расплавленным метолом быстро удалить одежду с области ожогов. Приставшие к телу части одежды не срывают, а обрезают вокруг и оставляют на месте. Нельзя срезать и срывать образовавшиеся пузыри, касаться ожога руками. При ожогах отдельных частей тела кожу вокруг ожога протирают спиртом, одеколоном, водой, а на обожженную поверхность накладывают сухую стерильную повязку.

Для прекращения воздействия температурного фактора необходимо быстрое охлаждение пораженного участка тела путем погружения в холодную воду, под струю холодной воды или орошением хлорэтилом.

Химические ожоги кожи возникают в результате попадания на кожу кислот (уксусная, соляная, серная и т.д.), щелочей (едкий натрий, нашатырный спирт, негашёная известь). Глубина ожога зависит от концентрации химического агента, температуры и длительности воздействия. Если своевременно не оказывается первая помощь химические ожоги могут существенно углубиться за 20…30 минут. Углублению и распространению ожогов способствует также пропитанная кислотой или щелочью одежда.

При попадании на кожу концентрированных кислот на коже и слизистых оболочках быстро возникает сухой тёмно-коричневый или чёрный струп с чётко ограниченными краями, а при попадании концентрированных щелочей влажный серовато-грязного цвета струп без чётких очертаний. В этом случае необходимо быстро удалить обрывки одежды, пропитанные химическим агентом. Необходимо снизить концентрацию химических веществ на коже. Для этого кожу обильно промывают проточной водой в течении 20…30 минут. При ожогах кислотами после промывания водой можно использовать щелочные растворы (2…3% раствор питьевой соды — гидрокарбоната натрия, мыльной водой) или наложить стерильную салфетку, смоченную слабым щелочным раствором.

При ожогах серной кислотой воду использовать не рекомендуется, т.к. в этом случае происходит выделение тепла, что может усилить ожог. При ожогах щелочью также после промывания водой можно использовать для обработки ожоговой поверхности слабые растворы кислот (1…2% раствор уксусной или лимонной кислоты).Желательно дать обезболивающие препараты и обязательно направить пострадавшего в ожоговое отделение.

В случае пропитывания химически активным веществом одежды нужно стремиться быстро удалить ее, абсолютно противопоказаны какие-либо манипуляции на ожоговых ранах. С целью обезболивания пострадавшему дают анальгин (пенталгин, темпалгин, седалгин). При больших отравлениях. пострадавший принимает 2…3 таблетки ацетилсалициловой кислоты (аспирина) и 1 таблетку димедрола. До прибытия врача дают пить горячий чай и кофе, щелочную минеральную воду (500…2000 мл) или следующие растворы: раствор — гидрокарбоната натрия (пищевая сода) 1/2 чайной ложечки, хлорид натрия (поваренная соль) 1 чайная ложечка на 1 литр воды; раствор — чай, на 1 литр которого добавляют 1 чайную ложечку поваренной соли 2/3 чайной ложечки гидрокарбоната или нитрата натрия.

1. 4 Оказание первой медицинской помощи при шоке, поражении электрическим током, утоплении, обморожении, тепловом и солнечном ударах

Шок- это сложная реакция организма на болевые раздражения, которая возникает при тяжелых ранениях и переломах, сопровождаемых потерей крови. Шоковое состояние характеризуется резким упадком сил и снижением всех жизненных функций организма: дыхание становится поверхностным, кровяное давление падает, выступает холодный пот, наступает состояние оцепенения.

Первая помощь п р и ш о к е заключается в остановке кровотечения, иммобилизации переломов, наложении повязок, введении противоболевого средства. Затем пострадавшего нужно согреть: укрыть одеялом, обложить грелками и, если нет повреждений брюшной полости, дать ему горячего чаю, кофе или теплой подсоленной воды (на 1 литр воды 1…0,5 чайной ложки поваренной соли и столько же питьевой соды) и как можно быстрее и осторожнее доставить в лечебное учреждение.

При поражении электрическим током пострадавшего необходимо как можно быстрее освободить от воздействия источника напряжения- выключить ток выключателем, вынуть предохранители, перерубить провода.

При удалении токонесущих проводов или предметов с тела пострадавшего, необходимо строго соблюдать меры безопасности, чтобы оказывающий помощь избежал поражения током.

Например, провод перерубают с обеих сторон пострадавшего, так как неизвестно, откуда поступает ток. Топор должен быть с сухой деревянной ручкой. Если оголенный провод лежит на пострадавшем, его необходимо сбросить с помощью шеста, сухой палки, доски или пожарного багра, древко которого должно быть сухим.

Иногда пострадавшего можно оттащить от токопроводящего предмета, взяв его за одежду, но при этом необходимо избегать прикосновения к окружающим металлическим предметам и к телу пострадавшего. Оказывающему помощь следует положить себе под ноги сухую доску или стекло, на руки надеть сухие перчатки или обмотать их сухими тряпками.

После отделения пострадавшего от источника тока ему немедленно оказывают помощь: при необходимости делают искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, на обожженные места накладывают повязки.

П р и у т о п л е н и и у пострадавшего наступает паралич дыхательного центра через 4…5 минут, а сердечная деятельность может продолжаться до 15 минут, поэтому своевременные правильные и энергичные действия могут предотвратить смертельный исход.

У человека, извлеченного из воды, очищают рот и глотку от ила, земли и слизи пальцем, обмотанным платком или марлей. Затем спасатель, положив пострадавшего животом на свое согнутое колено так, чтобы голова была опущена вниз и несколько раз сильно надавливает ему на спину, удаляя таким образом воду из легких и желудка.

В случае остановки дыхания и сердца необходимо немедленно приступить к проведению искусственного дыхания «изо рта в рот» или «изо рта в нос» и непрямого массажа сердца.

1. 5 Искусственное дыхание В случае остановки дыхания и сердца необходимо немедленно приступить к проведению искусственного дыхания или и непрямого массажа сердца.

Для п р о в е д е н и я и с к у с с т в е н н о г о д ы х а н и я пострадавшего необходимо положить на спину, голову максимально запрокинуть назад, подложив ему под лопатки доску или валик из одежды, чтобы выпрямились воздухоносные пути и язык не закрывал входа в трахею (рисунок 9 ).

Делая искусственное дыхание способом , оказывающий помощь располагается сбоку от головы пострадавшего, одну руку подсовывает под его шею, а ладонью другой руки надавливает на лоб, максимально запрокидывая голову. При этом корень языка поднимается и освобождает вход в гортань, а рот пострадавшего открывается. Оказывающий помощь наклоняется к лицу пострадавшего, делает глубокий вдох открытым ртом, затем полностью плотно охватывает губами открытый рот пострадавшего и делает энергичный выдох; одновременно закрывает нос пострадавшего щекой или пальцами руки, находящейся на лбу (рисунок 9 а). Как только грудная клетка пострадавшего поднялась, нагнетание воздуха приостанавливают, оказывающий помощь приподнимает свою голову, происходит пассивный выдох у пострадавшего. Для того, чтобы выдох был более глубоким, можно несильным нажатием руки на грудную клетку помочь воздуху выйти из легких пострадавшего.

Если у пострадавшего хорошо определяется пульс и необходимо проводить только искусственное дыхание, то интервал между вдохами должен составлять 5 секунд, что соответствует частоте дыхания 12 раз в минуту.

Если челюсти пострадавшего плотно сжаты и открыть рот не удается, следует проводить искусственное дыхание способом «изо рта в нос» (рисунок 9 б).

Если у пострадавшего отсутствует не только дыхание, но и пульс на сонной артерии, одного искусственного дыхания при оказании помощи недостаточно. В этом случае необходимо проводить наружный массаж сердца (рисунок 10). Если помощь оказывает один, он располагается сбоку от пострадавшего и, наклонившись, делает два быстрых энергичных вдувания (по способу «изо рта в рот» или «изо рта в нос»), затем разгибается, оставаясь на этой же стороне от пострадавшего, ладонь одной руки кладет на нижнюю половину груди, отступив на два пальца выше от ее нижнего края, а пальцы приподнимает. Ладонь второй руки он кладет поверх первой поперек или вдоль и надавливает, помогая наклоном своего корпуса. Руки при надавливании должны быть выпрямлены в локтевых суставах.

Надавливать следует быстрыми толчками так, чтобы смещать грудину на 3…4 сантиметров, продолжительность надавливания не более 0,5 секунды, интервал между отдельными надавливаниями не более 0,5 секунды.

В паузах рук с грудины не снимают (если помощь оказывают два человека), пальцы остаются приподнятыми, руки полностью выпрямлены в локтевых суставах.

Если оживление проводит один человек (рисунок 10 б ), то на каждые два глубоких вдувания он производит 15 надавливаний на грудину, затем снова делает два вдувания и опять повторяет 15 надавливаний. За минуту необходимо сделать 60 надавливаний и 12 вдуваний,  то есть выполнить 72 манипуляции, поэтому темп реанимационных мероприятий должен быть высоким.

Опыт показывает, что больше всего времени затрачивается на искусственное дыхание. Нельзя затягивать вдувание; как только грудная клетка пострадавшего поднялась, его надо прекращать.

При участии в реанимации двух человек (рисунок 10 в ) соотношение «дыхание-массаж» составляет 1:5, то есть после одного вдувания проводится пять надавливаний на грудную клетку.

П р и  о б м о р о ж е н и и происходит сильное побеление кожи и потеря чувствительности в пораженных местах, а затем появляются отечность и пузыри. При оказании помощи в случае обморожения главное- не допустить быстрого согревания переохлажденных участков тела, так как на них губительно действуют теплый воздух, теплая вода, прикосновение теплых предметов, даже рук. До входа пострадавшего в отапливаемое помещение переохлажденные участки его тела (чаще всего руки, ноги) нужно защитить от воздействия тепла, наложив на них теплоизолирующие повязки (ватно-марлевые, шерстяные и др.). Повязка должна закрывать только область с выраженным побледнением кожи, не захватывая не изменившиеся кожные покровы. В противном случае тепло от участков тела с ненарушенным кровообращением будет распространяться под повязкой на переохлажденные участки и вызывать их согревание с поверхности, что приведет к гибели поверхностных тканей.

После наложения теплоизолирующей повязки необходимо обеспечить неподвижность переохлажденных рук и ног, так как их сосуды очень хрупки и потому возможны кровоизлияния после восстановления кровотока. Для этого можно использовать шины, а также любой подручный материал: куски плотного картона, фанеры, дощечки. Для стопы следует применять две дощечки: одна на длину голени с переходом на бедро, другая – по длине стопы. Их нужно прочно крепить под углом 900.

На переохлажденных участках тела повязку следует оставлять до тех пор, пока не появится чувство жара и не восстановится их чувствительность.

Для восполнения тепла в организм и улучшения кровообращения пострадавшему следует давать пить горячий сладкий чай или кофе.

При общем переохлаждении с потерей сознания основным правилом оказания первой помощи остается наложение теплоизолирующих повязок на руки и ноги пострадавшего до внесения его в теплое помещение.

Если на пострадавшем оледеневшая обувь, то не следует ее снимать, а нужно укутать ноги ватником, пальто или другим подручным материалом. Пострадавшего следует срочно доставить в ближайшее лечебное учреждение, не снимая теплоизолирующих повязок.

Т е п л о в о й с о л н е ч н ы й у д а р наступает вследствие длительного воздействия на организм высокой температуры внешней среды. При этом у пострадавшего отмечаются общая слабость, головная боль, тошнота, учащение пульса.

При оказании первой медицинской помощи необходимо расстегнуть стесняющую дыхание одежду на пострадавшем, снять пояс (ремень), вынести человека на открытое место в тень и обеспечить доступ к нему свежего воздуха; укладывая пострадавшего, слегка приподнимают его голову. После этого следует обтереть грудь пострадавшего и обрызгать лицо холодной водой, к голове приложить охлаждающие компрессы.

1. 5 Искусственное дыхание

В случае остановки дыхания и сердца необходимо немедленно приступить к проведению искусственного дыхания «изо рта в рот» или «изо рта в нос» и непрямого массажа сердца.

Для п р о в е д е н и я и с к у с с т в е н н о г о д ы х а н и я пострадавшего необходимо положить на спину, голову максимально запрокинуть назад, подложив ему под лопатки доску или валик из одежды, чтобы выпрямились воздухоносные пути и язык не закрывал входа в трахею.

Делая искусственное дыхание способом «изо рта в рот», оказывающий помощь располагается сбоку от головы пострадавшего, одну руку подсовывает под его шею, а ладонью другой руки надавливает на лоб, максимально запрокидывая голову. При этом корень языка поднимается и освобождает вход в гортань, а рот пострадавшего открывается. Оказывающий помощь наклоняется к лицу пострадавшего, делает глубокий вдох открытым ртом, затем полностью плотно охватывает губами открытый рот пострадавшего и делает энергичный выдох; одновременно закрывает нос пострадавшего щекой или пальцами руки, находящейся на лбу (рисунок 9 а). Как только грудная клетка пострадавшего поднялась, нагнетание воздуха приостанавливают, оказывающий помощь приподнимает свою голову, происходит пассивный выдох у пострадавшего. Для того, чтобы выдох был более глубоким, можно несильным нажатием руки на грудную клетку помочь воздуху выйти из легких пострадавшего.

Если у пострадавшего хорошо определяется пульс и необходимо проводить только искусственное дыхание, то интервал между вдохами должен составлять 5 секунд, что соответствует частоте дыхания 12 раз в минуту.

Если челюсти пострадавшего плотно сжаты и открыть рот не удается, следует проводить искусственное дыхание способом «изо рта в нос» (рисунок 9 б).

Если у пострадавшего отсутствует не только дыхание, но и пульс на сонной артерии, одного искусственного дыхания при оказании помощи недостаточно. В этом случае необходимо проводить наружный массаж сердца (рисунок 10). Если помощь оказывает один, он располагается сбоку от пострадавшего и, наклонившись, делает два быстрых энергичных вдувания (по способу «изо рта в рот» или «изо рта в нос»), затем разгибается, оставаясь на этой же стороне от пострадавшего, ладонь одной руки кладет на нижнюю половину груди, отступив на два пальца выше от ее нижнего края, а пальцы приподнимает. Ладонь второй руки он кладет поверх первой поперек или вдоль и надавливает, помогая наклоном своего корпуса. Руки при надавливании должны быть выпрямлены в локтевых суставах.

Надавливать следует быстрыми толчками так, чтобы смещать грудину на 3…4 сантиметров, продолжительность надавливания не более 0,5 секунды, интервал между отдельными надавливаниями не более 0,5 секунды.

В паузах рук с грудины не снимают (если помощь оказывают два человека), пальцы остаются приподнятыми, руки полностью выпрямлены в локтевых суставах.

Если оживление проводит один человек (рисунок 10 б ), то на каждые два глубоких вдувания он производит 15 надавливаний на грудину, затем снова делает два вдувания и опять повторяет 15 надавливаний. За минуту необходимо сделать 60 надавливаний и 12 вдуваний,  то есть выполнить 72 манипуляции, поэтому темп реанимационных мероприятий должен быть высоким.

Опыт показывает, что больше всего времени затрачивается на искусственное дыхание. Нельзя затягивать вдувание; как только грудная клетка пострадавшего поднялась, его надо прекращать.

При участии в реанимации двух человек (рисунок 10 в ) соотношение «дыхание-массаж» составляет 1:5, то есть после одного вдувания проводится пять надавливаний на грудную клетку.

1. 6 Способы выноса пострадавших

Помимо оказания самопомощи и взаимопомощи обучаемые должны овладеть способами выноса пострадавших в безопасные места и для погрузки на транспорт. Эти способы диктуются характером поражения, состоянием пострадавшего и наличием подручных средств для выноса. Например, можно перемещать пострадавших на подстилках, листах фанеры и т.д.

Наиболее удобным средством транспортировки пострадавшего являются санитарные носилки.

Укладывать пострадавшего на носилки производится следующим образом: носильщики подводят руки под его голову, плечи, таз и ноги, одновременно осторожно поднимают, передвигают его в сторону носилок и опускают на них. Можно брать пострадавшего и за одежду.

Можно устроить импровизированные носилки с помощью подручных средств (пальто, простыни, одеяла, палатки и т.д.), привязав их к двум жердям.

Одним из надежных способов транспортировки пострадавших является переноска на лямке, сложенной, кольцом или восьмеркой. Пострадавших можно также выносить на спине или на руках — способом «замком из трех рук» или «замком из четырех рук» (рисунок 12).

При этом важно обеспечить максимально удобное положение пострадавшему, особенно поврежденной части тела. Лучше всего класть пострадавшего на спину или здоровый бок. При повреждении руки ее укладывают на грудь, поврежденную ногу слегка сгибают в колене и укладывают на скатку одежды, подушку. Людей с повреждением челюсти следует укладывать на носилки лицом вниз, подложив под лоб валик из одежды. При повреждениях позвоночника и таза пострадавших транспортируют в лежачем положении на щите, при ранениях в грудь — в полусидячем положении.

1. 7 Первая помощь при отравлении сильнодействующими ядовитыми веществами

Сильнодействующими ядовитыми веществами (СДЯВ) обычно называют такие химические соединения, которые в определенных количествах, превышающих предельно допустимые концентрации (ПДК) , могут оказать вредное воздействие на людей, сельскохозяйственных животных, растения, вызывают у них поражения различной степени.

В различных отраслях промышленности в настоящее время используется более 100 наименований СДЯВ.

Химические предприятия, производящие или использующие СДЯВ, такие, как хлор, аммиак, фосген, синильная кислота, сернистый ангидрид, в случае аварийных ситуаций представляют опасность для рабочих и служащих, а при крупных авариях и для населения.

Наиболее распространенными СДЯВ являются хлор и аммиак.

Х л о р — желтовато-зеленый газ со своеобразным резким удушливым запахом, в 2,5 раза тяжелее воздуха, хорошо растворяется в воде, спирте, эфире. Хлор довольно широко применяется в различных отраслях промышленности. Его используют для отбеливания тканей, при производстве целлюлозы и бумаги, изготовления различных видов каучука (резины), для обеззараживания воды на водопроводных станциях, как дезинфицирующее средство.

Порог восприятия – 0,003 мг/л, ПДК в рабочей зоне — 0, 001 мг/л. Поражающая концентрация при экспозиции 1 час составляет 0,01 мг/л, смертельная – при той же экспозиции — 0,1…0,2 мг/л.

При давлении 5…7 атмосфер хлор сжижается в темно-зеленую жидкость, которую хранят в баллонах, подземных резервуарах.

При выходе в атмосферу из неисправных емкостей дымит. При испарении и соединении с водяными парами в воздухе стелется над землей в виде тумана зеленовато — белого цвета, может проникать в нижние этажи и подвальные помещения зданий. Пары хлора сильно раздражают органы дыхания, глаза и кожу. Хлор проникает в организм главным образом через дыхательные пути.

П р и з н а к и о т р а в л е н и я х л о р о м: резкая боль в груди, сухой кашель, рвота, нарушение координации движений, одышка, резь в глазах, слезотечение. Возможен смертельный исход при вдыхании высоких концентраций.

П о м о щ ь п р и о т р а в л е н и и х л о р о м

На пораженного хлором необходимо надеть промышленный противогаз марки «В» или «М», гражданский противогаз ГП-5, при высоких концентрациях-изолирующий противогаз, быстро вынести на незараженную территорию, освободить от стесняющей одежды. В случае ослабления или остановки дыхания делают искусственное дыхание « изо рта в рот». Глаза, рот , носоглотку промывают чистой водой с добавлением небольшого количества 2…5 — процентного раствора питьевой соды. Пострадавшему дают обильное питье: теплое молоко, чай, кофе. В холодное время его надо согреть и обеспечить полный покой.

А м м и а к — бесцветный газ с запахом нашатыря., легче воздуха, (порог восприятия — 0,037 мг/л). Он применяется в качестве хладогента в холодильных установках, при производстве удобрений и другой химической продукции. Сухая смесь с воздухом в соотношении 1:3 способна взрываться. Хорошо растворяется в воде.

Резервуары с аммиаком должны размещаться в поддоне или ограждаться обваловкой. На складе с аммиаком один резервуар заглубляется для аварийного слива самотеком. При выходе из неисправных емкостей дымит. Опасен при вдыхании. Пары аммиака сильно раздражают органы дыхания, глаза и кожу.

ПДК в воздухе: в населенных пунктах – среднесуточная – 0,0002 мг/л, в рабочей зоне- 0,02 мг/л. Раздражение ощущается уже при 0.1 мг/л. Поражающая концентрация при 6-часовой экспозиции — 0,21 мг/л, а смертельная – при 30 — минутной экспозиции 7 мг/л.

П р и з н а к и о т р а в л е н и я а м м и а к о м: учащенное сердцебиение, нарушение частоты пульса, кашель, насморк, резь в глазах и слезотечение, затрудненное дыхание, а при тяжелом отравлении- тошнота и нарушение координации движений, бредовое состояние.

П о м о щ ь п р и о т р а в л е н и и а м м и а к о м

На пораженного аммиаком надеть промышленный противогаз марки «КД» или «М», при очень высоких концентрациях – изолирующий противогаз и вынести пострадавшего из зоны заражения на чистый воздух. На незараженной территории пострадавшему дают вдыхать водяные пары. В случае затруднения или остановки дыхания делают искусственное дыхание способом «изо рта в рот». При попадании аммиака в желудок надо выпить несколько стаканов теплой воды с добавлением одной чайной ложки столового уксуса на стакан воды и вызвать рвоту. Когда аммиак поражает глаза, их обильно промывают водой.

При обширных ожогах вводят обезболивающее средство с помощью шприц-тюбика. Если образовались пузыри, ни в коем случае их нельзя вскрывать, а следует наложить стерильные повязки. Пострадавшего необходимо укрыть, дать ему возможность согреться и обеспечить покой.

2 Практическая работа

Тема: Оказание помощи при ранениях, переломах, ожогах и несчастных случаях

Цель работы:

— изучить приемы и способы остановки кровотечения и правил наложения повязок при ранениях;

— освоить способы оказания помощи при переломах, ожогах и  несчастных случаях;

— отработка способов искусственного дыхания и наружного  массажа сердца.

Материальное обеспечение:

— жгут эластичный для остановки кровотечения;

— бинты для наложения повязок;

— шины для наложения при переломах суставов;

— фантом реанимационный для проведения искусственного дыхания и наружного массажа сердца;

— плакаты.

Выполнение работы:

— отработать приемы остановки кровотечения и наложения повязок при ранениях (п. 1.1);

— освоить приемы наложения шин при переломах суставов (п. 1.2);

— отработать приемы искусственного дыхания и наружного массажа сердца на реанимационном фантоме (п. 1. 5);

— отработать способы выноса пострадавших (п. 1. 6)

Фантом реанимационный (в дальнейшем — фантом) предназначен для отработки практических навыков сердечно-легочной реанимации при обучении студентов по программе Безопасность жизнедеятельности. На фантоме можно отрабатывать следующие реанимационные действия:

— прекардиальный удар;

— непрямой массаж сердца;

— искусственное дыхание;

Техническая характеристика

1. Максимальное усилие надавливания на грудную клетку 60 кг.

2. Прогиб грудной клетки при максимальном усилии 4 см.

3. Величина подъема грудной клетки при вдохе до 2 см.

4. Габаритные размеры 670х 380х 205 мм.

5. Масса 5 кг.

Используемые материалы

Фантом изготовлен с использованием современных материалов протезно-ортопедического назначения: ударопрочный полистирол (каркас головы, имитатор грудной клетки, основание желудка, каркас шеи); ПВХ (оболочка головы); вспененный полиэтилен марки ППЭ-Р (оболочка туловища). В качестве основания используется ламинированное ДСП. Также к фантому прилагаются устройства для проведения искусственного дыхания.

Устройство

Фантом (рисунок 13) представляет собой модель туловища и головы человека в натуральную величину.

Фантом состоит из основания 1, на котором жестко закреплены каркас шеи 2, блок клапанов 3, основание желудка 4, а также направляющие 5.На каркас головы одета оболочка 8, c полостью рта 9. Голова имеет возможность поворачиваться относительно шеи. На оболочке показаны ребра, мечевидный отросток, ключица, область желудка. Под оболочкой туловища находятся имитатор грудной клетки 12 и имитатор желудка 13.

Имитатор грудной клетки шарнирно крепится к основанию 14, которое в свою очередь, через упругие элементы 15 и направляющие 5, связано с основанием 1. Между имитатором грудной клетки и основанием 14 расположен имитатор легких 16.

Полость рта, блок клапанов, имитатор легких и имитатор желудка соединены между собой трубопроводами 17,18,19.

Оказание помощи при ранениях, переломах ожогах и несчастных случаях

1 – основание, 2 – каркас, 3 – блок клапанов, 4 – основание желудка,

5 – направляющие, 6 – ось, 7 – каркас головы, 8 – оболочка головы,

9 – полость рта, 10 – шурупы, 11 – оболочка туловища, 12 — имитатор грудной клетки, 13 – имитатор желудка, 14 – основание, 15 — упругие элементы, 16 – имитатор легких, 17,18,19, — трубопроводы

Рисунок  — Фантом реанимационный

Последовательность работы с фантомом при проведении искусственного дыхания и непрямого массажа сердца:

1. Положите фантом на ровную поверхность

2. Освободите рот фантома от инородных предметов, пальцем, обмотанным платком или марлей.

3. Запрокиньте голову фантома назад и освободите дыхательные пути от языка.

4. Вставьте в рот фантома устройство для проведения искусственного дыхания (рисунок 14).

Оказание помощи при ранениях, переломах ожогах и несчастных случаях

Рисунок  – Фантом с устройством для искусственного дыхания

5. Вдувайте воздух, зажав нос фантома. Грудная клетка должна приподниматься на 2…4 см (рисунок 15).

Оказание помощи при ранениях, переломах ожогах и несчастных случаях

Рисунок  – Проведение искусственного дыхания

6. Разжимайте нос фантома для выдоха.

7. Частота вдувания должна составлять 12 раз в минуту.

8. Провести наружный массаж сердца (при отсутствии пульса) с одновременным проведением искусственного дыхания (п.1.4):

помощь пострадавшему оказывает один;

помощь пострадавшему оказывают двое.

3 Контрольные вопросы

1. Места прижатия артерий для остановки кровотечения из кровеносных сосудов.

Как осуществляется остановка сильного артериального или венозного кровотечений из ран на конечностях?

3. На какое время накладывается жгут на рану для остановки кровотечения в теплое и холодное время года?

4. Какие вы знаете другие способы остановки кровотечения из ран конечностей?

5. Первая помощь при ранениях.

6. Что применяется для иммобилизации сломанных суставов?

7. Что можно использовать в качестве подручных средств для иммобилизации сломанных суставов?

8. Какие вы знаете виды ожогов по их происхождению?

9. Первая помощь при термических и химических ожогах.

10. Первая помощи пострадавшему при поражении электрическим током.

11. Покажите способ удаления воды из дыхательных путей и желудка утопавшего.

12. Какие существуют способы искусственного дыхания?

13. Покажите способ проведения непрямого массажа сердца.

14. Продемонстрируйте приемы переноски раненых.

15. Какие Вы знаете СДЯВ?

16. Первая помощь при отравлении СДЯВ.

17. Продемонстрируйте проведение искусственного дыхания и непрямого массажа сердце на реанимационном фантоме.

Список литературы

1. Безопасность жизнедеятельности / Под ред. Белова С.В. – М.: Высш. шк., 1999. – 448 c.

2. Атаманюк В. Г. и др. Гражданская оборона: Учебник для вузов. — М.: Высш. шк.,1986. — 207 с.

3. Руденко А. П. и др. Учебно-методическое пособие для проведения занятий по гражданской обороне с населением, не занятым в сфере производства. — М.: Энергоатомиздат, 1988. — 192 с.

Гражданская оборона / Под ред. Шубина Е. П.- М.: Про свещение, 1991. — 223 с.

5.Учебное пособие для санитарных дружинниц / Под ред. Захарова Ф.Г. – М.: Медицина, 1974. – 168 с.

6. Семенов С.Н. и др. Проведение занятий по гражданской обороне: Методическое пособие. — М.: Высшая шк., 1990. — 96 с.

7. Цвилюк Г.Е. Школа безопасности: Пособие по выживанию. – М.: ЭКСМО, 1995.

Авторский материал: Общие места науки и образования

Posted on by admin

Общие места науки и образования

Кто управляет прошлым, управляет будущим. Кто управляет настоящим, управляет прошлым.

Джордж Оруэлл

Общие места гносеологической области

Третья область, в которой создаются новые имена, затрагивает системы общих мест гносеологической и позитивно-познавательной области. В 1990 году в Смитовском колледже в Нортхэмптоне (Массачусетс) студенткам нового набора была вручена директива по правильному употреблению слов, относящихся к смысловым сферам различных «измов». Сюда попали политически корректно дефинированные термины, при этом не только известные, например:

– расизм – «угнетение других групп»;

– этноцентризм – «угнетение других культур»,

но также и более поздние;

– классизм – «угнетение рабочего класса»;

– сексизм – дискриминация женщин;

– гетеросексизм – дискриминация гомосексуалистов.

Кроме того, список был дополнен и новыми «измами»:

– эйджизм [183] – «угнетение молодых и старых лицами среднего возраста»;

– лукизм [184] – создание стандарта красоты –

и, что очень важно;

– эйблеизм [185] – «угнетение лиц, других по способностям, лицами, временно способными», т.е. угнетение больных здоровыми;

– элитизм – угнетение глупых умными или малоодаренных талантливыми.

Более поздними изобретениями являются термины, обозначающие еще два вида дискриминации:

– сайзизм [186] – дискриминация людей с другими пропорциями;

– спишизм [187] – дискриминация по признаку вида, т. е. дискриминация человеком животных и растений.

Гносеологическая область, которая, согласно Ю.В. Рождественскому, начинается в фольклоре и уточняется по мере развития родов и видов словесности, включает в себя в настоящее время, в частности, термины. Именования политической корректности затрагивают тем самым систему общих мест гносеологической области.

Создание новых политкорректных терминов ведет к тому, что общими местами становятся новые, формируемые новыми именами антагонизмы:

– физически здоровый человек;

– человек среднего возраста, (т. е. работоспособный, обеспечивающий старых и малых);

– красивый;

– умный;

– одаренный человек,

и, наконец,

– мужчина как таковой есть носитель зла, обидчик, угнетатель.

Вполне понятно, что новые антагонизмы и умножение числа врагов в результате создания образа врага как «мифологемы» никак не могут способствовать решению споров, но могут приводить к новым конфликтам. Как отмечает Ю.В. Рождественский, «… в ХХ веке слишком много было создано неправильных имен – «мифологем». Отсюда невозможность разумного устроения жизни, так как каждая «мифологема», увы, есть желание пользы себе в ущерб другим» [188].

Кроме того, два последних «изма», вернее, табуированность слов, составляющих их смысловые сферы, означают практически отрицание искусства, равно как и науки, а также физической культуры, так как они по природе своей элитарны.

Научный и образовательный сепаратизм

Как мы видим, относя себя к той или иной группе, человек должен отказаться от своей индивидуальности. Фактически это означает отрицание как индивидуальных ценностей, так и универсальных, надгрупповых. Особенно ясно это видно в образе врага, которым для поборников политической корректности является самая большая группа, олицетворяющая европейскую культуру. Группы отрицают тем самым культурный истеблишмент как целое. Отдельные его представители, входящие в ту или иную группу, должны, по сути, отказаться от признания универсальности культуры.

В качестве примера такого способа мышления можно взять государственную политику в области языка. Это наиболее очевидный пример. Любое государство заинтересовано в том, чтобы все его граждане были объединены общим языком. В тех странах, где отдельные языки имеют свои собственные закрытые области распространения, например, в Бельгии, Канаде, Испании, Швейцарии, возникают конфликты. В таких конфликтных ситуациях политическая корректность изначально и автоматически становится на сторону «частного» языка, выступая против общего, объединяющего, объясняя это тем, что этот последний ведь доминирующий, господствующий язык, который ущемляет носителей другого языка. Латиноамериканцы в Америке, например, должны отвергать английский язык, который навязывается им большинством, считают приверженцы политической корректности.

Не подвергая сомнению необходимость хранить всякий, даже самый «малый» язык как культурную ценность, нужно, однако, понимать, что если, скажем, многонациональное государство распадется на языковые анклавы, то они тем самым окажутся изолированными и лишат себя возможности участвовать в решении общих вопросов. Хотя мышление групповыми категориями, возможно, и не предполагает наличия каких-либо общих вопросов.

Растущее число активистов различных меньшинств наотрез отказывается признавать легитимность основной части интеллектуального и научного истеблишмента, т. е. «белой европейской науки». Один американский чернокожий телепродюсер дал разъяснение этому: «Афроамериканцы теперь достаточно образованны, чтобы увидеть, что в ходе истории мы были вычеркнуты из нее, так что нам не требуется согласие белых ученых на то, чтобы доверять результатам исследований, проведенных африканцами и афроамериканцами»[189].

Подход простой: как существовала эволюционистская наука и креационистская наука, так должна существовать, например, женская наука и черная наука. Версия чернокожего меньшинства в составе политической корректности при этом такова: «классическая» наука распространила ложь относительно роли чернокожих в истории, например, об африканском этносе Древнего Египта. Одно из основных положений черной науки, на основании которого проводилась «мультикультурная» реформа учебных планов, принятая во многих регионах, утверждает, что Африка, в частности Египет, являлась мировым центром культуры и просвещения в античные времена и что население Древнего Египта было чернокожим.

Надо думать, что это особенно важно для политической корректности, которой приходится вести диалог с обществом, поскольку, в соответствии с Ю.В. Рождественским, «…общим местом во всех видах словесности стало доверие к науке как истинному знанию, и ссылка на научный авторитет и авторитет науки стала применяться как общее место»[190]. Таким образом, общим местом становится, например, основной тезис так называемой черной, или афроцентричной, науки, состоящий в том, что колыбелью западной культуры была не белая Европа, а черная Африка. Всякое возражение клеймится как расистское с возможными последствиями практического характера – курсы по сенсибилизации, травля и т. п. За рамками рассмотрения остается при этом тот очевидный факт, что для науки, собственно, безразлично, какой цвет кожи имеет ученый. Цвет не может влиять на истинность и объективность результатов исследований. Необходимо, однако, чтобы в науке были представлены сочинения авторов из всех групп.

Что же касается утверждения о том, что население Древнего Египта было чернокожим, то согласно сообщению американского публициста Джона Лео он «… провел телефонный опрос семи египтологов, выбранных произвольно по всей территории страны, и все семеро сказали, что это совершенно не верно, попросив при этом не упоминать их имен. «С политической точки зрения слишком рискованно заявлять это публично», – сказал один из них» [191].

Другим примером служит Германия, где, как уже говорилось, всякое суждение, идея, теория клеймятся, если их могли бы разделять нацисты. Например, в конце 60-х годов накопилось много научных данных, указывающих на наследственный характер умственных способностей. Немецкие психологи, проводившие такие исследования, сразу же попали под подозрение в том, что они разделяют фашистские взгляды, и были дискредитированы. С тех пор вся эта область исследований пользуется дурной славой.

Психолог Фолькмар Вайс, работавший в этой области исследований, направил в 1996 году открытое письмо «Антропологическому обществу», исключившему его из своих рядов, в котором дал следующую оценку этой ситуации: «Начиная с 1968 года… проповедники равенства проходят маршем по инстанциям и пытаются навязать свое мнение, в том числе путем примитивного запугивания и принуждения, не говоря уже о влиянии на решения о замещении должностей…, причем с успехом даже там, где, собственно, в самую последнюю очередь можно было бы ожидать какого-то резонанса. Ведь генетика человека и дифференциальная психология – это науки о неравенстве par excellence. Неравенстве не перед законом, а биологическом. А что такое психическая антропология, если ей нельзя больше заниматься вопросами биологического неравенства?… Если люди уже по своему внешнему виду разные… и все может содержать генетическую компоненту, то различия в умственных способностях – ни в коем случае. Для проповедников равенства это абсолютное табу» [192].

Мы не рассматриваем более подробно случаи травли и дискредитации ученых активистами политической корректности, т.к. здесь важны не имена, не области научных исследований, не научные результаты и т. п., а принципиальный подход, поскольку он распространяется на науку в целом.

Подход же заключается в непризнании универсальности науки, что ведет, вполне понятно, к разрушению единства науки и научного знания, которое заменяется «научными» взглядами в интересах отдельных групп.

Аналогичные предложения звучат и в России. Например, статья под заголовком «Борьба умов», опубликованная в еженедельнике АиФ от 12 февраля 2003 года, критикует Российскую академию наук за то, что она объявляет монополию на всю науку в стране. В качестве основания для такого обвинения используется то обстоятельство, что в 1998 году Президиум РАН создал в составе своей структуры Комиссию по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. Теперь же, вслед за борцами за права черной, а также и женской, науки Российской академии наук предлагается отказаться от понятия лженауки – «правильней было бы использовать иной термин. Скажем, альтернативная наука». В соответствии с этим, должны существовать альтернативные академии наук, считает автор статьи.

Опасность возникновения такого «альтернативного научного знания» разъясняет в первом январском номере (с.18) еженедельника АиФ за 2004 года академик РАН Э. Кругляков, возглавляющий Комиссию по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований: «Дело в том, что лженаука полностью крушит весь фундамент науки. Тогда как никакая даже самая невероятная научная теория отнюдь не рушит старых устоев, но лишь развивает их в новом направлении. Когда появляется «ученый», который выдает свою теорию за истину в последней инстанции, тут даже разговаривать не о чем. Есть еще один очень важный критерий. Описание «великих» открытий появляется в первую очередь в СМИ, а не в научных журналах, которые эту ахинею просто не пропустят».

В своей статье, имеющей заголовок «Лжемедицина на страже здоровья», Э. Кругляков предостерегает читателей: «Российская академия медицинских наук, к сожалению, до сих пор никакого участия в нашей работе не принимает. А тем временем Минздрав направо и налево раздает всевозможные сертификаты и разрешения. Кроме того, сегодня каждый гражданин может взять патент на любую ахинею. Комитет Госдумы по экологии провел слушания по поводу уфологической безопасности России. Но верхом абсурда выглядела организация в Думе выставки, где гвоздем программы был диван-экстрасенс, лечивший от восьмидесяти (!) болезней. […] На мой взгляд, идет осознанное систематическое оболванивание населения. Обыватель может поверить во что угодно. Одна из причин этого связана с резким сокращением научно-популярной литературы. Если дальше так пойдет, через несколько лет народ совершенно перестанет различать правду и ложь» (курсив мой.– Л.Л.).

Отправные положения отдельных научных дисциплин с их аксиоматикой являются общими местами в современной науке, а научные общие места образуют системы в отдельных научных дисциплинах и включаются в систему общих мест научного знания в целом, в соответствии с его системным характером.

Возникновение разной аксиоматики в рамках одной научной дисциплины, представленной, например, белой, черной, женской или иной альтернативной наукой, означает разрушение системы общих мест этой науки и тем самым разрушение системности научного знания.

Одновременно отвергается и один из основополагающих принципов науки, состоящий в том, что всякий научный результат считается истинным до тех пор, пока он не опровергнут, так как сама возможность опровержения имманентно присуща науке.

В результате политически корректного подхода к науке складывается, как замечает Д. Циммер, такая ситуация, когда есть факты, суждения, идеи, мысли, слова, которые можно высказывать вслух, и наряду с этим есть мысли, идеи, суждения, факты, которые знают только посвященные и держат их при себе. Тем самым возникает некоторый мировоззренческий и научный андеграунд, некоторое тайное знание, которое там накапливается. А в этом заключена, в свою очередь, опасность схизмы для общества, т. е. опасность того, что оно усвоит схизматическую модель действительности.

При этом вполне понятно, что независимая, не идеологизированная наука не может лицеприятствовать. Заблуждением было бы думать, что от науки можно ожидать деликатности, терпимости, поддержания чувства собственного достоинства в каждом человеке, освобождения от предубеждений или пристрастий, например, морального характера.

Рассматривая основные категории философии – справедливость, красота, истина – «…как разные аспекты духовной культуры, выделяемые по отношению к формам фиксации духовной культуры», Ю.В. Рождественский указывает на тот факт, что «позитивные знания содержат истину, но эта истина не обязательно прекрасна и нередко несправедлива». [193] Наука должна быть бесстрастной и поэтому она беспощадна. В поисках истины она требует дисциплины и соблюдения строгих правил. К тем, кто их нарушает, она может оказываться жестокой. Наука не может учитывать чувства. Научные результаты могут даже причинять страдания. У науки есть две цели – поиск истины и умножение знания.

Очень трудно предположить, что чернокожие ученые не понимают всего этого. Не могут они не понимать и того обстоятельства, что в современном мире научные результаты стали товаром. Крупные корпорации и финансовые компании, располагающие огромными денежными ресурсами, платят большие деньги лишь за доброкачественный товар, т. е. достоверные научные результаты, и их никак не интересует при этом расовая принадлежность ученого или его этническое происхождение. Безусловно, все ученые это хорошо понимают. Зачем же тогда понадобилась эта революция? Какие цели преследует черная или, например, феминистская наука?

Такая цель есть, при этом крайне важная. Касается она образования и состоит в получении возможности оказывать политическое давление для организации учебного процесса и составления учебных планов таким образом, чтобы учебные часы распределялись пропорционально между преподавателями, представляющими «классическую» науку и «аутсайдерами», представляющими науку различных меньшинств, в частности, «черную науку».

Примечательно, что этот образовательный сепаратизм, окончательно сформировавшийся в 90-е годы ХХ века, стал завершением многолетних усилий, направленных на интеграцию. Самой лучшей иллюстрацией этому служит афроамериканская тема.

50–60-е годы ХХ в. были отмечены в Америке мечтой о благополучном совместном проживании всех рас. В 1954 года Верховный суд США провозгласил целью американского общества его интеграцию, которая должна была охватывать все сферы жизни общества, в том числе образовательную. В связи с этим возник так называемый «автобусный проект» (busing): в течение многих лет чернокожих детей возили на автобусах, зачастую на далекие расстояния, в школы для белых, чтобы добиться интеграции, а также обеспечить единый стандарт образования и уровня знаний.

Спустя сорок лет Америка столкнулась с необходимостью осознания того факта, что «добиваться интеграции насильно (автобусный проект, квоты) может оказаться контрпродуктивным» [194]. Ведь в 1954 году никто не думал, что требование интеграции обернется ее противоположностью, что станет утверждаться право на раздельное существование.

Парадоксальным образом, «автобусный проект» стал своего рода прародителем активистов политической корректности. И если в 60-е годы зазвучали требования большей открытости «Канона», то касались они внесения в него произведений чернокожих авторов – быть черным стало модно, т. е. очень современно, так что «черным теперь стал считаться всякий, у кого был прадедушка из Ганы или прабабушка из Эфиопии, даже если его кожа была столь же светлой, как у Софии Лорен» [195].

Значительную, если не главную, роль играло при этом женское движение. Чернокожие женщины придерживались определенной линии поведения и преследовали определенную цель, состоявшую в том, чтобы добиться не только «канонизации» афроамериканизма, но и закрепления его в организационных формах в сфере высшего образования. В соответствии с этим, они потребовали открытия в университетах факультетов для чернокожих с учебными планами специально для чернокожих.

В конце 70-х годов в университетах возникли первые отделения для чернокожих (black studies), а вскоре после этого появились и новые учебные планы для таких факультетов. Затем сформировались и так называемые черные университеты, в которых учатся только чернокожие студенты.

Идеологически афроамериканские факультеты стали продолжением спора о линии поведения, направленной на интеграцию (ассимиляцию) или сепаратизм и конфликты. И здесь возникла ситуация «черные против черных», поскольку мнения чернокожих разделились. Одни выступали за политику примирения, например, доктор Мартин Лютер Кинг, а также значительное число известных афроамериканских ученых гуманитарных специальностей. Другие – за радикальную линию, т. е. «учение о том, что недостаток меланина делает белых не только белыми, но также злыми и неполноценными, что вся культура родом из Африки и что белый дьявол постоянно работает над разрушением того, что созидают черные» [196].

Вслед за афроамериканскими факультетами возникли учебные планы для «коренных американцев», т. е. индейцев (native american studies), для женщин (women’s studies), для геев и лесбиянок (gay and lesbian studies). Все они выдвигали свои требования относительно системы образования и принимали участие в обсуждении дидактических принципов школьного и высшего образования, настаивая на разработке программ, учитывающих интересы тех или иных меньшинств.

При этом внутри меньшинств согласие существует тоже не всегда. Разногласия между чернокожими, например, приводят порою к возникновению проблем, которые, хотя и кажутся надуманными, обсуждаются со всей серьезностью. В 1994 году черные университеты в столице южноамериканских штатов до изнеможения обсуждали вопрос о том, следует ли им вводить афроамериканские программы обучения. Представители администрации этих университетов с полным правом задавали себе и своим бастующим студентам вопрос: зачем быть черным университетом, если при этом еще нужна программа по афроамериканизму? Разве они и так уже не приступили к тому, чтобы усматривать во всех дисциплинах «черный аспект» и уделять главное внимание именно такому подходу? [197]

Сколь несерьезными и надуманными ни казались бы такие точки зрения и такие дискуссии, плоды они приносят весьма серьезные в виде раскола в обществе, который выражается, в том числе, в научном и образовательном сепаратизме.

Дидактические принципы политкорректности

Политически корректный пересмотр содержания учебных предметов охватывает всю систему американского образования, от начальной школы до университетов, и касается, понятным образом, цикла гуманитарных дисциплин, в первую очередь истории.

По свидетельству П.Дж. Бьюкенена, «… война с американским прошлым и намеренное отупление американских детей – превращение их голов в пустые сосуды, в которые затем будут вливать новую историю, — осуществляются стремительно и успешно. В недавнем опросе учащихся 556 студентов старших курсов из пятидесяти пяти лучших образовательных учреждений (колледжей и университетов) в стране задали тридцать четыре вопроса из школьного курса по истории США. Четверо из каждых пяти провалились. Только треть старшекурсников из колледжей смогла назвать американского генерала, воевавшего под Йорктауном. Только 23 процента назвали Мэдисона среди основных авторов конституции. Только 22 процента связали фразу «управление народа, от имени народа и во имя народа» с Геттисбергской речью Линкольна. Есть и хороший показатель – 95 процентов знают рэппера Снуппи Догги Дога» [198].

Можно думать, что относительно объективности освещения исторических путей Соединенных Штатов Америки в прежних учебниках истории, написанных еще до политически корректной эры, в исторической науке существуют разные точки зрения. Вместе с тем можно предполагать, что в науке существует полное единство взглядов в отношении того единственного критерия, который может быть положен в основание любого «исправления» курса истории. Этот критерий – объективность и соблюдение законов культуры.

Что же касается методических принципов подачи материала, то в любой стране, безусловно, традиционно придается огромное значение воспитательному фактору: дети должны научиться любить и ценить свою страну, ее культуру, с уважением относиться к ее истории. Этот воспитательный фактор не отменяет, конечно, принципа объективности.

Объективность, в свою очередь, предполагает непредвзятость. А чувство обиды, которым руководствуются поборники политической корректности, является субъективным и, стало быть, предвзятым. Предвзятое искажение содержания учебного предмета квалифицируется как образовательный вандализм, о чем еще будет идти речь в последующем изложении.

«Битва за историю может оказаться исторической» – под таким заголовком в октябре 1994 года была опубликована в газете «Чикаго Трибьюн» [199] статья, в которой сообщалось о политически корректной ревизии школьного курса истории. В 1992 году Национальный фонд гуманитарных исследований и Министерство образования США сочли необходимой разработку «Новых исторических принципов» для школьных учебников истории с пятого по двенадцатый классы. Эта задача была поручена Калифорнийскому университету, и выделено финансирование в размере двух миллионов долларов.

Пять лет спустя, в 1997 году, Калифорнийский университет представил результаты своей работы. В соответствии с новыми дидактическими принципами, разработанными согласно политкорректным соображениям разного рода, в школьных учебниках, учебных пособиях и хрестоматиях по истории не следует упоминать некоторые имена; например:

– Сэмюэла Адамса, одного из руководителей освободительной борьбы английских колоний в Северной Америке;

– Александра Грэхема Белла, одного из изобретателей телефона;

– авиаконструкторов и летчиков братьев Райт, пионеров авиации;

– американского изобретателя Томаса Эдисона, имеющего всемирную известность;

– знаменитого генерала Роберта Эдуарда Ли, главнокомандующего армией южан в Гражданскую войну в США и других.

Новая школьная политика запрещает «славить» бывших рабовладельцев и тех, кто «не соглашался признавать права на равные возможности для всех». Поэтому о многих приходится умалчивать, в частности, о президентстве Джорджа Вашингтона и иных: пятеро из первых семи американских президентов были рабовладельцами.

Рекомендуется наряду с этим, например:

– требовать от учащихся запоминания даты основания Национальной организации женщин;

– предложить школьникам «сочинить диалог между индейским вождем и Джорджем Вашингтоном в конце революционной войны»;

– «анализировать достижения Мансы Мусы, а также социальные обычаи и источники богатства королевства Мали»;

– «изучать ацтекские ремесла, систему труда и архитектуру».

В декабре 2000 года газета «Вашингтон Таймс» опубликовала статью [200] о новом стандарте курса истории как учебной дисциплины, который был принят для школ в штате Виргиния. Главные изменения касаются характера и объема освещения Гражданской войны в Америке, имена героев которой (теперь уже бывших) предпочтительнее не упоминать. Освободившиеся учебные часы предлагается использовать, в частности, для изучения «высокоразвитого западноафриканского королевства Мали» (в третьем классе!), цивилизаций долины Инда и конфуцианства.

С пристальным вниманием политическая корректность относится к составу произведений художественной литературы, предлагаемых для прочтения в школе. Под запрет попадают любые книги, если в них встречается упоминание о расах, расовые эпитеты, причем вне зависимости от контекста. В результате из школьных (а также и университетских) программ исключаются Марк Твен, Фланнери О’Коннор и Харпер Ли (последних не спасает даже принадлежность к женскому «меньшинству»), Уильям Фолкнер, а также и чернокожие авторы Ральф Эллисон и Джеймс Болдуин.

«Начались запреты книг, – описывает общую ситуацию П.Дж. Бьюкенен. – «Приключения Гекльберри Финна», из которых «выросла вся современная американская литература», как выразился Хемингуэй, были удалены из школьной программы по всей Америке. Замечательная сатира Твена на рабство, ложь и предрассудки в предвоенной Америке обладает, по мнению новоявленных критиков, серьезным недостатком. Среди главных ее героев – негр Джим, человек большого достоинства и душевной силы. Однако для чернокожего преподавателя Джона Уоллеса, который сделал себе карьеру нападками на эту книгу, «Гекльберри Финн» есть «самый одиозный пример расистского чтива для детей» [201].

Американской писательнице Харпер Ли, лауреату Пулитцеровской премии, тоже не повезло. Роман «Убить пересмешника», принесший ей мировую известность и признание (в том числе и благодаря одноименному фильму, снятому по этой книге), числится теперь в списке литературных произведений, запрещенных политической корректностью, объявившей этот роман олицетворением расизма. ]202]

Произведения известной, а по некоторым оценкам, лучшей американской католической писательницы ХХ столетия Фланнери О’Коннор, в которых затрагивались темы засилья псевдокультуры, духовной пустоты и ответственности человека за свой нравственный выбор, были запрещены. Примечательно, что первой среди школ США стала при этом католическая школа Опелусас в Луизиане. Чернокожие священники и родители предъявили школе требование изъять из списка для школьного чтения сборник рассказов О’Коннор «Хорошего человека найти нелегко». Этот вопрос пришлось рассматривать еспископу Эдварду О’Доннелу, который «поначалу отказывался исключать произведения Фланнери О’Коннор из программы и указывал на то, что ее творчество изучают в Хавьере, Грамблинге, Саутерне и других школах для чернокожих. Однако его преосвященство быстро капитулировал и распорядился изъять все книги О’Коннор из школьных библиотек вверенной ему диоцезы и не допускать их замены «аналогичными сочинениями». [203]

В начале 90-х годов ХХ века объем и состав литературных произведений, обязательных для прочтения, стал предметом бурных дискуссий также и в сфере высшего образования. Связано это было с тем, что, с точки зрения политической корректности, в силу своего евроцентричного взгляда на мир «… система образования в штате Нью-Йорк и на всей территории США привела к возникновению неверного обучения, которое следует отменить и заменить иным» [204].

В самом начале возникновения политической корректности некоторые воинствующие меньшинства, которые хотели положить конец своей дискриминации, потребовали конкретных антидискриминационных мер: а) введения квот при распределении денежных средств и должностей и б) пересмотра учебных планов и ревизии учебников и учебных пособий.

Это последнее требование привело к жарким дискуссиям вокруг списка обязательной литературы, так называемого «Канона». Практически это был спор о том, какие сведения следует вложить в головы первокурсников раз и навсегда. Кроме того, как отмечается в статье К. Поллит, различные меньшинства имели в этом споре и чисто практический интерес, поскольку «… попасть в список обязательной литературы – это единственный шанс для книги быть прочитанной. Все стороны рассматривают это обстоятельство как нечто само собой разумеющееся, и точно так же все едины во мнении, что об определенных вещах лучше вообще не упоминать… О том, что если человек прочитал, например, только 25 или 50, или даже 100 книг, то он не может понять их независимо от того, сколь тщательно их ни отбирай. А если читать только по принуждению, как это делает большинство студентов, то и те книги, что включены в список, не будут нравиться и будут забыты сразу же по прочтении». [205]

Политически корректные критики «Канона», конечно, учитывали (хотя и не признавались в этом, по крайней мере, публично) тот факт, что книги в списке станут теми единственными, которые студенты будут читать, поскольку общеизвестно, что молодые американцы, так или иначе, читают мало и что значительная часть их, если бы была их воля, вообще ничего не стала бы читать. Об этом позаботилась, по выражению Р. Хьюза, «слабоумная национальная нянька» – телевидение. В 1991 году, например, в большинстве американских семей, 60 процентов не было куплено ни одной книги.

Вместе с этим, однако, сторонники ревизии «Канона» исходили, по всей очевидности, также из представления о том, что студенты без затруднений усвоят идеи предписанных книг и станут жить в мире этих идей. Конечно, если так смотреть, то «Канон», действительно, имел своей целью заполнение умов студентов тем или иным содержанием. Инструментом для этого должны были стать политически корректные учебники и книги, рекомендуемые первокурсникам для обязательного чтения.

Это было, собственно, окончанием академических споров. А началось все в 30-е годы ХХ века, когда родилась американистика как попытка установления некоторого стандартного, центрального и обязательного для всех студентов курса как системы ценностей, которая должна была прививаться с помощью специально отобранных произведений общегуманитарного цикла – философии, истории, социологии и т. д., – а также художественной литературы.

Впервые курс «Западная цивилизация», который представлял собой краткий обзор культурных ценностей и путей развития европейской цивилизации, был введен в учебные планы всех вузов, когда Америка вступила в Первую мировую войну. Это был своего рода курс пропаганды, поскольку американское правительство хотело, чтобы студенты колледжей и университетов понимали, за что они идут воевать и кто такие тевтоны.

После окончания войны Колумбийский колледж (Columbia College) преобразовал его и дал ему новое название – «История современной культуры». Этот курс стал прототипом современных курсов «Западная цивилизация». Идеологическая цель его была уже иная ввиду новой угрозы, большевиков, и состояла в воспитании убежденных демократов. Позже он получил название «Канон» и читался как вводный курс первокурсникам всех специальностей во всех университетах США.

Уже в 60-е годы предшественники политической корректности стали требовать большей открытости «Канона», положив начало образовательному сепаратизму. Все меньшинства участвовали в дискуссии вокруг «Канона». Афроамериканцы потребовали включения в «Канон» своих авторов, движение гомосексуалистов дополнило его своими авторами, а черная феминистская фракция вообще обеспечила бум черной женской литературы.

Но этим дело не ограничилось. В результате изменилось и название курса. В 1988 года элитарный университет Стэнфорд переименовал обязательный вводный курс для всех студентов первого семестра: систематизированный курс «Западные цивилизации» превратился в эклектичный курс «Культуры. Идеи. Ценности». Теперь здесь, например,

– с Платоном и Руссо соседствует социалист алжирско – латиноамериканского происхождения Франц Фанон с его проповедью «самоцельности» политического насилия;

– с «Книгой Бытия» сосуществует миф ирокезов о сотворении мира;

– во многих университетах место В. Фолкнера в этом курсе занял социалист Эптон Синклер;

– Сапфо заменила Канта.

Очень авторитетная энциклопедия американской литературы «Columbia History of the American Novel» вдруг назвала Г.Б. Стоу самой значительной писательницей XIX века [206]. Ей был присужден более высокий литературный ранг, чем Мелвиллу. Основанием послужили соображения политически корректного характера: во-первых, она женщина; во-вторых, ее общественная позиция конструктивна, а в-третьих, «Хижина дяди Тома» способствовала тому, чтобы мобилизовать американцев на борьбу с рабством.

Весьма примечательным здесь является отношение к произведениям Фланнери О’Коннор. Ее книги были исключены из программ на том основании, что в сборнике «Хорошего человека найти нелегко» есть рассказ «Искусственный ниггер». Сама писательница считала этот рассказ своим лучшим произведением. В оценке католического обозревателя газеты «Нью Йорк Пост» Р. Дреера, именно в этом рассказе дается «психологически достоверный портрет истинного расиста» [207]. Далее он поясняет: «По существу, Фланнери О’Коннор пишет вовсе не о расе, потому-то ее книги так необычно свежи для представительницы ‘расовой культуры’, – заметила однажды чернокожая романистка Элис Уолкер. Если вообще можно рассуждать, что писатель пишет ‘о чем-то’, тогда книги О’Коннор о пророках и пророчествах, об откровении и влиянии сверхъестественного на людей, которые прежде не имели ни шанса на духовное развитие. […] Иными словами, самое подходящее чтение для католической школы на Юге». Однако другим чернокожим этот рассказ представляется расистским, и они, даже не пытаясь разбирать содержание или художественную ценность этого рассказа, но лишь прибегая к политически корректной аргументации, добиваются исключения произведений этой католической писательницы из программ.

Против такого пересмотра «Канона» выступали консерваторы, которые предостерегали студентов от добровольного духовного самоограничения. Они составляли свои списки обязательной литературы для «Канона», состоявшие из важнейших произведений мировой литературы, однако большинство авторов было в нем представлено опять-таки «мертвыми белыми европейцами мужского пола». Так что этот новый «Канон» тоже не устраивал политическую корректность.

Собственно, замысел ревизии «Канона» состоял в том, чтобы рекомендовать каждому студенту для прочтения и изучения те произведения, которые отвечают его потребностям соответственно расовой, этнической, классовой или половой принадлежности, сексуальной ориентации и т.п. Остальные книги ему читать необязательно, поскольку это нерелевантно для его опыта, не нужно в его жизни и его индивидуально-групповой системе ценностей. Многие студенты и преподаватели возмущаются: что могу дать живой чернокожей женщине Платон, или Гомер, или Шекспир, или Достоевский? Ведь все они, в конечном счете, лишь мертвые белые европейцы мужского пола, – что они могут сказать ей?

В университетах, как пишет Роберт Хьюз, которые берут за обучение 20 тысяч долларов в год, преподаватели гуманитарных дисциплин не находят ничего лучшего, чем объяснять своим подопечным, что мышление категориями элиты – это проклятие западной культуры, поэтому не следует им слишком стремиться развивать критичность ума, чтобы они сами не заразились этой болезнью.

Второй аргумент в пользу ревизии «Канона» был связан с воспитательной силой культуры и пониманием того обстоятельства, что кроме обязательной литературы американские школьники и студенты ничего не читают, а также традиционной задачей гуманитарного цикла: научить школьников и студентов ценить демократическое наследие Америки. Исходя из этого, апологеты политической корректности сформулировали некий принцип оценки литературы. Критерием должна служить ее расовая, половая и социальная совместимость. И здесь было выдвинуто требование исключить из «Канона» произведения писателей, имеющих расистские, антисемитские, антидемократические, антилиберальные, сексистские, гомофобные и иные подобные взгляды.

Такой принцип оценки литературы противоречит критериям критики, которые применяются для отбора культурно значимых произведений. Как указывает Ю.В. Рождественский, «… при этом действуют два основных критерия: совершенство содержания и совершенство выражения. Эти критерии фактически действуют совместно» [209].

Основанием же для критерия политической корректности служит представление о том, что читатель непременно идентифицирует себя с автором: если проштудировать на первом курсе «Государство» Платона, будешь одним человеком, если же ограничиться чтением Джейн Эйр, станешь другим (что, конечно, правда, однако же, не в понимании политической корректности); если белый читает Ивлин Во, то он заведомо станет расистом, а если чернокожий – то это чтение нанесет удар по его чувству собственного достоинства. В целом же считается, что если читаешь автора А, то не станешь читать автора Б (это тоже, надо признать, часто случается с читателями), а в результате не сумеешь усвоить демократические ценности Америки.

Вполне понятно, что если так составлять перечень обязательной литературы, то состав художественной и философской литературы приходится значительно сократить, т.к. список тех, кто, например, подозрительно относился к демократии, будет длинным, и попадут в него весьма значительные имена. Бывали и такие из великих, которые считали, что университеты должны давать студентам все самое лучшее из когда-либо сказанного, чтобы предотвратить победу либеральных ценностей. Среди выдающихся писателей встречались и антисемиты, и женоненавистники. По такой логике Пушкин для обязательного чтения подойдет – он родом из эфиопов и с царем часто не ладил; и Гоголь тоже – он малоросс, т.е. принадлежит к дискриминированному меньшинству; Цветаеву и Ахматову можно оставить – они принадлежат к изначально дискриминированному «меньшинству»; а вот, например, Льва Толстого –он граф; Достоевского –он антилиберал; Лескова – он посмеивался над иностранцами, значит, ксенофоб; Чехова – он недолюбливал женщин, значит, апологет мужского шовинизма – из круга чтения школьников и студентов придется изъять. Такой список можно продолжать долго, и не повезет при этом многим.

Указывая на то, что литературно-художественная речь является опорой словотворчества, Ю.В. Рождественский подчеркивает, что художественная литература, «…действующая в контексте всех других видов словесности должна быть освобождена от несвойственных ей идеологических или объясняющих мир (общественный и естественно-научный) функций. Для художественной литературы особенно опасно творить мораль как основной регулятив общественной жизни, т.к. для этого есть специальные виды текстов, например, фольклор и другие подобные, которые не основаны на условности авторской фантазии… Литератор не должен быть вождем народа, а только мастером языка» [210].

На словах политическая корректность тоже выступает против политизации литературы, настаивает на не идеологизированном взгляде на историю – в Америке, например, а в Германии историческая корректность выглядит иначе, – а также на прозу и поэзию. Ключевое понятие политически корректной риторики – непредвзятость. Но все же никак нельзя освободиться от понимания того, что огромный мир литературы включает в себя все, при этом часто – прямо противоположное.

Впрочем, это обстоятельство никак не смущает политически корректных; хуже, однако же, приходится студентам, которые понимают, что если они хотят получать хорошие отметки, то главное для них – иметь трафаретку политкорректности, которую следует сначала наложить на произведение литературы, а потом уже правильно судить о нем в соответствии с выявленными признаками. Р. Хьюз приводит высказывание студента в беседе с товарищем: «Совершенно потрясающе, как профессор Пич на прошлой неделе разоблачил иерархические стереотипы мышления у Данте, все эти круги и всякое такое. Это надо было слышать!» [211].

Казалось бы при этом, что политически корректные должны были бы взбунтоваться, когда иранские муллы приговорили к смерти писателя Салмана Рушди на основании его кощунственного по отношению к исламу произведения, однако же, никаких протестов в университетах не последовало. Причины этого ясны: во-первых, политическая корректность считает в принципе неправильным, т.е. некорректным, критиковать мусульманские страны, а во-вторых, конечно, террористических акций боялись. Так что и внутри общей политической корректности тоже есть частная политически корректная избирательность.

Противников политической корректности, в частности противников изменения «Канона», упрекают в «культурной ностальгии», а также в том, что они имеют ложное представление, в соответствии с которым можно создать иерархию «вечных ценностей» и цепляться за нее, невзирая на все превратности и напасти современного мира. Литературовед Фредерик Крьюз упрекает противников ревизии «Канона» в том, что они «имплицитно следуют модели «переливания» воспитания и образования, при которой соборная мудрость гуманитарных наук считается своего рода плазмой, вливаемой, как из капельницы, во благо нам в наши вены, пока мы лишь достаточно пассивно принимаем ее» [212]. И далее разъясняет свою позицию: «Я, однако же, понимаю под учением нечто совершенно иное. Мне хотелось бы захватывающих дискуссий и никакого почтения, и никакого благоговения перед великими произведениями. Я хочу исторической осознанности и саморефлексии вместо якобы вечных ценностей, и я желал бы постоянного расширения нашего национального «Канона», с тем, чтобы он отражал наше неизбежным образом меняющееся понимание нас самих, того, кто «мы» есть и что для нас важно в конечном счете… Нельзя позволять сбить себя с толку всей этой суете вокруг «Канона». С моей точки зрения, не может существовать никакого такого текста, который был бы святая святых, вроде врожденной идеи культуры или совсем непредвзятого литературоведа» [213].

С одной стороны, возникает впечатление, что это своего рода культурофобия. И здесь нужно сказать, что сама основа политически корректного мышления – недоверие к жившим и творившим прежде нас «мертвым европейцам мужского пола» – есть одновременно и самое слабое место политически корректной риторики. Ведь нет необходимости доказывать тот очевидный факт, что очень многие литературно-философские произведения прошлого имеют такую глубину, что изучение их неотъемлемо для понимания культуры и ее исторических путей. Это общее место. Однако можно предположить, что причина недоверия к прошлому, к великим умершим заключается именно в их величии. Авторитет прошлого, авторитет исторического развития и традиции, авторитет культуры сохраняется в умах. Чувство меры, стиля и качества невозможно навязать силой, используя для нажима такие факторы, как расовая, этническая, классовая или половая принадлежность. Так что каждый современный автор невольно чувствует на себе оценивающий взгляд, он как бы стоит перед судом великих мертвых. И каждому современному автору этот суд выносит приговор, не подлежащий обжалованию, потому что состав этого суда – олицетворение процесса духовного развития человечества, олицетворение культуры.

С другой стороны, из этого видно непонимание той роли, которую играет художественная литература, с точки зрения научного культуроведения, и которая состоит в формировании культуры художественной речи. В соответствии с Ю.В. Рождественским, «…роль художественной речи сводится к образованию, то есть созданию и введению в употребление основных языковых средств. Поскольку язык художественной литературы занимает центральное место в разработке языковых средств, он, при определенной ограниченности лексического состава, ориентированного на массовое применение, отбирает и совершенствует «ядро литературного языка» [214].

Такое понимание роли художественной литературы объясняет и критерии для отбора литературных произведений в список обязательной литературы: «…для отбора классических произведений в хрестоматию конечным критерием для суждения педагога являются показания лингвиста, который усматривает динамику развития языка и отбирает из художественной литературы соответствующие примеры. Так формируется культура художественной речи» [215].

Смысловая связь целого общества под угрозой вандализма

В целом же из действий политической корректности в области науки и образования можно сделать следующие выводы:

1) общие места гносеологической области, формируемые политической корректностью, предлагают познание мира с точки зрения групповых интересов, под углом зрения враждебности культуры по отношению к отдельным группам;

2) непризнание универсальности науки ведет к научному сепаратизму и разрушению тем самым единства научного знания;

3) как дидактические, так и методические принципы политической корректности означают образовательный сепаратизм.

Следствием этого становится – в прогностической оценке – разрушение системности общих мест гносеологической и позитивно-познавательной области наряду с разрушением системы общих мест морали. Это представляется чрезвычайно важным, поскольку «все содержательные поновления в области гносеологии, морали и позитивных знаний в письменных традициях формируют духовную культуру» [216].

Кроме того, если рассматривать это применительно к описанной Ю.В. Рождественским [217] системе общих мест как смысловой связи целого общества, то становится видно, что действия политической корректности ведут, в прогностическом смысле, к разрушению всех трех смысловых областей системы общих мест, представленных системой имен, т. е. гносеологической, моральной и позитивно-познавательной, и изменению, тем самым, смысловых связей целого общества.

Такие действия квалифицируются согласно Ю.В. Рождественскому как вандализм. Во-первых, это вандализм информационный, «состоящий в невозможности пользоваться фактами культуры» [218] (например, когда из библиотек изымаются книги в угоду идеологии и т. п.). Во-вторых, это наиболее дурной, в понимании Ю.В. Рождественского, вид вандализма – вандализм образовательный. «При вандализме образовательном искажается – …в угоду идеологии – система учебного предмета. Вместо объективности системы учебного предмета, его равновесности устраивается определенная однобокость состава сведений» [219].

В то же время Ю.В. Рождественский показал, что основанием педагогики является не идеология, а философия языка. Его новая философия языка была положена в основание «гигантского по масштабам и значению проекта «Круг знаний», призванного согласно замыслам Ю.В. Рождественского качественно изменить ситуацию с содержанием общего образования. Обоснованная им структура общего образования должна была быть обеспечена, прежде всего, соответствующим составом словарей-тезаурусов, а затем – системой учебников и учебных пособий, написанных в их развитие. Тем самым предлагалась принципиально новая, современная технология реформирования общего образования на основе целостной концепции взаимодействия образования, культуры и языка» [220].

Структура учебного предмета зависит от характера философии языка, поскольку как дидактика, так и методика в их объеме и качестве определяются языковыми действиями. С точки зрения новой философии языка Ю.В. Рождественского, любое образование есть усвоение суммы имен, составляющих содержание учебных предметов, в более или менее подробной энциклопедической интерпретации. Одновременно тезаурус образования представляет собой самую краткую форму тезауруса культуры.

При этом необходимо, однако, учитывать, что особый характер функционирования текстов в условиях массовой информации предъявляет особо строгие требования к построению тезаурусов. «Когда складываются информационные системы и их культурное ядро – информационно-поисковые системы, вбирающие в себя все виды текстов, то возникает потенциальная возможность введения в заблуждение огромных масс людей, если основа информационного поиска – тезаурус – построен эристически, т.е. искажен относительно реальности частными интересами и идеологией (которая всегда выражает частный интерес). Для того чтобы этого не случилось, тезаурус (и тезаурусы) должен быть построен диалектически, т.е. максимально строго логически отражать реальное состояние фактов культуры» [221].

Образовательный и информационный вандализм бывает часто и следствием невежества. Здесь «…выправлению имен может помочь только научное культуроведение… Пока культурология во многом удел, где царствует философия и эстетика. Тогда как по смыслу это скорее область лексикологии» [222]. В целях предотвращения образовательного вандализма, возникающего, например, в случае политической корректности как искажение реального состояния фактов культуры частными групповыми интересами, «…культуроведение как наука о культуре должно…быть построено на строго объективных научных основаниях, а не быть служанкой групповых интересов. Научные основания культуроведения и самой культуры должны быть разработаны с научной объективностью» [223].

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru

Курсовая работа: Организационная культура и её роль в управлении организацией

Posted on by admin

Энгельсский технологический институт (филиал) СГТУ

Кафедра экономики и менеджмента

КУРСОВАЯ РАБОТА

По дисциплине: Теория организации

На тему:

Организационная культура и ее роль в управлении организацией

Выполнил:

Студент МЕНЖ-31

Дневная форма обучения

Сергеев В.А.

Энгельс 2007

Содержание

Введение

Глава 1. Аналитический подход организационной культуры

1.1 Определения и элементы организационной культуры

1.2 Современная теория имиджа организации

1.3 Система методов поддержания организационной культуры и ее изменение

Глава 2. Применение организационной культуры на российских предприятиях

2.1 Влияние составляющих организационной культуры на эффективность работы малого предприятия

2.2 Организационная культура ОАО «Трансмаш»

Список использованной литературы

Введение

За последние несколько лет, вопросы культуры, и особенно культуры в больших организациях, все больше привлекает внимание теоретиков и исследователей. Действительно, мы живем в такое время, когда тысячи людей знают, чем характеризуется культурная обстановка в организации.

Все элементы культуры, которую мы хорошо знаем и которая нам ближе, представляются заманчивыми. Культурная информация не несет в себе ничего нового; фактически сама суть ее в том, что она не нова. Но придавая информации форму рассказа, можно сделать ее занимательной и интересной. Несмотря на то, что такая информация очень впечатляющая и может вызвать различные чувства, она все-таки не травмирует психику. Это означает, что можно сообщить группе сотрудников такое о культуре их компании, что имеет для них исключительно личное значение, вещи серьезные и отрезвляющие, а иногда даже опасные и противозаконные. Пока внимание сосредоточено на культуре и палец не указывает на отдельные лица или поступки, само обсуждение природы культуры идет легко и доставляет радость своей занимательностью. Разговоры о культуре еще раз подтверждают, что за культуру никто не отвечает, она существует сама по себе.

Концепция культуры позволяет говорить об отношениях, ценностях и действиях людей, принадлежащих к данной культуре. Среди руководителей быстро растет интерес к «человеческому фактору».

Суждение о культуре позволяет руководителю или руководству почувствовать, что они действительно заботятся о своих сотрудниках, уделяют внимание людям. Но затем может произойти странная перемена — становится все яснее, что вся структура культуры в значительной степени определяет эффективность использования, в которой заинтересовано руководство. Эта перемена представляет собой постоянный переход от разговоров о культуре к размышлениям о том, как лучше направить энергию культуры в желательном для руководителей направлении — на повышение эффективности работы организации. Едва осознав это, руководство, подталкиваемое штатными сотрудниками, внештатными консультантами, книгами и рассказами о других организациях, а также острым ощущением необходимости, начинает рассматривать организационную культуру как инструмент управления и серьезно прислушиваться к планам изменения этой культуры.

Глава 1. Аналитический подход организационной культуры

1.1 Определения и элементы организационной культуры

Чем больше смысла находится в культуре, тем лучше понимать, что задача культуры — помочь осознать самих себя и друг друга, конкретные «отношения, действия и артефакты», которые составляет культуру. Все эти проявления в процессе нашей жизни образуют бесконечное разнообразие сочетаний и групп. Наиболее повседневные, воспринимаемые как должное, — существуют в рамках культуры, и на это не обращается внимание до тех пор, пока не начнет сковывать нас, как например, во время путешествия по другим странам или при общении в своей собственной стране с группами людей, чья уникальная общая психология отличается от нашей. Каждая организация — сложный организм, основой жизненного потенциала которого является организационная культура.

Культуру нельзя разложить на составляющие, измерить или описать определенными формулами. Одни авторы понимают под организационной культурой как обычный способ поведения сотрудников в компании. То, как сотрудник будет себя вести в организации, зависит не столько от формальных процедур и правил, которые просто не могут регламентировать каждый его шаг, а больше от норм поведения, сложившихся в группе, от ценностей, которыми руководствуется сотрудник, от отношения к определенным явлениям и понятиям, от некоторых «ритуалов». Организационная культура создается постоянно, достаточно продолжительное время, и создается самими сотрудниками компании, которые ведут себя так, а не иначе. Типичное поведение постоянно превращается в норму, которой должны придерживаться все сотрудники компании и которую должны принимать все новые сотрудники [9]. Другие — как систему ценностей, поверий, убеждений, норм, правил, традиций, ритуалов, легенд, героев, которые есть в компании и определяют поведение каждого ее сотрудника.

Большинство современных исследователей под культурой понимают специфический способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленный в продуктах материального и духовного производства, системе социальных норм и духовных ценностей, совокупности отношения людей к природе, друг к другу или к самим себя [1].

Первоначально культура формировалась под воздействием географических и природно-климатических факторов. Затем в ход пошли политические, экономические, религиозные, социальные и иные детерминанты. Вообще, первые упоминания о культуре восходят к античности, где она отождествлялась с образованием. В эпоху Возрождения под культурой понималось активное творческое начало в человеке, служившее основой его гармоничного возвышенного развития. Впервые этот термин стал употреблять немецкий юрист и историограф С. Пуфендорф (1632-1694).

Отдельные элементы организационной культуры бывают субъективными и объективными, которые отражают материальную сторону ее деятельности.

К субъективным элементам такой культуры относятся [1; 7]:

система ценностей (экономические, политические, технологические, социальные и другие), то есть эмоционально привлекательные для людей свойства тех или иных процессов и явлений. Система ценностей определяет, что такое «хорошо», а что такое «плохо» для компании и для сотрудника. Для того чтобы влияние системы ценностей на работу компании было позитивным, необходимо, чтобы система ценностей сотрудника отвечала системе ценностей компании. Этого можно достичь комплексно, при помощи правильного отбора ориентации и адаптации, обучения, стимулирования и аттестации сотрудника.

Самое главное, что идеи руководителя об эффективности организации сами сформировались под влиянием определенных культурных норм и ценностей. Все, что руководитель может сообщить о своих планах относительно организационной культуры, находится под сильным влиянием самой культуры.

поверья и убеждения — это определенные твердые взгляды персонала на следующее:

человеческую природу;

природу бизнеса;

продукты и услуги компании;

рынок компании;

клиентов (в том числе потребителей);

конкурентов;

бизнес-партнеров;

собственников или акционеров;

компанию;

организацию процессов в компании, подразделениях, командах;

персональную работу;

мотивацию;

других сотрудников;

самих себя (как сотрудников и личностей).

нормы поведения — это стандарты и подходы, по которым сотрудник определяет, что и как ему нужно сделать. Нормы, как правило, касаются таких сфер как:

общение;

получение или определение прибыли;

процесс работы;

командная работа;

использование рабочего времени;

использование ресурсов компании;

обслуживание клиентов (как внешних, так и внутренних);

отчетность;

обучение и профессиональное развитие;

обмен информацией;

получение, использование и предоставление обратной связи;

инициатива;

креативность;

инновационность и гибкость;

активность или пассивность поведения.

Например, в некоторых компаниях «нормальным» считается работать пассивно, то есть не проявлять инициативы, не делать новых предложений, одним словом, «не высовываться». В другой компании может быть «ненормальным» поведение человека, который не предлагает новых идей на собраниях группы и не проявляет инициативу.

Правила поведения могут быть формальными или неформальными. Формальные правила поведения регламентируют отдельные действия сотрудника, иногда превращая их в полностью регламентированные процедуры. Правила могут быть такими, которые необходимо выполнять, или такими, которые дают некоторую свободу выбора. Неформальные правила определяются сотрудниками самостоятельно или определяются группой. Неформальные же правила очень похожи на нормы.

Традиции — это определенные привычки сотрудников. О традициях говорят, когда что-то (определенные действия или отдельные процессы) сотрудники делают, не задумываясь, поскольку они всегда это делали. Так, для более старой компании может быть традицией, провожая человека на пенсию, дарить ему какие-то смешные подарки, сделанные своими руками. Для небольшой и более молодой компании традицией может быть совместное празднование дня рождения каждого сотрудника. Или традицией продавцов — не делать никаких звонков до конца рабочего дня, если была проведена очень успешная операция, для того чтобы не потерять везение. Руководитель должен знать традиции, которые сложились в компании, и понимать, что попытка их ликвидировать или изменить, как правило, вызывает очень сильное сопротивление со стороны всего персонала. В то же время в основном традиции не вредят организации, а наоборот, развивают командный дух, лояльность сотрудников к компании, олицетворение себя с компанией.

Ритуалы представляют собой совокупность действий, оказывающих психологическое влияние на членов организации с целью укрепления преданности ей. Например, приход нового сотрудника или повышение сотрудника. Ритуалы помогают повысить лояльность персонала к компании и иногда повышают имидж компании в общении с партнерами и клиентами.

Правила, традиции и ритуалы при более поверхностном анализе организационной культуры можно свести к нормам, поскольку все эти элементы определенным образом «нормируют» поведение сотрудников.

Легенды — это подтвержденные или неподтвержденные документально истории, которые описывают определенные ценности, «ценное» поведение и так далее. Во многих компаниях есть истории про первые годы компании, про ценности ее основателей. У некоторых компаний это несколько преувеличенные, романтизированные истории о достижениях кого-то из сотрудников или руководителей компании.

Герои — это лица, которые работают или работали на предприятии и показали своим примером поведение, которое ярко выражено и обращено на укрепление основных ценностей компании. Героями могут считаться мастера, которые перевыполнили план (при производственной ориентации предприятия); лучшие продавцы (когда наибольшая ценность для компании — максимизация продаж, то есть при сбытовой ориентации); менеджеры, которые правильно определили, что именно, когда, по какой цене продать (при конъюнктурной ориентации). В случае маркетинговой ориентации героями становятся те, кто превзошел ожидания клиента, обеспечил наилучший сервис или с честью решил конфликт с клиентом.

К объективным элементам культуры относятся эмблема, символика, товарные знаки, цвета, униформа персонала, внешний вид производственных помещений, офисов и другое [7].

1.2 Классификации организационных культур

Все нормы поведения и циклы поступков, которые организационная культура позволяет использовать, удается применять все реже и реже, потому что перемены в мире происходят слишком быстро. Чтобы совладать с такой ситуацией, нужно использовать нечто вроде интеллектуального анализа, который может привести к движению по кругу.

Необходимо различать сильную и слабую культуру. Сильная культура характеризуется главными ценностями организации, которые активно поддерживаются, четко определены и широко распространяются. Чем большее число членов организации разделяют ее главные ценности, признают их важность и привержены им, тем сильнее культура. Молодые организации или организации, характеризующиеся постоянной ротацией мнений (ценностей), имеют слабую культуру. Члены таких организаций не имеют достаточного совместного опыта для формирования общих ценностей. Однако не все зрелые организации со стабильным кадровым составом характеризуются сильной культурой: главные ценности организации должны активно поддерживаться.

Сильная культура определяет последовательность поведения работников. Работники четко знают, какому поведению они должны следовать. Предсказуемость, упорядоченность и последовательность деятельности, а организации формируются с помощью высокой формализации. Сильная культура достигает того же результата без ведения какой-либо документации. Более того, сильная культура может быть более эффективной, чем любой формальный структурный контроль. Чем сильнее культура организации, тем меньшее внимание нужно уделять развитию формальных правил и положений для управления поведения работников. Такая задача будет решаться на уровне подсознания работника, принимающего культуру организации.

Существует модель, которая может проанализировать понятие «организационная культура» и возможность ее применения. Такая модель разработана профессором С. Хонди, который различает четыре «идеологии» культуры: власти, роли, задачи и личности отдельного человека [1; 8]

культура власти основывается на владении ресурсами. Такую культуру часто можно обнаружить в маленьких предпринимательских организациях, в компаниях, занимающихся собственностью, торговлей финансами. Она зависит от центрального источника власти, которая исходит из центра и распространяется в виде центральных волн. Здесь решаются проблемы на основе баланса влияний, а не на процедурной или логической основе. Организации с таким типом культуры могут быстро реагировать на события, но сильно зависят от принятия решений людьми из центра. Они будут стремиться привлечь людей, имеющих склонность к политике, ориентированных на власть, любящих рисковать и таких, которые невысоко ценят безопасность. Сила ресурсов является основой власти в этой культуре, с некоторыми элементами персональной власти в центре.

Чтобы хорошо уживаться с культурой власти, сотрудник должен интересоваться политикой, не бояться рисковать в небезопасных ситуациях. Он должен быть уверен в себе, а не в других членах команды, быть сосредоточен на результате.

Культура роли основывается на системе правил и инструкций. Она характеризуется функциональными и специализированными участками (финансовый и торговый отделы). Деятельность функциональных областей и их взаимодействие регулируются по определенным правилам и процедурам, определяющим разделение работы и власти, способы связи и разрешение конфликтов между функциональными участками. Эффективность этой культуры зависит от рационального распределения работы и ответственности, а не от отдельных личностей. Этот тип организации, вероятно, будет успешно действовать в стабильном окружении, со стабильным рынком, предсказуемым и контролируемым, и где «жизнь» продукта длительна. И, наоборот, культура роли плохо адаптируется к изменениям и плохо «осознает» необходимость изменений. Отдельному же служащему ролевая культура дает защищенность и возможность стать компетентным специалистом и, возможно, продвижением по службе внутри функциональной области. Такая культура подойдет менеджерам, которые любят безопасность и предсказуемость, которые хотят достигнуть цели.

Культура задачи ориентирована на проект или работу. Основное внимание в этой культуре уделяется скорому завершению работы. Организация с такой культурой пытается соединить соответствующие ресурсы и подходящих сотрудников на нужном уровне и дать им возможность хорошо завершить работу. Культура задачи зависит от способности коллектива повысить эффективность работы и объединить личные цели сотрудника с целями организации. Это культура команды, где результат команды важнее индивидуальных целей, положения и стилевых различий. Влияние базируется больше на силе эксперта, специалиста, а не на силе, положении или силе личности. Влияние здесь распространяется шире, чем в других культурах.

Большинство менеджеров, на среднем или низшем уровне, предпочли бы работать в организации с культурой задачи, когда делается акцент на группы, возможности специалиста (эксперта), вознаграждение по результату и объединение личных и групповых целей. При этом менеджер должен быть гибким и уверенным, имея дело с кратковременной работой, должен быть готов оцениваться по результатам и чувствовать себя на высоте. Это хорошо согласуется с современными тенденциями к изменению и адаптации.

Культура личности связана с эмоциональным началом. Она основывается на творческих ценностях и объединяет людей для достижения их личных целей. Решения здесь принимаются на основе согласия участников, поэтому задачей власти является координация.

Немногие организации могут существовать с таким видом культуры, так как организации склонны иметь некие корпоративные цели, возвышающиеся над личными целями участников организации. Более того, для этой культуры невозможен контроль или даже иерархия управления за исключением обоюдного согласия.

Считается, что на стадии зарождения организации в управлении ею преобладает культура власти; стадию роста характеризует ролевая культура, стадию стабильного развития — культура задачи или культура личности; в кризисе предпочтительна культура власти.

Наряду с такой управленческой типологией культур существует и другая классификация — классификация стратегической деятельности культур [5]:

стабильная культура, которая сориентирована на действия по аналогии с прошлым, во избежание риска и допущение перемен лишь в кризисных ситуациях. Такая культура свойственная бухгалтерии и плановому отделу;

реактивная культура использует современный опыт для решения текущих внутренних проблем. Она также минимизирует риск и допускает перемены лишь при неудовлетворительном уровне эффективности. Это культура производственного отдела;

оптиципационная культура нацелена на ближайшее будущее и решает проблемы на основе экстраполяции возможностей. Она ориентирована уже не только на внутренние, но и на внешние проблемы организации, допускает риск и частичные изменения. Такая культура свойственна плановому и маркетинговому подразделениям;

исследовательская культура ориентирована на отдаленное будущее, поиск вариантов решений на основе новых возможностей, постоянно балансирует между риском и выгодой. Она характерна для службы стратегического планирования;

креативная культура ориентирована на создание и внедрение новшеств, поэтому ей присущи: постоянный поиск, неопределенность и риск. Она свойственна действующим в рамках современных фирм венчурным подразделениям.

Но наиболее краткую и точную классификацию организационных культур дал американский исследователь У. Оучи, который выделил три основных их вида [8]:

рыночная культура, которая характеризуется господством стоимостных решений и ориентаций на прибыль. Источником власти в рамках этой культуры является собственность на ресурсы;

бюрократическая культура, основанная на господстве регламентов, правил и процедур. Источником власти здесь служит должность членов организации;

клановая культура, дополняющая предыдущие культуры. Ее основу составляют внутренние ценности, традиции организации, направляющие деятельность бюрократической культуры.

Обычно организация растет за счет привлечения новых членов, приходящих из других организаций, для которых характерна иная культура, и привносящих в нее новые элементы другой организации. В одной организации может быть несколько «локальных» культур: преобладающая в организации культура и культура ее частей — уровней, подразделений, профессиональных, возрастных, половых и других групп. Эти различные субкультуры могут сосуществовать в пределах одной общей культуры.

1.3 Современная теория имиджа организации

Создание положительного имиджа и высокой репутации организации является сложным и длительным процессом, главным условием которого является активность организации на рынке. В настоящее время реальными становятся завоевание определенной известности, приобретение репутации, обеспечение финансового успеха и положительного имиджа организации. Поэтому эти категории определяют высокий общественный рейтинг предприятия, которые являются гарантом выгодного положения организации в рыночной среде.

Многие отечественные исследователи в области организационной культуры определяют все эти категории следующими определениями: репутация есть приобретенная объектом общественная оценка его качеств, достоинств, недостатков по средствам формирования имиджа; престиж — это уважение статуса, которое сложилось в общественном, деловом мнении.

Престижность формируется некоммерческими информационно-справочными материалами, направленными на завоевание у общественности хорошего впечатления и закрепление в сознании целевых аудиторий модели положительного имиджа (образа) фирмы, товара, услуги, деловой репутации.

Имидж организации — это целенаправленно сформированный образ, который является фундаментальной основой общественного рейтинга организации и отражает эффективность ее деятельности, а также призванный оказать эмоционально-психологическое воздействие на кого-либо своим устойчивым представлением об объекте в целях его популяризации.

Успешная деятельность организации во многом определяется ее восприятием коллектива. Имидж одной и той организации может быть несколько различным для разных групп общественности, поскольку желаемое поведение этих отдельных групп в отношении организации может различаться. Иначе говоря, одна и та же организация может по-разному восприниматься инвесторами, госструктурами, местной и международной общественностью.

Эволюция дефиниции «имидж» может быть представлена следующим образом: понятие «имидж» близкое к известному греческому слову «харизма», которое в Древней Греции означало одаренность, авторитетность, мудрость и святость. Люди, обладающие совокупностью всех этих качеств, во все времена имеют силу влияния на окружающих. Поэтому руководителей, наделенных харизмой, обычно называют харизматическими людьми.

Позднее формируется понятие имиджа, которое изначально относился к личности. Имидж личности связан с внешностью, поставленным голосом, умением держаться и выступать перед публикой, вести диалог и так далее. Все эти характеристики прочно закрепились в обществе, что в последствие появилось новое понятие «имидж организации».

Разработки в области организационного имиджа начались в Западной Европе, Северной Америке и Японии с 1950-х годов. Сначала имидж рассматривался лишь для крупных коммерческих структур и сводился к ограниченному набору графических элементов фирменного стиля в сочетании с единым подходом к оформлению интерьеров и продукции. Присутствовала также и вербальная составляющая, связанная с названиями и слоганами. Целью такого формирования в этот период являлось придание уникальности организации в глазах общественности.

В начале 1980-х годов более половины крупнейших компаний Великобритании начали проводить исследования по имиджевой тематике. Отдельные средства массовой информации уделяли значительное внимание этому вопросу. В России же главными источниками организационного восприятия являются журналы «Маркетинг в России и за рубежом», «Менеджмент в России и за рубежом». Существует структура имиджа организации, которую можно разделить условно на восемь составляющих [5; 8]:

имидж товара (услуги). Имидж товара составляет представления людей тех характеристик, которыми обладает товар, его способность выполнять основную функцию и соответствовать показателям качества. Он так же определяется как потребительскими свойствами товара: социальными, функциональными, эстетическим, экологическими и надежности, — так и дополнительными услугами для более полного удовлетворения потребностей.

имидж потребителей товара. Для товаров широкого потребления имидж пользователей товаров включает представления о стиле жизни, общественном статусе и характере потребителей.

внутренний имидж организации. Его основными качествами являются культура организации и социально-психологический климат.

имидж основателя и/или основных руководителей организации формируется за счет не только внешнего вида, но и поведения, речи и умственных способностей руководителей.

имидж персонала формируется, прежде всего, на основе прямого контакта с работниками организации. При этом каждый работник может рассматриваться как «лицо» организации, по которому судят о персонале в целом.

визуальный имидж организации — это такие представления об организации, субстратом которых являются зрительные ощущения, фиксирующие информацию об интерьере и экстерьере офиса, торговых и демонстрационных залах, внешнем облике персонала, а также о фирменной символике.

социальный имидж организации формирует представления у широкой общественности о социальных целях и роли организации в экономической, социальной и культурной жизни общества.

бизнес-имидж организации. Здесь в качестве основных свойств выступают деловая репутация, соблюдение этических норм бизнеса в осуществлении предпринимательской деятельности, а также деловая активность организации. Имидж организации обладает относительной стабильностью. Требуются длительное время и большие усилия, чтобы изменить представления потребителей, так как одним из факторов потребительского поведения является максимальная внутренняя согласованность личности. К середине 1990-хгодов повышается озабоченность организаций тем, как они воспринимаются общественностью. В российских организациях создаются подразделения по связям с общественностью, основной целью которых является формирование имиджа организации.

В начале третьего тысячелетия понятие «имидж организации» постепенно трансформировалось в понятие «организационный имидж», который создается средствами маркетинговых коммуникаций и помогает формировать у общественности определенное впечатление об организации.

Позитивный имидж создается основной деятельностью организации информационной работой, ориентированной на целевые группы общественности. Это работа осуществляется при помощи комплекса маркетинговых коммуникаций, включающего основные (реклама, стимулирование сбыта, связь с общественность), синтетические (участие в ярмарках, выставках) и неформальные (телефонный разговор, переписка).

Позитивный имидж обеспечивает наиболее выгодные конкурентные преимущества и необходим любой структуре. Во-первых, привлекая потребителей и партнеров, он ускоряет продажи и увеличивает их объем, повышая конкурентоспособность коммерческой организации на рынке, что облегчает доступ организации к финансовым, информационным и материальным ресурсам. Во-вторых, позитивный имидж обеспечивает государственным структурам поддержку населения, бизнеса, средства массовой информации. Университетам, больницам, общественным фондам помогает вести сбор средств и пожертвований и осуществляет выбор лучших ресурсов из возможных. В-третьих, работа по формированию, поддержке и оптимизации имиджа ведется сегодня не только для организаций и персон, но и для стран, городов и регионов. В-четвертых, имидж ассоциируется со связью с общественностью (паблик рилейшнз). Это можно определить как установление и поддержание связей между организацией и общественностью.

Все рассмотренные аспекты позитивного имиджа позволяют сделать вывод о том, что имидж является не только средством, инструментом управления, но и объектом управления. Работа по созданию имиджа должна вестись целенаправленно для каждой группы общественности с использованием различных видов маркетинговых и организационных коммуникаций. Для крупных организаций при формировании и поддержке имиджа особенно важна работа со средствами массовой информации, поскольку деятельность организации требует достаточно широкой известности.

Значительная часть российских организаций сводит проблему создания позитивного имиджа к внешним атрибутам, в качестве которых в основном выступают: логотип, вывеска, фирменный знак, слоган, внешний вид здания и т.п.

Таким образом, анализ имиджа позволил определить особенности современной теории имиджа организации.

Разработки в области имиджа организации начались в Западной Европе, Северной Америки и Японии в 1950-х годах прошлого столетия.

Организационный имидж — это сформированный благоприятный образ, способный отражаться в создании потребителя, побуждать его к покупке товара/услуги и обеспечивать конкурентные преимущества организации на потребительском рынке.

Имидж организации является фундаментальной основой формирования репутации организации.

Структурными элементами организационного имиджа являются: внутренний имидж, имидж товара, имидж основателя, визуальный имидж и имидж потребителя;

Работа по созданию имиджа должна вестись целенаправленно для каждой группы общественности с использованием различных видов маркетинговых коммуникаций.

1.4 Система методов поддержания организационной культуры и ее изменение

Управление организационной культурой осуществляется с помощью таких мер, как контроль над ее состоянием со стороны менеджеров; пропаганда и обучение персонала необходимым навыкам; подбор кадров, соответствующих данной культуре, и избавление от тех, кто в нее не вписывается; широкое использование символики, обрядов, ритуалов.

Сила и устойчивость организационной культуры определяются рядом ее ведущих факторов:

количество верований, ценностей, разделяемых работниками или «толщиной» культуры;

глубина разделяемости культуры членами организации;

ясность приоритетов культуры и другие.

«Толщиной» организационной культуры определяется количеством важных предположений, разделяемых работниками. Культуры со многими уровнями веры и ценностей имеют сильное влияние на поведение в организации. В одних культурах разделяемые верования и ценности четко расшифрованы. Их относительная важность и связь между ними не уменьшает роли каждой из них. В других — относительные приоритеты и связи между разделяемыми ценностями не так ясны.

Для поддержания организационной культуры существует система методов, основными группами которой являются [5; 7]:

объекты и предметы внимания, оценки, контроль со стороны менеджеров. Это один из наиболее сильных методов поддержания культуры в организации, так как своими повторяющимися действиями менеджер ориентирует работника на то, что важно.

реакция руководства на критические ситуации и организационные кризисы. В данных ситуациях менеджеры и их подчиненные раскрывают для себя организационную культуру в такой степени, в какой они себе ее и не представляли. Глубина и размах кризиса могут потребовать от организации либо усиления существующей культуры, либо введение новых ценностей и норм, меняющих ее в определенной мере.

моделирование ролей, обучение и тренировка. Аспекты организационной культуры усваиваются подчиненными через то, как они должны исполнять свои роли. Менеджеры могут специально встраивать важные «культурные» сигналы в программы обучения.

критерии определения вознаграждений и статусов. Культура организации может изучаться через систему наград и привилегий. Привилегии, в свою очередь, привязаны к определенным образцам поведения и расставляют для работников приоритеты, а также указывают на ценности, имеющие большее значение для отдельных менеджеров и организации в целом.

критерии принятия на работу, продвижения и увольнение. Это один из основных способов поддержания культуры в организации. То, из чего исходит организация, регулируя весь кадровый процесс, становится быстро известно персоналу по движению сотрудников внутри организации. Критерии кадровых решений могут, как помочь, так и помешать укреплению существующей в организации культуры.

организационные символы и обрядность. Многие верования и ценности, лежащие в основе культуры организации, выражаются через различные ритуалы, обряды, традиции и церемонии. Определенные управленческие решения могут становиться организационными обрядами, которые работники интерпретируют как организационные и спланированные действия, имеющие важное «культурное» значение. Соблюдение ритуалов, обрядов и церемоний усиливает самоопределение работников.

Но стечением времени и под воздействием обстоятельств культура может претерпевать изменения. При наличии твердой воли к проведению намеченных изменений можно и нужно начинать процесс, но всегда легко найти правильное решение, так как последствия могут быть непредсказуемы. Право осуществлять те или иные изменения в культуре зависит, прежде всего, от финансовых последствий и риска, с которым это связано для предприятия. Политика и цели руководства предприятия должны быть направлены в первую очередь на сохранение предприятия и получение прибыли.

Основой управления процессом изменения культуры является знание руководством того, что могут и хотят сотрудники. Это должно достигаться регулярными беседами по вопросам выполнения служебных обязанностей. Цели, суть и политика изменений должны быть хорошо продуманы и доведены до сведения всех участников. Основными характеристиками программного планирования изменения культуры организации являются:

комплексная постановка целей;

сжатый период времени и ограниченный объем;

одноразовый характер;

различные функции;

ответственность и компетентность.

Цель изменений — поиск, определение, интерпретация, формулировка осуществимых и приемлемых решений. При наличии целей их можно использовать в качестве ориентиров для составления планов. План делится на фазы, этапы и контрольные вехи. Для каждого раздела плана разрабатываются действия по времени, средства достижения целей и сроки исполнения.

Организация процесса изменения культуры должна происходить в установленных рамках, определенных стратегической целью. Кто, что должен делать, когда, кто несет ответственность, каков бюджет, каковы другие средства и т.д. Для управления изменениями на каждом направлении необходимо назначить руководителя, который по своим знаниям, способностям, опыту и авторитету в состоянии обеспечить достижение поставленных целей в указанные сроки и с помощью выделенных средств.

Для координации действий и контроля над ходом осуществления изменений в культуре организации необходимо создать определенную структуру. Организационную структуру процесса изменений должны составлять комиссия по управлению, проектные и рабочие группы.

Организационная структура, созданная с целью реализации изменений в культуре, не является основной частью организационной структуры предприятия. Привлеченные к этому сотрудники занимают решением поставленных задач либо все свое рабочее время, либо его часть.

Для работы комиссии по управлению рабочих и проектных групп требуются отдельные планы. У рабочей группы должен быть детально разработанный план на исполнительском уровне, проектная группа составляет еженедельные планы на уровне управления, комиссия по управлению работает по месячным планам на уровне всего предприятия. Важной задачей при проведении изменений является подбор состава проектной и рабочих групп. Необходимо создать команду, состоящую из специалистов различных отделов и секторов, которые хотят и могут творчески работать и в сжатых временных рамках.

Работа проектной группы над осуществлением изменений вызовет «сопротивление» среды работников предприятия, у которых могут быть возражения в отношении проводимых перемен. Возможными причинами «сопротивления» могут быть:

противоположность интересов;

нетерпимость в отношении перемен;

отсутствие необходимого доверия.

Фундаментом проводимых изменений должна быть причастность высшего руководства. Именно такая позиция может определить успех или неудачу в проводимых изменениях. Все их усилия нужны для того, чтобы обеспечить единство действий в достижении поставленной цели по выходу из кризисного состояния.

Работа над осуществлением изменений в культуре организации означает: творческий подход, тщательную подготовку, хорошее планирование, выбор правильного пути, добросовестную работу и так далее. Это означает, что при условии тщательной подготовки риск и сопротивление сводятся к минимуму. От вышестоящего руководства требуется твердо отстаивать принятые решения, успешно преодолевать сопротивление и руководить процессом перемен.

Если руководство предприятия вдруг обнаружит, что реализация проекта наталкивается на сильное сопротивление или противоречит собственным планам, то оно резко может прекратить работу над проектом.

В начале или в ходе работы по внедрению изменений, затрагивающих культуру предприятия, необходимо проводить сравнение с другими предприятиями, которые уже осуществили подобные изменения.

Итак, для успешной реализации программного планирования изменения культуры организации необходимо: создание определенного центрального руководства с достаточными полномочиями на принятие решений, способного действовать энергично и целеустремленно; определение и четкая формулировка целей, описание изменений; своевременное обучение лиц, выделенных для работы над проектом изменений (желательно провести обучение еще до начала реализации проекта); обеспечение наличия в проекте таких аспектов, которые заинтересовали бы всю организацию; постоянный контроль за узкими местами в проекте и быстрое реагирование на возникающие сложности; постоянная коррекция хода реализации проекта (планирование, согласование, информация и обучение); постоянный контроль за полученными результатами, систематическая оценка хода реализации изменений в культуре предприятия.

Глава 2. Применение организационной культуры на российских предприятиях

2.1 Влияние составляющих организационной культуры на эффективность работы малого предприятия

Исследования организационной культуры предприятия обусловлены важностью и применимостью полученных результатов на практике. Сконцентрировав внимание на одном из недостатков организационной культуры, возможно, появятся изменения в отношениях коллектива и экономических показателях предприятия на некоторый момент времени. После чего потребуется новая диагностика и новые организационные решения.

Моделирование, как другой вариант изучения организационной культуры, позволит предвидеть и изменить проблемные ситуации. В этом случае управление развитием предприятия будет сводиться к профилактике ее возникновения.

На первоначальном этапе стратегии моделирования выделяют ключевые процессы, которые играют важную роль в явлении на данном временном и пространственном масштабе. Затем строится более упрощенная модель явления, где учитываются меньшее количество факторов. Так происходит до тех пор, пока не возникает наиболее простая модель. Как такая модель изучена и понята, то удается перейти на более высокий уровень. Следовательно, цепью моделирования сложных систем является построение иерархии простых моделей и соединение их в единую структуру.

Для исследования организационной культуры малого предприятия наиболее практичным является алгоритм моделирования социальных систем. Он предполагает некую упорядоченность действий [2]:

определение задачи моделирования;

построение структурной модели;

выбор существенных элементов и определение функциональной связи между этими элементами.

Целью моделирования является описание организационной культуры как среды, где функционируют социальные, экономические, организационные элементы деятельности предприятия малого бизнеса. К необходимым элементам функционирования организационной культуры как среды относятся:

стимулирование работы как средство воздействия среды на отдельные элементы организационной культуры;

удовлетворенность условиями труда как индивидуальное восприятие среды;

ответственность сотрудников как показатель сплоченности коллектива и реакция индивидов на среду организационной культуры;

информированность сотрудников, которая характеризует взаимообмен отдельных элементов со средой, открытость и многообразие каналов взаимодействия;

морально-психологический климат в коллективе, что является качественным сводным показателем среды организационной культуры;

взаимоотношения с начальством, что характеризует организацию иерархии на предприятии;

осознание себя в организации, что характеризует степень включения отдельного индивида в среду организационной культуры.

Удовлетворенность лидера и членов коллектива содержанием, процессом, результатом взаимодействия относятся к субъективным критериям организационной культуры. А в качестве объективных критериев выступают:

взаимопонимание, выражающееся в малом количестве ошибочных интерпретаций поведения других участников взаимодействия;

количество достигнутых целей в сравнении с запланированными (количественная оценка — по проценту достижений, качественная оценка — по достижениям приоритетных целей).

Для получения численного значения уровня развития организационной культуры по каждому из обследуемых предприятий проведен расчет средней по каждому из семи показателей.

В качестве обследования взяли 17 предприятий малого бизнеса с численностью сотрудников от 12 до 43, а общее число опрошенных составило 428 человек. Объекты исследования занимаются в сфере торговли и оказания услуг от 8 до 12 лет, и работает много лет с относительно постоянным штатом.

Опрос проводился среди сотрудников предприятий малого бизнеса, которые имеют стаж совместной работы не менее 6 месяцев, так как за более короткий срок практически невозможно возникновение устойчивых взаимоотношений и связей. Результаты обработки опроса показали достаточность позиций анкеты для описания организационной культуры малого предприятия.

Большинство опрошенных сотрудников 42, 5% работают «около 5 лет»; стаж «2-3 года» имеют 28, 4%; «более 5 лет» — 16% и только 12% работают «первый год». Из методик по кадровому управлению следует, что текучесть кадров составляет 10% от числа работающих. Следовательно, предприятия малого бизнеса имеют такие же условия по найму сотрудников на рынке труда, как и другие предприятия.

Стимул работы на своем предприятии меняется в зависимости от стажа: неплохой коллектив, нормальные условия работы, устраиваемая заработная плата или ненахождение другой работы. Но чем больше человек работает на предприятии, тем важнее для него становится коллектив, в котором он находится. Анализируя мнение о коллективе, то на одном предприятии малого бизнеса тип организационной культуры усваивается и работники ориентируются на него только после трех лет работы. В зависимости от стажа процент ориентации на организационную структуру опрошенных работников составляет [2]:

около года – 31 %;

2-3 года – 68 %;

около 5 лет – 77 %;

более 5 лет – 86 %.

При более подробном рассмотрении стимулов работы, можно выделить следующие приоритеты: денежное вознаграждение − 54%; важность выполняемой работы — 23%; высокое доверие руководителя — 10%; возможность проявлять свои способности — 8%; мнение коллектива — 5%. Специалистам со стажем работы присущи социальные потребности, а молодым сотрудникам — материальные. В результате этих ответов следует то, что влияние организационной культуры на деятельность работника носит скрытый характер. Но доминирующим мотивом все-таки является материальное вознаграждение.

На предприятиях малого бизнеса также существует неиспользованный мотивационный ресурс, которым можно воспользоваться и улучшить эффективность труда. В качестве способа улучшения производительности труда — больше платить сотрудникам. Но изменение только финансовой мотивации не приведет к существенному изменению производительности работников, так как они в большей степени ориентированы на организационную структуру.

Лояльность к предприятию формируется удовлетворенностью содержанием работы, ощущением внимания и заботы со стороны руководства, удовлетворенностью карьерой и уверенностью в целесообразности работы на данном предприятии. Сотрудники предприятий на вопрос «является ли ваша работа интересной?» 70,4% ответили «да» и 19,6% — нет. Стремится ли фирма создать высокое качество жизни для работников считают только 11,7%; а ощущают постоянное внимание к себе как к человеку — 17,6% [2].

Социально-психологический климат на предприятиях малого бизнеса оценивает стиль управления своего руководителя, который может быть как демократический, так и либеральный и директивный. При этом директивный стиль идет от высшего звена руководства и преобладает над другими стилями.

Работник же идентифицирует себя с предприятием, если обладает информацией о положении дел на предприятии, о перспективе значимых для него проблем, если образуют единое цели организации и его собственные, если он гордится самим фактором работы в данной организации и считает справедливой оценку своего труда.

Вовлеченность работников в деятельность предприятия формируется чувством самоуважения, которое основано на удовлетворенности достижений и своей работой, а также высоким уровнем ответственности и эффективной мотивацией труда. Неэффективность труда на рабочем месте и неправильный выбор работы свидетельствует о том, что работа не нравится сотрудникам. Но основой для деятельности на предприятиях малого бизнеса являются коллектив и та культура, которую он образует.

Оптимальность культуры определяется характеристикой ее состояния, которая обусловлена способностью составляющих ее субкультур, совмещать и синтезировать вид взаимодействия, поддерживающий жизнеспособность организации. Организационная культура малого предприятия может быть сформирована и непротиворечива, если ее средовые составляющие развиты в равной степени и дополняют друг друга.

Критериями оптимальной модели организационной культуры являются [2]:

непротиворечивость ценностей, разделяемых членами коллектива;

соответствие разделяемых ценностей реальному поведению;

осознанное ранжирование приоритетов действия в пользу ценностей предприятия;

ориентация на стабилизацию деятельности;

подчиненность деятельности заранее составленным планам;

выраженное сотрудничество между отдельными членами и между группами;

лояльность персонала к организационным изменениям.

Таким образом, организационная культура представляет собой новый способ овладения предприятием своей хозяйственной деятельности. Изучая организационную структуру можно познать лишь те фрагменты, которые наблюдаются на уровне поведения. Базой изучения параметров среды организационной культуры служат отзывы и мнения персонала, клиентов, их конкретное поведение, критерии успеха, время работы на предприятии, соблюдение правил, ориентация на цели.

2.2 Организационная культура ОАО «Трансмаш»

Успех «Трансмаша» явился результатом слаженной и профессиональной работы коллектива менеджеров во главе с директором, который приступил к руководству предприятием в 1996 году.

В 2002 году было принято решение о начале организации вагоностроительного производства. В 2005 — было решено внедрить автоматизированную линию с использованием сварочных роботов, а в 2006 — было запущено серийное производство длиннобазовой платформы для перевозки крупнотоннажных контейнеров.

Отлаженный механизм поиска заказов и восстановление производства — труды многолетней работы завода. Главной целью этого предприятия и источником ее благополучия являются люди, работники предприятия.

Профессиональная подготовка стала основным критерием при принятии кадровых решений; все специалисты технического плана, связанные с технологией производства, остались прежними, так же, как и многие рабочие и станочники.

Для каждого нового сотрудника существует испытательный срок в течение двух месяцев и когда он зарекомендует себя, то его оформляют на постоянную работу. На сегодняшний день на заводе собран сильный состав технологов и конструкторов, а минимальная текучесть кадров − дополнительный набор людей в связи с расширением производства. Готовится к внедрению система подбора молодых перспективных сотрудников: на стадии подготовки студентов, на третьем курсе вуза, отбирают лучших и приглашают на практику. Если он смог зарекомендовать себя, то по окончании вуза ему предлагают работу на предприятии. Чем выше уровень специалиста, тем лучше предприятию. Каждый сотрудник в наше время должен быть замотивирован на успех общего дела и на ощущение себя приверженцем единой команды, а со стороны руководителя он должен быть защищен хорошим, продуманным контрактом.

За квалифицированный интенсивный труд сотрудник получает соответствующую заработную плату. Можно сказать, что здесь соблюдается принцип «каждый получает по труду». Зарплата выплачивается своевременно − 2 раза в месяц. Случается, что задерживают выплату зарплаты, которая связана с поступлением денег от клиентов за произведенную продукцию.

На заводе ОАО «Трансмаш» существует гибкая социальная политика, предусмотрены некоторые льготы и выплаты:

поощрение работников премией в честь юбилейных дат;

отправление детей сотрудников на отдых за счет предприятия;

выплачиваются все причитающиеся суммы в случае временной нетрудоспособности сотрудника;

молодым работникам, вступающим в брак, выплачивается единовременное пособие или приобретается ценный подарок, а также бесплатно предоставляется в аренду помещение в столовой для проведения торжества;

молодым семьям на рождение ребенка выплачивается единовременное пособие;

производится выплата вознаграждения за выслугу лет.

Частью социальной политики предприятия являются и проведение Новогодней елки, праздничные подарки, проведение различных конкурсов для детей сотрудников с обязательными подарками.

На этом предприятии строится управление социальными процессами таким образом, чтобы выработать у своего персонала организационный патриотизм, создать единство цели и идеологии. Для этого на заводе проводятся корпоративные праздники, спортивные мероприятия, поездки в театр. В течение года во всех подразделениях идут поиски талантов, которые завершаются смотром художественной самодеятельности. Каждый раз сотрудники удивляют членов жюри, которые по-новому раскрываются на концерте, проявляют свои творческие способности.

В цехах завода оборудованы современные бытовки с умывальниками, душевыми комнатами. На территории работает здравпункт, где принимают

врачи: невропатолог, стоматолог, а также работает физиотерапевтический кабинет. Вся медицинская помощь оказывается бесплатно.

В производственной столовой вкусно и разнообразно кормят, стоимость комплексного обеда составляет 20 рублей. В буфете можно приобрести под зарплату различные мясные полуфабрикаты и вкусную выпечку.

На территории завода имеется большое количество зеленых насаждений и цветов. Когда человек выходит из цеха по заводской территории, у него обязательно должно быть хорошее настроение. А хорошее настроение — залог хорошей работы. Именно чистота и порядок настраивают людей на дисциплинированность и наивысшую самоотдачу, что положительно сказывается на производительности и качестве труда.

Таким образом, организационная культура на заводе ОАО «Трансмаш» ярко выражена. Можно сказать, что здесь присутствуют некоторые элементы такой культуры: система ценностей, правила поведения, традиции, герои. Вводятся новые традиции молодыми сотрудниками, что характеризует организационную культуру как развивающуюся на данном предприятии.

Список использованной литературы

1. Армстронг М. Практика управления человеческими ресурсами / М. Армстронг. — СПб.: Питер, 2005. — 566 с.

2. Базылев И. Анализ влияния составляющих организационной культуры малого предприятия на эффективность его работы / И. Базылев // Управление персоналом. — 2007, №10. — с.76-80.

3. Баранников А.Ф. Теория организации: учебник для вузов / А.Ф. Баранников. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2004. — 700 с.

4. Белолипецкий В.К. Этика и культура управления / В.К. Белолипецкий, Л.Г. Павлова. — М.: ИНФРА-М, 2004. — 269 с.

5. Веснин В.Н. Менеджмент: учебник / В.Н. Веснин. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: ПРОСПЕКТ, 2007. — 512 с.

6. Крассовский Ю.Д. Архитектоника организационного поведения: учебное пособие для вузов / Ю.Д. Крассовский. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003. — 334 с.

7. Магура М. Культура организации. Секреты мотивации: или мотивация без секретов / М. Магура, М. Курбатова — М.: ИНФРА-М, 2004. — 687 с.

8. Парахина Т.М. Теория организации / Т.М. Парахина, Т.М. Федоренко. — 2-е изд. — М.: КНОРУС, 2006. — 216 с.

9. Попов Б. Элементы корпоративной культуры / Б. Попов // Управление персоналом. — 2007, №18 — с.53-54.

10. Рогожин С.Р. Теория организации: учебное пособие / С.Р. Рогожин. — М.: Экзамен, 2003. — 320 с.

Курсовая работа: Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Posted on by admin

Федеральное агентство по образованию РФ

Тульский государственный университет

Кафедра АОТ и ОС

КУРСОВАЯ РАБОТА

по курсу информатика

«ПРИБЛИЖЕННОЕ ВЫЧИСЛЕНИЕ ЗНАЧЕНИЙ ОПРЕДЕЛЕННОГО ИНТЕГРАЛА»

Тула, 2007

Содержание

Введение

Метод средних прямоугольников

Метод трапеций

Метод Ньютона-Котеса

Метод Чебышева

Блок-схема основной программы

Блок-схема процедуры: метод трапеций

Блок-схема процедуры: метод Ньютона-Котеса

Блок-схема процедуры: метод Чебышева

Текст программы

Список используемой литературы

Введение

На практике редко удается вычислить точно определенный интеграл. Например, в элементарных функциях не вычисляется функция Лапласа

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

широко используемая в теории вероятностей для вычисления вероятностей, связанных с нормально распределенными случайными величинами.

Задача численного интегрирования состоит в нахождении приближенного значения интеграла:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла (1)

от непрерывной на отрезке [a, b] функции Приближенное вычисление значений определенного интеграла.

Численные методы интегрирования применяются в случаях, когда не удается найти аналитическое выражение первообразной для функции Приближенное вычисление значений определенного интеграла либо если функция Приближенное вычисление значений определенного интеграла задана таблично. Формулы численного интегрирования называются квадратурными формулами.

Пример: Приближенное неравенство

Приближенное вычисление значений определенного интеграла (2)

где qj – некоторые числа, xj – некоторые точки отрезка [a, b], называется квадратурной формулой, определяемой весами qj и узлами xj.

Говорят, что квадратурная формула точна для многочленов степени m, если при замене Приближенное вычисление значений определенного интеграла на произвольный алгебраический многочлен степени m приближенное равенство (2) становится точным.

Рассмотрим некоторые широко используемые примеры приближенного вычисления определенных интегралов, квадратурные формулы.

Метод средних прямоугольников

Вычисление определенного интеграла геометрически означает вычисление площади фигуры, ограниченной кривой Приближенное вычисление значений определенного интеграла, прямыми х=а и х=b и осью абсцисс. Приближенно эта площадь равна сумме площадей прямоугольников.

Обозначим Приближенное вычисление значений определенного интеграла Приближенное вычисление значений определенного интеграла, где

n – количество шагов.

Формула левых прямоугольников:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Формула правых прямоугольников:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Более точной является формула средних прямоугольников:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Метод трапеций

Площадь под кривой заменяется суммой площадей трапеций:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

или Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Нетрудно убедиться, что Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Поскольку точность вычислений по приведенным формулам зависит от числа разбиений n исходного отрезка [a; b], то вычислительный процесс целесообразно строить итерационным методом, увеличивая n до тех пор, пока не будет выполнено условие

Приближенное вычисление значений определенного интеграла<Приближенное вычисление значений определенного интеграла

где Приближенное вычисление значений определенного интеграла – значения интеграла на Приближенное вычисление значений определенного интеграла шаге, а Приближенное вычисление значений определенного интеграла – точность вычислений.

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Метод Ньютона-Котеса

Заменим подынтегральную функцию f(x) интерполяционным многочленом Лагранжа:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла Приближенное вычисление значений определенного интеграла.

Тогда

Приближенное вычисление значений определенного интеграла;

Приближенное вычисление значений определенного интеграла (1)

Так как dx=hdq, то

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Так как Приближенное вычисление значений определенного интеграла, то

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Окончательно получаем формулу Ньютона-Котеса:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Приближенное вычисление значений определенного интеграла (2)

Величины Hi называют коэффициентами Ньютона-Котеса. Они не зависят от f(x). Их можно вычислить заранее для различного числа узлов n (таблица 1).

Формула Ньютона-Котеса с n узлами точна для полиномов степени не выше n. Для получения большей точности не рекомендуется использовать формулы с большим числом узлов, а лучше разбивать отрезок на подотрезки, к каждому из которых применяется формула с одним и тем же небольшим числом узлов.

Таблица 1. Значения коэффициентов Ньютона-Котеса

H

N

1

2

3

4
H0

1/2

1/6

1/8

7/90
H1

1/2

2/3

3/8

16/45
H2

—

1/6

3/8

2/15
H3

—

—

1/8

16/45
H4

—

—

—

7/90

Интересно отметить, что из формулы (2) следуют как частные случаи: формула трапеций при n=1

Приближенное вычисление значений определенного интеграла;

формула Симпсона при n=2

Приближенное вычисление значений определенного интеграла;

правило трех восьмых при n=3

Приближенное вычисление значений определенного интеграла.

Формулу (2) при n>6 не применяют, так как коэффициенты Ньютона-Котеса становятся слишком большими и вычислительная погрешность резко возрастает.

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Метод Чебышева

П.Л. Чебышев предложил формулу:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла,

в которой коэффициенты ci фиксированы, а хi подлежат определению.

Пользуясь алгебраическими свойствами симметричных многочленов, опустив преобразования, ограничимся готовыми результатами. В таблице 2 приведены значения узлов квадратурной формулы Чебышева для некоторых значений n.

Таблица 2. Значения узлов квадратурной формулы Чебышева

Число интервалов n

Номер узла i

Значение узла Xi
1

1

2

0,211325

0,788675
2

1

2

3

0,146447

0,500000

0,853553
3

1

2

3

4

0,102673

0,406204

0,593796

0,897327
4

1

2

3

4

5

0,083751

0,312730

0,500000

0,687270

0,916249
5

1

2

3

4

5

6

0,066877

0,288740

0,366682

0,633318

0,712260

0,933123

Для любых пределов интегрирования имеем:

Приближенное вычисление значений определенного интеграла где Приближенное вычисление значений определенного интеграла, Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Значения xi берутся из таблицы при выбранном значении n. Для повышения точности можно не только увеличивать количество узлов, но и разбивать отрезок [a, b] на подотрезки, к каждому из которых применяется соответствующая формула. Не рекомендуется применять формулы с большим количеством узлов (n>=8).Доказано, что для n=8 построить квадратурную формулу Чебышева невозможно.

Блок-схема основной программы

Приближенное вычисление значений определенного интегралаПриближенное вычисление значений определенного интегралаПриближенное вычисление значений определенного интегралаПриближенное вычисление значений определенного интеграла

Блок-схема процедуры: метод трапеций

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Блок-схема процедуры: метод Ньютона-Котеса

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Блок-схема процедуры: метод Чебышева

Приближенное вычисление значений определенного интеграла

Текст программы

program Curs;

uses crt, graph;

var i, n:integer;

t:byte;

a, b, eps, h:real;

x, sum1, sum2, seps, m0, m1, m2, m3, m4:real;

lf:text;

st:string;

function f (x:real):real;

begin

f:=19.44*exp (0.224*x);

end;

procedure gr (xn, xk:real);

var x, y, mx, my, dx, dy,

ymin, ymax, xh:real;

xb, yb, xm, ym, xl, yv, xp, yn, bord1, bord2, bord3, bord4, xt, yt, xt1, yt1, dxp, dyp, nd, nr, i, kx, ky, k:integer;

st:string;

begin

k:=100;

xh:=(xk-xn)/100;

ymax:=f(xn);

dx:=(xk-xn)/100;

for i:=1 to 100 do

begin x:=xn+dx*i;

y:=f(x);

if y>ymax then ymax:=y;

end;

ymin:=0;

ymax:=round(ymax);

nd:=detect;

initgraph (nd, nr, ‘c:tp7bgi’);

bord1:=60; kx:=6;

bord2:=30; ky:=8;

bord3:=30;

bord4:=80;

xb:=0; yb:=0; xm:=getmaxx; ym:=getmaxy;

xl:=xb+bord1;

xp:=xm-bord2;

yv:=yb+bord3;

yn:=ym-bord4;

dxp:=(xp-xl) div kx;

dyp:=(yn-yv) div ky;

dx:=(xk-xn)/kx;

dy:=(ymax-ymin)/ky;

xl:=xp-dxp*kx;

yn:=yv+dyp*ky;

mx:=(xp-xl)/(xk-xn);

my:=(yn-yv)/(ymax-ymin);

setfillstyle (1,15);

bar (xb, yb, xm, ym);

setcolor(0);

setlinestyle (0,0,1);

bar (xl, yv, xp, yn);

rectangle (xl, yv, xp, yn);

settextjustify (0,2);

settextstyle (2,1,4);

setcolor(9);

for i:=0 to kx do begin

xt:=xl+dxp*i;

str (xn+dx*i:6:3, st);

line (xt, yn 3, xt, yn+3);

outtextxy (xt+4, yn+8, st);

end;

settextstyle (0,0,1);

for i:=0 to ky do begin

yt:=yv+dyp*i;

str (ymax-dy*i:6:3, st);

line (xl 3, yt, xl+3, yt);

outtextxy (xl 56, yt 4, st);

end;

outtextxy (xl+100, bord3 div 2,’y=19.44*exp (0.224*x)’);

setcolor(12);

if xn*xk<0 then begin

xt:=xl-trunc (xn*mx);

line (xt, yv, xt, yn);

end;

if ymax*ymin<0 then begin

yt:=yv+trunc (ymax*my);

line (xl, yt, xp, yt);

end;

xh:=(xk-xn)/5;

for i:=0 to 5 do begin

setcolor(3);

x:=xn+xh*i;

y:=f(x);

xt:=xl+trunc((x-xn)*mx);

yt:=yv+trunc((ymax-y)*my);

circle (xt, yt, 3);

if i>0 then

line (xt, yt, xt1, yt1);

setcolor(5);

rectangle (xt1, yt1, xt, yn);

xt1:=xt;

yt1:=yt;

end;

repeat until keypressed;

closegraph;

end;

function pr:real;

var s, x:real;

begin

s:=0;

x:=a;

for i:=1 to n do

begin

s:=s+abs (f(x))*h;

x:=x+h;

end;

pr:=s;

end;

function tr:real;

var s, x:real;

begin

s:=0;

x:=a;

for i:=1 to n do

begin

s:=s+(f(x)+f (x+h))/2*h;

x:=x+h;

end;

tr:=s;

end;

function ch:real;

var s, dp, kf, a1, b1:real;

begin

s:=0;

kf:=sqrt (1/3);

for i:=2 to n+1 do

begin

a1:=a+h*(i 2);

b1:=a1+h;

s:=s+((b1 a1)/2)*(f((a1+b1)/2 kf*((b1 a1)/2))+f((a1+b1)/2+kf*((b1 a1)/2)));

end;

ch:=s;

end;

function si:real;

var s, x, f1, f2:real;

begin

s:=0;

x:=a;

i:=1;

f1:=0;

repeat

f1:=f1+f (a+h*i);

i:=i+2;

until i>=n;

i:=2;

f2:=0;

repeat

f2:=f2+f (a+h*i);

i:=i+2;

until i>=n;

s:=h/3*(f(a)+f (b-h)+(4*f1)+(2*f2));

si:=s;

end;

begin

assign (lf, ‘otchet.txt’);

rewrite(lf);

clrscr;

write (‘Введите значение левого предела интегрирования: ‘); readln(a);

write (‘Введите значение правого предела интегрирования: ‘); readln(b);

write (‘Введите значение погрешности: ‘); readln(eps);

write (‘Введите начальное значение количества разбиений: ‘); readln(n);

writeln;

gr (a, b);

write (‘Ждите, идет обработка данных ‘);

m0:=0;

writeln (lf, ‘ КУРСОВАЯ РАБОТА’);

writeln (lf, ‘ ПО КУРСУ ИНФОРМАТИКА’);

writeln (lf, ‘ «ПРИБЛИЖЕННОЕ ВЫЧИСЛЕНИЕ ЗНАЧЕНИЙ’);

writeln (lf, ‘ ОПРЕДЕЛЕННОГО ИНТЕГРАЛА» ‘);

writeln (lf, ‘ Выполнил: студент гр. ‘);

writeln (lf, ‘ Вариант 22 y=19.44*exp (0.224*x)’);

writeln (lf, ‘ Xn=’, a:5:3,’ Xk=’, b:5:3,’ Eps=’, eps:5:3);

writeln(lf);

writeln (lf, ‘ РЕЗУЛЬТАТЫ ВЫЧИСЛЕНИЙ’);

repeat

h:=abs (b-a)/n;

m1:=pr;

m2:=tr;

m3:=si;

m4:=ch;

seps:=abs (m1 m0);

writeln (lf, ‘ │’, n:7,’ │’, m1:11:8,’│’, m2:11:8,’│’, m3:11:8,’│’, m4:11:8,’│’, seps:11:8,’│’);

m0:=m1;

n:=n+200;

until (seps<=eps);

clrscr;

reset(lf);

while not eof(lf) do

begin

readln (lf, st);

writeln(st);

end;

{write (‘Нажмите <Enter> для выхода из программы’);

repeat until keypressed;}

close(lf);

end.

Список используемой литературы

Бахвалов Н.С. «Численные методы». М.: Наука, 1987 – 598 с.

Калиткин Н.Н. «Численные методы». М.: Наука, 1988 – 512 с.

Крылов В.И. «Вычислительные методы». М.: Наука, 1977 – 408 с.

Нечаев В.И., Нечаева О.А., Почуева Л.Н. «Численные методы». Тула, 1999.

Курсовая работа: Пізнавальна активність дошкільнят

Posted on by admin

Зміст

Вступ

1. Феномен пізнавальної активності як один із найважливіших чинників навчання дітей старшого дошкільного віку

1.1 Сутність та чинники формування пізнавальної активності дошкільнят

1.2 Пізнавальний інтерес дітей старшого дошкільного віку: особливості та динаміка розвитку

2. Практика використання цікавого матеріалу та ігрових прийомів для виховання і розвитку у дітей старшого дошкільного віку пізнавальної активності

2.1 Система завдань для формування у старших дошкільнят різних структурних компонентів пізнавального інтересу

2.2 Робота з проведення дитячого експериментування як засобу стимулювання пізнавальної активності старших дошкільнят

Висновки

Список літератури

Вступ

Стратегія розбудови дошкільного виховання на сучасному етапі спрямована на виконання положень Закону України «Про дошкільну освіту», концептуальних засад Базового компонента дошкільної освіти, завдань Концепції дошкільного виховання в Україні та державних національних програм «Освіта» («Україна XXI століття», «Діти України», основу яких становить забезпечення належного розвитку, вихованості та навченості дитини перших семи років життя.

Першими це завдання розв’язують працівники дошкільних закладів, створюючи умови для самореалізації особистості дитину, формуючи у неї вміння пізнавати навколишній предметний світ, себе, інших людей і практично застосовувати набуті знання. Врахування фізичного та інтелектуального потенціалу дітей, їхніх потреб та інтересів відіграє провідну роль у становленні особистості.

Джерелом людських інтересів є довкілля (явища, середовище). Інтерес може виявлятися через ставлення до певних об’єктів і явищ, з якими людина перебуває у взаємозв’язку і взаємодії, будь-який реальний зв’язок і залежність між нею та життєвими явищами супроводжується певним поцінуванням. Тому інтерес можна розглядати як поцінувальне ставлення до об’єктів і явищ довкілля: предметів, процесів, подій тощо, які мають певне значення для існування та життєдіяльності особи.

Далеко не все захоплює людину однаковою мірою. Тому ставлення до навколишніх предметів та явищ вибіркове. Людський інтерес насамперед пов’язаний з тим, у чому відчувається людиною потреба, що має для неї особливе значення. Лише коли той чи інший предмет, явище, подія, вид діяльності уявляються важливими, значними, тоді з особливим захопленням людина пізнає його або віддає йому свою увагу. Якщо хтось, прагнучи заглибитись у сутність предмета, віддається пошуковій діяльності, такий інтерес розглядають як пізнавальний.

Тут пошук невідомого, непізнаного спирається на вже сформовані знання. Бажання пізнати нове, пояснити незрозуміле, заглибитись у сутність предметів і явищ свідчить про наявність пізнавальних інтересів.

Отже, актуальність обраної теми дослідження полягає в тому, що формування цих пізнавальних інтересів слід починати саме з дошкільного віку, оскільки вони активно взаємодіють із системою ціннісних орієнтацій, з метою та результатами діяльності, відображають інтелект, волю, почуття особистості, а також є необхідною передумовою готовності до навчання у школі.

Таким чином можемо визначити об’єкт дослідження. Об’єктом даного дослідження виступають діти старшого дошкільного віку. Предмет дослідження – пізнавальні інтереси дітей старшого дошкільного віку. Метою даного дослідження є розробка системи завдань з виховання і розвитку у дітей старшого дошкільного віку пізнавальних інтересів. Досягнення поставленої мети передбачає вирішення наступних завдань:

— розкрити сутність та чинники формування пізнавальної активності дошкільнят;

— охарактеризувати особливості та динаміку розвитку пізнавального інтересу у дітей старшого дошкільного віку;

— розробити систему завдань для формування у старших дошкільнят різних структурних компонентів пізнавального інтересу;

— навести плани-конспекти занять з проведення дитячого експериментування як засобу стимулювання пізнавальної активності старших дошкільнят.

1. Феномен пізнавальної активності як один із найважливіших чинників навчання дітей старшого дошкільного віку

1.1 Сутність та чинники формування пізнавальної активності дошкільнят

Феномен пізнавальної активності як один із найважливіших чинників навчання постійно привертає увагу дослідників, оскільки взаємодія людини із навколишнім світом можлива тільки завдяки її активності та діяльності. Під пізнавальною активністю розуміють самостійну, ініціативну діяльність дитини, спрямовану на пізнання навколишньої дійсності (як прояв допитливості) й зумовлену необхідністю розв’язати завдання, що постають перед нею у конкретних життєвих ситуаціях [14, с. 10].

Ця якість не є вродженою. Вона формується протягом усього свідомого життя людини.

Соціальне середовище — умова, від якої залежить, чи перейде ця потенційна можливість у реальну дійсність. Рівень її розвитку зумовлюється індивідуально-психологічними особливостями та умовами виховання.

Два основні чинники визначають пізнавальну діяльність як умову подальшого успішного навчання: природна дитяча допитливість і стимулювальна діяльність педагога.

Джерело першої — послідовний розвиток початкової потреби дитини у зовнішніх враженнях як специфічної людської потреби у новій інформації. Через нерівномірність психічного розвитку дітей (тимчасові затримки й відхилення від норми), відмінність в інтелектуальних здібностях та механізмах маємо значну варіативність розвитку пізнавальної активності дошкільнят.

Пізнавальна активність є природним проявом інтересу дитини до навколишнього світу й характеризується чіткими параметрами.

Про інтереси дитини та інтенсивність її прагнення ознайомитися з певним предметом чи явищем свідчать: увага й особлива зацікавленість; емоційне ставлення (подив, стурбованість, сміх тощо); дії, спрямовані на з’ясування будови та призначення предмета (тут особливо важать якість та різноманітність обстежувальних дій, розмірковувальні паузи); постійний потяг до цього об’єкта.

У вітчизняній та зарубіжній психолого-педагогічній літературі неабияка увага приділяється проблемі активізації навчання.

Однак у ній не пояснюються причини помітного зниження активності пізнання в дошкільнят, яке спостерігається нині, відсутні методичні розробки, спрямовані на подолання інтелектуальної пасивності 5-6-річних, і це при тому, що, як установлено, саме низький рівень допитливості й активності пізнавальних процесів зумовлює неуспішність дитини в школі.

Сучасні педагоги мають знати про умови, які сприяють розвитку пізнавальної позиції дитини чи гальмують її, про специфіку роботи з різними групами дітей і роль вихователя в цьому процесі.

При цьому слід зазначити, що виділяють три групи дітей з різними рівнями пізнавальної активності [12, с. 7].

1. Діти з активним рівнем розвитку пізнавальної активності. Їм притаманна яскраво виражена пізнавальна потреба, яка проявляється незалежно від виду діяльності, наявності чи відсутності звернень до них однолітків чи вихователів. У цих дітей завжди виникають запитання, про що б з ними не розмовляли, причому вони ставлять їх не з метою звернути на себе увагу, а саме прагнучи дізнатися про щось нове.

Дошкільнятам цієї підгрупи властиве прагнення з’ясувати будову та призначення предмета, вони охоче відгукуються на пропозицію знайти інший варіант розв’язання завдання або відповіді на запитання.

Ці діти завжди радіють успіху й засмучуються через невдачі, вони готові виконати будь-яке завдання вихователя і часто розглядають свою діяльність з погляду її корисності для інших. Нова ситуація викликає пошукову активність, бажання дослідити об’єкт чи явище, до якого проявляється жвавий інтерес. Діти з високим рівнем розвитку пізнавальної активності невгамовні у своєму інтересі до будь-яких змін у навколишньому середовищі, постійно діляться своїми враженнями з дорослими та дітьми.

Вони прагнуть бути першими, самостійно розв’язати завдання, і коли матеріал на заняттях виявляється для них надто простим, починають нудитися, особливо якщо вихователь працює в цей час зі слабшими дітьми, ці дошкільнята дуже винахідливі в іграх, люблять імпровізувати, часто вносять зміни у правила гри, не бояться помилок і труднощів у роботі.

2. Діти з відносно активним рівнем розвитку пізнавальної активності. Ця група найчисленніша. Діти в ній можуть виявляти зацікавленість та активність лише в певних ситуаціях, здебільшого зумовлених змістом діяльності, її емоційною привабливістю.

Вони легко включаються у нові види роботи, однак у разі виникнення труднощів відразу втрачають інтерес, коли вихователь спонукає їх до будь-якої діяльності, охоче приймають пропозицію.

Проте вони не прагнуть бути першими і майже завжди другі: і за готовністю до занять, і під час спостережень та виконання завдання. У разі, якщо план дій точно не розписаний і треба виявити винахідливість та фантазію, ці діти не виявляють ентузіазму й воліють діяти за готовим зразком. Їх важко зацікавити новим предметом або явищем, і навіть якщо інтерес виникає на початку діяльності, то швидко згасає у ході виконання завдання.

Прояви активності зовні невиразні, хоча ці діти охоче відгукуються на пропозицію дорослого поспілкуватися або попрацювати разом, в умовах самостійної діяльності вони іноді захоплюються виконуваною роботою, проте діють завжди одноманітно. Їхні інтереси переважно обмежуються повсякденними подіями, привернути увагу може лише щось незвичне. Проте далі простого виявлення цікавості вони не йдуть і не роблять спроби з’ясувати для себе ситуацію.

Головна особливість цих дітей — вони майже ніколи самі ні в чому не проявляють активності й навіть знаючи правильну відповідь, не скажуть її з власної ініціативи, хоча іноді можуть здивувати дорослого оригінальними міркуваннями. Звертання до вихователя здебільшого пов’язані із задоволенням комунікативної потреби та з новизною ситуації, питання ж, які стосуються уточнення здобутих знань, ставлять дуже рідко. У спільній діяльності з дорослими вони за будь-яких умов — лише слухняні виконавці. Для цієї підгрупи дошкільнят дуже важлива емоційна підтримка.

До прийомів емоційної активації, зокрема, можна віднести: незвичайний початок занять (наприклад, прихід у гості до дітей казкового персонажа); музичний або віршований уривок як привітання (на музичне заняття входять під музичний супровід) і т.д. Доречними будуть також повідомлення цікавої інформації у процесі діяльності, «розвантажувальні» завдання. якщо діти втомились і засвоєння знань іде повільно. Матеріалом можуть слугувати приказки, прислів’я, фразеологічні звороти.

Отже, стратегія педагога в роботі з відносно активними дітьми — не лише допомогти їм включитися у діяльність, а й підтримувати відповідну емоційно-інтелектуальну атмосферу протягом усього заняття.

Це дасть дитині відчуття радості, піднесення не тільки під час сприймання завдання, а й у ході його виконання, вона захоче повторити й закріпити свої досягнення, навіть якщо це потребуватиме певних інтелектуально-вольових зусиль. Якщо наступні заняття справдять її очікування, це стане запорукою поступового переходу на вищий рівень розвитку пізнавальної активності.

3. Діти з пасивним рівнем пізнавальної активності. Ці діти завжди пасивні і байдужі — і на заняттях, і в спілкуванні, й під час спільної діяльності з дорослими або однолітками. Вони майже ніколи не розпочинають виконувати завдання без підказки, нагадування дорослого, однолітків, важко включаються у роботу, очікують звичного тиску (у вигляді зауважень) з боку вихователя [12, с. 9].

Дошкільнята з пасивним рівнем розвитку пізнавальної активності не виявляють інтересу до завдання, готовності включитися у роботу, та, власне, й не можуть (і не прагнуть) самостійно його виконати. Вони неохоче виконують будь-яку роботу або навіть повністю відмовляються від діяльності. Тут ідеться про цілковиту відсутність інтересу до навколишнього, до спілкування з однолітками. Зазвичай поведінка цих дітей стереотипна.

Пізнавальна діяльність пов’язана для них з негативними емоціями, викликає пригніченість, нудьгу. Вказівки та пояснення вихователя вони здебільшого не запам’ятовують, у ситуаціях, коли треба самостійно застосувати набуті знання, не можуть обійтися без істотної допомоги дорослого. Повільно переключаються із інтенсивної рухової активності на розумову, ці діти байдужі до результатів своєї діяльності — ніколи не радіють успіхам і не сумують з приводу невдач.

Працюючи з пасивними дітьми, слід ураховувати, що вони не можуть негайно включитися в роботу, оскільки їхня активність зростає поступово. Отже: не варто пропонувати їм завдань, які потребують швидкого переходу від одного виду діяльності до іншого; треба давати їм час на обмірковування відповіді; не бажано ставити їм під час відповіді несподівані, «каверзні» запитання; слід бути готовими до того, що після активної рухової діяльності ці діти досить повільно переключаються на розумову [5, с. 52].

Педагог має подбати про налагодження доброзичливих взаємин з такими дітьми, оскільки погрози, докори, негативні оцінки відбивають у них із самого початку бажання щось пізнати, гасять стимул для подальшого зростання. Основним прийомом, який найдоречніше застосовувати до пасивних дітей, є так звані емоційні погладжування, до яких можна віднести: звертання до дитини тільки на ім’я; схвалення, добрий, лагідний тон; акцент на позитив: замість погроз, наказів запропонувати, наприклад, таке: «Побачимо, що у нас вийде, якщо…»

Можна також порадити педагогам, які працюють із пасивними дітьми, проводити хвилинки психологічного розвантаження або «емоційної підзарядки», тобто частіше звертатися до жартів, загадок, скоромовок, які легко запам’ятовуються, можуть викликати усмішку. Такий нескладний прийом зніме напруження під час занять.

Вирішальним чинником формування пізнавальної активності є спілкування дитини з дорослими — педагогом, батьками. При цьому вона засвоює способи керування своєю поведінкою, долає труднощі орієнтування в нових ситуаціях при розв’язанні нових завдань. Умовою розвитку пізнавальної активності дитини, піднесення її на вищий рівень є практика, дослідницька діяльність.

Першорядного значення набуває факт успішного завершення пошукових дій. Організація пізнавальної діяльності має спиратися на вже розвинуті потреби, насамперед на потребу дитини в спілкуванні з дорослими, у схваленні ними її дій, вчинків, суджень, думок.

Добре відомо, що розвиток творчого мислення забезпечується не відтворенням дитиною відомих зразків дій, а формуванням у неї здатності комбінувати, перегруповувати, розглядати щось із різних точок зору, вдаватися до асоціацій. Чим багатші асоціації, тим вільніше почувається малюк, виконуючи практичні завдання, і тим вища його пізнавальна активність. Безумовно, використання готових зразків (правил, принципів, алгоритмів) полегшує дорослому керівництво процесом засвоєння дитиною знань, створює сприятливі умови для контролю, корекції та оцінки її діяльності [5, с. 53].

Проте не слід забувати, що така стратегія, доцільна щодо деяких дітей, загалом знижує самостійність та пізнавальну активність малят, призвичаює їх бути слухняними виконавцями чиїхось вимог, тож не може бути пріоритетною.

Оптимальною є така організація діяльності дитини, за якої вона може розв’язувати поставлені завдання в різний спосіб, кожен із яких є правильним і заслуговує на високу оцінку. За таких умов вихованець має сам обрати спосіб розв’язування й оцінити зроблене як вдале або ні. Оскільки така ситуація для дітей, невпевнених у собі, незвична або навіть небажана, тривожна, слід підбадьорити дитину, висловити впевненість у її можливостях, підтримати її старання, підкреслити, що вона може обрати найзручніший, найцікавіший для себе спосіб. Зробити це малому нелегко, бо ж доведеться звільнитися від звички заглядати до сусіда, чекати вказівок дорослого, від страху перед помилкою.

Вихователь має пам’ятати [4, с. 16]: подив — важлива здатність дитини, він живить її пізнавальний інтерес. Це почуття можна викликати новизною, незвичністю, несподіваністю, невідповідністю чогось уявленням малюка. Інтерес, як стимул пізнавальної діяльності, своєрідний трамплін до пізнавальної активності, опора для емоційної пам’яті, стимул для підвищення емоційного тонусу, засіб мобілізації уваги та вольових зусиль дитини.

Навіть найпасивніших дітей можна зробити активними. Метод дуже простий: дати дитині радість пізнання, радість подолання труднощів; навчитися чекати відповіді від неї, переживати разом з нею щастя інтелектуальної перемоги.

1.2 Пізнавальний інтерес дітей старшого дошкільного віку: особливості та динаміка розвитку

Формуючись і розвиваючись, пізнавальний інтерес переходить ряд етапів, які належить враховувати у роботі з дітьми. Динаміка його розвитку така.

Перший етап. Пізнавальний інтерес має споглядальний характер. Переважає емоційний структурний компонент. Завдання вихователя: викликати інтерес, зацікавити дитину.

Другий етап. Пізнавальний інтерес має оцінний характер. Переважає пізнавальний компонент. Завдання вихователя: розширювати обсяг інформації.

Третій етап. Пізнавальний інтерес має дійовий характер. Переважає вольовий структурний компонент. Завдання вихователя: розвивати свідоме ставлення до пізнання.

Особливістю роботи дошкільного закладу є створення навчально-ігрового середовища як провідного чинника розвитку дитини за її інтересами. Добір предметів, які оточують дітей, має сприяти розвиткові їхньої діяльності відповідно до динаміки і збагачення зацікавлень [8, с. 4].

Організовувана вихователем діяльність має захоплювати малих, дарувати їм радість, викликати задоволення. Важливо виховувати у них пізнавальні інтереси і потреби; вчити оволодівати загальними способами дій при розв’язанні практичних або пізнавальних завдань; поступово підводити до самостійного винайдення цих способів; формувати самоконтроль за виконанням своїх дій, який передбачає: впізнання відомого змісту, спровоковане відтворення його (прямі відповіді на запитання вихователя), самостійне відтворення, творче вибіркове використання відомого змісту в нових умовах.

Малі задовольняють свої інтереси у діяльності, яку обирають самостійно, особливо якщо вона нова і цікава. Забезпечить її організація навчально-ігрового середовища — інформативного й різнобічного, комплексного і тематичного, динамічного і мобільного, дієвого і невичерпного, варіативного і близького до побуту дітей, здатного задовольняти потребу у новому. Таку змогу дають програми виховання і навчання дошкільнят, які ставлять завдання обладнати центри самостійної активної діяльності, де діти можуть у вільний від занять час чимось зайнятися на свій розсуд.

Як інтегрована особистісна якість пізнавальний інтерес методологічно вимагає системного підходу до його формування, взаємодії педагогічних впливів на мотиваційне поле особистості (багатокомпонентний зміст пізнавальної діяльності, рівень його засвоєння, форми реалізації діяльності, емоційне переживання особистістю своєї діяльності).

При цьому слід відмітити, що методика роботи щодо розвитку у дітей старшого дошкільного віку пізнавальних інтересів розрахована на творче керівництво з боку вихователя. Такий підхід передбачає перетворення нестійких, імпульсивних зацікавлень, поява яких визначається переважно зовнішніми стимулами, у пізнавальні інтереси з більш стійкою структурою, якій притаманні вибірковість, дієвість і яка ґрунтується на внутрішній позиції дитини.

Робота з вихованцями вимагає від педагога творчого вибору домінуючих методів реалізації змісту (розповідь, бесіда, пошукова робота) і допоміжних, які б регулювали участь дітей у пізнанні. До них належать: ситуація успіху, опора на життєвий досвід, дидактична гра, інші засоби зацікавлення (наочність, іграшки, сюрпризи).

Методику формування пізнавального інтересу можна подати так [10, с. 9]:

1. Емоційний компонент.

Завдання: викликати позитивну емоційну реакцію на пізнавальні ситуації; формувати бажання виконувати завдання; вчити співпрацювати з однолітками.

Засоби впливу на процес формування пізнавального інтересу: дидактичні ігри, ситуації зацікавлення, успіху, апперцепції (звертання до життєвого досвіду дітей), показ, пояснення, запитання-доказ, проблемні запитання, ігри-головоломки, група практичних методів.

Вміння, які характеризують рівень сформованості пізнавального інтересу: швидка реакція на пізнавальну ситуацію (появу нового матеріалу, словесне запрошення дорослого взятися за цікаву справу), своєчасний початок пошукових дій, вияв задоволення, цікавості до предметів.

2. Інтелектуальний компонент.

Завдання: активізувати мислення, пам’ять, уяву дітей; вчити зосереджувати увагу; вчити аналізувати ситуацію; розвивати інтелектуальне спрямування дій; вчити словесно позначати власні дії.

Засоби впливу на процес формування пізнавального інтересу: дидактичні, розвивальні ігри, спостереження, досліди, вправи, проблемні запитання, ігри-кросворди, діалог, ситуації пізнавальних утруднень, показ, пояснення, ситуації-несподіванки, сюрпризні моменти.

Вміння, які характеризують рівень сформованості пізнавального інтересу: розуміння і прийняття завдань, орієнтація на результат діяльності, сприйнятливість до нових знань, прагнення успіху, здійснення самоконтролю; своєчасний початок пошукових дій, пояснення способу їх виконання.

3. Вольовий компонент.

Завдання: розвивати самостійність; розвивати ініціативність; розвивати наполегливість, здатність долати труднощі.

Засоби впливу на процес формування пізнавального інтересу: піктограми, малюнки-ситуації, сюжетно-рольові ігри, вправи, пізнавальні завдання, ситуації успіху, зацікавлення. Вміння, які характеризують рівень сформованості пізнавального інтересу: висока працездатність, чітко виражені вольові якості, прийняття складних завдань, доведення розпочатої справи до кінця.

Передумовами формування пізнавального інтересу у дошкільнят є [10, с. 10]:

— зміст навчально-ігрового середовища, яке має узгоджуватися з пізнавальними можливостями дітей, з обсягом інформації, що відповідає пізнавальним потребам і активізує зацікавленість;

— активність дитини у здобутті інформації, потреба у нових уявленнях, а також успішне формування вмінь і навичок самостійно задовольняти цю потребу;

— доцільне співвідношення елементів відомого і невідомого, використання додаткової інформації, емоційність навчально-ігрового матеріалу;

— забезпечення оптимального співвідношення між репродуктивними і творчими вправами;

— вияв дітьми ініціативи і самостійності;

— активізація розумових сил дитини, її вольових зусиль під час розв’язання завдань;

— ситуації успіху, апперцепції (звертання до життєвого досвіду).

Вчитель повинен враховувати, що для формування емоційного, інтелектуального і вольового компонентів пізнавального інтересу необхідно пропонувати дітям пізнавальні завдання різного характеру, а саме: завдання-вправи на спостереження явища, дослідження його, усвідомлення; завдання на самостійне застосування знань та вмінь в умовах, подібних до тих, у яких вони набувалися; завдання на вияв активності і творчості, виконувані самостійно, на основі спостережень, аналізу умов виконання.

Процес формування у дітей пізнавального інтересу потребує знань педагога про індивідуальні прояви, нахили і можливості вихованців, творчого підходу до стимулювання їхньої діяльності.

2. Практика використання цікавого матеріалу та ігрових прийомів для виховання і розвитку у дітей старшого дошкільного віку пізнавальної активності

2.1 Система завдань для формування у старших дошкільнят різних структурних компонентів пізнавального інтересу

У наш динамічний, насичений інформацією час актуальною є проблема інтенсифікації навчального процесу. Одним із засобів підвищення ефективності навчання дошкільнят є формування їх пізнавальної активності. Пропонуємо орієнтовні завдання на формування у старших дошкільнят різних структурних компонентів пізнавального інтересу поза заняттями у відповідно організованому навчально-ігровому середовищі.

І. Орієнтовні завдання на формування емоційного компоненту пізнавального інтересу

1. Центр мистецької діяльності. Запропонувати намалювати за власним бажанням «малюнок-фантазію», описати його (схарактеризувати).

2. Центр ігор з кубиками та блоками. Запропонувати збудувати вулицю за уявною ситуацією.

3. Центр театралізованих ігор. Проблемні запитання: «Яка твоя найулюбленіша гра? Чому ти любиш у неї грати? Ким ти любиш бути? Яка роль тобі не подобається? Чому? Якби тобі запропонували пограти у підводне царство, яку б роль ти взяв для себе?»

4. Центр навчання грамоти. Запропонувати дитині розповісти, що вона робила учора, не використовуючи слово «я».

5. Математичний центр. Запропонувати дітям пограти у дидактичну гру »Складна без простої». Матеріал: квадрати зеленого кольору, поділені на частини; зображення простої фігури (на червоному квадраті), яка так само розміщена і того ж розміру входить у склад інших квадратів, крім одного (рис. 1).

6. Музичний центр. Організувати пошукову діяльність дітей: зібрати в груповій кімнаті предмети, з яких можна видобувати звук. Створити шумовий оркестр.

7. Центр ігор з піском та водою. Гра-зарядка для розвитку м’язів пальців рук: «Пальчики борються» — сперти подушечки пальців лівої руки на пальці правої і по черзі натискати на них; «Качечки вітаються» — скласти долоні у вигляді качиних голівок і по черзі опускати і піднімати; «Курочки дзьобають зерно» — постукати пальцями по краю столу.

Пізнавальна активність дошкільнят

Рис. 1. Матеріал для дидактичної гри “Складна без простої”

8. Науковий центр. Провести дослід: одну гілочку бузку поставити у підфарбовану синім чорнилом воду, а другу — у підфарбовану червоним. Чи вплине це на колір бруньок? Чому так? Чому ні?

9. Центр приготування їжі. Запропонувати приготувати котлети з пророщеної пшениці. Яка реакція дітей? [10, с. 8]

ІІ. Орієнтовні завдання на формування інтелектуального компоненту пізнавального інтересу

1. Центр мистецької діяльності. Провести дослід: виготовлення фарби з кукурудзяного крохмалю та овочевих барвників.

2. Центр ігор з кубиками та блоками. Запропонувати дітям побудувати за схемою казковий палац. Здійснювати опосередковане керівництво.

3. Центр театралізованих ігор. Проблемні запитання у ході гри: «Що станеться, якщо…? Чи сталося б те саме, якби ти знову зробив це?

4. Центр навчання грамоти. Пізнавальні завдання:

1) «Хто кращий поет». Вихователь називає слова, а діти придумують такі, що римуються з ними, наприклад: юрба — верба, лічба; коза -коса, краса, роса (і т. д.).

2) запропонувати заповнити порожні клітинки кросворду, щоб можна було прочитати слова: Юля; юрба, юнак, юнга, юний; юрист, юннат; юність, юпітер, ювіляр, ювелір.

Ю

Ю

Ю

Ю

3) Розв’язати ребуси (сім’я, Юля, дуб, розум).

Пізнавальна активність дошкільнят

5. Математичний центр. Запропонувати пограти у дидактичну гру «Склади квадрат». Матеріал: розрізні картки — спочатку з чотирьох частин (простий поділ), а потім ускладнений розріз за кількістю і способом.

Пізнавальна активність дошкільнят

6. Музичний центр. Запропонувати підготувати пляшки для гри на них (неоднаково наповнені водою пляшки видаватимуть різний звук).

7. Центр ігор з піском та водою. Провести дослідження піску та води. Запропонувати зафарбувати воду і пісок у різні кольори для будівництва.

8. Науковий центр.

1) Дидактична гра «Розклади на групи». Матеріал: картинки із зображенням тварин усіх чотирьох класів: риби, птахи, комахи, ссавці. Завдання: розкласти картинки на групи, щоб у кожній з них вони були схожі між собою за певною ознакою. Пояснити істотні ознаки кожної групи,

2) Розглянути, поміркувати і сказати: чим схожі і чим відрізняються картинки (дається пара). Наприклад: літак — метелик; м’яч — кавун; місто — село; людина — тварина; вовк — собака; береза — ромашка; зима — літо; день — ніч.

3) Дидактична гра «П’ятий зайвий». Дати дітям картинки із зображенням п’яти предметів, чотири з яких об’єднані загальним поняттям (відносяться до одного класу), а п’ятий предмет відноситься до іншого (зайвий). Чому? Обґрунтувати свій вибір. Наприклад: а) молоток, пилка, обценьки, цвях, ложка; б) книжка, альбом для малювання, зошит, блокнот, нотний зошит; в) пензлик, олівець, фарби, аркуш паперу, картина; г) банка, склянка, пляшка, графин для води, каструля.

9. Центр приготування їжі. Дослідження овочів, описати відмінність між цілою сирою морквиною, сирою морквою, натертою та терці, та запеченою у пиріжку [10, с. 8].

ІІІ. Орієнтовні завдання на формування вольового компоненту пізнавального інтересу

1. Мистецький центр. Виготовляти з дітьми плетиво, яке потребує зосередження уваги, посидючості.

2. Центр ігор з кубиками та блоками. Організувати прибирання після гри, визначивши, хто з дітей буде працівниками складу: отримуватиме кубики і складатиме їх, а хто — постачальниками: приноситиме кубики до полиць. (Завдання на виховання вольових якостей особистості).

3. Центр театралізованих ігор. Пізнавальні завдання: використовувати один предмет замість іншого; користуватися жестами, звуками та словами для визначення предмета, ситуації чи події.

4. Центр грамоти.

1) «Назви ім’я». Відгадати ім’я хлопчика за першими звуками слів — фотоапарат, елеватор, дах, іскра, радість (Федір).

2) «Зміни слово». Замінивши лише одну букву, одержати нове слово: фікус — фокус, ферма — форма (і т. д.).

5. Математичний центр.

Запропонувати домалювати візерунок до кінця рядка:

Пізнавальна активність дошкільнят

6. Музичний центр. Завдання на увагу: плескати у ритмі музики.

7. Центр ігор з піском та водою. Завдання на кмітливість: визначити, які предмети тонуть, а які плавають.

8. Науковий центр. Класифікувати насіння за кольором (розвиток самостійності).

9. Центр приготування їжі. Запропонувати дітям приготувати салат за ілюстрацією, без словесної вказівки вихователя (завдання на подолання труднощів). Треба самостійно визначити склад продуктів для приготування салату, їхні смакові якості, чи будуть вони поєднуватися, відповідно подрібнити й естетично подати. (Розвиток ініціативності, наполегливості, здатності завершувати розпочату справу) [10, с. 9].

А тепер пропонуємо зразки завдань індивідуального характеру для розвитку у старших дошкільнят пізнавальних інтересів на заняттях з математики. Але при цьому зазначимо, що працюючи в цьому напрямі, педагог повинен будувати систему зазначених завдань на поєднанні методів прямого навчання (словесних, наочних, практичних) та ігрових.

Специфіка навчання елементарної математики полягає в тому, що з самого його початку передбачається використання кількох дидактичних методів на одному занятті. Причому їх поєднання залежить від мети, завдань, змісту кожного заняття, а також етапу формування пізнавальної активності.

На початку навчання вихователь має зосередити зусилля вихованців на формуванні емоційного компонента. Підтримання його на належному рівні забезпечується переважно за рахунок введення до навчального процесу ігрових методів. Ця тенденція має бути постійною. Особливе місце на першому етапі навчання слід відвести головоломкам та ігровим завданням на кмітливість. Саме такі завдання особливо подобаються дітям, викликають у них бажання долати труднощі, активізують їхні волю та мислення.

На кінець першого етапу навчання педагог має зробити контрольний зріз (у вигляді підсумкового заняття), що виявить зміни у формуванні в дітей пізнавальної діяльності. Мета другого етапу навчальної роботи — формування змістового і особливо вольового компонентів пізнавальної активності [3, с. 12].

На третьому етапі навчання робота повинна спрямовуватись на вдосконалення пізнавальної активності, окремих вольових якостей — наполегливості, ініціативності. При цьому вихователь повинен пам’ятати, що застосування методики, що ґрунтується на поєднанні ігрових та неігрових методів навчання елементарної математики, сприяє формуванню в старших дошкільнят умінь, які характеризують високий рівень пізнавальної активності.

Нижче наведені зразки індивідуальних карток-завдань для роботи зі старшими дошкільнятами.

1. Завдання загального характеру «З’єднай крапки»:

Пізнавальна активність дошкільнят

Мета: розвивати вміння аналізувати й планувати дії, швидко знаходити правильний варіант розв’язання.

2. Зразок завдання на розвиток емоційного компонента «хто любить математику?»

Пізнавальна активність дошкільнят

Мета: розвивати уяву, вдосконалювати вміння інтерпретувати сюжетне зображення, давати розгорнуті характеристики, пов’язуючи їх з емоційними переживаннями персонажів, зображених на малюнках.

Завдання: розглянь рисунок і скажи, хто з чебурашок найбільше любить математику. Чому ти так гадаєш?

3. Ігрова вправа «Відтвори візерунок за зразком»

Мета: розвивати вміння подумки відтворювати план дії, у практичному відтворенні рисунка виявляти єдність волі та мислення. Контролювати свої дії, самостійно виправляти помилки.

Пізнавальна активність дошкільнят Пізнавальна активність дошкільнят

Матеріал: індивідуальні картки із зразками візерунків, готові деталі.

Принцип викладання візерунка полягає в накладанні одних деталей на інші («листковий пиріг») [3, с. 12].

4. Гра-змагання «Весела лічба»

Мета: вправлятись в кількісній лічбі, розвивати увагу, вміння швидко знаходити числівники у порядку зростання та зменшення (від 1 до 10 та навпаки).

Матеріал: дві таблиці.

Пізнавальна активність дошкільнятПізнавальна активність дошкільнят

5. Ігрова вправа «Постав запитання числу”

Мета: вправлятись в називанні суміжних чисел, уточнити знання про властивості натурального ряду чисел у межах 10. Формувати вміння самостійно й чітко формулювати запитання. Активізувати мислення дітей у грі, вводячи елементи змагання: хто поставить більше запитань числу.

Матеріал: картки з цифрами, предметні картки.

Дитині пропонується поставити якомога більше запитань конкретному числу, які допомогли б характеризувати це число. Наприклад, число 4. На якому місці воно стоїть? Яке число іде після нього? Між якими числами воно розміщене?

6. Зразок індивідуальної картки «Заповни таблицю»

Мета: вправлятись у самостійному пошуку різних варіантів складу числа 5. Розвивати вміння аналізувати навчальне завдання, знаходити правильне рішення, виконувати графічну роботу.

Пізнавальна активність дошкільнят

Матеріал: індивідуальна картка, олівець [3, с. 13].

7. Заняття

Тема: «Порівняння величин»

Мета: розкрити співвідношення між групою предметів за величиною на основі їх порівняння (високий, вищий, ще вищий, найвищий), вправляти дітей у вживанні математичної термінології, у використанні порівнянь. Вчити аналізувати зображення геометричних фігур за величиною та формою, вибираючи «будиночки» для тварин. Закріпити поняття «чотирикутник». Забезпечити емоційний компонент введенням дидактичної гри «Африканські джунглі».

Матеріал: зображення тварин, по сім прямокутників різної величини (кожній дитині). Методи: дидактична гра, словесний аналіз процесу пошуку розв’язання, практичні дії.

Вихователь створює ігрову ситуацію, пропонуючи розселити всіх звірів по будиночках. На дошці заздалегідь розставлені фігурки африканських тварин: лева, жирафи, слона, зебри, крокодила, страуса. У дітей на столах — набори прямокутників різної величини. Вихованці пропонують різні варіанти виконання завдання. Правильним є той варіант, в якому пропонується спочатку розмістити тварин та геометричні фігури в порядку збільшення (зменшення), а потім уже робиться логічний висновок, хто в якому будинку (прямокутнику) має мешкати [1, с. 29].

2.2 Робота з проведення дитячого експериментування як засобу стимулювання пізнавальної активності старших дошкільнят

Розумове виховання дітей передбачає формування в них активного пізнавального ставлення до навколишнього світу, здатності довільно регулювати свою пізнавальну діяльність, вміння орієнтуватися у різноманітних явищах та предметах.

Усе це сприяє створенню внутрішніх передумов, які забезпечують продуктивність розумової діяльності дошкільнят, здатність дітей творчо застосовувати знання для розв’язування практичних завдань.

Відмітимо при цьому, що експериментування — вид специфічної діяльності, яка стимулює пізнавальну активність дитини. Зважаючи на те, що становлення пізнавальної активності відбувається по-різному на різних вікових етапах (у молодшому віці дитина звертається із запитанням «чому?» до дорослого, а старше дошкільня таке запитання ставить собі), то й характер взаємодії дорослого з вихованцями різного віку теж має бути різним.

При цьому дорослий має спрямовувати пізнавальну активність дітей на конкретні предмети та явища.

Кожний рівень пізнавальної активності зумовлений своїми причинами, тож і робота з дітьми відповідно потребує різних видів взаємодії з ними дорослих (насамперед вихователя та батьків) [2, с. 8].

Діти з високим рівнем пізнавальної активності самостійно виділяють для себе пізнавальне завдання та здійснюють цілеспрямований пошук, установлюючи при-чинно-наслідкові зв’язки та відношення. Вони висувають кілька можливих варіантів, обґрунтовують, оцінюють події, активно розв’язують можливі конфлікти, намагаються з’ясувати причини того, що трапилося, та шляхи виходу із ситуації, легко відтворюють хід подій у минулому та передбачають, як вони складуться в майбутньому.

Діти із середнім рівнем пізнавальної активності розуміють характер зображених подій, але не вміють установити їх причини, виражають своє ставлення не до самої ситуації, а тільки до окремих персонажів, виділяють тільки одну причину того, що трапилося, і вважають її єдиною. Ставлять багато запитань замість самостійного пошуку відповідей.

Діти з низьким рівнем пізнавальної активності обмежуються переліком зображених персонажів або дій без установлення залежності чи зв’язку між ними. Вагаються у визначенні причин подій. Тактика взаємодії вихователя з дітьми, які мають різний рівень розвитку пізнавальної активності, вказана в таблиці 1 [2, с. 8].

Таблиця 1

Робота з дітьми, що мають різні рівні розвитку пізнавальної активності

Рівні розвитку і причини недостатнього розвитку пізнавальної активності

Тактика взаємодії вихователя з дітьми

1. Високий рівень

Достатньо сформована пізнавальна активність

 Уважно вислуховувати дітей, заохочувати їхні розповіді типу «Що ти бачив?», «Розкажи, про що нове ти дізнався», «Як ти гадаєш, що буде, коли зробити…», «Спробуй». (Ця робота має привести до відповіді на запитання: «Як ти робитимеш це?»)

ІІ. Середній рівень

Недостатньо сформовано пізнавальний інтерес та ініціативу.

Недостатньо розвинені мислительні операції.

Несформована довільність пізнавальних процесів. Несформоване вміння сприймати та розв’язувати завдання

Спрямовувати пошук: »Відшукай дерев’яні, металеві та інші предмети у групі (в інших місцях)».

Вправляти з порівнянні, аналізі, синтезі, узагальненні під час ігор та виконання дидактичних вправ

Спостерігати, як дитина взаємодіє з однолітками у мікрогрупі, залучати її до обговорення проблем, розв’язання запропонованих ситуацій. Учити виділяти завдання в різних іграх, діяльності: про що треба дізнатися, що знайти.

Чітко формувати способи розв’язування завдань

ІІІ. Низький рівень

Недостатньо розвинені пізнавальні процеси. Відсутнє довірче спілкування з дорослими —

Спонукати дитину до діяльності: «Я хочу зробити… — Допоможи мені»;

«Ходімо разом подивимося, чи справді…».

Спонукати до взаємодії з іншими дітьми.

Давати конкретні завдання.

Залучати до ігор, що сприяють розвиткові психічних процесів.

Створювати позитивний психологічний клімат для спілкування з однолітками

Для дошкільняти важливо не що робити, а — з ким. Тому педагог має заслужити довірче ставлення до себе з боку дітей та вважати це головною умовою розвитку пізнавальної активності своїх вихованців. Плануючи та організуючи дитяче експериментування, вихователь ставить мету, добирає потрібні матеріали, створює проблемну ситуацію, визначає пошукові дії дітей, а потім неухильно дотримується визначеної тактики взаємодії з дітьми.

Нижче наведені плани-конспекти проведення дитячих експериментів зі старшими дошкільнятами.

І. Таємниці магніту

Мета: ознайомити дітей з магнітом та його властивостями.

Обладнання: магніти, аркуші паперу, дерев’яні кубики, клаптики тканини, пластмасові іграшки, скло, металевий дріб’язок.

Проблемна ситуація. «Ось у мене в руках магніт. Що ви про нього чули та знаєте?» — запитує педагог у вихованців.

Пошукові дії: визначити, які речі притягуються магнітом, а які — ні; зробити ланцюжок із скріпок, не з’єднуючи їх між собою, та примусити ці скріпки рухатися; “оживити” скріпки, примусити їх «танцювати»; витягти з банки дрібні металеві речі за допомогою магніту.

Діти обговорюють побачене, те, що їх вразило.

Тактика взаємодії вихователя з дітьми: не заважати дітям експериментувати; не стояти над ними, повчаючи та оцінюючи словами «так» чи «не так».

Висновки після експериментування. Діти розповідають вихователю, що вони виявили, граючись з магнітом: магніт притягує не всі речі, а тільки залізні, металеві; існують сильні та слабкі магніти [15, с. 3].

ІІ. Що вміє магніт?

Мета: продовжувати ознайомлювати дітей з магнітом, його властивостями.

Матеріали: магніти, аркуші паперу, пластмасові літери, клаптики тканини, скріпки, цвяшки, шпильки, дерев’яні кубики, банка з водою.

Проблемна ситуація. Вихователь показує дошкільнятам фокус: на паперовому аркуші, що висить вертикально, тримаються ножиці.

— Діти, спробуйте і ви так, — звертається до дітей педагог. — Чому ж у вас ножиці падають? Хто здогадався, в чому річ?

Вихователь відкриває таємницю, показуючи магніт.

— Хто хоче спробувати сам показати такий фокус?

Пошукові дії: які речі притягує магніт? Які не притягує?; як оживити та примусити рухатися ланцюжок із скріпок?; спробувати витягти скріпку зі склянки з водою, не замочивши пальців.

Тактика взаємодії вихователя з дітьми:

— дати дітям можливість вільно маніпулювати предметами в будь-якій послідовності;

— не робити висновків замість дітей;

— ускладнювати ситуацію;

— використовувати помилки дітей, щоб підвести їх до аналізу різних способів розв’язування завдання і знаходження, зрештою, правильного варіанта;

— спонукати дітей до висловлювання своїх думок з приводу того, про що вони дізналися а результаті спостережень.

Висновки після експериментування. Магніт притягує металеві речі, але не всі: не притягуються монети, бо в них міститься мало заліза. Магніт діє і крізь перепони — папір, скло, воду.

Проблема після експериментування. Де використовується магніт? [15, с. 4]

ІІІ. Де я живу

Мета: активізувати пояснювальне мовлення дітей, вчити будувати схематичну модель місцевості, розвивати орієнтування в просторі.

Матеріал: аркуш паперу з початковими орієнтирами для складання моделі, приладдя для малювання, ножиці.

Проблемна ситуація. Треба провідати товариша, який захворів. Ми знаємо адресу, але дорогу не знаємо. Що робити?

Пошукові дії: розглядання плану з початковими орієнтирами:

Пізнавальна активність дошкільнят

— Хто знає, які це вулиці? Хтось з вас живе на них? А де знаходяться ваші будинки? Спробуємо намалювати. (Малювання на окремих аркушах).

Вихователь пропонує, щоб першими приклеїли свої будиночки ті діти, які докладно знають свою адресу та можуть показати шлях від дитсадка до свого будинку.

Тактика взаємодії вихователя з дітьми: надавати активну роль дітям; спонукати дітей допомагати одне одному, знаходити на схемі місце для будиночка; не обмежувати час роботи з планом, але водночас не перевтомлювати дітей.

Продовження моделювання. Доповнювати план-схему дрібними деталями [2, с. 10].

ІV. Будуємо зоопарк

Мета: поглибити знання дітей про життя тварин у зоопарку; показати, чим різняться вольєри та клітки, які тварини можуть у них жити, з яких матеріалів будуються споруди в зоопарку.

Матеріал: іграшкові тварини, будівельний, покидьковий матеріал, дріт, неглибока миска, вода, фанерна основа для макета.

Проблемна ситуація. У групі з’явилися нові іграшкові звірята. Вихователь запитує в дітей:

— Де таких тварин можна побачити всіх разом? (Так, у зоопарку). А що ж таке зоопарк? Як там усе влаштовано? Де живуть звірі? (Так, у клітках). Навіщо звірям клітки? Хто може заходити до кліток? Як люди доглядають звірів у зоопарку? Хто був у зоопарку та може нам про це розповісти?

Але ж не всі тварини живуть у клітках. У зоопарку є ще вольєри.

Хто знає, що це таке?

Як вони виглядають?

Так, клітка закрита з усіх сторін та має невеликі розміри, а вольєр — це велика, простора споруда, і якщо в ній живуть не птахи, і не мавпи, то ця споруда може бути відкритою згори.

А чому для птахів та мавп не можна будувати споруду, відкриту згори? А чи для всіх птахів потрібні клітки та закриті вольєри? Чи бувають птахи, які не літають? (Так, це страус, пінгвін).

А де житимуть наші звірі? У нас же немає зоопарку. Як облаштувати його у групі? Дивіться, діти, ось дошка, на якій можна розмістити зоопарк, а в нас у групі є різні матеріали, з яких можна виготовити клітки та вольєри. Будуємо разом?

Під час моделювання вихователь спонукає дітей заздалегідь визначити розмір будівлі, вирішити, що потрібно тварині — клітка чи вольєр, а можливо, їй потрібний басейн; заохочує дітей до розповідей про знайомих тварин [2, с. 10].

V. Заняття з формування уявлень з елементами експериментування

Мета: дати дітям уявлення про те, що дерев’яні та пластикові предмети плавають, а металеві — тонуть. Ознайомити малят з утворенням числа 8, вправляти у порядковій та кількісній лічбі у межах 8. Заохочувати до пошукової діяльності.

Матеріал: миски з водою, дерев’яні, пластикові, металеві речі, 8 дрібних іграшок, скриньки з цифрами, м’яч, 8 обручів, демонстраційні цифри, каштани, кошики, тарілочки, пиріжки з пластиліну.

Вихователь. Я запросила до вас, діти, гостей — іграшки. Але вони живуть за морем. Як їм допомогти дістатися до нас? З чого можна зробити пліт або човен? Які матеріали у нас є під руками?

Діти висловлюють різні пропозиції щодо матеріалів, з яких можна побудувати пліт або човен, а потім разом з вихователем розглядають їх та обговорюють. Ці матеріали мають бути легкими та не тонути у воді. Дошкільнята перевіряють на практиці — тонуть обрані матеріали чи ні. Аж ось пліт збудовано, і гості з-за моря прибувають.

Але знову постає проблема: гостей треба приймати, пригощати, а невідомо, скільки їх. Треба полічити. Діти рахують до 8, вправляючись у порядковій та кількісній лічбі.

— Ми знаємо, що іграшок вісім. А як записати це число?

Вихователь ознайомлює дітей з цифрою 8. За допомогою гри «Попади в обруч» закріплює знання дітьми цифр від 1 до 8.

— Тепер ми знаємо, скільки у нас гостей. Треба їх пригостити пиріжками. Хто принесе 8 тарілочок?

Хто порозкладає пиріжки по тарілочках?

Іграшкових гостей ми добре зустріли та пригостили. Коли прийдуть справжні гості, ми вже знатимемо, як їх полічити, прийняти та пригостити.

— А зараз час готуватися до прогулянки. Сьогодні на прогулянці ми збиратимемо каштани.

Візьміть із собою кошики. Є одна умова: виберіть собі пару й запам’ятайте, що ви маєте зібрати 8 каштанів на двох.

Подумайте, скільки каштанів може зібрати кожний з вас. (Діти називають різні комбінації чисел, які в сумі становлять число 8) [7, с. 31].

Висновки

Після написання курсової роботи та вивчення достатньої кількості літературних джерел за темою можна зробити наступні висновки:

1. Під пізнавальною активністю розуміють самостійну, ініціативну діяльність дитини, спрямовану на пізнання навколишньої дійсності (як прояв допитливості) й зумовлену необхідністю розв’язати завдання, що постають перед нею у конкретних життєвих ситуаціях. Ця якість не є вродженою. Вона формується протягом усього свідомого життя людини. Два основні чинники визначають пізнавальну діяльність як умову подальшого успішного навчання: природна дитяча допитливість і стимулювальна діяльність педагога.

2. Пошук невідомого, непізнаного спирається на вже сформовані знання. Бажання пізнати нове, пояснити незрозуміле, заглибитись у сутність предметів і явищ свідчить про наявність пізнавальних інтересів.

Формуючись і розвиваючись, пізнавальний інтерес переходить ряд етапів, які належить враховувати у роботі з дітьми. Динаміка його розвитку така. Перший етап: пізнавальний інтерес має споглядальний характер. Переважає емоційний структурний компонент. Завдання вихователя: викликати інтерес, зацікавити дитину; другий етап: пізнавальний інтерес має оцінний характер. Переважає пізнавальний компонент. Завдання вихователя: розширювати обсяг інформації; третій етап: пізнавальний інтерес має дійовий характер. Переважає вольовий структурний компонент. Завдання вихователя: розвивати свідоме ставлення до пізнання.

Методика роботи щодо розвитку у дітей старшого дошкільного віку пізнавальних інтересів розрахована на творче керівництво з боку вихователя. Робота з вихованцями вимагає від педагога творчого вибору домінуючих методів реалізації змісту (розповідь, бесіда, пошукова робота) і допоміжних, які б регулювали участь дітей у пізнанні. До них належать: ситуація успіху, опора на життєвий досвід, дидактична гра, інші засоби зацікавлення (наочність, іграшки, сюрпризи).

Процес формування у дітей пізнавального інтересу потребує знань педагога про індивідуальні прояви, нахили і можливості вихованців, творчого підходу до стимулювання їхньої діяльності.

3. Завдання на формування у старших дошкільнят різних структурних компонентів пізнавального інтересу поза заняттями у відповідно організованому навчально-ігровому середовищі можна поділити на три групи: завдання на формування емоційного компоненту пізнавального інтересу; завдання на формування інтелектуального компоненту пізнавального інтересу; завдання на формування вольового компоненту пізнавального інтересу.

Систему завдань індивідуального характеру для розвитку у старших дошкільнят пізнавальних інтересів на заняттях з математики слід будувати на поєднанні методів прямого навчання (словесних, наочних, практичних) та ігрових.

Ці завдання можуть бути наступними: завдання загального характеру «З’єднай крапки»; завдання на розвиток емоційного компонента «хто любить математику?»; ігрова вправа «Відтвори візерунок за зразком»; гра-змагання «Весела лічба»; ігрова вправа «Постав запитання числу”; «Заповни таблицю»; заняття типу «Порівняння величин».

4. Експериментування — вид специфічної діяльності, яка стимулює пізнавальну активність дитини. Для дошкільняти важливо не що робити, а — з ким. Тому педагог має заслужити довірче ставлення до себе з боку дітей та вважати це головною умовою розвитку пізнавальної активності своїх вихованців. Плануючи та організуючи дитяче експериментування, вихователь ставить мету, добирає потрібні матеріали, створює проблемну ситуацію, визначає пошукові дії дітей, а потім неухильно дотримується визначеної тактики взаємодії з дітьми.

Заняття з проведення дитячих експериментів типу: “Таємниці магніту”, “Що вміє магніт?”, “Де я живу”, “Будуємо зоопарк” та ін.

Список літератури

1. Аншукова Е. Занятия познавательного характера с дошкольниками //Начальная школа плюс до и после. – 2003. — №5. – С. 28-33

2. Бондарєва Т. Дитяче експериментування //Дошкільне виховання. – 2002. — №4. – С. 8-11

3. Брежнєва О. Формування пізнавальної активності у старших дошкільнят //Дошкільне виховання. – 1998. — №2. – С. 12-14

4. Даниленко Н. Розвиток пізнавальної активності у дітей старшого дошкільного віку //Управління школою. – 2005. — №22-24. – С. 15-16

5. Землянухина Т. Познавательная и коммуникативная активность ребенка //Начальная школа. – 2002. — №6. – С. 50-53

6. Іванова Г. Через пізнання – до світогляду //Бібліотечка вихователя дитячого садка. – 2001. — №17. – С. 6-10

7. Комлева И. Дети экспериментируют? Да! //Дошкольное воспитание. – 2004. — №8. – С. 29-31

8. Ладивір С. Пізнавальний розвиток: пошук ефективних шляхів //Дошкільне виховання. – 2002. — №10. – С. 4-6

9. Лебедева С Развитие познавательной деятельности дошкольников //Вопросы психологии. – 1997. — №5. – С. 20-23

10. Лохвицька Л. Формування пізнавальних інтересів у навчально-ігровому середовищі //Дошкільне виховання. – 1999. — №10. – С. 8-10

11. Лучук В. Активізація пізнавальної діяльності //Розкажіть онуку. – 1999. — №17-18. – С. 26-29

12. Марусинець М. Розвиток пізнавальної активності //Дошкільне виховання. – 1999. — №11-12. – С. 7-9

13. Машовець М. Активізувати процес пізнання можуть батьки дитини //Дошкільне виховання. – 2004. — №3. – С. 6

14. Ткачук Т. Радість пізнання //Дошкільне виховання. – 2002. — №9. – С. 10-11

15. Шевчук Л. Від допитливості до інтересу //Початкова освіта. – 2006. — №20. – с. 2-4

Реферат: Історія селянського повстання під проводом Івана Болотникова

Posted on by admin

Зміст

Вступ

Розділ І. Початок повстання І. Болотникова

Розділ ІІ. Розгром війська І. Болотникова під Москвою

Розділ ІІІ. Калузький період повстання, облога Тули та взяття в полон І. Болотникова

Висновки

Список використаних джерел та літератури

Вступ

Актуальність роботи.

Селянське повстання 1606 р., тісно пов’язане з іменем його вождя Івана Болотникова, представляє одну з найцікавіших сторінок в історії багатовікової боротьби селянства царської Росії проти феодалів.

Історики завжди цікавилися такими історичними особистостями, як Болотников, Разін, Пугачов та ін. Можна побачити у виступах цих людей відображення стихійного обурення пригноблених класів, стихійного повстання селянства проти феодального гніту. Й завжди представляв інтерес вивчення історії перших спроб подібних повстань селянства.

Повстання Болотникова виникло в обстановці різкого загострення класової боротьби між селянством і феодалами, з одного боку, за наявності серйозних протиріч усередині самого класу феодалів, між середніми та великими поміщиками, і в момент починається польської інтервенції, намагалась використати тяжке внутрішнє становище Росії, з іншого боку. Розкол всередині класу феодалів послабив єдиний фронт гнобителів і полегшив можливість такого могутнього вибуху, яким було повстання Болотникова.

Рух цей набув ще більшої сили, коли до нього приєдналися козаки під керівництвом Петра Ілейко і пригноблені народності Поволжя (Черемис, мордва). Згодом ця боротьба знайшла свій відгук у ряді міських повстань.

Але все ж повстання не могло перемогти, бо основної, вирішальної умови для його перемоги в наявності тоді ще не було, а саме: не було пролетаріату.

Об’єктом дослідження є повстання І. Болотникова.

Предметом курсової роботи виступають причини виникнення (як об’єктивні, так і суб’єктивні) селянського повстання, тактика ведучих сторін повстання та керівництво ним.

Хронологічні межі дослідження охоплюють події 1606-1607 рр.

Метою даної роботи виступає: з’ясувати причини, що призвели до повстання під проводом І. Болотникова, його особливості, рушійні сили, причини поразки та наслідки для історії Росії й спроба вивчити дану тему з теоретичної точки зору, виявити практичні проблеми.

Для досягнення вказаної мети поставлені наступні завдання:

Окреслити передумови, причини, цілі та початок селянського заворушення;

Охарактеризувати розгром війська І. Болотникова під Москвою;

Змалювати калузький період повстання;

Висвітлити облогу Тули;

З’ясувати причини поразки повстання під проводом І. Болотникова та її наслідки для Росії.

Зв’язок з науковими і навчальними програмами.

Дана курсова робота виконується згідно плану історичного факультету К-ПНУ, а також згідно наукового плану кафедри історії народів Росії та спеціальних історичних дисциплін.

При написанні роботи було використано наступні методи дослідження: детальний аналіз історичних фактів за письмовими згадками, розгляд різних поглядів на дану проблему в працях російських та українських істориків, опрацювання та характеристика головних джерел та сучасної літератури по даній темі.

Окремо варто торкнутися питання історіографії. Жодний з народних рухів XVΙΙ ст. не привертав такої посиленої уваги істориків, як селянська війна 1606-1607 рр. під проводом І. Болотникова. Глибокий інтерес до цього повстання не випадковий. Воно було найяскравішим проявом самовідданої боротьби трудящих, насамперед трудового селянства, проти феодального гноблення, що зростало [17].

Саме тому, з одного боку, воно викликало постійний інтерес у передових людей того часу і, з другого боку, прагнення представників панівних класів або замовчувати його, або свідомо фальсифікувати, що найбільш яскраво можна простежити на прикладі буржуазно — поміщицької історіографії з цього питання. Протягом великого проміжку часу, коли не приймати до уваги оповіді мемуарного характеру іноземців, які перебували в Росії під час повстання, висвітлення його не знаходило місця в історичній літературі [22].

Видання на початку XΙX ст. цілого ряду тенденційно підібраних документів про селянські війни також було однією з своєрідних форм ідеологічної боротьби панівних верств з наростаючим революційним рухом в Росії [1]. В більшій частині опублікованих документів відображались лише успіхи боротьби урядових військ з повсталими, успіхи ж повсталих замовчуються. На підставі цих документів, звичайно, не можна скласти правильного уявлення ні про соціальний характер руху, ні про ідеологію повсталих, ні про воєнні дії [4].

Так історик Смирнов І. у своїй праці «Краткий очерк истории восстания Болотникова» [29] значну увагу приділив повстанню під проводом І. Болотникова. Потребує уваги праця Скринников Р. «Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников» [26].

Значної уваги заслуговують праці ряду істориків Исаев І. [9], Корецкий В. [14], Маковский Д. [17], Каргалов В., Савельев Ю., Федоров В. [13].

У післявоєнні роки кількість статей і брошур про повстання зростає. Багато з них має краєзнавчий характер Так, з’явилася науково популярна праця Зимин А. [8] а також Корецкий В. [14] Скляр И. [22].

Своєрідним підсумком досліджень радянських істориків про селянські війни стало видання в 1974 р. збірника статей «Крестьянские войны в Росии XVII-XVIII веков: проблемы, поиски, решения», підготовленого Інститутом історії СРСР АН СРСР [15]. В ньому чітко зазначені роль і місце повстанняІ. Болотникова в історії класової боротьби в Росії.

Практичне значення. Матеріали даної курсової роботи можуть бути використані для підготовки студентів історичних факультетів до семінарських та практичних занять з предмету «Історія народів Росії».

Структура роботи визначається метою та завданням дослідження. Вона складається з вступу, трьох проблемних розділів, висновків та списку використаних джерел і літератури.

Розділ І. Початок повстання І. Болотникова

Повстання Болотникова було підготовлено рядом попередніх йому селянських рухів, що виникли внаслідок різкого погіршення умов життя селянства. До кінця XVI століття (70 — 80-ті роки) занепад боярських і поміщицьких господарств, (скорочення оранки, втеча селян на окраїни Росії та запустіння центральних районів) змінився деяким пожвавленням і підйомом. Збільшується запаси за рахунок посиленого захоплення селянських земель і оранки пусток. Зростають обмін і грошове господарство. І на цій основі посилюється експлуатації селянства. Становище селянства погіршився ще й завдяки неврожайним років, що призвело до голоду.

Боярсько-купецька і монастирська спекуляція хлібом досягла небачених розмірів, ще більше руйнуючи селянські маси. На довершення до всього бояри масами виганяли своїх холопів, вважаючи за краще той хліб, який необхідний був для їх утримання, продавати за спекулятивною ціною або притримати до ще більш вигідних цін. Все це викликало загострення боротьби селян проти феодалів. Поряд з цим політика експропріації земель і майна селянства пригноблених народів у національних районах, завоювання Казанського царства, Сибіру та Поволжя, посилювала загальне загострення класових протиріч в Московській Русі, виливаючись у боротьбу пригноблених народів проти московських феодалів [2, c.9].

Що почався процес утворення елементів єдиного внутрішнього ринку (зростання обміну, збільшення ролі грошей, розвиток ремесла) наводив, безсумнівно, до посилення диференціації у феодальному місті і до загострення класової боротьби між «меншими» і «кращими» людьми в містах [39].

Нарешті, процес утворення єдиного централізованого феодально — кріпосницького держави і створення відповідного державного апарату посилювали гноблення селянства, загострювали класові суперечності і ускладнювали форми класової боротьби цього періоду.

Всі ці причини в цілому і призвели до селянської війни, який влився з повстаннями пригноблених народів і «менших» людей у містах.

Страшний голод, що охопив країну за царювання Бориса Годунова, загострив боротьбу селянства проти гнобителів, яка вилилася у масове повстання під керівництвом Болотникова [3, c.18].

Влітку 1606 на Сіверській Україні почалося одне з найбільших селянських повстань феодальної Русі. Головною силою повстання були закріпачені селяни й холопи. Разом з ними проти феодального гніту піднялися козаки, посадські люди і стрільці прикордонних (Україна) міст.

По Москві повзли чутки, що вбили в палаці не царя Дмитра (Лжедмитрія 1), а кого-то другого. Ці чутки відразу зробили становище Василя Івановича Шуйського дуже хитким. Незадоволених царем було багато, люди покладали надії на Дмитра. Деякі щиро вірили в його порятунок, інші усвідомлювали, що тільки це ім’я могло надати боротьбі з Шуйським «законний» характер. Благодатний грунт ці чутки знайшли на південно-заході і півдні країни, де продовжували бушувати селянські хвилювання і де колись підтримували Лжедмітрія I. Повстання не випадково почалося на південно-заході Російської держави. Тут у великому числі скупчилися селяни-втікачі і холопи, шукали притулку вцілілі учасники повстання бавовни. Населення цього району, зокрема населення широкої й багатолюдною Комарицької волості, розташованій неподалік від кордону, вже виступало проти Годунова і Лжедмітрія I. Борис Годунов відповів на це повним розоренням волості. У такій обстановці легко могло виникнути нове повстання. Визначну роль у повстанні Болотникова зіграли селяни Комарицький волості, що стали одним з основних центрів руху. Активно брала участь у ньому і посадське населення [38].

Разом з російським селянством проти феодальних порядків виступили і трудящі маси багатонаціонального населення Середнього Поволжя — марійці, мордва, чуваші, татари.

З «Московської хроніки» Конрада Буссова дізнаємося ми біографію Болотникова. Іван Ісаєвич Болотников був військовим холопом князя Телятевського, що допомогло йому придбати професійні навички і знання військової справи. У молодості Болотников біг від Телятевського в степ до козаків. Він був захоплений в Дикому Полі татарами, які продали його в рабство до Туреччини, де Болотников став невільником на галері. З невільництва він був звільнений під час поразки турків у морському бою і привезений до Венеції. Звідси через Німеччину і Польщу він повернувся на батьківщину. Влітку 1606 р. він з’явився на «московському рубежі» в той момент, коли на Сіверській Україні швидко наростав народний рух, вождем якого він став. Збереглися свідчення сучасників, що малюють Болотникова мужнім, енергійним вождем, людиною, здатною пожертвувати за народну справу своїм життям, талановитим полководцем. Іноземці-сучасники відгукувалися про Болотникову з великою повагою. Так, Бер називає його «досвідченим витязем». Масса пише, що Болотников був високого зросту і відрізнявся силою, молодецтвом і відвагою. Він називає його «безстрашний витязь Болотников». Розповідаючи про загибель Петра Ілейко і Болотникова, Маса говорить, що обидва вони відрізнялися хоробрістю. Петро розповідав про його непідкупності та чесності [8, c.13].

Історики все ще не можуть прийти до єдності і позначити точно хронологічні рамки першої селянської війни. Проте немає сумнівів у тому, що кульмінаційним її подією є повстання під керівництвом Івана Ісаєвича Болотникова (1606 — 1607).

Розділ ІІ. Розгром війська І. Болотникова під Москвою

Повстання, що почалося влітку 1606 р., швидко поширювалося на нові райони. Населення міст і сіл південної околиці Російської держави приєднувалося до повсталих.

У липні 1606 р. Болотников розпочав похід на Москву з Путивля через Комарицьку волость. Саме звідти в липні 1606 загони Болотникова попрямували до столиці. Повстанська армія Болотникова, що складалася, в основному, з селян та холопів, швидко росла і розгорнула активні дії проти урядових військ [14, c.10].

Болотников повів своє 12-тисячне військо з Комарицької волості до Крома. На початку серпня 1606 у Кром він прийняв перший бій з царськими військами під командуванням князя Ю.М. Трубецького, в результаті якого війська останнього відступили. І, як каже літописець, ратні люду роз’їхались по домівках. Поміщики ж, що були у військах Шуйського, поспішали додому, побоюючись за свої вотчини та маєтки.

До Болотникову з усіх боків йшли загони повсталих селян. Взяття Кром, важливого стратегічного пункту, забезпечувало повстанцям верхів’я Оки і шляхів з північно на Москву, а також середню течію Оки та підходи з України, Єльця і зливи, що давало можливість з’єднання з донськими місцями, тобто з районами низин Дону, за течією Дінця, Хопра та Б. Ведмедиці. Перехід Єльця на бік повстанців забезпечило армію Болотникова деякими запасами зброї, пороху, свинцю, сала, борошна й інших припасів. Всі запаси, звезені за наказом Лжедмитрія в Єлець, дісталися Болотниковським загонам [29, c.12].

У серпні під Кромами повсталі здобули велику перемогу над військами Шуйського; вона відкрила дорогу на Орел. Іншим центром, що розгорнув військові операції, був, який мав важливе стратегічне значення, Єлець, який примкнув до повсталих. Спроба обложити Єлець царських військ взяти місто закінчилася невдачею. Перемогою повсталих під Єльцем і Кромами завершується перший етап походу на Москву.

Князь Воротинський, який відісланих зі спеціальним військом до Єльця, зазнав поразки. З району Кроми — Орел Болотников рязанськими місцями (через міста Волхов, Козельськ, Калугу, Алексин, Серпухов) рушив до Москви, розсилаючи всюди грамоти, які, на жаль, не дійшли до нас в оригіналі. Піднялися міста, селяни й холопи рязанських місць: Веньова, Тули, Кашири, Алексіна, Калуги, Рузи, Можайська, Орла, Дорогобужа, Вязьми, Тверської області, Зубцова, Ржева, Свіяжска, Стариці, Володимирській землі. Рух перейшов в місця, де майже не переставали повставати пригноблені народи. Останні, приєднавшись до загонів селян і холопів, під командуванням обраних ними вождів-мордвинів Москова і Воркадіна обложили Нижній Новгород. На їх бік перейшли міста Арзамас і Алатир. Нарешті піднімається Астрахань. Цілий ряд міст та областей, хоча і не переходив явно на бік повстанців, але, мабуть, симпатизував їм. У Новгороді не змогли навіть зібрати ратних у військо Шуйського і обмежилися відправкою грошей царя [33, c.11].

Місто за містом переходив на бік повсталих. Повсталі розправлялися з воєводами і представниками уряду, з «кращими» людьми міст. Частина посадських людей вливалася в загони Болотникова. По дорозі на Москву до них приєднувалися загони повсталих селян і холопів, починаючи з тульських місць (приблизно з Серпухова), — загони поміщиків Тули, Кашири, Алексіна та сусідніх місць.

Уряд намагався перешкодити руху, висилаючи проти повстанців, сходилися з усіх сторін до Болотникову, каральні та загороджувальні загони, але з усіх загонів повстанців тільки один — Володимирський — був розбитий царським воєводою Пожарським [37].

Сполучені сили Болотникова і загони Пашкова і Ляпунова, переправившись через Оку, взяли 22 жовтня 1606 Коломну. При цьому Коломенські стрільці не тільки не чинили протидії повсталим, а допомогли їм захопити місто. Підступив до Калуги, Болотников випередив поспішаючого туди воєвод Шуйського і зумів без бою оволодіти містом. На чолі багатотисячного війська Болотников восени 1606 р. підступив до Москви і влаштував укріплений табір у селі Коломенському. З грамоти патріарха Гермогена про «стояння» повсталих в Коломенському і про «листи» Болотникова до боярських холопів із закликом «побивати» панів:».А сю б еси, сыну, грамоту велел чести на соборе не поодинова, чтобы ведомо было всем православным крестьяном. И в свои монастырские села, по всем святым церквам, с сее нашие грамоты списки посылал к священником и, призывая их, с поучением наказывал от божественнаго писания, чтоб отпадших крестьянския веры разбойников и губителей крестьянских, злодеев, воров, не слушали никак ни в чем, надеяся бы на милость божию и на молитвы пречистыя богородицы и великих чюдотворцов, Леонтия и Исайя и Игнатия и Якова, Аврамия, Петра, и Сидора, и преподобного Кирила чюдотворца, и всех святых молитв, и помня б на чем крест целовали государю царю и великому князю Василию Ивановичу всеа Русии, стояли б против воров крепко, чтоб им тако ж не погинути и з женами и з детьми в разорении не быти, как и прочим, которые поддались им. А стоят те воры под Москвою, в Коломенском, и пишут к Москве проклятые свои листы, и велят боярским холопем побивати своих бояр и жены их и вотчины и поместья им сулят, и шпыням и безъимянником вором велят гостей и всех торговых людей побивати и животы их грабити, и призывают их воров к себе и хотят им давати боярство, и воеводство, и окольничество, и дьячество. Божиим же неизреченным человеколюбием и молитвами крепкие нашие заступницы пречистые богородицы и святых великих чюдотворцов московских Петра и Алексея и Ионы, и новаго страстотерпца царевича и мученика Дмитрея, и всех святых молитвами, и целованием креста животворящего, всенародное множество государьства Московского крепко вооружась стоят против тех врагов креста христова и просятся на них у государя, мстити кровь християнскую. И государь милостив ждет их воров к себе обращения, и чтобы престала брань межуусобная и погибели бы крестьяном не было, к ним злодеем от Москвы ни един же отторжеся, а от них к государю приезжаючи многие добивают челом, и государь милостив их вины им отпущает» [1, c.76]. У 50 верстах від Москви, біля села Троїцького, вони були зустрінуті урядовою армією на чолі з Мстиславським, яка була настільки деморалізована, що ратні люди відмовилися битися з армією Болотникова і розійшлися по домівках. Воєводи ж з залишками війська бігли до Москви.

Уряд Шуйського опинився в критичному становищі. Однак і повстанцям не вдалося оточити величезне місто. Не зміг Болотников і пред’явити москвичам «істинного» царя, який нібито послав його. Загони дворян південних міст, очоленні Пашковим, на перших порах підтримували Болотникова, билися з військами Шуйського. На початку грудня 1606 ці загони перейшли на сторону уряду. Військо повстанців зазнало серйозної поразки і відступило від Москви [34, c.8].

Але Болотников не думав складати зброї. Він зміцнився в Калузі. До нього поспішали на допомогу нові повстанські загони, в тому числі козаки. Болотников наносив удар за ударом по військах, що облягали Калугу. Ті не раз відкочувалися від міста. Потім Болотников залишив Калугу і відвів війська до Тули.23 вересня 1606 р. Болотников здобув перемогу під Калугою, де зосереджувалися основні сили армії Шуйського. Ця подія мала величезне значення для подальшого ходу боротьби. Воно відкривало шлях повсталим на Москву, викликало поширення повстання на нові великі райони, залучали до повстання нові верстви населення.

Восени до загонів Болотникова, що просувалися у напрямку до столиці, приєдналися служилі землевласники. Рязанські дворяни-поміщики прийшли на чолі з Григорієм Сумбуловим і Прокопієм Ляпуновим, а тульські і веневські — під проводом сотника знемоги Пашкова. Збільшення армії Болотникова за рахунок дворянських дружин зіграло негативну роль. Дворяни приєдналися до Болотникова тільки з бажання скористатися селянським рухом як засобом для боротьби з урядом царя Василя Шуйського. Соціальні ж інтереси дворянства були протилежні інтересам основної маси повсталих [15, c.79].

Болотниковські загони і загони Пашкова і Ляпунова стали табором в селі Коломенському, розсилаючи всюди і до Москви листи (відозви), в яких закликали селян приєднуватися до повстання проти поміщиків і забирати їх саме собі, при цьому селянам обіцялися вищі посади в державі. Болотников побудував острог (фортецю), зміцнивши його брусами і земляним валом. Усередині були прокопано нори і підземні ходи. Цей острог дав можливість Болотниковській армії триматися дуже довго. Повстанці придумали спосіб гасіння що потрапляли в нори запальних ядер царської раті, прикривши свої нори сирими воловими шкірами. Воєводам вдалося за допомогою зради дізнатися цей секрет, і, зробивши ядра з «деякою мудрістю», вони знайшли спосіб запалювати і ці сирі шкіри. Незважаючи на це повстанці продовжували триматися.

Інший, авангардний, загін Болотникова зайняв в цей час село Загір’я біля річки Данилівки, перетворивши її на укріплений табір. Кілька сот саней були поставлені в три ряди, один ряд на другий, набиті щільно сіном і соломою, тісно пов’язані один з одним і облиті водою. Вода замерзла, і вийшло крижане зміцнення. Надовго його, звичайно, не вистачило. Проте завдяки цьому прикриттю протягом деякого часу 10-тисячний загін повстанців з успіхом відбивав напад стотисячним царського війська. Врешті-решт, табір був оточений і узятий військами Шуйського в першій половині листопада [10, c.90].

Незабаром після взяття Загір’я царськими військами, 15 листопада 1606, поміщицьке ополчення на чолі з Ляпуновим і Сумбуловим зрадило повсталим і перейшла на бік царя Шуйського. Ляпунов в нагороду за зраду отримав сан думного дворянина. Болотников продовжував зміцнювати село Коломенське і 26 листопада перейшов у наступ.

Цілі повсталих.

Головним завданням повстання було знищення кріпосницьких відносин, ліквідація феодальної експлуатації і гніту. У цьому полягав зміст тих закликів, з якими Болотников звертався у своїх «листах» (прокламаціях) до «боярських холопів» і бідноти Москви та інших міст. Заклики Болотникова зводилися до того, щоб повсталі городяни «побивали бояр. гостей і всіх торгових людей», а селяни розправлялися б з феодалами в селі, захоплювали їхні землі і ліквідували кріпосницьку залежність. Політичним гаслом повстання Болотникова було проголошення царем «царя Дмитра». Віра в нього була властива не тільки рядовим учасникам повстання, але й самому Болотникову, який називав себе лише «великим воєводою» «царя Дмитра». Цей ідеальний «цар Дмитро» не мав нічого спільного з польським ставлеником Лжедмітрія I. Гасло «хорошого» царя представляв собою своєрідну селянську утопію [4, c.69].

Розширення території повстання.

У період походу на Москву до повсталих приєднувалися нові міста і області. Спочатку примкнули до повсталих сіверські, польські і українські міста (розташовані на південно-західному кордоні Російської держави), а потім рязанські і берегові міста (прикривали Москву з півдня); пізніше повстанням були охоплені міста, що лежали у литовської кордону, — Дорогобуж, Вязьма, Рославль, тверські передмістя, Калуга та ін., низові міста — Муром, Арзамас та ін. До моменту приходу війська Болотникова до Москви повстанням було охоплено понад 70 міст.

Одночасно з повстанням Болотникова розгортається боротьба на північному сході в містах В’ятсько-Пермського району, на північно-заході — у Пскові й на південно-сході — в Астрахані. Спільною рисою подій у містах всіх трьох районів була боротьба між вищими і нижчими шарами посаду, що явилася результатом класових протиріч всередині міського населення. У містах В’ятсько-Пермського району в 1606 р. населення міст розправлявся з представниками царської адміністрації, що посилаються сюди для збору «даточних» людей і грошових податків. Одночасно відбулися виступи городян проти верхівки посаду, зокрема старост, що обиралися з числа «кращих людей» [25, c.58].

Найбільш гострою і яскравою була боротьба у Пскові. Тут вона розгорнулася між «великими» і «меншими» людьми. Боротьба псковських «менших» людей носила яскраво виражений патріотичний характер. «Менші» люди вельми рішуче протидіяли планам зрадників — «великих» людей, які мали намір віддати Псков шведам. Відкрита боротьба «великих» і «менших» людей почалася в другій половині 1606 р., закінчилася ж вона значно пізніше придушення повстання Болотникова.

Одним з найбільших центрів боротьби під час повстання Болотникова була Астрахань. Астраханські події далеко виходили за хронологічні рамки повстання Болотникова. Уряду вдалося придушити цей рух лише в 1614 р., початок ж відкритої боротьби в Астрахані відноситься ще до останнього року царювання Годунова. Астрахань була одним з найбільш стійких центрів боротьби. Повстання в місті було спрямовано не тільки проти дворян, а й проти торгових людей. Рушійною силою астраханського повстання була найбідніша частина міського населення (холопи, Ярижка, робітні люди), крім того, у повстанні активну роль відігравали стрільці і козаки. Висунуті астраханським низами «принци» (один хлоп, а інший селянин Пашенний) докорінно відрізнялися від таких самозванців, як Лжедмітрій I і згодом Лжедмітрій II, що були ставлениками іноземних інтервентів [35, c.63].

Відсутність зв’язку між повсталим населенням окремих міст зайвий раз підкреслює стихійний характер повстання Болотникова.

Облога Москви.

Переправившись через Москву-ріку, він попрямував до Рогожской, або Гонной, слободі. Частина ополчення залишилася на іншій стороні Москви-річки для загородження шляху резервів із Смоленська. Знемога Пашков став у Червоному селі з тим, щоб перервати повідомлення Москви з Ярославлем.

Просуваючись від Калуги, повсталі здобули перемогу над військами Василя Шуйського біля села Троїцького (під Коломною) і в жовтні підійшли до Москви. Приблизно до цього часу до Москви підійшли головні резерви царської армії: нові ратні сили, мобілізовані Шуйським, загони воєводи Количева, придушував повстання селян у Волоколамському окрузі, воєводи Полтева, що воював в Дорогобужі і Вязьмі, і загони поміщиків з Твері, Стариці і Ржева. Облога Болотникова викликала в Москві брак хліба та сильну дорожнечу. Жителі Москви готові були передатися Болотникову.1 — 2 грудня Шуйський вивів всі свої сили проти Болотникова. Бій відбувався у села Котли. У розпал бою, у вирішальний момент, Пашков з 500 бійців зрадив повсталим селянам і перейшов на бік Шуйського [17, c.50].

Облога Москви з’явилася кульмінаційним пунктом повстання. Положення в обложеній столиці було вкрай напруженим внаслідок загострення класових протиріч серед населення Москви. Ще до приходу Болотникова уряд, боячись народних мас, замкнули в Кремлі. Облога ще більше загострила обстановку. У Москві з’явилися прокламації («листи») Івана Болотникова, в яких він закликав населення до здачі міста. Болотников посилав у Москву своїх вірних людей, перед якими ставив завдання піднімати народні маси на боротьбу. Проте вже в цей період позначилися слабкі сторони повстання, що призвели потім до його спаду і придушення.

Загони Болотникова не були ні однорідні за своїм класовим складом, ні єдині за своєю організацією. Їх основне ядро складали селяни, холопи і козаки, які й надалі залишилися вірними Болотникову і боролися до кінця. Що приєднуються ж до Болотникову у міру його просування до Москви дворяни змінили на певному етапі повстання і перейшли на бік уряду Василя Шуйського [19, c.66].

Облягавши Москву армія Болотникова налічувала в своїх лавах близько 100 тис. чоловік. Вона розпадалася на напівсамостійних загони, які мали на чолі своїх воєвод (Сумбулов, Ляпунов, Пашков, Беззубцев). Іван Болотников був «великим воєводою», який здійснював верховне командування [13, c.77].

Уряд Шуйського вжив ряд заходів з метою розкладання армії Болотникова. У результаті цього зрадили Болотникову випадкові попутники і дворянсько-поміщицькі елементи — Рязанцев на чолі з Ляпуновим і Сумбуловим. Пізніше зрадив Болотникову знемога Пашков. Це був великий успіх Василя Шуйського в боротьбі з Болотникова.

Поразка Болотникова під Москвою була швидкою.27 листопада Василь Шуйський вдалося завдати поразки Болотникову, а 2 грудня виграти вирішальну битву біля села Котли. Поразка Болотникова під Москвою відбулося в результаті зміни співвідношення сил борються сторін. Наприкінці листопада Шуйський отримав велике підкріплення: на допомогу йому підійшли смоленські, Ржевського та інші полки. В армії Болотникова також відбулися зміни, послабили її: до цього часу відноситься зрада знемоги Пашкова, який перейшов 27 листопада на бік Шуйського разом зі своїм загоном. Поразка Болотникова 2 грудня докорінно змінило обстановку в країні: воно означало зняття облоги Москви, перехід ініціативи в руки воєвод Шуйського. Цар жорстоко розправився із захопленими учасниками повстання. Проте боротьба повсталих селян і холопів не припинилася.

«Різанина тут була незвичайна і в полон захопили до 6000 чоловік». У Москві всі тюрми були переповнені полоненими. Багато полонені були розподілені серед населення і замкнені в підвали під палатами та наказами. З полоненими жорстоко розправлялися. «Щоночі в Москві їх водили сотнями, як ягнят на забій, ставили в ряд і вбивали, як биків, б’ючи палицею по голові, а тіла спускали в лід, у річку Яузу» [20, c.73].

Розділ ІІІ. Калузький період повстання, облога Тули та взяття в полон І. Болотникова

Дійшовши до Калуги, Болотников зміцнився тут і тримався всю зиму. Царські війська таборували під Калугою, і в їхньому таборі йшла весела, розгульна життя. Болотников виробляв неодноразові вилазки, які завдавали великої шкоди царським військам. Маса говорить, що царська армія втрачала щоденно 40 — 50 осіб, тоді як повстанці — 1 — 2. Одночасно з облогою Калуги Шуйський направив в головні осередки селянських повстань п’ять великих загонів. Двома цими загонами був розбитий при річці Вирка загін повстанців під командуванням Мосальськ, що йшов у Калугу на виручку Болотникова. У цей час військами Шуйського були взяті Арзамас і Алексин, звільнений від облоги Нижній. Але під Тулою і Веньова урядові загони зазнали невдачі.

Після поразки під Москвою головними базами повстання стають Калуга і Тула. Район, охоплений повстанням, не тільки не зменшився, а, навпаки, розширився, включивши в себе міста Поволжя. У Поволжі проти кріпосників виступили татари, мордва, марі і інші народи. Таким чином, боротьба йшла на великій території. Особливо гострим було становище в районі Рязані — Брянська і в Середньому Поволжі, не загасав боротьба і в Новгородській-Псковської області, на півночі та в Астрахані. Крім того, що виникло на Тереку руху, очолюваного самозванцем «царевичем» Петром, уявним сином Федора Івановича (це ім’я взяв Ілля Горчаков, походив з посадських людей міста Мурома), до початку 1607 переріс рамки суто козацького виступу і злилося з повстанням Болотникова. Уряд Шуйського прагнуло придушити всі центри та осередки повстання. Болотников був обложений у Калузі військами Шуйського. Безуспішна облога Калуги тривала з грудня 1606 р. по початок травня 1607 р. У другому найважливішому центрі повстання — Тулі знаходився «царевич» Петро [28, c.54].

Безуспішність спроби Василя Шуйського одним ударом завершити розгром повстання Болотникова показала, що, незважаючи на поразку під Москвою, сили повсталих були далеко ще не зломлені. Тому продовжуючи боротьбу проти основних сил Болотникова під Калугою, уряд Шуйського одночасно вживає заходів і для придушення повстання в інших районах.

Поки Болотников із загоном сиділи в облозі в Калузі, царські воєводи двічі намагалися підпалити місто. У перший раз вони, зігнавши для рубки лісу навколишнє населення, зробили дерев’яну гору, яку підкотили до міста і хотіли підпалити, розраховуючи на те, що вітер перенесе пожежа на стіни міста. Але Болотников, зробивши вилазку, спалив гору тоді, коли вона була ще далеко від міста. Другий раз, на початку травня, воєводи повезли до міста дерев’яну гору-вал, за якою під прикриттям тур йшли війська. Повстанці, дізнавшись про цю затію, повели зустрічний підкоп до гори і, коли вона була вже готова і на ранок повинна була бути посунути впритул до обложеному місту, вночі заклали в цей підкоп порох, і гора разом з царським військом злетіла на повітря. Скориставшись, цим, обложені зробили вилазку і розбили що бігли в страху залишки царського війська. Вбито було, до 15 тисяч осіб. Панікою було взято все військо, аж до воєвод. Тільки зрадник, Пашков зі своїм загоном, що став тепер надійною опорою боярський уряду, разом зі Шуйським намагався затримати втікачів і прикривав їх своїм загоном.

Боротьба під Калугою завершилася в травні 1607 р. битвою на річці Пчельне, де війська Шуйського були вщент розбиті і втекли. Поразка військ Шуйського і зняття облоги Калуги означало величезний успіх повстання Болотникова. Це призвело до гострого конфлікту між царем і боярами, що вимагали зречення Василя Шуйського [22, c.59].

Після поразки військ Шуйського на Пчельне і зняття облоги з Калуги Болотников відійшов до Тули і об’єднався там з «царевичем» Петром. Незабаром Болотников залишив Калугу і пішов у Тулу, яка на той час була вже взята загонами Петра Ілейко. Перемога, здобута Болотникова, привела в паніку уряд Шуйського. Негайно була проведена свого роду загальна мобілізація війська, або, як це тоді називалося, великий збір даточних людей з усіх волостей, і збір грошей та зміст цих бійців, яких збирали у Серпухові.

Підтримка дворянства була отримана Шуйським завдяки низці заходів. Одним з найважливіших серед них було законодавство з селянського питання. Справа розшуку селян-втікачів в результаті суперечливого законодавства Бориса Годунова і Лжедмитрія I знаходилося в дуже заплутаному стані. Через селян-втікачів йшла гостра боротьба між землевласниками. Укладення 9 березня 1607 р., яке було основним законодавчим актом уряду Шуйського з питання про селян, мало своєю метою припинення селянських переходів від одного землевласника до іншого. Укладення встановлювало 15-річний термін для розшуку селян-втікачів. Видання цього закону відповідало вимогам землевласників і в першу чергу поміщиків. Воно повинно було спричинити за собою припинення гострої боротьби з-за селян-втікачів між окремими групами землевласників, а отже, і об’єднати їх для боротьби з Болотникова. Законодавство Шуйського, зміцнюючи кріпацтво, погіршувало становище селян. Політика Шуйського щодо селян і холопів була підпорядкована цілям придушення повстання Болотникова [30, c.83].

21 травня 1607 р. Василь Шуйський розпочав новий похід проти Болотникова і «царевича» Петра, закріпилися в Тулі. У Серпухові були зосереджені війська, призначені для облоги Тули, на чолі яких став сам цар. Перша зустріч царських військ із загонами Болотникова сталася на річці Восьме і закінчилася поразкою повсталих. Невдалим для Болотникова було і битва на річці Вороний (в 7 км від Тули). Шуйський почав облогу Тули, чотиримісячна оборона якої з’явилася заключним етапом в історії повстання Болотникова.

Незважаючи на чисельну перевагу військ Шуйського, обложені мужньо захищали Тулу, відбиваючи всі штурми ворога. Восени на річці Упе облягають була зроблена гребля, яка викликала повінь. Вода залила в Тулі погріб з боєприпасами, зіпсувала хлібні і соляні запаси. Але і положення Василя Шуйського під Тулою було складним. У країні йшла безперервна боротьба селян і холопів. З’явився новий самозванець, який оголосив себе в місті Стародубі-Сіверському «царем Дмитром». Цей авантюрист, висунутий ворожими Російській державі польськими феодалами, широко використовував соціальну демагогію, пообіцявши селянам і холопів «вільність». Ім’я «царя Дмитра» спочатку привертало до самозванцю широкі народні маси. У вересні 1607 Лжедмитрій II розпочав похід з Стародуба на Брянськ [37, c.76].

У цих умовах Шуйський зробив переговори із захисниками Тули про капітуляцію, обіцяючи збереження життя обложеним. Виснажений гарнізон Тули здався 10 жовтня 1607, повіривши обіцянкам помилковим царя. Падіння Тули було кінцем повстання Болотникова.20 жовтня Болотников, Петро Ілейко, князь Шаховський та інші були привезені до Москви. Петро Ілейко був страчений, відкрито. Закуті в залізо Болотников і «царевич» Петро були доставлені до Москви.

Відразу ж після повернення Василя Шуйського в Москву «царевич» Петро був повішений. На розправу ж з подоланням вождем повстання Іваном Болотникову Шуйський зважився лише через півроку після взяття Тули. Іван Болотников був відправлений у Каргополь і там в 1608 р. був спочатку засліплений, а потім втоплений [40].

Повстання Болотникова було придушене. Це було повстання селян і холопів, спрямоване проти феодалів. Хоча рух Болотникова і йшло як ніби під прапорами Лжедмитрія, але воно носило інший класовий характер.

Висновки

Повстання Болотникова, що охопило величезну територію, є першою селянською війною в Росії. Кріпосні селяни становили основну рушійну силу повстання. Причини, що викликали його, коренилися в тих відносинах, які існували між селянством і феодалами-землевласниками. Повстання Болотникова відноситься до часу різкого посилення кріпосницької експлуатації селянства, юридичного оформлення кріпосного права. Здійснення цілей повсталих під керівництвом Болотникова селян і низів посаду могло б призвести до істотних соціальних змін в житті країни, до ліквідації кріпосницького ладу.

Селянські повстання епохи феодалізму (у тому числі й повстання Болотникова) носили стихійний характер. Це виражалося, зокрема, в тому, що повстанці не мали програми перебудови суспільства. Вони прагнули зруйнувати існуючий кріпосницький лад, але не знали, як побудувати новий. Замість цього вони висунули гасло заміни одного царя іншим. Відсутність ясної програми обмежило завдання руху боротьбою з конкретними носіями гноблення в тій чи іншій місцевості без встановлення скільки — небудь міцного зв’язку між різними вогнищами повстання, викликало організаційну слабкість руху. Відсутність класу, здатного очолити цей рух, подолати його стихійний характер, виробити програму руху і надати йому організаційну фортецю, визначило й самий результат повстання. Ні мужність учасників повстання, ні таланти керівників не могли усунути його слабких сторін, обумовлених самою природою повстання.

Підсумки Повстання Болотникова — кульмінація, найвищий етап потужного руху початку XVII ст; небачене раніше за своїми масштабами. Його називають громадянською війною, оскільки в неї включилися всі соціальні групи і стани, причому представники їх опинилися в обох таборах — повстанському і урядовому. Повстання не змінило становища селян, але заявив про них, як про реальну політичну силу.

Велика заслуга повсталих у 1606 р. полягала в тому, що вони розгорнули першу в Росії селянську війну проти феодального гніту.

Список використаних джерел та літератури

Джерела

Восстание И.И. Болотникова. Документы и материалы / Сост.А.И. Копанев и А.Г. Маньков. — М., 1959.

Корецкий В. Новые документы по истории восстания И.И. Болотникова // Советские архивы. — 1968. — № 6. — С.8-12.

Корецкий В. Летописец с новыми известиями о восстании Болотникова. Документы и мемуары // История СССР. — 1968. — № 4. — С.16-18.

Повстання І. Болотникова. Документи і матеріали. — М., 1959.

Монографії та статті

Буганов В. Крестьянская война в России в начале 17 в. — М., 1989.

Буссов К. Московская хроника 1584-1613 гг. (Главы XI-XIV). — М., 1978.

Зимин А. К изучению восстания Болотникова // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. Сборник статей к 70-летию акад. М.Н. Тихомирова. — М. 1963.

Зимин А. Некоторые вопросы истории Крестьянской воины в России в начале XVII века // Вопросы истории. — 1958. — № 3. — С.13-16.

Исаев И. История государства и права России. — М., 1993.

История России с древности до наших дней // под ред.М. Н.Зуева. — М.: «Высшая школа», 1998.

История СССР. Учебник. — М., 1992.

К истории восстания Болотникова // Исторические записки. — 1947. — № 24.

Каргалов В., Савельев Ю., Федоров В. История России с древнейших времен до 1917 года. — М.: «Русское слово», 1998.

Корецкий В. Из истории Крестьянской воины в России начала XVII века // Вопросы истории. — 1959. — № 3. — С.9-13.

Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. — М., 1966.

Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. Проблемы, поиски, решения / Отв. ред. Л.В. Черепнин. — М., 1974.

Маковский Д. Первая крестьянская война в России. — Смоленск, 1967.

Материалы по истории СССР для семинарских и практических занятий. Вып.3. — М., 1989.

Платонов С. Очерки по истории смуты в Московском государстве XVI-XVII вв.: Опыт получения общественного строя и сословных отношений в Смутное время. — М., 1995.

Платонов С. Лекции по русской истории. — М.: «Высшая школа», 1993.

Селянські війни в Росії XVII-XVIII ст. — М. — Л., 1966.

Скляр И. О начальном этапе Первой крестьянской войны в России // Вопросы истории. — 1960. — № 6. — С.13-15.

Скрынников Р. Россия в начале XVII в. Смута. — М.: Мысль, 1988.

Скрынников Р. Россия после опричнины. — Л.: Изд. ЛГУ, 1975.

Скрынников Р. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников. — Л.: Наука., 1988.

Скрынников Р. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. — Л.: Изд. ЛГУ, 1985.

Смирнов І. Повстання Болотникова 1606-1607. — М., 1951.

Смирнов И. Краткий очерк истории восстания Болотникова. — М.: Гос. изд-во политической литературы, 1953.

Смирнов И. О некоторых вопросах истории борьбы классов в Русском государстве начала XVII века // Вопросы истории. — 1958. — № 12. — С.12-14.

Смирнов И., Маньков А., Подьяпольская Е., Мавродин В. Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. — М., 1966.

Станиславский А. Гражданская война в России 17 в. — М., 1990.

О некоторых спорных вопросах классовой борьбы в Русском государстве начала 17 века. // Вопросы истории. — 1958, — № 12; 1961, — № 5.

Овчинников Р. Некоторые вопросы Крестьянской войны начала XVII века в России // Вопросы истории. — 1959. — № 7. — С.10-14.

О Крестьянской войне в Русском государстве в начале XVII века. (Обзор дискуссии) // Вопросы истории. — 1961. — № 5. — С.7-13.

Українська радянська енциклопедія / ред. М. Бажан; 2-е видання. — К., 1974-1985.

Шепелев И. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве.1608-1610. — Пятигорск, 1957.

Шикман А. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. — М., 1997.

Чистяков И. История отечественного государства и права. — М., 1996.

http://subscribe.ru/archive/history.alltheuniverse/

Контрольная работа: Соціальна структура суспільства

Posted on by admin

План

1. Соціальна структура українського суспільства

2. Вплив третього сектора на форми способи та методи реалізації політичної влади

3. Аналіз окремих проблем українського суспільства

Список використаної літератури

1.Поняття соціальної структури українського суспільства

Як і поняття «соціальні відносини», поняття «соціальна структура» вживається в широкому і вузькому розумінні. У широкому розумінні соціальна структура – це складова суспільства, в основі якої лежить процес функціонування та розвитку соціальних (суспільних) відносин. Соціальна структура суспільства характеризується сталими взаємовідносинами елементів у соціальній системі, кожний з яких функціонує на рівні складної підсистеми з певними взаємозв’язками, взаємозалежностями. Основними елементами соціальної структури є люди (індивіди, особистості), які обстоюють певні соціальні позиції (статуси) у системі соціальних відносин, виконуючи при цьому певні соціальні функції (ролі). Саме на основі статусно-рольових ознак соціальної структури суспільства відбувається об’єднання людей у соціальні спільності (класи, групи). У цьому зв’язку соціальну структуру суспільства часто визначають як сукупність статусів і ролей.

У вузькому розумінні соціальною структурою є система соціально-класових, соціально-групових відносин. Основний елемент соціальної структури – система соціальних спільностей, що реалізується в системі соціальних відносин (у вузькому розумінні). Вона охоплює соціально-класові, соціально-професійні, соціально-демократичні, етнонаціональні, сімейно-шлюбні, соціально-територіальні відносини. Кожний із зазначених елементів соціальної структури суспільства складається з різноманітних підсистем з певними внутрішніми властивостями.

Протягом перших років існування незалежної української держави відбулося розшарування суспільства, перегрупування його класового складу, виділення нових суспільних шарів. Становлення державності, процеси приватизації обумовили перехід від класової тріади радянських часів – робітники, селяни і прошарок інтелігенція до нового класового розподілу, у якому виділяють вищий, середній і нижній (бідні шари) класи, а також декласовані шари населення.

У масовій свідомості склався стереотип представника середнього класу, заснований на менталітеті минулої радянської епохи. Це або заможний селянин (куркуль), або міщанин. Усім пам’ятне зародження середнього класу в період горбачовської перебудови. Це були перші кооператори, фермери, човники, які самостійно збивали капітал і вкладали гроші в розвиток свого бізнесу. Ці люди чуйно реагували на запити ринку, насичували його товарами і саме на них покладалися надії по розвитку ринкових відносин в Україні в той період. Саме ці шари населення дали поштовх розвитку ринкової економіки й інститутів цивільного суспільства, насамперед, місцевому самоврядуванню.

На думку авторів «Основ демократії», «в Україні середній клас тільки почав формуватися» [3, с. 556]. Цей процес йде паралельно зі становленням громадянського суспільства. Його економічною основою є формування недержавних форм власності шляхом роздержавлення і приватизації. Однієї з найважливіших цілей роздержавлення і приватизації став пошук ефективного власника, що стане ядром середнього класу в Україні. Однак у результаті перекосів у їхньому здійсненні наділення кожного громадянина частиною власності не відбулося, а колишня державна власність виявилася в руках незначної частини населення України – «керівників приватизованих підприємств, політиків і чиновників вищої та середньої ланки, спритних ділків і кримінальних елементів.» [4, с. 319].

Так, у дослідженнях Н. Римашевської, стратифікаційна модель якої нагадує модель У. Уотсона, соціально-класова структура українського суспільства має такий вигляд:

1. «Загальноукраїнські елітні групи», які мають власність у таких розмірах, що їх можна порівняти з найбільшими західними статками й засобами владного впливу на загальнонаціональному рівні.

2. «Регіональні і корпоративні еліти», які мають великі за українськими масштабами статки і вплив на рівні регіонів і секторів економіки.

3. Український «верхній середній клас», який має власність і доходи, що забезпечують західні стандарти споживання, домагається підвищення свого соціального статусу, орієнтується на практику і етичні норми господарських відносин, що склалися.

4. Український «динамічній середній клас», який має доходи, що забезпечують задоволення середньоукраїнських і вищих стандартів споживання, значні соціальні домагання та мотивацію, характеризується соціальною активністю і орієнтується на легальні способи її прояву.

5. «Аутсайдери», для яких характерні низька адаптація і соціальна активність, вони мають невеликі доходи і орієнтуються на легальні способи їх отримання.

6. «Маргінали», для яких характерні низька адаптація і асоціальні та антисоціальні установки соціально-економічної діяльності.

7. «Криміналітет», для представників якого характерні висока соціальна активність і адаптація, але при цьому вони діють цілком раціонально всупереч легальним нормам господарської діяльності.

Важливим є питання хто володіє політичною владою, а хто чинить на неї реальний вплив.

Як зрозуміло з вище наведеного переліку політична влада в Україні перебуває в руках так званого елітарного класу. Уже встигли досить чітко окреслитися в українському соціумі два антагоністичні класи: владний (політична псевдоеліта), який володіє правом на все, і підвладний (народ), який має тільки право на дармову працю. Зрештою, все збідніле українське суспільство, попри всі його верствові ознаки, опинилося в одній масовій ніші підвладного класу. А середній український клас став формуватися за кордоном із соціально найактивніших трудових мігрантів, витіснених за межі країни антинародною політикою правлячої псевдоеліти.*

Отак, за наявності нібито своєї держави виникла загроза, що українська нація взагалі могла припинити своє існування й повністю перейти у власність правлячої номенклатурно-кримінально-олігархічної верхівки.

Тому незавершений демократичний транзит призвів в Україні до появи «оновленого керівного класу», який утримав владу і, використовуючи масштабний перерозподіл, закріпив офіційно у своє фактично приватне і акціонерне володіння державну власність. Можна констатувати ознаки формування в Україні олігархічної політичної системи, що ґрунтується на відстоюванні корпоративних інтересів малої групи людей, водночас масові інтереси, як і раніше, недостатньо артикульовані і не мають адекватного політичного представництва. У вітчизняній науковій літературі, як і в політичній публіцистиці, з’явився феномен так званої «олігархії». Нинішня українська олігархія – особлива.

Фактично це один з різновидів елітарного правління, при якому тісно переплетені влада і власність, а формальні інститути демократії використовуються в недемократичних цілях. Така поверхова демократизація особливо небезпечна при відсутності механізму демократичного контролю за діями влади. Однозначні критерії для такої демократії суперечливі.

Партії (основні гравці) в Україні – інструмент представлення інтересів великого капіталу. Партії так само, як великий капітал, зацікавлені в маргіналізації суспільства, адже маргінало-люмпінізованим соціальним елементом просто управляти, він же і забезпечує легітимність влади олігархів. Олігархія прагне закріпити своє панівне економічне становище політичними методами, встановлюючи контроль через партії над владою, тобто інституційно, законодавчо внормовуючи свої інтереси. Не секрет, що коли економічні (власність, капітал, земля) і політичні ресурси (присутність у владі, контроль над законодавчою і виконавчою гілками влади) належить невеликій купці людей, в країні неодмінно формується олігархічний режим.

А хто ж тоді чинить реальний вплив на владу? Це як вже згадувалось є середній клас. Представники середнього класу, беручи участь у роботі громадських об’єднань і організацій, одержують можливість активно впливати на політику держави. При цьому вони підтримують ті організації, що у своїх програмних документах проголошують підтримку ринкових відносин, підприємництва, малого і середнього бізнесу, оскільки розуміють, що порушення демократичних норм може привести до згортання демократичних процесів і встановленню в країні тоталітарного або олігархічного режиму. В основному цим людям властиво розвинуте почуття патріотизму й активна громадянська позиція, що націлена на забезпечення нормальних умов життя і впевненість у завтрашньому дні. Консолідація зусиль цих груп населення в розвитку громадянського суспільства обумовлена також їхньою турботою про недопущення негативних наслідків для їхнього бізнесу. В Україні існує велика кількість різних асоціацій, створених підприємцями. У їхньому числі – Українська національна асамблея підприємців, Загальноукраїнська асоціація приватних власників і підприємців тощо. Саме ці інститути громадянського суспільства лобіюють інтереси середнього класу.

2. Вплив третього сектора на форми, способи та методи реалізації політичної влади

Поза сумнівом, сектор неурядових організацій, або так званий «третій сектор», в Україні існує. Інша справа, наскільки він є впливовим. У будь-якому випадку основним завданням держави та й суспільства взагалі має бути подальше зміцнення «третього сектора», насамперед, створення законодавчих умов, аби він ставав більш впливовим та активним, професійним, чисельним. Багато проблем випливають з чинного податкового законодавства. Так, непідприємницькі організації, які отримують іноземні гранти, податки з отриманих грантів не сплачують, але вони й не мають права самостійно заробляти кошти. Водночас, якщо організація має право самостійно заробляти гроші, тоді в неї й з отриманих грантів стягуватимуться податки. Таке штучне ускладнення в діяльності непідприємницьких організацій не зрозуміле. Наприклад, навіщо встановлювати перепони, коли можна у законі чітко надати всім НПО право займатися будь-якою діяльністю для досягнення статутних цілей. Іноді складається враження, що податківцям набагато зручніше вести кілька реєстрів громадських організацій, ніж перевіряти кожну громадську організацію в межах окремого реєстру. В Україні громадянське суспільство змогло стати на ноги. З одного боку, «третій сектор» став реальним чинником, який впливає на внутрішньополітичну ситуацію в Україні. У цьому можна переконатися, спостерігаючи, зокрема, за нинішніми президентськими виборами. Крім того, саме непідприємницькі організації є найбільшим лобістом соціальних законопроектів у ВР. Слід також додати, що на практиці більш вагому матеріальну допомогу знедоленим верствам населення надає саме «третій сектор».*

З іншого боку, в Україні спостерігається загрозлива тенденція щодо обмеження впливу громадських організацій. Це можна спостерігати, наприклад, у суттєвому скороченні обсягів його державної підтримки у держбюджеті на цей рік. Аби держава прагнула мати альтернативні інформаційні ресурси, вона б використовувала резерв тендерних механізмів на проведення аналітичних досліджень та розробок законопроектів. В Україні дуже багато потужних аналітичних інститутів, які здатні виконувати непогані аналітичні роботи. До того ж чинне законодавство України не дозволяє НПО отримувати кошти від власної консультативної діяльності.

Саме тому потрібна плідна праця над тим, аби підготувати законодавство, яке дало б можливість непідприємницьким організаціям легально працювати та бути реальними паритетними гравцями на внутрішньому ринку України.

3. Аналіз окремих проблем українського суспільства

Серед проблем українського суспільства можна виділити зокрема такі, як недоліки бюрократичного апарату, маргіналізації суспільства, надмірна заполітизованість і ін.

Сьогодні існують переконливі свідчення того, що сучасну кризу суспільства слід розглядати передусім як кризу бюрократичну. З огляду на те, що в Україні наявні ознаки управлінсько-бюрократичної кризи, шукаючи шляхів конструктивного реформування соціального організму, ми маємо враховувати висновки Крозьє щодо політичної кризи суспільства, яка не залежить від окремих особливостей соціально-політичного режиму суспільства, оскільки в основі будь-якого суспільства лежать організаційні складові його розвитку.

Створення органів управління з урахуванням цих ознак формує раціональний тип бюрократії, що в ідеалі здатна діяти в режимі прийняття оптимальних рішень на підставі виключно компетентних і неупереджених оцінок. Вебер вважає, що бюрократія повинна мати професійні навички та раціональні знання, дотримуватися суворої дисципліни, бути відповідальною, поважати закони. У веберівському розумінні бюрократія – це максимальна раціоналізація колективної управлінської діяльності, що забезпечує утвердження оптимального державного устрою та структурує суспільство. Раціональний підхід до феномена бюрократії тлумачить її як найефективнішу форму організації, винайдену людьми, оскільки вона реально дає змогу наблизитися до раціонального управління через використання найкращих здібностей людей, які мають спільні цілі.

Взагалі бюрократія має чітко визначену ієрархію влади, писані правила, що регулюють поведінку службовців, а також розмежування діяльності службовця в рамках організації та його життя поза нею. Однак в Україні бюрократія стала активним суб’єктом владних відносин, таким чином відбувається її надмірна політизація, перетворення на монстра, внаслідок чого апарат управління працює на себе і задовольняє передусім власні інтереси.

Найбільшу загрозу для українського суспільства становлять чиновники, які відійшли від раціональної бюрократії на етапах розподілу суспільного продукту, це дає їм можливість привласнити якомога більше суспільних благ. Незароблені прибутки українського чиновника мають паразитичний характер і дискредитують феномен української бюрократії. Можливість наживи не дозволяє українським чиновникам працювати нормально, зосередившись на роботі яка їм доручена, вони постійно шукають шляхи, як «поживитись». Це звичайно унеможливлює роботу конкретного державного органу, оскільки чиновники зосереджуються не на роботі органу їх турбує інше. Велика кількість таких людей ламає структуру державних органів. Тому потрібно докласти досить зусиль щоб державна влада в Україні відповідала формулі. Виконавча влада здійснює основні політичні рішення, що їх приймає законодавча влада. Уряд керує життєдіяльністю держави, а адміністрація реалізує це керівництво в політичній практиці.

Негативною характеристикою соціальної структури є зростаюча маргіналізація частини населення. Маргіналізація (лат. margo – край, межа) – втрата особистістю належності до певної соціальної групи, норм і цінностей відповідної субкультури без входження до іншої. Це процес зміни суб’єктом одного соціально-економічного статусу на інший. Маргінали – окремі особи, колективи, соціальні верстви та групи, що знаходяться на узбіччі суспільства, зокрема щодо панівних соціально-культурних норм, традицій, навичок. В українському суспільстві на рубежі XX–XXI ст. маргіналізація характеризується переходом переважно в нижчі верстви населення (феномен «нових бідних», соціальні групи військовослужбовців, інтелігенції). За оцінками експертів в містах зростає кількість дітей та підлітків, що втратили родичів, залишили сім’ю і знаходяться поза контролем суспільства. В великих містах їх кількість сягає 15–20 тис. осіб. Вони схильні до антисуспільних форм поведінки, жебракують, скоюють крадіжки, грабежі. За останні роки збільшилась чисельність безпритульних і жебраків. Ці категорії населення формують специфічне антисуспільне середовище, яке дедалі більше впливає на криміногенну ситуацію.

Заполітизованість суспільства має негативні властивості, суспільство надмірно втягнуте в політику, постійні розмови про політику не несуть нічого доброго, це говорить про одне що політика в державі в не найкращому стані. Суспільство повинно бути втягнуте в політику в певних межах а не переступати їх. Зараз в Україні від за політизованості потерпає практично все. Говорять про надмірну заполітизованість органів місцевого самоврядування, державної влади і навіть церкви. Політичне життя стало основною темою, яку не слід виносити вище всіх.

Список використаної літератури

1. Кивенен М. Перспективы развития среднего класса в Pоссии // Социологический журнал – 1994. – №2.

2. Гидденс Э Стратификация и классовая структура // Социологические исследования. – 1992. – №9.

3.» Юридична газета» – «Третій сектор» вимагає більше прав

4. Шляхтун П. Політологія. – Київ.: «Либідь». – 2002

5. Українська політична нація: генеза, стан, перспективи / За ред. В.С. Крисаченка. – К.: НІСД, 2004. – 648 с.

Реферат: Дуэль и смерть Пушкина

Posted on by admin

Его уж нет. Младой певец

Нашел безвременный конец

Дохнула буря, цвет прекрасный

Увял на утренней заре,

Потух огонь на алтаре!..

22 — летний корнет Кавалергардского полка, чужеземец, у которого было два имени и три отечества, Дантес ворвался в мирную, полную творческого труда жизнь Пушкина еще за два с половиной года до катастрофы.

Француз по происхождению, Дантес приехал в Россию через несколько лет после июльской революции во Франции, свергнувшей династию Бурбонов, с определенной целью сделать карьеру. Здесь он стал приемным сыном голландского посланника в Петербурге барона

Геккерена.

Ему было оказано в Петербурге особое внимание. Император

Николай I сам представил Дантеса офицерам полка. Взяв его за руку, он сказал: «Вот вам товарищ. Примите его в свою семью, любите…

Этот юноша считает за большую честь для себя служить в

Кавалергардском полку; он постарается заслужить вашу любовь и, я уверен, оправдает вашу дружбу».

К своим обязанностям по полку он относился небрежно и за недолгую службу свою был подвергнут сорока четырем взысканиям.

Из письма А.Н. Карамзина брату:

«Начинаю с того, что советую не протягивать ему руки с такою благородною доверенностью: теперь я знаю его, к несчастью, по собственному опыту. Дантес был пустым мальчишкой, когда приехал сюда, забавный тем, что отсутствие образования сочеталось в нем с природным умом, а в общем — совершеннейшим ничтожеством как в нравственном, так и в умственном отношении. Если бы он таким и оставался, он был бы добрым малым, и больше ничего; я бы не краснел, как краснею теперь, оттого, что был с ним в дружбе, — но его усыновил Геккерен по причинам, до сих пор еще не известным обществу. Геккерен, будучи умным человеком и утонченнейшим развратником, какие только бывали под солнцем, без труда овладел умом и душой Дантеса, у которого первого было много меньше, нежели у Геккерена, а второй не было, может быть, и вовсе. Эти два человека, не знаю, с какими дьявольскими намерениями, стали преследовать госпожу Пушкину с таким упорством и настойчивостью, что, пользуясь недалекостью ума этой женщины и ужасной глупостью ее сестры Екатерины, в один год достигли того, что почти свели ее с ума и повредили ее репутации во всеобщем мнении».

Дантес обладал безукоризненно правильными, красивыми чертами лица, но ничего не выражающими, что называется, стеклянными глазами. Ростом он был выше среднего, к которому очень шла полу рыцарская, нарядная, кавалергардская форма. К прекрасной внешности следует прибавить неистощимый запас хвастовства, самодовольства, пустейшей болтовни… Дантесом увлекались женщины не особенно серьезные и разборчивые, готовые хохотать всякому вздору, излагаемому в модных салонах.

Уже в 1834 году Дантес встретился с Пушкиным. Поэт иногда смеялся, слушая его каламбуры, но Дантес был ему противен своей развязной манерой, своим невоздержанным с дамами языком. Дантесу нравилась Наталья Николаевна. Он стал оказывать ей исключительное внимание, а ей, легкомысленной и кокетливой, льстило ухаживание блестящего кавалергарда.

Это даже не вызывало ревности Пушкина. Он любил жену и безгранично доверял ей. Не приходится удивляться, что, при царивших тогда в свете нравах, Наталья Николаевна простодушно и бездумно рассказывала мужу о своих светских успехах, о том, что Дантес обожает ее.

Дантес между тем открыто ухаживал за женой Пушкина.

Злорадные усмешки и перешептывания за спиной Пушкина усиливались.

Он ни на минуту не подозревал жену, но положение его в обществе с каждым днем становилось все более трудным.

В ухаживаниях Дантеса поддерживал его приемный отец — голландский посланник в Петербурге барон Геккерен. Это был сластолюбивый старик, всегда двусмысленно улыбавшийся, отпускавший шуточки, во все вмешивающийся. И одновременно контрабандист, превративший дом голландского посольства в Петербурге в международный центр спекулятивной торговли антикварными вещами.

Пушкин видел, как росло и крепло увлечение жены Дантесом, знал из ее доверенных и простодушных рассказов подробности их встреч на балах и вечерах, но, убежденный в ее чистоте, до времени лишь наблюдал и не принимал никаких решений. Равнодушным он конечно оставаться не мог. Но до удобного момента откладывал свое вмешательство.

4 ноября 1836 года момент этот наступил. Группа светских бездельников занималась тогда рассылкой анонимных писем мужьям- рогоносцам — так шутливо называли мужей, чьи жены изменяли им.

Пушкин получил по почте три экземпляра анонимного клеветнического письма, оскорбительного для чести его самого и жены.

Такое же письмо получили в тот день в двойных конвертах, для передачи Пушкину, семь — восемь его друзей и знакомых. Текст всех этих писем был одинаков: «Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом

Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д.Н. Нарышкина, единогласно избрали г-на Пушкина коадъютором великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И. Борх».

На другой день после получения письма, 5 ноября, Пушкин послал вызов Дантесу, считая его виновником нанесенной ему обиды.

В тот же день к нему явился приемный отец Дантеса, барон

Геккерен, с просьбой отсрочить дуэль на 24 часа, а на следующий день был у него снова и просил об отсрочке уже на две недели.

Пушкин оставался непоколебимым, но, тронутый слезами и волнением

Геккерена, согласился.

Но через несколько дней выяснилось, что еще до вызова на дуэль Дантес намеревался жениться на сестре Натальи Гончаровой —

Екатерине Гончаровой. Это новое обстоятельство Дантес и Геккерен довели до сведения Пушкина, но он считал его невероятным. Всем было известно, что Екатерина Гончарова влюблена в Дантеса, но тот был увлечен ее сестрой, женой Пушкина.

Геккерен содействовал усилиям друзей Пушкина отстранить дуэль, но Пушкин увидел в этом трусливое стремление Дантеса вообще уклониться от поединка. Такой образ действий был ему противен, он афишировал низость Дантеса и ни на какие компромиссы не шел.

Геккерен между тем стал настаивать на необходимости встречи

Пушкина с Дантесом, чтобы выяснить, не расценивается ли желание

Дантеса жениться на сестре жены Пушкина трусливой попыткой избежать дуэли. Пушкин, однако, от встречи с Дантесом отказался.

Встретившись вечером 16 ноября у Карамзиных с Соллогубом, он попросил его завтра же зайти к д’Аршиаку, секунданту Дантеса, и условиться с ним относительно материальной стороны дуэли.

— Чем кровавее, тем лучше. Ни на какие объяснения не соглашайтесь! — подчеркнул Пушкин.

Он говорил резко, был настроен решительно, и Соллогуб так объяснил впоследствии его поведение: «Он в лице Дантеса искал или смерти, или расправы с целым светским обществом».

Однако обстоятельства сложились так, что Пушкин вынужден был отказаться от дуэли. Но Дантес требовал, чтобы Пушкин письменно сообщил причины отказа, не касаясь при этом его намерения жениться на Екатерине Гончаровой. Пушкин написал письмо, удовлетворившее секунданта Дантеса, и вопрос о дуэли отпал.

Дантес полагал, что после этого он будет иметь возможность бывать у Пушкина и встречаться с Натальей Николаевной.

— Напрасно, — запальчиво сказал Пушкин. — Никогда этого не будет. Никогда между домом Пушкина и домом Дантеса ничего общего быть не может.

Встречаясь с Натальей Николаевной на балах и вечерах он по- прежнему оказывал ей исключительное внимание, и сама Наталья

Николаевна вела себя легкомысленно.

Раздражению и возмущению Пушкина не было предела. Поэт хотел публично оскорбить Дантеса на балу у Салтыкова, но Дантеса предупредили и он на бал не явился.

Как-то вечером Наталья Николаевна возвращалась из театра.

Шедший позади Геккерен спросил ее, когда же она наконец оставит своего мужа. Наталья Николаевна тогда же рассказала об этом

Пушкину, и тот решил действовать.

Пушкин переписал набело подготовленный черновик письма и отправил его по назначению — барону Геккерену, в здание голландского посольства. В письме этом, по выражению Вяземского,

Пушкин излил все свое бешенство, всю скорбь раздраженного, оскорбленного сердца своего. Дуэль становилась неизбежной.

Поздно ночью к Пушкину явился д’Аршиак, секундант Дантеса, и передал ему письмо с вызовом на дуэль. Оно было подписано

Геккереном, а внизу была приписка Дантеса: «Читано и одобрено мною». Пушкин принял вызов даже не прочитав письмо.

Жуковский кратко обозначил в своем дневнике состояние

Пушкина в день роковой дуэли, причем особенно подчеркнул его настроение: «Встав весело в 8 часов — после чаю много писал — часу до 11-го. С 11 обед — ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни…»

Веселое настроение Пушкина в день дуэли, конечно, не отражало внутреннего состояния готовившегося к дуэли поэта. Это было нервное возбуждение, безмерная усталость, стремление любым путем выйти из создавшегося положения и — большая выдержка, позволявшая ему за несколько часов до дуэли работать над статьями для «Современника», писать ответные письма.

Секунданты выработали и подписали условия дуэли. Один экземпляр остался у д’Аршиака для Дантеса, второй Данзас взял с собой для Пушкина.

Условия дуэли:

«1. Противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга и пяти шагов (для каждого) от барьеров, расстояние между которыми равняется десяти шагам.

2. Вооруженные пистолетами противники, по данному знаку, идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять.

3. Сверх того принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того, чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же самом расстоянии.

4. Когда обе стороны сделают по выстрелу, то в случае безрезультатности, поединок возобновляется как бы в первый раз…

5. Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.

6. Секунданты, нижеподписавшиеся и обличенные всеми полномочиями, обеспечивают, каждый за свою сторону, своей честью строгое соблюдение изложенных здесь условий».

Помимо того, во избежание новых распрей, секунданты не должны были допускать никаких объяснений между противниками и одновременно не упускать возможности к их примирению.

Пушкин принял условия дуэли, даже не ознакомившись с ними.

Выпив стакан лимонада, он вышел с Данзасом на улицу, оба сели в сани и отправились через Троицкий мост к месту дуэли, за Черной речкой, близ так называемой Комендантской дачи. На дворцовой набережной они встретили ехавшую в санях жену Пушкина, Наталью

Николаевну. Встреча эта могла предотвратить дуэль, но жена Пушкина была близорука, а Пушкин смотрел в другую сторону.

Подъехали к Комендантской даче одновременно с Дантесом и д’Аршиаком. Пока выбирали площадку для дуэли, Пушкин сидел на сугробе и равнодушно смотрел на эти приготовления, но выражал нетерпение. Когда Данзас спросил его находит ли он удобным место дуэли, он ответил: «Мне это решительно все равно, только, пожалуйста, делайте все это поскорее…

…Все было готово. Противники встали на свои места. Данзас махнул шляпой, и они начали сходиться. Пушкин сразу подошел вплотную к своему барьеру. Дантес выстрелил, не дойдя одного шага до барьера.

Пушкин упал.

— Я ранен, — сказал он.

Пуля, раздробив кость верхней части правой ноги у соединения с тазом, глубоко ушла в живот и там остановилась, смертельно ранив.

Секунданты бросились к Пушкину, но когда Дантес хотел подойти, он остановил его:

— Подождите! Я чувствую достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел…

Дантес стал на свое место боком, прикрыв грудь правой рукой.

На коленях, полулежа, опираясь на левую руку, Пушкин выстрелил.

Пуля, не задев кости, пробила Дантесу руку и, по свидетельству современников, ударившись в пуговицу, отскочила. Видя, что Дантес упал, Пушкин спросил у д’Аршиака:

— Убил я его?

— Нет, — ответил тот, — вы его ранили в руку.

— Странно, — сказал Пушкин. — Я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет.

Дантес хотел сказать несколько слов примирения, но Пушкин перебил его словами:

— Впрочем все равно. Как только поправимся снова начнем…

Пушкин испытывал жгучую боль, говорил отрывистыми фразами, его тошнило, обмороки довольно часто следовали один за другим.

Карету трясло, когда его везли домой, приходилось не раз останавливаться. Ехавшему с ним Данзасу Пушкин сказал:

— Кажется, это серьезно. Послушай меня: если Арендт найдет мою рану смертельной, ты мне это скажи. Меня не испугаешь. Я жить не хочу…

Наконец подъехали к дому.

Приехал известный в то время доктор Арендт, придворный врач.

— Скажите мне откровенно, — обратился к нему, медленно произнося слова, Пушкин, — каково мое положение.

— Я должен вам сказать, что рана ваша очень опасна, и на выздоровление ваше я почти не имею надежды.

Пушкин кивком головы поблагодарил Арендта, просил только не говорить об этом жене. К заявлению врача о безнадежности своего положения отнесся с невозмутимым спокойствием. Просил врача и не подавать одновременно жене больших надежд.

Можно ли было спасти Пушкина? На этот вопрос ответили известные советские хирурги. Через сто лет после смерти поэта, в

1937 году, академик Н.Н. Бурденко сообщил Академии наук, что меры, принятые врачами Пушкина, были бесполезны, а в наши дни даже хирург средней руки вылечил бы его.

Набережная Мойки и все прилегающие к ней улицы вплоть до дворцовой площади были заполнены толпами народа. Чтобы поддерживать порядок на улиах пришлось вызвать воинский наряд. В передней какой

— то старичок сказал с простодушным удивлением: «Господи боже мой!

Я помню, как умирал фельдмаршал, а этого не было!»

Пульс стал падать и скоро совсем не ощущался. Руки начали холодеть. Минут за пять до смерти Пушкин попросил поворотить его на правый бок и тихо сказал:

— Жизнь кончена!

— Да, кончено, — сказал Даль, — мы тебя поворотили…

— Кончена жизнь!.. — произнес Пушкин внятно. — Теснит дыхание…

Это были последние слова Пушкина. Часы показывали два часа сорок пять минут ночи. Дыхание прервалось.

— Что он? — тихо спросил Жуковский.

— Кончилось! — ответил Даль.

Прекрасная голова поэта склонилась. Руки опустились. Всех поразило величавое и торжественное выражение его лица. Доктор

Андреевский закрыл ему глаза.

Доклад: Статус спартанских басилевсов

Posted on by admin

Статус спартанских басилевсов

ВВЕДЕНИЕ

Данная работа является попыткой наметить возможный подход к рассмотрению проблем, связанных с изучением института царской власти в Спарте, его места в системе других институтов власти и статуса царей. Ввиду относительной малоизученности данной проблематики в отечественном антиковедении (за исключением отдельных статей, посвящённых анализу в основном внутриполитических конфликтов[1], а также многочисленных работ общего характера), данная тема представляется весьма плодотворной. Кроме того, актуальность данной темы подтверждается ещё и тем, что изучение этого института, его места и роли в спартанском обществе необходимо для понимания данного общества как уникального исторического феномена, являвшегося уже для греков благодатной почвой для развития идеализированных представлений об обществе и идеальном общественном устройстве.

Несмотря на узость и специфичность поставленной задачи, она тесно сопряжена со многими проблемами как общего характера (например, источниковедческими), так и с проблемами более частными, то есть с проблемами изучения собственно истории Спарты (проблема Ликурга и ликургова законодательства , взаимоотношения Спарты и Дельф и т.п.). Постановка задачи не предполагает подробного рассмотрения этих проблем, однако затронуть их в данной работе представляется необходимым. Также не представляется возможным в рамках работы охватить как весь объём существующих источников, так и всю эволюцию спартанской системы государственного устройства; поэтому в качестве материала для анализа привлечены главным образом тексты Геродота, Ксенофонта (а именно «Лакедемонская полития») и биография Ликурга в изложении Плутарха. Ввиду подготовительного характера работы также будет уместным заострить внимание не на анализе конкретных перипетий внутриполитической истории Спарты, а, скорее, наметить основные направления анализа и возможный подход к проблематике, связанной с изучением данного института власти, поскольку без попытки обоснования и прояснения базовых предпосылок исследования само исследование оказывается покоящимся на неясных основаниях, что, конечно же, не способствует достижению внятных результатов, затрудняет само исследование и затемняет сущность поставленной задачи.

Часть 1

В первую очередь необходимо рассмотреть традиционно используемый для обозначения объекта исследования термин. Как известно, в отечественной историографии традиционным является употребление термина «царь»[2], что может быть объяснено тем, что слово “царь” действительно яляется ближайшим по смыслу русским эквивалентом греческого слова basileuV , а также устойчивой традицией именно такого перевода  в текстах источников. В зарубежной историографии наблюдается аналогичная ситуация: basileuV  переводится как king, roi и т.д. Однако, как отмечает, в частности, Дрюс, «семантические поля английского слова «king» и греческого basileuV ни в коем случае не являются идентичными»[3]. Его аргументация представляется вполне применимой и к рассматриваемому здесь случаю. Действительно, оснований применить традиционный термин «царь», по меньшей мере, два: титулом спартанских вождей был basileuV и этот статус был наследуемым и пожизненным. Однако различные магистраты в греческих полисах носили этот же титул, и, несмотря на это, в историографии царями не именуются. Кроме того, как известно, установленные законом полномочия спартанских “царей” ни в коем случае не соответствуют традиционным представлениям о царской власти, что делает употребление данного термина по крайней мере плохо обоснованным.

Употребление термина “царь” применительно к спартанским “вождям”, как видно из вышеприведённых аргументов, практически не оправдано ничем, кроме сложившейся в историографии традиции. Однако, с другой стороны, так как данный термин имеет свои собственные коннотации, уже само его употребление затемняет сущность исследуемого вопроса, поскольку в данном случае слово “царь” является своего рода “предпонятием”, привносящим собственные, может быть, даже чуждые объекту исследования, и, следовательно, искажающие его, смыслы. Поэтому встаёт вопрос о предпочтительном в данном случае термине. Аристотель, как представляется, дал удачное определение рассматриваемому институту, называя его “пожизненной наследуемой стратегией”[4]. Однако более удобным, во-первых, и уже употребляемым в историографии, во-вторых, является термин «басилевс»[5], придерживаться которого в данной работе представляется целесообразным. Он не настолько нагружен посторонними коннотациями и поэтому применение его более оправдано, хотя и идёт немного вразрез с традицией отечественной историографии.[6]

Тем самым отодвигается на второй план проблема классификации власти спартанских басилеев как царской или же как соответствующей какому-либо иному заранее существующему определению. Приобретает смысл следующая постановка вопроса: какую же роль играли институт басилеи и басилевсы в системе общественного устройства Спарты, и каковы были их функции и статус.

Часть 2

Однако, прежде чем приступить к рассмотрению вопроса, необходимо определить характер имеющихся исторических источников. Некоторые тексты, непосредственно посвященные изучаемому вопросу, просто утрачены. К числу таковых относятся: сочинение, написанное либо самим Аристотелем, либо его учениками и по его поручению — «Лакедемонская полития»; сочинение спартанского царя Павсания о лакедемонском государстве[7], носившего публицистический характер, критикующего спартанскую современность и изображавшего, в противовес, идеальную Ликургову Спарту[8]. Также утрачено сочинение Дикеарха о государственном устройстве Спарты, в самой Спарте не только известное, но и регулярно читавшееся[9]. Необходимо также упомянуть и о сочинениях философа-стоика Сфера Боспорского, соратника Клеомена III в его реформах[10] : «О спартанском государственном устройстве» и «О Ликурге и Сократе»[11]. Второе не сохранилось, но, “по-видимому, представляло собой сравнение их воспитательного метода”[12]. От первого же сохранилось только два фрагмента. В первом из них говорится о спартанском послеобеденном десерте epaikla, второй посвящён объяснению числа геронтов. Учитывая, что теории Сфера могли носить идеологическую функцию, его сочинения (как и сочинение Дикеарха )послужили бы ценным источником по спартанской официальной идеологии, хотя анализ сохранившихся фрагментов «не свидетельствует о непосредственном знакомстве со спартанскими институтами и местной исторической традицией»[13].

Даже сами греки знали о Спарте и её истории мало. Это объясняется как тем, что никто из уроженцев Спарты до Сосибия в конце III в. до н.э. не считал необходимым систематически делиться своими знаниями с внешним миром (но и Сосибий был эллинистическим любителем древностей, а не историком), так и тем, что доступ иностранцев в Спарту был, как известно, ограничен. Кроме того, история Спарты и её политическое устройство являлись не столько объектом изучения, сколько примерами и материалами в политических и философских спорах.[14] Последнее соображение заставляет относиться к имеющимся источникам с особенной осторожностью, поскольку ввиду их тенденциозности доверие к ним неизбежно падает. В данном случае более опавданным, как кажется, становится изучение процессов идеализации Спарты («Спартанского миража»), нежели чем собственно событий политической истории.[15]

Сохранившиеся же источники весьма неполны. Так, у Геродота, помимо разрозненных упоминаний, лишь сравнительно небольшой фрагмент посвящён описанию «особых почестей и прав», которые спартанцы предоставили базилевсам.[16] Поскольку Геродот в данном случае не ссылается на свои источники прямо, но в тексте в целом встречаются ссылки на собственно лакедемонских информаторов,[17] то, исходя из общего контекста, можно, по крайней мере, предполагать, что об этом Геродот был осведомлён из лакедемонских источников.[18] Кроме того, данный фрагмент шестой книги сообщает главным образом о привилегиях басилевсов в повседневной жизни и описывает оказываемые им посмертные почести. Также необходимо указать, что Геродот писал свой труд до Пелопоннесской войны, следовательно, до того, как проафинские предубеждения или же тенденция к идеализации Спарты могли внести серьёзные искажения в его труд.[19]

Текст труда Ксенофонта “Лакедемонская полития”[20], на первый взгляд, представляется источником более полноценным. Однако ввиду очевидной тенденции к идеализации спратанского образа жизни,так как именно спартанская система представлялась Ксенофонту наиболее совершенной,информативность данного источника несколько падает, ибо “автор сначала представляет образ спартанского законодательства, взятый в первобытной его чистоте, а потом жалуется, что пороки проникли и в Спарту и ослабили древние добродетели её жителей…”[21]. Кроме того, сравнительно небольшая его часть посвящена описанию собствено института басилеи. Однако источником сведений Ксенофонта служили прежде всего личные наблюдения, и, учитывая вышеприведённую оговорку, эти сведения заслуживают доверия.

Биография Ликурга, изложенная в «Сравнительных жизнеописаниях» Плутарха, источник иного рода. Поскольку «о законодателе Ликурге невозможно сообщитьничего строго достоверного»[22], она представляет собой компиляцию разнообразных, часто взаимно противоречивых источников. Некоторые он указывает, как, например, Аристотеля (из которого, кажется, заимствует особенно )[23], Ксенофонта, Сфера (хотя последнего использует незначительно )[24], на многие же не ссылается вовсе, что было обычной практикой. Сочинение Плутарха носит не исторический, а биографический характер (различие между этими двумя жанрами он проводил чётко [25]), однако из него можно извлечь сведения относительно характера Ликургова законодательства в целом, хотя эти сведения заслуживают ровно того же доверия, что и источники Плутарха, зачастую трудноустановимые.

Часть 3

Собственно лакедемонская версия предания об основании именно двух правящих домов известна благодаря рассказу Геродота.[26] Согласно этой версии, поскольку супруга предводителя лакедемонян Аристодема, приведшего их в Пелопоннес, родила близнецов, возникли затруднения с наследованием и было решено обратиться за разрешением возникшей трудности к дельфийскому оракулу. «Пифия же повелела поставить царями обоих младенцев, но старшему оказывать больше почёта.»[27] Если рассмотреть это предание как своего рода этиологический миф, то можно заметить, что в данном случае имеет место так называемый «парадокс близнечества»[28], создавший конфликтную ситуацию, требующую немедленного разрешения. Решение находится в том нестандартном варианте который предлагает пифия, то есть Аполлон. Таким образом существующее устройство общества представлено не только как единственно возможное, но и освящённое божественным авторитетом. Кроме того, ввиду «парадоксальной» природы правителей, они приобретают совершенно особый социальный статус.[29] Так как ни один источник более не упоминает напрямую о происхождении двух правящих династий, а вышеупомянутый рассказ Геродота, скорее всего, является именно мифом, попытка развития подобной точки зрения представляется имеющей смысл.[30]

В связи с Дельфами необходимо упомянуть и о характере Ликургова законодательства. Источники, повествующие о Ликурге, неоднократно упоминают о том, что Ликург вопрошал оракул, прежде чем провозгласить свои законы.[31] Особо следует отметить рассказ Ксенофонта: «Он не прежде передал согражданам законы, пока с вельможами не отправился в Дельфы и спросил бога, будет ли для Спарты польза и слава в повиновении данным им законам. И когда бог вещал––безусловная польза––тогда только он передал, выставив неповиновение богоутверждённым законам делом не только противозаконным, но и противобожественным»[32]. Несмотря на сильную тенденцию всего сочинения к восхвалению лаконских порядков, данное свидетельство является показательным. Следует отметить, что и сам смысл слова “ретра”, которым именуются у Плутарха некоторые постановления Ликурга, совмещает в себе как божественную санкцию или вдохновение, так и человеческое законотворчество.[33] Таким образом, вся система общественного устройства, понимаемая традицией как санкционированная божеством, приобретает статус священной.[34] Необходимо упомянуть ещё одно существенное свойство ликургова законодательства: согласно Плутарху[35], “одна из ретр гласила, что письменные законы не нужны”. Очевидно, что отсутствие письменного законодательства давало возможность выдать даже наиболее радикальные социальные преобразования (как в случае реформ Агиса, Клеомена и Набиса в конце III в. до н.э. )за неизбежное возвращение к прежним установлениям. Результатом же было то , что как уже имевшиеся социальные институы, так и внесённые в структуру общества изменения с неизбежностью приписывались Ликургу.[36] В Ретре не упомнается количество “царей” ( arcagetai ), что, в совокупности с некоторыми косвенными свидетельствами[37] может дать основания предположить, что басилевсов могло когда-то быть и больше, однако прямых доказательств этому не имеется. Из текста как ретры, так и других источников, не следует, что именно Ликург (если таковой существовал в действительности )был учредителем института двойной басилеи, в целом же происхождение данного инстииута––вопрос весьма спорный. Так, помимо гипотезы об ахейском происхождении одного из правящих родов,[38] существует теория, что институт двойной басилеи был создан в середине VIII в. до н.э[39] по образцу карфагенских суффетов.

Также представляется необходимым упомянуть и о специфике отношений Спарты с Дельфами. Приоритет бесписьменных законов над письменными и представление о законах как речениях Аполлона приводили к тому, что никакое важное политическое решение не принималось без предварительного обращения в Дельфы, и ответы оракула, как известно, записывались и сохранялись. Для сношений с Дельфами при каждом из базилевсов было по два так называемых пифия, которых они избирали сами. Изречения оракулов басилевсы были обязаны хранить в тайне.[40] Дельфы значительно влияли на политическую жизнь Спарты, чем, например, по свидетельству Геродота, воспользовались Алкмеониды, подкупив Пифию, дабы она возвещала спартанцам волю божества освободить Афины от Писистратидов, так как спартанцы “считали волю божества важнее долга к смертным”.[41]

Часть 4

Какое же место занимали басилевсы в системе спартанской эвномии и какова же была их роль в спартанской «общине равных» согласно привлечённым для рассмотрения источникам?

Латышев рассматривает спартанских басилевсов “истинными начальниками и судьями народа в мирное время, предводителями его на войне и представителями перед лицом богов”[42]. Однако в отечественной историографии существует мнение,[43] что в мирное время власть, обязанности и привилегии басилевсов были весьма незначительными и что их роль сводилась главным образом к военному командованию и лишь во время военных походов их власть становилась реальной. В мирное же время реальной властью обладали пять эфоров. Но даже в том, что касается собственно политической власти, данная точка зрения справедлива лишь отчасти.

Из всего изложенного выше следует, что власть политическая в Спарте вряд ли существовала в чистом виде,[44] но, скорее была слита в не всегда ясно расчленяемое целое с выполнением воли божества. В связи с этим функции басилевсов как посредников между богами и обществом приобретают весьма важное значение. Согласно свидетельству Геродота,[45] им были предоставлены “обе жреческие должности––Зевса Лакедемонского и Зевса Урания”, им для жертвоприношения в первый и седьмой дни начала месяца предоставлялось отборное животное, при возлиянии им же полагался первый кубок и шкура жертвенного животного. Кроме того именно басилевсы, как кажется, были ответственны за хранение предсказаний оракула и за его вопрошание по важным политическим делам. Необходимо также упомянуть и о характере посмертных почестей, оказываемых басилевсу. Эти почести Ксенофонт называет оказываемыми “не как людям, но как героям”, причем––согласно законам Ликурга.[46] Геродот же даёт более подробное их описание. Таким образом, видно, что статус басилевса как посредника между богами и обществом (статус по сути жреческий, однако же существует множество очевидных отличий) уже ставил его на особое место в системе общественного устройства.[47]

Особый статус басилевса подтверждается также и тем, что “очевидный наследник исключался из цикла agogh»[48], хотя по обычаю не прошедшие весь цикл воспитания по тем или иным причинам не имели полного объёма гражданских прав и являлись маргинальными элементами по отношению к общине равных. Однако это, кажется, не следует рассматривать как привилегию, которую даёт данный статус. Данный факт, скорее, подчёркивает обособленное положение басилевса по отношению к коллективу, как бы помещая его вовне гражданской общины, тем самым, следовательно, смещая акцент на более близкую к божественной[49], нежели к человеческой, сущность статуса басилевса.[50] Подобного рода священным характером власти басилевса объясняется то, что телесные недостатки считались препятствием к достижению данного статуса, «ибо жрецы должны были иметь чистое, без всяких пороков, тело».[51]

Собственно же политические полномочия басилевсов были ограничены ввиду тесной интеграции данного института власти со всей системой спартанской эвномии. Нельзя сказать, что они действительно правили Спартой.[52] Действительно, спартанские басилевсы дожны были как должностные лица выполнять решения герусии и апеллы, в вынесении которых, конечно же, прнимали участие. Круг их военных полномочий (в частности, право вести войну с любой страной[53]) постепенно сужается. Из-за распри между Клеоменом и Демаратом был издан закон, согласно которому командование войском поручалось только одному басилевсу, хотя раньше в поход отправлялись оба.[54] С усилением эфората военная власть басилевсов постепенно ограничивается: уже во время греко-персидских войн царей в походах сопровождали два эфора (в качестве наблюдателей),[55] а к IV веку для того, чтобы вывести войско в поход, необходимо было решение эфоров и народного собрания.[56]

Собственное влияние басилевсов на контакты Спарты с внешним миром (помимо, естественно, участия в принятии решений герусией и апеллой и всего вышеупомянутого) ограничивалось их правом назначать проксенами любого из граждан.[57] Юридические же их полномочия уже во времена Геродота ограничивались выбором мужа для дочери-наследницы (если отец её никому не обручил),и решением вопросов, связанных с общественными дорогами, в том числе и с их безопасностью. В присутствии басилевсов также совершались и усыновления.[58] Таким образом видно, что их юридические полномочия играли роль не самую существенную с точки зрения отправления правосудия, но символически значимую.

Двойная басилея, насколько известно, была полностью интегрирована с эфоратом и герусией, и трудно представить себе функционирование каждой составляющей общественной системы без остальных компонентов. Взаимодействие басилеи и эфората––тема слишком обширная, поэтому представляется допустимым ограничиться лишь небольшим комментарием. Каковы бы ни были присхождение и первоначальные функции эфората, важно указать, что в отношении басилевсов эфоры выполняли главным образом контрольные функции. Кроме уже упомянутого надзора во время войны, и в мирное время, по свидетельству Ксенофонта,[59] басилевсы ежемесячно присягали перед эфорами в том, что будут исполнять свои обязанности (basileusein) по законам полиса, а эфоры от имени полиса в том, что будут охранять их власть. Также существовал следующий обычай: «Каждые девять лет эфоры, выбрав ясную, но безлунную ночь, садятся и в полном молчании следят за небом, и если из одной его части в другую пролетит звезда, они объявляют царей виновными в преступлениями перед божеством и отрешают их от власти до тех пор, пока из Дельф или из Олимпии не придёт оракул, защищающий данных царей.»[60] Леонид II был смещён именно таким способом. С другой стороны, совет эфоров мог и самостоятельно привлекать царей к ответу[61], ибо за противозаконные действия басилевсы могли быть сменяемы и судимы под председатальством другого басилевса герусией и эфорами и даже казнимы.[62] Видно, что контроль со стороны эфоров носил не только светский, но и религиозный характер (однако в этом случае окончательное решение находилось «в компетенции» оракула). Из этого можно сделать следующий вывод: власть басилевсов даже в пределах отведённых им полномочий находилась под контролем, пусть иногда и номинальным (как видно из ритуала обмена клятвами) со стороны эфората. Однако принять утверждение Латышева о том, что власть басилевсов находилась в полном подчинении у эфоров,[63] можно, как кажется, лишь с той оговоркой, что речь идёт скорее не о полном подчинении, но о достаточно жёстком контроле, имевшем тенденцию к усилению.

Всё вышерассмотренное делает, кажется, справедливым проводимое Робертом Дрюсом уподобление политической власти басилевсов власти римских консулов или же карфагенских суффетов[64], но никак не власти царской. Эфоры, по выражению Латышева, представляли собой «высшую исполнительную власть»[65] вместе с герусией, власть же басилевсов, помимо военной, носила и чётко выраженный жреческий характер. Собственно политические же полномочия басилевсов были весьма незначительны, и эта сфера их деятельности была подконтрольна эфорам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Необходимо подвести итоги вышеизложенного и очертить направления дальнейшего исследования. Из привлекательных направлений для изучения в дальнейшем можно выделить как исследование взаимооотношений эфората и басилеи, так и рассмотрение того, как под предлогом возвращения к установлениям Ликурга изменялось положение басилеи в системе общественного устройства Спарты. Интересным представляется также, в связи с этим, рассмотрение реальных политических функций данного института на материале повествовательных источников (прежде всего текстов Геродота, Фукидида и «Греческой истории» Ксенофонта). Вопрос происхождения института двойной басилеи также не может быть оставлен без пристального рассмотрения. Из более частных вопросов––вызывает интерес связь между культом Диоскуров в Спарте и институтом двойной басилеи.

БИБЛИОГРАФИЯ

ИСТОЧНИКИ:

1. Геродот. История. /Пер. и прим. Г.А. Стратановского, под ред. С.Л. Утченко. Л., 1972

2. Ксенофонт. О лаконском государстве. // Сочинения Ксенофонта в пяти выпусках. Пер. с греч. Г.А. Янчевецкого.––Вып.5. Мелкие статьи. Изд. 2-е, доп. Ревель, 1895.

3. Павсаний. Описание Эллады. / Пер. С.П. Кондратьева. Тт. 1––2. М., 1994.

4. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Тт. 1––3. / Изд. подг. С.П. Маркиш. М., 1961––1964.

5. Xenophon. La Republique des Lacedemoniens. Texte et Traduction avec une introduction et un commentaire par Francois Ollier. Lyon, 1934.

ЛИТЕРАТУРА:

6. Андреев Ю.В. Раннегреческий полис. Л., 1976.

7. Бергер А.К. Аристотель и Спарта. // УЗИИ РАНИОН, III, 1929. Стр. 73––87.

8. Бергер А.К. Социальные движения в древней Спарте. М, 1936.

9. Борухович В.Г. Научное и литературное значение труда Геродота // Геродот. История. Пер. Г.А. Стратановского. Л., 1972.––стр.457––500.

10. Верлинский А.Л. К Боспорской просопографии: стоик Сфер // Этюды по античной истории и культере Северного Причерноморя. СПб, 1992.––стр. 146––178.

11.  Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Т. 1. СПб, 1997.

12. Очерк быта и правления древней Спарты. Сочинение Ксенофонта LAKEDAIMONIWN  POLITEIA,  разобранное и представленное в соответствии с другими источниками кандидатом Александром Рославским. Харьков, 1838.

13. den Boer, W. Laconian Studies. Amsterdam, 1954.

14. Drews, R. Basileus. The evidence for kingship in Geometric Greece. Yale, 1983.

15. Forrest G.W. A history of Sparta 950––192 B.C. L., 1968.

16. Murray, O. Early Greece. Massachusetts, 1993.

17. Starr, Ch. G. The credibility of early spartan history. //Historia, Bd. 14, 1963.––pp. 257––272.


[1] Таковыми, например являются статьи Строгецкого В. М. 1) Истоки конфликта эфората и царской власти в Спарте. // Античный полис. ЛГУ, 1979 и 2) Некоторые особенности внутриполитической борьбы в Спарте в конце VI––начале V вв. // ВДИ, 1982, №3; а также статья Э. Д. Фролова Из предыстории младшей тираннии (столкновение личности и государства в Спарте на рубеже V––IV столетий до н.э. )// ВДИ, 1972, №2

[2] Как справедливо отмечает Ю.В. Андреев, «обычный, хотя, по-видимому, не вполне точный перевод» термина basileuV  ( Раннегреческий полис. Л., 1976.––стр. 46). Однако этот автор использует, правда, применительно к рассмотрению к ситуации гомеровского периода, как термин «царь», так и термины «басилевс», «басилея».

[3] Drews, R. Basileus. The evidence for kingship in Geometric Greece. Yale, 1983.––p. 78.

[4] Аристотель, Политика, 3.1285b

[5] Данный термин используется здесь как нейтральный, смысл которого (применительно к данному случаю) и надлежит прояснить в настоящей работе.

[6] Следует указать, что, несмотря на то, что в Большой Ретре они именуются arcagetai, в середине седьмого века Тиртей именует их basileiV. Как отмечает Дрюс (op.cit., p.85), в пятом веке они неизменно именовались basileiV.

[7] А.К.Бергер в своей статье (Аристотель и Спарта. // УЗИИ РАНИОН, III, 1929.––стр. 84 )отмечает влияние этого утраченного сочинения на развитие лаконофильской политической теории, указывая при этом на зависимость сочинений Аристотеля (а именно «Политики») от лаконофильской традиции.

[8] Там же, стр. 87.

[9] Согласно сообщению Суды (Suidas, s.v. DikaiarcoV ).

[10] Согласно Плутарху, он содействовал Клеомену в восстановлении системы agwgh (Клеомен, 11)

[11] Их упоминает Диоген Лаэртский (VII, 178 ).

[12] Верлинский А.Л. К Боспорской просопографии: стоик Сфер // Этюды по античной истории и культере Северного Причерноморя. СПб, 1992.––стр.164. См. там же прим. 70––о другой точке зрения, принадлежащей Ф. Оллье (сравнение афинского и спартанского образа жизни )

[13]Ук. соч. , стр. 170

[14] Forrest G.W. A history of Sparta 950––192 B.C. L., 1968.––pp. 15––16.

[15] Данное направление развито достаточно хорошо. Можно упомянуть ставшую уже классической работу Tigerstedt E. The legend of Sparta in classical antiquity. vv. 1-3. Stoсkholm, 1974.

[16] Геродот, VI, 56––59.

[17] Например, в (VI, 52 ), где пересказывается лакедемонский вариант традиции об основании двух правящих домов.

[18] Несмотря на то, что Геродот, как известно, много путешествовал и, «по-видимому, объездил и Пелопоннес» (Борухович В.Г. Научное и литературное значение труда Геродота // Геродот. История. Пер. Г.А. Стратановского. Л., 1972.––стр. 467 ), не утверждается, что он посещал и Спарту, поэтому невозможно судить с уверенностью, говорит ли он как непосредственный наблюдатель или всего лишь передаёт услышанное.

[19] Starr, Ch. G. The credibility of early spartan history. //Historia, Bd. 14, 1963.––p. 263.

[20] Данное сочинение является, безусловно, подлинным. См. Xenophon. La Republique des Lacedemoniens. Texte et Traduction avec une introduction et un commentaire par Francois Ollier. Lyon, 1934.––p. vii––ix.

[21] Эта краткая, но весьма эмоциональная характеристика заимствована из: Очерк быта и правления древней Спарты. Сочинение Ксенофонта LAKEDAIMONIWN  POLITEIA,  разобранное и представленное в соответствии с другими источниками кандидатом Александром Рославским. Харьков, 1838.––стр. 43

[22] Плутарх, Ликург 1.

[23] Starr, Ch. G. The credibility of early spartan history. //Historia, Bd. 14, 1963.––p. 260. Как показывает Мюррей (Murray, O. Early Greece. Massachusetts, 1993.––p.166 f. ), та часть текста Плутарха, которая говорит о Большой Ретре, заимствована им напрямую из “Лакедемонской политии “ Аристотеля.

[24] По мнению Э. Кесслера. Приводится по: Верлинский А.Л. Ук.соч. стр. 163

[25] Плутарх. Александр, 1: «ибо мы пишем не исторические труды, а жизнеописания»

[26] Геродот. История, VI, 52: « Лакедемоняне вопреки утверждениям всех поэтов рассказывают…»

[27] Там же.

[28] Этот термин заимствован из понятийного аппарата культурной антропологии. То, что 2=1, в данном случае можно рассматривать именно как нарушение «обычного порядка вещей», создающее аномальную ситуацию.

[29] Интересным также представлялось бы провести параллель между существованием басилевсов-близнецов и культом Диоскуров в Спарте, однпко специфика имеющегося материала, как представляется, не предполагает возможности построения достаточно полной и хорошо обоснованной материалом источников концепции. Кроме того, это имеет отношение скорее к т.н. исторической антропологии, нежели чем к собственно истории.

[30] Понимание басилевсов как близнецов, конечно же, не бесспорное, способно объяснить тот факт, что два рода никогда не вступали в браки между собой. Подобная точка зрения не противоречит широко распространённому в историографии взгляду, что один из царских родов на самом деле был ахейским по происхождению, ибо она относится прежде всего к интерпретации смысла мифа.

[31] Геродот I, 65; Плутарх. Ликург, VI.

[32] Лакедемонская полития, VIII, 5

[33] den Boer, W. Laconian Studies. Amsterdam, 1954.––p. 158ff.

[34] В связи с этим интересны упоминания Геродота (I, 66 ), Плутарха (Ликург XXI )и Страбона (со ссылкой на Эфора, VII, C366 )о существовании в Спарте культа Ликурга.

[35] Ликург, XIII.

[36] Murray O. Op. cit., p. 160

[37] Например, свидетельством Павсания (IV, 7, 8 )о том, что Еврилеонт из фиванского рода Эгеидов принимал участие в военных компаниях Спарты.

[38] В качестве одного из главных аргументов используются приводимые Геродотом (V, 72 )слова Клеомена о том, что он не дориец, а ахеец. Но необходимо учесть, во-первых, ситуацию, в которой это было им высказано, во-вторых же то, что у Геродота в V,42 приводится следующая характеристика Клеомена: «Клеомен же, судя по рассказам был несколько слабоумен, со склонностью к помешательству». Этой характеристике Геродот, по-видимому, доверял, что видно из приводимого им повествования о смерти Клеомена (VI, 75 ),где, кстати подобная характеристика повторяется. Правда, Геродот никак не комментирует фразу, признесённую Клеоменом в святилище, что может всё-таки служить косвенным аргументом в поддержку оспариваемой гипотезы.

[39] Эту теорию развивает, в частности, Дрюс (Op.cit., p. 81). См. там же прим. 88.

[40] Геродот, VI, 57; Ксенофонт, Лакедемонская полития, XIV, 5.

[41] Геродот, V, 63.

[42] Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Т. 1. СПб, 1997.––стр.97

[43] Бергер А.К. Социальные движения в древней Спарте. М, 1936.––стр. 33 и слл.

[44] Данное соображение становится ещё более справедливым, если принять во внимание поправку Полидора и Феопомпа к Ликурговой Ретре. Изначально Ретра гласила, что «господство и сила да принадлежит народу», однако Полидор и Феопомп вносят следующую поправку: «Если народ постановит неверно, старейшинам и царям распустить». Интересен приводимый в данном случае у Плутарха  пример аргументации к повелению бога.

[45] Геродот. VI, 56-57.

[46] Ксенофонт. Лакедемонская полития, XIV, 9.

[47] Не представляется, однако, вполне приемлемым развивать этот взгляд в духе концепций царя-жреца, ориентируясь, например, на Фрэзера или Р. Грейвса.

[48] O. Murray. Op.cit., p. 174. Из источников см., например, Плутарх, Агесилай 1.

[49] Следует принять во внимание и сообщение Ксенофонта (Лакедемонская полития, XIV, 2), что Ликург поставил басилевсов выполнять все публичные жертвоприношения на том основании, что «apo tou Jeou onta».

[50] Можно добавить, что это смещение акцентов играет некоторую роль в символическом обеспечении выполнения посреднических между богами и обществом функций.

[51] Латышев В. В. Ук. соч., там же.

[52] Drews R. Op.cit., p. 78.

[53] Геродот, VI, 56.

[54] Геродот, V, 75.

[55] Геродот, IX, 76; Ксенофонт. Лакедемонская полития, XIV, 5.

[56] Латышев В. В. Ук.соч., там же.

[57] Геродот, VI, 57.

[58] Там же.

[59] Ксенофонт. Лакедемонская полития, XIV, 7.

[60] Плутарх. Агис, 11.

[61] Плутарх. Клеомен, 11. Заслуживают внимания жалобы Клеомена на призвол эфоров.

[62] Латышев В. В. Ук. соч., стр. 99.

[63] Там же, стр. 102.

[64] Drews R. Op.cit., p.79. Как пишет Дрюс, полномочия басилевса « ставят его недалеко от республиканских магистратов».

[65] Латышев В. В. Ук. соч., стр. 102.

Реферат: Когда и почему началась скифо-персидская война?

Posted on by admin
Введение: Когда и почему началась скифо-персидская война?

Уже с момента выхода скифов на арену мировой истории они выступают как мощное военное объединение, принимающее самое активное участие в важнейших исторических событиях той поры, происходящих на огромных пространствах от Северного Причерноморья и до глубин Древнего Востока.
Скифо-персидская война — одно из крупнейших событий в истории Скифии, которое существенно повлияло на исторические судьбы многих европейских и азиатских народов того времени. Этой теме посвящено множество специальных исследований отечественных и зарубежных ученых. Однако единого мнения по многим основным вопросам до сих пор нет. Причины тому — лаконичность сведений Геродота, недостаток других письменных и археологических данных, различное отношение исследователей к имеющимся источникам, а также ряд иных факторов. Поэтому для того, чтобы дать читателю по возможности более полную и объективную информацию, мы будем чаще обращаться к произведениям античных авторов, в первую очередь к «Истории» Геродота и цитировать необходимые отрывки.
Геродот еще до описания похода Дария на скифов рассказывает нам о замыслах царя. И делает это весьма своеобразно — в виде диалога Дария и его жены Атоссы. Жена обращается к возлежащему с ней на ложе мужу:
«Царь! При всем твоем великом могуществе ты бездействуешь. Еще ни один народ ты не покорил персам и не приумножил персидской державы. Человеку молодому, как ты, властителю великих сокровищ, следует прославить себя великими подвигами, дабы персы знали, что над ними властвует муж. Это пойдет тебе вдвойне на пользу: персы будут знать, что во главе их стоит муж, и, занимаясь войной, они не будут иметь досуга, чтобы восставать против тебя. Теперь, пока ты еще молод, ты можешь совершить великий подвиг. Ведь с ростом тела растут и духовные силы, а когда тело начинает стареть, то с ним вместе дряхлеет и дух и уже неспособен к великим свершениям.
— Жена! Все, о чем ты говоришь, я и сам думаю совершить. Я ведь собираюсь перекинуть мост с нашего материка на другой и идти на скифов. И это скоро должно свершиться».

Диалог этот, вероятнее всего, выдуман самим Геродотом. Но, возможно, Атосса действительно играла большую роль в решении государственных дел. Об этом свидетельствуют и соответствующие сцены в драме Эсхила «Персы».
Затем Геродот сообщает о самом походе и его причинах: «После взятия Вавилона был поход самого Дария на скифов. Вследствие того, что Азия изобиловала людьми и денежных средств поступало множество, Дарий пожелал отомстить скифам за то, что они первые, вторгшись в Мидию и одержав победу над теми, кто оказал им сопротивление, положили начало несправедливости. Ведь, скифы властвовали над Верхней Азией в течение двадцати восьми лет. Преследуя киммерийцев, они вторглись в Азию, лишив власти мидийцев. Ведь именно последние властвовали над Азией до прихода скифов… По этой причине Дарий, желая отомстить скифам, собрал против них войско»
Как мы видим, причиной похода Геродот считает желание Дария отомстить скифам за обиды столетней давности.
А Платон по этому поводу восклицал: «По какому праву Ксеркс предпринял поход на Элладу или отец его на скифов?». Отсюда можно заключить, что он не видел у Дария каких-либо серьезных причин для похода на скифов.
Иордан приводит следующее объяснение причин похода на скифов, которых он здесь называет готами: «Дарий, царь персов, сын Гистаспа, пожелал сочетаться браком с дочерью Антира, короля готов; просил он этого и в то же время опасался, как бы не отклонили они его пожелания. Готы, презрев родство с ним, оставили его посольство ни с чем. Отвергнутый, он воспламенился обидой и выставил против готов войско из 700 тысяч вооруженных воинов; он стремился отомстить за свой позор общественным бедствием»
Эту же версию вкратце излагает Помпеи Трог, который, как и Иордан, искажает имя скифского царя Идантирса.
Как мы видим, древние авторы приводят две совершенно разные версии. Какую же из них можно принять? Ответить на этот вопрос однозначно, наверное, невозможно. Конечно, вполне могло быть, что Дарий хотел породниться со скифским царем для того, чтобы заручиться его поддержкой в своих далеко идущих завоевательских планах. Получив отказ, он понял, что не только не приобрел союзника или нейтрального соседа, но имеет в лице Скифии сильного врага, который может помешать осуществлению его великих планов. Такого врага нужно было обезопасить. И Дарий двинулся войной на скифов. Поводом же послужил отказ выдать за него дочь Идантирса.
Не исключено также, что при тех же событиях Дарий не хотел афишировать свою неудачу с женитьбой и нашел другой повод для войны — давние обиды, причиненные скифами во время их господства в Азии. Следовательно, изложенные древними авторами версии не исключают одна другую.
Но источники говорят только о том, что послужило поводом к войне. А каковы же истинные причины похода Дария на скифов?
Современные исследователи, отвечая на этот вопрос, приходят к различным выводам. Все они подробно рассмотрены и проанализированы в работе Е. В. Черненко. Поэтому мы ознакомимся только с основными точками зрения.
С.П.Толстой, например, пишет следующее: «Я склонен видеть в грандиозном предприятии Дария попытку пройти огнем и мечом по наиболее глубоким тылам Скифии и выйти в Среднюю Азию с северо-запада, навсегда сокрушив мощь своих грозных северо-восточных врагов и завершив консолидацию северной границы империи. Крупную роль могли играть и задачи укрепления в Закавказье ахеменидской власти, которой непосредственно угрожали европейские скифы. Гигантский масштаб не должен нас смущать. Не надо забывать огромных размеров самой империи и мало уступающих по протяженности маршрутов походов Кира, Камбиза и Дария на территории от Бактрии до Барки и Нубии. Географическая осведомленность персов о Скифии, видимо, была значительно выше той, которой располагали греки, и речь шла но о походе в таинственную «страну мрака», а в страну, вероятно, хорошо известную персидской разведке».
Несколько иное объяснение приводит М. И. Артамонов: «Дарий стремился распространить Персидскую империю на весь тогдашний культурный мир и, в частности, подчинить черноморские колонии греков и тем самым захватить контроль над черноморской торговлей, в особенности над поступлением необходимого Греции скифского хлеба»
Близкую ему точку зрения высказывает Б. А. Рыбаков: «Поход Дария I во Фракию и Скифию в 512 г. был первым военным актом в длительных событиях последующих греко-персидских войн. Цель его угадывается легко: персы начали подготовку к тяжелой войне на суше и на море, стремясь отрезать Грецию от хлебородных и богатых скотом и рыбой областей Балкан и Скифии. Повод, разумеется, был указан иной: месть за давние походы скифов в Малую Азию; однако покорение фракийцев, непричастных к разбойничьим наездам скифов, не оставляет сомнений в истинных стратегических целях персидского царя»
Теперь попытаемся вкратце проанализировать изложенные точки зрения. Критические выводы Е. В. Черненко представляются вполне справедливыми. Его главный вывод о том, что основной целью персов был разгром скифов, на мой взгляд, полностью соответствует действительности.
Выводы С. П. Толстова не противоречат главному выводу Е. В. Черненко, а дополняют его, если можно так выразиться, по части стратегических планов Дария уже после разгрома скифов.
Б. А. Рыбаков неверно определил цель похода Дария, перенеся внимание со Скифии на Грецию. Персы стремились не «отрезать Грецию от хлебородных и богатых скотом и рыбой областей Балкан и Скифии», а разгромить скифов и обезопасить себя от такого сильного врага. Тем самым они, разумеется лишали Грецию хлеба, но это уж следствие, а не причина.
Таким образом, основная цель похода Дария заключалась, конечно, в разгроме скифов. Эта цель и определяла всю стратегию и тактику персидских войск на протяжении всей войны.
Итак, Дарий собрался войной на скифов. Прежде чем отправиться в столь далекий и тяжелый поход, царь позаботился о сборе необходимых сведений о Скифии. Вот что пишет об этом Ктесий Книдский в «Истории Персии»: «Дарий приказал каппадокийскому сатрапу Ариарамну перейти Европу против скифов и взять в плен мужчин и женщин. Ариарамн, переправившись на 30 пятидесятивесельных судах, взял скифов в плен, причем захватил и брата скифского царя Марсагета, найдя его заключенным в оковы по приказанию брата за какой-то проступок. Скифский царь Скифарб в гневе написал Дарию дерзкое письмо, ему был дан такой же ответ»
Разведка, как мы видим, оказалась очень удачной. Были захвачены необходимые пленные, среди них — даже брат одного из скифских царей. Дарий, наверняка, получил цепные сведения обиженного на царствующего брата пленника. Поэтому можно не сомневаться, что персы имели достаточное представление о стране, на которую они шли войной.
Когда же состоялся сам поход? Единого мнения по этому вопросу также нет. Геродот лишь отмечает, что поход произошел после взятия Вавилона, т. е. после 521 г. В этой связи В. В. Струве подчеркнул, что «датировка Геродотом похода на скифов является слишком общей, ибо оставляет слишком большой простор для выбора того года, когда Дарий решил двинуть свое войско против племен, населявших степи нашего Причерноморья».
И действительно, ученые высказали множество различных точек зрения относительно этой даты. Приводя всевозможные аргументы, соображения, гипотезы и просто догадки, они отстаивают тот или иной год в промежутке между 520 и 507 гг. до н. э. Большинство исследователей считают, что скифо-персидская война произошла в 512 г. Абсолютно точный ответ дать пока невозможно.
Какова была численность войск?

Этот вопрос — один из наиболее важных. Для того чтобы полнее представить себе размах и грандиозность этого важнейшего военно-исторического события древности, необходимо знать, какие силы имели противоборствующие стороны.
Какова была численность персидского войска? Геродот сообщает об этом следующее: «Войска, без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот». Помпеи Трог также указывает, что Дарий «вступил в Скифию с 700000 вооруженных людей». Аналогичные сведения приводит Иордан, который отмечает, что Дарий «выставил против готов войско из 700000 вооруженных воинов». А Ктеснй Книдский называет другую цифру — 800 000 войска.
Как же тут быть? Современные исследователи по-разному относятся к приведенным цифрам. Одни ученые считают их достоверными, другие отвергают, полагая, что они сильно завышены. Кто же тут прав?

Сторонники приведенной Геродотом цифры никаких особых доказательств обычно не приводят. Как правило, они просто указывают эти данные и принимают их либо безоговорочно, либо с теми или иными пояснениями или рассуждениями на этот счет.
А исследователи, отвергающие приведенную «отцом истории» и другими древними авторами цифру, считают, что численность персидского войска была намного меньше, и стараются обосновать свой вывод различными аргументами. Наиболее полно эта точка зрения отражена в работе Е. В. Черненко.

Итак, следует подчеркнуть: Войско Дария насчитывало 700 тысяч войной. Флот состоял из 600 кораблей. Цифры, конечно, впечатляющие. Но сомневаться в их достоверности нет никаких оснований.
Теперь коснемся вопроса о том, почему Ктесий Книдскнй говорит о «800000 войска», тогда как Геродот и другие источники указывают 700 тысяч. Процитируем еще раз эти сообщения и внимательно вчитаемся в каждое их слово. Геродот отмечает: «Войска, без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот». Помпеи Трог пишет, что Дарий «вступил в Скифию с 700 000 вооруженных людей». Иордан сообщает, что Дарий выставил против скифов «войско из 700 тысяч вооруженных воинов». Ктесий же сформулировал свое сообщение так: «Собрав 800 000 войска и построив мосты на Боспоре и Истре, Дарий переправился в Скифию».
Как мне представляется, суть здесь в следующем. Геродот, Помпеи Трог и Иордан определяют в 700 тысяч численность только сухопутного войска Дария. Геродот при этом добавляет, что было собрано кроме того 600 кораблей. А Ктесий указывает общую численность сухопутного и морского войска — 800 тысяч. Следовательно, морское войско насчитывало 100 тысяч человек.
Определить численность скифов, к сожалению, невозможно даже приблизительно. Ни Геродот, ни другие античные авторы не только ничего не сообщают об этом, но и не дают никаких отправных данных для более-менее достоверных подсчетов. Ясно только, что скифов было значительно меньше, чем персов.

Переправа Дария через Боспор Фракийский.

Приняв решение о походе против скифов, Дарий начал готовиться к выступлению. Геродот рассказывает об этом совсем кратко. Речь идет уже о конкретных приготовлениях к выступлению: «Когда Дарий занимался приготовлением к походу против скифов и рассылал гонцов с приказом одним доставить пешее войско, другим — корабли, третьим — строить мост через Боспор Фракийский, Артабан, сын Гистаспа, брат Дария, решительно противился тому, чтобы тот совершил поход против скифов, напоминая о недоступности скифов. Но он все-таки не убедил Дария последовать полезным советам. Артабан умолк, а Дарий после того, как у него все было приготовлено, начал выводить войско из Суз». После этих сухих лаконичных сведений излагается очень своеобразный сюжет: «Тут один из персов — Ойобаз — упросил Дария, поскольку у него было три сына и все готовились к походу, оставить ему одного. Тот же сказал, что оставит ему всех детей, так как он, будучи ему другом, просит немногого. И вот Ойобаз очень радовался, надеясь, что сыновья избавлены от похода. Дарий же приказывает тем, кто был поставлен для этого, убить всех сыновей Ойобаза. Они, убитые, были оставлены тут же, на месте»
Этот сюжет, как полагают исследователи, выдуман самим Геродотом. Для чего же? Вероятнее всего, как мне кажется, чтобы показать, помимо жестокости Дария, большой размах подготовки к войне: идти в поход были обязаны все мужчины соответствующего возраста, без всякого исключения, даже сыновья тех; кого царь называл своим другом.
Как же развивались события дальше? Геродот сухо и кратко сообщает: «Дарий же, после того как выступил из Суз, прибыл в ту часть Калхедонской области, которая примыкает к Боспору и где был построен мост». Эта короткая фраза означает длинный путь протяженностью примерно в 2500 км.
Можно представить себе, как в назначенный день персидское войско пышно и торжественно выступило из Суз. Роскошные одеяния царя и придворных, богатое убранство колесниц, дорогое, сверкающее золотом и серебром оружие, яркие боевые значки, различные украшения, венки… Вдохновляющие на подвиги речи, призывы, радостный рев толпы, всеобщее ликование… Великий царь идет завоевывать непокорных скифов…
Войско двигалось по знаменитой «царской дороге», которая связывала Сузы, летнюю резиденцию царя, с Сардами, бывшей столицей Лидии. Эта дорога была важнейшей, можно сказать, стратегической артерией Персидского государства. Прекрасно построенная, надежная и безопасная во всех отношениях, оборудованная стоянками и постоялыми дворами, она была одной из лучших в мире почтовых дорог того времени. Днем и ночью, в любое время года, меняя на станциях лошадей, спешили по ней гонцы со срочными приказами и донесениями, радостными и трагическими известиями.
Эта дорога описана Геродотом в другом месте его «Истории», где рассказывается о карте мира Аристагора Милетского, вырезанной на медной доске. Вот как выглядел, по словам «отца истории» путь из Сард в Сузы: «На всем его протяжении есть царские стоянки и отличные постоялые дворы, и весь путь проходит по населенной и безопасной стране. Двадцать таких стоянок расположено на пути через Лидию и Фригию на расстоянии 94,5 парасангов.
Из Фригии путь ведет непосредственно к реке Галису, где есть горный проход, через ворота которого необходимо пройти для переправы через реку. У ворот прохода находится сторожевое укрепление с сильной охраной. За рекой следует Каппадокия, и по ней на расстоянии 104 парасангов до границы Киликии расположено 28 стоянок. На этой границе надо пройти через два прохода и миновать два сторожевых укрепления; на пути через Киликию — три стоянки на расстоянии 15,5 парасангов. Границу Киликии и Армении образует судоходная река по имени Евфрат. В Армении находится 15 стоянок с заезжими домами и сторожевым укреплением на протяжении 56,5 парасангов. Из этой Армении путь ведет в Матиену; здесь 34 стоянки на расстоянии 136 парасангов. По этой стране протекают четыре судоходные реки. Через все эти реки надо переправляться на судах. Первая река — Тигр, затем вторая и третья под одним названием Забат. Но это — разные реки, и начинаются они не в одной местности. Первая из упомянутых рек течет из Армении, а вторая — из Матиены. Четвертая же река называется Гинд. Ее Кир в свое время разделил на 360 каналов. Затем путь идет через эти проходы в страну Киссыю, где на расстоянии 42,5 парасангов находится 11 стоянок до р. Хоаспа, которая также судо-ходна. На ней лежит город Сузы. Всех этих стоянок oт Сард до Суз 111 и столько же постоялых дворов.
Если этот царский путь правильно измерен парасангами и если 1 парасанг равен 30 стадиям (что так и есть на самом деле), то из Сард до царского дворца в Сузах 13 500 стадиев, так как путь составляет 450 парасангов. Если считать на каждый день по 150 стадиев, то на весь путь придется как раз 90 дней»
Войско Дария прошло по «царской дороге» почти весь указанный маршрут. Где-то, не доходя Лидии, персы свернули к Боспору Фракийскому и вышли к тому месту, где через пролив был построен понтонный мост. На этот путь ушло не менее трех месяцев.
Далее Геродот прибегает к интересному литературному приему. Для того чтобы описать Понт Эвксинский, он усаживает Дария на возвышенный мыс, откуда открывается прекрасный вид на море. Сообщив, что царь прибыл к мосту, писатель продолжает: «Отсюда, взойдя на корабль, он поплыл к так называемым Кианеям, которые, как утверждают греки, прежде были блуждающими скалами. Сидя на мысу, он смотрел на Понт, который заслуживает внимания: ведь из всех морей оно по своей природе самое удивительное. Длина его 11 100 стадиев, ширина же в том месте, где оно шире всего, 3300 стадиев. Устье этого моря в ширину четыре стадия, длина же этого устья-пролива, названного Боспором,— на нем-то и был возведен мост — доходит до 120 стадиев. Боспор же простирается до Пропонтиды. А Пропонтида, имеющая в ширину 500 стадиев в длину 1400, вливается в Геллеспонт, имеющий в самом узком месте семь стадиев в ширину, в длину же — 400. Геллеспонт же втекает в пучину моря, которое называется Эгейским»
Черное море эллины называли Понтом Эвксинским, т. е. Гостеприимным морем или просто Понтом. А первое время они именовали его Понтом Аксинским, т. е. Негостеприимным морем. Страбон, например, отмечает, что во времена Гомера «это море было недоступно для плавания и называлось Аксинским из-за зимних бурь и дикости окрестных племен… Впоследствии, после основания ионянами городов на побережье, это море было названо Эвксинским»
Важно подчеркнуть, что в произведениях античных авторов Черное море неоднократно называется Скифским Понтом. Это говорит о широкой известности скифов и их огромном влиянии па всем черноморском побережье.

Затем Геродот вновь возвращается к событиям в устье Понта: «Дарий же, когда насмотрелся на Понт, поплыл назад к мосту, строителем которого был Мандрокл Самосец. А поглядев на Боспор, оп поставил на берегу две стелы из белого камня, вырезав на одной ассирийские, а на другой греческие письмена, где перечислил все племена, которые он вел; а вел он все племена, над которыми властвовал. Войска, без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот. Впоследствии византийцы, увезя эти стелы в город, использовали их для алтаря Артемиды
Ортосян, за исключением одного камня. Последний, заполненный ассирийскими письменами, был оставлен возле храма Диониса в Византии. Участок же Боспора, который Дарий соединил мостом, по моим предположениям, находится посредине между Византией и храмом при устье Боспора»
Для строительства моста было выбрано самое узкое место пролива. Его ширина здесь равна 750 м. В этом районе сейчас возвышаются развалины средневековых крепостей Анадолу-Гиссары на азиатской стороне Босфора и Румели-Гиссары на европейском берегу. Этот участок был наиболее удобен как для строительства самого моста, так и для переправы. Закипела работа. И в короткий срок гениальный замысел великого строителя Мандрокла был претворен в жизнь. Понтонный мост — его детище — связал берега Азии и Европы. При этом следует принять во внимание, что течение из Понта здесь довольно сильное. Это требовало от Мандрокла больших знаний, смелой творческой мысли, точных расчетов. И зодчий прекрасно справился с такой сложной задачей. И был щедро вознагражден за свое величайшее творение.
Об этом Геродот сообщает следующее: «Дарий же после этого, придя в восторг от моста, одарил его строителя Мандрокла Самосца всем в десятикратном размере.
Сюжет, о котором идет речь, скорее всего, действительно имел место. Изображенная художником сцена вполне укладывается в общую ситуацию этого важного исторического момента: «муж самый лучший н самый прекрасный из всех людей — Дарий, сын Гистаспа, царь персов и всего материка» ведет свое доблестное войско покорять скифов. Конечно, в такой знаменательный час честолюбивый завоеватель должен важно восседать на большом возвышении и с гордостью наблюдать за переправой своего огромного войска из Азии в Европу. Это подтверждают и сведения Дионисия Византийского, автора интереснейшего географического сочинения «Плавание по Боспору». При описании места переправы он отмечает: «Среди исторических памятников это место сохраняет кресло, вырубленное в скале, ибо на нем, говорят, сидел Дарий как зритель и моста и перехода войска». Как мы видим, для царя даже было вырублено специальное кресло, наподобие трона. Где оно находилось, неизвестно. Время стерло в памяти местных жителей сведения об этом месте.
После переправы через Боспор Фракийский Дарий двинулся со своим многочисленным войском через Фракию к устью Истра.
От Боспора Фракийского до Истра персидское войско прошло около 700 км. Этот путь занял примерно месяц. Дарий легко покорил гето-фракийские племена и подошел к дельте Истра. Впереди, за рекой, была уже Скифия. Непокорная Скифия, которую он пришел завоевать. Легкость побед над гетами и фракийцами пьянила и без того вскруженную от успехов голову «царя персов н всего материка», «мужа самого лучшего и самого прекрасного из всех людей». Абсолютно уверенный в победе над скифами, Дарий стал готовиться к переправе через Истр.
Нашествие на землю скифскую.
Итак, персидское войско ступило на скифскую землю. После того как все переправились, Дарий приказал разрушить мост через Истр. Но по совету Коя, одного из военачальников, он отменил свое решение. Этот эпизод очень важен для правильного понимания общих стратегических задач завоевателя. По Геродоту, у переправы произошло следующее: «Когда же Дарий и пешее войско, которое было с ним, прибыли к Истру, то, после того как все переправились, Дарий приказал ионийцам, разрушив мост, следовать за ним по суше. Когда же ионийцы готовились разрушать и делать то, что приказано, Кой, сын Эрксандра, стратег митиленцев, спросив прежде, угодно ли будет Дарию выслушать мнение того, кто желает его высказать, сказал следующее:
«О царь, ты собираешься совершить военный поход против страны, в которой не окажется никаких посевов и ни одного обитаемого города. Позволь мосту стоять неприкосновенным на этом месте, а стражами его оставь тех, кто его построил. И если, найдя скифов, мы совершим все согласно замыслу, то возвращение нам обеспечено. Если же мы и не сможем их найти, то, по крайней мере, возвращение для нас будет безопасным. Ведь я ничуть не боюсь, что мы будем побеждены скифами в битве. Я больше боюсь того, чтобы мы, не будучи в состоянии их найти, блуждая, не претерпели бы какой-нибудь беды. И может быть, кто-нибудь скажет, что я говорю это ради самого себя, чтобы остаться. Я же открыто высказываю мысль, которую считал для тебя, царь, наилучшей. Сам, однако, последую за тобой и не останусь».
Дарий был очень доволен советом и отвечал ему такими словами: «Чужеземец лесбосец, когда я благополучно вернусь назад в мой дом, явись ко мне непременно, чтобы я отблагодарил тебя за добрый совет добрыми делами».
Сказав это и завязав шестьдесят узлов на ремне, он, позвав для беседы ионийских тиранов, говорил следующее: «Мужи ионяне! Прежнее решение, высказанное относительно моста, я отменяю. Вы же, взяв этот ремень, поступайте так. Как только увидите, что я отправился против скифов, то
начиная с этого времени вы каждый день развязывайте по узлу. Если же в течение этого времени я не прибуду, а дни, отмеренные узлами, у вас придут к концу, отплывайте на свою родину. Но до этого времени, поскольку я переменил решение, охраняйте мост, проявляя все усердие ради его спасения и охраны. Поступая так, вы мне чрезвычайно угодите». Сказав это, Дарий двинулся вперед».
Какие выводы можно сделать отсюда? Как уже говорилось, этот эпизод наталкивает на мысль о том, что у Дария первоначально были иные планы: после покорения скифов двинуться дальше на завоевание Средней Азии.
Можно предполагать, что после переправы Дарий собрал на совет всех военачальников и поделился этими планами. После всестороннего обсуждения главным образом под впечатлением выступления Коя, от таких грандиозных стремлений пришлось отказаться. Геродот же о сжатом виде изложил только суть происшедшего, и поэтому его повествование выглядит схематичным и несколько трафаретным.
Как мы видим, Дарий отказался от своего первоначального плана и решил ограничиться только завоеванием Скифии и вернуться обратно к истрийской переправе. Совершить это он рассчитывал в 60 дней. И громада персидского войска двинулась на скифов.
Рассказав об эпизоде у переправы, Геродот переходит к описанию Скифии. Затем, указав размеры «скифского четырехугольника», он вновь возвращается к военным событиям.
Как же ведут себя скифы? (Они, конечно, узнали о грозящей беде еще до того, как завоеватели ступили на их землю. И стали готовиться к отпору врагу. Но силы были слишком неравными. Персы превосходили их, видимо, в несколько раз. И скифы обратились за помощью к своим соседям. Вот что сообщает об этом Геродот: «Скифы, отдав себе отчет в том, что они одни не в состоянии отразить войско Дария в открытом бою, стали посылать гонцов к соседям. И вот их цари, собравшись вместе, начали совещаться, так как войско надвигалось огромное. Собрались же цари тавров и агафирсов, и невров, и андрофагов, и меланхленов, и гелонов, и будинов, и савроматов». Так, надвигающаяся беда собрала правителей практически всех сопредельных племен и народов.
«Итак, послы скифов, прибыв к собравшимся вместе царям этих перечисленных племен, передали сообщение о том, что Перс, после того как на другом материке все ему покорились, наведя мост в узком месте Боспора, переправился на этот материк; а переправившись и подчинив фракийцев, он наводит мост через реку Истр, желая и здесь все подчинить себе.
— Никоим образом не оставайтесь в стороне и не допустите, чтобы мы погибли, но в полном согласии выйдем навстречу нападающему. А не сделаете вы этого? Оказавшись в стесненном положении, мы или покинем страну, или, оставаясь, заключим соглашение. Ибо что будет с нами, если вы не захотите нам помочь! Вам же от этого будет ничуть не легче: ведь Перс идет на нас ничуть не больше, чем на вас. А победив нас, он не удовольствуется этим и не оставит вас в покое. Приведем мы и серьезное доказательство этих слов. Ведь если бы Перс шел войной только на нас, желая отомстить за прежнее порабощение, то ему следовало бы идти против нашей страны, оставляя в покое всех остальных, и он ясно показал бы всем, что нападает на скифов, а не на других. Теперь же, как только он перешел на этот материк, он покоряет всех, кто бы ни попался ему на пути. Он держит под своей властью и остальных фракийцев, и в том числе ближайших к нам гетов».
Вот с таким страстным и пламенным призывом обратились скифы к своим соседям. Их просьба о помощи, предложение сплотиться перед общей угрозой и совместными усилиями дать отпор наступающему завоевателю, выдвигаемые при этом аргументы должны были дойти до ума и сердца каждого, к кому они обращены. Но соседи восприняли этот призыв по-разному. Как же повели себя они в этот ответственнейший момент, когда решалась судьба не только скифов, но и многих других причерноморских народов?
По Геродоту, произошло следующее: «Когда скифы объявили это, цари, прибывшие от племен, стали советоваться, и мнения их разошлись. Гелон, Будин и Савромат, будучи заодно, согласились помочь скифам; но Агафирс, Невр, Андрофаг и цари меланхленов и тавров отвечали скифам следующее: «Если бы вы, не причинив персам зла и не начав войну первыми, просили о том, о чем теперь просите, то нам было бы ясно, что вы говорите справедливо, и мы, послушавшись вас, действовали бы заодно с вами. Но вы, вторгнувшись в их страну без нашего участия, господствовали над персами столько времени, сколько вам позволяло божество, и так как их теперь побуждает то же самое божество, они платят вам тем же. Мы же и тогда не причинили никакого зла этим мужам, и теперь не будем пытаться первыми причинить зло. Если, однако, он вторгнется и в нашу страну и положит начало несправедливости, тогда и мы не подчинимся; а пока мы этого не увидим, мы останемся у себя дома. Ведь мы думаем, что персы идут не на нас, а на тех, кто были виновниками несправедливости».
Ситуация складывалась трагическая: Агафирсы, невры, андрофаги, меланхлены и тавры предали скифов, бросая их на произвол судьбы. Понять мотивы этого предательства нетрудно. Одна из главных причин — нежелание рисковать собственным спокойствием и благополучием. На тот момент они чувствовали себя в относительной безопасности. И собственнические интересы одержали верх.
Мало того, отказавшие в помощи цари даже не осуждали персов и не видели в их нашествии на скифов ничего несправедливого, а, скорее, наоборот,— оправдывали завоевателей. А свой предательский отказ помочь скифам защитить свою землю от врага объяснили тем, чго не хотят «первыми причинить зло». Объяснение кощунственное, особенно если учесть, что для оправдания привлекаются события столетней давности!
Поведение агафирсов, невров, андрофагов, меланхленов и тавров и содержание их ответа наталкивают на мысль о том, что дело здесь не обошлось без нажима персов. Откуда соседи скифов могли узнать, чем Дарий объясняет причины своего похода? И откуда у них заранее такая уверенность в собственной безопасности?
Здесь возможно такое объяснение. Дарий, по всей вероятности, постарался помешать объединению сил скифов и их соседей и разослал царям всех соседних со Скифией племен вестников с разъяснением, что он идет войной только на скифов и никого больше завоевывать не собирается.
И завоеватель добился раскола среди соседей скифов. Большинство из них отказалось помочь скифам. На помощь пришли только гелоны, будины и савроматы.
Но имеющихся сил все же было недостаточно для того, чтобы немедленно дать отпор персам. И скифы избрали иную тактику. Дальнейший ход событий Геродот представляет так: «Когда скифы узнали о таком ответе, они решили ни в коем случае не давать открытого сражения, поскольку эти союзники к ним не присоединились, но, постепенно отходя и угоняя скот, засыпать колодцы и источники, мимо которых они будут проходить, истреблять растительность на земле, разделившись при этом надвое, И к одной из частей скифского населения, той, над которой царствовал Скопасис, присоединить савроматов. Им следовало, отступая вдоль озера Меотиды, заманивать врага к реке Танаис, если Перс повернет в этом направлении; если же Перс отступит, преследовать, нападая. Такова была у них одна часть населения царства; ей был предписан тот путь, о котором как раз и говорилось.
Две другие части населения царства — вторая, большая, которой управлял Идантирс, и третья, над которой царствовал Таксакис, слились воедино и к ним присоединились гелоны и будины. Держась впереди персов на расстоянии одного дня пути, они должны были уводить их, отходя и делая то, что было решено. И прежде всего они должны были заманить их к областям тех племен, которые отказались от союза с ними, чтобы втянуть их в войну если они добровольно не вступили в войну против персов, то следовало втянуть их в войну против воли. После этого они должны были повернуть обратно в свою страну и напасть на врага, если такое решение будет принято на совещании»
Избранная скифами тактика выжженной земли при сложившейся расстановке сил была наиболее правильной. Слишком неравны были силы. При таком большом численном превосходстве персов скифы не могли сразу же дать главное сражение. И они решили измотать врага, ослабить его боеготовность, подорвать боевой и моральный дух. А для этого нужно было отступать и заманивать противника в глубь страны, всячески- осложняя его пребывание здесь.
Оправданным было и решение скифов действовать двумя самостоятельными частями войска. Для достижения поставленных задач кроме основной части войска была необходима еще одна часть — более мобильная и маневренная.
Скифы начали действовать согласно избранной тактике. Геродот пишет: «Приняв это решение, скифы стали продвигаться навстречу войску Дария, выслав передовыми лучших всадников. Оставив лишь то количество скота, которое было необходимо для пропитания, весь остальной скот они отправили вместе с повозками, в которых у них жили дети и все женщины, приказав все время продвигаться по направлению к северному ветру»
Итак, передовой отряд скифской конницы, состоявший из лучших всадников, в основном, видимо, из молодежи, двинулся навстречу персам. Их огромное войско уже ползло широкой нескончаемой волной по скифской степи. Еще не видели бескрайние степные просторы, буйные травы, полноводные реки, густые дубравы такого нашествия людей. Размеренно шагала, глотая пыль, пехота, не спеша передвигалась конница, скрипели телеги, ржали лошади, ревели быки и ослы, кричали погонщики. Убегали с насиженных мест звери, улетали птицы. Тревожной была степь. Великая беда надвигалась.
Как же пролегал маршрут персов? Закончив переправу, они двинулись широкой полосой между современными пресными озерами Ялпуг и Кагул. Затем в районе нынешнего г. Белграда они перешли реку Ялпуг, которая при впадении в Дунай образует эго довольно большое озеро. И где-то севернее Белграда, в трех днях пути от места переправы, их обнаружил передовой отряд скифов. Как же повели себя противники?
Геродот пишет: «Когда же передовые скифов обнаружили персов, отделенных тремя днями пути oт Истра, то, обнаружив их, скифы, держась впереди на расстоянии одного дня пути, сразу же стали располагаться лагерями, уничтожая все, что растет на земле. А персы, как только обнаружили появление скифской конницы, немедленно пошли по следам непрерывно отступавших скифов. И затем персы (ведь они устремились в направлении одной из частей населения) начали преследование на восток и в направлении Танаиса. Когда же скифы переправились через реку Танаис, персы, переправившись вслед за ними, продолжали преследование до тех пор, пока, пройдя страну савроматов, они не достигли страны будинов»
Со второй половины этого отрывка и начинаются многочисленные неясности в описании Геродотом дальнейших событий похода. Прежде чем заострить на них внимание и попытаться разобраться в этом тесном сплетении неясностей, расхождений и противоречий, необходимо, конечно, в первую очередь ознакомиться с самим источником.
По Геродоту, последующие военные действия развивались так: «За то время, что персы шли через страну скифов и страну савроматов, они не имели возможности что-либо разорить, так как страна не была обжита; когда же они вторглись в страну будинов, то там, натолкнувшись на деревянную крепость (будины ушли и крепость была совершенно пуста), они ее сожгли. Сделав это, они шли все дальше вперед по следам до тех пор, пока, пройдя эту страну, не прибыли в пустыню. Эта пустыня не населена никакими людьми, расположена она выше страны будинов, а протяженность ее семь дней пути.
Выше этой пустыни живут тиссагеты, а из их земли берут начало четыре большие реки, протекающие через землю меотов; они впадают в озеро, именуемое Меотидой, им даны следующие имена: Лик, Оар, Танаис, Сиргис. Когда Дарий дошел до пустыни, он, приостановив продвижение, расположил войско у реки Оар. Сделав это, он начал возводить восемь больших крепостей, отстоящих одна от другой на равном расстоянии приблизительно около шестидесяти стадиев, их развалины сохранились еще до моего времени.
В то время как он был занят этим, преследуемые им скифы, сделав круг по землям, расположенным выше, повернули назад в Скифию. Так как скифы совершенно исчезли и больше не показывались персам, Дарий оставил эти крепости недостроенными, а сам повернув, пошел на запад, полагая, что это все скифы и что они бегут па запад.
Ведя войско как можно быстрее, он, как только прибыл в Скифию, встретил две другие части населении скифов и, натолкнувшись, стал их преследовать; они же держались впереди него на один день пути. Так как Дарий неотступно их преследовал, скифы в соответствии с принятым решением отступали в землю тех племен, которые отвергли союз с ними, прежде всего на землю меланхленов. Когда же скифы и персы, вторгнувшись, привели их в смятение, скифы начали заманивать персов в область андрофагов; когда же и эти были приведены в смятение, скифы стали завлекать персов в Невриду. А когда и те пришли в смятение, скифы, ускользнув, пошли к агафирсам.
Видя, что соседи изгнаны скифами и приведены в смятение, агафирсы, прежде чем скифы к ним вторглись, послав вестника, запретили скифам переступать их границы, заявляя, что если те попытаются вторгнуться, они прежде всего будут упорно сражаться с ними. Предупредив об этом, агафирсы выступили к границам с намерением задержать нападающих. Меланхлены же, андрофаги и невры, после того как персы вторглись к ним вместе со скифами, не вступили в борьбу и, позабыв про свои угрозы, в смятении бежали все время к северу, в пустыню. Скифы не стали вторгаться к агафирсам, которые им это запретили, и из страны Невриды стали заманивать персов в свою страну»
В Скифии, продолжает «отец истории», персы продолжали преследовать скифов. Дальнейшие события мы можем изложить в таком схематичном виде:
1. Дарий вступил в переговоры с Идантирсом.
2. Скифы прислали дары персам.
3. Оба войска приготовились к сражению, но битва не состоялась.
4. Дарий, бросив часть своего войска, поспешно бежал к Истру и переправился во Фракию.

Как же можно представить маршрут Дария? Думаю, важным ориентиром здесь должно быть сообщение Ктесия Книдского о том, что «Дарий переправился в Скифию, пройдя на 15 дней пути». Следует подчеркнуть, что «15 дней пути» — это расстояние, которое прошли персы в глубь Скифии. Времени же па этот путь ушло гораздо больше, чем 15 дней. Ведь войско, как ужо говорилось, периодически нуждалось в отдыхе. Много времени забирали и события, связанные с военными действиями. Поэтому продвижение персов в Скифию на 15 дней пути и возвращение к переправе на Истре вполне могло занять 60 с лишним дней. Никакого противоречия здесь со сведениями Геродота нет.

Где же пролегал этот маршрут? Точный ответ дать пока невозможно. Ясно, что в трех днях пути от Истра, где-то в районе современного г. Белграда передовые отряды скифов обнаружили персов и стали заманивать в глубь страны.
Расстояние в 15 дней пути — это примерно 540 км. Такое расстояние умещается в пределах нижнего и среднего течения Тираса. Вполне вероятно, что скифы не дали Дарию даже переправиться через Тирас.
А в засушливой безводной приднестровской степи огромное персидское войско попало в тяжелейшее положение. Небольшие, пересыхающие летом степные речушки не могли напоить столько людей и животных. Иссякали запасы продовольствия и провианта. А скифы все избегали открытого сражения.
Дальнейший ход событий, вероятно, можно осветить с помощью Геродота. «Отец истории» пишет: «Так как такое положение длилось долго и не прекращалось, то Дарий, послав всадника к царю скифов Идантирсу, передал следующее: «Странный человек, что ты все время убегаешь, хотя у тебя есть возможность сделать одно из двух? Ведь если ты считаешь, что ты сам способен противостоять моему могуществу, тебе следует, остановившись и прекратив блуждания, сражаться; если же ты сознаешь, что ты слабее, то и тогда, прекратив бегство и неся своему владыке в дар землю и воду, приди для переговоров»
Как же восприняли скифы такой ультиматум? Геродот рассказывает: «На это царь скифов Идантирс сказал следующее: «Мои дела, о Перс, обстоят таким образом: я и прежде не бегал в страхе ни от кого из людей и теперь от тебя не бегу; и я не делаю теперь ничего нового сравнительно с тем, что привык делать в мирное время.
Объясню и то, почему я не вступаю с тобой немедленно в сражение. У нас нет ни городов, ни возделанной земли, и боязнь, что они будут захвачены и разорены, не заставляет нас скорее вступать с вами в сражение. Если же тебе нужно во что бы то ни стало спешно вступить в битву, то у нас есть отчие могилы. Попробуйте найти их и попытайтесь разрушить, и тогда вы узнаете, будем ли мы сражаться из-за могил или не будем. Но прежде, если у нас к тому не будет основания, мы с тобой в сражение не вступим.
Относительно битвы сказано достаточно. Владыками же своими я считаю только Зевса, моего предка, и Гестию, царицу скифов. А вместо даров земли и воды я .пошлю тебе такие дары, которые тебе подобает получить; а за то, что ты объявил себя моим владыкой, тебе придется плакать. Таков ответ скифов»
Ответ, как мы видим, достойный. Он как нельзя ярче характеризует свободолюбивых и независимых скифов, истинных сыновей необъятных степных просторов. Как же разворачивались события дальше? Геродот сообщает нам следующее: «Вестник удалился, чтобы сообщить это Дарию, а цари скифов, услышав упоминание о рабстве, преисполнились гнева.
Они посылают соединившуюся с савроматами часть, которой управлял Скопасис, с приказанием вступить в переговоры с ионийцами, которые охраняли мост через Истр. А те из скифов, которые оставались на месте, решили больше не водить персов из стороны в сторону, но нападать на них всякий раз, как те будут добывать продовольствие. Итак, подстерегая воинов Дария, добывавших продовольствие, они исполняли принятое решение. Конница скифов всегда обращала в бегство конницу врага, а спасшиеся бегством всадники персов устремлялись к пехоте, и пехота приходила им на помощь. Скифы же, отбросив конницу, поворачивали назад, боясь пехоты. Подобные нападения скифы совершали и по ночам»
Итак, период пассивного отступления скифов закончился. Кончилось и торжественное шествие завоевателей по скифской земле. Война перешла в новую стадию. Скифы стали активно изматывать противника.
А положение персов становилось все хуже и хуже. Боевой дух воинов падал. От былого победного рвения не осталось и следа. Скифам приходилось даже время от времени подкармливать их. Вот что пишет об этом «отец истории»: «Всякий раз, когда скифы видели, что персы пришли в замешательство, то, для того чтобы они дольше оставались в Скифии, а оставаясь, мучились, лишенные всего необходимого, скифы поступали следующим образом: оставят часть своего скота с пастухами, а сами, не спеша, отступят в другую область, персы же, придя, захватывают скот и, захватив, приободряются от совершенного».
С помощью таких хитростей скифы усугубили положение персов еще больше. И тогда они послали Дарию свои знаменитые дары. По Геродоту, все произошло так: «Поскольку это много раз повторялось, Дарий, наконец, очутился в безвыходном положении, и цари скифов, узнав об этом, послали вестника, принесшего в дар Дарию птицу, мышь, лягушку и пять стрел.
Персы спрашивали принесшего дары о значении подарков. Он сказал, что ему было приказано только, отдав дары, как можно скорее удалиться. Он предложил, чтобы персы, если они мудры, сами поняли, что означают эти дары. Услышав это, персы стали совещаться».
Принесенные дары, конечно, озадачили персов. И они не сразу поняли, что означают эти подарки. Геродот передает нам высказанные предположения: «Дарий высказал мнение, что скифы отдают ему и самих себя, и землю, и воду. Он предположил это на том основании, что мышь живет в земле, питаясь теми же злаками, что и человек, лягушка — в воде, птица более всего походит на лошадь; стрелы же означают, что скифы отдают свою военную мощь».
Вот такое мнение было высказано Дарием. Противоположным было мнение Гобрия — одного из его сподвижников. Он предположил, что эти дары означают: «Если только вы, персы, не улетите в небо, обратившись в птиц, не укроетесь в земле, став мышами, или не прыгнете в болото, обратившись в лягушек, вы не вернетесь назад, пораженные этими стрелами».
Мнения, как мы видим, крайне противоположные. Однако дальнейший ход показал, какое из них оказалось правильным.
А скифы, принеся дары, не теряли зря время и перешли к самым активным действиям. Что же предприняли они? Из рассказа Геродота мы узнаем следующее: «Между тем одна часть скифов, прежде получившая приказание нести охрану около озера Меотиды, а теперь идти к Истру для переговоров с ионийцами, прибыв к мосту, объявила следующее: «Мужи ионийцы, мы несем вам свободу, если только вы захотите послушаться. Мы знаем, что Дарий приказал вам охранять мост только шестьдесят дней, а если он в течение этого времени не явится, удалиться в свое отечество. Теперь же вы не будете виновны ни перед ним, ни перед нами, поступив следующим образом: оставайтесь установленное число дней, а после этого удалитесь».
Когда ионийцы согласились так поступить, скифы немедленно поспешили назад»
События в Скифии близились к развязке. Окончательно измотав завоевателей, скифы решили дать открытый бой. И что же произошло дальше? Предоставим опять слово нашему главному рассказчику — Геродоту. Он сообщает: «После того как дары были доставлены Дарию, оставшиеся на месте скифы выстроились в пешем и конном строю против персов, чтобы вступить с ними в бой. К скифам, стоявшим в боевом порядке, внутрь строя забежал заяц, и каждый, кто видел зайца, устремлялся за ним. Когда же скифы стали шуметь и кричать, Дарий спросил, что за шум у неприятеля. Узнав, что они преследуют зайца, он сказал, обращаясь к тем, с кем имел обыкновение говорить и в других случаях: «Эти мужи относятся к нам с большим презрением, и мне теперь ясно, что Гобрий правильно сказал о скифских дарах. Поскольку и мне самому теперь уже кажется, что дело обстоит именно таким образом, необходимо хорошо подумать, чтобы наше возвращение назад было безопасным».
На это Гобрий сказал: «О царь, я и на основании молвы был почти убежден в недоступности этих людей, придя же сюда, убедился в этом еще больше, видя, как они издеваются над нами. Теперь же, мне кажется, как только наступит ночь, мы должны развести костры, как мы это обычно делаем и в другое время, обманом оставить на месте тех воинов, которые совершенно неспособны переносить трудности, привязать всех ослов и уйти, прежде чем скифы направятся к Истру, чтобы разрушить мост, или ионийцы примут какое-нибудь такое решение, которое может нас погубить». Такой совет дал Гобрий.
Главное сражение между скифами и персами, как мы видим, не состоялось. Скифы и здесь, перед самым боем показали свое презрение к многочисленному противнику.
Интересен эпизод с зайцем. Конечно же, такой случай вряд ли мог иметь место в действительности. Для чего введена в сюжет эта сцена? Д. С. Раевский видит здесь отражение скифских верований в магическую силу охоты на зайца: принесение его в жертву обеспечивало плодородие, приносило благополучие. Поэтому уже готовые сразиться с персами скифы кинулись за зайцем.
Вернемся, однако, к Дарию. После того как скифы отнеслись к ним с таким презрением, он понял истинный смысл даров и совсем упал духом. Его грандиозные планы завоевания Скифии рушились, можно сказать, прямо на глазах. И он, «муж самый лучший и самый прекрасный из всех людей — Дарий, сын Гистаспа, царь персов и всего материка», бессилен что-либо изменить. Как же тут быть?!
Отступление персидского войска.

После несостоявшегося сражения Дарий понял, что это — конец. Покорить скифов не удалось. Боеспособность войска и боевой дух упали окончательно. Пока не поздно, нужно бежать из этой проклятой Скифии.
Как же разворачивались события после беседы с Гобрием? Геродот так рассказывает об этом: «Ночью Дарий приступил к исполнению своего замысла. Самых изнуренных и менее нужных людей, а также привязанных ослов он оставил в лагере под, предлогом, что сам с отборной частью войска намеревается напасть на скифов, они же в это время будут охранять лагерь». Под покровом ночи персы поспешили к Истру. А в лагере горели костры, ревели животные. И скифы полагали, что все персидское войско находится на месте.
Хитрость удалась. Коварно предав часть своего войска, Дарий под покровом ночи незаметно для скифов начал отступление. Так персы сумели оторваться от преследователей.
Далее Геродот сообщает: «С наступлением дня оставленные, поняв, что они преданы Дарием, простирая к скифам руки, рассказали о случившемся. Когда же скифы это услышали, то, поспешно собравшись вместе,— это были и две части войска скифов и та часть, которая действовала вместе с савроматами, а также будииы и гелоны — устремились за персами прямо к Истру. Так как персидское войско было в большинстве своем пешим, и путь ему не был известен, потому что не было проложенных дорог, скифское же войско было конным, и ему были известны кратчайшие пути, и скифы, прибыв к месту, намного опередили персов. Узнав, что персы еще не прибыли, они сказали ионийцам, находившимся на кораблях: «Мужи ионийцы, назначенное вам число дней истекло, и, оставаясь дольше, вы поступаете неправильно. Но поскольку раньше вы оставались из страха, то теперь, разрушив переправу, немедленно уходите, радуясь тому, что вы свободны, и испытывая благодарность к богам и скифам. А того, кто прежде был вашим повелителем, мы приведем в такое состояние, что он ни на кого уже не пойдет войной»
Над персидским войском нависла угроза полного уничтожения. Лишившись переправы, оно было бы обречено на неминуемую гибель. Судьба персов была в руках ионийских моряков. Как же они повели себя? Геродот описывает этот важнейший момент так:
«По этому поводу ионийцы стали держать совет. Афинянин Мильтиад, полководец и тиран херсонесцев, тех, что на Геллеспонте, предложил послушаться скифов и попытаться освободить Ионию. Предложение мплетянина Гистиэя было противоположным этому. Он говорил, что теперь благодаря Дарию каждый из них является тираном города; если же власть Дария будет низвергнута, ни сам он не сможет управлять милетянами и никто другой не сможет управлять кем бы то ни было; ведь каждый город демократическое правление пожелает иметь гораздо охотнее, чем тираническое. Когда Гистиэй высказал такое мнение, все немедленно одобрили эго мнение, хотя прежде соглашались с Мильтиадом»
Эти события описаны опять-таки весьма схематично. Совет греческих тиранов проходил, конечно, более бурно. Афинянин Мильтпад, наверное, был неплохим оратором и произнес яркую, зажигательную речь с призывом освободить Ионию от персидского господства. И все присутствующие эллины в едином общепатриотическом порыве дружно поддержали его. Но это был первый порыв. Когда страстные призывы утихли, слово взял Гистиэй. Спокойно, трезво и рассудительно он заговорил о том, чем вес это обернется лично для них, тиранов. И ударил в самое больное место властолюбивых правителей, сыграл на их боязни потерять власть. Расчет был правильным, и удар достиг цели. Личные интересы тиранов одержали верх над их патриотическим желанием видеть Ионию свободной. Тогда они резко изменили свое мнение и проголосовали за предложение Гистиэя сохранить мост.
Но принять решение — это только полдела. Как сохранить переправу, когда на берегу стоит сильное скифское войско и требует разрушить ее? И эллины, как рассказывает далее Геродот, пошли на коварный обман: «После того как они одобрили предложение Гистиэя, ими, кроме того, было принято решение на деле и на словах поступить следующим образом: разрушить ту часть моста, которая прилегала к скифской стороне, разрушить же на расстоянии полета стрелы, чтобы казалось, что они что-то делают, не делая в действительности ничего, и чтобы скифы не пытались силой перейти по мосту; при разрушении той части моста, которая прилегала к Скифии, было решено сказать, что они сделают все, что угодно скифам.
Вот эго они добавили к предложению Гистиэя, а затем Гистиэй ответил от имени всех, сказав следующее:»Мужи скифы, вы являетесь к нам с полезным советом и подоспели вовремя. И от вас мы получили полезные указания, и мы оказываем вам подобающую услугу. Ибо, как вы видите, мы разрушаем переправу и проявим всяческое усердие, стремясь быть свободными. В то время как мы ее разрушаем, для вас самое время разыскивать их и, найдя, отомстить им и за нас и за самих себя так, как они того заслуживают»
И этот обман удался. Доверчивые скифы вновь поверили эллинам, которые по сути уже обманули их один раз. Ведь после первых переговоров они согласились разрушить переправу по истечении установленных Дарием шестидесяти дней. И не сдержали свое слово. Скифы, как мы видим, застали мост нетронутым. Они поверили эллинам, что те оставались сверх положенного срока из страха, и решительно потребовали тут же разрушить переправу. Убедившись, что моряки начали разводить корабли, скифы, не ожидая подлого обмана, поспешили обратно, навстречу Дарию. Они хотели перехватить персов в открытой степи, подальше от Истра. Там было легче завязать бой, окончательно измотать противника и уничтожить его.
События разворачивались очень стремительно. Что же происходило дальше? Геродот сообщает следующее: «Скифы, снова поверив тому, что ионийцы говорят правду, повернули на поиски персов, но они ошибались относительно всего пути их передвижения. Виноваты в этом были сами скифы, которые уничтожили в этом краю пастбища для лошадей и засыпали водоемы. Если бы они этого не сделали, то у них была бы возможность при желании без труда отыскать персов; а ныне они потерпели неудачу именно из-за того, что, по их мнению, было задумано наилучшим образом. Скифы искали противника, пройдя насквозь ту часть своей страны, в которой были корм для лошадей и вода, полагая, что и персы будут уходить именно через эти края. Но персы шли, держась своих прежних следов, и даже при этом с трудом отыскали переправу. Когда они пришли, была ночь, и, обнаружив, что мост разрушен, они впали в полное отчаяние, испугавшись, не покинули ли их ионийцы.
В свите Дария был муж египтянин, обладавший самым громким среди людей голосом. Этому-то мужу Дарий приказал, став на берегу Истра, звать Гистиэя милетянина. Он это и делал, а Гистиэй, услышав, по первому же зову предоставил все корабли для переправы войска и навел мост.
Персы, следовательно, ускользают вот таким образом, скифы же во время поисков и во второй раз разминулись с персами. Что до ионийцев, то, с одной стороны, их, как свободных людей, скифы обвиняют в том, что они самые подлые и трусливые из всех людей, с другой стороны, скифы утверждают, что если судить об ионийцах, как о рабах, то это невольники, любящие своего господина и ни в малейшей степени не склонные к бегству от него. Вот такое обвинение брошено скифами ионийцам.
Так Дарий спасся от полного разгрома. Своим спасением персы были обязаны главным образом Гистиэю. Хорошо сказал об этом, как передает Геродот, брат Дария Артабан. Много лет спустя, уже после смерти Дария его сын Ксеркс, заняв престол отца, задумал построить мост через Геллеспонт и идти войной на Элладу. И Артабан, отговаривая царя, приходившегося ему племянником, от этого, произнес такую речь: «О царь! Я не советовал твоему родителю, моему брату, Дарию идти походом на скифов, людей, у которых вовсе нет городов. А он меня не послушал в надежде покорить скифов, которые все-таки были кочевниками, и выступил в поход. Однако ему пришлось возвратиться назад, потеряв много храбрых воинов из своего войска…
Могу представить себе, какое несчастье нас едва не постигло, когда родитель твой построил мост на Боспоре Фракийском и на реке Истре и переправился в Скифскую землю. Тогда скифы всячески старались убедить ионян, которым была поручена охрана моста на Истре, разрушить переправу. И если бы тогда Гистиэй, тиран Милета, согласился с мнением прочих тиранов и не воспротивился, то войско персов погибло бы. Впрочем, даже и подумать страшно, что тогда вся держава царя была в руках одного человека»
Очень верно подметил Артабан, что «тогда вся держава царя была в руках одного человека» — Гистиэя. Точнее не скажешь. И Дарий не забыл этой огромной услуги. Сразу же после похода он вызвал к себе Гистиэя вместе с Коем и, как уже говорилось, щедро наградил обоих согласно их желаниям. Гистиэй получил во владение местность Миркин, где собирался основать город, а Кой стал тираном Митилены.

Таким образом, скифо-персидская война закончилась позорным бегством Дария. Победа над столь сильным врагом способствовала дальнейшей консолидации всей Скифии, укреплению ее мощи и авторитета. Воодушевленные победой, кочевые скифы, как полагают исследователи, подчинили себе лесостепные племена, затем установили протекторат над Ольвией и Никонием. А через некоторое время скифы совершили поход через Фракию и дошли до Херсонеса Фракийского. В результате победы над персами в античной традиции родилась слава о скифской доблести и непобедимости этого народа.

Заключение.

Кочевые скифские племена, сыгравшие главную роль в разгроме Дария, упрочили свое положение. Последовавшие после этого рейды скифских кочевых племен в глубины Лесостепи, разгром многих лесостепных городищ знаменовали собой подчинение лесостепных племен, в значительной мере способствовали консолидации всей Скифии.
Остановимся на некоторых особенностях скифской стратегии и тактики, проявившихся в ходе войны с персами.
Краткую оценку примененной скифами в войне с войском Дария стратегии дал военный историк Е. А. Разин. «Стратегия скифов характеризуется правильной оценкой соотношения сил и стремлением изменить его в свою пользу. При наличии численного превосходства врага скифы не вступали в бой, а преднамеренно отступали в глубь своей территории. Лишь после того, как враг был деморализован и ослаблен, скифы стремились отрезать ему пути отступления, а затем окружить и уничтожить. Таким образом, скифы одни из первых применили стратегическое отступление для изменения соотношения сил в свою пользу».
Из приведенной выдержки не все относится к собственно скифам. Ход войны с Дарием рассматривается им в том же разделе, где исследуется тактика и стратегия массагетов и их война с Киром. Поэтому, по-видимому, следует исключить слова «затем окружить и уничтожить», явно относящиеся к мас-сагетам. Впрочем, не исключено, что прием, который использовали в войне с Киром массагеты, применяли и скифы. Однако для раннего периода скифской истории данных об этом нет.
В ходе войны скифов с персидским царем Дарием проявились некоторые особенности примененной скифами стратегии ведения больших кампаний. Кратко они сводятся к следующему:

Выработка в самом начале войны четкого плана ее ведения, предусматривавшего «пассивную» и «активную» стадии, и строгое следование ему;

Правильная оценка сложившегося к началу войны соотношения сил и стремление изменить его в свою пользу;

Применение «стратегического отступление для изменения соотношения сил в свою пользу»;

Навязывание противнику своего плана ведения войны в невыгодных для него условиях;

Разделение войска на две части с постановкой перед ними основных задач на всю кампанию с последующим уточнением и изменением этих задач;

Широкий маневр на огромных просторах степей значительных масс конницы;

Умелое использование местности, воздействие на нее в полосе продвижения противника с целью создания затруднений в снабжении продовольствием, водой и фуражом.

Вместе с тем необходимо отметить и определенные просчеты. К ним прежде всего следует отнести ошибки, допущенные на заключительном этапе ведения войны, когда скифы не могли добиться снятия моста и «потеряли» персов, позволив им с помощью довольно простой хитрости оторваться от преследования, бросив лагерь, обоз и небоеспособную часть войска. В результате этого не была достигнута основная цель — персидское войско не было уничтожено. Война в итоге свелась к «выталкиванию» противника со своей территории.
В ходе войны с персами получило дальнейшее развитие умение вести военные действия с превосходящими силами противника, совершенствовалась тактика и стратегия скифов, основы которой были заложены еще во время их переднеазиатских походов.
Победоносная война с персами сыграла большую роль в возникновении прочной античной традиции о скифской непобедимости, подведя под нее реальную базу. Совершенно очевидно, что основанием для вывода о непобедимости скифов послужило реальное событие из скифской истории — удачное отражение скифами полчищ Дария Гистаспа.
Слава о скифах как о непобедимом народе воинов намного пережила их самих.
Список использованной литературы:
1)Е.В.Черненко. Скифо-персидская война.
Киев 1984г. Институт археологии Украины.

2)Б.А.Рыбаков. Геродотова Скифия.
Издательство «Наука» Москва 1979г.

3)М.В.Горбунов. Путешествие в загадочную Скифию. Изд. «Наука» Москва 1979г.

4)Геродот. Мельпомена.

Реферат: Возрастные особенности у детей

Posted on by admin

РЕФЕРАТ НА ТЕМУ

«ВОЗРАСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ДЕТЕЙ»

Выполнила:

Ученица 11 «В»

Овчухова Ольга

Физиологи и врачи давно пытались для установления особенностей развития детского организма на каждом этапе его жизнедеятельности выделить несколько возрастных периодов. В основу деления брали такие признаки, как прорезывание зубов, сроки окостенения отдельных частей скелета, особенности роста, психического развития и др. Наиболее распространенной классификацией, которая и в настоящее время принимается педиатрией, является классификация Н. П. Гундобина. В основу ее положены некоторые биологические особенности растущего организма ребенка.

Выделяются следующие периоды:

период новорожденности (до отпадения пуповины);

грудной возраст (до одного года);

период молочных зубов (с одного года до 6—7 лет);

период старшего детства (с 8 до 11 лет);

период полового созревания (12—17 лет).

На специальном Международном симпозиуме по возрастной периодизации (Москва, 1965) была предложена и утверждена схема возрастной периодизации, по которой период созревания разделен на несколько этапов:

новорожденный — от 1 до 10 дней;

грудной возраст — от 10 дней до 1 года;

раннее детство — от 1 года до 3 лет;

первое детство — от 4 до 7 лет;

второе детство:

мальчики — от 8 до 12 лет;

девочки — от 8 до 11 лет;

подростковый возраст:

мальчики — от 13 до 16 лет;

девочки — от 12 до 15 лет;

юношеский возраст:

юноши — от 17 до 21 года;

девушки — от 16 до 20 лет.

Для работы с детьми наиболее целесообразным считается такое деление развития ребенка на периоды, при котором учитывается совокупность его анатомо-физиологических особенностей и условий жизни, воспитания и обучения.

Различают возрастные периоды: период новорожденности (первые две-три недели жизни); грудной возраст (до года); преддошкольный, или ясельный, возраст (от 1 до 3 лет); дошкольный возраст (от 3 до 7 лет); школьный возраст: младший (от 7 до 10 лет), средний (от 11 до 14 лет), старший — подростковый (от 14 до 18 лет). Такое деление на возрастные группы не противоречит схеме, принятой на Международном симпозиуме.

Дошкольные учреждения организуются для детей в возрасте от 2 месяцев до 7 лет; группы комплектуются с учетом возраста детей. Детей 6—7 лет готовят к школе, кроме детских садов, и подготовительные классы в школах. В соответствии с постановлением партии и правительства от 22 декабря 1977 г. подготовительные классы в нашей стране получают все большее развитие.

Период новорожденности

Периодом новорожденности считают время от рождения ребенка до момента отпадения у него пуповины (в среднем около двух недель). Резкое изменение условий жизни (внеутробное существование) заставляет организм ребенка приспосабливаться к совершенно новым и постоянно меняющимся факторам внешней среды. Это отражается на функциях многих органов и систем новорожденного, иногда вызывает их нарушение. В первые 2—4 дня у новорожденных наблюдаются такие явления, как потеря в весе (на 6-10 % от веса при рождении), желтушное окрашивание, связанное с временной недостаточностью деятельности печени и усиленным распадом эритроцитов, гиперемия (покраснение кожи, сопровождающееся иногда ее шелушением), недостаточная терморегуляция (температура тела легко изменяется при изменении температуры окружающего воздуха), в результате ребенок легко перегревается или переохлаждается. К концу первой — началу второй недели при нормальных условиях питания и ухода за новорожденным большинство нарушений почти полностью устраняется.

Заболевания детей данного периода связаны или с нарушением внутриутробного развития (недоношенность, врожденные уродства, пороки сердца), или с родовыми травмами (внутричерепные кровоизлияния, родовые опухоли, переломы костей), или с наследственностью (гемофилия, умственная отсталость и др.). Материнское молоко в этом периоде представляет основную и единственно полноценную пищу, обеспечивающую правильное развитие ребенка.

Когда вес ребенка выравнивается, пупочная рана заживает, исчезает желтушное окрашивание, период новорожденности можно считать законченным.

Грудной возраст

По окончании периода новорожденности у грудного ребенка наблюдается интенсивный темп роста и развития, который ни в каком другом возрасте не бывает столь значительным. В течение первого года вес тела ребенка увеличивается на 200%, а длина — на 50%. Особенно большие прибавки в весе и росте ребенка наблюдаются в первую половину года (ежемесячная прибавка в весе составляет 600 г, а в росте — 2,5—3 см).

Для обеспечения усиленного роста и развития детям первого года жизни необходимо большее количество пищи (относительно 1 кг веса), чем старшим детям или взрослым. Вместе с тем пищеварительный тракт в этом возрасте недостаточно развит, и при малейшем нарушении режима питания, изменении качества или количества пищи у детей могут возникнуть как острые, так и хронические расстройства пищеварения и питания, авитаминозы, аномалии конституции (неправильная реакция организма на нормальные условия жизни и питания), проявляющиеся чаще всего в виде экссудативного диатеза. Материнское молоко в первые 4—5 месяцев жизни ребенка остается основной пищей.

Ткани у грудных детей отличаются тонкостью и нежностью, недостаточным развитием эластических (упругих) волокон, в результате чего они легко ранимы. Вместе с тем благодаря наличию в тканях маленького ребенка большого количества молодых клеточных элементов и кровеносных сосудов, хорошо питающих их, любое повреждение у детей заживает значительно быстрее, чем у взрослых.

Воспалительная (защитная) реакция на проникновение болезнетворных микробов у детей грудного возраста слабо выражена, почти отсутствует защитная реакция со стороны регионарных (периферических) лимфатических узлов, поэтому на любое местное заболевание организм ребенка очень часто отвечает общей реакцией. Дети в этом возрасте склонны к гнойничковым поражениям кожи, которые при плохом уходе за ребенком могут переходить в общее заражение крови.

Инфекционные заболевания у грудных детей, особенно в первые месяцы их жизни, редки. Корь, краснуха, скарлатина почти не встречаются; дифтерия, ветряная оспа, дизентерия и др. протекают своеобразно, часто не давая характерных для этих болезней симптомов. Это зависит, с одной стороны, от иммунитета, приобретенного ребенком еще в период его утробной жизни через плаценту и полученного с молоком матери, с другой — от незаконченности строения многих органов и систем, особенно центральной и периферической нервной систем.

Условнорефлекторные связи у детей первого года жизни малоустойчивы вследствие слабости тормозных и раздражительных корковых процессов. В корковой динамике процессы иррадиации преобладают над процессами концентрации. Это приводит к тому, что процесс возбуждения или торможения, возникнув в каком-либо одном участке, быстро распространяется по коре головного мозга.

Грудные дети, особенно в первые месяцы жизни, не могут длительно бодрствовать. Повышенная активность нервной системы быстро приводит к торможению, которое, распространяясь по коре и другим отделам головного мозга, вызывает сон.

Уже на первом году жизни у ребенка начинает формироваться речь. Недифференцированные звуки — гуление — постепенно сменяются слогами. К концу года здоровый ребенок довольно хорошо понимает речь окружающих его взрослых, сам произносит 5—10 простых слов.

У грудных детей идет энергичный рост и окостенение скелета, образуются шейный и поясничный изгибы позвоночника, развиваются мышцы туловища и ног. К концу года здоровый ребенок хорошо сидит, прочно стоит на ножках, ходит, однако движения его еще недостаточно координированы.

Преддошкольный, или ясельный возраст (от года до 3 лет)

Ранний детский возраст — от года до трех лет — называется преддошкольным, или ясельным. В этом возрасте темп роста и развития ребенка несколько замедляется. Прибавка роста составляет 8—10 см, веса — 4—6 кг за год. Изменяются пропорции тела, относительно уменьшаются размеры головы: с 1/4 длины тела у новорожденного до 1/5 у ребенка 3 лет. Наличие зубов (к концу года их должно быть 8), увеличение количества пищеварительных соков и повышение их концентрации служат основанием для перевода ребенка с грудного вскармливания на общий стол.

У детей второго года жизни происходит интенсивный рост и формирование опорно-двигательного аппарата. Нервная система и органы чувств быстро развиваются, координация движений улучшается, дети начинают самостоятельно ходить, бегать, что позволяет им шире общаться с окружающим миром. Ребенок овладевает речью (запас слов у детей в этом возрасте достигает 200—300, они произносят не только отдельные слова, но и целые фразы).

Более широкое общение с окружающим миром создает и большую возможность соприкосновения здоровых детей с детьми, заболевшими инфекционными болезнями. Кроме того, с возрастом пассивный иммунитет, переданный ребенку матерью, ослабевает, угроза возникновения у детей инфекций (корь, коклюш, ветряная оспа, дизентерия и др.) возрастает. Вместе с тем острые и хронические расстройства пищеварения и питания в этом возрасте встречаются реже, чем у детей первого года жизни.

Ткани детей раннего возраста еще очень нежны и легко ранимы, в этот период по-прежнему за ребенком нужен хороший уход. В период преддошкольного детства возрастает необходимость в продуманной и планомерной воспитательной работе с детьми.

Дошкольный возраст (от 3 до 7 лет)

Этот период отличается более медленным темпом роста ребенка. Годичные прибавки роста (от 3 до 7 лет) составляют в среднем 5—8 см, веса — около 2 кг. Пропорции тела заметно меняются. К 6—7 годам голова составляет лишь 1/6 длины тела. В результате неравномерного роста головы, туловища и конечностей происходит перемещение средней точки длины тела. У доношенного новорожденного эта точка находится почти на пупке, у ребенка в возрасте 6 лет — на середине между пупком и симфизом (лобком), у взрослого — на лобке.

Благодаря дальнейшему развитию мышечной ткани и формированию иннервационного аппарата мышц дети способны выполнять разнообразные физические упражнения, требующие хорошей координации движений; они овладевают умением быстро бегать и прыгать, свободно ходить по ступеням, играть на музыкальных инструментах, рисовать, лепить, вырезать из бумаги различные, довольно сложные орнаменты.

В этом возрасте способность нервных клеток находиться в деятельном состоянии повышается, процессы отрицательной индукции в коре головного мозга несколько усиливаются, поэтому дети могут более продолжительное время сосредоточенно заниматься какой-либо деятельностью.

На третьем году жизни количество слов, используемых детьми в речи, значительно возрастает, речевые сигналы начинают играть основную роль в организации поведения ребенка. Развитию речи способствуют игры и занятия, разучивание стихов и песен, общение детей со взрослыми. Произношение отдельных слов и целых фраз ребенок усваивает через подражание, поэтому развитие правильной детской речи в большой степени зависит от того, насколько правильна речь окружающих его людей. Недостаток внимания со стороны взрослых, острые и хронические заболевания могут вызвать замедление развития речи у ребенка.

Вследствие того что дети 3—5 лет слабо владеют речевой моторикой, им свойственны физиологические недостатки звукопроизношения (неправильное произношение шипящих, свистящих звуков, звуков р и л). При правильном обучении звуковой культуре речи эти нарушения с возрастом проходят.

У детей дошкольного возраста имеет место устойчивость ферментативных процессов, в связи с чем заболевания желудочно-кишечного тракта возникают довольно редко, в то время как детским инфекциям организм подвергается чаще. Скарлатина, ангина, катары верхних дыхательных путей создают предпосылку к возникновению у детей ревматизма.

Школьный возраст (от 7 до 17 лет)

В этом возрасте все органы и системы детей и подростков продолжают развиваться. Молочные зубы полностью заменяются постоянными, появляются остальные зубы, которых не было в дошкольном возрасте, идет дальнейшее окостенение скелета, происходит усиленный рост мускулатуры.

Благодаря усиленному в этот период интеллектуальному развитию ребенок становится более самостоятельным. С 7 лет начинается обязательное обучение в школе.

Между 12—17 годами происходит половое созревание подростков. В это время несколько возрастает темп роста и развития организма, появляются вторичные половые признаки: рост волос в подмышечной впадине и на лобке, развитие грудных желез и появление менструаций у девочек, изменение голоса и поллюции у мальчиков, прорезаются так называемые зубы мудрости. Подростки по пропорциям тела приближаются к взрослым. Все это значительно изменяет их внешний облик. Жизненный опыт подростков возрастает, они становятся более самостоятельными.

Инфекционные болезни в этом периоде встречаются реже, а если они и возникают, то протекают с теми же симптомами, что и у взрослых. Чаще наблюдаются такие болезни, как ревматизм, нарушения функций желез внутренней секреции, особенно гиперфункция (усиление функции) щитовидной железы, а также психоневрозы.

9

Реферат: Торгово-экономические связи Киевской Руси

Posted on by admin

2УНИВЕРСИТЕТ 3  2РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ 3  2СОЦИАЛЬНОЙ

2ПОЛИТИКИ И ПРАВА
———————————————-

Реферат П О К У Р С У

«ИСТОРИЯ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА»

Тема: «Торгово-экономические связи Киевской Руси»

Исполнил: студент 1 курса

2МОРДВИНОВ 0  2Алексей Васильевич

103 учебная группа

———————————————————
Москва 20000  

 2П Л А Н

 21. Развитие экономики Киевской Руси.
 22. Экономико-географическое положение Киевской Руси
 23. Развитие торговых путей
 24. Заключение

Киевская Русь — так называют историки государство древних славянс IX по XI вв. с центром в городе Киев. Но в понятие Киевская Русьвходит не только город Киев с окрестными землями, но и все города ипоселения восточных славян — предков украинцев, белорусов, и русских. Древние славяне жили семейными (дворище), и соседскими общинами.Основой хозяйственной жизнедеятельности древних славян являлось земле-делие. Еврейский путешественник того времени Ибн-Якуб сообщает, что»славянская земля обильна всякого рода жизненными припасами, что сла-вяне — народ хозяйственный и занимаются земледелием усерднее, чем ка-кой-либо другой народ. Араб Ибн-Русте ( первая половина X в.) расска-зывая о жатве у славян, дает своим рассказом понять, что земледельчес-кие продукты были их главной пищей. Особенно они любили просо, о чёмговорят также Маврикий и Лев Диакон. У Льва мы встречаем известие, чтоимператор Цимисхий по договору со Святославом 971 год дозволил Русипривозить в Грецию хлеб на продажу. Хлеб и мясо — это обычная жертваславян, по словам Константина Багрянородного, а значит и пища и, ко-нечно не новая, а весьма старая, потому что жертвенный ритуал есть ос-вященная вековыми обычаями традиция. В VIII — IX вв. происходит большой приток массы славянских пере-селенцев в область Днепра. Это было не только территориальное переме-щение, но и экономическое событие огромной важности, перевернувшеепрежний порядок. Славянам открылась возможность развивать торговлю,чему также немало способствовало доминировавшее на пространстве междуВолгой и Днепром Хазарское государство, где этот род деятельности пре-обладал.

Расселившись по Днепру и его притокам одинокими укрепленнымидворами, восточнославянские поселенцы стали налаживать обмен товарами.Среди однодворок появились мелкие сборные торговые пункты, где обмени-вались, торговали произведенным продуктом. Такие сборные места называ-лись погостами. Эти мелкие сельские рынки вели к более крупным, обра-зовавшимся на особенно оживленных торговых путях, связанных с внешнейЧерноморско-Каспийской торговлей. Более важные погосты служили местом сбора дани и отправления су-дебных дел. Поэтому еще до возникновения внутреннего централизующегоправительства они стали административными и судебными округами, т.е.территориальными правительственными организациями. Будучи торговымицентрами и складскими пунктами для сложившихся вокруг них промышленныхокругов, играя роль административных и судебных органов, главные по-госты самостоятельно управляли своими округами. Наконец, самые главные — 4 -погосты благодаря выгодам местоположения в процессе торговли, промыш-ленного и культурного обмена выросли в города со значением волостныхцентров.

В этих городах крепло положение князей, бояр и купцов. Важнымнаправлением государственной деятельности был сбыт результатов по-людья. Внешняя торговля Руси являлась прямым продолжением сбора кня-жеской ренты в подчиненных Киеву землях. В размахе торговых предприя-тий, в их организационной слаженности и той мощной поддержке, которойони пользовались со стороны великокняжеского войска, чувствоваласьмощь государственного организма Киевской Руси. Каждую весну она экс-портировала несметное количество товаров, собранных за шесть месяцевкругового полюдья. Сборщики дани становились мореходами, участникамисухопутных торговых маршрутов, воинами, отражавшими нападения охотни-ков до легкой наживы, купцами, продававшими русский товар и закупавши-ми чужой. Ладьи с воском, медом, мехами и прочими предметами экспорта обыч-но снаряжались в заморские плавания в Киеве или ближайших к нему горо-дах на Днепре. Русских купцов хорошо знали на Востоке, в Центральной иСеверной Европе. Их сухопутные караваны возили результаты полюдья вБагдад и Индию. По Черному морю русские военно-торговые экспедиции хо-дили в Болгарию и Византию. С VIII века завязываются особенно энергичные сношения с арабами,точнее с теми народами Востока, которые вошли в состав Арабского Кали-фата. Этот «арабский» период торговли продолжался приблизительно до Xв. В IX веке параллельно с «арабской» торговлей заметно оживляетсяторговля Руси с Византией — сначала с Корсунем, потом непосредственнос Константинополем.

Византия стремилась даже ограничить наплыв русскихтоваров на свои рынки. Однако древнерусское государство, используя во-енную силу, успешно противодействовало чинимым препятствиям. Первыйпоход русов на византийскую столицу, когда «отправились Аскольд и Дирвойной на греков… и осадили Царьград двумястами кораблей.»( Повестьвременных лет./под редакцией В.П. Андриановой — Перетц М.Л. 1950 г. Ч1страница 215.) — убедительный показатель того, что в шестидесятые годыIX века Русь была сильным и организованным северным соседом Византийс-кой империи. Договоры с греками 907 и 911 гг. не только закрепляли ус-пехи русского оружия, но и отражали реальность исторического и полити-ческого существования нового восточноевропейского государства — Киевс-кой Руси, способного успешно отстаивать свои интересы в международных — 5 -отношениях. Одновременно завязываются отношения и с Западной Европой. Тор-говля с народами Востока шла главным образом по Волге и ее притокам. Сверховьев Волги восточные купцы шли дальше к Балтийскому морю. «Самымзападным пунктом восточной торговли был остров Готланд на Балтийскомморе.

На этом острове и на шведском берегу найдено двадцать четыре ты-сячи арабских цельных монет и четырнадцать тысяч обломков, а визан-тийских около двухсот. Огромная масса их относится к X веку, часть — кIX и XI вв. Здесь же находят и монеты западных стран, что говорит опостоянных встречах на этом острове западноевропейских, византийских,и восточных купцов.

Несомненно здесь торговали и русские купцы. Самымсеверным пунктом этой обширной торговли являлись берега Балтийскогоморя, самым южным — византийские владения и Хазарское царство. Последнее представляло собой паразитарное государство, располо-женное между низовьями Волги и Дона и странами Кавказа.»(Б.А. Рыбаков,Русь и Хазария. сборник статей М.1952 г. стр. 76-78.). Ведя грабительское полукочевое хозяйство, население этого госу-дарства втягивалось и в торговлю, которую вели купцы с Кавказа, изСредней Азии, Ирана, с одной стороны и Киевской Руси, Новгородскогокрая с другой. Эти купцы производили торговлю мехами, воском, кожейидущими из районов Камы и более северных мест, в обмен на ткани и ору-жие из областей Кавказа. Торговля шла главным образом речным путем поВолге. На территории государства Хазар находились города Семендер ипозднее Итиль. На Дону стояла хазарская крепость Саркел.

С X века особенно энергично стали проникать сюда славяне из Древ-нерусского государства в связи с победоносными походами на хазар киев-ского князя Святослава. К XI веку Саркел стал, во всяком случае, горо-дом преимущественно со славянским населением. На средней Волге и отчасти в Прикамье находилось государство Бул-гар, основную массу населения которого составляли тюрки. Под их властьпопали окрестные финские и славянские племена. Это государство, вла-девшее волжским путем, находилось в постоянных торговых сношениях схазарами, арабами, варягами, славянами и финнами. Совершенно естественно, что оживленное торговое движение на всейтерритории, занятой славянами, движение по главнейшим рекам восточно-европейской равнины, не могло не оказать своего влияния на славян.Славянский крестьянин,питавшийся от плодов земных, добываемых его — 6 -собственными руками, не имевший ни излишков для продажи, ни денег дляпокупки, мало был заинтересован в этой торговле, в заграничных предме-тах роскоши. В другом положении находились представители господствую-щего класса. Князья, бояре и купцы очень дорожили возможностью активноучаствовать в торговле: князья, таким образом, сбывали дань, вносимуюим подвластным населением, бояре продавали военную добычу и оброки,взимаемые с зависимого от них населения, купцы торговали продуктами итоварами, попадавшими к ним в руки разными путями. С IX века особенно выгодным и важным для славян путем стал путьиз Балтийского в Черное море. Летописец считает необходимым подробноописать его и показать его значение. Путь этот очень длинный. Из моря Балтийского он идет по Неве в великое озеро Нево (позднееЛадожское (от г. Ладоги на Волхве)) и отсюда по Волхову, озеру Ильменьи впадающей в это озеро реке Ловати, которая отделяется небольшимпространством суши от верховьев Днепра, впадающего, как известно, вморе Русское (Черное). Балтийским морем можно было также ехать до Ри-ма, а от Рима — другим морем к Царьграду и оттуда уже Черным морем доДнепра. Значение того места, откуда вытекает Днепр, прекрасно оценено ле-тописцем, превосходно знавшим экономическую географию своей страны.Здесь в «Оковском» лесу берут начало наиболее мощные и важные для эко-номики всей страны реки: Днепр отсюда течет на юг, Западная Двина — назапад, к Балтийскому морю, а Волга — на восток, где впадает 70 «жере-лами» в море Хвалисское (Каспийское). Этими путями, — говорит летопи-сец, — можно идти во все страны к разным народам. По этим путям воз-никли главнейшие русские города. Разнообразные торговые связи этих го-родов имели большое значение в истории их экономического и политичес-кого роста. Не случайно эти города очень рано, до появления в Европеварягов, стали центрами, объединившими либо группы славянских племен,либо их части.

Наиболее мощные центры расположены были на двух концах этого ве-ликого водного пути: Новгород — на севере, Киев — на юге. В 882 году происходит объединение мелких княжеств, когда новго-родский князь Олег собрал большое войско из варягов, чуди, мери, веси,кривичей и новгородских славян, Хитростью захватил Киев, предваритель-но заняв Смоленск и Любеч. Этому летописному рассказу некоторые ученыепротивопоставляют свои соображения о малой вероятности похода из Нов-города в Киев и считают более вероятным поход из Киева и подчинение — 7 -Новгорода. Не вдаваясь в разбор этого факта, хочется лишь отметить, что не-зависимо от того, когда и как произошло объединение двух центров повеликому водному пути из Балтийского в Черное море, самое объединение- факт несомненный и по своим результатам чрезвычайно важный. «Столицей» молодого Древнерусского государства становится Киев.Перед Новгородом он бесспорно имел ряд преимуществ. Он был ближе к Ви-зантии, интерес к которой, качественно меняясь, увеличивался по мерехозяйственных и политических успехов Киевской Руси. Из простой приман-ки для всяких, в том числе и русских, вооруженных искателей добычиЦарьград для Руси заметно превращался в пункт торговых и культурныхсвязей двух государств: одного — дряхлеющего носителя мировой культу-ры, другого — молодого, но энергично растущего. Путь к Византии с бе-регов Днепра был проложен еще антами. Киев был близок и к другим стра-нам, расположенным по побережьям Черного и Азовского морей. (ДунайскаяБолгария, Крым, Хазарское царство). Наконец Киев был удобным центром, откуда можно было держать всвоих руках и далекий Новгород.  

ЛИТЕРАТУРА:

1. Греков Б. Д. Киевская Русь. Изд. 3 переработанное и дополнен- ное М. Изд-во Академии наук СССР 1939г.

2. Оргиш В. П. Древняя Русь. Образование Киевского гос-ва и вве- дение христианства.

3. Королюк В. Д. Славяне и восточные романцы в эпоху раннего средневековья. М. Наука 1985г.

4. Шемякин И. Н. Экономическая история СССР и Зарубежных стран. Под ред. И. Н. Шемякина и др. М. Высшая школа 1978г.

Реферат: Общение мужчины и женщины

Posted on by admin

Потребность в общении

Уже маленькие девочки гораздо проворнее мальчиков в своей речи. С годами это преимущество сохраняется.

Средний объем общения у женщин более чем в полтора раза превосходит объем общения мужчин.

Общение на работе

Потребность в общении многих женщин так велика, что если в течение рабочего дня женщине не удается «поболтать», то это отрицательно сказывается на их настроении, производительности и качестве труда. На некоторых «женских» предприятиях были введены перерывы на 5-10 минут для коммуникаций. На других — столы работниц переставили так, чтобы они могли разговаривать, не отвлекаясь от работы. Эти меры оказались экономически целесообразными.

Конфликты

Различная потребность мужчины и женщины в общении служит источником многочисленных конфликтов в семьях. В большинстве случаев муж в течение рабочего дня вполне удовлетворяет свою потребность в общении.

Жена же далеко не всегда, ибо потребность ее значительно больше. Поэтому она надеется восполнить дефицит общения дома.

Но не тут-то было. Муж молчит, на вопросы — буркнет что-то в ответ. Рассказывать ему — не слушает, а то и уходит к телевизору.

Жена, конечно, — в обиду: «Ты со мной и поговорить не хочешь, и внимания на меня не обращаешь» и т.п. и т.п.

А дело здесь просто в незнании психологии друг друга. Отсюда и пожелание мужьям и женам: идти навстречу друг другу в вопросе о «норме» общения.

Цели

Для женщин важен процесс общения, для мужчин — результат.

Мужчины лучше общаются, когда знают цель разговора. Начало «Давай поговорим» подходит для разговора подруг, но не для разговора с мужчиной.

Говорить с мужчиной нужно не намеками, а прямо о том, что вы хотите.

Там, где мужчина предпочитает заставить и купить, женщина стремится очаровать или расположить к себе собеседника.

О чем говорят

Слабость многих женщин — посудачить о доме, обновах, а то и пересуды. Мужчины больше говорят о работе, политике и спорте.

Мужчины больше любят говорить о своих успехах, а женщины — о своих неудачах.

Размышления

Мужчина предпочитает размышлять молча, высказывает лишь окончательный результат.

Женщина думает вслух, что воспринимается мужчиной как болтовня. Типичный мужской вопрос (не всегда, правда, задаваемый вслух): «Когда она думает, если все время говорит? «

Свои чувства мужчины выражают сложнее, чем женщины.

Перебивание собеседника

Женщина реже, чем мужчина, перебивает собеседника, она лучше видит собеседника и понимает его чувства.

Перебив, женщина возвращается затем к тому моменту разговора, который тогда обсуждался.

Мужчина перебивает женщину в 2 раза чаще, чем та его.

Слушание

Женщина слушает внимательно намного дольше, чем мужчина.

Мужчина в среднем слушает женщину внимательно всего лишь 10-15 секунд, после чего склонен дать ответ, не уточняя информации.

Мимика

При разговоре женщины чаще мужчин улыбаются и смотрят в глаза. Мужчины, разговаривая, часто смотрят в сторону.

Заикаются женщины очень и очень редко.

Из сравнения результатов, полученных при оценке выражения мужских и женских лиц, следует, что по мимике большинство эмоций (страх, отвращение, радость, гнев, удивление) более точно распознается у женщин.

Например, удивление — у 96%, страх — у 85% женщин. Только горе распознается лучше на лицах мужчин (58% против 50% у женщин).

Кто кого обманет?

Женщина всегда может обмануть мужчину. Но лишь немногим мужчинам удается обманывать женщину. Те, кто самонадеянно думает иначе, могут не обольщаться: из того, что женщина не ловит на вранье, еще не следует, что ее удалось провести: просто она не хочет загонять в угол мужчину, боясь разрыва с ним.

А. Моруа принадлежит следующее наблюдение: «Мужчины лгут ненатурально. Женщины, которые делают это с поразительным мастерством, мгновенно обнаруживают у них малейший оттенок лжи. В тоне, которым говорит виноватый муж, есть нарочитая непринужденность и нотки чрезмерной естественности предательски выдают…»

Невербальные сигналы

Причина высокой чувствительности женщины к скрываемому подтексту — во врожденном умении замечать и расшифровывать (так называемые) невербальные сигналы: позы, жесты, телодвижения, совершаемые в момент речи. Они производятся подсознательно и выдают состояние говорящего.

Подробно со значением многих жестов можно познакомиться по книгам А. Пиза, Ниренберга и Калеро, а также, нашим книгам «Как управлять…» и «Психология и этика делового контакта», приведенным в списке литературы.

Благодаря всему вышесказанному, женщины в переговорах более удачливы, нежели мужчины.

Комплименты

Принято говорить женщинам комплименты, потому что они в этом крайне нуждаются («женщины любят ушами»). Но мужчины реагируют на комплименты в их адрес не менее благожелательно, чем женщины, только внешние проявления у них скупее. Не избалованные комплиментами люди (и мужчины и женщины) принимают благосклонно и лесть, хотя женщины в целом более придирчивы к качеству комплимента.

Знатоки женщин утверждают, что такое банальное утверждение мужчины в споре с женщиной, как «ты — мое самое дорогое сокровище», является самым неотразимым аргументом, умиротворяющим женщину.

Критичность

Женщины значительно более самокритичны относительно своей роли в обществе, нежели мужчины. Но они же более склонны к образованию стереотипов поведения и с большим трудом признают, что его можно усовершенствовать.

Женщины критичнее относятся к своей внешности, чем мужчины к своим способностям. Мужчины более критично относятся к собеседникам, нежели женщины.

Краткость

Мужская речь более кратка, чем женская, поскольку мужчина более категоричен в суждениях. В женской речи много неопределенности, в ней одновременно незримо присутствуют и «да», и «нет», и «может быть». А это требует большего времени для изложения.

Неопределенность создается за счет условных наклонений, которых женщина употребляет в 2 раза больше, нежели мужчина. В 5 раз больше у нее ограничительных выражений (типа «в случае необходимости»).

Женщины в 3 раза чаще задают вопросы и говорят «не так ли?», «да?», «нет?», «правда?». И извиняются гораздо чаще мужчин.

Тональность

Женщины придают большое значение тональности разговора, болезненно реагируя на ужесточение тона. Мужчины же категорический тон, если он уместен, воспринимают, как правило, без каких-либо отрицательных эмоций.

Краткий курс «мужского» языка

Этот раздел целиком адресован, прежде всего, женщинам.

Правила, сформулированные в нем, помогут им общаться с сильным полом.

1. Разговаривая с мужчиной, старайтесь сначала сказать о самом главном и только потом говорите о деталях, которые могут привлечь его внимание. Женщины обычно любят начинать рассказ с мелких подробностей, постепенно нагнетая напряжение, и только «под занавес» произносить ударную реплику, ради которой рассказывалась вся история. Часто к этому моменту мужчина уже теряет интерес к разговору, перестает слушать.

Характерный пример: женщина ждет не дождется мужа, чтобы рассказать ему, как ей удалось самой починить водопровод. Она начинает со слова: «Я принесла в ванную полотенца и вдруг заметила, что подтекает вода в унитазе. Я подергала за ручку, как ты мне говорил, но это не помогло». Муж к этому моменту уже или встает, чтобы звонить водопроводчику, или лезет в ящик со слесарными инструментами. Жена кричит ему вслед: «Я не успела тебе досказать, я все починила сама!»

2. Постарайтесь понять и принять то, что мужчины гораздо чаще женщин стремятся прекратить разговор. Возможно, ваш приятель, громко прерывая вас на полуслове, вовсе не хочет вас обидеть. Поэтому вместо того, чтобы молча проглотить обиду, постарайтесь нейтрализовать момент комментариями типа «…я говорила о том, что…» или «извини, но я не закончила». Мужчины в подобных случаях обычно настаивают на своем именно такими фразами, но женщины редко решаются на подобное и, как правило, молча обижаются.

Кроме того, голос женщины обычно звучит тише, чем мужской, и поэтому им приходится напрягать голос, чтобы их услышали. И все-таки доказывайте свою правоту спокойно (но твердо!), и вы завоюете большее уважение партнера.

3. Не говорите «я чувствую», говорите «я думаю» — это придаст вашим словам больший вес и поможет избегнуть обвинения в иррациональности. Суждение «Думаю, что ты слишком несдержан» звучит как хладнокровное наблюдение, а слова «Я чувствую, что ты недостаточно сдержан» будут восприняты как жалобное нытье.

4. Смиритесь с тем фактом, что мужчины используют больше существительных и глаголов, а женщины — прилагательных и наречий. Если мужчина говорит, что это «мило», считайте это наивысшим комплиментом и не пытайтесь вытянуть из него прилагательные в превосходных степенях.

Конечно, языковые различия между мужчиной и женщиной могут одинаково взбесить представителей обоих полов (Ах, какие женщины сентиментальные болтушки! Ах, какие мужчины скупердяи на слова!), но если научиться расшифровывать язык противоположного пола и понять, что на самом деле скрывается за тем или иным высказыванием, это будет значительно способствовать взаимопониманию.

Типичная история: жена потратила массу времени и сия, чтобы приготовить на ужин мужу нечто вкусненькое. Пока он смачно уплетал приготовленное кушанье, она ждала восхищенных комплиментов. Уже подавая десерт, не выдержав, спросила:

— Ну, как?

— Неплохо, — ответил муж.

— Правда, вкусно? А что тебе больше понравилось?

— Я же сказал, что все понравилось. Жене захотелось заплакать: какая бесчувственность! Какая неблагодарность! Вытягивай из него доброе слово.

А дело все в том, что мужчины очень скупы на слова и редко кто из них щедр на комплименты.

5. Не говорите громко и заканчивайте предложение, понижая, а не повышая голос, особенно если речь идет о каком-то важном и волнующем вас предмете. Как бы вы ни волновались в этот момент, постарайтесь не забыть, что повышение голоса к концу предложения почти превращает его в вопрос, а понижение придает вашему тону уверенность и убедительность.

Постоянная же вопросительная интонация может произвести впечатление допроса.

6. Никогда заранее не занимайте оборонительную позицию. Избегайте даже формальных извинений за то, что не имеет к вам никакого отношения, за что вы не отвечаете. Комментарий типа «мне очень жаль, что тебе снова не дали прибавку к зарплате», автоматически делает его жертвой, а вас, соответственно, преступницей. Слова: «Это просто позор для них, что они не дали тебе прибавку, но я уверена, что в следующий раз ты обязательно ее получишь», — делают вас союзниками, показывают, что вы можете встать на место обвинителя, а не просто посочувствовать.

7. Согласитесь с необходимостью не соглашаться. Многие женщины расценивают разницу мнений как размолвку.

Мужчинам, как правило, импонирует возможность поспорить, показать свою правоту, привести убедительные аргументы; женщинам же традиционно отводится миротворческая роль. Когда в следующий раз вы с вашим партнером не сойдетесь во мнениях, используйте это различие для того, чтобы побольше узнать друг о друге. Возможно, вам обоим удастся выяснить много интересного, и в конце концов вы сумеете извлечь из этого много полезного.

8. Мужчины ненавидят вести дискуссии с женщинами поздно вечером. Дело в том, что 1) в эмоциональных вопросах мужчина чувствует свое уязвимое положение, и попытка завязать разговор, когда он уставший, воспринимается как нечестная игра; 2) мужчины опасаются, что дискуссия затянется и это помешает ему высказаться.

Краткий курс общения с женщиной (пожелания мужчинам)

1. Для женщин очень важно выговориться. Поэтому постарайтесь выслушать собеседницу, по возможности не перебивая.

2. Постарайтесь понять ее, учитывая, что женщины часто начинают не с главного, оно может быть между строк или в конце ее высказывания.

3. Старайтесь избежать малейшего проявления неуважительного отношения к женщине. Женщины болезненно воспринимают такие «мелочи», как то, что с ней не поздоровались, не предложили сесть.

4. Грубость в присутствии женщины, даже не обращенная к ней (например, ругательства, мат) травмирует ее.

5. Так же действует и неуважительный отзыв о женщинах вообще или намек на пренебрежительное к ним отношение.

6. Нежелательно восхищаться какой-то конкретной женщиной в присутствии другой (или других).

Как по тексту речи установить, кто автор — мужчина или женщина

Различия в устной речи мужчины и женщины были замечены лингвистами довольно давно. Еще в XIX столетии они обратили внимание, что во многих случаях женщины и мужчины говорят по-разному, а в отдельных ситуациях их речь может различаться значительно.

Мужчины восприимчивее к новому в языке. В их речи больше неологизмов и терминов, Речь женщины более нейтральна, статична, в ее лексиконе чаще можно найти устаревшие слова и обороты, архаизмы, диалектные слова.

Эмоциональность

Речь женщины обычно эмоциональнее речи мужчины, это проявляется в большем употреблении аффектированной и эмоционально окрашенной лексики, междометий, метафор, сравнений, эпитетов. Женщины употребляют больше слов, описывающих чувства, эмоции, психофизиологические состояния. В то же время женщина в своей речи старается избегать элементов «панибратского» обращения: кличек, прозвищ, унизительных обращений.

Цвета

Были обнаружены интересные факты в использовании женщиной и мужчиной прилагательных, обозначающих названия цветов. У женщины словарь цветообозначений шире. Она употребляет больше специфических названий цветов, многие из которых являются иностранными заимствованиями: «муав», «перванш», «мандента», «беж».

В речи мужчины чаще, чем в речи женщины, встречаются названия основных цветов насыщенных тонов — красный, черный, темно-синий, женщина же отдает предпочтение ненасыщенным — розовому, темно-красному, желтому и голубому.

Части речи

В речи женщины больше сложных прилагательных, превосходных степеней качественных прилагательных, наречий и союзов. Женщины в своей речи чаще используют конкретные существительные, а мужчины — абстрактные. Относительное количество существительных, приходящихся на одно высказывание, в речи мужчины значительно выше.

Было отмечено, что мужчины больше пользуются глаголами активного залога, а женщины — пассивного. Объясняют это тем, что мужчина в обществе занимает более активную позицию, нежели женщина. В речи мужчины вопросительных, повелительных и отрицательных предложений больше, чем в речи женщины (особенно четко эти различия видны в использовании повелительных предложений). Следует подчеркнуть и то, что на выражение мыслей одного содержания женщина тратит больше слов, чем мужчина.

Престижность

Одной из наиболее характерных черт речи женщины является ее стремление к употреблению «престижных» (то есть ориентированных на установленный обществом образец) языковых правил и норм, тогда как речь мужчины более небрежна и раскрепощена.

С социальной престижностью связан и тот факт, что женщины в своей речи больше, чем мужчины, используют литературные формы слов и образцы речи. Женщина ориентируется на «открытый» социальный престиж, т.е. на общепризнанные нормы социального и речевого поведения, в то время как мужчина тяготеет к фрондированию — отклонению от установленных норм и правил общения.

Стереотипы пола

С понятием «социальной престижности» тесно связано понятие «стереотипа пола». Это система обусловленных предписаний того, что должна делать и какой быть в обществе женщина, а каким — мужчина: в поведении, навыках, помыслах, устремлениях, характере, внешнем виде и пр. Отклонения от нормативных образцов поведения (в том числе и речевого) для женщины в гораздо большей степени грозят опасностью общественного отторжения, чем для мужчины. Отсюда и более вежливый, «предупредительный» характер разговора у женщины.

Образование

Влияют на степень проявления различий в речевом поведении и такие социальные факторы, как уровень образования, социальное окружение, профессиональная деятельность. С повышением уровня образования несколько уменьшаются различия в речи мужчины и женщины. Характерно, что у представителей средних слоев наблюдается самая высокая степень различий в речи мужчины и женщины, а также самая высокая ориентация женщины на «корректные», «престижные» формы речи.

Реферат: Транспортировка больных при различных травмах

Posted on by admin

Содержание

Введение

1. Способы выноса больных и пострадавших

2. Транспортировка больных и пострадавших в машинах скорой помощи

3. Фиксация и транспортировка больных с нарушениями психической деятельности

Заключение

Список литературы

Введение

Транспортировка больных и постра­давших является существенным элемен­том в системе организации скорой по­мощи.

Цель данной контрольной работы:

— рассмотреть способы переноски и транспортировки больных.

Исходя из поставленной цели задачами работы являются:

— изучить способы выноса больных и пострадавших;

— рассмотреть транспортировку больных и пострадавших в машинах скорой помощи;

— выделить основные принципы фиксации и транспортировки больных с нарушениями психической деятельности.

1. Способы выноса больных и пострадавших

Выносить пораженных наиболее удобно на носилках.

Для развертывания носилок носильщики становятся у их концов, расстегивают ремни, после чего, потянув за ручки, раскрывают носилки и, упираясь коленом в распоры, выпрямляют их до отказа. Каждый носильщик проверяет, хорошо ли закрыты замки распоров.

Чтобы уложить пострадавшего на носилки, двое носильщиков подводят под него руки: один под голову и спину, другой — под таз и ноги; одновременно поднимают и укладывают на носилки.

Пострадавшие с ранением в затылок и спину укладываются на носилки на бок, с травмой живота — на спину с полусогнутыми в коленях ногами, с травмой лица и челюсти — с повернутым набок лицом, с ранением передней поверхности шеи — в полусидячем положении со склоненной на грудь головой.

Переносить пораженного на носилках необходимо следующим образом. Идти не в ногу, спокойно, чтобы носилки не раскачивались и не причиняли пострадавшему дополнительных страданий. Нести пострадавшего ногами вперед, а при тяжелом состоянии — головой вперед, чтобы сзади идущие носильщики могли наблюдать за его состоянием. Пораженному, потерявшему сознание, необходимо дать понюхать нашатырный спирт, а при остановке у него дыхания — положить носилки на землю и сделать искусственное дыхание.

Если носилки обслуживаются звеном из четырех человек, то двое несут носилки за ручки, а двое поддерживают по бокам, а затем меняются местами. на подъемах и спусках нужно следить, чтобы носилки были в горизонтальном положении.

Может произойти случай, когда придется пользоваться носилками из подручных средств, такие носилки можно сделать из одной-двух палок или жердей, положив на них пальто, шинель, мешок, простыни, одеяла, палатки, привязав их концы к палкам (жердям). Пораженных можно переносить также на раскладушках, широких досках, щитах, дверях, лестницах. Однако перед тем как положить пострадавшего на жесткие носилки, следует постелить на них одеяла, одежду, сено или другой мягкий материал.

Переноска пострадавшего одним носильщиком в зависимости от расстояния может осуществляться тремя способами.

Первый способ: для переноски на небольшое расстояние носильщик, опустившись на одно колено сбоку от пострадавшего, подхватывает его одной рукой под ягодицы, другой — под лопатки; пораженный обхватывает шею носильщика. Носильщик поднимается и переносит пораженного.

Второй способ: на более дальние расстояния пораженные переносятся на спине. Пораженный усаживается на возвышение, носильщик опускается на одно колено между его ногами, спиной к нему, подхватывает бедра пострадавшего, а последний обхватывает носильщика за верхнюю часть груди. Затем носильщик встает и переносит пораженного.

Третий способ: на сравнительно большие расстояния удобнее всего переносить пораженного на плече.

Переноска пострадавшего двумя носильщиками осуществляется двумя способами:

Первый: один из носильщиков берет пораженного под мышки, а второй, стоя между ногами пораженного и спиной к нему, подхватывает его ноги несколько ниже коленных суставов (при переломе конечностей и повреждениях позвоночника этот метод неприменим).

Второй: переноска на “замке”. Наиболее часто ”замок” делают, соединив четыре руки; для этого каждый из носильщиков захватывает правой рукой свою левую руку (у кисти), а левой — правую руку товарища (тоже у кисти).

В случае, если пораженный небольшого веса или при переноске его необходимо поддерживать, применяется “замок” из двух рук (одна рука одного и одна рука другого носильщика) или из трех рук (две руки одного носильщика и одна рука другого).

2. Транспортировка больных и пострадавших

в машинах скорой помощи

В машине СНМП во многих слу­чаях продолжаются лечебные мероприя­тия, начатые на месте происшествия. Для транспортировки используют специ­альные машины. Эти маши­ны имеют отапливаемые в зимнее время кабины. Переноску и транспортировку больных осуществляют на плотных но­силках, оборудованных роликовыми ко­лесами. Клеенчатое покрытие носилок позволяет их мыть и дезинфицировать.

Носилки можно складывать, поднимать изголовье.

Перед транспортировкой больных или пострадавших, находящихся в бессозна­тельном состоянии или глубоком опьяне­нии, осматривают на месте с целью обна­ружения у них документов, денег и дру­гих ценностей.

Осмотр проводят совместно с сотрудниками милиции, представи­телями администрации или другими ли­цами. Фамилии, должности, адрес и телефон этих лиц указывают в карте вызова и сопроводительном листе СНМП.

Большинство больных перевозят в по­ложении лежа.

Транспортировку больных, находя­щихся в состоянии травматического шо­ка и острой кровопотери, осуществляют в положении лежа со струйным внутри­венным вливанием кровезаменителей. Ножной конец носилок нужно поднять кверху, произвести временную остановку наружного кровотечения, шинировать переломы. По рации через диспетчера станции СМП оповещают ближайшее ре­анимационное отделение. Пострадавших с ранениями сердца, обширным откры­тым пневмотораксом, ранениями брюш­ной полости с внутрибрюшным кровоте­чением, закрытыми травмами живота с внутрибрюшным кровотечением до­ставляют прямо в операционную хирур­гического стационара или в реанима­ционное отделение, если оно имеет в своем составе экстренную операционную. Бригада хирургов и анестезиологов должна быть к этому времени оповещена и быть готова к операции.

Больных с инфарктом миокарда в со­стоянии кардиогенного шока перевозят в положении лежа на спине на носил­ках. Нужно обеспечить полный физиче­ский покой больному, запретить ему да­же пытаться помочь медицинскому пер­соналу при перекладывании на носилки или с носилок. Транспортировку осуще­ствляют после некоторой стабилизации состояния бережно и осторожно с при­менением капельного внутривенного вли­вания лекарственных препаратов, оксигенотерапии, а при некорригируемом бо­левом синдроме — аналгезии закисью азота. В случае остановки сердца и ды­хания показаны непрямой массаж серд­ца, искусственное дыхание через маску, внутрисердечное введение адреналина. Эти мероприятия продолжают до приез­да в стационар, где пострадавшего пере­дают кардиореанимационной бригаде. В пути следования каждые 10—15 мин измеряют основные параметры дыхания и кровообращения (число дыханий, пульс, АД).

Больных в состоянии церебральной ко­мы перевозят в положении лежа. К голо­ве прикладывают пузырь со льдом. Мо­гут потребоваться интубация и искус­ственное дыхание (при аспирации крови, ликвора, рвотных масс). Необходимо следить, чтобы рвотные массы не попали в дыхательные пути, вовремя повернуть голову набок. Во время транспортировки проводится необходимая терапия.

Тяжелобольным с острыми отравле­ниями промывают желудок через зонд, вводят антидоты, при необходимости проводят искусственное дыхание. Пере­возят с капельным внутривенным влива­нием лекарственных средств.

Больных с отеком легких, бронхиаль­ной астмой, острой дыхательной недо­статочностью перевозят в положении по­лусидя после минимального купирования приступа. В пути обычно требуются оксигенотерапия, противопенная терапия и повторное введение медикаментозных средств.

Больных и пострадавших в состоянии средней тяжести перевозят на носилках в положении лежа. Переломы должны быть шинированы, введены обезболива­ющие средства, произведена временная остановка кровотечения.

Рожениц перевозят лежа на носил­ках. Если роды происходят в машине, то нужно на носилки постелить стериль­ную простыню, принять ребенка, пере­жать пуповину кровоостанавливающим зажимом в 5—6 см от пупка ребенка и не перерезать. При необходимости про­извести массаж матки через брюшную стенку. Ребенка укрывают стерильной пеленкой, укутывают в одеяло и уклады­вают рядом с матерью. Обоих накрывают одеялом и срочно доставляют в ближай­ший родильный дом во второе родовое отделение.

Транспортировку детей, находящихся в сознании и в состоянии средней тя­жести, осуществляют вместе с матерью.

Маленьких детей держат на руках, а при пневмонии, бронхиальной астме и других острых заболеваниях дыхательных пу­тей — вертикально. В пути могут потре­боваться введение медикаментозных средств, оксигенотерапия. Детей в край­не тяжелом состоянии, требующих реа­нимационных мероприятий, перевозят отдельно от родителей.

Инфекционных больных перевозят транспортом, выделенным инфекцион­ным отделом станции (подстанции) СМП, или машинами санэпидстанции. Если инфекционного больного случайно перевозят на линейной машине, то ее снимают с линии и подвергают дезинфек­ции, а персонал — карантину или наблю­дению и профилактическим прививкам в зависимости от вида инфекции. Более одного инфекционного больного можно перевозить только в том случае, если они страдают одним и тем же инфек­ционным заболеванием с учетом степени заразности в разные периоды болезни.

Если во время транспортировки прои­зойдет смерть больного, то труп достав­ляют в приемное отделение стационара. Врач бригады СМП оформляет сопро­водительный лист, ставит диагноз. Врач приемного отделения заполняет краткую историю смерти и направляет труп на вскрытие.

3. Фиксация и транспортировка больных

с нарушениями психической деятельности

Если больному показана госпитали­зация, врач организует транспортиров­ку. Больного одевают соответственно се­зону и, поддерживая за руки во избе­жание внезапного побега, сажают на автомашину или другой вид транспорта. Сопровождать больного должно не менее 3 человек: двое располагаются по бокам, третий — спереди от больного. В пути необходима особая бдительность сопро­вождающих для предупреждения побега или несчастных случаев, особенно когда перевозка осуществляется по железной дороге или по воде. В этих случаях не­обходимо потребовать отдельное купе или каюту, на что работники транспорта имеют соответствующие указания. В до­роге лучше избегать пересадки, поэтому удобнее пользоваться автомашиной, до­ставляющей больного непосредственно в больницу.

Особая ответственность ложится на медицинского работника при перевозке больного в состоянии выраженного воз­буждения, когда он оказывает резкое сопротивление. В этих случаях соблюда­ют меры предосторожности уже при вы­ходе больного из помещения. Два чело­века ведут его, держа за руки, одной рукой сжимая кисть больного, другой — удерживая его руку под локтевым суста­вом. При этом надо находиться сбоку от больного, остерегаясь ударов головой, что можно предотвратить, приподнимая руки больного вверх и в стороны. Третий сопровождающий должен находиться сзади, чтобы помочь при попытках боль­ного вырваться. Перевозку таких боль­ных лучше производить в положении ле­жа.

Агрессивных или с суицидаль­ной направленностью больных фиксиру­ют и вводят им аминазин, седативные средства. Больной может скрывать свои намерения, поэтому во время транспор­тировки он должен быть под постоянным наблюдением. Все острые предметы до­лжны быть вне досягаемости. Дверь ма­шины плотно закрывают. Больному с эпилептическим статусом могут потре­боваться наркоз, интубация и искус­ственная вентиляция легких.

Заключение

Способы выноса и транспортировки зависят от характера ранения, состояния пострадавшего. Если больной не в состоянии перебраться сам на носилки, его переносят на руках. Для этого носилки ставят рядом с больным. Врач и 2 помощника подходят к больному с другой стороны, поднимают на руки и кладут на носилки. С кровати больного удобно брать следующим образом: носилки ставят перпендикулярно к кровати ножным концом к изголовью; втроем поднимают больного на руки и переносят на носилки. Из тесных помещений, а также в угрожающих ситуациях (пожар, угроза обвала в шахте, несчастный случай на корабле и т. п.) больных выносят на руках. Носилки ставят в коридоре или на лестничной клетке. По лестнице больного спускают ногами вперед, а поднимают головой вперед. Уложив больного на носилки, в холодное время года его укрывают одеялом, надевают головной убор.

Если больному показана госпитализация, то транспортировка осуществляется в машинах скорой помощи. Транспортировка осуществляется в соответствии с требованиями указанными в пункте втором данной контрольной работы. В пути следования оказывается экстренная медицинская помощь.

Список литературы

Большая медицинская энциклопедия / Гл. ред. Б.В. Петровский.– М.: Советская энциклопедия, 1982.

Буянов В.М. Первая медицинская помощь. – М.: Медицина, 1978. Рожинский М.М., Катковский Г.Б. Оказание доврачебной помощи. – М.: Медицина, 1980. – 48 с.

Неотложные состояния и экстренная медицинская помощь: Справочник / Под ред. Е.И. Чазова. – М.: Медицина, 1988. – 640 с.

Хван Т.А., Хван П.А. Безопасность жизнедеятельности. — Ростов н/Д: Феникс, 2001.

Реферат: Медный всадник

Posted on by admin

Нерукотворный памятник

Мы, Петра Великого ученики,

проведены им сквозь огонь и воду.

“Медный всадник” – первый памятник в России и главный монумент в честь великого императора. Но все же самый важный памятник Петру Великому – нерукотворный – создал он сам. Это его пример, это его ученики, это наша Россия.

В письме Апраксину Петр однажды попросил: “На подписях, пожалуй, пишите просто, также и в письмах, без великого”. Правителя самого большого европейского государство чаще всего можно было видеть в кафтане из дешевого сукна, в стоптанных башмаках и заштопанных женой и дочерьми чулках. Нужно было обладать богатым воображением, чтобы назвать дома, в которых жил император, дворцами, а его экипажи – каретами. “Государь должен отличаться от подданных не щегольством и пышностью, а менее еще роскошью; но неусыпным ношением на себе бремени государственного…” – таково кредо Петра, видевшего собственную славу прежде всего в величии Отечества. Может, поэтому так долго в Петербурге не находилось места памятнику основателю города…

Еще при жизни Петра К. Растрелли начал работы по созданию скульптурного образа великого государя, а в 1744 году его сын, Б. Растрелли, завершил дело отца, отлив в бронзе конную статую императора-полководца. Впрочем, работа знаменитых мастеров не имела успеха, и памятник долго лежал без применения.

В 1762 году, когда на престол взошла Екатерина Вторая, в сенате и при дворе все же заговорили о памятнике… но, вопреки ожиданиям многих, речь шла о монументе самой императрице. И все же мудрость победила великодержавные амбиции. В последний момент Екатерина меняет решение – памятнику быть, но посвятить его следует не ей, а ее великому предшественнику. Для воплощения масштабного проекта требовалась свежая, оригинальная идея, достойная памяти великого реформатора. Объявили конкурс…

Среди всех дел Петра есть одно, без которого остальные попросту не имели бы смысла. Реформа армии и создание флота, экономические преобразования и технические новинки, большие и малые победы – все это рассыпалось бы в прах, сгинуло бы сразу после смерти императора, если бы Петру не удалось найти, вырастить и воспитать целое поколение новых людей, надежных своих помощников. И где он их только ни находил: сенатор Ягужинский пас свиней в Литве, светлейший князь Меньшиков торговал пирожками на московских улицах, генерал-полицмейстер новой столицы прибыл в Россию юнгой на корабле. Ни родовитость, ни богатство, ни прошлые заслуги не шли в расчет – лишь только личные качества, таланты, желание и способность учиться, а также искренняя преданность, но не царю, а государству.

Поиски скульптора для воплощения проекта затянулись. Никак не могли найти художника, способного передать масштабность личности императора. Помог Дидро. В 1766 году он рекомендует русской императрице французского скульптора Фальконе: “Вот человек, наделенный гениальностью и всеми качествами, совместимыми и не совместимыми с гениальностью… Сколько в нем вкуса, изящества, какой он неотесанный и учтивый, приветливый и резкий, нежный и суровый. Как это он успевает работать в глине и мраморе, читать и размышлять, какой он милый и язвительный, серьезный и шутливый…” А главное – Фальконе был талантлив, дерзок и бескорыстен. Он с радостью принял приглашение поработать в России, согласился на все условия и с головой погрузился в работу.

19 мая 1770 года весь Петербург съехался в мастерскую скульптора возле зеленого моста через Фонтанку, чтобы посмотреть гипсовую модель будущего памятника. Каких только мнений о себе и своем творении ни услышал Фальконе! Было от чего прийти в замешательство, а порой и уныние. Но главное – работа мастера понравилась Екатерине, и она подбодрила своего любимца: “Смейтесь над глупцами и идите своею дорогой”.

В это же самое время решающей стадии достигла операция по доставке на Сенатскую площадь будущего пьедестала памятника – знаменитого “Гром-камня”. Но прежде, чем это знаменательное событие произошло, один за другим уходили в леса и болота отряды поисковиков и возвращались ни с чем…

Петр никогда не терял присутствия духа при неудачах. Даже после катастрофического поражения русской армии под Нарвой он нашел повод для оптимизма: “Знаю, что шведы еще будут бить нас; пусть бьют; но они выучат нас бить их самих; когда же учение обходилось без потерь и огорчений?” Рядом с ним даже самые сложные препятствия казались легко преодолимыми. Петр ценил в своих помощниках молодость, ум, изобретательность. Именно его любимый токарь Нартов своими изобретениями на полвека опередит самую развитую индустриальную державу того времени – Англию. Именно в его царствование крестьянин-самоучка осмелится придумать и построить первую подводную лодку. Сам государь был лучшим примером для своих подданных: еще после первой поездки в Европу он свободно владел 14 ремеслами и мог один построить и снарядить большое морское судно.

Гром-камень помог найти крестьянин Семен Вишняков. Он указал место в Лахтинских болотах, получил обещанные сто рублей награды и с тем оставил всех заинтересованных лиц у камня в полнейшей растерянности, ибо “…взирание на оной возбуждало удивление, а мысль перевезти его на другое место приводила в ужас”. При громадных размерах (13,4 х 6,9 х 8,2 м) он должен был весить более полутора тысяч тонн. Практики перетаскивания подобных камней в Европе не было. Можно было распилить камень на небольшие части и собрать на новом месте, но тогда страдал замысел скульптора, мечтавшего о цельной “дикой скале”. Да и перед памятью великого императора было неудобно.

Когда все способы транспортировки были испробованы и отвергнуты, неожиданно появился никому не известный человек и предложил простое и гениальное решение – “шаровые опоры”. Через год проект с успехом удалось воплотить в жизнь – удивительный камень ценой огромных усилий был доставлен к месту будущего монумента. В честь этого события Екатерина учредила медаль и повелела выбить на ней слова: “Дерзновению подобно”. А таинственный изобретатель чудесного механизма исчез, став еще одной загадкой в истории.

Служение пользе отечества, исполнение долга не жалея жизни, жертвенность – вот в чем Петр был главным примером для страны. Это проявилось и тогда, когда морской шторм разметал русские корабли, и Петр, несмотря на все уговоры не рисковать жизнью, в маленькой шлюпке сражается с бушующей стихией в поисках берега, чтобы зажженными кострами указать путь эскадре. И в тот последний раз, когда, не задумываясь, прыгает в студеную осеннюю воду спасать тонущего матроса, чтобы, простудившись, больше уже не поправиться. Все это давало ему право в решающий час Полтавской битвы сказать своим солдатам: “А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и в славе, для благосостояния вашего!”

Настал решающий день – готовую форму готова была заполнить кипящая бронза. В самый разгар работы лопнул желоб, и расплавленный металл хлынул в цех. Начался пожар. Рабочие в панике бросились бежать. Вся многомесячная работа оказалась под угрозой. В этот момент “один только российский плавильщик Хайлов, сей усердный человек, остался недвижим на своем месте и переводил расплавленный металл даже до последних каплей, ни теряя ни мало бодрости своей”. Растроганный Фальконе по окончании дела не выдержал, кинулся к мастеру и расцеловал спасителя от чистого сердца.

Наконец 7 августа 1782 г. при большом стечении народа под грохот пушек состоялось торжественное открытие монумента. Перед петербуржцами во всем блеске и величии предстал их император…

Есть сведения, что Петр для украшения новой столицы хотел заказать в Италии несколько статуй. В том числе и копию со статуи Марка Аврелия, что находится в Риме на Капитолийском холме. Наверное, какие-то невидимые узы связывали русского правителя с великим римским императором и философом. Эта связь настолько чувствовалась, что определенные круги в правительстве Екатерины пытались вынудить Фальконе воссоздать в своем творении знаменитый римский памятник, только с чертами лица Петра Великого. Скульптору пришлось написать целый трактат, объясняя, почему он этого делать не станет. И все же “Медный всадник” – красивое напоминание о великих императорах Рима. Неслучайно Фальконе одел своего Петра в римскую тогу и сандалии, вместо седла усадил государя на звериную шкуру, а на голову возложил лавровый венок. Подобно Марку Аврелию, Петр левой рукой сдерживает бег коня, а правой в приветственном жесте благословляет любимый город и его жителей. “Я приставник над вами от Бога…” – словно слышится из его уст.

P.S. Поставив последнюю точку, я невольно задался вопросом: “А сам я хотел бы жить в эпоху Петра?” Ответ оказался неоднозначным. С одной стороны, очень заманчиво совершать великие дела, быть участником и творцом истории. С другой, немного страшно расставаться с привычным покоем и жить в соответствии с той высокой планкой, которую задал своей жизнью Петр. Мне кажется, я не одинок в своих сомнениях. Аполлон Григорьев как-то заметил, имея в виду русский характер, что “мы все маленькие Петры Великие наполовину и обломовцы – на другую”. От того, кто победит в этом противостоянии, во многом зависит судьба России. Хочется верить, что победит не Обломов.

Реферат: Тула

Posted on by admin

Тула

Из истории города.

Начало города уходит в глубь столетий. Первое упоминание в летописи под 1146 годом, являясь вставкой в текст, сделанной позднейшими летописцами XVI века, не признается достоверным. Но какие-то поселения на «старом городище» при впадении в Упу речки Тулицы (давшей название городу), возможно существовали.

Ближе к середине XIV века, когда после страшного татаро-монгольского нашествия русский народ упорным трудом возрождал хозяйство страны, этот поселок стал центром ремесла и торговли-превратился в город, подвластный рязанским князьям.  

Разгром полчищ Мамая на Куликовом поле в 1380 г. ускорил объединение русских земель вокруг Москвы. В 1382 г. по договору между Дмитрием Донским и рязанским князем Олегом Тула была передана Москве и позднее, во второй половине XV века, окончательно вошла в состав Русского гос-ва.  

Город стоял на границе «дикого поля» — степи, откуда продолжали грозить татары. Это побудило Московское правительство укрепить Тулу для защиты подступов к столице с юга.  

В 1514 — 1520 гг. построили «град камен» — кремль, который стал ядром развившегося города и сохранился до наших дней. За его стенами гарнизон и население в 1552 г. героически оборонялись от войск крымского хана Девлет-Гирея.  

С созданием укрепленной пограничной линии — «засечной черты» — Тула надолго становилась ее главной крепостью. «Служилые люди» (военные) преобладали среди населения; ремесленников, торговцев было немного. Но уже тогда город становился одним из заметных центров выделки железных изделий.  

В 1595 году по царскому указу для обеспечения «служилых людей» оружием поселили 30 кузнецов за рекой Упой, обязав их делать «государево самопальное дело». Так было положено начало казенному оружейному производству, которое надолго опредилило значение Тулы в деле защиты родины.  

В начале XVII века события крестьянской войны под предводительством И. И. Болотникова захватили и Тульский край. Восставшие крестьяне и холопы героически обборонялись в Туле от царских войск, но были вынуждены капитулировать 10 октяббря 1607 года.  

Древние стены кремля остались немыми свидетелями беспримерного мужества восставших…  

В 1611 — 1612 гг. туляки участвовали общенародной освободительной войне против польских захватчиков, которая завершилась освобождением Москвы.  

Город перестал быть пограничной крепостью. Возросло его значение в экономической жизни станы.  

В 1641 году уже существовавшие городские укрепления, с валами, рублеными башнями и проезжими воротами, соеденили с земляным валом — «завитаем», входившим в засечную черту. За линией городских укреплений появились новые посадские слободы — Фроловская, Павшинская, Никольская; позднее — Петровская, Казенные мастера — оружейники «образовали особую кузнецкую слободу, составляли особое сословие, с особыми правилами и привилегиями».  

В слободе создались условия для широкого развития мелкотоварного производства, для появления мануфактур. В 1696 г. казенный кузнец Никита Димидов основал «железные заводы»; оборудование приводилось в действие водою реки Тулицы, на которой была построена плотина (теперь Привокзальная). Вслед за димидовым создали собсвенные «заводы» Баташевы, Мосоловы и др.  

Но эти предприятия недостаточно обеспечивали армию оружием. Когда же началась длительная война со Швецией, правительство усилило государственное оружейное производство. 15 февраля 1712 г. последовал указ Петра I «для лучшего в том оружейном деле способу, при той оружейной слободе построить заводы»  

В стенах завода велись немногие — важнейшие работы, все остальные выполнялись мастерами по домам. Это запечатлелось в названиях улиц Заречной стороны — Штыковая, Заварная, Ствольная, Замочная, Ложевая.  

Оружейники были прикреплены к заводу для обязательной работы за установленую жалкую плату. Для поддержания своего существования им приходилось самостоятельно, или как зависимым от богатеев рабочи-детальщикам, делать на продажу ружья, замки, печные и домовые приборы, инструмент. Тула стала признанным центром производства металлических изделий, которые имели сбыт по всей России. Среди них были шедевры изумительного мастерства, память о которых навсегда сохранила нам известная пословица «Туляки блоху подковали».  

К середине XVIII века (1762 г.) почти половину населения города (4469 чел из 8896 мужского пола) составляли казенные оружейники, купцы, ремесленники и прочие. Виднейшие купцы — Ливенцевы, Лугины и др. — делали тысячные торговые обороты. Туле принадлежало важное место в системе развивающегося всероссийского рынка, в экономической жизни страны.  

В начале XIX века, когда Россия ведет борьбу против империи Наполеона, растет значение Тулы, как главного центра, обеспечения армии оружием.  

В Отечественную войну 1812 г. завод усиленно работал. Даже в праздничные дни Туляки дополнительно выделывали оружие. Кутузов предусмотрительно отменил эвакуацию завода, намеченную после занятия врагом Москвы. За 1812-1814 гг. завод и частные мастерские дали родине до 600 тыс. ружей.  

Усиленные работы тех лет способствовали развитию местной промышлености, где ведущее значение приобретала капиталистическая мануфактура. В 1810 — 1820 годах вознмкли первые самоварные «фабрики». В 1833 году их было 19, а в середине века уже 28, с ежегодной производительностью до 120 тыс самоваров разных образцов. Фабрики братьев Маликовых, Ломова, Лялиных, позднее — Батошевых получили широкую известность.  

Становление Тулы как капиталистического города завершилось отменой крепостного права в 1861 году.  

14 апреля 1864 г. казенные оружейники были освобождены от обязательных работ на заводе (в кол-ве 2043 чел.) и перечислены в мещане , а земли бывшей оружейной слободы вошли в территорию города. Тем самым все население Тулы составило единое «городское общество», которое возглавила городская дума. С дальнейшим развитием капиталистической промышленности идет формирование буржуазии и пролетариата с характерной для Тулы широкой прослойки мелкобуржуазных элементов.  

В 1870-1873 гг. была проведена реконстукция оружейного завода, давшая возможность объединить все производство винтовки в одном месте. Появилось государственное капиталистическое предприятие, не уступавшее лучшим заводам Западной Европы. В 1890-1894 гг. С. И. Мосин руководил здесь выпуском созданной им трехлинейной винтовки. В 1881 начал работать новый патронный завод.  

Расширились экономические связи города.В 1868 г. через Тулу прошла линия Московско-Курской, а в 1874 г. — Сызрано-Вяземской железной дороги.  

В конце XIX — начале XX века Россия в стадию империализма. Это неизбежно сказалось на жизни провинции. Население Тулы в 1897 году составило 114 тыс человек, т.е. против 1856 г. оно увеличилось почти вдвое. В городе появились отделения международного торгового, Московского учетного банков, возникли предприятия с участием иностранного капитала — железопрокатный завод, Судаковский металургический на Косой горе, электростанция.  

Ведущее место сохранял оружейный завод. Здесь работали выдающиеся конструкторы и организаторы производства русских образцов пулеметов П. П. Третьяков и И. А. Пастухов, здесь начал свой путь В. А. Дегтярев, прославленный советский конструктор.

Тула как щит России.

Не случайно и справедливо Тулу называют арсеналом и щитом России. Истоки зарождения тульского оружейного дела лежат в глубинах далекого XVI в. После распада Золотой Орды образовалось Крымское ханство. Крымчаки, поддерживаемые султаном Турции, постоянно нападали на русские земли. Ради сбережения государства великий князь Василий III решил превратить Тулу в крепость и сделать ее центром всей оборонительной системы на южных рубежах. После возведения кремля в 1520 г. Тула действительно стала таким «замком», ключ к которому не смог подобрать ни один иноземный завоеватель! Еще большее значение непробиваемого щита России она приобрела после того, как трудом сотен тысяч крестьян и работных людей в XVI в. была возведена большая Засечная черта, протянувшаяся через калужские, тульские и рязанские земли.  

В засечных острогах-крепостях несли пограничную службу до 20 тыс. стрельцов и казаков, да и в самой Туле из 4 тыс. человек, населявших ее в конце XVI в., большую часть составляли служилые люди.  

Поскольку пограничная служба проходила в постоянных стычках с врагом, то остро встал вопрос о ремонте выходившего из строя оружия, о вооружении засечных гарнизонов.  

Для ремонта оружия и доспехов, а иногда и для выделки новых сабель и пищалей, тульские воеводы привлекали местных посадских кузнецов. Эти мастера имели навыки кузнечной работы, могли ковать ножи, топоры, лемеха, сошники, уздечки, разную утварь. Им нетрудно было освоить оружейное дело. Развитию кузнечного дела способствовало и то, что в тридцати верстах от Тулы около древней столицы вятичей Дедославля, теперь — Дедилова, издавна добывали глыбы бурого железняка. Получаемого металла вполне хватало, чтобы удовлетворить запросы всех тогдашних кузнецов.  

В конце XVI в. раздача воеводами заказов тульским кузнецам на восстановление старого и выделку нового оружия приобретает регулярный характер.  

С приходом к власти Петра 1 началась активизация внешней политики России, направленной на борьбу за выход ее к морям. Для осуществления этих обширных замыслов нужно было иметь крупное оружейное производство, поэтому царь своим указом повелел оружейникам: «…жить на Туле за рекой Упой в казенной кузнецкой слободе».  

Тульские оружейники составляли в то время особое сословие, с особыми правами и привилегиями. Они имели свой жизненный уклад, специфические взаимоотношения с государством и своеобразную организацию производства, по целому ряду вопросов были тульским властям неподотчетны и неподсудны. Все сословие делилось на несколько «цехов», то есть групп людей одной специальности. В XVII в. таких цехов было четыре: ствольный, замочный, ложевой и палашного дела. Именно тогда в оружейном производстве формировались семьи известных тульских предпринимателей Мосоловых, Баташовых, Ореховых, Лялиных, Гольтяковых, Лугининых и, конечно, знаменитых Демидовых.  

Можно с уверенностью сказать, что тульские оружейники стояли у истоков отечественной металлургической и металлообрабатывающей промышленности. Петр 1 вел настоящую борьбу за качество. В 1698 г. он предупреждал и оружейников, и их старост, что если «…к указанному сроку ружье… сделано будет не против образцового и плохим мастерством или в плохом железе, кузнецам всем за оплошку… за недосмотр быть в жестоком наказании, в вечном разорении». В конце 80 — начале 90-х гг. XVII в. Петр 1 требует поставить в армию по две тысячи пищалей на год и очень крепко наказывает за недоимки. В результате жестких, а зачастую и жестоких мер к началу XVIII в. сдача ружей увеличилась уже до 5-7 тыс. в год.  

А в 1703 г. Петр определил тульским кузнецам заказ на производство для армии 15 тыс. фузей (такого числа ружей Тула еще никогда не производила!). Этого требовала длительная война со Швецией за возвращение отторгнутых еще у Великого Новгорода земель и за выход России к Балтийскому морю. Благодаря стараниям тысяч мастеровых людей русские солдаты стали получать первоклассное стрелковое оружие, силу которого в полной мере испытали на себе противники России.  

Начало XIX в. ознаменовалось для России одним из самых серьезных в ее истории испытаний — войной с наполеоновской Францией. В это время значение Тулы, символом которой стал оружейный завод, было столь велико для судеб России, что Наполеон грозил после захвата Москвы сжечь Тулу и тем самым обезоружить страну. Однако в результате победных для русской армии сражений французские завоеватели были вынуждены отступать по Смоленской дороге, и опасность для Тулы миновала.  

После русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг. стала очевидной необходимость вооружения армии магазинным оружием. В России многие изобретатели работали над решением этой задачи, но наибольших успехов добился выдающийся конструктор С. И. Мосин. Именно он стал автором знаменитой трехлинейной винтовки образца 1891 г., которая на протяжении ста лет оставалась надежным и испытанным оружием русского солдата.  

Большую роль сыграло тульское оружие и во время первой мировой войны. Надо было выпускать до одного миллиона винтовок в год. К марту 1916 г. производительность заводов была доведена до 100 тыс. винтовок в месяц, значительную часть которых выполняли тульские оружейники. После окончания гражданской войны оружейный завод изготавливал традиционную военную продукцию — трехлинейные винтовки, станковые пулеметы «Максим», револьверы «Наган» и кавалерийские шашки.  

Быстрый рост советской авиации требовал создания отечественных образцов авиационных пулеметов. В начале 1928 г. авиапулемет ПВ-1 принимается на вооружение армии. Была создана зенитная установка, разработанная знаменитым тульским конструктором оружия Ф. В. Токаревым. Впервые она была применена в боевых условиях в районе озера Хасан в 1938 г. Особое внимание обращалось на создание скорострельных авиапулеметов. В 1928 г. такой был создан инженером Б. Г. Шпитальным.

В годы Великой отечественной войны на территории Тульской области шли ожесточенные бои с немецко-фашистскими войсками. Из 40 районов области только один не был занят врагом. Тула прикрыла подступы к Москве с юга, здесь была остановлена, обескровлена и разгромлена танковая армия Гудериана. За мужество и стойкость, проявленные защитниками Тулы при героической обороне города Тула была удостоена почетного звания «Город-герой».

С первых дней Великой Отечественной войны тульские оружейники единодушно поддержали лозунг «Все для фронта, все для победы». Слова туляков не расходились с делом. Так, если в июле 1941 г. завод дал фронту 88 тыс, самозарядных винтовок Токарева и 7 тыс. снайперских, то в августе — 100 тыс. винтовок Токарева и столько же снайперских.  

Оружейники не только самоотверженно трудились, но и храбро воевали. Более двух тысяч рабочих и служащих ушли на фронт, 27 из них стали Героями Советского Союза, трое — полными кавалерами орденов Славы. За мужество и стойкость, проявленные защитниками Тулы при героической обороне города, сыгравшей важную роль в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой в период Великой Отечественной войны, и за достигнутые успехи в развитии народного хозяйства, Тула награждена орденом Ленина, ей присвоено почетное звание «Город-герой» с вручением медали «Золотая Звезда».

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://agat32.boom.ru/

Доклад: Аристей Проконнесский: проблема датировки

Posted on by admin

Аристей Проконнесский: проблема датировки

В современной науке дискутируются два возможных варианта датировки жизни Аристея: VII[1] или VI[2] в. до н.э. Главными основаниями для этих датировок служат указания Геродота и Свиды[3]. Согласно Геродоту, Аристей появился в Метапонте через 240 лет после своего возвращения в Проконнес из путешествия в Скифию, которое само длилось 7 лет (IV, 14-15.1). Свида синхронизирует Аристея с Киром и Крезом и датирует его «появление» (очевидно – акмэ[4]) 58 олимпиадой, то есть – 548-545 гг. до н.э.: ãÝãïíå äc êáôN Êñïsóïí êár Ê™ñïí, EïëõìðéÜäé íA(A 3900). Иными словами, Свида связывает деятельность Аристея с событиями персидского завоевания Лидии.

Обе эти даты, несомненно, искусственны. Датировка Геродота, очевидно, является результатом хронологических вычислений, основанных на счёте лет по поколениям, где одно поколение принимается за 40 лет[5]. В основе сообщения Геродота должно лежать указание о том, что путешествие Аристея состоялось за шесть поколений до его появления в Метапонте[6]. При этом Геродот указывает: «следующее же, я знаю, случилось у метапонтян в Италии на 240-й год после второго исчезновения Аристея, как я нашёл, сопоставляя то, что говорят в Проконнесе и Метапонте» (©ò d㦠óõìâáëëüìåíïò dí ÐñïêïííÞóv ôå êár Ìåôáðïíôßv åœñéóêïí; IV, 15.1). Это даёт основание полагать, что цифра в 240 лет могла быть вычислена самим Геродотом. Такому выводу противоречит тот факт, что Геродот в своих хронологических вычислениях обычно исходил из равенства трех поколений 100 годам (II, 142), но не 40 или 30 лет одному поколению[7]. События в Метопонте, вероятно, имели место при жизни Геродота, но сведения о них он мог получить, скорее всего, во время своего визита в Италию в 443 г. до н.э., связанного с основанием Фурий. Следовательно, именно это событие является наиболее вероятной точкой отсчёта (точнее – terminus ante quem для подобной точки отсчёта) для определения времени жизни Аристея[8].

Датировка по поколениям должна отличаться сравнительной надёжностью, поскольку она обычно основывается на некой локальной генеалогической традиции. Так и в данном случае Геродот прямо ссылается на сведения, полученные им в Проконнесе и Метапонте. В качестве свидетельства недостоверности даты Геродота, часто отмечается то обстоятельство, что, если буквально понимать его слова, путешествие Аристея должно относиться ко времени, когда Проконнес в лучшем случае был только что основан, если не к ещё более раннему периоду[9]. Однако здесь следует учитывать то, что при переводе датировки, основанной на счёте поколений, в абсолютную дату результаты могут получаться совершенно произвольные, причём обычно имеет место тенденция к удревнению, что мы, очевидно, наблюдаем и в данном случае.

Обстоятельством, осложняющим понимание данных Геродота, является то, что в колониях Италии были широко распространён местный культ героя ойкиста Аристая, с образом которого могли быть смешаны сведения о проконнесце[10]. Это подрывает наше доверие и к дате, сообщаемой Геродотом, которая также первоначально могла относиться к метапонтскому герою Аристаю.

Датировка Свиды на первый взгляд подкупает своей конкретностью. Но при этом Свида не даёт никакой возможности определить, на каких реальных фактах основывается сообщаемая им дата[11]. Между тем, датировка «временем Кира и Креза» сама по себе вызывает подозрения. Дело в том, что в античной литературе чрезвычайно широко распространены сюжеты, которые помещают в контекст событий, связанных с персидским завоеванием Лидии, различные истории из жизни многих знаменитых греческих деятелей[12]: Фалеса (Hdt., I, 74-75), Бианта (Hdt., I, 27; Diog. Laert., I, 82-88), Периандра (Hdt., I, 70; III, 48; 94-95), Питтака (Hdt., I, 27; 74-81; Diog. Laert., I, 94-100; 101-105), Алкмеона (Hdt., VI, 125), Солона (Hdt., I, 29-34; 87; Diog. Laert., I, 2, 50-51; Plut. Sol., 27-28; etc.), полумифического скифского мудреца Абариса (Pind. F. 270. Snell), и даже всех семи мудрецов, которые якобы собрались у Креза (Ephor.: FGH. 70. F. 181 = Diog. Laert., I, 40)[13]. При этом большинство таких историй являются недостоверными, а большинство фигурирующих в них деятелей в действительности жили в VII – первой половине VI вв. до н.э. и никак не были связаны с персидским завоеванием Лидии[14]. Появление в античной традиции подобных исторически невероятных сюжетов связано с тем колоссальным впечатлением, которое произвело на греков падение Лидии. Поэтому вполне вероятной представляется, что Аристей, в действительности никак не связанный с событиями завоевания Лидии, будучи при этом известной фигурой, так же как и ряд перечисленных выше персон, был произвольно помещён в данный исторический контекст. Таким образом, указание Свиды с большей вероятностью могло бы свидетельствовать о том, что время жизни Аристея, так же как и время жизни остальных указанных деятелей, следует отнести к периоду более раннему, нежели время персо-лидийской войны.

Другим основанием для недоверия датировке Свиды служит тот факт, что в его сообщении явно проступает соединение сведений о двух разных Аристеях. Так Свида приводит два патронимика Аристея (сын Демохарида или Каистробия) и приписывает ему наряду с «Аримаспеей» также прозаическое сочинение «Теогония» и ряд поэм, ложно приписываемых некому Писандру (Suid., s.v. Ðåßóáíäñïò; Ðåßóùíïò). Возможно, что и дата, сообщаемая Свидой, относится именно к Аристею сыну Демохарида, автору «Теогонии» и ряда поэм. Показательно также, что Свида, говоря о содержании «Аримаспеи», следует поздней традиции, отождествляющей гипербореев и аримаспов. Это заставляет сомневаться в том, что данные, известные Свиде, восходили к подлинному сочинению Аристея[15].

Таким образом, свидетельства Геродота и Свиды не могут служить надёжным основанием для датировки жизни Аристея. Поэтому единственным надёжным способом датирования деятельности Аристея является поиск и анализ возможных заимствований из «Аримаспеи» в последующей литературной традиции.

Самое раннее из дошедших до нас упоминаний об Аристее принадлежит Пиндару (F. 271. Snell-Mähler). До Пиндара, судя по всему, «Аримаспею» использовал уже Гекатей (он упоминал исседонов: FGH. 1. F. 193)[16]. Три основных источника, передающих традицию Аристея: Геродот (III, 116; IV, 13; 26), Дамаст (FGH. 5. F. 1) и Павсаний (I, 24.6), возможно, черпают свои сведения именно через передачу Гекатея[17]. Эти авторы описывают одинаковую диафесу народов, следующих с севера на юг: «другое море» (Damast.)—Гипербореи—Рипейские горы—Грифы—Аримаспы—Исседоны или исседы[18]—Скифы—«южное море» = Понт (Hdt., IV, 13).

Самым ранним автором, сообщающим сведения, которые могли быть заимствованы из «Аримаспеи», является Алкман[19]. Со скифской темой связаны три его фрагмента: 1. упоминание Рипейских гор: «гора Рипы сплошь покрытая лесом, чёрной ночи грудь» (FÑßðáò –ñïò PíèÝïí œëu, íõêô’ò ìåëáßíáò óôÝñíïí; PMG. F. 90); 2. упоминание народа исседонов со специфической неаристеевской формой этнонима: EÅóóçäüíåò[20] – «эсседоны» (PMG. F. 156); упоминание «Колаксаева коня»: lððïò åkâÞív Êïëáîásïò äñïìåßôáé (PMG. F. 1.59).

Первые два фрагмента показывают, что Алкману был известен некий вариант «аристеевской географии» – диафесы, которая описывается в традиции Аристея. Этот факт ещё не предполагает в обязательном порядке знакомство Алкмана с «Аримаспеей», хотя делает его весьма вероятным. Упоминание «Колаксаева коня» свидетельствует о том, что ему была известна приводимая Геродотом (IV, 5-7.2) скифская этногенетическая легенда, в которой фигурирует Колаксай – первый царь скифов[21]. Судя по повествованию Геродота, с этой легендой связано описание «страны падающих перьев» – непреодолимого северного предела земли скифов (IV, 7; 31). Отсюда можно предполагать, что описание этой страны также должно было быть известно Алкману.

Форма этнонима «эсседоны» (essedones) часто встречается в сочинениях латинских авторов. Это позволяет заключить, что все такие упоминания «эсседонов», а также другие связанные с «аристеевской» географией сведения, которые сообщают авторы, упоминающие «эсседонов», должны восходить в конечном итоге к Алкману[22]. Для такого предположения имеется ряд подтверждений.

1.            Наиболее целостное описание «аристеевской» географии, в котором употребляется форма «эсседоны», приводится в традиции Агриппы (Mela, II, 2; Plin., IV, 74). Агриппа, говоря о Сарматии, описывает географическую систему близкую Геродоту, но при этом искусственно встраивает в неё ряд народов, протянувшийся с севера на юг: Океан—гипербореи—Рифейские горы—страна Птерофор—грифы—аримаспы—эсседоны (essedones), обитающие до Меотиды—савроматы, обитающие у реки Бук—озеро Бук (Buces), связанное с Меотидой (Сиваш), и впадающая в него река Бук[23].

Аналогичная диафеса народов описывается Страбоном (в качестве самого южного народа здесь также фигурируют не скифы, а савроматы): «древние эллинские писатели (ïj ðáëáéïr ô§í FÇëëÞíùí óõããñáöåsò) называли все северные народности общим именем скифов или кельтоскифов, а ещё более древние (ïj äE hôé ðñüôåñïí), различая их по частям, называли живущих выше Эвксина, Истра и Адрия гипербореями, савроматами и аримаспами, а живущих за Каспийским морем [называли] одних саками, других массагетами, не имея ничего определённого, чтобы сообщить о них, хотя и описывали войну Кира с массагетами. Однако в результате своих исследований историки не сообщили об этом племени ничего точного и правдоподобного, а древняя история персов, мидян и сирийцев не прибрела большей достоверности из-за наивности писателей и их увлечения мифами» (XI, 6.2-3)[24].

Под «древними писателями» здесь, скорее всего, подразумевается традиция Эфора («роза ветров» Эфора, в которой северный сектор занимали скифы, а западный – кельты: FGH. 70. F. 30)[25]. Имена «ещё более древних» Страбон сам указывает в следующем абзаце: это – «Ктесий, Геродот и Гелланик и другие подобные писатели» (XI, 6.2-3). Действительно, сохранившиеся фрагменты сочинений этих трёх авторов свидетельствуют о том, что все они в той или иной степени касались темы «аристеевской» географии и восточных кочевых народов. Ктесий упоминал об исседонах, добывающих золото у реки Кампилин (Aelian. De nat. anim., III, 4)[26], и описывал походы Кира против восточных кочевников дербиков и саков. Геродот, используя различные источники, подробно излагал «аристеевскую» географию (III, 116; IV, 13; 16.2; 33-35) и описывал поход Кира на массагетов (I, 201-216). Гелланик приводил описание гипербореев, живущих выше Рипейских гор (FGH. 4. F. 187 a, b), и упоминал о саках амиргиях (F. 65). Однако ни Ктесий, ни Геродот не подходят на роль источника сообщения Страбона. Ктесий локализовал исседонов рядом с Индией, ничего не сообщал о массагетах, а противниками Кира называл дербиков. Геродот, излагая концепцию Аристея, никак не связывал её с савроматами, Истром и Адрием, да и отношение Геродота к «аристеевской» географии было весьма скептическим (I, 116.1-2; IV, 32; 36.1). Таким образом, непосредственным источником приведённого сообщения Страбона мог быть только Гелланик[27]. Это позволяет предположить, что данный вариант «аристеевской географии», отражённый у Агриппы, восходит к Гелланику[28] и только через него к Алкману. Это обстоятельство позволяет допустить, что все сведения латинских авторов об «аристеевской» географии, которые можно возвести к Алкману, прошли через передачу Гелланика.

Показательно то, что в «аристеевской» географии Гелланика и Агриппы фигурирует страна «Птерофор», локализуемая между грифами и Рифеями, то есть на самом северном рубеже обитаемого мира. Упоминание «Птерофора» в едином контексте с «эсседонами» согласуется с фактом присутствия во фрагментах Алкмана одновременно тех же «эсседонов» и «Колаксаева коня». Это наблюдение дополнительно подкрепляет гипотезу о том, что источником сведений об «аристеевской» географии для Гелланика и для зависящих от него латинских авторов, упоминающих «эсседонов», является Алкман.

Вместе с тем данное наблюдение подтверждает то, что описание страны «Птерофор» изначально было неразрывно связано со скифской этногенетической легендой. Включение «Птерофора» в контекст «аристеевской» географии у Агриппы, скорее всего, является результатом некой переработки данных Алкмана, предпринятой Геллаником. В пользу этого указывает то, что в географических фрагментах самого Аристея страна «Птерофор» никак не представлена[29], и в то же время в изложении Геродота, наиболее подробного и достоверного источника по этому сюжету, «Птерофор» связывается со скифской этногенетической легендой. Недостаточно отчётливая логическая связь между «Птерофором» и содержанием легенды у Геродота, очевидно, обусловлена его скептическим отношением к сведениям о «стране падающих перьев» (IV, 31).

Поскольку использование Геродотом произведений Алкмана или касающихся скифской темы сочинений Гелланика никак не засвидетельствовано, очевидно, известный ему вариант скифской этногенетической легенды восходит к автору, независимому от Алкмана и Гелланика. Скорее всего, этим автором является Гекатей, основной источник сведений скифского логоса Геродота.

2. Ряд оригинальных свидетельств, относящихся к той же скифской этногенетической легенде, приводятся в традиции Варрона Атацинского (Plin., IV, 83; 88; VI, 22; 50-51; Flacc., VI, 48-64; 132; Solin., XIV, 1; Amm. Marc., XXII, 8.26)[30], который упоминает «эсседонов» и, в силу этого, а также по ряду других признаков принадлежит к традиции Алкмана и Гелланика. При этом Варрон приводит факты, отсутствующие у Геродота и существенно дополняющие его изложение: 1) указание о том, что Колакс был порождён Юпитером и нимфой (Flacc., VI, 48-49; согласно же Геродоту, Колаксай был сыном Таргитая, сына Зевса и дочери реки Борисфен: IV, 5.1-2); 2) упоминаются народы авхеты-эвхоты (Plin., IV, 83; 88; VI, 50; Flacc., VI, 132; Solin., XIV, 1; или их эпоним Авх: Flacc., VI, 60) и котиеры (Plin., VI, 50), которые, согласно Геродоту, вели своё происхождение от сыновей Таргитая (IV, 6); 3) сообщается о полузверином и змееподобном облике нимфы[31] (Flacc., VI, 51-52); 4) описывается облик Авха (Flacc., VI, 60-64); 5) также для народа авхетов приводится конкретная географическая локализация: у истоков Кубани (см. ниже)[32]. Все эти факты свидетельствуют о том, что в распоряжении Варрона имелась некая оригинальная версия скифской этногенетической легенды, независимая от традиции Геродота и более подробная[33].

С другой стороны Агриппа и Варрон Атацинский в том же контексте, что и данные традиции Алкмана, приводят сведения, которые определённо должны восходить к Аристею.

1. Чрезвычайно важным является упоминание реки Каспас у Плиния (Caspasum; VI, 51) и одновременно рек Кампеса (Campesus) и Одриса (Odrysus) у Флакка (VI, 590; ср. 243). Обе эти реки известны из традиции Аристея.

Одрисс упоминается Гекатеем (F. 217): «Гекатей … говорит: «у города Алазии протекает Одрисс с запада через Мигдонийскую равнину, беря своё начало из озера Даскилитиды и впадая в Риндак». По его словам, в настоящее время Алазия безлюдна, но алазоны обитают во многих селениях, через которые протекает Одрисс; в этих селениях Аполлон пользуется особым почитанием, в особенности же на границе с кизикенами». Как убедительно показал И.В. Пьянков, этот фрагмент Гекатея, очевидно, основан на сведениях Аристея и связан с описанием маршрута его путешествия. Согласно Геродоту (IV, 14.2), Аристей, покинув Проконнес, отправился в Кизик. Очевидно, фрагмент Гекатея связан с описанием следующего этапа пути – далее на восток по побережью Малой Азии через землю алазонов и реку Одрисс[34]. Помимо упоминания Кизика, на авторство Аристея здесь указывает сообщение о культе Аполлона у алазонов: Аристей был почитателем Аполлона, как и народ гипербореев, являющийся целью его путешествия.

Кампас упоминается Симмием Родосским. Описывая путь к гипербореям, он следует главным образом представлениям Пиндара, которые помещают гипербореев у истоков Истра. При этом он добавляет сведения и из других источников и упоминает «дивный поток вечнотекущего Кампаса (ÊáìðÜóïò), который несёт свои воды в божественное, бессмертное море» (Tzez. Chil., VII, 693). С другой стороны такие авторы, как Эсхил, Ктесий и Зенотемис связывают исседонов и аримаспов с некой рекой. Согласно Эсхилу, аримаспы «живут у златоносного Плутонова потока» (íOìá Ðëïýôùíïò; Prom. Vinct., 805-806). Ктесий говорит об исседонах, соседствующих с индийскими муравьями, которые «не переходят реку, называемую Кампилин» (Êáìðýëéíïò – напоминает «Кампас»; Aelian. De nat. anim., III, 4)[35]. Зенотемис указывает, что «по соседству с Аримаспами, у потоков (или истоков) реки обитает большой народ исседонов Скифии» (Tzez. Chil., VII, 693-694). Скорее всего, во всех этих четырёх пассажах отражены сведения об одной и той же реке в земле исседонов и аримаспов, правильное название которой, вероятно, отражено у Симмия[36]. Сведения об этой реке, очевидно, должны восходить к Аристею и быть тесно связанны с событиями его путешествия (известно, что Аристей – единственный человек, побывавший в стране исседонов). Вероятно, реки Одрисс и Кампас могли фигурировать в «Аримаспее» как отправной и конечный пункты путешествия Аристея[37].

В такой ситуации упоминания Одрисса и Кампаса в контексте традиции Алкмана неизбежно предполагает то, что источником сведений Алкмана об «аристеевской» географии являлся непосредственно сам Аристей.

2. Описание «эсседонов» в традиции Агриппы, возможно, восходит через Гелланика к Алкману. В таком случае то обстоятельство, что это описание полностью совпадает с характеристикой исседонов у Геродота, скорее всего, также должно объясняться тем, что оба описания в конечном итоге восходят к Аристею. Возможное влияние Гекатея или тем более Геродота на характеристику «эсседонов» Агриппы менее вероятно.

Присутствие в традиции Алкмана сведений, определённо восходящих к Аристею, свидетельствует в пользу мнения о зависимости Алкмана от Аристея. Этот вывод является решающим аргументом в дискуссии о времени жизни Аристея, заставляя датировать его периодом «до Алкмана», то есть – VII в. до н.э.[38]

В дополнении рассмотрим вопрос о локализации авхетов в традиции Алкмана. В источниках традиции Варрона фигурируют два варианта локализации авхетов. Общий источник Плиния и Солина, описывая концепцию скифской географии, близкую сведениям Геродота и восходящую к Гелланику[39], помещает авхетов у истоков Гипаниса-Южного Буга (Plin., IV, 88; Solin., XIV, 1). Однако авхеты, очевидно, являются искусственным добавлением к данной диафесе. Во-первых, на это указывает то, что все остальные источники, восходящие к скифской географии Гелланика (Dion. Per., 308-319; Ptol., III, 5, 2; 4; 5; 6; 10; 11; 13; 14; Amm. Marc., XXII, 8, 31; 39-40; XXXI, 2, 14-15), ничего не сообщают об авхетах в контексте данной диафесы. Во-вторых, судя по Геродоту, авхаты изначально принадлежали миру скифской мифологии (IV, 5-7) и были оторваны от реальной географии, поэтому их появление в контексте реальных и историчных народов вызывает недоумение.

Вторая локализация связывает авхетов с областью Северного Кавказа и представлена у Плиния и Флакка. Плиний упоминает авхетов в числе племён, вторгнувшихся в район Северного Кавказа (VI, 22). Флакк указывает, что Авх, эпоним авхетов, «выставляет напоказ киммерийские богатства» (VI, 60), и упоминает авхетов вместе с «кессеями» (Cesseaque) и аримаспами (VI, 130-133). Учитывая, что Флакк использовал географический источник, указанный контекст упоминания авхетов может быть объяснён тем, что, согласно этому источнику, авхеты обитали по соседству с киммерийцами, кессеями и аримаспами. Киммерийцы же, согласно другим источникам локализуются на Северном Кавказе (Mela, I, 13; Plin., VI, 35; Dion. Per., 582-584). Народ «кессеи», несомненно, тождественен «киссиантам» (Cissianti; Mela, I, 13; Plin., VI, 35), которые локализуются на Северном Кавказе, и связаны с Киссийскими горами, северными отрогами Кавказа (Plin., VI, 21). Аримаспы же, по сведениям Плиния (IV, 88) и Аммиана Марцеллина (XXIII, 6.13), источников наиболее близких Флакку, граничат с Меотидой и Персией. Совпадение локализаций этих трёх народов позволяет предполагать, что источник Флакка помещал авхетов также на Северном Кавказе.

Такая ситуация, очевидно, объясняется путаницей, связанной с рекой Гипанис: так называли одновременно две реки – Южный Буг и Кубань. Показательно, что Плиний полемизирует с мнением тех, кто помещает реку Гипанис в Азии, то есть, отождествляет её с Кубанью (Plin., IV, 88). При этом ни Плиний, ни Солин не говорят о Гипанисе-Кубани, зато этот Гипанис упоминают все авторы традиции Варрона Атацинского (Flacc., VI, 147; Amm. Marc., XXII, 8, 26; Honor., А, 33). Флакк, например, указывает, что Гипанис вброд переходят эксоматы, народ, локализуемый по данным параллельных источников к востоку от Меотиды (Ps.-Scymn., 878-879; Mela, I, 114; Polyaen., VIII, 55; Ptol., V, 8, 17).

Автор Д.А. Щеглов


[1] Bolton J.D.P. Aristeas of Proconnesus. Oxf., 1962. P. 5, 132, 179; Пьянков И.В. Рец. на: Bolton J.D.P. Aristeas of Proconnesus. Oxf., 1962. // ВДИ. 1967. № 4. С. 175; он же. Кочевники Казахстана и античная литературная традиция // Античность и античные традиции в культуре и искусстве народов Советского Востока. М., 1978. С. 186.

[2] Иванчик А.И. О датировке поэмы «Аримаспея» Аристея Проконнесского // ВДИ. 1989. № 2. С. 54; Тохтасьев С.Р. Античная литературная традиция о киммерийцах // Алексеев А.Ю., Качалова Н.К., Тохтасьев С.Р. Киммерийцы: этнокультурная принадлежность. СПб., 1993. С. 28-29.

[3] Явно искусственная версия Страбона (Аристей – один из учителей Гомера; XIV, 1, 18) в расчёт не берётся: Иванчик. Ук. соч. С. 42-43. Попытка А.И. Иванчика (Ук. соч. С. 29-37) датировать написание «Аримаспеи» на основании филологического анализа дошедших фрагментов также не дают убедительного результата; ср. Bolton. Op. cit. P. 7-19; критический отзыв: Тохтасьев. Ук. соч.

[4] Иванчик. Ук. соч. С. 42.

[5] Ср. Forrest W.G. Rev.: Bolton J.D.P. Aristeas of Proconnesus. Oxf., 1962 // JHS. 1964. Vol. 84. P. 209.

[6] Или восемь поколений по тридцать лет: Иванчик. Ук. соч. С. 44.

[7] Ср. Иванчик. Ук. соч. С. 44-45, где также отмечается, что Геродот не был последователен в следовании этому принципу, а относился к своим вычислениям с исключительной небрежностью.

[8] Ср. Иванчик. Ук. соч. С. 44. Вряд ли за точку отсчёта можно принимать время публикации сочинения Геродота; см. Тохтасьев. Ук. соч. С. 27.

[9] Если появление Аристея в Метапонте относиться ко времени ранее 443 г. до н.э., то путешествие Аристея должно было начаться ранее 690 г. до н.э. (443 + 240 + 7). Основание Проконнеса относится к этому же времени. Кроме того, датировка Аристея 690-670 гг. до н.э. мало вероятна потому, что интерес эллинов к киммерийцам и скифам в данный период, предшествующий их непосредственному контакту с этими народами, представляется недостаточно мотивированным, чтобы послужить причиной для совершения такого предприятия, как путешествие Аристея. См. Иванчик. Ук. соч. С. 43-44; Тохтасьев. Ук. соч. С. 25, 27-28.

[10] Иванчик. Ук. соч. С. 45-47.

[11] А.И. Иванчик (Ук. соч. С. 42) предполагает, что синхронизация Аристея с персидским завоеванием Лидии может опираться на некие указания, содержащиеся в его произведении, поскольку такой способ определения времени жизни древних деятелей был типичным для античных хронологов. Однако это предположение не подкрепляется никакими конкретными фактами.

[12] Геродот прямо говорит об этом: «после того, как Крез покорил все эти народности и присоединил их к лидийскому царству, в богатые и могущественные Сарды стали стекаться все жившие тогда в Элладе мудрецы, каждый из них – по самым различным побуждениям» (I, 29).

[13] Временем падения Сард Свида также датирует логографа V в. до н.э. Ксанфа (Xi 9). Именно падение Сард Аполлодрор Афинский использует как хронологический репер для датировки жизни Анаксимандра (FGH. 244. F. 29; ср. Plin., II, 31) и Анаксимена (FGH. 244. F. 66; ср. Hippol. Ref., I, 7, 9), которые действительно были современниками этого события.

[14] См. Грантовский Э.А. Иран и иранцы до Ахеменидов. Основные проблемы. Вопросы хронологии. М., 1998. С. 214-225 сл.

[15] Bolton. Op. cit. P. 22-25.

[16] Jacoby F. Die Fragmente der griechischen Historiker. Teil I. A. 1923. S. 351-352; Bowra C.M. A Fragment of Arimaspea // CQ. 1956. Vol. 49. P. 1; Bolton. Op. cit. P. 40.

[17] О Дамасте: Gardiner-Garden J.R. Herodotos’ Contemporaries on Skythian Geography and Ethnography // Papers on Inner Asia. №. 10. Bloomingtone, 1987. P. 14.

[18] На мой взгляд, убедительным является предположение Дж. Болтона о том, что сосуществование этих двух форм этнонима исседоны обусловлено не наличием разных первоисточников (Пьянков И.В. Рец. на: Bolton J.D.P. Aristeas of Proconnesus. Oxf., 1962. // ВДИ. 1967. № 4. С. 175. Прим. 4), а слоговым чередованием, обусловленным метрикой поэмы Аристея Bolton. Op. cit. P. 5; Иванчик. Ук. соч. С. 38-39.

[19] Заимствование у Аристея предполагали: Bowra. Op. cit. P. 1. N. 2, 3-4; Bolton. Op. cit. P. 5, 40, 187. Однако в указанных работах отсутствовала убедительная аргументация этого предположения, за что они было подвергнуто справедливой критике: Burkert W. Rev.: Bolton J.D.P. Aristeas of Proconnesus. Oxf., 1962. // Gnomon. 1963. Bd. 35. S. 235; Иванчик. Ук. соч. С. 37-40; Тохтасьев. Ук. соч. С. 28.

[20] По cod. Rehdigirandi. Существует также чтение EÁóóçäüíåò (cod. Aldini). Вариант «эсседоны» является более предпочтительным, во-первых, поскольку форма “essedones” часто встречается в латинских источниках. Во-вторых, Алкман по происхождению был лидийцем, а в лидийском языке звуки i и e могли быть взаимозаменяемыми, кроме того, существовал особый звук средний между i и e, который мог быть двояко передан на греческий: Иванчик. Ук. соч. С. 38. Поэтому изначальная форма «EÉóóçäüíåò» вполне могла превратиться у Алкмана в «EÅóóçäüíåò».

[21] Эпитет коня «Колаксаев» обычно трактуют как синоним для определения «скифский»: Bolton. Op. cit. P. 43, 187-188; West M.L. Alcmanica // CQ. 1965. Vol. 15. P. 193. N. 6; Devereux G. The Kolaxaian Horse of Alkman’s Parthenion // CQ. 1965. Vol. 15. P. 176. Между тем, в приводимой Геродотом легенде также фигурирует конь: согласно скифскому обычаю, тому человеку, который, охраняя во время праздника священное золото, уснёт под открытым небом, дают столько земли, сколько он сможет объехать на коне за один день, поскольку, как считается у скифов, такой человек не проживёт и года (IV, 7.2). По всей видимости, здесь приводится описание древнего обряда избрания ритуального царя-жреца на срок в один год, по прошествии которого он должен быть принесён в жертву, отправляясь на тот свет вместо настоящего царя. На этот срок ему и выделяется та земля, которую он объедет на коне, причём этот обряд имеет солярную символику: царь на коне уподобляется солнцу, которое аналогичным образом объезжает небосвод (Артамонов М.И. О землевладении и земледельческом празднике у скифов // Учёные записки Ленинградского университета. 1947. № 95. Сер. ист. наук. Вып. 15. С. 7-8; Раевский Д.С. Очерки идеологии скифо-сакских племён. М., 1977. С. 110-118). По всей видимости, у Алкмана речь шла именно об этом коне. На это указывает, во-первых, то, что в «Парфении», также как и в описываемом Геродотом обряде, конь фигурирует в связи с загробным миром (в связи с заупокойным культом местных спартанских героев) и солярной символикой; подробнее: Зайков А.В. Скифский конь в спартанской ритуальной поэзии // Античная древность и средние века. Екатерининбург, 1998. С. 29-44.

[22] Строго говоря, фрагменты Алкмана не позволяют однозначно утверждать, что именно к нему восходят сведения поздних авторов об эсседонах и скифской географии, а не к какому-либо более раннему источнику, общему для Алкмана и поздних авторов. Но поскольку это предположение также ничем нельзя аргументировать, даже, если мы примем его, это не изменит сути дела. Напротив, есть указания в пользу Алкмана. Так, упоминание «Колаксаева коня» в контексте «Парфения», предназначенного для публичного исполнения на официальном празднестве, свидетельствует, что аудитория Алкмана в Спарте уже должна была быть хорошо знакома с этим образом; а кто, как не Алкман, мог познакомить с ним спартанцев?; ср. Page D.L. Alkman. The Parthenion. Oxf., 1951. P. 90; Bowra. Op. cit. P. 9. N. 1; Зайков. Ук. соч. С. 42-44.

[23] Судя по тому, что озеро и река Бук также упоминаются у Птолемея (III, 5, 3-4), его источнику был известен и вся диафеса, описываемая Агриппой. Отсюда можно предположить, что эту «аристеевскую» диафесу описывал уже Гиппарх, общий источник Агриппы и Птолемея; о Гиппархе: Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции. Источниковедческий анализ. М., 1997. С. 56, 102, 110, 167-175, 247-259.

[24] Источником Страбона здесь, скорее всего, является Посидоний. Во-первых, Дионисий Периегет, чьим основным источником является Посидоний (Пьянков. Средняя Азия… С. 212-219), упоминает аримаспов на севере Европы близь Ледовитого Океана (27-32). Лукан, также зависящий от Посидония, упоминает вблизи Меотиды «эсседонов» и аримаспов (III, 280-281). Отсюда можно предположить, что Посидоний описывал ту же «аристеевскую» диафесу народов, о которой говорят Страбон и Агриппа. Во-вторых, рассматриваемый пассаж Страбона тесно связан с приводимым далее описанием массагетов (XI, 8.3-4), которое, согласно наблюдениям И.В. Пьянкова, было заимствовано им у Посидония: Там же. С. 23, 212-220. Отсюда можно предположить, что и весь интересующий нас пассаж Страбоном восходит к Посидонию. На Посидония также указывает специфический термин «кельтоскифы», использование которого приписывается «древним эллинским писателям», под которыми, очевидно, подразумевается Эфор. Однако Эфор не использовал подобного термина, а говорил отдельно о кельтах и о скифах. Зато особый интерес к кельто-скифским контактам и, в целом, к проблеме смешения различных народов присущ Посидонию, который при этом использовал также сведения Эфора, и есть основания полагать, что термин «кельтоскифы» использовался именно Посидонием (другие его упоминания: Strab., I, 2.27; Plut. Mar., 11): Ростовцев. Ук. соч. С. 39-41.

[25] См. Ростовцев М.И. Скифия и Боспор. Л., 1925. С. 39-41; Gardiner-Garden. Op. cit. P. 4.

[26] О принадлежности данного сообщения Ктесию: Пьянков И.В. Бактрийский гриф в античной литературе // История и культура народов Средней Азии (древность и средние века). М., 1976. С. 20.

[27] Ф. Якоби включил данное сообщение Страбона в число фрагментов Гелланика (F. 185); также: Gardiner-Garden. Op. cit. P. 4.

[28] Пьянков И.В. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж.Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994. № 4. С. 191-192. Дж. Болтон отмечал, что термин Pterophoros, фигурирующий у Агриппы, по соображениям метрики не мог употребляться в поэтическом произведении, какими являлись «Аримаспея» и произведения Алкмана, следовательно, сведения об этой стране могли дойти до поздних источников только через передачу некого прозаического автора: Op. cit. P. 42-43.

[29] Дж. Болтон сам указывал, что скифская этногенетическая легенда, в контексте которой фигурирует Птерофор, противоречит представлениям Аристея о происхождении скифов и не могла приводиться в его поэме: Op. cit. P. 43-44. Несмотря на это, сведения о Птерофоре он всё же возводит к Аристею: Op. cit. P. 42-45; 177-178.

[30] Основным источником Флакка, очевидно, был его непосредственный литературный предшественник Варрон Атацинский, автор первого латинского переложения «Аргонавтики» Аполлония Родосского, а также сочинения «Хорография»: Ростовцев. Ук. соч. С. 57; Пьянков. Средняя Азия… С. 113. Вероятно, именно влиянием Варрона можно объяснить обилие географической терминологии у Флакка. Это позволяет возвести к Варрону те сведения Плиния и Аммиана Марцеллина, которые обнаруживают специфические совпадения с Флакком.

[31] Ср. аналогичное описание ехидны из эллинской версии легенды о происхождении скифов (Hdt., IV, 9.1).

[32] Возможно, Гипанис изначально фигурировал в источнике Варрона в том же качестве, что и Борисфен в версии Геродота. Локализация авхетов на Кубани дополнительно подтверждает, что анализируемая скифская этногенетическая легенда хронологически восходит к VII в. до н.э., поскольку именно в этот период, согласно и письменным, и археологическим свидетельствам, центр Скифии располагался именно в районе Прикубанья. Это подчёркивает высокую достоверность той версии данной легенды, которую использует Варрон.

[33] Так же: Грантовский Э.А. Индо-иранские касты у скифов // XXV Международный конгресс востоковедов. Доклады делегации СССР. М., 1960. С. 5 сл.

[34] Пьянков И.В. Кочевники Казахстана и античная литературная традиция // Античность и античные традиции в культуре и искусстве народов Советского Востока. М., 1978. С. 185-186; он же. Античные авторы… С. 193.

[35] Ктесий в этом фрагменте явно компилирует сведения традиции Аристея об исседонах, которые сражаются со стерегущими золото грифами (и обитают близь некой реки; Hdt., III, 116), с данными Геродота о северных индах, похищающих золото у гигантских муравьёв (III, 102;104-105); см.: Пьянков И.В. Бактрийский гриф… С. 20.

[36] Bolton. Op. cit. P. 67-70; Пьянков. Кочевники Казахстана… С. 186.

[37] Пьянков. Кочевники Казахстана… С. 185-186, 189. Прим. 7.

[38] Время деятельности Алкмана в Спарте датируется 640-600 гг. до н.э.: West. Op. cit. P. 188-194; Page. Op. cit. P. 164-166. Акмэ Алкмана, судя по всему, античные хронологи датировали седьмым годом правления лидийского царя Ардиса, то есть – 638 г. до н.э.

[39] См. напр. Пьянков. Античные авторы… С. 193, 201-202.

Реферат: Ранние формы религии

Posted on by admin

Содержание

Введение

  1. Первые представления людей о сверхъестественном.

  2. Политеизм как одна из наиболее ранних форм религии

Заключение

Список литературы

Введение

Сопоставляя мифы с археологическими находками, неизбежно придётся сделать вывод о том, что с самых первых своих шагов по земле человек всегда ощущал рядом с собой присутствие таинственной незримой силы, от которой во многом зависела его жизнь.

Религии мира различаются между собой по возрасту, распространённости, влиятельности, сложности и систематизированности. Некоторые из них побывали в роли государственных, другие были вечно гонимыми. Некоторые санкционировали существование целых цивилизаций, иные не выходили за пределы какой-нибудь затерянной деревни. Какие-то существуют на протяжении нескольких тысячелетий, какие-то — исчезли, не успев возникнуть. Некоторые приобрели богатую богословскую традицию и выразились во множестве великих произведений разных видов искусства, а другие остались среди народов, все силы которых ушли на выживание в жёстких природных условиях. Некоторые религии ведут к высокой нравственности и подвигам самоотречения, а некоторые — толкают человека на убийства. Одни зовут к войнам и революциям, другие не позволяют человеку выйти за пределы его частной жизни. Некоторые религии призывают к самоубийству, некоторые — предполагают достижение бессмертия.

И тем не менее все религии равноценны. Нельзя сказать, что какая-то религия безусловно лучше, чем другая.

В истории религии нельзя отметить прогресса или регресса, эта история представляет собой настоящую мозаику, совершенно беспорядочное движение; секуляризация и наступление религиозности, переменный успех в борьбе язычества и теизма, интернационализация религий и их замыкание в этнических рамках, умирание религий и их возрождение, триумф и внезапное исчезновение — все эти процессы идут рука об руку, постоянно переходя друг в друга без всякой строгой последовательности и вне всякой целенаправленности.

Язычество, мифология (религиозные верования) — часть огромного общечеловеческого комплекса первобытных воззрений, верований, обрядов, идущих из глубин тысячелетий и послуживших основой для всех позднейших мировых религий

1. Первые представления людей о сверхъестественном

В глубокой древности человек и не думал отделять себя от природы, но это не значит, что он не стремился понять, объяснить мир, в котором жил. Видимо, одним из первых способов подобного объяснения стало перенесение человеком своих собственных свойств и ощущений на весь окружающий мир. Так родилась вера в то, что природа — живая. Камни, деревья, реки, облака — всё это живые существа, только непохожие на человека, как непохожи на него тигр, слон, медведь. И те, которые отличаются от человека слишком сильно, могут обладать и совершенно особыми, непонятными и недоступными людям свойствами. Огонь обжигает, молния убивает, гром гремит так, как не под силу крикнуть ни одному человеку.

Люди наблюдали, как из земли появлялись ростки, крепли, становились деревьями, — значит, кто-то заботился о том, чтобы вырастить для них съедобные плоды, кто-то населил земли, воды и небеса животными, рыбами, птицами. Кто-то, наконец, произвёл на свет и самого человека. Чуткий, настороженный, внимательный, человек древнейших времён просто не мог не ощутить незримо присутствующую в мире силу, от которой зависели и жизнь и смерть. Часто, изучая первобытные верования, учёные встречают почитание этой силы в лице Богини-Матери.

О начале развития религии мы можем судить из археологических раскопок. И первые представления о существовании религии у первобытного человека возникли у ученых после нахождения захоронений скелетов и черепов неандертальцев. Эти находки воспринимались, как свидетельства существования погребального обряда. Наши предки занимались охотой и земледелием и зачастую они не могли объяснить многих явлений природы, удачливости или неудачи в охоте и земледелии, смерть и болезни. И пытаясь найти объяснения необъяснимому, боясь явлений природы, в сознании человека возникают первоначальные представления о сверхъестественном. По рисункам и статуэткам видно, что у племен существовали тотемические верования (вера в магическую связь между человеком и животным или предметом). Также существовал культ женского начала (находки скульптурных женских изображений). Считается, что эти статуэтки изображают либо жриц-исполнительниц семейно-родовых обрядов, либо матерей-прародительниц.

Есть некоторые свидетельства существования культа Солнца. Солнце изображалось в виде диска, колеса с лучами или без них, в виде креста в круге и т.п. Культ связан с занятием земледелием человека. Солнце представлялось, как главный источник плодородия.

Таким образом, Бог для тех людей представал в обличии предмета, женского начала, Солнца, т.е. в неоформленном виде, и поклонение этим «богам» обусловлено образом жизни человека.

Также можно судить о религии первобытного человека по племенам настоящего времени, находящимся в похожих условиях. И опять основное проявление начальной стадии развития религии — тотемизм. Особенно ярко он выражен у народов Австралии. Эта форма религии, заключается в том, что каждый род, племя магически-родственно связано со своим тотемом-животным или предметом. У каждого члена может быть свой тотем, существует также половой тотемизм, т.е. один тотем принадлежит мужчинам, другой — женщинам. В этом качестве могут выступать различные животные, значительно реже — растения, еще реже — другие предметы. Тотем выбирается племенем в связи с его территориальным положением и образом деятельности. Животное-тотем, — как правило, не опасное для человека создание. В некоторых племенах Австралии тотем не считается божеством, скорее родственником. Близость между человеком и его тотемом выражается прежде всего в запрете убивать и есть животное-тотем. Существуют тотемические мифы, в которых предки делают все, что и сами верующие, а затем уходят чаще всего под землю или превращаются в скалу, дерево, камень. Так тотемы связаны с определенной местностью.

Некоторые проявления тотемизма мы можем встретить у народов Меланезии: родовые группы носят тотемичекие имена, местами сохраняются тотемические запреты, вера в связь тотемов с предками рода и т.д.

Помимо этого проявление ранней стадии развития религии – это анимизм (вера в духов) и шаманство. У австралийцев есть зачатки анимизма — там подразумевается существование духов и взаимодействие с ними шаманов, которые с помощью магии влияют на духов и могут вызывать дождь, лечить и пр. Также здесь существует вера в магические предметы, способные влиять на человека.

Шаманизм мы встречаем у народов Америки (яганы, эскимосы, калифорнийские, североамериканские индейцы и др.). У индейцев развито понятие личных духов-покровителей.

В славянских верованиях мы опять встречаем анимистические представления.Но на ряду с этим существовал пантеон славянских богов: Сворог, Даждьбог, Хорс — солнечные божества, Перун — бог грозы, Велес (Волос) — покровитель скотоводства, Мокошь — богиня женских работ, прядения и ткачества.

Само понятие «бог» исконно славянское, общее для всех славянских языков. Основное значение этого слова — счастье, удача. С течением времени представление об удаче, успехе, счастье, везении связывалось с неким духом, дающим удачу. Другое общеславянское обозначение сверхъестественного существа — бес, которое означало всенеобъяснимое и страшное.

К древнейшей эпохе восходят корни лечебной магии, у славян она была связана с народной медициной. Таким образом, славянам помимо анимистических верований был присущ политеизм — более высокий уровень развития религии. Тут Бог — более или менее сформировавшееся понятие, хотя и представляющее чаще всего силы природы и занятия человека.

2. Политеизм как одна из наиболее ранних форм религии

Существуют естественные факторы, приведшие к его появлению политеистических религий. Наиболее важные из них следующие:

1. Разнообразие явлений природы и жизни.

Людям казалось наиболее правильным рассматривать явления природы и духовной жизни как действия отдельных сверхъестествен­ных существ, а не одного Бога, управляющего всеми силами в мире. Если на уровне анимизма люди верили в присутствие множества невидимых душ или духов в предметах, то им нетрудно было перей­ти к вере во множество богов.

2. Идея повторных божественных воплощений в мире. Если считать эту идею правильной, как это принято в раннем индуизме, она повлечет за собой обожествление каждого из вопло­щений, что в конце концов приведет к политеизму.

3. Иерархическая структура общества.

Людям казалось, что если организация человеческого общес­тва проявляется в форме семьи, племени или государства, где раз­ные люди исполняют разные функции и занимают разное социаль­ное положение, а также проявляют свои хорошие и дурные качес­тва, то и в сверхъестественном мире должно быть так: главные боги и множество подчиненных им богов. Главный бог какого-либо племени или народа уподоблялся главе семьи, вождю или царю. Он мог родиться, расти, жениться, иметь детей и советни­ков в разных сферах правления и деятельности, а также пользовать­ся услугами богов-исполнителей. Эти боги могли быть его детьми или родственниками. Кроме того, считалось, что подобно тому, как это бывает в человеческом обществе, могут быть боги являющиеся его врагами. На основании таких рассуждений политеисты верили в богов неба, земли, земледелия, войны, искусства, науки, любви, мести и т. д.

4. Территориальное деление и другие признаки. Если вожди племен или цари разных государств управляют своими территориями, то люди думали, что так должно быть и в мире сверхъестественных существ. Поэтому они допускали парал­лельное существование иерархической системы богов у разных народов. Если можно делить людей на глупых и мудрых, простых и знатных, добрых и недобрых, то, по понятию людей того времени, и боги должны были быть такими. Языческий мир допускает такую возможность в своем мировоззрении.

Политеизм проявился в обществе не только в вере людей в существование иерархической системы богов в невидимом мире, но и в том, что в мире видимом, материальном каждый из этих богов имел свое изображение. Изображения богов, созданные из камня, дерева или металла, в виде человека, животного, птицы или другого живого существа, называются идолами. Слово «идол» по-гречески означает образ, вид. В некотором смысле всякая вещь или идея могут стать для человека идолом, если он поставит их на место истинного Бога и сделает предметом поклонения. Идол — это види­мое изображение божества, в котором, по мнению идолопоклонни­ков, живет его дух.

Следует отметить положительные и отрицательные стороны политеизма в целом. К его положительным сторонам можно отнести персонализацию представления человека о божестве. Представляя бога в форме личности, человек показыва­ет, в чем он сам нуждается.

Что касается негативной стороны политеизма, то она несрав­ненно больше. Известно изречение: «Каков у человека бог, которому он поклоняется, таков он сам». Однако можно сказать и обратное:каков человек, такого бога он создаст для себя, если не познает истинного Бога. Обе эти идеи отражены в политеистических религи­ях. С одной стороны, люди представляли себе богов такими, какими являлись сами, а с другой — ссылались на богов в свое оправдание.

другой силы природы. Вопрос только в том, как сами люди относятся к ней.

Проблема политеизма состоит в том, что, делая богом или богиней безличные силы природы, человек ставит их выше себя и попадает в зависимость от них. Поклоняться таким богам — значит исполнять их волю или следовать их примеру. Неудивительно, что в языческом обоготворении плодородия мы наблюдаем полное отсут­ствие морали в половой жизни. Если, рассуждая по-язычески, половое влечение есть бог, то надо отдаваться этому влечению полностью.

Заключение

На ранних этапах развития в связи со страхом, вызванным невозможностью объяснить явления природы и представить свое место в мире, человек приписывает сверхъестественное всему окружающему, и, в первую очередь, предметам, непосредственно связанным с его жизнью: животным, которые его окружают, на которых он охотится, от которых зависит его жизнь; явлениям природы, которые он не в состоянии предугадать и от которых зависит успех в земледелии и опять же его жизнь. Человек пытается воздействовать на сверхъестественные силы, обращаясь к ним, молясь, принося жертвы. Он пытается обеспечить себе и свой семье удачу в жизни во всех отношениях. Но уже на этом уровне возникают морально-нравственные законы пока еще на подсознании, установление которых приписывается тем же силам. Они передаются из поколения в поколение.

Итак, с начала бог для человека изображается в животном обличии или как полуживотное-получеловек, и его функции в основном связаны с жизнью самого человека.

В дальнейшем мы встречаем частичное отделение необъяснимого от природы, т.е. существование независимых физически, но покровительствующих природе духов, которых человек не может видеть и ощущать, но считает возможным влияние на них. Сам способ влияния не изменился — это те же моления и жертвоприношения. Уже на этом уровне возникают вопросы о возникновении всего сущего, возникают космогонические мифы о возникновении мира. Также появляются представления о сущности смерти, о продолжении существования после смерти и т.д. Т.е. мы встречаем попытку человека осознать мир и свое место в нем. В этот момент бог предстает перед человеком, как множество физически неоформленных сил, жизнь которого зависит от них. Теперь человек пытается общаться с ними путем сновидений, подсознательных явлений и т.д.

Далее боги формируются в четкое и определенное понятие. Это либо люди (они, как правило, выступают в некотором множестве), либо антропоморфные существа, которым опять приписывают силы природы, жизненный успех, ремесленнические покровительства. Образ их существования схож с человеческим, т.к. приносимые жертвы в основном считаются пищей и предметами пользования богов. На этом этапе возникают мифы о появлении богов, об их влиянии друг на друга, часто об их жизни и бессмертии. Человек боится смерти, и поэтому бессмертие он приписывает богам. Ранее и сейчас мы встречаем в любой религии правила, которые должен исполнять человек на протяжении жизни. Одно из самых древних «правил» — это поклонение предкам. История этого культа тянется еще со времен племенного устройства. Часто он связан с обожествлением самих предков и представлениях о загробном мире. Еще одно из основных правил это почитание богов. Также существует правило сохранения государственных устоев. Оно проявляется как обожествление императоров и выполнение своих обязанностей перед ним.

Вот некоторые из основных необходимых понятий для человека. Помимо них проявляются чисто нравственные понятия более свойственные для мировых религий.

Итак Бог из животного пройдя некий путь развития переходит в схожее с человеком существо, до некоторого периода выступающее в множественном числе, которое является либо путем появления всего сущего, либо не являясь причиной, становится творителем и правителем мира, он устанавливает правила, следит за их выполнением и решает судьбу человека в зависимости от их исполнения.

Список литературы

  1. Аверьялов Хрестоматия по религии, М. 2000

  2. Гараджа В. И. Религиоведение, М., 1995

  3. Классики мирового религиоведения. Антология. Т.1 / Пер. с англ., нем., фр. Сост. и общ. Ред. А.Н. Красникова. – М.: Канон+, 1996 (История философии в памятниках).

  4. Радугин А. А. Культурология, М. 1998

Реферат: Схоластика

Posted on by admin

ВСТУПЛЕНИЕ

Завоевание германцами и вандалами Западной Европы привело к упадку культуры с VI по VIII в. В это время даже короли варваров не умели подписывать своё имя. Центром богословской и философской жизни в это время становится Византия, сумевшая временно устоять под напором варваров. Напомним, что основным языком в Византийской империи был греческий язык, что помогало в освоении античного наследия.

Строго говоря, средневековая культура – это культура варваров, под напором которых как раз пал Древний Рим. Но, погубив античный мир, варвары оказались главными наследниками его культуры. И новый подъём культуры в Западной Европе начинается благодаря усилиям «императора варваров» Карла Великого. Это был король франков, провозгласивший себя императором Священной Римской империи. Так, в 800 г. устанавливается преемственность между античными политическими институтами и политической властью средневековой Европы.

Карл Великий посчитал своей обязанностью позаботиться о распространении образования, наук и искусств в созданной им империи. Начинается так называемое «каролингское возрождение», а с ним и оживление интереса к философии. Философ Эриугена, от которого ведут начало схоластики, был приглашен ко двору короля Карла Лысого в Париж из далекой Ирландии, где в монастырских школах сохранились традиции латинской и греческой образованности.

Само слово «схоластика» связано с тем, что философия в средневековой Европе изучалась по преимуществу в школах при монастырях. «Схоластика» означает «школьная» от латинского слова schole. Схоластика — интеллектуальный феномен средневековой и постсредневековой европейской культуры в рамках теолого-философской тра­диции, ставивший своей целью рациональное обоснование и систе­матическую концептуализацию западнохристианского вероучения. Схоластика проходит в своем развитии следую­щие периоды:

Классическая (сред­невековая) схоластика, в свою очередь распа­дающаяся на этапы:

ранняя схоластика (11 —12 вв.); представители: Петр Дамиани, Ансельм Кентерберийский, Беренгар Турский(1000-1080) Иоанн Росцелин (1050-1022), Гийом из Шампо (1068-1121), Петр Абеляр, Гийом из Конша (1060-1154), Жильбер Порретанский (1080-1154), Алан Лилльский, Иоанн Солеберийский (1115-1180);

зрелая или поздняя схоластика (13—14 вв.); представители: Альберт фон Больштедт (1200-1280), Фома Аквинский, Роджер Бэкон, Иоанн Дунс Скот, Бонавентура, Сигер Брабантский (1240-1281), Николай Орем (1320-1382), Уильям Оккам, Жан Буредан, Раймунд Луллий (1235-1315).

Неосхоластика, или «вторая схоластика» — ряд течений католической фи­лософской мысли, ориентированных на возрождение схоластики, осуществляемое в рамках: контрреформации (15— 16 вв.); представители: Томмазо де Вио Гаэтанский (1469—1534), Франческо де Сильвестри Феррарский (1474—1528), Франческо де Виттория (1483—1515), Суарес, Габриэль Васкес (1550—1 604) и др.; отчас­ти «католической реставрациии» (18— 19 вв.) и неотомизма.

Теоретическими источниками формирования схоластики выступают: византийская теоло­гия и патристика (прежде всего, со­чинения Августина Блаженного). От неоплатонизма в христианской переработке схоластика унаследовала мировоззренческую ориентацию на соединение иррацио­нально-мистических предпосылок с рассудочностью выводов и методо­логическую установку на герменев­тическую работу с текстом как познавательную типовую процедуру. Христианская теологическая традиция раннего средневековья, иногда рассматривается в качестве предсхоластики, своего рода нулевого цикла культурных усилий по кон­цептуализации христианской веры. В его рамках были сделаны первые шаги по направлению к сис­тематизации и философскому обос­нованию теологии: систематизация патристики Иоанном Дамаскиным (675 —753), энциклопедичес­кая системность произведений Ио­анна Скота Эриугены, глобальные работы Исидора Севильского.

«Диалектика» Алкуина (735— 804) — глава сыгравшая значительную роль в истории средневековой обра­зованности школы при дворе Карла Великого. От этой традиции схоластика на­следует основной жанр масштабных компилятивно-энциклопедических компендиумов-систематизации, впоследствии развившийся в харак­терные для схоластики «Суммы» (глобальная «Сумма теологии» Фомы Аквинского, грандиозный логический трактат Н. Николетты Венецианского «Ве­ликая логика»).

Эволюция схоластики органично свя­зана с эволюцией в средневековой культуре образования и образован­ности. Если оформление ранней схоластики связано с возникновениями город­ских школ как центров образован­ности, то зрелая схоластика связана с уни­верситетским образованием (прежде всего, Парижским и Оксфордским университетами). Понятая одновре­менно и как принадлежность к ин­теллектуальной элите («ученость»), и как принадлежность к определен­ной интеллектуальной традиции («вы­учка»), схоластика предполагает специаль­ную подготовку (школу), необходимо предваряющую самостоятельные за­нятия теологией. Помимо философии в средневековых школах преподавали семь «свободных искусств». Этот комплекс был разработан в основном Боэцием. Он включал в себя «тривиум» (грамматика, риторика, диалектика) и «квадриум» (арифметика, геометрия, астрономия и музыка). Эти науки назывались искусствами потому, что наукой в Средние века было принято называть только теологическое знание. А всё то, что было свободно от его влияния, именовали «свободными искусствами».

Развитие схоластики осуществлялось на основе и в рамках концепции «двойственной истины». Она предполагает непротиворечивое и независимое сосуществование ис­тины знания и истины веры при нео­споримом примате веры. В этой свя­зи с точки зрения содержания схоластика представляет собой интеллектуаль­ное движение в сфере, которую мож­но обозначить как классический те­изм, естественно подразумевающий креационизм и провиденциализм. Эта основополагающая принадлеж­ность схоластики обусловливает и характер­ную для нее проблематику, которая неизменно связана с христианским вероучением.

Предметом постоянно­го внимания в схоластике выступают догматы о троичности Бога, о предопределе­нии, о сотворении мира из ничего, о первородном грехе и воздаянии, о воскресении. Однако, несмотря на внеш­нюю заданность неизменно канони­ческой проблематики, внутри схоластики оформляются вариативные и зачас­тую глубоко оригинальные и яркие модели видения последней, порож­дая достаточно острые противостоя­ния различных схоластических уче­ний. Примером может служить обсуждение проблемы, совершаются ли деяния Божии на основе его сво­бодной воли или на основе божест­венного разума, подчиняющего себе божественную волю. Дискуссия не только прихо­дит в противоречие с каноническим тезисом о «неисповедимости путей Господних», но и инспирирует оформ­ление в контексте схоластики глубоко ориги­нального выражения идей волюнта­ризма в концепции Иоанна Дунса Скота, построенной в форме тради­ционно схоластической системы. При проявлении подобных противо­речий в глобальном для схоластики масштабе они задают своего рода базовые парадигматические оппозиции, детерми­нирующие основные тенденции раз­вития схоластики на том или ином этапе ее истории.

Так, центральной для ран­ней схоластики была оппозиция «реализм — номинализм», оформившаяся в ходе схоластического обсуждения про­блемы природы универсалий. Наря­ду с реализмом (Ансельм Кентерберийский, Гийом из Шампо и др.) и номинализмом (Беренгар Турский, Иоанн Росцелин, Уильям Оккам, Николай Орем, Жан Буридан и др.) как экстремальными позициями в споре об универсалиях может быть выделен концептуализм (Петр Абеляр). Иоанн Дунс Скот продвига­ется до интерпретации общего как имеющего основу в единичных вещах.

Основным камнем преткнове­ния в споре реализма, номинализма и концептуализма выступала про­блема индивидуации, т. е проявле­ния бытия как множества сходных в основе, но не тождественных инди­видов. Генетически идея индивидуации восходит еще к стои­кам, но в рамках схоластики приобретает кри­териальную остроту. Реализм видел основу качественной индивидуации в форме как источнике «определен­ности» и «отделенности» вещи. Концептуализм основы­вался на тезисе, что типологические различия вещей создает форма, а индивидуальные — материя. Номи­нализм же все сущее полагает единичным и индивидуаль­ным.

Применительно к зрелой схоластике можно выделить две пары парадигмальных оппозиций, соотносящихся между собою по гегелевскому принци­пу «разломанной середины». Исходно — оппозиция «августинизм — аристотелизм», затем, после установления доминанты последнего, оппозиция аверроистского и томистского его ис­толкований. Формирование оппози­ции «августинизм — аристотелизм» связано с деятельностью соборной школы в Шартре (зрелый период), мыслители которой, ориентируясь (с позиций реализма) на онтологиче­ски данное общее, стремились возро­дить платоновскую концепцию в ее исходном, не христианизированном виде. В этом контексте Шартрской шко­лой (Тьерри и Гийомом из Конша) была актуализирова­на платоновская идея о самосущем бытии аморфной материи, пласти­ческое преобразование которой Де­миургом обеспечивает космизацию и оформление мира. Шартрская идентификация Духа Святого с платоновской «миро­вой душой» деформировала понима­ние триединства божественных ипо­стасей и пришла в противоречие с христианским Символом Веры, за­дав пантеистическую и натуралисти­ческую направленность схоластики. Борьба с пантеизмом и натурализмом отст­роилась в схоластике как борьба с платониз­мом, а, следовательно, с августинизмом. Платформой, с которой велась эта борьба, выступил аристотелизм, который сначала сам был воспринят ортодоксией в штыки (борьба с иде­ями Давида Динанского и Сигера Брабантского), однако после его фун­даментальной христианской пере­работки Альбертом фон Больштедтом и особенно Фомой Аквинским, аристотелизм не только был асси­милирован схоластикой, но и вытеснил августино-платоновскую парадигму. Ожесточенная борьба с мыслителями Шартрской школы привела к практически то­тальной переориентации схоластики с нео­платонической на аристотелевскую платформу. Однако становление ее завершилось развитием двух проти­воположных друг другу ее интер­претаций: версий аверроизма и то­мизма. Аверроизм воспринял от арабского перевода и комментариев Ибн Рушдом Аристотеля идею веч­ности мира; понимание души как безличной единой интеллектуальной, «явлен­ной в яви явлений». Сигер Брабантский, интерпретируя с позиции аверроизма индивидуальную душу как функцию тела, истолковал ее в качестве смертной, а человечество — как несотворенное.

Развитие аверро­изма вызвало резкую критику со сто­роны ортодоксальной церкви. В 1270 парижский епископ Тамье предал анафеме 12 аверроистских тезисов. В 1277 — по указанию папы Иоанна XXI совет теологов во главе с тем же Тамье осудил еще 219 тезисов, боль­шая часть которых носила аверроистский характер. Сигер Брабантский был предан суду инквизиции; вызванный для следствия к папско­му двору, был убит своим секре­тарем.

Стремясь противопоставить аверроистскому отдалению Бога от мира и человека реанимированный канон, Фома Аквинский разрабаты­вает свое учение о Боге как перво­причине, действующей посредством вторичных причин в мире и в миру. Томизм (лат. Thomas — Фома) стано­вится для схоластики абсолютно доминирую­щей парадигмальной установкой, вытеснив иные (аверроизм, оккамизм, и др.) за пределы легитимнос­ти и презентируя отныне единолич­но позицию ортодоксальной церкви. Фома Аквинский не только получа­ет титул «Ангельского Доктора» но и официально признается «князем схоластов», а в 1322 канонизируется. Если в 14—15 вв. томизму как официальной доктрине доминиканского ордена противостоит скотизм как францисканское направление в схоластике, расходясь с ним в истолковании проблемы индивидуации (Антуа Андре, Франсуа Мейон, Гийом Алнвик, Иоанн Редингский, Иоанн Рипский, Александр Александрийский) то позднее, в 1567 Фома признается одним из «Учителей Церкви». Томизм не только выступает основой неосхоластики, но и официально признан «единственно истинной философией католицизма», выступающей как неотомизм.

С точки зрения формы, схоластика демонстрирует выраженную интенцию к логицизму : как доктринальную, так внешнюю. В рамках реализма, например, осуществляется фундаментальная основополагающая экстраполяция логической структуры высказывания на онтологическую сферу, выделение в ней первичных непредикативных сущностей (универсалий) и вторич­ных индивидуальных (предикатив­ных) сущностей.

Огромное внимание отводится в схоластике и логической форме рассуждения, изложения и выводов, задавая возможность рассматривать эволюцию схоластики в ракурсе дисципли­нарного развития логики. Схоластика в целом демонстрирует очевидную общеде­дуктивную ориентацию и исходит из принципа жесткой определенности понятий, что соответствует обще­христианскому нормативному тре­бованию определенности.

Тонкий медиевист, Эко устами орто­доксального Хорхе дает следующую формулировку этой особенности средневековой схоластики: «Иисусом положе­но говорить либо да, либо нет, а про­чее от лукавого. И… следует назы­вать рыбку рыбкой, не затуманивая понятия блудливыми словесами». Что особенно интересно, эта уста­новка реализуется на основе естест­венного языка, ибо схоластика строит свою логическую систему на базе нефор­мализованных языковых средств (латыни). Это позволяет ей учесть и использовать все богатство семанти­ческих и синтаксических аспектов естественного языка при неукос­нительном соблюдении требования жесткой определенности объема и содержания понятий.

Эволюция ло­гических изысканий в рамках схоластики позволяет отнестись к последней как к значимому этапу исторического развития логики. Это совпадает и с рефлексивной самооценкой схоластики сво­их логический штудий: в зрелой схоластике была принята следующая перио­дизация развития схоластической логики:

«древняя логика», основанная на переводах и комментариях «Категорий» Аристо­теля Порфирием и Боэцием, — до се­р. 12 в.;

«новая логика», основанная на знакомстве с такими работами Аристотеля, как «Аналитика», «Топика», «О софис­тических определениях», — ко­нец 12 — конец 13 в,;

«современная логика», связанная с система­тической разработкой логической про­блематики и созданием масштабных логических компендиумов — «Суммул» (Раймунд Луллий, Н. Николетта Венецианский, Петр Испанский и др.) —14 в.

В рамках схоластической логики 2-го и 3-го периода были подняты и зачастую разрешены многие клас­сические логические проблемы, фактически заложены теоретические и операциональные основания мате­матической логики, внесен вклад в развитие логики высказываний. В целом, в рамках схоластики осуществлен значительней сдвиг в дисциплинар­ном развитии логики. Это и учение о синкатегоремах (логических кате­гориях); и теория логического следо­вания Иоанна Дунса Скота; и основы теории импликации Раймунда Луллия; и теория субпозиции (допусти­мых подстановок значения терминов); и теория семантических парадоксов Альберта Саксонского; и анализ роли функторов в формальной структуре высказывания; и вопросы силлогис­тики и аксиоматики; и теория беспредпосылочности («независимости») предположений как «обстоятельств», т.е. сознательных формулировок аксиом апологетируемой системы; и методология сопоставле­ния взаимоисключающих высказы­ваний; и анализ Раймундом Луллием логического характера вопроси­тельных предложений и соотношений конъюнктивных и дизъюнктивных логических констант.

Раймундом Луллием предложен метод изобра­жения логического характера вопро­сительных операций посредством системы кругов. Каждый из них репрезентирует определенную груп­пу понятий (вошел в культуру под названием «кругов Эйлера»). Изобре­тена первая «логическая машина» для такого моделирования, выска­зан ряд идей, впоследствии легших в основу комбинаторных методов в логике.

В общекультурном плане феномен схоластики является уникальным продуктом равно глубинных и аль­тернативных друг другу установок европейской культуры: христиан­ской системы с презумпцией веры как аксиологического максимума, с одной стороны, и базисного инст­рументализма, операционализма мышления — с другой. И если пат­ристика демонстрирует первую по­пытку систематизации христианст­ва, то схоластика представляет собой попытку его рационализации и концептуали­зации. Воплощая своим возникнове­нием концепцию «двойственной ис­тины», параллелизма разума и веры, реально схоластика культивирует спекуля­тивное рассуждение как доминант­ный стиль мышления, в рамках ко­торого таинство веры и апостольская керигма выступают предметом фор­мально-рассудочных умозаключе­ний.

В схоластических апориях (мо­жет ли Бог убить самого себя или сформулировать для себя неразре­шимую задачу?) происходит практи­чески тотальная десакрализация со­держания веры. Однако еще меньше сакральной трепетности в тех, каза­лось бы, фиксировано проортодоксальных схоластических рассуждениях, которые ставят своей целью именно обоснование Божией сак-ральности. Например, у Иоанна Дунса Скота знание не есть ни чис­тая активность (от субъекта к объек­ту), ни чистая восприимчивость (от объекта к субъекту). Но возникает на стыке их взаимодействия и зависит как от субъекта, так и от объекта, — однако пропорция этой зависимости не всегда одинакова: так, при богопознании посредством откровения зависимость знания от познаваемого объекта наиболее велика.

В теистском контексте описание видения Бога, которое в силу остро личност­ной его персонификации есть не что иное, как «взгляд в очи Божии», встреча с его «взыскующим и огнен­ным взором» — в категориях субъ­ект-объектной процедуры не может не выглядеть кощунственно. Строго говоря, при наличии эксплицитно презентированной установки схоластики на использование философии в це­лях теологических концептуализа­ции (знаменитое «философия есть служанка теологии», предложенное еще в рамках патристики), в контек­сте схоластики тем не менее, практически невозможно дистанцировать между собою философию и теологию. По­скольку ни один общепризнанный критерий их дифференциации при­менительно к схоластике вообще не сраба­тывает.

Прокламируя примат богооткровенной истины над истиной позитивного знания и непререкае­мый авторитет Священного писания и Священного предания, в своем ре­альном интеллектуальном усилии схоластика по всем параметрам фактически ос­тается чисто рациональной деятель­ностью логико-спекулятивного пла­на. А тезис о «богодухновенности» Священного писания и конституирование последнего в качестве канона остро прорезонировали в схоластике с трак­товкой логики как «каноники». Кро­ме того, по отношению к феномену веры схоластика демонстрирует сколь не сформулированную эксплицитно, столь же и ощутимую презумпцию «понимаю, дабы уверовать» (пози­ция, в сущности, кощунственная для вероучения теистического типа с их идеей безусловного доверия к Богу и однозначно оцененная орто­доксией в качестве еретичной). Ина­че говоря, формально выступая офи­циально признанным институтом ортодоксии, схоластика на деле фундирует­ся методологическим принципом, к которому ортодоксальная церковь всегда относилась чрезвычайно осторожно. В данном аспекте схоластика лишь ре­презентирует общую для теологии амбивалентность оснований, выража­ющуюся в установке на концептуали­зацию принципиально иррационально­го.

В качестве познавательной типовой процедуры для схоластики выступает работа с текстом; теория «двойственной ис­тины» задает параллелизм текстов-репрезентатов: Священных писания и предания (истина веры), с одной стороны, и Аристотеля с сопровож­дающим массивом комментариев (истина знания) — с другой. Фено­мен веры оказывается практически выведенным за пределы процесса бо-гопознания. Вечная истина уже представлена в текстах — нужно лишь ин­терпретировать, раскрыть герметич­ный текст, сделать явленным его содержание, что осуществимо на ос­нове чисто логических процедур. В этой системе отсчета вера как принципиально алогичный, не раци­онализируемый и не могущий быть формализованным в тексте феномен фактически не дается схоластике в качест­ве объекта. Парадокс и трагедия схоластики заключается в том, что признание этого обстоятельства столь же губи­тельно для нее, как и его отрицание.

На протяжении всей своей ис­тории схоластика подвергалась нападкам со стороны поборников «чистой веры» (Лафранк, Бернар Клервоский), и на протяжении всей ее истории каждая усмотренная в ее разнообразии ересь были ни чем иным, как чуть боле сильным или — чаще! — чуть более явным креном в рационализм. Так, например, Уильям Оккам, высказы­вавший в духе номиналистической критики реализма четкие логико-рациональные требования к теоре­тическому рассуждению (извест­ный принцип «бритвы Оккама»: не множь сущности сверх необходи­мого) приходит на этом основании к выводу о противоразумности дог­матов. За что и был привлечен к суду папской курии по обвинению в ереси, четыре года провел в заточении в Авиньоне. Оккамизм, распространивший требова­ния логической безупречности на канонические доказательства бытия Божиего (в частности, телеологичес­кое и космологическое), неоднократ­но осуждался папством (1339, 1340, 1346, 1474). Таким образом, не одо­бряя «книжников», христианство породило традицию книжной учено­сти, спохватившись лишь в 13 в. — в лице Франциска Ассизского, вновь выступившего против книжников, живущих ради книжной мудрости, а не любви Божией.

Неспроста Эко задает монастырское пространство как пространство «людей, живущих среди книг, в книгах, ради книг». Для христианского средневековья в целом характерен образ мира как книги Божией, общая напряженная семиотизация мировосприятия: Бо­жественные знаки, знамения, пред­знаменования. Описанная ситуация дает основания для сформулированной в рамках неотомизма идеи, что хрис­тианской философии как таковой никогда не существовало, что само понятие христианской философии является внутренне противоречи­вым, ибо его объем и содержание принципиально несопоставимы. Правомерно говорить лишь о филосо­фах-христианах.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Относительно роли и места схоластики в традиции европейской ментальности можно сказать, что схоластика в полной мере заслуживает право на аполо­гию ее как культурного феномена. От эпохи Возрождения, выступив­шего с резкой критикой медиевальных традиций, само слово «схоластика» стало использоваться в качестве инвекти­вы, приобретя значение пустого ум­ствования, бессодержательной сло­весной игры. Западная классическая культура не­мыслима вне схоластического средневековья. По меньшей мере, по трем причинам: во-первых, благодаря схоластике в истории европейской культуры не «прервалась связь времен». Именно она явилась звеном преемственности, сохранив и транслировав в медиевальной культуре на фоне аксиологически акцентированного иррацио­нализма интеллектуальные навыки рационального мышления и многие аспекты содержания античного фи­лософского наследия.

Во-вторых, за­данная схоластикой традиция понимания шко­лы, канона как ценности явилась необходимым противовесом (векто­ром здорового консерватизма и эво­люционизма) для новоевропейской установки на тотальную оригиналь­ность и безудержное ниспровергание основ.

В-третьих, схоластика внесла серьез­ный содержательный вклад в разви­тие европейской интеллектуальной традиции как в области логики (ста­новление европейского стиля мыш­ления), так и содержательно. Вплоть до эпохи Просвещения и немецкой философской классики философия пользовалась категориальным ап­паратом, во многом разработанным именно в рамках и усилиями схоластики, многие схоластические термины во­шли в обиход в неклассических формах современного философство­вания, как, например, понятие интенциональности.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Богута И.И. «История философии в кратком изложении». – М.: Мысль, 1991.-590с.

Голобоков В.Г. «Краткая история философии». – М.:ООО «Изд. «Олимп»: ООО «Изд. АСТ», 2002.-560с.

Грицанов А.А. «Всемирная энциклопедия: Философия». – М.:АСТ, Мн.: Харвест, Современный литератор, 2001.-1312с.

Пивоев В.М. «История философии». – СПб.: Изд. «Лань», 2002.-352с.

Соколов В.В. «Европейская философия XV-XVII веков». – М.: Высш. шк., 1996.-400с.

17

Дипломная работа: Анализ инвестиционного проекта строительной фирмы «Reparation»

Posted on by admin

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КАМСКИЙ ИНСТИТУТ

Кафедра экономики и менеджмента

Специальность: менеджмент организации

Шифр: 061100

ИНВЕСТИЦИОННЫЙ ПРОЕКТ

По дисциплине: Информационные технологии управления

На тему:

«Анализ инвестиционного проекта строительной фирмы «Reparation»»

Выполнила: __________________________________ М.В. Галимова

студентка 121 группы,

экономического фак.

Руководитель: _______________________________ А.В. Шапарев

доцент, к. т. н.

Набережные Челны

2006 г.

СОДЕРЖАНИЕ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕДПРИЯТИЯ

Организационно-правовая форма строительной фирмы

Риски в строительном бизнесе

Опросный лист и карта потоков

Расчет рисков

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕДПРИЯТИЯ

Организационно-правовая форма строительной фирмы

Строительная фирма «Reparation» в соответствие с законодательством РФ и ГК РФ (ст.23) создается на основе частной коммерческой организации. Основатель (управляющий) строительной фирмы занимается предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

Место расположение строительной фирмы «Reparation» – город Набережные Челны

Риски в строительном бизнесе

1. Краткая характеристика строительной фирмы ООО «Reparation»

Предприятие расположено в г. Москве. Относится к строительной отрасли. В настоящее время является обществом с ограниченной ответственностью. Основные виды деятельности:

  • отделка помещений;

  • консультационные услуги по дизайну и перепланировке помещений.

  • Число занятых на предприятии — 18 человек, в том числе:

  • административный персонал — 3 чел.;

  • разнорабочие — 10 чел.;

  • водители — 2 чел.;

  • дизайнеры-консультанты — 3 чел.

На время сезонных работ или для выполнения отдельных видов работ предприятие заключает договоры с временными работниками.

Предприятие имеет собственное офисное помещение площадью 50 кв. м, собственное складское помещению площадью 50 кв. м в том же здании. Имеется собственный транспорт — автомобиль «Газель».

Основные направления деятельности:

  • заключение договоров на поставку материалов;

  • заключение договоров на работы и услуги по ремонту и отделке помещений;

  • заключение договоров с рабочими на производство работ;

  • заключение договоров на информационно-консультационные услуги;

  • размещение рекламы.

Ситуация на рынке отделки и дизайна помещений благоприятна. Отмечаются тенденции к ее изменению в сторону улучшения — строительство в данной местности жилых домов, школ, детских садов. Предлагаемые услуги обеспечены устойчивым спросом с тенденцией к росту.

2. Опасности и угрозы для строительной фирмы:

1. Источники опасности естественно- природного происхождения:

  • ухудшение среды обитания;

  • ухудшение погодных условий;

  • истощение природных ресурсов;

  • экологически опасное воздействие.

Источники опасности техногенного происхождения: авария.

Источники опасности социального происхождения:

  • «конфликт между сотрудниками;

  • ухудшение экономической ситуации в стране;

изменение действующего законода тельства.

4. Угрозы естественно-природного происхождения:

  • ухудшение здоровья, заболеваемость сотрудников;

  • наводнение, ураган, смерч, удар мол нии;

  • перебои и дефицит в снабжении строй материалами;

  • причинение вреда окружающей среде и здоровью человека.

5. Угрозы техногенного происхождения:

  • авария автотранспорта;

  • авария на строительном объекте;

  • износ зданий и сооружений, поломка оборудования.

6. Угрозы социального происхожде ния:

  • забастовка;

  • ошибки персонала;

  • банкротство банка;

  • изменение процентных ставок;

  • падение спроса;

  • недобросовестная конкуренция;

  • злоумышленные действия;

  • срыв сроков сдачи объекта;

  • неполучение лицензии;

  • судебные издержки.

3. Риски для строительной фирмы

  • Экологические и природные риски

  • Экологические риски:

  • ухудшение экологической обстанов ки — влечет за собой рост заболеваемости сотрудников;

  • экологически опасное воздействие — риск штрафов и других издержек за причи нение вреда окружающей среде и здоро вью других людей.

Техногенные риски:

  • аварии автотранспорта — убытки, связанные с поломкой транспорта, порчей груза, увечьем сотрудников, причинением вреда третьим лицам;

  • в износ зданий и сооружений — потери и убытки, связанные с ремонтом и восстановлением изношенного имущества;

  • поломка машин и оборудования — потери и убытки, связанные с ремонтом и покупкой нового оборудования.

Природные риски:

  • стихийные бедствия — потери и убыт ки, связанные с разрушением и поломкой имущества, нарушением сроков выполнения работ, срывом графиков поставки материалов;

  • истощение природных ресурсов — потери, связанные с дефицитом строитель ных и отделочных материалов;

  • погодные условия — штрафы и пени за просрочку сдачи объекта заказчику, порча материалов на складе.

Финансовые риски:

Валютные риски:

  • операционный валютный риск — не дополучение прибыли в связи с наличием временного лага между выполнением ра бот и расчетом при изменении валютного курса;

  • экономический валютный риск — свя зан с дополнительными затратами на приоб ретение импортных материалов из-за повышения закупочных цен.

Процентный риск: позиционный процентный риск — риск дополнительных затрат и разорения при повышении процентных ставок за кредитные ресурсы.

Коммерческие риски:

К коммерческим рискам относятся:

  • недобросовестная конкуренция и мо шенничество со стороны партнеров по биз несу;

  • падение спроса на работы и услуги, недополучение прибыли;

  • нарушение своих обязательств по ставщиками — срыв графиков работ из-за недопоставки сырья или поставки некаче ственного сырья;

  • неплатежеспособность покупателя;

  • судебные издержки.

Страновые риски:

К страновым рискам относят:

  • военные действия и связанные с ни ми задержки поставки материалов, срыв графиков работ, свертывание деятельности

  • фирмы, разрушение объектов собственности фирмы;

  • изменение законодательства — до полнительные расходы, связанные с лицен зированием деятельности фирмы, заключе нием договоров и др.;

  • мировой финансовый кризис — ухуд шение экономической ситуации в стране.

Для составления опросных листов необходимо проанализировать финансовую и управленческую документацию, поскольку в документах фиксируются все произошедшие инциденты, приведшие к убыткам, а также события, имеющие отношение к увеличению или уменьшению риска.

Социальные риски:

К социальным рискам относят:

  • забастовку — риск невыполнения в срок работ, риск порчи оборудования и ма териалов, риск потери рабочей силы;

  • ошибки персонала — нарушение тех нологии и, как следствие, плохое качество работ;

  • злоумышленные действия — порчу оборудования, воровство материалов.

Опросный лист и карта потоков

Опросный лист позволяет путем опроса экспертов выявить угрозы и риски для данного предприятия. Для составления опросных листов необходимо проанализировать финансовую и управленческую документацию, поскольку в документах фиксируются все произошедшие инциденты, приведшие к убыткам, а также события, имеющие отношение к увеличению или уменьшению риска.

Финансовые документы. Бухгалтерский баланс и отчет о прибылях и убытках дают возможность оценить основные финансовые показатели компании, сопоставить полученные результаты с результата ми других компаний и сравнить финансовую отчетность за разные периоды времени. Первостепенное значение имеют сведения о величине и структуре активов, а также размер обязательств предприятия.

Управленческая отчетность. Учреди тельный договор определяет, как, в каких случаях и чем отвечает компания по своим обязательствам, а также процедуру банкротства. Договоры с поставщиками предусматривают пени и штрафы за неисполнение поставщиками своих обязательств по качеству, количеству и срокам поставки материалов.

ГОСТы и технологические нормативы по ремонту и строительству, правила техники безопасности позволяют оптимально рассчитать сроки работы оборудования, распределить нагрузку и защититься от несчастных случаев.

На основе этих и других документов составляются опросные листы двух видов:

  • универсальный — охватывает все стороны деятельности предприятия;

  • специализированный — для конкретного вида деятельности или технологии производства. Другой вид информации, позволяющий выявить основные элементы

  • производственного процесса и связанные с ними риски, — карта потоков.

Расчет рисков

1. Определение наиболее важных с точки зрения последствий и вероятности рисков:

  • операционный валютный риск; экономический валютный риск; процентный позиционный риск; падение спроса на работы; нарушение своих обязательств поставщиками;

  • отказ заказчика оплатить работы; ошибки персонала; авария автотранспорта.

Экспертная оценка степени вероятности выделенных рисков (табл.1).

Расчет точки безубыточности. Анализ безубыточности предполагает определение расчетным путем показателей производства (объема выпуска, цены продукции, затрат на производство), при которых еще возможно безубыточное производство продукта (продуктов). Анализ безубыточности включает в себя изучение взаимосвязи следующих факторов:

  • цена продукта;

  • объем или уровень производства;

  • переменные издержки;

  • постоянные издержки;

Таблица 1. Оценка степени вероятности выделенных рисков доля продаж каждого товара в общем объеме продаж.

Вид риска

Вероятность
Операционный валютный риск

0,01
Экономический валютный риск

0,1
Процентный позиционный риск

0,2
Падение спроса на работы

0,15
Нарушение своих обязательств поставщиками

0,15
Отказ заказчика оплатить работы

0,2
Ошибки персонала

0,1
Авария автотранспорта

0,09
Итого

1

Анализ безубыточности является ключевым в принятии решений, включая выбор выпускаемой продукции, установление цены на выпускаемую продукцию, маркетинговую стратегию и использование производственных мощностей.

Последовательность анализа:

1) разделение всех затрат на постоянные и переменные:

  • общие затраты = Постоянные затраты + + Переменные затраты

  • формирование отчета о прибылях и убытках (табл.2);

  • определение вклада в формирование прибыли. Вклад в формирование прибыли — величина, остающаяся после исключения из объема продаж переменных издержек и со стоящая из двух частей — постоянных из держек и прибыли;

  • определение точки безубыточности (см. рисунок).

4. Анализ сценариев развития. Наименее трудоемким методом формализованного описания неопределенности является анализ возможных сценариев развития.

Таблица 2. Отчет о прибылях и убытках

Отчет о прибылях и убытках

Всего

На единицу
Продажи в единицах продукции

400

Цена единицы продукции

250
Объем продаж

100000

250
Минус переменные затраты

60000

150
Вклад в формирование прибыли

40 000

100
Минус постоянные издержки

35 000

Чистый доход

5000

Достоинство этого метода — то, что он позволяет оценить одновременное влияние нескольких параметров на конечные результаты проекта через вероятность наступления каждого сценария.

В результате исследования рынка было признано, что существует три варианта развития проекта:

  1. По «оптимистичному» сценарию: при веденные результаты составят 50 тыс. руб., приведенные затраты — 5 тыс. руб.;

  2. По «нормальному» сценарию: приведенные результаты составят 30 тыс. руб., приведенные затраты — 15 тыс. руб.;

  3. По «пессимистичному» сценарию:

  • приведенные результаты составят 15 тыс.

  • руб., приведенные затраты — 20 тыс. руб.

Вероятность наступления сценариев — 0,25, 0,5 и 0,25 соответственно.

Для определения NPV — чистой приведенной стоимости — с учетом вероятности наступления каждого сценария сведем исходные данные в табл.3.

Как видно из табл.3, NPV с учетом различных сценариев проекта и вероятности их наступления (17,5) отличается от NPV, рассчитанного только на основании наиболее вероятного варианта развития событий (15).

5. Страхование риска. Страхование риска есть, по существу, передача определенных рисков страховой компании. Обычно это осуществляется с помощью имущественного страхования и страхования от несчастных случаев.

Имущественное страхование приобретает следующие формы:

  • страхование риска подрядного стро ительства;

  • страхование морских грузов;

  • страхование оборудования, принад лежащего подрядчику.

К страхованию от несчастных случаев относят:

  • страхование общегражданской ответ ственности;

  • страхование профессиональной от ветственности.

б. Расчет сумм на покрытие непредвиденных расходов. Резервирование средств на покрытие непредвиденных расходов представляет собой способ борьбы с риском, предусматривающий установление соотношения между потенциальными рисками, влияющими на стоимость проекта, и размером расходов, необходимых для преодоления сбоев в выполнении проекта.

Основной проблемой здесь является оценка потенциальных последствий рисков, то есть сумм на покрытие непредвиденных расходов.

Пример 1

Операционный валютный риск

Предоплата по договору подряда составила 50% от стоимости работ — 50 000 долл. по курсу ЦБ РФ на день оплаты (28,86 руб. /$), то есть 1443 000 руб. К моменту расчета за выполненные работы и услуги курс доллара был установлен ЦБ РФ на уровне 20,00 руб. /$ (1 000 000 руб). В этом случае потери фирмы составят 443 000 руб.

С учетом того, что вероятность наступления данной ситуации — 0,01, следует зарезервировать сумму в размере 4430 руб. на покрытие данного риска.

Таблица 3. Определение NPV с учетом вероятности

Сценарий

Вероятность Pi

NPV, тыс. руб.

NPV с учетом вероятности, тыс. руб. (Э,)
1

г

3

4 = 2×3
«Оптимистичный»

0,25

50 — 5 = 45

11,25
«Нормальный»

0,5

30-15 = 15

7,5
«Пессимистичный»

0,25

15-20 = — 5

-1,25

Всего (Э)

v ож’

 —

—

17,5

Пример 2

Экономический валютный риск

Сегодня фирма может приобрести ламинат для настила полов по цене 340 руб. за 1 шт.д.ля выполнения работ по настилу полов в помещении необходимо 400 шт. материала. Сумма составит: 340 руб. х х 400 = 136 000 руб. При увеличении импортных цен на 20% затраты фирмы возрастут на: 136 000 х 0,2 = = 27 200 руб. С учетом того, что вероятность такого роста цен — 0,1, необходимо зарезервировать сумму в 272 руб. на покрытие данного риска.

Пример 3

Процентный позиционный риск

Фирма получила кредит в банке на следующих условиях: 50 000 руб. на 1 год под 15% годовых, что составит: 50 000 х 0,15 = 7500 руб. В случае повышения банком в одностороннем порядке ставок за пользование кредитом на 5% (50 000 х 0,2 = 10 000 руб) потери фирмы составят 2500 руб. С учетом того, что вероятность такого роста процентной ставки — 0,2, необходим резерв денежных средств в размере 500 руб.

Пример 4

Падение спроса на работы

Для поддержания жизнедеятельности фирмы необходимо выполнять от 10 до 12 крупных заказов на ремонт в год, обеспечивающих прибыль в размере 50 000 долл.

В случае снижения спроса на услуги фирмы на 50% недополученная прибыль фирмы составит 25 000 долл. С учетом вероятности такого падения спроса, равной 0,15, необходимо зарезервировать сумму в 3750 руб.

Пример 5

Нарушение своих обязательств поставщиками

Фирмой заключен договор на поставку цемента в количестве 10 т по цене 900 руб. за 1 т. Непоставка условленного количества цемента приведет к дополнительным затратам по покупке цемента у другого поставщика по завышенной цене — 950 руб. за 1 т и к срыву сроков сдачи объекта на 3 дня, штраф за просрочку составляет 0,1% от суммы договора (10 000 руб) за каждый день просрочки. Итого затраты: (9500 — 9000) + 10 000 X 0,1 х 3 = 3500 руб.

С учетом вероятности непоставки цемента, равной 0,15, получим резервную сумму в размере 525 руб.

Пример 6

Отказ заказчика оплатить работы

Фирмой произведен ремонт объекта общей стоимостью 10 000 долл., отказ заказчика от оплаты повлечет за собой прямые убытки фирмы в размере 10 000 долл. плюс судебные издержки — 5% (500 долл) от суммы работ. Итого затраты фирмы в этом случае с учетом вероятности наступления такого события, равной 0,2, составят: (10 000 + 500) х 0,2 = = 2100 долл.

Пример 7

Ошибки персонала, что может привести к нарушению технологии работ

Заказчик отказывается принимать работы по бетонированию пола из-за неровностей и требует устранить брак. На устранение брака требуется дополнительно 1 м3 бетона стоимостью 1000 руб. Заказчик требует оплатить просрочку в выполнении работ в размере 0,1% от общей стоимости работ по договору (50 000 руб) за каждый день просрочки (всего — 5 дней). Затраты фирмы составят: 1000 + 50 000 х 0,1 х х 5 = 26 000 руб. С учетом вероятности, равной 0,1, фирме необходимо зарезервировать 2600 руб.

Пример 8

Авария автотранспорта

Автотранспорт, перевозивший инструмент стоимостью 1500 долл., попал в аварию: нанесен ущерб здоровью третьих лиц и их имуществу в сумме 2000 долл., сломан инструмент, автотранспорт фирмы требует ремонта стоимостью 3000 долл. Расходы фирмы в этом случае составят 6500 долл., при вероятности наступления данного события, равной 0,09, необходимо застраховаться от аварии на сумму 585 долл.

Таким образом, фирме необходимо иметь минимальный резервный фонд в размере 14 762 руб. Данный резервный фонд должен пополняться по мере расходования средств из него и увеличиваться в пропорции к увеличению вероятности наступления того или иного риска.

Реферат: Исторические предпосылки возникновения фашизма и особенности его развития в Германии на начальном этапе 1918-1923 гг.

Posted on by admin

Министерство образования Республики Беларусь

Белорусский государственный университет

Факультет международных отношений

Реферат по монографии А. С. Бланка «Из истории раннего фашизма в Германии» по предмету «Новейшая история стран Европы и Америки»

«Исторические предпосылки возникновения фашизма и особенности его развития в Германии на начальном этапе

(1918-1923 гг.)»

Выполнил студент 1 курса

МО 2 группы

Николаев Василий

Минск

2007

Содержание

Введение……………………………………………………………………………………………………3

Глава I. Веймарская республика в первой половине 1920 гг. Внутриполитическая борьба и внешнеполитическое положение…………4

Глава II. Вступление Адольфа Гитлера в ДАП. «25 пунктов». Создание НСДАП……………………………………………………………………………7

Глава III. Пропаганда и связи с реакционной буржуазией. Спонсоры НСДАП. Концепция фюрерства. Социальная база национал-социализм..13

Глава IV. Рост влияния НСДАП. Собирание ультралевых сил. Авантюра 1923 г………………………………………………………………………………21

Заключение………………………………………………………………………27

Введение

Германия все более укреплялась. Пруссия, победив основных своих конкурентов в борьбе за региональное лидерство – Австро-Венгрию и Францию – в 1871 году собрала все германские земли под свое крыло.

Общие тенденции развития классического капитализма привели к созданию огромных колониальных империй. Но к последней трети ХIХ века такой вкусный пирог колониального господства оказался уже фактически поделенным между более расторопными или удачливыми соседями: Великобританией, Францией, Нидерландами, Бельгией. Успели даже переделить: Испания и Португалия, бывшие колоссы, потеряли почти все колониальное наследие прошлого.

К началу ХХ века в мире фактически нетронутыми оставались считанные государства Востока. Но даже в таком положении Германии удалось «урвать» себе более 2 млн кв. км… Существенным было также ее влияние на некоторые полузависимые страны региона.

Войдя, по определению марксизма, в свою завершающую стадию – империалистическую – новый виток развития капитализма обострил намечавшиеся противоречия между великими державами: схлестнулись интересы этих стран сразу в нескольких ключевых регионах планеты: на Балканах и в странах Магриба, на юге Африки и в Ираке; особенно же – на море…

Попытка решить внутренние проблемы посредством успешной Великой войны провалилась. Несмотря на феноменальное упорство правительства и мужество солдат, на изначальный расчет на войну на два фронта, могучая экономика Германии банально «не потянула» такую страшную нагрузку. Промышленное производство постоянно, с 1914 года, падало на 20-25% ежегодно, в итоге к 1918 уровень производства промышленных товаров сократился до 57% от довоенного. Были введены карточки на основные товары народного потребления. В стране начался голод.

Весь этот комплекс проблем побудил широкие народные массы взяться за оружие. В 1918 г. произошел революционный взрыв. Начавшись восстанием матросов Киля, революционная инициатива перешла в руки национальной буржуазии и помещиков. Для того чтобы добиться поддержки народа, они пошли на увеличение демократических свобод. Однако позже завоевания Веймарской республики постепенно уничтожались.

В этой работе я постарался ответить на ряд довольно спорных вопросов: могла ли фашизация Германии начаться в 1923 году; чем так привлекало массы учение Гитлера; кто являлся социальной опорой фюрера в ранний период становления СНДАП и некоторые другие.

Глава I. Веймарская республика в первой половине 1920 гг.

Внутриполитическая борьба и внешнеполитическое положение.

Германский фашизм возник в обстановке небывалого в истории этой страны обострения социальных противоречий и крайне высокого напряжения классовой борьбы.

Ноябрьская революция 1918 г. в Германии явилась самым крупным массовым революционным движением в Европе после Великой Октябрьской социалистической революции. Результатом ее было свержение кайзеровской монархии и установление республики в стране.

Слабость рабочего класса, не имевшего в то время своей революционной партии, а также политика руководства Социал-демократической партии и правых лидеров Независимой социал-демократической партии, под влиянием которых находилось тогда большинство немецких рабочих, не позволили довести революцию до конца.

Ноябрьская революция осталась буржуазно-демократической, проводившейся в известной степени пролетарскими средствами и методами. Ее главная задача – свержение политического господства империализма – не была решена. Не были полностью осуществлены и задачи буржуазно-демократической революции; сохранились помещичье землевладение и позиции юнкерских элементов в государственном аппарате.

Вместе с тем Ноябрьская революция имела большое значение для самого немецкого рабочего класса: он приобрел большой политический опыт, добился законодательного закрепления ряда буржуазно-демократических прав и свобод и завоевал благоприятные позиции для дальнейшей борьбы против империализма и милитаризма. В конце декабря 1918 г. на основе «Союза Спартака», порвавшего с Независимой социал-демократической партией, была создана Коммунистическая партия Германии (КПГ).

Несмотря на разгром выступления берлинского пролетариата в январе 1919 г., весной по стране снова прокатились крупные стачки и вооруженные бои. Они носили оборонительный характер и были направлены на защиту позиций, завоеванных рабочим классом в Ноябрьской революции, против усиливающейся власти финансового капитала и милитаристов, за право участия в управлении капиталистическими предприятиями.

Революционные рабочие и солдаты, неся большие потери, оказывали сопротивление силам реакции. В Бремене (с 10 января по 4 февраля) и Мюнхене (с 13 апреля до начала мая) в ходе революционной борьбы были созданы советские республики. Советы возникли и в ряде других городов. Однако в этих выступлениях участвовали не широкие массы немецкого народа, а лишь передовые отряды пролетариата в крупных промышленных центрах страны. Они не имели общего руководства.

Недавно созданная Компартия была уже ослаблена репрессиями, а объединившиеся с буржуазно-помещичьей контрреволюцией правые лидеры социал-демократии и профсоюзов подорвали единство рабочего класса.

После подавления выступлений рабочего класса в первой половине 1919 г. монополистические и милитаристские силы смогли укрепить свою власть путем учреждения Веймарской республики. Веймарская конституция, утвержденная в июле 1919 г., закрепляла классовое господство промышленных и финансовых магнатов и юнкеров, осуществляемое средствами буржуазно-парламентской демократии.

Участие социал-демократов в правящей коалиции, их демагогические лозунги и обещания в адрес трудящихся позволяли господствующим классам вводить в заблуждение широкие массы относительно классового характера Веймарской республики, сеять среди них демократические иллюзии. В то же время в Веймарской конституции правящие круги вынуждены были зафиксировать некоторые демократические права и свободы, хотя и в ограниченном виде. В этом смысле Веймарская республика представляла значительный шаг вперед по сравнению с полуабсолютизмом кайзеровской Германии. В июле 1919 г. Национальным собранием был утвержден и мирный договор между Германией и странами Антанты.

«Версальский договор это есть договор хищников и разбойников. Международный строй, порядок, который держится Версальским миром, держится на вулкане…»

В. И. Ленин

Версальский договор принес немецкому рабочему классу и всем трудящимся дополнительные тяготы. Навязанные США, Англией и Францией условия были рассчитаны на ослабление Германии как соперницы на мировом рынке и на политической арене. Одновременно договор должен был выполнить и другую задачу – сохранить германский милитаризм как орудие подавления революционных сил в стране и агрессии против Советской России.

В марте 1920 г. верхушка генералитета, поддерживаемая частью буржуазии и юнкерством, опираясь на полуфашистские «добровольческие» корпуса и часть войск рейхсвера, организовала капповский путч (по имени помещика Каппа, которого заговорщики намечали сделать главой государства). Целью путчистов было уничтожение завоеваний Ноябрьской революции, окончательное подавление рабочего класса, ликвидация Веймарской республики и установление открытой военной диктатуры под флагом антикоммунизма и реваншизма. Пользуясь попустительством правительства, заговорщики смогли подтянуть свои силы к Берлину. Президент и члены правительства бежали в Штутгарт. 13 марта Капп был объявлен рейхсканцлером.

Немецкий рабочий класс единодушно поднялся на борьбу против путчистов. Всеобщая стачка, в которой участвовало около 12 млн. трудящихся, на несколько дней приостановила работу промышленности, транспорта и средств связи почти по всей Германии. Во многих местах рабочие вооружались и вступали в бои с силами заговорщиков. Всеобщая забастовка и вооруженное восстание трудящихся сорвали планы реакции и обусловили крах путча.

Обстановка в Германии в первые послевоенные годы, небывалый накал классовой борьбы, приобщение к политической жизни миллионов неискушенных в политике людей вытолкнули на поверхность общественной жизни множество политических групп и партий, нередко очень малочисленных и не представлявших никого, кроме своих учредителей. Возникнув без какой-либо определенной программы, они, как правило, существовали недолго и исчезали, не оставив заметного следа. Уже с конца 1918 г. в Германии стали возникать многочисленные милитаристские союзы и «добровольческие» объединения, главной целью которых была борьба с революционным пролетариатом. В их состав входили оказавшиеся не у дел бывшие офицеры и унтер-офицеры, выбитые из привычной колеи или просто авантюристические элементы, преимущественно из мелкобуржуазных и крестьянских слоев.

Организованные по типу армейских подразделений, они служили массовым резервом рейхсвера и возглавлялись кадровыми офицерами. В Баварии, например, весной 1919 г. была создана массовая военизированная организация «Гражданская самооборона» во главе с Эшерихом и Ремом, которая стремилась распространить свое влияние по всей Германии. Перед ее участниками ставилась задача беспощадной борьбы против революционного движения, за реставрацию монархии.

При поддержке рейхсвера и реакционных монополий возникали различные националистические союзы, например «Оберланд», «Младогерманский орден», «Викинг», «Вервольф», «Антибольшевистская лига» и др.

Они выдвигали лозунги борьбы против «большевистской опасности», марксизма, «еврейства и плутократии». В Мюнхене под вывеской организации «Консул» продолжала существовать распущенная в Северной Германии после провала капповского путча «морская бригада» Эрхардта. Кроме того, в Баварии действовало несколько десятков «фёлькише» («народных») – крайне националистических расистских организаций. Все эти организации и группы не имели отчетливо выраженной политической платформы, и единственным, что их объединяло, была ненависть к «ноябрьским преступникам» – к революционным рабочим и интеллигенции.

Глава II. Вступление Адольфа Гитлера в ДАП. «25 пунктов».

Создание НСДАП.

В 1919-1920 гг. основным центром реакционных сил в стране стал Мюнхен. В отличие от таких промышленных городов, как Берлин, Гамбург, Дюссельдорф, в столице Баварии не было хорошо организованных отрядов рабочих, преобладало мелкобуржуазное население, чиновничество, а в примыкающих к Мюнхену сельских районах – зажиточное крестьянство с прочными консервативными традициями.

Контрреволюционные милитаристские и националистические организации, действовавшие в баварской столице, пользовались поддержкой командования рейхсвера и местных промышленников. Своеобразным «мозговым центром» их было так называемое «Общество Туле» – полуконспиративпая организация, построенная по образцу «масонских лож» и включавшая представителей местной элиты. «Общество» объединяло 61500 человек – расистов и крайне правых националистов.

Собираясь время от времени в фешенебельном мюнхенском отеле «Времена года», члены общества разрабатывали планы удушения революции и мести «ноябрьским преступникам», разглагольствовали о превосходстве германской расы и ее исторических предначертаниях, обосновывая право германцев на руководство миром. Главой общества был Рудольф фон Зеботендорф; заметную роль в нем играли журналисты Д. Эккарт и К. Харрер, лица без определенных занятий Р. Гесс и Г. Франк, граф Арко-Валли (убийца К. Эйспера – главы баварского социал-демократического правительства, образовавшегося в ноябре 1918 г.). Бывали на сборищах «Общества Туле» и белоэмигранты из России.

«Общество Туле» с его социальным составом и малочисленностью не имело реальных политических перспектив. Поэтому его руководители решили связаться с «представителями народа». Осуществить эту идею было поручено Харреру.

7 марта 1918 г. Харрер вместе с Дрекслером основал «Политический рабочий кружок», переименованный вскоре в «Свободный рабочий комитет борьбы за хороший мир». В кружке Харрера – Дрекслера насчитывалось несколько десятков членов: ремесленников и рабочих; главным образом железнодорожников из числа сослуживцев Дрекслера, людей политически малограмотных, настроенных контрреволюционно и крайне националистически. Своей целью кружок с самого начала провозгласил борьбу против марксизма, за «немецкий социализм», против «унижения Германии».

5 января 1919 г. кружок был преобразован в Немецкую рабочую партию (ДАП). Председателем «имперской организации» партии (существовавшей тогда только в воображении ее членов) был избран Харрер, а председателем мюнхенской организации – Дрекслер. В состав новоиспеченной партии входило всего 25 человек. Во главе ее стоял «комитет учредителей», состоявший из шести человек. Цель деятельности партии, как се формулировал Дрекслер, заключалась в том, чтобы обеспечить всем «хорошую работу, всегда полный кухонный горшок и многодетную семью».

ДАП объявила себя бесклассовой организацией и выдвинула требование ограничить ежегодный доход каждого немца до 10 000 марок. Политические цели Немецкой рабочей партии были сформулированы весьма расплывчато и неопределенно: образование массового объединения рабочих на националистической основе, борьба против «несправедливого мира», «искоренение марксизма». Свои политические взгляды Дрекслер пытался изложить в написанной при помощи Харрера брошюре, претенциозно названной «Мое политическое пробуждение» и пронизанной погромными антисемитскими лозунгами, призывами к «возрождению германского духа» и «единению нации».

Командование частей рейхсвера в Мюнхене внимательно следило за развитием политических событий в баварской столице. Специальный отдел штаба Мюнхенского военного округа, ведавший «просвещением и пропагандой», ежедневно рассылал своих сотрудников в места, где собирались массы людей, – в университетские аудитории, на биржи труда, вокзалы, в пивные. Их задача состояла в том, чтобы изучать настроения населения, информировать командование рейхсвера, устанавливать контакты с единомышленниками – реваншистски настроенными людьми. Так, например, летом 1919 г. сотрудники отдела работали в аудиториях Мюнхенского университета, где после лекций вели дискуссии со студентами и преподавателями.

В поле зрения начальника отдела «просвещения и пропаганды» капитана Майра попала в это время и Немецкая рабочая партия. Демагогические речи партийных ораторов и слово «рабочая» в названии партии привлекли его внимание. Сотруднику этого отдела Адольфу Гитлеру, выполнявшему функции осведомителя, в сентябре 1919 г. было поручено посетить несколько собраний ДАП и информировать свое начальство о ее составе и целях.

12 сентября 1919 г. Гитлер проник на собрание группы в пивной «Штернекерброй» в Мюнхене. Через два дня он присутствовал на другом собрании, в «Альтен Розенбау». Услышанные Гитлером националистические откровения партийных ораторов, демагогические призывы к борьбе против «процентного рабства» и засилья «еврейского капитала» заинтересовали его. После недолгих колебаний Гитлер принял предложение Дрекслера и вступил в его партию, получив членский билет за номером 555. (Чтобы создать впечатление массовости, список членов партии начинали с цифры 500.) Он даже вошел в «комитет учредителей» в качестве его седьмого члена.

Гитлер быстро понял, что антикапиталистическая демагогия Немецкой рабочей партии обеспечит ей в послевоенной Германии немалое количество приверженцев и со временем эта организация может превратиться во влиятельную силу. Правда, пока она не имела более или менее определенной программы, ее члены не могли даже относительно четко сформулировать свои цели. Но некоторые основные политические тенденции членов – крайний национализм, реваншизм, неукротимая ненависть к марксизму и революционному рабочему движению, ярый антисемитизм – вырисовывались уже достаточно отчетливо. Эти тенденции полностью соответствовали настроениям самого Гитлера.

Первая мировая война застала Гитлера в Баварии. Он вступил добровольцем в кайзеровскую армию, в баварский пехотный полк, где получил чин ефрейтора и стал ординарцем командира роты. Из воспоминаний сослуживцев и признаний самого Гитлера известно, что в годы войны его шовинистические и националистические великогерманские убеждения окрепли. Он патологически яростно ненавидел социалистов, демократов и евреев.

В 1919 г., когда в Баварии образовалась Советская республика, Гитлер едва спасся от справедливой кары революционных рабочих. 2 мая он, как реакционер и доносчик, уже стоял у стенки в ожидании расстрела и лишь по случайному стечению обстоятельств избежал казни. Через некоторое время Гитлер уже сам охотился за участниками революционного движения, действуя по поручению следственной комиссии, и составлял обвинительные заключения для обоснования казней. Обнаруженных революционеров расстреливали немедленно.

«Предавать палачу лежащего врага стало для этого человека… настоящим наслаждением. Будущий «трибунал мести», «летящие с плеч головы» – во всем этом Гитлер упражняется уже во втором пехотном полку».

К. Гейден

На учебных курсах штаба Мюнхенского военного округа, куда он вскоре был зачислен, Гитлер однажды произнес яростную антисемитскую речь. Он был замечен и повышен в должности. Назначенный «офицером по просвещению» в один из мюнхенских полков, он фактически выполнял функции осведомителя, поставляя информацию политическим советникам контрразведки Мюнхенского военного округа майору Гирлю, капитану Майру и капитану Рему. Последний возглавлял также контрреволюционную террористическую организацию молодых офицеров, которая выразительно называлась «Железный кулак».

Одна из основных задач политических советников состояла в том, чтобы осведомлять генералитет о настроениях различных слоев населения и о деятельности множества политических партий и групп, существовавших тогда в Баварии. Для этой цели вербовали агентов, в числе которых был и Гитлер.

Войдя в состав «комитета учредителей», Гитлер сразу же начал добиваться руководящего положения в группе, постепенно оттесняя Дрекслера от практического руководства. В ряды ДАП почти одновременно с Гитлером вступили Э. Рем, Д. Эккарт, бывший однополчанин Гитлера Р. Гесс, А. Розенберг, мелкий репортер Г. Эссер, бывший летчик Г. Геринг и другие, составившие его ближайшее окружение.

Первой пробой сил Гитлера на ораторском поприще явились его выступления осенью 1919 г. на собраниях в пивных залах «Гофбройхауз» и «Штадткеллер». Темы – этих выступлений «Аншлюс Австрии», «Брест-Литовск и Версаль» – были выбраны по указанию отдела «просвещения и пропаганды» штаба военного округа. В речах Гитлера содержались не только нападки на «международное еврейство» и «процентное рабство», на Версальский договор, но и яростные призывы к вооруженной интервенции против Советской России. Иго Версаля, утверждал Гитлер, может быть сброшено только после осуществления нового Бреста, то есть агрессии против «большевистской России».

24 февраля 1920 г. Гитлер и его группа созвали в Мюнхене в пивном зале «Гофбройхауз» свой первый массовый митинг, на котором присутствовало около 2 тыс. человек. Здесь были объявлены так называемые «25 пунктов», ставшие вскоре официальной партийной программой.

Зачитанные Гитлером тезисы представляли собой смесь национализма и реваншизма, примитивной социальной демагогии, злобного антидемократизма и антисемитизма. В первых трех пунктах программы содержались требования отмены Версальского договора и полного «самоопределения» для всех немцев, под которым подразумевалось создание «великой Германии» за счет земель, принадлежащих другим странам: Польши, Чехословакии, Франции, Литвы и др. Настойчиво подчеркивалась необходимость расширения германской территории.

«Мы требуем территории и земли для пропитания нашего народа и для поселения нашего избыточного населения».

«25 пунктов», п. 3

Наряду с этим выдвигались требования полной конфискации военных прибылей (п. 12), проведения аграрной реформы (п. 17), «огосударствления трестов» (п. 13), «участия в прибылях крупных предприятий» (п. 14) и т. п. Некоторые пункты нацистской программы, звучавшие слишком антикапиталистически, позже были «уточнены» гитлеровцами. Так, в августе 1920 г. Гитлер заявил, например, что пункт 13 следует понимать как призыв к борьбе не против «созидающего ценности» промышленного капитала, а только против «еврейского международного процентного капитала». Это был реверанс в сторону крупных немецких промышленников, с которыми у нацистов в то время начинали налаживаться контакты. Ряд пунктов-тезисов касался вопросов образования, этики, морали.

«Школа должна внушать детям идею государства уже в самом начале их сознательной жизни».

«25 пунктов», п. 20

«Партия… ведет борьбу против еврейско-материалистического духа внутри нас и вне нас и убеждена, что длительное оздоровление нашего народа может последовать только изнутри на основе: общее благо выше личной выгоды».

«25 пунктов», п. 24

В большинстве пунктов программы содержались антисемитские выпады, требования исключения евреев из гражданской и экономической жизни страны. Подчеркивалось «превосходство» германской расы, как «носительницы высоких моральных чувств» по сравнению с другими народами.

«Гражданином государства может быть только тот, кто принадлежит к немецкому народу. Принадлежать к немецкому народу может только тот, в чьих жилах течет немецкая кровь… Поэтому евреи не могут принадлежать к немецкому народу.

…Мы требуем, чтобы всех лиц ненемецкого происхождения, поселившихся в Германии со 2 августа 1914 г., немедленно заставили покинуть страну».

«25 пунктов», п. 4

Уже краткий перечень лозунгов этой программы позволяет сделать вывод, что фашисты с самого начала ориентировались на создание массовой базы своего движения. При этом содержавшиеся в «25 пунктах» требования были рассчитаны, прежде всего, на привлечение трудящихся в ряды сторонников гитлеровской партии. Фашисты спекулировали на послевоенных экономических трудностях и национальных чувствах немцев, ущемленных Версальским договором. Они обещали рабочим участие в прибылях предприятий, крестьянам – аграрную реформу, мелкой буржуазии – ликвидацию монополий и еврейских конкурентов, молодежи – работу и возможность выдвижения.

И все это было густо замешано на национализме, идеях безусловного единства немецкой нации, превосходства германской расы перед всеми другими народами, требованиях реванша для восстановления «справедливости, попранной Версалем».

«25 пунктов» сыграли важную роль в процессе дальнейшего развития фашистского движения в Германии и формирования его массовой базы. Антикапиталистические лозунги и использование некоторой социалистической терминологии вводили в заблуждение относительно подлинных целей гитлеровцев

Особый успех имела пропаганда тех пунктов, которые были направлены против Версальского договора. 24 февраля 1920 года «25 пунктов» были объявлены официальной программой партии, которая тогда же была переименована в Национал-социалистскую немецкую рабочую партию (НСДАП). Введение в название партии слова «социалистическая» преследовало ту же цель, что и антикапиталистические пункты программы. В действительности нацистские идеологи видели в социализме своего самого лютого врага. Борьбу против революционного движения они провозгласили своей центральной задачей.

Небезынтересно в связи с этим, что они изо всех сил старались представить социализм как явление, ничего общего не имеющее с марксизмом.

«Марксизм совмещает идеи интернационализма, классовой борьбы, пацифизма с не имеющим с ними ничего общего принципом социализма».

А. Розенберг

Слово «рабочая» в названии партии также не отражало ни ее социального состава, ни политики, которая острием своим была направлена против коренных политических и экономических интересов рабочего класса. Завершив организационное оформление своего движения, гитлеровцы стали быстро обзаводиться соответствующим реквизитом.

Был утвержден партийный флаг – на красном поле, что должно было символизировать социализм, белый круг (национальные идеалы) с черной свастикой – изображением креста с загнутыми под прямым углом концами. Этот древний религиозный знак, который встречается на памятниках рабовладельческих государств – Египта, Индии и Китая – стал эмблемой фашизма, предназначенной символизировать борьбу за торжество арийской расы.

Глава III. Пропаганда и связи с реакционной буржуазией. Спонсоры

НСДАП. Концепция фюрерства. Социальная база национал-

социализма.

Национал-социалисты развернули широкую пропаганду своих идей. Гитлер в апреле 1920 г. уволился из рейхсвера, чтобы целиком посвятить себя партийной деятельности. Еженедельно он выступал на массовых собраниях своих приверженцев в мюнхенских пивных.

Пивные залы, в которых по вечерам собиралось до нескольких сот человек – лавочники и бывшие солдаты, отставные чиновники и владельцы ремесленных мастерских, представители дна богемы и недоучившиеся студенты, рабочие и мелкие служащие, пенсионеры, живущие на жалкую пенсию, и офицеры, уволенные из армии без пособия, – на первых порах предоставляли необходимую аудиторию нацистским ораторам. Выступления нацистов обычно длились долго. Хозяева заведений этому не препятствовали, так как внешне эффектные речи гитлеровских агитаторов выполняли одновременно роль бесплатного аттракциона и позволяли экономить на развлекательной программе для клиентов.

С учетом характера этой аудитории постепенно выработались ораторский стиль и внешние формы устной нацистской пропаганды. Эталоном при этом служили речи Гитлера, который требовал, чтобы другие ораторы нацистской партии ему подражали. Сам же он фиглярствовал на трибуне, закатывал глаза, подвывал, резко и много жестикулировал. Он производил модуляции голосом в очень широком диапазоне: громогласные истерические выкрики неожиданно сменялись почти трагически-слезливым шепотом. Речи Гитлера электризующее действовали на слушателей, привыкших к спокойной, благопристойной манере ораторов традиционных буржуазных партий и социал-демократов. Фашистские митинги сопровождались выкриками из зала, пением националистических, милитаристских песен, оглушительным ревом толпы.

Гитлер называл себя «национальным барабанщиком». Как оратор он апеллировал не к разуму, а к эмоциям слушателей. Он постоянно и рассчитанно играл перед своей аудиторией роль проповедника-фанатика.

«Масса подобна животному, которое следует своему инстинкту. Она не считается с логикой и рассудком… Массы только тогда поддаются влиянию, когда они фанатичны… Я экзальтирую массы для того, чтобы сделать их инструментом своей политики…»

А. Гитлер

При всем этом Гитлер учитывал социальную психологию основной массы своих слушателей – людей, почему-либо выбитых из привычной колеи, раздраженных неустроенностью и бесперспективностью своего существования, запуганных призраком революции и готовых безоговорочно следовать за «вождем» в обещанный им «национал-социалистский рай.

Расширение нацистской пропаганды ставило руководителей НСДАП перед необходимостью создания своего печатного органа. Они начали с расистского сатирического журнала «Auf gut Deutsch» («Чисто по-немецки»), который редактировал один из первых фашистских идеологов антикоммунизма – Эккарт. На страницах этого журнала А. Розенберг впервые провозгласил лозунг: «Иметь влияние может лишь тот, в чьих жилах течет «чисто германская кровь».

В декабре 1920 г. Гитлер купил газету «Volkischer Beobachter», бывшую прежде (под названием «Munchener Beobachter») органом «Германского ордена» и «Общества Туле» и влачившую жалкое существование. Примечательно, что деньги на эту покупку, 120 тыс. бумажных марок, Гитлер получил от генерала фон Эппа из секретных фондов рейхсвера. Первоначально газета выходила два раза в неделю. Гитлеровский орган кроме регулярных субсидий от рейхсвера пользовался щедрой финансовой поддержкой ряда крупных фабрикантов.

В дни капповского путча в марте 1920 г. Гитлер и Эккарт по поручению мюнхенских военных кругов отправились в Берлин в качестве «наблюдателей». Вспышка активности реакционных сил внушила им определенные надежды. Помешал случай: самолет, на котором летели Гитлер и Эккарт, совершил вынужденную посадку в Ютеборге, где был задержан революционными рабочими. Нацистские главари прибыли в Берлин, когда путч уже был подавлен. Небезынтересно отметить, что среди бумаг Каппа, с которым баварские националисты поддерживали отношения, была найдена программа нацистов – пресловутые «25 пунктов».

В 1920-1921 гг. гитлеровцы укрепляют свой партийный аппарат. Растут расходы партии, при этом источники доходов тщательнейшим образом скрываются. B составе партийного руководства были произведены некоторые перестановки. 21 января 1921 г. первым председателем НСДАП был избран Дрекслер, вторым – Кёрнер, шефом пропаганды стал Гитлер.

Последний потребовал укрепить организационную сторону деятельности партии, которая пока представляла собой не более чем «чайный клуб». В мюнхенском пивном зале «Штернекерброй» было снято постоянное помещение для главной резиденции нацистов. Шюсслер был назначен управляющим делами, появились печать, сейф, мимеограф, пишущая машинка. Деньги на все эти мероприятия Гитлер получил через Рема в отделе «просвещения и пропаганды» штаба Мюнхенского военного округа рейхсвера.

Гитлер потребовал полной независимости руководящего комитета от рядовых членов партии. Разногласия по вопросу о методах деятельности в НСДАП обострились. Гитлер, поддерживаемый командованием рейхсвера, требовал энергичного «выхода в массы» – организации многолюдных собраний, применения новых методов агитации и пропаганды. Он был также сторонником установления твердой, полуказарменной дисциплины в партии. «70 или 70 000 членов?» – этот вопрос усиленно дебатировался среди руководства НСДАП. Харрер, который отстаивал метод дискуссий в сравнительно небольшом кругу единомышленников и не разделял линии на «массовость», вынужден был по требованию Гитлера отойти от руководства.

Фактически руководство организацией сосредоточилось в руках Гитлера. Нацисты быстро нашли общий язык с рейхсвером и монополиями. Точкой соприкосновения послужили, в частности, злободневные вопросы внешней политики. Куно и его предшественники всячески стремились уклониться от уплаты репараций по мирному договору.

При этом в порядке возмещения делались попытки предложить странам Антанты услуги по организации вооруженной интервенции против Советской России. Эта мысль по поручению генерала Людендорфа была высказана в докладной записке крупного промышленника Арнольда Рехберга, направленной руководителям США, Англии и Франции.

Аналогичную позицию занимали и нацисты. 1 января 1921 г. в «Volkischer Beobachter» появилась статья Розенберга с призывом организовать поход против Советской России и разгромить Красную Армию. «…Это и будет, – писал он, – собственно, началом нашего возрождения».

Руководители рейхсвера, а также некоторые крупные промышленники начали оказывать поддержку национал-социалистскому движению еще в то время, когда оно не представляло собой сколько-нибудь значительной политической силы. Уже первые акции новой партии привлекли их внимание. Существовавшие до тех пор милитаристские и националистические союзы страдали кастовой обособленностью, ярко выраженная классовая направленность ограничивала число их приверженцев. Программа же нацистской партии и ее социальный камуфляж, рассчитанные именно на создание широкой массовой базы, позволяли надеяться, что ей удастся со временем распространить свое влияние на трудовые слои населения.

В феврале 1921 г., вскоре после переговоров о репарациях, которые вело германское правительство с представителями Великобритании и Франции, нацисты созвали массовый митинг в огромном зале мюнхенского цирка «Кроне». В день митинга по улицам разъезжали грузовики с фашистскими флагами, повсюду были расклеены яркие плакаты, призывавшие посетить митинг. Перед 6,5 тыс. собравшихся выступили Эккарт и Гитлер. Речь последнего, провокационно названная «Будущность или гибель», сводилась к одному требованию: «Войну надо переиграть».

Этот митинг явился важным тактическим мероприятием фашистской партии. Выражая цели монополистических и милитаристских кругов, нацисты вместе с тем использовали такие лозунги, которые получали отклик в многочисленных мелкобуржуазных слоях. Стержнем этих лозунгов было требование отмены Версальского договора и всех других «несправедливостей», являвшихся результатом поражения Германии в Великой войне. При этом настойчиво проводилась мысль о необходимости подготовки к новой войне как единственному средству взять реванш за поражение. И хотя в начале 20-х годов подобные идеи казались нереальными, воинствующие круги монополий и генералитет рейхсвера именно в это время начали проявлять живейший интерес к крикунам из мюнхенских пивных. Митинг в цирке «Кроне» обеспечил НСДАП немалые преимущества перед другими реакционными партиями Веймарской республики.

Развернутая нацистами кампания протеста против репарационных платежей дала им возможность заявить о себе как о «выразителях интересов нации». Однако главными противниками фашистов, у которых они стремились отвоевать влияние на широкие массы трудящихся, оставались социал-демократы и коммунисты.

В 1921 г. гитлеровцы начали практиковать террористические акции по отношению к своим политическим противникам, в первую очередь коммунистам и социал-демократам, – избиения, погромы, хулиганские выходки на митингах и собраниях. Сам Гитлер активно участвовал в этих акциях. Баварская юстиция была снисходительна к нацистам.

Влияние национал-социалистов росло. Если на 1 января 1920 г. их партия насчитывала всего 64 человека, то через год в ее составе было уже 3 тыс. человек. НСДАП продолжала осуществлять тактику «выхода в массы». За год – с 24 февраля 1920 г. по 21 февраля 1921 г. – только в Мюнхене нацисты провели 46 публичных собраний, в том числе 10 массовых, с общим числом участников в 62 371 человек.

Вот основные темы речей нацистских ораторов: «Международный биржевой капитал и маленький рантье», «Брест-Литовск и Версаль», «Еврей как рабочий руководитель», «Спа, Москва и мы», «Почему мы являемся антисемитами», «Крах процентного рабства», «Поражение и возрождение Германии», «Право и власть», «Германское право», «Версаль. Уничтожение Германии», «Политика партии и еврейский вопрос», «Еврейское и германское народное просвещение»…

Основатели нацистской партии – Дрекслер, Кёрнер и другие – играли в ней все меньшую роль. Власть постепенно концентрировалась в руках Гитлера. Летом 1921 г. НСДАП пережила свой первый серьезный кризис. В руководстве партии вновь вспыхнули споры о тактике. В то время как Дрекслер допускал возможность прихода нацистов к власти путем «мирного развития» с использованием буржуазной демократии, т. е. борьбы за парламентские места, Гитлер и его окружение с одобрения военных кругов выступали за резко антидемократический курс, против буржуазно-демократических свобод и институтов, существовавших в Германии.

Ближайшими задачами нацистской партии они считали завоевание новых сторонников, расширение численности своих рядов, а также форсированную подготовку к вооруженному захвату власти. Группа Дрекслера не пользовалась поддержкой влиятельных политических сил в Баварии. Кроме того, она сильно насторожила руководство рейхсвера тем, что на одном из собраний, проходившем в отсутствие Гитлера, приглашенный в качестве возможного союзника некий Дикель – представитель так называемой «германской социалистической партии» – позволил себе сравнить опасность «еврейства» с опасностью, исходящей от крупных помещиков. Гитлер использовал это для укрепления своей власти в НСДАП.

11 июля он заявил, что выходит из партии. В дело вмешались покровители НСДАП из штаба Мюнхенского округа рейхсвера. Гитлер выдвинул шесть условий своего возвращения в партию, среди них назначение его председателем НСДАП и наделение диктаторскими полномочиями, отмена принципа принятия партийных решений большинством голосов. Под нажимом рейхсвера ультиматум был принят. Тактическая линия Гитлера обещала успех в деле завоевания влияния на массы и потому получила поддержку в кругах генералитета. 14 июля Гитлер «вернулся» в партию, а 29 июля на чрезвычайном собрании ее активистов 553 голосами при одном воздержавшемся было одобрено предоставление ему чрезвычайных диктаторских полномочий. Группа Дрекслера капитулировала. Первым председателем партии был избран Гитлер, вторым – Кёрнер. В тот же день на массовом собрании в цирке «Кроне» Эссер назвал Гитлера «наш фюрер».

Тем временем Гитлер быстро покончил с наивными заблуждениями некоторых членов НСДАП, считавших, что ее политика должна определяться численным большинством в руководстве, и стал настойчиво проводить в жизнь принцип «фюрерства» – единоличной и неограниченной власти «вождя».

После утверждения своих диктаторских полномочий Гитлер произвел некоторые организационные изменения в руководстве партии. Управляющим делами НСДАП он назначил Амана, шефом пропаганды – Эссера, главным казначеем – Шварца. Еще в начале 1920 г. были созданы первые отряды «орднеров», руководство которыми осуществлял Эмиль Морис.

Первоначально функции «орднеров» заключались в охране нацистских сборищ от «враждебных элементов» и поддержании порядка на массовых митингах. Но очень скоро они стали орудием террора. «Орднеры» использовались для бандитских нападений на прогрессивные организации, устройства беспорядков на митингах, проводимых другими партиями, для избиения рабочих. Уже в те времена широко применялись методы провокаций. В ноябре 1921 г., после первого крупного побоища, которое учинили нацисты в Мюнхене в отношении революционных рабочих, «служба порядка» получила название «штурмовых отрядов» (Sturmabteilungen) – SA.

Перед этой военизированной организацией ставились также задачи открыто реваншистского характера. Гитлер рассматривал штурмовиков как ядро будущей армии реванша. Оружие и инструкторов, обучавших штурмовиков навыкам уличных схваток, обеспечило командование рейхсвера через Эрхардта и Рема.

«В СА должны поступать лишь те, кто послушен своему фюреру и готов пойти за него на смерть».

А. Гитлер

Служба в СА привлекала деклассированные элементы общества, уволенных из рейхсвера в ходе выполнения Версальского договора солдат и офицеров, разорившихся лавочников, крестьянских парней, отчаявшихся найти работу в городе. Вступив в штурмовой отряд, они получали, хотя и скудное первоначально, обеспечение, жилье в казарменных помещениях, униформу и приобретали некий «социальный престиж». Начальником СА был назначен флотский лейтенант Клинч.

«Для буржуазии оказывается уже недостаточно законных методов подавления революционной борьбы трудящихся, поэтому она переходит к созданию особой белой гвардии, которая специально направлена против всех революционных стремлений пролетариата и все более и более служит для насильственного подавления всякой попытки рабочего класса улучшить свое положение».

IV конгресс Коминтерна, 1922 г.

Установление фашистской диктатуры в Италии вдохновляюще подействовало на германских фашистов. Гитлер сам признавал впоследствии, что движение коричневорубашечников не смогло бы возникнуть без движения чернорубашечников. «То, что их дело удалось, – говорил фюрер, – сильно подтолкнуло нас. Я не уверен, удержались ли бы мы, если бы марксисты победили тогда Муссолини».

В 1922-1923 гг. усилилась идеологическая обработка населения Германии в духе крайнего национализма и реваншизма. «Теоретической основой» пропагандистской деятельности нацистов стали книга Г. Федера «Германское господство на национальной и социальной основе. Новый путь в государстве, финансах и экономике», вышедшая в свет в 1923 г., и брошюрка Эккарта под названием «Большевизм от Моисея до Ленина. Мои беседы с Адольфом Гитлером».

Фюрер высоко оценил труды Эккарта и Федера. Книгу последнего он назвал «катехизисом национал-социалистского движения». В это же время НСДАП заметно расширяет свои политические связи. Они устанавливают контакты с националистическими старопрусскими кругами в Берлине и распространенным в Северной Германии реакционным движением «фёлькише», лидерами которого были граф Ревентлов, фон Грэфе, Вулле и Генниг.

В НСДАП всё более важные позиции занимают бывшие военные. В конце 1922 г. среди ближайшего окружения фюрера выдвинулся отставной капитан авиации Герман Геринг. Он пользовался популярностью как летчик-истребитель знаменитой в Германии эскадрильи Рихтгофена. Гитлер поручил Герингу вместо Клинча руководство СА.

Особенно большое значение для НСДАП имели связи Гитлера с монополиями, которые начали устанавливаться уже в первые годы существования фашистской партии. Некоторые «старые» нацисты даже упрекали Гитлера в чрезмерном сближении с крупными промышленниками, что явно не соответствовало провозглашенному партией «антикапиталистическому» курсу. Об этом, в частности, писал Гитлеру «теоретик» нацистов, один из авторов партийной программы, Федер. Однако Гитлер игнорировал подобные упреки.

B первые годы существования фашистской партии основную финансовую поддержку нацистам оказывало командование рейхсвера. Через Эрхардта и Рема в НСДАП регулярно поступали значительные суммы. Но уже тогда ряд баварских промышленников открыл свои сейфы для нацистов, справедливо видя в них орудие борьбы против революционного рабочего движения. Благосклонность крупных капиталистов к Гитлеру еще более возросла после его доклада, прочитанного в Национальном клубе Берлина в декабре 1921 г. в присутствии ведущих представителей монополистического капитала. В мае 1922 г. Гитлер снова выступил с докладом в Национальном клубе.

Идея организации этих выступлении принадлежала банкиру Гансеру, оказывавшему финансовую поддержку нацистам. Он же связал Гитлера с руководством концерна «Сименс-верке». Следующая встреча Гитлера с германскими промышленниками состоялась в июне. Речь вождя НСДАП произвела такое впечатление на присутствующих, что они решили всячески способствовать распространению нацистского движения на Берлин и Северную Германию. Субсидии щедро посыпались на нацистов.

В течение 1922-1923 гг. Гитлер получил значительные денежные суммы от директора «Союза баварских промышленников» Ауста и юрисконсульта этого союза Куло, от вдовы фабриканта роялей Бехштейна, крупного мюнхенского промышленника Маффея, фабрикантов Горншу и Гранделя из Аугсбурга, от фирмы «Даймлер-верке» в Штутгарте и др. Щедрые субсидии на нужды фашистской печати получал шеф-редактор «Volkischer Beobachter» Розенберг от крупного фабриканта Арнольда Рехберга, тесно связанного с магнатами Рура и генералитетом рейхсвера. Газета нацистов получала финансовую поддержку и от председателя Калийного треста Ростерга, который выступал в ней со своими статьями.

Особенно большую роль в финансировании нацистов сыграли берлинский монополист Борзиг, владелец Стального треста Фриц Тиссен, концерн Стиннеса и уполномоченный «ИГ Фарбениндустри» Питш. Осенью 1923 г. Тиссен, в частности, передал в распоряжение нацистской партии 100 тыс. золотых марок.

Крупные помещики также поддерживали гитлеровцев щедрыми субсидиями. Герцог фон Саксен-Кобург-Гота, К. Фреде и другие земельные магнаты финансировали нацистскую партию как непосредственно, так и через «Общество Туле», которое субсидировало нацистов. Последние не гнушались никакими источниками в погоне за средствами. В Берлине на Тауентциенштрассе они через подставных лиц содержали публичный дом с целью пополнения партийной кассы.

НСДАП получала деньги и из иностранных источников. Агент Гитлера в Швейцарии Гансер помог нацистам получить денежную помощь от швейцарских банкиров, а издатель Ганфштэнгель – от американского промышленника Генри Форда. Нацистам помогали также некоторые французские капиталисты, спекулировавшие на баварском сепаратизме, английский нефтяной магнат Генри Детердинг. Сведения о связях Гитлера с американскими и французскими монополиями проникли в начале 1923 г. в американскую печать. Владелица писчебумажной фабрики в Финляндии, прибалтийская немка Гертруда фон Зейдлитц организовала сбор средств в фонд НСДАП среди немцев-сторонников фашистов, проживавших в Финляндии, Швейцарии, Чехословакии, Швеции и Америке. Свою лепту в фонд НСДАП внесли русские эмигранты-белогвардейцы, а также украинские националистические антисоветские организации, группировавшиеся вокруг «гетмана» Скоронадского.

Под руководством КПГ с весны 1923 г. в стране развернулось широкое массовое движение против антинациональной, реакционной политики правительства Куно. В этих условиях нацисты стремились перехватить из-под влияния коммунистов быстро революционизирующиеся массы и направить их активность на осуществление своих целей. Руководство НСДАП по-прежнему ставило главной задачей борьбу за массовость. Особые надежды возлагались при этом на среднее сословие. В директиве руководства НСДАП, изданной в начале 1922 г., от всех организаций партии требовалось, чтобы ее состав точно отражал социальный состав населения страны (имелась в виду Бавария с преобладающим мелкобуржуазным населением). Число интеллигентов в партии ни в коем случае не должно было превышать 30%. В директиве указывалось, что «для классово сознательных пролетариев, так же как для сословно ограниченных буржуа», не должно вообще быть места в НСДАП. Под «сословно ограниченными буржуа» подразумевались те представители имущих слоев, которые не поддерживали гитлеровской демагогии о надклассовом «национальном социализме». К лету 1922 г. НСДАП насчитывала 50 местных организаций с 6 тыс. членов. Задача «завоевания масс» была еще далека от своего осуществления.

Взяв курс на привлечение в свои ряды молодежи, гитлеровцы основали в марте 1922 г. «Молодежный союз НСДАП» во главе с Ленком. В 1923 г. союз начал издавать свою газету «Nationaler Jungsturm». Возросла численность фашистских штурмовых отрядов. Члены СА были объединены в двух полках (штандартах), полки состояли из сотен, в которых происходило обучение.

Глава IV. Рост влияния НСДАП. Собирание ультралевых сил.

Авантюра 1923 г.

После убийства фашистами в июне 1922 г. министра иностранных дел Ратенау, подписавшего в Рапалло советско-германский договор, германское правительство временно запретило деятельность правоэкстремистских организаций, но в Баварии нацисты при попустительстве местных властей продолжали свои бесчинства, сочетавшиеся с широкой демагогией.

14-15 октября 1922 г. во время проведения так называемого «германского дня» в Кобурге гитлеровцы предприняли попытку путча. Более двух суток они бесчинствовали в городе при полном бездействии полиции. Сотни участников антифашистской рабочей демонстрации были избиты. Лишь на третий день отряды полиции усмирили нацистов.

Влияние нацистов заметно росло. 16 августа 1922 г. в массовом митинге в Мюнхене, созванном нацистами совместно с другими милитаристскими, реваншистскими союзами, участвовало около 70 тыс. человек. Нацисты называли президента Эберта и канцлера Вирта «покровителями измены и предательства». Гитлер выступил с резкими нападками на правительство за принятые им меры по ограничению деятельности террористических организаций.

НСДАП стремилась объединить вокруг себя другие националистические и милитаристские группы. С этой целью в конце 1922 г. был создан «Национальный единый фронт», в который вошли: «Имперский флаг», «Союз Оберланд», «Отечественный союз Мюнхена», «Боевой союз Нижней Баварии» и др. Нацисты заключили также союз с реакционной организацией «Бавария и империя». В феврале 1923 г. на базе «Национального единого фронта» было создано так называемое «Рабочее содружество отечественных боевых союзов» под руководством Рема и полковника Крибеля.

27-29 января 1923 г. НСДАП созвала в Мюнхене свой первый «имперский съезд». На нем присутствовали не только баварские фашисты, но и сторонники Гитлера из других районов страны. Несмотря на нерешительные попытки баварских властей помешать проведению съезда и запрет массовых митингов под открытым небом, представители рейхсвера генерал фон Энн и Рем обеспечили беспрепятственное проведение нацистского сборища. Главной темой съезда была подготовка к свержению центрального германского правительства. Они не скрывали, что речь идет о государственном перевороте путем путча.

На площадях баварской столицы состоялось шесть массовых митингов нацистов. Всего же в течение осени 1922 г. и в начале 1923 г. нацисты провели в Мюнхене целую серию массовых митингов под лозунгами борьбы против «ноябрьских преступников» и «международного еврейства». В пропагандистских выступлениях фашистов все сильнее звучали антикоммунистические мотивы. Яростную антикоммунистическую пропаганду вела на своих страницах и «Volkischer Beobachter», которая с февраля 1923 г. стала выходить ежедневно.

Накануне 1 мая 1923 г. Гитлер потребовал от баварского правительства запретить первомайскую демонстрацию рабочих, а в случае если она все же состоится, поручить СА разогнать ее. Пользуясь этим предлогом, Гитлер одновременно обратился к рейхсверу с требованием соответствующего вооружения для своих штурмовых отрядов. Однако командующий баварской группой войск Лоссов отказался дать оружие. Это нарушило планы нацистов, намеревавшихся использовать оружие для организации путча в Мюнхене, а затем вооруженного похода на Берлин. Обманным путем гитлеровцам удалось захватить два грузовика оружия, но Лоссов приказал вернуть его, угрожая в противном случае двинуть против нацистов регулярную армию. Гитлер вынужден был уступить и возвратить оружие на склады рейхсвера.

Авантюра нацистов не получила в то время поддержки рейхсвера, который в союзе с баварской политической элитой преследовал другую цель: отколоть Баварию от остальной Германии, рассчитывая после этого выторговать у союзников уступки в выплате репараций. За подготовку путча и похищение оружия Гитлер был предан суду. Он был приговорен к трем месяцам тюремного заключения, кроме того, как иностранец (австриец) подлежал высылке за пределы Германии. Но уже через месяц Гитлер был освобожден и из страны выслан не был.

1923 год характеризовался новым подъемом революционной активности рабочего класса Германии, нарастанием в стране революционного кризиса. 11 января 1923 г. франко-бельгийские войска оккупировали Рур, крупнейший промышленный район Германии, под предлогом невыполнения ею репарационных обязательств. Это вызвало резкий всплеск выступлений пролетариата. По всей стране проходили забастовки и демонстрации рабочих, требовавших отставки правительства Куно, виновного в создавшейся ситуации. «Политика катастрофы», провозглашенная правительством, была фактически политикой бездействия.

Возмущение масс тем временем всё нарастало. Рабочие вооружались, организовывали боевые отряды. В ряде мест в борьбу включались сельскохозяйственные рабочие. Росло влияние КПГ.

В августе всеобщая забастовка берлинского пролетариата привела к падению кабинета Куно, ему на смену пришло правительство Штреземана. 23 октября началось вооруженное восстание в Гамбурге. Его возглавила местная организация коммунистов, руководимая Тельманом. Против рабочих были брошены полиция и части рейхсвера. 25 октября по решению гамбургской организации коммунистов восстание было прекращено.

На коммунистов обрушились репрессии. Наступление реакции опьянило германских фашистов. Еще в сентябре 1923 г. руководство НСДАП возобновило свои попытки организовать единый фронт реакционных сил. В начале месяца был образован германский «Союз борьбы» («Kampfbund»), в который вошли НСДАП и некоторые примыкавшие к нацистам организации – «Имперский флаг», «Союз Оберланд». Во главе «Кампфбунда» был поставлен Шойбнер-Рихтер. Политическое руководство осуществлял Гитлер, а военное – Крибель.

Шла усиленная подготовка к госперевороту. 30 сентября во время проведения так называемого «германского дня» в Байрёйте Гитлер принял парад 4 тыс. вооруженных штурмовиков, маршировавших под лозунгами «Долой правительство», «Да здравствует национальная революция».

Остроту обстановки осенью 1923 г., возможность нацистского мятежа отчетливо понимали коммунисты.

«Реакционные силы – нацисты и баварские сепаратисты – перешли в наступление по всему фронту и взрыв может произойти в любой момент. Компартия призывает трудящихся к вооруженной защите республики».

Письмо Северобаварского комитета КПГ парторгам

«К сведению всех обкомов. …Фашистские банды… собираются в поход на Берлин… Победа Гитлера будет означать полный разгром рабочего класса. Начните агитацию за объявление всеобщей забастовки. В случае похода фашистов на Берлин начать забастовку… Необходимо немедленно, по боевой тревоге, поднять людей из «красных сотен». Однако начать вооруженную борьбу лишь там, где дело дойдет до открытых боев между оставшимися верными имперскому правительству частями рейхсвера и полиции, с одной стороны, и фашистами, с другой. Вести огонь только по фашистам. Оружие доставать везде, где только возможно… Всеми средствами воспрепятствовать перевозке фашистов».

Директива ЦК КПГ от 4.11.1923

В ноябре 1923 г. Гитлер и его сообщники предприняли попытку захвата государственной власти, т. н. «пивной путч». На ускоренную реализацию планов переворота нацистов подстегнул ряд факторов, важнейшим из которых явилось подавление революционного движения в Саксонии, Тюрингии и Гамбурге. Росту влияния НСДАП, выступавшей под лозунгами борьбы против Версальского мирного договора, способствовала оккупация Рура. Она оживила планы создания «Рейнской республики», встречавшие сочувствие со стороны крупных промышленников Рейнско-Вестфальской области.

Усилившееся в то же время в Баварии сепаратистское движение, которое развивалось под руководством католической Баварской народной партии, возглавляемой фон Каром, имело целью создание при содействии Франции так называемой «Дунайской конфедерации» совместно с Австрией и «Рейнской республикой». Баварские сепаратисты рассчитывали, что отделение Баварии от Германии освободит ее от уплаты репараций и даст возможность получить заем от Антанты.

В середине октября 1923 г. Бавария фактически отделилась от Германии. Руководство баварской частью рейхсвера было передано генералу Лоссову, который отказался подчиниться Берлину. Имперский комиссар Баварии фон Кар вступил в непосредственные переговоры с французами. Баварское правительство, с марта 1920 г. возглавлявшееся Каром и состоявшее из реакционеров-сепаратистов, стремилось ликвидировать парламентский строй и восстановить в Баварии монархию.

Ненависть к демократии объединяла Кара с гитлеровцами. Вместе с тем Кар сам претендовал на роль диктатора Баварии и вовсе не собирался уступать ее Гитлеру. Кроме того, баварские консервативные круги, представленные двумя правительственными партиями – Баварской народной партией и Немецкой народной партией – недоверчиво относились к Гитлеру и его социальной демагогии. Им нужен был более респектабельный состав руководящей верхушки, чем тот, который могли выдвинуть нацисты.

Командование рейхсвера, баварские помещики и крупные капиталисты в то время готовы были подкармливать нацистов и покровительствовать им, но пока не собирались отдавать в их руки власть. Немаловажное значение имело и то, что Кар стоял за полную независимость Баварии от центрального германского правительства. Гитлер же призывал к походу на Берлин и завоеванию власти во всей стране. Однако эти разногласия не мешали гитлеровцам под крылом баварского правительства активно готовиться к путчу. Несмотря на формальный запрет властями 14 октября выхода нацистской газеты на 10 дней и отмену нескольких нацистских собраний, фашисты не снизили темпов своей деятельности.

В такой обстановке у гитлеровцев родился план организовать поход своих вооруженных банд под руководством генерала Людендорфа на Берлин и провозгласить фашистскую диктатуру в стране. Гитлер пришел к выводу о необходимости немедленно совершить государственный переворот.

«Для меня немецкий вопрос будет решен только тогда, когда знамя со свастикой будет реять над берлинским дворцом».

А. Гитлер

Для осуществления своих целей нацисты стремились заручиться доверием баварских верхов. В письме министру-президенту Баварии Кару один из приближенных Гитлера, Гесс, внушал главе баварского правительства, что, по убеждению Гитлера, «возрождение возможно только в том случае, если ему удастся повести за собой большую массу рабочих в качестве представителя нации…». Гесс заверял Кара, что нацистский «вождь» сам по себе «хороший католик, порядочный, сердечный и религиозный человек».

Несмотря на благосклонное отношение к нацистам, Кар избегал прямых личных контактов с Гитлером, считая его выскочкой, да еще с неясным прошлым. Зато глава мюнхенской полиции Пённер с самого начала решительно поддерживал нацистов и был «их человеком» в баварской земельной администрации. Среди баварских полицейских было немало симпатизировавших гитлеровцам. В их числе был Мюллер, ставший в годы диктатуры шефом гестапо. Видную роль в гитлеровской партии играл впоследствии и Фрик, служивший в начале 20-х годов старшим полицейским советником в Мюнхене.

В ноябре 1923 г. фюрер решил, что час пробил. Однако его союзники в баварском правительстве и рейхсвере медлили. Тогда Гитлер решил взять инициативу в свои руки и назначил революцию на 8 ноября. Гитлеровцы рассчитывали на поддержку мюнхенской пехотной школы, где их сторонники – подполковник Россбах и лейтенант Вагнер – занимали командные должности. Отряду «Имперского флага», которым командовал Рем, поручалось занять здание военного министерства. 9 ноября предводительствуемый Гиммлером в качестве знаменосца отряд сделал такую попытку. В этот же день «ударный отряд Гитлера» под командованием Берхтольда устроил погром в редакции социал-демократической газеты «Munchener Post». Единого плана выступления у нацистов не было. Как авантюристы, «политики момента», они рассчитывали на импульс, сильно переоценивая свое влияние в массах даже мелкобуржуазного населения, а также свои акции в политической игре. Подлинные хозяева Баварии – рейхсвер, крупные аграрии и монополисты – решили, что нацисты еще не «созрели» для власти.

8 ноября Кар выступал с программной речью в пивном зале «Бюргерброй» в Мюнхене, где собралось 3 тыс. человек – члены баварского правительства, представители промышленности и банков.

В этот день Гитлер под предлогом необходимости немедленных мер против баварских сепаратистов, готовившихся через несколько дней провозгласить отделение Баварии от Германии, собрал руководителей СА, полный состав своего «ударного отряда», командование «Имперского флага» во главе с Ремом и «Союза Оберланд» во главе с Вебером и провозгласил начало «национальной революции» и программу «временного германского национального правительства», которое должно было занять место имперского и баварского правительств, объявленных Гитлером низложенными.

Около 9 часов вечера 8 ноября Гитлер ворвался в «Бюргербройкеллер» с группой приверженцев, вскочил на стул и выстрелил в потолок. С помощью Гесса и Ульриха Графа он прорвался к президиуму и закричал: «Национальная революция вспыхнула! Зал осажден шестьюстами вооруженными людьми. Никто не смеет выходить из зала. Баварское и имперское правительства свергнуты. Образовано временное правительство. Заняты казармы рейхсвера и полиции». Все эти утверждения были обманом и имели цель произвести впечатление и посеять панику. Мюнхенская полиция, следуя указаниям старшего полицейского советника Фрика, не вмешивалась в происходящее.

«Некоторые… думали, что на сцену выскочил сумасшедший, другие – пьяный».

Р. Гансер, англ. историк

Зал встретил выступление Гитлера возгласами негодования. Не найдя поддержки у собравшихся, гитлеровцы увлекли за собой в соседнюю комнату фон Кара, Лоссова и Зейсера. С целью привлечь их на свою сторону Гитлер тут же пообещал министерские портфели в будущем правительстве. Затем он вернулся в зал и зачитал список новых руководителей Германии. Призвав к немедленному походу на Берлин, Гитлер закончил свою речь словами: «Либо утро застигнет Германию во власти национального правительства, либо мы все будем мертвы».

Тех, кого трибунал объявлял виновными, должны были казнить не позже чем через три часа. Второй декрет объявлял вне закона «негодяев» – «заправил» 9 ноября 1918 г. – Эберта, Шейдемана и некоторых других видных деятелен социал-демократической партии и правительства Веймарской республики. Был наскоро состряпан проект «конституции», состоявшей из 31 пункта. Из них каждый третий грозил за ее нарушение смертной. Отменялись все гарантии прав граждан.

Нацистские бандиты ворвались в ратушу и арестовали девять социал-демократических членов городской управы и первого бургомистра Шмидта. Их вывезли в лес и инсценировали расстрел, но тем временем штурмовики узнали, что в городе путч подавлен, и отпустили арестованных.

Ночью 9 ноября Лоссов получил телеграмму от главнокомандующего рейхсвера генерала фон Секта, который предостерегал его от авантюристической затеи. Лоссов, Зейсер и Кар подчинились центральному правительству. Они отправились в казармы 19-го пехотного полка, откуда возвестили по радио, что отвергают и осуждают планы Гитлера. Кар объявил недействительным данное им согласие на переворот, сказав, что он был принужден к этому с помощью оружия. В 3 часа утра 9 ноября Кар составил новое сообщение, в котором, в частности, говорилось, что «честолюбивые и нарушившие слово изменники» превратили манифестацию за возрождение Германии в сцену отвратительного насилия. НСДАП и реакционные милитаристские союзы объявлялись распущенными.

Несмотря на отступление своих союзников, гитлеровцы 9 ноября предприняли новую попытку произвести насильственный переворот. Они начали громить пролетарские организации. Одновременно гитлеровские отряды численностью в 3 тыс. человек двинулись по улицам Мюнхена. У здания «Фельдгернхалле» им преградили дорогу полицейские. 16 нацистов погибло в столкновении. Зачинщики скрылись, однако Гитлер вскоре был задержан на вилле своего друга. 23 ноября главнокомандующий рейхсвера генерал фон Сект издал приказ, которым нацистская партия запрещалась по всей Германии. Реакционная военщина воспользовалась обстановкой, чтобы запретить также деятельность Компартии Германии.

Провал «пивного путча» показал, что фашистская партия еще не пользовалась достаточным влиянием даже среди реваншистски настроенных кругов мелкой буржуазии. Немаловажное значение имело то обстоятельство, что германская буржуазия опасалась возможных внешнеполитических осложнений. Международное положение Германии в тот период не было достаточно устойчивым, фашистский переворот мог привести к новому сплочению союзников и помешать немецким реваншистам приступить к перевооружению страны с целью подготовки новой войны за передел мира.

Против путча выступило и баварское правительство, считавшее фашистский поход на Берлин авантюрой. Не последнюю роль сыграл и сепаратизм баварской буржуазии и помещиков, рассчитывавших на помощь Франции, которая неодобрительно относилась к перевороту. Но главной причиной неудачи гитлеровской авантюры явилась позиция крупнейших монополий. В это время Стиннес и Крупп вели переговоры с французами о создании германо-французского концерна. «Пивной путч», организованный под лозунгами реванша, борьбы против репараций и Версальского договора, мог бы спутать им все карты и сорвать их планы.

Отказались поддержать гитлеровские претензии на власть и другие крупные промышленники. Германская буржуазия на том этапе еще не решалась доверить власть нацистам. Время нацистов еще не пришло.

Заключение

В заключение вышеизложенного хочется отметить, что у немецкого варианта фашизма были свои особенности. Гитлер в тюрьме существенно переработал концепцию завоевания власти НСДАП, поставив на мирную, парламентскую победу Партии, чтобы уже потом свести свое правление к личной диктатуре. Национал-социализм, как уже упоминалось, широко использовал социалистическую политическую лексику для привлечения в свои ряды части высококвалифицированных рабочих.

Фюрер высказывался за создание Третьего Рейха, который бы включал не только Германию, но и Австрию, а также немцев Чехословакии; все немецкоязычное население за исключением онемеченных неарийцев, конечно же.

НСДАП не могла прийти к власти в 1923. Послевоенный кризис уже не ощущался так остро, как в 1919-1922 гг. и до того «сочувствующие» ей деньгами круги буржуазии и армии отмежевались от нацистов.

Понадобился экономический кризис поистине планетарного масштаба для того, чтобы в Гитлере увидели выразителя интересов нации и неукротимого борца с Красной угрозой. В условиях нарастания нового революционного взрыва Гитлер для немецкой национальной буржуазии был «тем, что доктор прописал», образно говоря.

Сильная власть НСДАП консолидировала усилия страны для преодоления последствий войны и мирового кризиса 1929-1933 гг. ценой построения тоталитарного государства фашистского типа. Индивидуализм карался смертью. Возможно, что на Востоке с его менталитетом – «общество выше индивида», фашизм не представлялся бы эдакой Империей зла… Но для Запада личные интересы всегда были выше потребностей коллектива.

Вторая мировая война историками-марксистами часто рассматривается как продолжение (причем вполне закономерное) Великой войны. Версаль удовлетворял только победителей, да и то не всех – вспомним ту же Италию. А когда обиженных много, они быстро находят друг с другом общий язык. Мир вновь стоял на пороге мировой войны…

Дипломная работа: Феномен сталинской национальной политики в СССР в 20–30 гг. XX века

Posted on by admin

“Феномен сталинской национальной политики в СССР в 20 – 30 гг. XX в.”

Ростов-на-Дону

2007 г.

Содержание

Введение

Глава I. Интернационализм и русский вопрос

§ 1. Становление доктрины

§ 2. Разрыв с патриотизмом

§ 3. Отрицание прошлого

Глава II. Социализм в одной стране и изменение подходов

§ 1. Эволюция взглядов

§ 2. Корректировка курса

§ 3. Декларации и реальность

Заключение

Примечания

Список использованных источников и литературы

Введение

Актуальность темы. Влияние модели сталинской национальной политики на межнациональные отношения продолжалось вплоть до трагического финала. Однако уже сейчас с полной уверенностью можно утверждать, что распад СССР и нынешние проблемы в отношениях населявших его народов обусловлены просчетами большевистских лидеров, в их числе и И.В. Сталина. В результате нынешняя Россия и образовавшиеся страны ближнего зарубежья представляют собой национальные государства, контуры которых были заложены после 1917 г. при реализации большевистской доктрины, основывавшейся на идее мировой революции.

После распада СССР обострился и “русский вопрос”. Возникло новое понимание нации как согражданства. Распад СССР поставил исследователей перед непреложным фактом: национальный вопрос, неоднократно провозглашавшийся окончательно решенным в нашей стране, заставляет народы бывшего СССР дорого расплачиваться за некомпетентность ученых и политиков. Обличение И.В. Сталина привело, как признается в современной науке, и к негативным последствиям. Под флагом борьбы со сталинизмом нередко призывают отказаться от всего позитивного, что имеется в теоретическом наследии и опыте решения национального вопроса в советскую эпоху.

Степень изученности. Проблемы разрешения национального вопроса в СССР нашли отражение огромном числе научных и популярных работ, специализированных периодических изданий, документальных и статистических сборниках, свидетельствах участников событий, связанных с выработкой и реализацией соответствующей политики. Издания, представляющие наибольшую научную ценность и отражающие особенности историографических этапов в изучении проблемы, представлены в монографии А.И. Вдовина “Российская нация: Национально-политические проблемы XX века и общенациональная российская идея”, изданной в 1995 г. [1].

Отечественное историографическое наследие по национальному вопросу содержит немало исследований, в которых изучению подвергалась национальная политика. В то же время в отношении работ, выпущенных в 30 – 80-х гг. XX в., справедлива критическая оценка. Они не отличались научной глубиной и основывались на схематизме. Этим трудам присущи, кроме того, догматические оценки и выводы, неадекватные исторической действительности. Политическая атмосфера вынуждала исследователей игнорировать реальные противоречия национальных процессов.

Отклонения от заданной линии подлежали разгромной критике, а подпадавшие под нее публикации изымались из научного оборота. Такая участь постигла, прежде всего, творения выдающихся русских мыслителей и ученых, изгнанных из Советской России после гражданской войны: Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, П.А. Сорокина, Н.С. Трубецкого, Г.П. Федотова и других. Остракизму предавались все авторы российского зарубежья, придерживавшиеся иных политических убеждений.

Такое же отношение было к наработкам по национальному вопросу Л.Д. Троцкого, Н.И. Бухарина, С.М. Диманштейна, И.П. Трайнина, принадлежавших к большевистской когорте, но впоследствии отвергнутых по политическим мотивам. Теоретическое ядро советской науки о нациях и национальных отношениях, выступившее в качестве методологической основы исторических исследований, долгое время составляли труды В.И. Ленина и И.В. Сталина. В.И.Ленин, как известно, особо выделял в своем окружении И.В. Сталина как автора статьи “Национальный вопрос и социал-демократия”, написанном в 1913 г. Именно по его рекомендации И.В. Сталин был поставлен во главе Наркомата по делам национальностей в первом советском правительстве.

В 20-е гг. XX в. он представлялся в научной и пропагандистской литературе как верный ученик и проводник ленинской национальной политики [2]. Уже тогда особым качеством этого ортодокса считалась “сила аргументации” [3]. Опасность безупречного восприятия пролетарских вождей с их методами окончательного решения национального вопроса никем не замечалась. С.М. Диманштейн, известный исследователь национальной проблематики, репрессированный в 1938 г. [4], представлял такие подходы “невинным заблуждением, которое в дальнейшем можно исправить” [5].

В 30-е гг. XX в. национальная политика Советского государства именовалась уже не иначе как “ленинско-сталинской”. Появилось множество публикаций И.В. Сталина как теоретика большевизма в национальном вопросе [6]. В некоторых из них И.В. Сталин представал в качестве борца против тех, кто предлагал “образовать СССР… на базе вхождения отдельных республик в состав РСФСР”, то есть противником собственного же плана автономизации [7].

В исторической литературе 40-х гг. XX в. И.В. Сталин изображается уже не столько последователем Маркса и Ленина, сколько творцом марксисткой теории, создателем и руководителем советского многонационального государства, олицетворением “ленинско-сталинской” и просто “сталинской” дружбы народов [8]. М.Д. Каммари, один из главных авторитетов в теории национального вопроса, член-корреспондент АН СССР в 1953 – 1965 гг., в 1949 г. опубликовал статью с характерным названием “Создание и развитие И.В.Сталиным марксистской теории нации” [9].

В работах этого автора утверждалось, что “тов. Сталин создал марксистскую теорию нации, всесторонне разработал программу и политику партии в национальном вопросе, открыл наиболее целесообразные формы объединения национальных советских республик в единое союзное государство” [10]. На фоне таких заявлений официальные биографы писали куда как скромнее: “Сталин вместе с Лениным разгромил оппортунистические взгляды и догмы II Интернационала по национальному вопросу. Лениным и Сталиным была разработана марксистская программа по национальному вопросу”. Первенство Сталину безоговорочно отдавалось лишь в практических делах: “Нет ни одной советской республики, в организации которой Сталин не принимал бы активного н руководящего участия” [11].

Наметившийся сразу после смерти Сталина поворот в оценке его вклада в свершения страны, в частности в теорию и практику решения национального вопроса, не сразу отразился на ситуации в исторической науке. Определенность в данном отношении появилась лишь после XX съезда и опубликования в 1956 г. ленинской статьи “К вопросу о национальностях или об “автономизации” [12], которая существенно меняла представления о И.В. Сталине как непогрешимом вожде [13]. Своеобразные методы практического участия в решении национального вопроса в период образования СССР позволяли В.И. Ленину назвать Сталина “великорусским держимордой” [14].

Началось исправление ошибок, допущенных И.В. Сталиным, напоминавших, по сути, политические кампании его же эпохи [15]. В 1956 г. в печати появились статьи В.В. Пентковской и С.Я. Якубовской, в которых впервые в советских подцензурных изданиях привлекалось внимание к ленинской оценке сталинского плана автономизации [16]. А она, как известно, была негативной. На рубеже 50 – 60-х гг. XX в. предприняты и первые попытки переоценить вклад И.В. Сталина в теорию нации. М.Д. Каммари, в частности, постарался внести некоторые коррективы в представления об этапах сближения и слияния наций [17].

Однако импульсы XX съезда вскоре иссякли. После смещения Н.С. Хрущева дальнейшая десталинизация теории национального вопроса была прекращена. Ошибки Сталина в национальном вопросе в историографии 60-х – начала 80-х гг. XX в. сводились к двум аспектам. Они касались выдвижения плана автономизации и принятия решений о депортации народов в период Великой Отечественной войны. Но и в том и в другом случае находились смягчающие обстоятельства. Утверждалось вместе с тем, что И.В. Сталин не настаивал на реализации своего плана и сразу принял ленинскую установку, а депортации в какой-то мере оправданы жесточайшими условиями [18].

Имена В.И. Ленина и В.И. Сталина в литературе 60-х – первой половины 80-х гг. XX в. были разведены, а ошибки в теории и практике решения национального вопроса якобы исправлены. Определение “ленинско-сталинская” для обозначения национальной политики 20 – 50-х гг. исчезли из лексикона политических деятелей и авторов научных трудов. Но преодоления сталинизма, на мой взгляд, не произошло. Проведенные в 50-х и второй половине 60-х гг. дискуссии по теории нации оказались малопродуктивными.

В одной из статей, подводившей итоги, отмечалось, что “… известное определение нации, сформулированное И.В. Сталиным, является обобщением всего того, что было сказано К. Марксом, Ф. Энгельсом и В.И. Лениным” и “… научным марксистским определением”. Заявлялось, что оно представляет “часть марксистско-ленинской теории нации” [19]. Определение нации И.В. Сталина между тем отражало наработки австрийской школы нациологии начала XX в., не подходившие к реальностям России. Однако сомнению оно не подвергалось [20].

В изданной в 1985 г. книге “Марксистско-ленинская теории нации и социалистическая практика” констатировалось, что в своих теоретических построениях большинство исследователей исходят из известных четырех признаков нации, первые три из которых возражений практически не вызывают. Конкретизация же четвертого не имела четкости [21]. В историографии 60-х – начала 80-х гг. XX в. сложилась ситуация, своеобразие которой подметил известный советский ученый М.В. Крюков. По его мнению, при изложении истории национальных отношений пошли по пути простого замалчивания: “Сталин исчез со страниц … исследований, но концепции его остались” [22].

Объясняется это тем, что в условиях культа личности ленинские работы не могли в решающей мере повлиять на историографию [23]. Сам И.В. Сталин, провозглашая себя верным ленинцем, любое свое теоретическое новшество стремился обосновать ссылками на учителя [24]. Этот прием использовался не только И.В. Сталиным, но и многими представителями отечественной науки, сформировавшихся в его время, и, в какой-то мере, поколения их учеников. В результате получалось, что при отрицании роли И.В. Сталина как теоретика его идеи приписывались В.И. Ленину. М.В. Крюков отметил, что основной смысл работ, написанных в 60 – 80-е гг., “сводился к настойчивым поискам в ленинских работах подтверждения его приоритета в формулировании тех или иных положений, известных нам из выступлений Сталина” [25].

Попытка преодолеть сталинские подходы к теории и практике решения национального вопроса была предпринята на рубеже 80 – 90-х гг. Помимо работ А.П. Ненарокова и М.В. Крюкова она предпринималась А.Н. Мельниковым. Раздел его книги “Размышления о нациях” имел вызывающее название: “Чьими идеями живем? Сталин и Бауэр против Маркса, Энгельса и Ленина” [26]. Т.Ю. Бурмистрова, напротив, настаивала на критическом анализе работ Сталина, отказе от догм, рожденных в годы культа личности. Она доказывала ошибочность представления, будто бы Сталин дал определение нации [27].

Согласно теории И.В. Сталина, “нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырех основных признаков, а именно: на базе общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры” [28]. Внимательный анализ формулировки обнаруживает, что нация в ней не определена. Здесь перечислены признаки этноса [29]. Утверждения И.В. Сталина о том, что “только наличие всех признаков, взятых вместе, дает нам нацию”, что “достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией” [30], дела не меняют.

Анализ показывает, что В.И. Ленин не высказал одобрения такому определению нации. Он никогда не воспроизводил и даже не упоминал его в своих статьях. Он отмечал существование двух марксистских теорий в национальном вопросе: идеалистической теории нации Бауэра, в которой главным является национальный характер, и историко-экономической теории Каутского, главным для которой является язык и территория [31]. Одобрение касалось разъяснений содержания большевистской программы партии по национальному вопросу [32]. Поддержана была и идея национального самоопределения [33]

Этой же цели служило и разделение И.В. Сталиным народов на нации и народности. Отнесение народа к разряду народностей (народа, не обладавшего всеми признаками нации) в послереволюционное время использовалось для ограничения числа народов – вероятных претендентов на статус союзной республики [34]. Хотя с 50-х гг. XX в. перестали говорить о ленинско-сталинской национальной политике, но ленинизм не был отделен от сталинизма. Кризис, переживаемый страной после распада СССР, показал несостоятельность науки и политики, оторванных от реальных процессов развития.

В исторической литературе в советский период отмечалось, что национальную политику в СССР во многом определили представления о советском федерализме [35]. Она представлялась как форма перехода народов, стоявших на разных ступенях экономического и культурного развития, к полному государственному единству наций, к единой социалистической республике без выделения в ее составе частей по национальному признаку. В то же время федерация мыслилась как форма, обеспечивающая сближение и слияние наций. Форсирование процесса, начиная с образования СССР и ускорение его с конца 30-х гг., позволяет сделать вывод о политике интернационализации [36].

Полагалось, что русская нация ответственна за исторически сложившееся фактическое положение народов Российской империи и была обязана путем уступок устранить это неравенство. В середине 30-х гг. XX в., в условиях надвигавшейся войны и провозглашении победы социализма, было объявлено о преодолении недоверия между народами и торжестве дружбы. Однако дальнейшее форсирование сближения должен был обеспечивать опять-таки русский народ, нареченный ради этого великим и первым среди равных.

В этих же целях и тогда же ему был “присвоен” еще один двусмысленный титул “старшего брата”, который теперь уже якобы добровольно, в отличие от 20-х годов, взял на себя заботу о других советских народах. Одновременно русским отводилась главная роль борцов за коммунистическое счастье всех народов Земли [37]. В годы войны и послевоенные годы режима И.В. Сталина противоречивость национальной политики в СССР усилилась. Этот период характеризуется даже грубым произволом. Целый ряд народов Поволжья, Кавказа и Крыма в полном составе был выселен из мест исконного проживания.

Национальная политика, равно как и теория, не были подвергнуты десталинизации ни после XX съезда, ни на последующих этапах. Динамизм в развитии системы, характерный для 20 – 30-х гг. (образование новых национально-государственных субъектов, повышение их статуса), в последующие годы был утрачен. Теория национальных отношений не получила какого-либо развития. В основе своей она оставалась сталинской. Не исключалась перспектива полного слияния наций, однако эта цель не форсировалась. В 60-80-е годы отечественная историография пополнилась большим количеством работ о советском народе как новой исторической общности [38].

Эта идея тесно связана с высказанной в статье И.В.Сталина “Национальный вопрос и ленинизм” формулировкой общности наций при социализме. Написанная еще в 1929 г. и впервые опубликованная в 1949 г. эта статья, как видно, оказалась востребованной. Содержалось в ней и положение об использовании национальных языков. В качестве средства межнационального общения провозглашался русский язык. Нацию полагалось относить непременно к разряду этнических общностей [39].

Между тем, мировая наука не знала ограничения схематизмом, что позволяло ей избежать тотальной этнизации национальной проблематики. Принципы отечественной науки о нациях не позволяли давать объяснения происходившим в стране процессам [40]. Некоторыми исследователями это направление предложено называть нациологией. С точки зрения международной терминологии “советский народ” – это не менее правомерное понятие, чем все прочие “народы”, выражающие государственную принадлежность. Не было бы ошибкой употреблять и термин “советская нация” как эквивалент сталинского термина “советский народ”.

В СССР он не применялся из-за опасений, что это могло означать отмену наций как этнических общностей. В итоге приверженность сталинскому определению нации сыграла свою негативную роль в распаде государства. Без собственной “нации” и равноценного этому понятию “советского народа” СССР в глазах многих недоброжелателей оставался не более чем “колониальной империей”, “обязанной” в силу исторической закономерности сойти с мировой арены [41]. Утверждается, что с образованием СССР русский шовинизм стал принципом национальной политики. Провозглашение многонациональной общности служила лишь способом приобщения русского народа к управлению “тюрьмой народов”, “империей Кремля”. Борьбой с последствиями сталинской национальной политики освящается сепаратизм [42].

Источники. В качестве источников использовались доступные сборники документов, периодические издания, в которых печатались статьи советских руководителей, собрания сочинений В.И. Ленина, И.В. Сталина, Л.Д. Троцкого и др. Привлечены имеющиеся в фондах библиотек газеты и журналы, издававшиеся в изучаемый период 20 – 30-х гг. XX в.

Цели и задачи. В дипломной работе предпринимается попытка проанализировать феномен сталинской национальной политики в СССР в 20 – 30 гг. XX в., который до сих пор остается не изученным во всей полноте, тем более в соответствии с критерием исторической объективности. Именно этот критерий выдерживался при подборе и систематизации материала. Использовался, кроме того, проблемно-хронологический подход, являющийся для раскрытия темы, на мой взгляд, наиболее подходящим.

Для реализации намеченной цели выделены следующие задачи:

Произвести сравнительное сопоставление интернационализма и русского вопроса.

Рассмотреть становление большевистской доктрины национальной политики до 1917 г., в условиях Гражданской войны и в первые годы после ее окончания.

Выяснить причины разрыва с патриотизмом и его последствия.

Показать для каких целей производилось отрицание прошлого и как оно отразилось на идеологической ситуации.

Проследить, как установка “социализм в одной стране” на изменение подходов в национальной политике в СССР в 30-е гг. XX в. по сравнению с предшествующим периодом.

Подвергнуть анализу эволюцию взглядов большевистских лидеров и определить вклад И.В. Сталина в обновление доктрины.

Установить параметры корректировки курса и его особенности накануне Великой Отечественной войны.

Соотнести официальные декларации и историческую реальность, существовавшие несоответствия и позицию руководства.

Эти аспекты научного поиска положены в основу дипломного проекта, который состоит из введения, двух глав, включающих по три параграфа, заключения, научно-справочного аппарата, отраженного в примечаниях, и списка использованных источников и литературы.

Глава I. Интернационализм и русский вопрос

§ 1. Становление доктрины

Миф о мудром устроителе счастливой жизни советских народов был сотворен на том, что И.В. Сталин в конце 1912 – начале 1913 гг. по благословению В.И. Ленина подготовил и опубликовал статью “Марксизм и национальный вопрос”, отдельные положения которой уже подвергались анализу в предшествующих разделах. Эту статью вождя назвали “теорией и программной декларацией большевизма по национальному вопросу” [1].

И хотя в то время И.В. Сталин всецело придерживался положений ленинской мысли, это был его первый подступ к созданию собственной национально-государственной доктрины. В законченном виде она сформировалась к середине 1930-х. Напомним, И.В. Сталин определял тогда нацию как “исторически сложившуюся, устойчивую общность людей”, возникшую на базе единого языка, территории, экономической жизни и психического склада (культуры). Специалисты считают, что это было не его заслугой, а скорее К. Каутского, который написал примерно то же самое десятью годами ранее [2].

Но И.В. Сталин, пытаясь пойти дальше своих предшественников, пришел к выводам, корректность которых более чем сомнительна. Например, выступая против суверенной государственности как еще одного признака формирования нации, он утверждал, что процесс создания новых государств, присущий переходному периоду от феодализма к капитализму, уже завершен, а “проснувшиеся к самостоятельной жизни” нации, так сказать, “опоздали” [3]. Но начавшаяся вскоре Первая мировая война, в результате которой на развалинах старых империй образовался ряд новых государств, опровергла этот тезис.

Несмотря на это несоответствие реальности, И.В. Сталин до конца жизни остался верен сформулированной им дефиниции, полагая, что нации, получив статус неких современных удельных княжеств и отказавшись от суверенных прав, смогут сосуществовать в составе единой страны (империи), пока в результате построения коммунизма не сольются в единую нацию. Между тем исторический опыт свидетельствует об обратном. Государство развивается стабильно лишь тогда, когда в нем существует, будучи политическим субъектом, только одна нация, пусть даже полиэтническая.

Единственной новацией в статье И.В. Сталина, по признанию современных ученых, были рассуждения о национально-культурной автономии. Его критика этой платформы в РСДРП не отличалась глубиной, ибо строилась на узкопартийных сиюминутных тактических соображениях. В качестве альтернативы И.В. Сталин выдвинул проект “областной автономии”, предусматривавший передачу центром определившимся единицам (Польше, Литве, Украине и Кавказу) некоторых властных полномочий по самоуправлению. А те на закрепленном за ними пространстве должны были обеспечить реализацию комплекса прав (“язык, школы и пр.”) экстерриториальных национальных меньшинств [4].

Изначально большевиками тем самым проповедовалось неравенство народов, поскольку их права ставились в зависимость от численности этносов, а также размеров и местоположения занимаемых ими территорий. В сравнении с советской теорией и практикой национального строительства, раскритикованная в 1913 г. И.В. Сталиным программа культурно-национальной автономии отнюдь не была такой курьезной, каковой он пытался ее представить. Она содержала, в общем-то, рациональную схему. При однородном административно-территориальном делении страны (на губернии) основная социально-политическая и экономическая жизнь населения направляется центральными, а также унифицированными региональными и муниципальными органами.

Только гуманитарная сфера регулируется этническими общинами. Это, прежде всего, национальные культура, образование, информация, религия. Чтобы гарантировать свободу культурного развития той или иной национальности не только в местах ее компактного проживания, но и на территории всей страны, предусматривалось наделение общин правом избрания центральных общественных национальных советов (“культурно-национальных парламентов”) со штаб-квартирами в столице государства.

Поскольку культурно-национальная автономия проектировалась на основе принципа экстерриториальности, она по определению благоприятствовала центростремительным тенденциям и служила фактором, сдерживания национального сепаратизма, присущего именно территориальным автономиям. Но как раз это меньше всего и устраивало большевиков, заявлявших, что национальные проблемы в царской России могут быть решены только посредством революционно взрыва, а не реформ.

22 марта 1917 года Временное правительство издало декрет, провозглашавший: “Все установленные … ограничения в правах российских граждан, обусловленные принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению…, отменяются”. Это распространялось и на национальность. Возвратившийся к тому времени в Петроград из сибирской ссылки И.В Сталин, откликнулся в “Правде” специальной статьей. В ней он утверждал, что с победой революции в России и устранением от власти старой аристократии, насаждавшей национальный гнет, возникли “фактические условия, необходимые для национальной свободы”.

И.В. Сталин выступил за введение “областной автономии” для отдельных национальных окраин. Прежде всего, имелись в виду Украина, Закавказье, Прибалтика и предоставление права на самоопределение Финляндии и Польше [5]. Выдвигая эту программу, И.В. Сталин, видимо, полагал, что социализму в России будет предшествовать продолжительный период капиталистического развития. Такая убежденность появилась у него, скорее всего, под влиянием Л.Б. Каменева, с которым он сблизился во время последней ссылки.

Однако вскоре И.В. Сталин резко переменил свою точку зрения. Произошло это по приезде в Петроград из эмиграции В.И. Ленина. Под влиянием последнего он не колеблясь вышел из-под опеки Л.Б. Каменева и солидаризировался с вождем. На знаменитой Апрельской Всероссийской конференции РСДРП (б) он выступил с докладом по национальному вопросу, где поддержал В.И. Ленина, потребовавшего от своих соратников признания за народами России гарантированного права на самоопределение вплоть до полного политического отделения.

Вождь большевиков, считавший, что созданию благоприятных условий для социалистического переворота способствовало бы максимально возможное усиление национально-сепаратистских тенденций в России и как следствие этого разрушение основ ее государственности. Он недвусмысленно заявил: “Мы к сепаратистскому движению равнодушны, нейтральны. Если Финляндия, если Польша, Украина отделятся от России, в этом ничего худого нет…”. Не принимающих эту позицию оппонентов внутри партии он назвал шовинистами [6].

Подыгрывая центробежным националистическим силам и намереваясь использовать их в случае необходимости для захвата власти в стране, В.И. Ленин все же вынужден был позаботиться и о том, чтобы при достижении этой цели сохранить для большевиков территориально более крупную страну. Для этого на I Всероссийском съезде советов (июнь 1917 г.) он выдвинул лозунг перехода к федерации: “Пусть Россия будет союзом свободных республик”. И хотя В.И. Ленин и его соратники оставались по сути унитаристами, как и европейские социалисты, начиная с К. Маркса.

Феномен сталинской национальной политики в СССР в 20–30 гг. XX векаОднако им не оставалось ничего другого, как официально закрепить в качестве своеобразного противовеса вынужденному лозунгу о праве народов на свободное самоопределение принцип федерации в законодательстве советской республики. Ведь не мог же В.И. Ленин подобно белогвардейцам ратовать за единую и неделимую Россию. Впрочем, одно дело риторика о федерализме и праве наций на самоопределение, а другое – реальная политика самосохранения государства, которой в той или иной степени присущ макиавеллизм.

Не исключено, что именно эта теневая сторона предопределила выбор В.И. Ленина в пользу державника И.В. Сталина, когда в октябре 1917-го г. он стал решать, кого в советской республике сделать главным по национальным отношениям. Включив И.В. Сталина в состав первого советского правительства, В.И. Ленин доверил ему руководство вновь образованным наркоматом по делам национальностей. Этим назначением он явно преследовал цель приобрести толкового и исполнительного помощника для проведения национальной политики. Приказная исполнительская схема отношений, безусловно, устраивала И.В. Сталина.

Хотя он и вошел в высший эшелон новой власти, но еще не обладал таким политическим весом и влиянием, как, скажем, Троцкий, Зиновьев или Каменев. Время решительных аппаратных схваток за передел власти на кремлевском Олимпе было еще впереди. Будучи блестящим тактиком, И.В. Сталин предпочитал до поры выжидать, исподволь наращивая свой политический вес. Оставаясь в тени учителя и сдерживая собственное честолюбие, он не хотел публично обнаруживать свою особую позицию по национальному вопросу. Она отличалась от ленинской и имела, как считают специалисты, скрытый “шовинистический уклон”.

По форме позиция И.В. Сталина была проще, прямолинейней и не столь изощренной. Прикрывая свою приверженность великодержавию догматической риторикой, он продолжал настаивать, что первичным для партии является “самоопределение не буржуазии, а трудовых масс данной нации”. Правда, в марте 1919 г. на VIII съезде РКП (б), где солидарные с ним “левые большевики” Г.Л. Пятаков и Н.И. Бухарин предложили заменить в программе партии лозунг самоопределения наций на формулу “самоопределения трудящихся классов каждой национальности”, И.В. Сталина предпочел благоразумно отмолчаться.

Он понимал, что последнее слово будет за В.И. Лениным, который тогда в сердцах заметил: “Поскрести иного коммуниста – и найдешь великорусского шовиниста”. Спорить И.В. Сталину было тем более бессмысленно, что тот же VIII съезд окончательно отверг идею организации партии по федеративному принципу, приравняв центральные комитеты национальных компартий к обычным территориальным комитетам [7]. Тем самым партия с ее централизованной структурой и жесткой вертикалью брала на себя роль основной несущей конструкции нового государства, прочно скреплявшей в единое целое все народы, оказавшиеся под властью большевиков.

В результате лозунг самоопределения наций превращался в некий декоративный элемент. Став в апреле 1922 г. генеральным секретарем ЦК РКП (б), И.В. Сталин максимально использовал этот пост для реализации собственной национально-государственной концепции, воплотившейся первоначально в известный “план автономизации”, который стал причиной первой серьезной размолвки с В.И. Лениным. Подготовив в августе проект резолюции пленума ЦК РКП (б), признающей “целесообразным формальное вступление независимых советских республик: Украины Белоруссии, Азербайджана, Грузии и Армении в состав РСФСР”, И.В. Сталин намеревался, несмотря ни на что, отстаивать свои представления.

Его вариант национально-государственного устройства России после революции предусматривал распространение компетенции органов власти и управления на аналогичные структуры республик [8]. И.В. Сталин полагал, что успех его плану будет обеспечен благоприятной конъюнктурой на советской бирже власти. Известно, что в том или ином виде все независимые советские республики, за исключением Грузии, поддержали план И.В. Сталина. К тому же в 1920 – 1921 гг. они заключили договоры о военно-экономическом и дипломатическом союзе с РСФСР.

Это де-факто означало их отказ от суверенитета в пользу последней. Оставалось вроде бы только де-юре оформить их слияние с Россией, что собственно, и собирался сделать И.В. Сталин. Однако В.И. Ленин предложил принципиально иную, либерально-космополитическую модель объединения советских республик. Он намерен был, несмотря на собственное нездоровье, сражаться за нее до конца. 26 сентября 1922 г., встретившись в Горках с И.В. Сталиным, он решительно раскритиковал “план автономизации”, выдвинув взамен идею создания так называемого “Союза советских республик Европы и Азии”.

По ленинской схеме предусматривалось возведение сложной федеративной конструкции, на верхнем ярусе которой должны были располагаться ранее “независимые” Россия, Украина и Белоруссия, ступенькой ниже – Грузия, Азербайджан, Армения, входившие в союз в составе Закавказской Федерации. Еще ниже ставились автономные республики. Разумеется, без жесткой партийно-административной связи такая модель национально-государственного устройства вряд ли могла функционировать. Однако это обстоятельство меньше всего беспокоило революционного романтика.

Для Ленина создание СССР было началом реализации грандиозного проекта под названием “Всемирная федеративная республика Советов”. О нем он заявил еще в марте 1919 г. С конца 1922 г. воображение “кремлевского мечтателя” и его ближайших соратников находилось во власти утопических планов относительно “пробуждающегося Востока” “с сотнями миллионов… народов Азии, вот-вот готовых к выступлению”. Возлагалась надежда и на столь желанную для российских большевиков пролетарскую революцию в Германии, победа которой связывалась с началом триумфального шествия коммунизма по странам Европы [9].

И.В. Сталин вынужден был уступить, что, впрочем, не сняло напряжения в его отношениях с В.И Лениным, которого он за глаза обвинял в “национальном либерализме”. Последний объявил великорусскому шовинизму “бой не на жизнь, а на смерть”. Для В.И. Ленина, фанатичного пророка новой веры, мучительно страдавшего от мысли, что дни его сочтены и что вместе со здоровьем он теряет и власть в огромной стране, великорусский шовинизм стал чем-то вроде кошмарного призрака так нелюбимой им старой России.

Так произошла рукотворная мутация российской государственности, превратившейся в результате в нечто сугубо в коммунистическом духе и лишенное исторических корней. Зная сегодняшний печальный итог этого эксперимента В.И. Ленина, невольно приходишь к выводу, что нереализованный план И.В. Сталина, предусматривавший сохранение России как основы советского государства, мог быть более жизнеспособным во временной перспективе. Впрочем, подобное утверждение носит сугубо гипотетический характер.

Очевидно только одно: “проект СССР” стал последней блестящей победой В.И. Ленина. Находясь на смертном одре, он мог торжествовать, когда его ученик, выступая на I Всесоюзном съезде Советов, учредившем Союз ССР, назвал созданную по воле В.И. Ленина советскую федерацию прообразом “грядущей Мировой Советской Социалистической Республики” и заклеймил дореволюционную Россию как “жандарма Европы” и “палача Азии” [10]. Однако уже в 1923 г. И.В. Сталин, внешне солидаризируясь с В.И. Лениным в нападках на великорусский шовинизм, назвал его “основной опасностью”.

Развернулось наступление на местный национализм. Подвергнуты были жесткой критике и “национал-уклонисты”, искавшие прежде защиты у вождя. Но для укрепления своей власти в Кремле И.В. Сталин вынужден был заигрывать с национальной бюрократией. Он объявил о начале реализации курса на так называемую коренизацию кадров в национальных республиках. Она была предложена в 1921 г. и предусматривала постепенный переход к формированию аппаратов управления в национальных республиках “по преимуществу из людей местных, знающих язык, быт, нравы и обычаи соответствующих народов” [11].

Поддержка национальной партийной элиты была отнюдь не лишней для И.В. Сталина, направившего тем временем основные усилия на замену власти номенклатурной олигархии своей единоличной диктатурой. Система правления, созвучная традиционной для России автократии, была в интересах широких слоев советской бюрократии. Требовалась и новая национально-государственная идея. И такая доктрина, основанная на теории построения социализма в одной стране, с конца 1920-х г. была взята властью на вооружение. Понимая, что добиться единомыслия будет непросто, И.В. Сталин проводил идеологическую перестройку постепенно.

§ 2. Разрыв с патриотизмом

Приход большевиков к власти в России в 1917 г. означал помимо всего прочего, что они получили возможность направлять в соответствии со своими политическими программами процессы сближения и слияния наций в стране и мире, поскольку Октябрьская революция в их представлениях была началом новой мировой эпохи. Курс на мировую революцию предполагал разрыв с идеями патриотизма и начало строительства единой мировой социалистической республики. Эти идеи были присущи значительной части российских интеллигентов, оппозиционных дореволюционному политическому режиму. Среди первых приверженцев таких идей были представители российской социалистической интеллигенции [1].

В.И.Ленин и большевики считали себя не космополитами, а интернационалистами, которым полагалось не отрицать национальности как таковые и даже за малейшей национальностью признавать право на свободное самостоятельное существование. Тем не менее, и в интернационалистском учении утверждалось, что “пролетарская партия стремится к сближению и дальнейшему слиянию наций” [2], что никакого противоречия между пропагандой свободы отделения наций и пропагандой их слияния “нет и быть не может” [3].

В сознании многих большевиков быть интернационалистом означало отрешение от национальности как таковой. Например, Л.Д. Троцкий, поясняя свою позицию в национальном вопросе, писал: “Национальный момент … не играл в моей личной жизни почти никакой роли … Марксистское воспитание углубило эти настроения, превратив их в активный интернационализм” [4]. Отвечая на вопрос, кем он себя считает – евреем или русским, Л.Д. Троцкий говорил: “Ни тем, ни другим. Я социал-демократ, интернационалист” [5]. Л.М. Каганович подчеркивал, что евреем был только по рождению, но “никогда не руководствовался в своей работе национальными мотивами” [6].

Л.З. Мехлис тоже утверждал: “Я не еврей, я коммунист” [7]. По свидетельству коллег, известный историк А.Я. Аврех гордился тем, что был “ни евреем, ни русским, а только марксистом-интернационалистом” [8]. Считается, что отношение к России, к русской нации, продемонстрированное лидерами большевиков и ультра интернационалистами в послереволюционные годы, было следствием не их этнического происхождения, а “интернационально-космополитического мировоззрения” [9].

В этом отношении уместно сделать пояснение о характере связи, существующей между понятиями “интернационализм” и “космополитизм”. Различий между ними не существует: они преследуют одну и ту же цель слияние наций. Возможно, этим можно объяснить позицию свидетеля “последнего сталинского злодеяния” Я.Л. Рапопорта. Осмысливая в течение многих лет “дело врачей” 1953 г. и предшествующую ему “борьбу с космополитизмом”, ученый патологоанатом полагает: “Борьба с космополитизмом не имела ничего общего с теоретической принципиальной дифференциацией двух понятий: космополитизм и интернационализм. Когда-то в трудах теоретиков марксизма они мирно уживались…” [10].

Космополиты и интернационалисты на практике оказывались враждебны национальной идее. Например, когда сионисты, ратовавшие за создание условий “возрождения и расцвета” еврейской нации, обратились в апреле 1920 г. за поддержкой к В.И. Ленину, они встретили полное непонимание последнего. Вождь пролетарской революции заявил М. Горькому, выступавшему ходатаем, что к сионизму относится крайне отрицательно. В.И. Ленин сослался на то, что национальные движения реакционные. Сионисты же мечтают прибавить еще одно национальное государство к уже существующим [11].

Формулируя тезисы ко II конгрессу Коминтерна (июнь 1920 г.), В.И. Ленин призывал к борьбе с “национальными предрассудками”, которая “тем более выдвигается на первый план, чем злободневнее становится задача превращения диктатуры пролетариата из национальной (т.е. существующей в одной стране и неспособной определять всемирную политику) в интернациональную (т.е. диктатуру пролетариата, по крайней мере, нескольких передовых стран, способную иметь решающее влияние на всю мировую политику)” [12]. Соответственно определялся и пролетарский интернационализм.

Трактовка же интернационализма в духе равноправия и дружбы народов, как тогда же отмечал В.И. Ленин, соответствовала мелкобуржуазным представлениям об интернационализме [13]. Его суть в большевистской доктрине выражена в словах: “Не национальная культура…, а интернациональная (международная), сливающая все нации в высшем социалистическом единстве” [14]. Социализм виделся В.И. Ленину обществом, которое гигантски ускоряет сближение и слияние наций [15].

Н.И. Бухарин понимал эту установку так, что русский народ необходимо искусственно поставить в положение более низкое по сравнению с другими народами и этой ценой “купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций” [16]. М.И. Калинин призывал поставить малую национальность в заметно лучшие условия по сравнению с большой [17]. Эти установки как раз и проводились в жизнь до тех пор, пока существовал Союз ССР, они же, по мнению современных специалистов, в определенной степени обусловили его распад.

Примером революционера, понимавшею интернационализм в ультралевом выражении, являлся, как отмечалось, Л.Д. Троцкий [18]. Национальная культура в троцкистской трактовке – синоним культуры буржуазной, которая в переходный период к социализму должна была разделить судьбу этого класса. Возрождение наций при социализме, а тем более изобретенный И.В. Сталиным “расцвет” национальных культур троцкистами воспринимался как самая опасная форма национализма [19].

В.А. Ваганян, широко известный в 20-е годы автор работ по философским проблемам культуры, один из членов учредителей Общества воинствующих материалистов и член его президиума, представлял развертываемую в СССР культурную революцию явлением, “противоположным национальной культуре” [20]. Формирование социалистической общности мыслилось при этом как процесс вытеснения элементов национальной культуры [21] и наращивания элементов культуры интернациональной.

В мировом масштабе, по Л.Д. Троцкому, разрешить национальный вопрос можно, только обеспечив за всеми нациями “возможность ничем не стесненного приобщения к мировой культуре на том языке, который данная нация считает своим родным языком” [22]. Многообразие языков, естественно, выступало в качестве фактора, замедляющего этот процесс. “Уже теперь, – писал по этому поводу В.А. Ваганян, существование множества национальных языков является колоссальным препятствием хозяйственного общения народов” [23].

Видимо, не случайно в возглавляемой Л.Д. Троцким Красной Армии изучение эсперанто до 1923 г. было особым знаком интернационализма [24]. Этот искусственный международный язык мыслился, как могущий в будущем прийти на смену национальным языкам. Во второй половине 20-х гг. XX в. подобная роль в масштабах СССР отводилась русскому языку. Он представлялся языком “всесоюзной коммунистической культуры… Но ко всему этому русский язык есть межнациональный язык … Союза…, это язык … единой союзной экономики” [25].

При образовании СССР в 1922 г. споры шли о начальной форме будущего единства народов мира, которое могло бы стать переходной формой сближения н слияния народов в мировой социалистической общности. В.И. Ленин требовал создания Союза ССР вместо предлагаемой И.В. Сталиным Российской Социалистической Советской Республики не столько из-за опасений усиления централизма н русификаторства, сколько предвидя возможность присоединения н других стран по мере успехов революции на Востоке и Западе [26].

Во взглядах на форму государственного единства В.И. Ленин в сентябре-декабре 1922 г. перешел на позицию, близкую к той, которую И.В. Сталин занимал в июне 1920 г. В.И. Ленин перед II конгрессом Коминтерна прислал “Первоначальный набросок тезисов по национальному и колониальному вопросам” целому ряду своих соратников, в том числе и И.В. Сталину, находившемуся в то время на фронте на юге страны, и просил их сделать свои замечания [27]. И.В. Сталин предложил тогда включить в тезисы положение о конфедерации, как об одной из форм сближения трудящихся разных наций [28].

И.В.Сталин сомневался, что при таком подходе народы даже зарубежных стран согласятся сразу пойти на федеративную связь с Советской Россией “типа башкирской или украинской”. Исходя из этих соображений, в ленинские тезисы о переходных формах сближения трудящихся разных наций и было предложено “внести (наряду с федерацией) конфедерацию. Такая постановка … обогатила бы их еще одной переходной формой сближения трудящихся разных наций и облегчила бы национальностям, не входящим ранее в состав России, государственное сближение с Советской Россией” [29].

Вспоминая о этом своем выступлении в защиту конфедерации, Сталин напоминал 25 апреля 1923 г. участникам заседания секции XII съезда по национальному вопросу: тогдашнее предложение Ленина сводилось к тому, что “мы, Коминтерн, будем добиваться федерирования национальностей и государств. Я тогда сказал… не пройдет это. Если Вы думаете, что Германия когда-либо войдет к Вам в федерацию на правах Украины, – ошибаетесь. Если Вы думаете, что даже Польша, которая сложилась в буржуазное государство со всеми атрибутами, войдет в состав Союза на правах Украины – ошибаетесь. Это я говорил тогда. И товарищ Ленин прислал грозное письмо – это шовинизм, национализм, нам надо центральное мировое хозяйство, управляемое из одного органа” [30].

Что же касается конечной формы государственного и национального социалистического единства, то она в первые годы революции никаких разногласий среди большевиков не вызывала. Непреходящей истиной (по “Азбуке коммунизма” Н.И. Бухарина и Е.А. Преображенского) считалось, что со временем, когда Всемирный федеративный союз “окажется недостаточным для создания общего мирового хозяйства …, будет создана единая мировая социалистическая республика” [31].

Троцкистские представления о путях утверждения социализма на планете Земля в наибольшей степени соответствовали ультрареволюционной ментальности первых лет советской власти и всех 1920-х гг. отечественной истории. Л.Д. Троцкий в этом вопросе нисколько не противоречил В.И. Ленину, ключевая мысль теоретического наследия которого может быть выражена положением: “Дело всемирной пролетарской революции (есть) дело создания всемирной Советской республики” [32]. Л.Д. Троцкий нисколько не противоречил и Конституции СССР 1924 г., объявлявшей образованное в конце 1922 г. интернациональное государство открытым “всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем” [33].

Л.Д. Троцкий стоял на известной точке зрения Розы Люксембург: “при капитализме национальное самоопределение невозможно, а при социализме оно излишне” [34]. Будучи, по его же наблюдениям, русифицированными инородцами, они свой абстрактный интернационализм противопоставляли реальным потребностям развития угнетенных национальностей [35]. Л.Д. Троцкий полагает, что тем самым они объективно возрождали старую традицию русификаторства и великодержавности, с чем трудно согласиться. Абстрактный интернационализм никак не мог соответствовать реальным потребностям также и русского народа. В Наркомнаце не случайно не видели никакой необходимости в русском комиссариате, в то время, как другие народы таковые имели.

Стремление с помощью Наркомнаца решать национальные проблемы в стране без представительства и учета интересов русского народа находило свое выражение не только в отсутствии специального отдела, но и в том, что само участие русских в работе комиссариата считалось вовсе не обязательным, если не скатать вредным [36]. Почти все 20-е гг. XX в. прошли в ожидании мировой революции и готовности к ней. Первое поколение советских людей воспитывалось не для защиты родины, а для всемирных идеалов. В.И. Ленин говорил на IX партконференции (сентябрь 1920 г.) о необходимости красной интервенции на Запад, в этом же духе был составлен приказ М.Н. Тухачевского о походе на Варшаву, Л.Д. Троцкий намечал вторжение в Индию. М.В. Фрунзе писал: “Мы – партия класса, идущего па завоевание мира” [37].

Г.Е. Зиновьев в своем вступительном слове на V конгрессе Коминтерна 17 июня 1924 г. с сожалением отмечал, что произошла ошибка “в оценке темпа” мировой революции, “и там, где надо было считать годами, мы иногда считали месяцами”. Ошибка в сроках (более чем на порядок) объясняла, почему “нам предстоит еще завоевать пять шестых земной суши, чтобы во всем мире был Союз Советских Социалистических республик” [38]. Тем не менее, через три года пришлось признать неточным и темп, “рассчитанный” Г.Е.Зиновьевым.

В 1927 г. в призывах к годовщине революции под 13-м номером значилось: “Да здравствует мировой Октябрь, который превратит весь мир в Международный Союз Советских Социалистических Республик!”. А о сроках говорилось следующее: “Первые десять лет международной пролетарской революции подвели капиталистический мир к могиле. Второе десятилетие его похоронит”. М.Н. Покровский, возглавлявший в начале 20-х гг. XX в. историческую школу, перешедшую на позиции большевистской доктрины, отмечал, что “в переходный период к социализму пролетариат обретает свое отечество, бывшие эксплуататорские классы его утрачивают” [39].

Однако территориальные границы отечества при этом якобы ничего не значили: “Пролетариат не знает территориальных границ … он знает социальные границы. Поэтому всякая страна, совершающая социалистическую революцию, входит в СССР”. Так продолжается до тех пор, пока “отечеством трудящихся не станет весь мир” [40]. Исторические традиции советского патриотизма при такой его трактовке велись в подавляющем большинстве случаев не ранее чем с 1917 г. Преемственность в истории, таким образом, разрывалась.

§ 3. Отрицание прошлого

Конференция историков-марксистов “установила” в январе 1929 г. полную неприемлемость термина “русская история”, из-за того, что этот старый, унаследованный от царской России термин был будто бы насыщен великодержавным шовинизмом, прикрывал и оправдывал политику колониального угнетения и насилия. По М.Н. Покровскому, “термин русская история”. Устанавливалось далее, что, начиная с XVI в., царская Россия “все более и более превращается в тюрьму народов”, освобождение из которого свершилось в 1917 г. [1].

Термин “великорусская народность” академик Покровский в своих работах заключал в кавычки, подчеркивая тем самым, что народности как таковой давно уже не было [2]. В данном случае это была попытка перевода термина на язык без национального будущего. Оказывалось, что никакого нашествия даже Наполеона на Россию не было, а “войну затеяли русские помещики”. Поражение французской армии объявлялось случайностью [3]. Крымская республика – “должное возмещение за все обиды, за долгую насильническую н колонизаторскую политику царского режима” [4].

Страстным обличителем старой России до конца своих дней оставался Н.И. Бухарин. Царствовали в России, в его изображении, не иначе как “дикие помещики, идеологи крепостного права, бездарные генералы, сиятельные бюрократы, вороватые банкиры и биржевики, пронырливые заводчики н фабриканты, хитрые н ленивые купцы, … патриархи и архиепископы черносотенного духовенства”. Правила “династия Романовых с ее убогим главой, великими князьями-казнокрадами, гадальщиками, Распутиными, … иконами, крестиками, сенатами, синодами, земскими начальниками, городовыми и палачами” [5].

Народы, присоединенные к России, делились Бухариным па два разряда — на народы, вроде грузинского, “со старинными культурными традициями, которые не сумел разрушить царизм”, и народа, вроде азиатских, что “были отброшены царизмом на сотни лет назад” [6]. Традицией, единственно достойной, могла быть лишь “традиция ненависти к царскому отечеству” [7]. Выступая на XVII съезде партии, Н.И. Бухарин говорил: “Не так давно наша страна … страной азиатских рабских темпов…” [8].

Нужны были именно большевики, писал Н.И. Бухарин, чтобы “из аморфной, малосознательной массы … сделать ударную бригаду мирового пролетариата!” [9]. После обозначившегося в начале 30-х годов противостояния Союза ССР и фашистской Германии Н.И. Бухарин нисколько не сомневался в победе СССР, в том, что “засияет красная звезда по всей земле, и прошлое как эпоха “цивилизованного варварства” навсегда канет в … реку времени” [10]. Патриотизм старого образца подлежал немедленному забвению [11].

Такие взгляды порождались атмосферой политического нетерпения, ожидания мировой революции, сохранявшимся в определенных кругах советского общества и после 1929 г. Заключение советско-германского договора о ненападении, начало второй мировой войны породили в СССР новый всплеск надежд на мировую революцию. Уже в 1939 г. “Правда” писала о будущей войне с участием СССР как о “действительно отечественной”, “самой справедливой и законной”, как о войне, в которой сбудется предсказание В.И. Ленина: “Из империалистической войны … вырвала первую сотню миллионов людей на земле … большевистская революция. Следующие вырвут … все человечество” [12].

Воссоединение с СССР в 1940 г. значительных территорий бывшей России с населением около 23 млн. человек воспринималось как подтверждение ленинского пророчества. Участники заседания VII сессии Верховного Совета, принимавшей в состав СССР четыре новые республики, поведали читателям “Правды” о видениях, рождаемых словами гимна “и если гром великий грянет”. По поводу войны с Финляндией давалось следующее разъяснение: “Каждая такая война приближает нас к тому счастливому периоду, когда уже не будет этих страшных убийств”. Высказывалось большевистскими лидерами и такое видение будущего: “Какое счастье и радость победы будут выражать взоры тех, кто примет последнюю республику в братство народов всего мира!” [13].

Даже в 1941 г. выражалось не только предчувствие близкой войны, но и связанную с ней надежду на победу мировой революции [14]. Как известно, следующий год пришлось встречать, уступив гитлеровцам территорию шести союзных республик СССР, но уверенность в торжестве мирового социализма была поколеблена не надолго. В апреле 1945 г. И.В. Сталин в разговоре с И.Б. Тито и М. Джиласом изложил свою изменившуюся точку зрения по проблеме. “В этой войне, – заметил он, – не так, как в прошлой, а кто занимает территорию, насаждает там, куда приходит его армия, свою социальную систему. Иначе и быть не может”.

И если в результате второй мировой войны Европа не станет целиком социалистической, то это произойдет в третьей, ждать которую придется не так уж долго. Когда кто-то из собеседников высказал мысль, что “немцы не оправятся в течение следующих пятидесяти лет”, И.В. Сталин возразил: “Нет… лет через двенадцать-пятнадцать они снова будут на ногах … Через пятнадцать-двадцать лет мы оправимся, а затем – снова!” [15]. Такую трансформацию претерпела вера в торжество мировой революции.

Между тем, что касается собственно России, то в официозной исторической науке вплоть до начала 30-х годов, как уже отмечалось, укреплялось основание для нигилистического “прочтения” ее дореволюционной истории. Русская историческая литература XIX века, как и русская классическая литература, подвергалась критике на том основании, что якобы была насквозь великодержавной. Главным националистом изображался выдающийся русский историк В.О. Ключевский. К стоявшим на великодержавно-буржуазных националистических позициях причислялись крупнейшие дореволюционные историки С.М. Соловьев и Б.Н.Чичерин. Из современников такая же участь постигла Ю.В. Готье, П.Г. Любомирова и других.

В “зоологическом национализме” обвинялись академики С.Ф. Платонов, С.Б. Бахрушин и иные историки, осужденные по так называемому “делу Академии наук” сфабрикованному в 1929 – 1931 гг. [16]. Его современники называли по-разному: “дело Платонова”, “монархический заговор”, “дело Платонова-Тарле”, “дело четырех академиков” и т.д. Называлось оно и “делом историков”, поскольку из 150 осужденных две трети составляли историки дореволюционной школы, музееведы, архивисты, краеведы, этнографы. “Дело” знаменовало собой один из наиболее острых этапов борьбы историков-марксистов с “буржуазной школой историков” и одновременно – укрощение большевиками строптивой Академии наук, в составе действительных членов которой вплоть до конца 20-х гг. XX в. не было ни одного коммуниста [17].

Начало “дела” можно вести с разговора управляющего делами Совнаркома Н.П. Горбунова с непременным секретарем Академии наук С.Ф. Ольденбургом 31 марта 1928 г. Секретарю было прямо заявлено: “Москва желает видеть избранными Бухарина, Покровского, Рязанова, Кржижановского, Баха, Деборина и других коммунистов” [18]. С этой целью к прежним 42 ставкам академиков правительство добавляло столько же. Однако из 10 ученых-коммунистов, выдвинутых на открытые вакансии академиков, по результатам голосования 12 января 1929 г. некоторые ставленники оказались неизбранными, как “наиболее агрессивные в идеологическом отношении”.

Правительство после этого заявило о намерении закрыть высшее научное учреждение страны. Спасая Академию наук, академики 13 февраля приняли злополучную, тройку в свои ряды [19]. Власть и ее сторонники наряду с коренным переломом на фронте коллективизации жаждали победы и в борьбе со старой научной интеллигенцией. Повода для расправы долго искать не пришлось. Широкая известность и высочайший научный авторитет руководства Академии паук ставили это учреждение в особое положение среди других ведомств [20].

30 октября 1929 г. в Академии наук была оглашена правительственная телеграмма за подписью председателя Совнаркома СССР А.И. Рыкова “о результатах проверки архивных фондов” [21]. По его требованию вынуждены были уйти в отставку С.Ф. Ольденбург, С.Ф. Платонов, временно отстранен от дел президент Академии А.П. Карпинский [22]. Арестованы были С.Ф. Платонов, профессор ЛГУ Б.А. Романов, академики Н.П. Лихачев и Е.В. Тарле. Для придания должного масштаба “делу” к ленинградской группе ученых была присоединена московская, которую якобы возглавлял академик М.М. Богословский [23].

Пока следователи “лепили” дело, их добровольные помощники от науки под руководством М.Н. Покровского трудились над его интеллектуальным и идеологическим обеспечением [24]. Историки дореволюционной школы его не любили, предрекая славу одного из “геростратов России” за одно лишь участие в Брестских переговорах. В конце 20-х годов старые академические и университетские историки во главе с С.Ф. Платоновым и Е.В. Тарле противостояли М.Н. Покровскому, Н.М. Лукину и следовавшем за ними эшелону неистовых ревнителей “подлинного интернационализма” [25].

10 октября 1930 г. в Комакадемии, возглавляемой М.Н. Покровским, еще задолго до завершения следствия по “делу” историков обсуждался доклад С.А. Пионтковского “Великорусская буржуазная историография последнего десятилетия”, в котором содержалась резкая критика работ Ю.В. Готье, С.Ф. Платонова, П.Г. Любомирова и ряда других ученых. Докладчик пришел к выводу, что они “защищала интересы великорусских собственников”. Докладчик призывал “помочь им поскорее умереть, умереть без следа и остатка” [26].

Такого же мнения придерживались и другие участники “дискуссии”, лейтмотивом которой являлись обвинения русских историков и национализме. Утверждалось, например: “Ключевский – это…, прежде всего ярый русификатор” [27] и т.д. О характере обсуждения и его “научных” результатах можно судить по следующим словам предисловия к сборнику: “Тарле – прямой агент антантовского империализма, находился в теснейшем союзе с германофилом-монархистом Платоновым…”. В таком же духе выдержаны и заключительные речи [28]. Представляется, что после таких заседаний “ученых” соответствующим органам оставалось лишь приводить приговоры в исполнение.

При подведении в 1931 г. итогов борьбы историков-марксистов “против явных и скрытых врагов пролетарской диктатуры и идеологии” наиболее крупные плоды принесла “борьба с противниками национальной политики Советской власти, с представителями великодержавного и национального шовинизма (разоблачение Яворского, буржуазных великорусских историков и прочих)”, а также “разоблачение … историков (Тарле, Платонова н других)” [29]. Объединенные усилия следователей от науки и от политической полиции привели к серии приговоров, вынесенных по “делу” русских историков.

Они были осуждены на срок от 3 до 10 лет, “участники” военной секции заговора расстреляны (А.С. Путилов, заведовавший ранее Архивом АН СССР, и другие). Главных участников “монархического заговора” ждала ссылка. Так пли иначе большинство представителей русской исторической мысли к началу 30-х гг. XX в. насильственно отстранены от своих занятий из-за их якобы великорусского шовинизма, а значит, и контрреволюционности. В библиотеке Академии наук, Археографической комиссии крупных специалистов практически не оставалось. Из старой профессуры уцелел лишь Б.Д. Греков, арестованный в 1930 г. [30].

Само слово “русский” в определенных кругах советского общества до начала 30-х гг. XX в. ассоциировалось с понятием “великодержавный”. Например, в статье, открывающей первый выпуск журнала “Советская этнография”, который начал выходить в СССР с 1931 г. вместо издававшегося до тех пор журнала под названием просто “Этнография”, было предложено выбросить слово “русский” из названия известного ленинградского музея [31]. Положение с изучением русской истории стало изменяться к лучшему лишь с избавлением от диктата “школы Покровского”.

Ниспровержение школы “воинствующих борцов с великорусским национализмом” и противников “объективно-научной” деятельности старой историографии было осуществлено после замечаний И.В. Сталина, А.А. Жданова и С.М. Кирова в 1934 г. по поводу конспектов учебников по истории СССР и новой истории, опубликованных в 1936 г. [32]. Однако поворот этот не мешал деятельности ОГПУ. Репрессиям были подвергнуты специалисты по истории древнеславянской письменности, фольклору, и истории славянских языков н т.д. [33].

В московских и ленинградских следственных делах был собран обильный “компромат” на других ученых. Среди них академики В.И. Вернадский, М.С. Грушевский, Н.С. Державин и другие. Вопрос об аресте академиков решался на самом высоком уровне. Историк М.С. Грушевский, очевидно, избежал ареста лишь в связи со смертью (25 ноября 1934 г.). Его объявили главой “контрреволюционного центра”, но уже не российского, а украинского. Слависты оказались в особо невыгодном положении еще из-за того, что в то время шла борьба с “панславизмом”, отношения со славянскими странами “санитарного кордона” были крайне напряженными. Даже общее происхождение славянских языков н народов было “опровергнуто” академиком Н.Я. Марром. По его утверждению, русский язык “… более близок к грузинскому, чем … к … славянскому” [34].

Вопреки обычным лингвистическим представлениям о постепенном распаде единого праязыка на отдельные, но генетически родственные языки, “новое учение” утверждало прямо противоположное. В соответствии с утверждаемой версией языки возникали независимо друг от друга, затем претерпевали процессы скрещивания, когда в результате взаимодействия два языка превращались в новый третий язык, который в равной степени являлся потомком обоих языков. Н.Я. Марр в своих теориях ориентировался на представления 20-х гг. XX в. о близкой мировой революции, на надежды многих еще успеть поговорить с пролетариями всех континентов на мировом языке [35].

Подобно тому, писал Н.Я. Марр, “как человечество от кустарных разобщенных хозяйств и форм общественности идет к одному общему мировому хозяйству … так и язык от первоначального многообразия гигантскими шагами продвигается к единому мировому языку” [36]. В СССР он видел не только создание новых национальных языков, но и то, как в результате их взаимопроникновения развивается процесс “снятия множества национальных языков единством языка и мышления”. С момента основания в 1921 г. Яфетического института (Институт языка и мышления с 1931 г.) его планы предусматривали разработку проблем языка будущего [37].

В феврале 1926 г. была намечена к учреждению группа по прикладной лингвистике, которая “имела заданием установление теоретических норм будущего общечеловеческого языка” [38]. Один из основных тезисов “нового учения о языке” гласил, что “будущий всемирный язык будет языком новой системы, особой, доселе не существовавшей…” [39]. Именно этот тезис был повторен И.В. Сталиным на XVI съезде. “В период победы социализма в мировом масштабе, когда социализм окрепнет и войдет в быт, – говорил он, – национальные языки неминуемо должны слиться в одни общий язык, который, конечно, не будет ни великорусским, ни немецким, а чем-то новым” [40].

“Революционная” лингвистическая теория академика Н.Я. Марра, важнейшее “достижение” которой “утверждено” на съезде партии, высоко ценилась и за другие “достоинства”. В докладе “Основы планирования научно-исследовательской работы”, с которым Н.И. Бухарин выступал 6 апреля 1931 г. на I-ой Всесоюзной конференции по планированию научно-исследовательской работы, отмечено: “Во всяком случае, при любых оценках яфетической теории Н.Я. Марра необходимо признать, что она имеет бесспорную огромную заслугу, как мятеж против великодержавных тенденций в языкознании…” [41].

“Учение” Н.Я. Марра, имевшее такую поддержку, долгое время навязывалось и после смерти ученого 20 декабря 1934 г. как единственно приемлемое для советской науки. Однако отрицание Н.Я. Марром национальных границ, особой роли русского языка на территории СССР, полное отвержение старой науки, требование форсировать создание искусственного всемирного языка – все это вынудило И.В. Сталина в послевоенные годы выступить против его теории. На это повлияла и дружба Н.Я. Марра с М.Н. Покровским, сходство некоторых его идей с идеями Н.И. Бухарина [42].

После выступления И.В. Сталина по вопросам языкознания в 1950 г. Н.Я. Марр, равно как и М.Н. Покровский, оказался “вульгаризатором марксизма” . В оценках современных ученых “новое мышление о языке” характеризуется как “абсолютно ненаучная теория … включавшая в себя самые нелепые и фантастические идеи, соединенные с политической фразеологией, свойственной 20-м – началу 30-х гг.” [43]. Идея мировой революции дорого обошлась России. На протяжении 20-х гг. XX в. не прекращалось отрицание ее исторического прошлого, патриотических чувств. Повсюду мерещился великодержавный шовинизм великороссов, который “искоренялся” с беспримерной жестокостью.

Над подданными бывшей Российской Империи осуществлялся эксперимент по подготовке их к вхождению в согражданство будущего Всемирного СССР. Более того, программа и устав Коммунистического Интернационала, принятые на VI конгрессе Коминтерна (17 августа – 1 сентября 1928 г.) дают основание утверждать, что наши соотечественники рассматривались в то время не столько гражданами СССР, сколько самим мировым социалистическим согражданством. СССР изображался государством, в котором “мировой пролетариат впервые обретает действительно свое отечество”.

Считалось, что “в случае нападении империалистических государств на СССР … международный пролетариат должен ответить самыми смелыми и решительными массовыми выступлениями и борьбой за свержение империалистических правительств под лозунгом диктатуры пролетариат и союза с СССР”. Мощный революционный взрыв в таком случае “должен похоронить капитализм в ряде так называемых цивилизованных стран”, чтобы сделать гигантский шаг “в сторону окончательной мировой победы социализма” [44].

На основе изложенного очевидно следующее. Как показали последующие исторические события, освобождение от фундаментальных заблуждений затянулось на долгие годы и потребовало огромных жертв. Утвердить навсегда характерные для 20-х гг. XX в. представления об интернационализме, патриотизме, русском языке, русской истории и ее деятелях не удалось.

Глава II. Социализм в одной стране и изменение подходов

§ 1. Эволюция взглядов

Отмеченная еще В.И. Лениным полоса “самого резкого расхождения с патриотизмом” [1] оказалась сравнительно недолгой. Социализм осуществлялся не в троцкистском варианте, а в сталинском как “социализм в одной стране”. Идея же мировой революции наполнялась новым содержанием. Постепенно “большевики-державники” одолевали в руководстве партии “космополитов-коммунистов” [2]. С точки зрения Л.Д. Троцкого, такое развитие было недопустимым отступлением от классических принципов марксизма, возможным лишь благодаря “национальному большевизму” [3].

Его сторонники утверждали: “Сталин … выкинул ленинскую программу мировой революции и к осени 1924 г. заменил ее националистической ложью “социализма в отдельной стране”; “Сталин и Бухарин, со своей идеологией “социализма в отдельной стране”, служа нарождавшейся бюрократии, попрали интернационалистский коммунизм Ленина и Троцкого” [4]. В связи с этими изменениями в теоретических установках в 30-х гг. XX в. начали оформляться представления о нации как “советском согражданстве”.

Это во многом питалось иллюзиями о том, что во второй пятилетке удастся окончательно ликвидировать классы и полностью уничтожить причины, порождающие классовые различия [5]. Но гораздо более важным фактором, вынуждавшим отыскивать дополнительные возможности для сплочения населения вокруг идей с более высоким объединяющим потенциалом, нежели пропаганда международной классовой солидарности рабочих, и союза рабочих и крестьян внутри СССР, стал приход к власти Гитлера в Германии и политика этой страны, направленная против коммунизма.

Под влиянием этого фактора взоры руководителей СССР обратились в сторону патриотизма в новой советской его трактовке. Для воспитания советских людей в таком духе было решено использовать возможности исторической науки и пропаганды исторических ценностей. 15 мая 1934 г. было принято совместное постановление правительства СССР и ЦК ВКП (б) “О преподавании гражданской истории в школах СССР” [6]. Вслед за этим в “Правде” была помещена передовая статья, заголовком которой стал призыв “За родину!”. Высшей доблестью советских людей провозглашался советский патриотизм, “любовь и преданность своей родине”. Положения о государственных преступлениях пополнились статьями об измене родине, предполагавших суровые меры наказания [7].

Это символизировало начало нового этапа во взаимоотношениях советской власти и советского общества, проведения национальной политики в сталинскую эпоху. Власть давала знать, что перестает считать Союз ССР отечеством исключительно мирового пролетариата и признает его, прежде всего, отечеством живущих здесь людей. Это стало предзнаменованием, означавшем если не отказ, то хотя бы некоторое отступление от революционного авантюризма. Правящий режим давал понять, что во внутренней и внешней политике будет руководствоваться национальными интересами русского и объединенных с ним других народов страны.

Оппоненты ВКП (б), нагнанные за границу меньшевики и троцкисты и их сторонники внутри СССР, появление слова “родина” расценили как доказательство контрреволюционного перерождения сталинского режима. Они считали невозможным ни при каких условиях реабилитировать слово “родина”, которое “дискредитировано в революционном и социалистическом сознании”. Напоминалось, что это слово было знаменем белогвардейцев в их борьбе против революции. Утверждалось, что словом “родина” большевистская диктатура “вызывает из толщи народной тех духов, которые несут смерть не только ей, но революции” [8].

Иначе говоря, предлагалось вести предстоящую войну как воину “национально-патриотическую”, а не “народно-революционную”, делать ставку исключительно на “единство мирового пролетариата” [9]. Л.Д. Троцкий как “большевик-ленинец” также осудил “большевиков-сталинцев” за их поворот 1934 г. Поворот этот, якобы означал, что в СССР “курс на международную революцию ликвидирован вместе с изгнанием Троцкого”, что сторонники Сталина “действуют, думают … только по-русски”, а в СССР завершился развивавшийся процесс “от революционного патриотизма к национал-реформизму” [10].

Одну из важнейших ролей в опровержении обвинений такого рода должен был сыграть Н.И. Бухарин. Он написал немало статей, напрямую связанных с осмыслением изменений в проводимой национальной политике, с сущностью рожденных социализмом “новых форм общежития”, с выработкой новой национально-государственной идеологии. [11]. Вместе с тем по-прежнему заверялись, что СССР остается государством, в котором пролетариат впервые обрел “свое отечество”. Само понятие родины наполнялось при этом конкретным и все более многообразным содержанием.

Н.И. Бухарин заверял, что любовь к родине, равно как и советский патриотизм, “не есть … глупая национальная ограниченность… Это есть любовь к труду, культуре, историческому будущему человечества, любовь к самым благородным идеям века”. В его понимании “советский патриотизм есть доблесть всего международного пролетариата…” [12]. Победа коммунизма в предстоящей “борьбе гигантов” не вызывала у автора никакого сомнения [13]. Таким образом, было найдено ключевое понятие, послужившее в дальнейшем основой представлений о сущности той общности людей, которая, согласно Н.И. Бухарину, оформлялась в Советском Союзе в 30-е гг. XX в.

В передовой статье “Известий”, главным редактором которых был Н.И. Бухарин, 27 января 1935 г. было отмечено: “Трудящиеся массы Союза разных национальностей сплотились в героический народ нашей страны” [14]. В обстановке своеобразного “головокружения от успехов” на самых различных направлениях перестройки страны в 1935 – 1936 гг. из уст влиятельных политиков впервые прозвучало, что “национальный вопрос в нашей Советской стране может считаться окончательно решенным” [19], что достигнута “окончательная и бесповоротная победа социализма в СССР” [15].

Одним из первых Н.И. Бухарин утверждал также, что в стране складывается новая историческая общность людей. Новая общность, по его представлениям, вырастает на основе обобществления производства и новых отношений собственности. На этой же основе идет объединение между трудящимися разных национальностей, чему способствуют единство цели, единство руководства, единство планового хозяйства. Возрастание хозяйственных и культурных связей приводит к необычайному сплочению народов, развивающих свою национальную по форме и социалистическую по содержанию культуру.

В итоге и порождается новая общность. Так, по мнению Н.И. Бухарина, вырастает новая реальность: “героический советский народ, многонациональный и объединяющий силы пролетариата, колхозного крестьянства и советской интеллигенции…”. Процесс этот, считал нужным отметить создатель концепции новой общности, еще не подошел к своему завершению, “ибо есть остатки старых порядков” в экономике и в сознании людей. В последующих работах Н.И. Бухарин писал, что процесс формирования новой исторической реальности приобретает законченные очертания [16].

Подводя итоги 1935 г., он вновь отметил, что на основе высокого подъема национальных республик и областей, расширения связей между народами напрашивается вывод об образовании однородной величины, то есть советского народа [17]. В статье 1 мая 1936 г. Н.И. Бухарин пишет о едином народе как не этнографической, а социальной категории. С другой стороны, на основе “ленинско-сталинской национальной политики, материального и культурного роста национальных областей, создается новая многонациональная общность, единый советский народ, с новым содержанием, где, при росте национальных культур, вырастают теснейшие узы нерушимой дружбы” [18].

Наконец, в одной из своих последних статей, опубликованной в июне 1936 г. после полуторагодичной разработки темы, Н.И. Бухарин вносит теоретическое уточнение: “У нас впервые вырос целостный народ, единый и суверенный, консолидированный по вертикали (классы), и по горизонтали (нации)” [19]. Однако Н.И. Бухарину, несмотря на огромный вклад в сталинскую доктрину национальной политики, не удалось стать признанным разработчиком теории “новой общности” [20]. Заслуги были приписаны самому вождю. Реабилитация русских национальных ценностей произошла в годы Великой Отечественной войны при поддержке самого И.В. Сталина.

Еще накануне этого испытания стало отмечаться, что “ненависть к русскому народу включает в себя, конечно, ненависть ко всему советскому” [21]. Отныне коммунистам не подобало трактовать историю в духе “левацкого интернационализма”. Именно это словосочетание было выбрано для определения сущности бухаринской “теории” [22]. И.В. Сталин не писал ничего о “новой общности”. В 1929 г. он закончил работу над статьей “Национальный вопрос и ленинизм”, в процессе создания которой пришел к выводу о том, что “в будущем, прежде чем национальные различия и языки начнут отмирать, уступая место общему для всех мировому языку…” [23].

Этот вывод по существу не отличался от положений Л.Д. Троцкого, Г.Е. Зиновьева, других представителей “левацкого интернационализма”, которые исходили из того, что “при победе социализма нации должны слиться воедино, а их национальные языки должны превратиться в единый общий язык”. Они отстаивали мысль, что “уже пришла пора для того, чтобы ликвидировать национальные различия” [24]. В заключительном слове по докладу на XVI съезде И.В. Сталин подчеркнул: “Теория слияния всех наций, скажем, СССР в одну общую великорусскую нацию с одним общим великорусским языком есть теория национал-шовинистическая…” [25].

Отличие И.В. Сталина от “уклонистов” заключается лишь в том, что последние были готовы форсировать процессы слияния наций уже в обстановке начала 30-х гг., а И.В. Сталин эту же задачу выносил в неопределенное но, по-видимому, не столь уж отдаленное будущее. Выступать за развитие национальных культур в СССР в определенных случаях становилось уже просто небезопасно. По сути дела устанавливалось, что расцвет социалистических наций в его единственно правильной и законной интерпретации никоим образом не должен означать сопротивления ассимиляции, а тем паче борьбы против нее. Последнее расценивалось уже как преступление [26].

Представления о расцвете национальной культуры стали весьма своеобразными, превратившись в полную противоположность изначальному смыслу слова “расцвет”. Эта мысль выражена, в частности, Л.М. Кагановичем, “сталинским наркомом”. Касаясь состояния национального вопроса, он как-то заметил: “… социалистические нации нужно все больше и больше объединять для их расцвета” [27]. Некоторые ученые, доказывая, что И.В. Сталин не был сторонником слияния наций и не мог проводить такой политики [28], приводят в доказательство сталинскую отсылку к ленинской работе “Детская болезнь “левизны” в коммунизме”. В ней содержится указание на то, что национальные различия “будут держаться … долго после осуществления диктатуры пролетариата во всемирном масштабе” [29]. Но это не должно вводить в заблуждение.

Речь у В.И. Ленина идет о “национальных различиях”, а не о “нациях”. Между тем очевидно, что историческое время существования тех и других не совпадает. Иначе говоря, В.И. Ленин лишь констатировал, что придет время, когда наций не будет, а национальные различия еще сохранятся. И.В. Сталин же неправомерно отождествил эти явления. Таким образом, практическую национальную политику с 30-х гг. XX в. И.В. Сталин начал направлять уже по новому руслу. Он утверждал свой, отличный от Н.И. Бухарина, “национальный большевизм” как попытку превращения населения страны в некую новую общность людей, главной ценностью которой была бы реабилитированная в 1934 г. своеобразная разновидность патриотизма, высокое понятие “Родина” [30].

“Русскость”, проступавшая в отличительных чертах утверждаемой “новой общности”, допускались по необходимости. Вокруг русского народа сплотить новую общность было легче, чем на его отрицании и дискредитации его прошлого. Поэтому уже в конце 30-х гг. утверждаются представления о русском языке как языке интернациональной культуры. Русская же культура сама по себе мало чего стоила, если не становилась советской. Раньше, вся официальная идеология строилась на том, что советский человек руководствуется любовью к революции и коммунизму, чувством братства и солидарности с трудящимися всех стран, а не любовью к своему отечеству.

Понятия “отечество”, “родина”, “патриотизм” относились к дореволюционному прошлому и несли отрицательный оттенок старой, царской России. В 30-е гг. они получили высшую санкцию от самого вождя [31]. Сталинское учение о нациях, развиваемое в этот промежуток времени подошло к утверждению новых представлении о “социалистической исторической общности”, возникающей в результате объединения “отдельных групп наций” вокруг “зональных экономических центров” и пользующихся “отдельным общим языком” [32]. Н.И. Бухарин, как уже отмечалось, писал в 1935 – 1936 гг. о появившемся в СССР “советском народе”, не имевшем каких-либо общих черт с русским народом и даже рассматриваемом как противовес ему. Однако решающую роль сыграло все же мнение И.В. Сталина, взгляды которого имели отличия. На нем основывалась и корректировка проводимой в СССР национальной политики.

§ 2. Корректировка курса

Новая интерпретация советской общности И.В. Сталина изображала ее как результат развития лучших черт советских наций и, прежде всего, русского народа. Субстратом ее культуры в значительной степени также выступала русская культура. Первые указания на появление советского народа в его сталинской интерпретации появляются после принятия Конституции СССР 1936 г. В связи со столетием гибели А.С. Пушкина было, например, заявлено: “Единый в своем национальном многообразии советский народ торжественно чтит Пушкина как веху своей истории”. Теперь, в противовес предшествующим оценкам, подчеркивалось: “Пушкин глубоко национален. Поэтому он стал интернациональным поэтом”, а русский народ, оказывается, “вправе гордиться своей ролью в истории, своими писателями и поэтами” [1].

Впервые стало говориться о бескорыстной помощи России и русских другим республикам и народам страны. “РСФСР, – отмечалось, например, в передовице “Правды” от 16 января 1937 г., – является первой среди равных республик в советской семье. Ее индустрия дает 70% промышленной продукции всего Союза… Всей силой своего могущества РСФСР содействует бурному росту других братских советских республик. Далее констатировалось, что “если раньше у других народов, населяющих Россию, со словом “русский” часто ассоциировалось представление о царском гнете, то теперь все нации, освобожденные от капиталистического рабства, питают чувство глубочайшей любви и крепчайшей дружбы к русским собратьям…”.

Иные оценки давались и русской культуре. Отмечалось, что она “обогащает культуру других народов. Русский язык стал языком мировой революции. На русском языке писал Ленин, на русском языке пишет Сталин. Русская культура стала интернациональной, ибо она самая передовая, самая человечная, самая гуманная” [2]. Вариации на эти темы позднее уже не сходят со страниц периодической печати и пропаганды. Своеобразный итог достижений и явных перехлестов в разработке этой тематики представлен в статьях Малой Советской Энциклопедии, выпущенной в марте 1941 г., т.е. незадолго до войны. В одной из них говорилось: “Ленинско-сгалинская национальная политика сделала нерушимой дружбу народов Советского Союза. Она создала единый великий советский народ” [3].

В отличие от начала 30-х годов, когда все еще подчеркивалось, что в дооктябрьском историческом прошлом “великороссы, будучи в меньшинстве (43% населения России), угнетали 57% остального населения самым варварским, самым недопустимым образом” [4]. Теперь же утверждается нечто противоположное: “Много веков творил историю своей страны великий русский народ вместе с другими народами России и во главе их вел героическую освободительную войну против насилия и издевательств над его прекрасной родиной со стороны бояр и царей, царских палачей, помещиков и капиталистов” [5]. Появились и иные акценты в оценках прошлого.

Стало внедряться представление, что “русификаторская националистическая политика варварского царизма и буржуазии была всегда враждебна великому русскому трудовому народу – другу и организатору революционной борьбы трудящихся всех угнетенных национальностей против шайки Романовых, Пуришкевичей, Милюковых и Керенских” [6]. Продолжателями антинародной политики в советское время изображались “злейшие враги народа –Троцкий, Бухарин с их бандитскими шайками, буржуазные националисты”, которые “силились опорочить русскую культуру”.

О Н.И. Бухарине говорилось: “Иуда – Бухарин в своей звериной вражде к социализму писал о русском народе как о “нации Обломовых”. Это была подлая клевета на русскую нацию, на мужественный, свободолюбивый русский народ”. Русский народ Энциклопедия закрепляла на месте “первого среди равных”, почитаемого и любимого всеми другими народами СССР, из-за его “высоких революционных достоинств”, “благородных качеств”, “прекрасного языка”, “замечательной, наиболее передовой культуры” [7]. Не случайным в этой связи кажется и прекращение гонений на церковь.

О первенстве русской культуры Энциклопедия писала: “Русская литература и русское искусство занимают первое место среди … образцов мирового человеческого гения. Нет такой отрасли мировой науки и человеческой деятельности, где бы русский народ не был представлен своими талантливейшими сынами” [8]. Здесь же присутствует и тема борьбы с анти патриотами, намеченная еще раньше (в июле 1936 г.) и на XVIII съезде [9]. Утверждалось, что представители самодержавного режима и контрреволюции никогда не были патриотами, но “всегда являлись заядлыми врагами русской культуры, презиравшими прекрасный, богатый и яркий русский язык, позорившими русское национальное достоинство” [10].

Таким образом, формирующаяся “новая историческая общность людей” благодаря гигантскому весу русской составляющей начала окрашиваться в явно русские национальные тона: язык межнационального общения, советская русскоязычная культура и т.д. И.В. Сталин видел единую общность, сложившуюся преимущественно на русской основе. Для него это была грядущая объективная реальность, теоретическая неизбежность [11]. И.В.Сталин по своему личному опыту и опыту соратников, гордящихся своим истинным интернационализмом, видел, что отрешиться от национальных пристрастий и антипатий можно и за гораздо меньшие сроки.

Сам И.В. Сталин сказал о себе на знаменитом приеме в Кремле 24 мая 1945 г.: “Я не грузни. Я русский грузинского происхождения” [12]. Он ощущал себя и “настоящим интернационалистом”, каких в СССР было немало во все времена, и в которых большевистская партия пыталась превратить все население страны. Но не надо забывать, что большевики отличались умением заставить народы СССР за десяток лет проходить исторические пути, равные столетиям. Это позволяет с большой долей вероятности допустить, что время, потребное на окончательное решение национального вопроса и завершение формирования новой исторической общности интернационалистов, большевики тоже пытались свести к минимуму.

В декабре 1935 г. было заявлено о наступлении эпохи вечной дружбы советских народов [13]. Принцип “национальность – коммунист”, порожденный марксистским тезисом “у пролетариата нет отечества” и революционным лозунгом о пролетарской классовой солидарности [14], мог быть реализован и в политической практике. Таким образом, оснований для провозглашения появления особой общности интернационалистов, на мой взгляд, было достаточно. Намерением форсировать сближение и слияние наций можно в какой-то мере объяснить и беспрецедентное выселение в годы войны ряда народов с Кавказа и из Крыма, что можно, несомненно, рассматривать как продолжение сталинской национальной политики 30-х гг. XX в.

Депортация этих народов из мест своего исконного проживания и расселение их вперемешку с другими “братскими” народами могла рассматриваться И.В. Сталиным не только наказанием, но н своего рода “наименьшим злом”, обращающимся в конце концов в благо, ибо могла способствовать приближению того самого будущего, в котором “все народы … страны … сольются в одной евразийской общности” [15].

Во всяком случае, тенденция к ускорению складывания новой общности народов СССР и окрашивания ее в русские национальные тона получила свое развитие еще накануне Великой Отечественной войны. И процесс этот в полной мере нашел отражение в научной литературе. Работы о национальных отношениях в СССР, изданные в последующий период, содержали все более и более развернутые положения о процессах консолидации наций в условиях советского строя, об усилении их взаимосвязи и взаимозависимости, перераставших в “подлинную многонациональную экономическую и культурную социалистическую общность” [16].

Характерно, что и в вопросах о судьбах национальных языков позиция И.В. Сталина нередко воспринималась, скажем, левее той, которая обозначалась им в тематических публикациях. В.М. Молотов, например, уверял на склоне лет: И.В. Сталин “считал, что когда победит мировая коммунистическая система, а он все дела к этому вел, – главным языком на земном шаре, языком межнационального общения, станет язык Пушкина и Ленина” [17]. Стремление всемерно расширить влияние русского языка как одного из мировых языков стало заметным сразу же после окончания второй мировой войны.

Тогда были даже закрыты научные журналы, издававшиеся на иностранных языках и пропагандировавшие достижения советской науки за рубежом. В оправдание этой акции выдвигался следующий аргумент: “Печатая свои работы на русском языке, мы заставляем иностранных ученых уважать великий русский язык – международный язык эпохи социализма” [18]. Новый поворот на пути решения национального вопроса в СССР, обозначившийся в середине 30-х гг., по замыслу И.В. Сталина никак не мог означать снижения темпов социалистической перестройки общества, а значит и решения задач сближения и слияния наций. Он означал лишь, что был принят новый ориентир, по которому направлялись эти процессы.

Были уяснены представления о “новой исторической общности”. Многие авторы, оценивающие этот поворот, склонны объяснять его отречением И.В. Сталина от интернационализма и переходом на позиции великорусского шовинизма, в результате чего русские якобы получили преимущества за счет урезания прав и возможностей развития других народов. В числе пострадавших при этом часто фигурируют советские евреи. “В середине 1930-х годов прогресс советского еврейства как национальности достиг своего зенита. Но воздействие двух сил задержало его развитие”, – пишет израильский автор, выходец из России Р. Эйнштейн.

Одной из таких сил якобы были “традиционные антисемитские предрассудки”, которые решил использовать И.В. Сталин для упрочения своих позиций. Главным же стало “возрождение русского национального сознания”, отождествляемого этим ученым с “русским национальным…”, “великодержавным шовинизмом”. Произошла, на его взгляд, роковая переориентация, когда И.В. Сталин объявил о возможности построения социализма в одном Советском Союзе [19]. Более вероятным представляется, что “исключительную роль” И.В. Сталин, скорее всего, мог примерять не столько к народу, сколько к себе лично.

Лишенный каких-либо национальных чувств, подобно Л.Д. Троцкому и другим “истинным интернационалистам”, И.В. Сталин, скорее всего, рассматривал народы в качестве прикрытия “в борьбе за личную тотальную власть”. Державность при этом, конечно, служила элементом проводившейся политики. Но если оценивать его с национальной точки зрения, то в этом случае можно скорее согласиться с теми, кто называет его “великодержавным интернационализмом” [20]. Осуществление марксистского принципа “равенства условий для всех наций” требовал, как известно, предварительного “выравнивания уровня развития всех народов” [21]. Именно в этом и заключается “подлинный интернационализм”, и последствия его одинаковы для каждого народа, который берет его в качестве нормы поведения.

Р.А. Медведев в оксфордском издании своей книги “О Сталине и сталинизме” (1979 г.) верно, на мой взгляд, отметил, что причины чисток 1936 – 1938 гг. были гораздо глубже: “Под прикрытием чисток происходили глубокие социальные и (не менее важные) национальные преобразования, в результате которых к власти пришла новая прослойка людей, большей частью крестьянского происхождения, среди которых практически больше не было инородцев (евреев, латышей, литовцев, поляков и т.д.). … Сталин просто поднял эту новую прослойку к власти: он не создал ее” [22].

“Дружба советских народов” проявилась в вытеснении евреев с их постов в государственном аппарате и общественной жизни в угоду “национальным кадрам” [23]. Следует также принять к сведению, что в различных политических кампаниях страдали представители не только одной национальности. Евреи, наоборот, в общем числе пострадавших, по мнению современных специалистов, составляли меньшинство, и возможно, не слишком значительное [24]. Что же касается особого места, которое евреи долгое время занимали в элитных слоях советского общества, то оно тоже имеет причины отнюдь не мистические, а вполне реальные. Евреи приняли непропорционально высокое участие в революции [25]. И подобное утверждение не единично. Черносотенство здесь вроде и не причем.

Обосновывая, например, необходимость создания Еврейской автономной области, М.И. Калинин подчеркнул, что “евреи – это очень важная и заслуживающая это своим прошлым советская национальность” [26]. Принимая в расчет особые условия, создаваемые революционной властью для советских граждан еврейской национальности, глава Советского государства выражал полную уверенность в том, что в случае нападения на СССР “еврейские трудящиеся массы будут бороться в первых рядах за Советский Союз” [27]. Замечание относительно того, кому, обороняя Союз, придется сражаться в первых рядах, очень важно.

И.В. Сталин не хотел допустить, чтобы в предстоящей войне русские не могли, как это позволяла логика М.И. Калинина, пребывать на вторых или третьих ролях. Видимо, в этом кроется истинная причина и поворота в национальной политике, и выдвижение русского народа в центр “зональной общности”, и всех неумеренных славословий, которые начались в середине 30-х годов в адрес русского народа, его истории, языка, культуры и пр. Однако подобные прагматические расчеты руководителя большевиков никак не означали его перехода на великорусскую шовинистическую позицию. В данном случае представляется вполне обоснованной точка зрения о том, что И.В. Сталин антисемитом был не больше, чем анти татарином, калмыком, грузином, или славянином [28].

Таким образом, на протяжении 30-х гг. XX в. взгляды на наднациональную общность людей в СССР претерпели большие изменения. Не успев оформиться в сколько-нибудь целостную систему представлений о мировой социалистической общности, в этот период они начали конкретизироваться во взглядах на советский народ как новую социальную общность. Одна из попыток создать развернутую систему представлений об этой общности принадлежит Н.И. Бухарину, автору концепции о “советском народе”, выступающем на смену традиционным нациям и народностям.

Исторические корни этой общности автор не видел глубже пластов 1917 г. В этой общности не обнаруживалось каких-либо общих черт с русским народом, она рассматривалась скорее как антипод ему. Более жизненной оказалась интерпретация советской общности людей как результата развития и объединения лучших черт советских наций и, прежде всего, наиболее многочисленного русского народа. Зародыши таких представлений о новой общности содержит сталинское теоретическое наследие. Во многом они были своеобразной производной от результатов национальной политики 30-х гг. XX в.

Она привела к относительному выравниванию уровней социально-экономического н культурно-политического развития народов СССР. Признавалась особая роль русского народа не только в социалистических преобразованиях, но и в дореволюционной отечественной истории. Эти факторы во многом обусловили переформирование национального состава политической, научной и творческой элит советского общества.

§ 3. Декларации и реальность

Рассмотрим теперь роль пропаганды, которая, как известно, играла немаловажную роль в проводимой национальной политике в изучаемую эпоху. Ее декларации, как известно, не всегда совпадали с реальностью. И.В. Сталин, в отличие от В.И. Ленина, претендовал не только на роль пролетарского, но и общенационального вождя. Поэтому он стремился подчинить себе наряду с партией все общество, во всем его социальном и национальном многообразии. 12 апреля 1936 г. в передовой “Правды” И.В. Сталин впервые был назван “отцом народов СССР”. Еще ранее к его имени прочно прирос так же эпитет “великий”.

Для И.В. Сталина на первом месте по-прежнему стояла утопическая идея коммунизма, не смотря на происходившие идеологические изменения. Во имя этой идеи им было осуществлено немало жестокостей, вплоть до массовых репрессий и депортаций народов. Новая национально-государственная идеология, сформировавшись к середине 1930-х г., трансформировалась в так называемый советский патриотизм. Выступая в 1931 г. на Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, И.В. Сталин торжественно заявил: “В прошлом у нас не было и не могло быть отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас, у народа, – у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость” [1].

В трактовке И.В. Сталина патриотическая идея представляла собой нечто эклектичное, причудливым образом соединив несовместимое – коммунистическую догматику и доктрину русского исторического величия. Причем значительно больше был востребован дух самодостаточности и изоляционизма. На фоне резкого осуждения русского либерализма, как некой чуждой национальному духу и почве идеологии, с удивительной точностью воспроизводились бюрократические порядки. Правительство называли “начальством”, а представление о внутренней политике исчерпывалось выражениями: “ежовые рукавицы” и “канцелярская тайна” [2].

Обращаясь к великому прошлому России, прагматик И.В. Сталин, с одной стороны, как бы обретал в прежнем величии этой державы дополнительное идеологическое обоснование своим властным амбициям, а с другой – продолжая клеймить “проклятый царизм”, мог с выгодой для себя оттенять собственные достижения. Активно внедрялась и теория “старшего брата”, которая в отличие от безжизненных деклараций сталинской Конституции 1936 г. (“СССР есть свободный союз равноправных наций” и др.) служила реальным руководством в области национального строительства.

Суть ее была проста: поскольку русские, доминируя по ареалу расселения и по численности над другими народами СССР, лидируют в культурном и экономическом плане, они призваны сыграть роль “руководящей силы Советского Союза”. В передовице “Правды” от 1 февраля 1936 г. так и провозглашалось: “В созвездии союзных республик первой величиной является Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика. И первым среди равных является русский народ”. Однако этот народ представлялся И.В. Сталину отнюдь не как нечто самоценное, достойное особого почитания и процветания.

Для него русские – этническая основа его власти, политический стержень, скрепляющий в единое целое все народы. Всякое другое понимание исторического предназначения русских, подразумевавшее отстаивание ими собственных прав на национальную самобытность, И.В. Сталин пресекал решительно и беспощадно. Уровнем ниже по сталинской иерархической схеме находились украинцы, еще ниже – белорусы, затем следовали прочие народы, имевшие собственную государственность в виде союзных республик; еще ниже располагались так называемые титульные народы автономных республик.

Самую последнюю ступень этой пирамиды занимали экстерриториальные нацменьшинства. Характерно, что вошедший в советский разговорный обиход термин “нацмен” именно с этого времени стал приобретать уничижительно-пренебрежительный, а в просторечии и ругательный смысл. Внедренная И.В. Сталиным модель национально-государственного устройства была имперской, поскольку обеспечивала добровольно-принудительное сосуществование нескольких так называемых социалистических наций. Как и всякая другая империя, построенная на силе центра, авторитете вождя и потенциале народа, СССР, по мнению А.И. Вдовина, был обречен с самого начала [3].

Это обуславливается, как правило, следующими реальностями. Рано или поздно ресурсы центра иссякают, мудрые вожди умирают, а “старший брат” под тяжким бременем возложенной на него интеграционной задачи начинает деградировать, тогда как “младшие”, окраинные народы за счет донорской подпитки из центра, наоборот, наращивают свои экономические и культурные силы. Они все активнее стремятся к политической суверенизации. Накануне Второй мировой войны советского вождя все чаще тревожил призрак другой империи – развалившейся в 1918 г. “лоскутной” Австро-Венгрии.

Чтобы застраховать свое детище – Советский Союз от столь мрачной перспективы, И.В. Сталин с середины 1930-х гг. запустил действовавший на основе русской национальной доминанты механизм языковой консолидации советского общества. Хотя новая национальная политика и несла на себе шовинистический налет классической русификации, она была обусловлена сугубо прагматическими причинами и не содержала элементов явного лингвистического насилия. На октябрьском (1937 г.) пленуме ЦК ВКП (б) было решено начать изучение русского языка во всех национальных школах Советского Союза.

С 1 сентября 1938 г. он был введен в качестве обязательного предмета, начиная со 2 – 3-го классов в школах национальных республик и областей. Местным властям предписывалось, “разоблачая и в корне пресекая буржуазно-националистические тенденции к подрыву русского языка в школах”, вместе с тем не упускать из виду, что “родной язык остается основой преподавания в национальных школах и не подлежит ущемлению” [4]. Нечто подобное, но в более явных и сугубо директивных формах, происходило и в Красной армии.

Добиваясь лучшей управляемости ее боевыми частями и более эффективного взаимодействия между ними, 7 марта 1937 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли постановление о расформировании национальных частей, появившихся еще в период Гражданской войны. А 6 июля 1940 г. вышло решение политбюро ЦК ВКП (б) “Об обучении русскому языку призывников, подлежащих призыву в Красную армию и не знающих русского языка”. Понимая, что подобные шаги могут быть восприняты номенклатурой национальных республик как проявление великодержавия центра, И.В. Сталин старался их уравновесить.

6 декабря 1940 г. по его настоянию политбюро распорядилось срочно исправить “негодное положение”, когда “многие руководящие партийные и советские работники” в союзных и автономных республиках не знают и не изучают языка коренной национальности [5]. Нацистское вторжение в СССР стало своеобразной проверкой правильности внутренней политики И.В. Сталина, в том числе и национальной. И хотя страна вопреки предсказанию Гитлера не развалилась по национальным критериям, тем не менее, ей пришлось преодолеть немалые трудности, порожденные сталинской национальной политикой.

Коллаборационизм на этнической почве и движения националистов в Прибалтике и на Западной Украине, которые удалось окончательно подавить только спустя десятилетия после войны. Ответом сталинского руководства стали насильственные депортации. После войны национальные проблемы, порожденные сталинизмом, не были преодолены. Более того, по отдельным направлениям они усугубились, приняв порой гротескные формы. Последние годы правления И.В. Сталина были отмечены разрастанием официального антисемитизма: борьба с космополитизмом, аресты и казни еврейских литераторов, общественных деятелей, наконец, печально знаменитое “дело врачей” [6].

Такие всходы дали семена великодержавного шовинизма, посеянные в предвоенное десятилетие И.В. Сталиным, почувствовавшим, что в глобальном соперничестве трех мировых идеологий – либерализма, коммунизма и национализма – последний уверенно берет верх. Руководство СССР после И.В. Сталина, осознав потенциальную взрывоопасность национально-государственной доктрины “старшего брата”, заменило ее редакцией концепции советского народа, нацеленной на формирование единой нации. Однако другое наследие Сталина – “коренизация кадров” в национальных республиках было сохранено и даже приумножено, что не могло не стимулировать на окраинах центробежные тенденции, обусловившие, в конечном счете, развал многонационального государства.

Заключение

До 1917 г. И.В. Сталин придерживался положений ленинской теории “национального вопроса”. Но вместе с тем происходило формирование и его собственной национально-государственной доктрины, на что ранее внимание исследователями не обращалось. Началось оно со статьи “Марксизм и национальный вопрос”. Становление ее завершилось к середине 1930-х. Определение нации, данное И.В. Сталиным, признается современной наукой ошибочным и не отражающим всего спектра эволюционных преображений в развитии народов и государств. Сомнительна и корректность других его выводов. Они опровергнуты уже реальностями.

Несмотря на это несоответствие, И.В. Сталин до конца жизни остался верен своим убеждениям, полагая, что нации, получив статус неких современных удельных княжеств и отказавшись от суверенных прав, смогут сосуществовать в составе единой страны (империи), пока в результате построения коммунизма не сольются в единую нацию. Критика национально-культурной автономии не отличалась глубиной, ибо строилась на узкопартийных сиюминутных тактических соображениях. В качестве альтернативы И.В. Сталин выдвинул проект “областной автономии”, предусматривавший передачу центром определившимся единицам некоторых властных полномочий по самоуправлению.

Программа культурно-национальной автономии отнюдь не была такой курьезной, каковой он пытался ее представить. Она содержала рациональную схему. При однородном административно-территориальном делении страны (на губернии) основная социально-политическая и экономическая жизнь населения направляется центральными, а также унифицированными региональными и муниципальными органами. Только гуманитарная сфера регулируется этническими общинами: национальная культура, образование, информация, религия. Предусматривалось наделение этих общин правом избрания центральных общественных национальных советов (“культурно-национальных парламентов”) со штаб-квартирами в столице государства. Это похоже на те реформы, которые разрабатывались и предлагались П.А. Столыпиным.

Культурно-национальная автономия проектировалась на основе принципа экстерриториальности. Она благоприятствовала центростремительным тенденциям и служила фактором сдерживания национального сепаратизма, присущего именно территориальным автономиям. Большевистские лидеры делали ставку на то, что национальные проблемы в царской России могут быть решены только посредством революционно взрыва, а не реформ.

Под влиянием В.И. Ленина в 1917 г. И.В. Сталин резко переменил свою точку зрения. Его взгляды основывались на признании за народами России права на самоопределение вплоть до полного политического отделения. Вождь большевиков, считавший, что созданию благоприятных условий для социалистического переворота способствовало бы максимально возможное усиление национально-сепаратистских тенденций в России и как следствие этого разрушение основ ее государственности.

Феномен сталинской национальной политики в СССР в 20–30 гг. XX векаОднако им не оставалось ничего другого, как официально закрепить в качестве своеобразного противовеса вынужденному лозунгу о праве народов на свободное самоопределение принцип федерации в законодательстве советской республики. По форме позиция И.В. Сталина была проще, прямолинейней и не столь изощренной. Прикрывая свою приверженность великодержавию догматической риторикой, он продолжал настаивать, что первичным для партии является “самоопределение не буржуазии, а трудовых масс данной нации”.

Партия с ее централизованной структурой и жесткой вертикалью брала на себя роль основной несущей конструкции нового государства, прочно скреплявшей в единое целое все народы, оказавшиеся под властью большевиков. В результате лозунг самоопределения наций превращался в некий декоративный элемент. Большевистский вариант национально-государственного устройства России после революции, сформировавшийся под влиянием И.В. Сталина, предусматривал распространение компетенции органов власти и управления на аналогичные структуры республик.

Подводя итог, прежде всего, нужно учитывать то, что из-за незнания России и специфики формирования ее окраинной периферии после 1917 г. было допущено смещение кодов этнонационального развития. Вследствие этого сдвиг произошел и в сторону евразийства, являвшегося, как считают ученые, до указанного рубежа лишь одной из тенденций в становлении российского государства, но отнюдь не преобладавшей.

Поэтому проект И.В. Сталина необходимо все же признать, несмотря на утвердившиеся его оценки, более реалистичным и отвечавшим в наибольшей степени существовавшим возможностям сохранения интеграции на российской основе. Проект же В.И. Ленина исходил из неизбежности мировой революции и предполагал более аморфное государственное образование, с постепенным включением в него всех зарубежных стран после утверждения в них “советского строя”. Укрепление евразийства в силу этого произошло лишь после 1917 г., в том числе в определенной степени в связи с реализацией идеи “интернационализма”, предполагавшей внешнюю солидарность на классовой основе. Однако успех этой реализации вызывался, как показывает непредвзятое осмысление фактов, наложением на существовавший уже внутри страны общегражданский полиэтнонациональный синтез.

Именно благодаря этому как раз и удалось в тех условиях сохранить целостность складывавшегося на протяжении многих веков геополитического и цивилизационного пространства. Однако феномен сталинской национальной политики нельзя идеализировать, как это делалось в момент формирования представлений о ней в 20 – 30-ее гг. ХХ в. Она видоизменила складывавшийся государственно-политический баланс и направленность связанного с ним континентального взаимодействия. Из-за этого ранее сложившиеся общегражданские связи постепенно переводились на иной уровень сплочения, что создавало предпосылки для их последующего разрыва.

Вместе с тем большевиками было допущено смещение и в сторону западноевропейских реалий со сложившимися идеалами национальных государств. Заимствовался также опыт колониальных империй, в которых устанавливались тоже более или менее прочные цивилизационные контакты, но при явной подавляющей роли культурно-религиозных ценностей метрополий. В колониальных империях, кроме того, отсутствовало континентальное геополитическое взаимодействие и общегражданское государственное срастание, происходившее в России. Между тем и для нее была провозглашена необходимость “права наций на самоопределение вплоть до отделения” даже в тех регионах, где был смешанный состав населения.

В этих специфических контактных зонах прошлого необходимо было соблюдать принцип равенства всех народов, с предоставлением им культурно-национальной автономии и с обязательным сохранением объединяющей цивилизационной первоосновы: свободы пользования русским языком и культурой. Эта закономерность повторяется и в наши дни. Нарушение в этих зонах сложившегося цивилизационного равновесия пока приводит лишь к разрушительным последствиям. Незнание же особенностей России предопределило стратегические просчеты, обернувшиеся через несколько десятилетий распадом страны и масштабной трагедией для тех, кто оказался вне пределов привычных государственных границ.

Список использованных источников и литературы

Всемирный конгресс Коминтерна. Стеногр. отчет. М.:Л., 1925. Ч. 1.

Восьмой съезд РКП (б). Протоколы. М. 1959.

Двенадцатый съезд РКП (6). Стенографический отчет. М., 1968.

Дело Берия. Пленум ЦК КПСС. 2 – 7 июля 1953 г. Стеногр. Отчет // Известия ЦК КПСС. 1991. № 1.

XII съезд РКП (б). Стенограмма заседания секции съезда по национальному вопросу, 25 апреля 1923 г. // Известия ЦК КПСС. № 4.

Известия ЦК КПСС. 1989. № 9.

Иосиф Сталин – Лаврентию Берии: “Их надо депортировать”. Документы, факты, комментарии. М., 1992.

Коммунистический Интернационал в документах. 1919 – 1932. М., 1933.

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд. М., 1985. Т. 6.

Национальный вопрос на перекрестке мнений. 20-е годы: Документы и материалы. М., 1992.

Реабилитация: Политические промессы 30 – 50-х годов. М., 1991. Труды

Первой Всесоюзной конференции историков-марксистов. М., 1930. Т. 1.

Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., 1990.

Рапопорт Я.Л. На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 г. М., 1988.

Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева. М., 1991.

Чуев Ф. Так говорил Каганович: Исповедь сталинского апостола. М., 1992.

Бухарин Н Мы единственная страна, которая воплощает прогрессивные силы истории // Правда. 1934. 31 января.

Бухарин Н. Рождение и развитие социалистической родины // Известия. 1934. 6 июля.

Бухарин Н. Героический советский народ // Известия. 1935. 6 июля.

Бухарин Н. Наш вождь, наш учитель, наш отец // Известия. 1936. 21 января.

Бухарин Н. Конституция социалистического государства // Известия. 1936. 15 июля.

Бухарин Н., Преображенский Е. Азбука коммунизма // Звезда н свастика: Большевизм и русский фашизм. М., 1994.

Каутский К. Национальность нашего времени. СПб., 1903.

Калинин M.И. Речь на совещании уполномоченных по работе среди национальных меньшинств, 30 мая 1928 г. // Избр. произведения. М., 1960.Т. 2.

Ленин В.И. Соч. 2-е изд. М.:Л., 1928. Т. XXV.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 7.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 31.

Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 37.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 38.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 41.

Ленин В.И Полн. собр. соч. Т. 44.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 48.

Сталин И.В. Соч. Т. 2.

Сталин И.В. Соч. Т. 3.

Сталин И.В. Соч. Т. 4.

Сталин И.В. Соч. Т. 5.

Сталин И.В. Соч. Т. 10.

Сталин И.В. Соч. Т. 11.

Сталин И.В. Соч. Т. 12 .

Сталин И.В. Соч. Т. 13.

Сталин И.B. Марксизм и вопросы языкознания. М., 1951.

Троцкий Л. Сталин. М., 1990. Т. 2.

Троцкий Л.Д.. Моя жизнь (Б/и., 1929 г.). М..1990. Т. 2.

Троцкий Л.Д.. Коммунистический Интернационал после Ленина: Великий организатор поражений (Б/и., 1928 г.). М, 1993.

Авторханов А. Империя Кремля: Советский тип колониализма. Вильнюс, 1990.

Агаев А.Г. Нациология: Философия национальной экзистенции. Махачкала, 1992.

Азизян А. Развитие товарищем Сталиным марксистско-ленинской теории по национальному вопросу // Большевик. 1950. № 3.

Академик Н.И. Бухарин, Методология и планирование науки и техники: Избр. труды. М., 1989.

Алпатов В.М. К истории советского языкознания: Марр и Сталин // Вопросы истории. 1989. № 1.

Алаторцева А.И. Как начиналась “советизация” Академии наук // Россия в XX веке: Историки мира спорят. М., 1994.

Артизов А.Н. Судьба школы М.Н. Покровского (середина 1930-х годов) // Вопросы истории. 1994. № 7.

Берия Л.П. Победа ленинско-сталинской национальной политики. М., 1936.

Борев Ю.Б. Сталиниада. М., 1990.

Брачев B.C. “Дело” академика С.Ф. Платонова // Вопросы истории. 1989. № 5.

Борщаговскмй А. Обвиняется кровь. Документальная повесть. М., 1994.

Бурмистрова T.Ю. К вопросу о формировании и развитии русской нации // Русская нация в союзе народов СССР. Куйбышев, 1990.

Ваганян В.А. О национальной культуре. М., 1927.

Вдовин А.И. Проекты преобразования советской федерации: (К поискам выхода из кризиса межнациональных отношений) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 8. История. 1991. № 1.

Вдовин А.И. Национальный вопрос в России и СССР в XX в. М., 1993.

Волин Б. Русские // МСЭ. М., 1941. Т. 9.

Волкогонов Д.А. Ленин. Политический портрет: В 2 кн. М., 1994. Кн. I.

Вопросы истории. 1949. № 12.

Горовский Ф.Я., Римаренко Ю.И. Марксистско-ленинская теория нации и социалистическая практика. Киев, 1985.

Диманштейн С. Проблемы национальной культуры и культурного строительства в национальных республиках // Вестник Коммунистической академии. 1929. № 31.

Диманштейн С. Товарищ Сталин и национальная политика партии // Новый Восток. 1930. № 28.

Диманштейн С. Сталин как теоретик большевизма в национальном вопросе // Вестник Коммунистической академии. 1930. № 37 – 38.

Диманштейн С. Письмо тов. Сталина и борьба с люксембургианством в национальном вопросе// Революция и национальности. 1932. № 1.

Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992.

Дунаева Е.А. Сотрудничество наций в СССР. М., 1948.

Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография. 2-е изд., испр. и доп. М., 1952.

Иванов A.M. Логика кошмара. М., 1993.

Каммари М.Д. СССР – великое содружество социалистических наций. М., 1950.

Каммари М.Д. От полного единства наций к их слиянию после победы коммунизма во всем мире. М., 1963.

К итогам дискуссии по некоторым проблемам теории нации // Вопросы истории. 1970. № 8.

Коммунист. 1956. № 9.

Корецкий В.А. Русский вопрос в национальной политике. XX в. М., 1993.

Костырченко Г. “Дело врачей” не носило исключительно анти еврейского характера: более половины арестованных медиков были русские // Родина. 1994. № 7.

Костырченко Г. Отец народов. Ленинско-сталинская национальная политика // Родина. 2003. № 2.

Крюков М. Читая Ленина: Размышления этнографа о проблемах теории нации // Советская этнография. 1989. № 4.

Кожинов В. Загадочные страницы истории XХ века // Наш современник. 1994. № 8.

Коэн С. Бухарин: Политическая биография. 1888 – 1938. М., 1988.

Кривошеев Ю.В., Дворниченко А.Ю. Изгнание науки: Российская историография в 20 – начале 30-х годов XX века // Отечественная история. 1994. № 3.

Кульчицкий М. Рубеж. М., 1973.

Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерк истории Советской Конституции. М., 1987.

Курашвили Б.П. Куда идет Россия? М., 1994.

Ланщиков А.П. Национальный вопрос в России. М., 1991.

Марр Н.Я. Избр. труды. М., 1936. Т. 2.

Матюшкин Н.И. Нерушимая ленинско-сталинская дружба народов СССР. М., 1951.

Мельников А.Н. Размышления о нациях: Опыт перестройки понимания национального развития. Барнаул, 1989.

Мякшев А.П. Становление концепции новой исторической общности // Великий Октябрь и укрепление единства советского общества М., 1987.

Найденов М.Е. Национальные проблемы России и опыт регулирования национального вопроса в СССР // Русский народ: историческая судьба в XX веке. М., 1993.

Нешироков А.П. Догматическая канонизация сталинских подходов к решению национального вопроси и потери советской историографии объединительного движения // История СССР. 1988. № 6.

Ненароков А.П. Семьдесят лет назад: национальный вопрос на XII съезде РКП (б) // Отечественная история. 1993. № 6.

Новиков С. Сталин и колониальный Восток // Революционный Восток. 1930. № 8.

Пентковская В. Сталин и национальная политика партии в первый период Советской власти (1917 – июль 1918) // Исторический журнал. 1939. № 12.

Пентковскаякая В.В. Роль В.И.Ленина в образовании СССР // Вопросы истории. 1956. № 3.

Перченок Ф.Ф. “Дело Академии наук” // Природа. 1991. № 4.

Покровский М.Н. Возникновение Московского государства и “великорусская народность” // Историк-марксист. 1930. № 18 – 19.

Покровский М.Н. О задачах марксистской исторической науки в реконструктивный период // Историк-марксист. 1931. Т. 21.

Попов Н. Сталин и национальная политика ленинский партии // Сталин: Сборник статей к 50-летию со дня рождения. М., I 930.

15 лет СССР и выборы в Верховный Совет // Революция и национальности. 1937. № 12.

Решетов A.M. Николаи Михайлович Маторин (опыт портрета ученого в контексте времени) // Этнографическое обозрение. 1994. № 3. С. 132 – 156.

РСФСР // Правда. Передовая статья. 1936. 1 февраля.

Россия сегодня: реальный шанс // Обозреватель. Специальный выпуск. 1994. № 21– 24.

Русификация // МСЭ. Т. 9.

С.М. Диманштейн: (К 80-лешю со дня рождения) // Народы Азии и Африки. 1966. № 4.

Синявский А. Русский национализм // Синтаксис. 1989. № 26.

Сироткин В.Г. Вехи отечественной истории. М., 1991.

Трайнин И. Нация и государство (К 25-летию труда товарища Сталина “Марксизм и национальный вопрос”) // Вестник Академии наук СССР. 1938. № 5.

Тюшевский Н. Сталин как теоретик большевизма в национально-колониальном вопросе // Красная летопись. 1933. № 2.

Тишков В.А. Национальность – коммунист? // Политические исследования. 1991. № 2.

Хрущев Н.С. Сталинская дружба народов – залог непобедимости нашей Родины. М., 1949.

Чешко С.В. Идеология распада. М., 1993.

Шафаревич И. Русофобия. М., 1990.

Якубовская С.И. Роль В.П.Ленина в создании Союза Советских Социалистических Республик // Коммунист. 1956. № 9.

Сочинение: Образ Петра I в творчестве А.С. Пушкина

Posted on by admin

Реферат по литературе

Образ Петра I в творчестве

А. С. Пушкина

Ученицы 9 «Б» класса

ППК отделения гимназии

Научный руководитель:

Псков

1998 г.
Из предложенных тем рефератов я выбрала именно эту. Может быть, потому что я всегда интересовалась русской историей, может быть, потому что нынешнее время чем-то похоже на время допетровской эпохи. Мне захотелось работать над этой темой, узнать больше о человеке, который смог своими реформами преобразовать Россию. Мне также не менее важно отношение к Петру
Великому именно Пушкина.
Русская философская мысль относилась различно к Петру I и его деятельности.
« Различие взглядов происходило во-первых, от громадности дела, совершённого Петром, и продолжительности влияния этого дела:- чем значительнее какое-нибудь явление, тем более разноречивых взглядов и мнений порождает оно, и тем долее толкуют о нём: во-вторых, от того, что русская жизнь не остановилась после Петра, и при каждой новой обстановке её мыслящий человек русский должен был обращаться к деятельности Петра, результаты которой оставались присущими при дальнейшем движении, и обсуждать её, применять к новым условиям, новой обстановке жизни: в- третьих, разность взглядов на деятельность Петра зависела от незрелости у нас исторической науки[1].»

Петр I — величайший исторический деятель, буквально перевернувший всю российскую жизнь – привлекал многих поэтов 18-19 веков. В то время они воспевали монархов потому, что они олицетворяли государство, героев – потому что они служили государству, мир – потому что он способствовал процветанию государства.
Пётр I был интересной, сложной личностью, что привлекательно для писателей и поэтов. Пушкин также не мог обойти стороной этого великого человека.
И насколько Пётр I был великим реформатором, могущественным государственным деятелем, с размахом двинувшим Россию вперёд, настолько Пушкин был Петром
Великим русской литературы. Тема Петра – “сквозная” тема в русской литературе вообще, в творчестве Пушкина в частности. Поэт видит в Петре не просто историческую личность, но и олицетворение преобразовательной мощи человечества, насаждающего культуру и цивилизацию по среди нелюдимых и бесприютных пространств, он чувствует себя стеснённым в том, как ему называть эту колоссальную личность, бросившую вызов природе, и говорит о
Петре – «Он» (с большой буквы), как принято было говорить лишь о богочеловеке.
Впервые Пушкин коснулся темы Петра в «Заметках по русской истории 18 века».
Поэт видит в нём мудрого царя – реформатора, защитника просвещения.
«Ничтожные наследники северного исполина, изумлённые блеском его величия, с суеверной точностью подражали ему во всём, что только не требовало нового вдохновения. … Пётр I не страшился народной свободы, неминуемого следствия просвещения, ибо доверял своему могуществу и презирал человечество, может быть, более, чем Наполеон».
Работая над петровской темой, Пушкин использовал различные жанры. В 1826 году он пишет о Петре I в «Стансах». Это стихотворение по стилю напоминает оды 18 века, например: «Петра Великого» Ломоносова и «Вельможу» Державина.
Идеалом их была просвещённая монархия, а идеальным героем – Пётр I:

К тебе я вопию, премудрость бесконечна,

Пролей свой луч ко мне, где искренность сердечна

И полон ревности спешит в восторге дух

Петра Великого гласит вселенной вслух

И показать, как он превыше человека

Понёс труды для нас неслыханны от века…

(«Пётр Первый», Ломоносов)

Оставя, скипетр, трон, чертог,

Быв странником, в пыли и в поте,

Великий Пётр, как некий бог,

Блистал величеством в работе:

Почтен и в рубище герой!

(«Вельможа», Державин)
В «Стансах» проводится параллель между Николаем I и Петром – такая параллель была лестной для любого русского монарха. Пушкин убеждал Николая:
«Во всём будь пращуру подобен». Пётр I в «Стансах» – просвещённый монарх:

Самодержавною рукой

Он смело сеял просвещение,

Не призирал страны родной:

Он знал её предназначенье.

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.
Образ Петра – «вечного работника на троне» — Пушкин продолжал развивать и в
«Арапе Петра Великого». Пётр I раскрыт в романе уже с разных сторон: Пётр в его отеческой заботливости об Ибрагиме, Пётр – вечный деятель с покоряющей простотой и непринуждённостью обхождения, Пётр с его негативным отношением к нарождавшейся на западный манер аристократии, пустой и мотовской.
Наконец, в сюжетной линии Ржевских проступает деспотизм Петра: сосватав их дочь за своего любимца Ибрагима, он разрушает счастье Наташи и Валериана.
Европеизм Петра, его вражда к реакционной старине не мешают ему быть вполне русским человеком. Как изображает Пушкин, Пётр любил те русские нравы и обычаи, которые не казались ему проявлением патриархальной дикости. Беседуя с Ибрагимом, Пётр обнаруживает такое добродушие и весёлость, «что никто, — пишет Пушкин, — в ласковом и гостеприимном хозяине не мог бы подозревать героя полтавского, могучего и грозного преобразователя России[2]».
Пётр берёт на себя роль свата своего крестника, любит национальные кушанья, не прочь «по русскому обыкновению отдохнуть». Он искренне заботится об
Ибрагиме: «Послушай…, ты человек одинокий, без роду и племени, чужой для всех, кроме одного меня. Умри я сегодня, что завтра с тобою будет, бедный мой араб? Надобно тебе пристроится, пока есть ещё время; найти опору в новых связях, вступить в союз с новым боярством». Склонность Петра к широкому и большому веселью, добродушное лукавство, гостеприимство – всё это дополняет образ Петра, воплощающего в себе, по мысли Пушкина, черты национального характера. Пушкин даёт глубокое освещение демократичности
Петра. Пётр судит о людях и выбирает себе помощников не по сословному признаку, а по умственным способностям, знаниям. Отнюдь не снижая выдающихся личных качеств Петра, Пушкин помогает читателю понять и почувствовать историческую закономерность петровских преобразований и их необходимость. Роман остался незаконченным, но, несмотря на это, современники Пушкина высоко оценили «Арапа Петра Великого». В.Г.Белинский писал: «Будь этот роман кончен так же хорошо, как начат, мы имели бы превосходный исторический русский роман»[3].

Художественный опыт «Арапа Петра Великого» как эпическое решение темы
Петра I отразился и в поэме «Полтава».

Поэма начинается как семейная драма, а разворачивается как народная трагедия. Кочубей, Мария, Мазепа связаны друг с другом личными отношениями, которые находят настоящую оценку лишь в отношении к истории. Пётр поставлен вне круга личных отношений, он «свыше вдохновленный»[4]. Мысль Пушкина о русской истории определила и название поэмы. Он назвал её не «Мазепа», не «Пётр Великий», а «Полтава», указывая на великий народный подвиг, совершённый в этой битве, которая была одним
«из самых важных и счастливых проишествий царствования Петра Великого».[5]
Пушкин сумел придать «Полтаве» черты глубокой народности в содержании и в стиле. Пётр Великий, неотделимый от своих дружин, похожий на героев торжественной оды и эпической поэмы, нарисован в традициях литературы 18 века. Основным средством выразительности является сравнение, оттенённое и как бы комментированное эпитетами:

…Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он прекрасен,

Он весь, как божия гроза…

И он промчался пред полками,

Могущ и радостен как бой.
Возвеличивая подвиг и мужество Петра и его воинства, Пушкин отдаёт должное и сильным противникам русских – шведам. Однако поэт даёт почувствовать, что и сам Карл, и его армия не воодушевлены ничем высоким, тогда как Пётр и его дружины исполнены патриотизма, уверенности в победе.
Пётр восхищается благородством Петра на пиру:

При кликах войска своего,

В шатре своём он угощает

Своих вождей, вождей чужих,

И славных пленников ласкает,
И за учителей своих заздравный кубок подымает.
Благородство Петра Пушкин подчёркивает и в «Моей родословной», указывая милость царя к арапу – своему прадеду. Это стихотворение было своеобразным ответом на пасквиль Булгарина, в котором было затронуто достоинство предков
Пушкина. Возмущённый поэт писал тогда в незаконченной статье «Опровержения на критики»: «В одной газете сказано было, что прадед мой…, крестник и воспитанник Петра Великого, /…/ — был куплен шкипером за бутылку рому.
Прадед мой, если был куплен, то вероятно дёшево, но достался он шкиперу, коего имя всякий русский произносит с уважением и не всуе».
Пушкин ответил Булгарину стихами, «притом очень круто», как сам выражался,
— в «Post scriptum’e» к «Моей родословной»:

Сей шкипер был тот шкипер славный,

Кем наша двинулаль земля,

Кто придал мощно бег державный

Рулю родного корабля.
Но в первой части указано на жестокость Петра:

Упрямства дух нам всем подгадил:

В родню свою неукротим,

С Петром мой пращур не поладил

И был за то повешен им.
В этом стихотворении мы видим двойственность характера Петра: «шкипер славный», «упрямства дух нам всем подгадил», «был …повешен им».
Образ Петра в творчестве Пушкина находится в постоянном движении и развитии. В 1833 г. написана поэма «Медный всадник».
В «Полтаве» Пушкин говорил о Петре Первом:

В гражданстве северной державы,

В её воинственной судьбе,

Лишь ты воздвиг, герой Полтавы,

Огромный памятник себе.
Теперь поэт увидел перед собой Медного Всадника – воплощённый в металле памятник Петру Великому, основателю «военной столицы». Пушкин в «Медном всаднике» поднимает проблему взаимоотношений государства и личности. Пётр у
Пушкина – деятель, который угадывает потенциальные силы науки и направляет их на решение громадных задач в один из самых высоких и творческих моментов его жизни, когда рождался гениальный замысел создания города «на берегу пустынных волн» Невы.
В стилистике «Медного Всадника» отчётливо обозначены два разнородных начала: торжественная ода и смиренная элегия. Это разноречие стиля, стилистическое противоречие вполне отвечало свободному и сложному замыслу
Пушкина. Он тяготеет к одической возвышенности там, где звучит тема Петра, и возвращается к элегической задушевности там, где касается темы Евгения.
Для Пушкина были одинаково достоверны и деяния Петра Великого, и страдания безвестного Евгения. Пушкину был близок мир Петра, была понятна и дорога мечта «ногою твёрдой стать при море». Он видел, как перед Петром, «мощным властелином судьбы», смирялась «побеждённая стихия». Но Пушкин сознавал, какая дорогая цена была заплачена за это торжество, какой ценой был куплен стройный вид Петербурга. Поэтому в его поэме есть истинная глубина, высокая человечность и суровая правда.
Пётр, воплощённый в Медного всадника, видится как «мощный властелин судьбы, а не игралище в её руках». Утверждая непреклонную волю, вселяя ужас, Медный всадник своим величием опровергает мысли о своём бессилии человека перед лицом рока.
Восторженное настроение поэта омрачается думой о «противоречиях существенности» и скорбном уделе «малых сил»; возникает новый образ Петра:

И, обращён к нему спиною

В неколебимой тишине,

Над возмущённою Невою

Стоит с простёртою рукою

Кумир на бронзовом коне.
Пушкин показывает не только величие Петра, но и его недостатки. В грозных событиях наводнения не хватает заботы о маленьком человеке. Пётр велик в государственных замыслах и жесток и жалок в отношении к личности. Евгений жалок в своей бедности и велик в своей любви к Параше, принижен своим жизненным положением и возвышен своими мечтами о независимости и чести, жалок в своём безумии и высок в своей способности протестовать.
В. Г. Белинский говорил, что «Медный всадник» вместе с «Полтавой» образуют
«самую великую «Петриаду», какую только в состоянии создать гений великого национального поэта[6]».
Мысли Петра – историка определяли создание исторической прозы, становление которой мы видим в незавершённой поэтом «Истории Петра», написанной в последние годы его жизни.
Действие переносится из Москвы в Голландию, где Пётр с топором в руках работает на верфях и в Англию. Азовские берега и берега Балтики, города
Польши и поля Украины, степи Буджака, Париж и границы Персии – таково огромное пространство действия, представленное нам в повествованиях
Пушкина. С первых страниц «История Петра» перед нами в живом изображении является юный Пётр.
Пушкин показывает его после усмирения одного из стрелецких бунтов, противопоставляя Петра царствовавшему с ним вместе брату Иоанну: «В то время, как стрельцы стояли по обеим сторонам дороги, падая ниц перед государями, — Иоанн оказывал тупое равнодушие, но Пётр быстро смотрел на все стороны, оказывая живое любопытство. Изображая Петра, едва не ставшего жертвой нового заговора, когда он во время суда над заговорщиками «занемог горячкою», Пушкин говорит: «Многочисленные друзья и родственники преступников хотели воспользоваться положением государя для испрошения им помилования…но Пётр был непреклонен: слабым, умирающим голосом отказал он просьбе и сказал: «Надеюсь более угодить Богу правосудием, нежели потворством».
Пушкин подчёркивает противоречие между целями, осуществляемыми Петром, и средствами, которые он применял для их достижения. «Когда народ встречался с царём, — читаем мы в «Истории Петра» – то по древнему обычаю падал перед ним на колена. Пётр Великий в Петербурге запретил коленопреклонение, так как улицы были грязные и болотистые, а народ, его не слушался, то Пётр
Великий запретил уже под жестоким наказанием».
Пушкин рисует черты великодушия Петра и в то же время пишет (в связи с делом первой, постриженной в монахини жены Петра, которая была высечена кнутом): «Пётр хвастал своей жестокостью».
Пушкин намечает изображение Петра в действии, в противоречиях, в борьбе с врагами и препятствиями. Против Петра вели борьбу за власть бояре и правительница Софья. Эта борьба закончилась избранием на царство Петра.
Царь уделял большое внимание просвещению. Он отправил боярских и дворянских детей за границу для изучения инженерству, корабельному искусству, архитектуре и другим наукам. Пётр сам намерен был учиться в чужих краях всему, чего недоставало ещё государству, погружённому в глубокое невежество. Возвращающихся из чужих краёв молодых людей он сам экзаменовал.
Пётр был не только реформатором внутреннего преобразования государства, но, как показано в «Истории Петра», и талантливым дипломатом в решении внешних политических вопросов.
К сожалению, выполнить задачу, которую Пушкин поставил в освящении эпохи
Петра, закончить не удалось. Надежды Пушкина не сбылись. Смерть оборвала его работу, и великий труд остался незавершённым. Итак, в работе А. С.
Пушкина над темой Петра очевидна эволюция эпического содержания петровской эпохи, а также политических взглядов поэта. Эту эволюцию отражает движение от стихотворения одического характера через поэмы с усложняющейся жанровой природой к эпическим жанрам с возможностями изображения действительности в единстве её противоречивых сторон. Когда уходит из жизни незаурядный, великий человек, в его бывшем окружении многого не достаёт, исчезает тот центр, вокруг которого всё собиралось, всё двигалось. Конечно, жизнь продолжалась, и вслед за Петром на престол выходили правители, которых
Пушкин метко назвал «ничтожными наследниками северного исполина». Пушкин в своих произведениях ставил в пример Николаю I Петра, но уже в дневнике 1834 года он пишет: «В нём немножко от Петра Великого много от прапорщика».
Этим Пушкин подчёркивает неповторимую личность царя-реформатора.
Почему же Пушкин особо интересовался личностью Петра?
1). Пётр – величайший исторический деятель, буквально перевернувший всю русскую жизнь.
2). Пётр был интересной, сложной личностью. Это привлекательно для писателя.
3). Пушкин, зная историю своего предка – арапа Ганнибала, чувствовал свою особую связь с Петром.
Произведения, в которых Пушкин упоминает Петра: «Стансы», «Заметки по русской истории 18 века», «Моя родословная», «Медный всадник», «Полтава»,
«Арап Петра Великого», «История Петра».
Используя опыт А. С. Пушкина в работе над темой Пера, многие современники создали свои замечательные произведения, например: А. Толстой «Пётр
Великий» и т. д.

Список литературы.
1. А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 16 томах. М., «Художественная литература»
2. Проблемы современного пушкиноведения. Ленинградский ордена Трудового

Красного Знамени государственный педагогический институт имени А. И.

Герцена, 1986 г.
3. Г. П. Макогоненко. Творчество А. С. Пушкина в 30 – е годы. Л.,

«Художественная литература».
4. Б. В. Томашевский. Пушкин. Работы разных лет. М., «Книга», 1990 г.
5. И. Фейнберг. Незавершённые работы Пушкина. Москва, «Художественная литература», 1979 г.
6. С. М. Петров. Исторический роман Пушкина. М., Издательство Академии Наук

СССР 1953 г.
7. Ю. М. Лотман. В школе поэтического слова. М., «Просвещение», 1988 г.

————————
[1] С. М. Соловьёв, «Чтения и рассказы по истории России». Москва, 1989 год, стр. 416.
[2] А. С. Пушкин, Полное собрание сочинений в 6 –ти томах. Том 4, стр. 16.
[3] В.Г.Белинский, Полное собрание сочинений. Том 12, стр. 213.
[4] А.С.Пушкин, Полное собрание сочинений. Том 4, стр. 216.
[5] А.С.Пушкин, Полн. собр. соч., т.4, стр. 386.
[6] В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений. Том 7, стр. 547.

Доклад: Татьяна, достойная своего имени

Posted on by admin

ТАТЬЯНА, ДОСТОЙНАЯ СВОЕГО ИМЕНИ

Среди женских имен в России одно из самых распространенных — Татьяна. Оно связано своим происхождением со святой мученицей Татианой, жившей в Риме в III веке по Р.Х. День памяти этой святой — 25 января (12 января по старому стилю) стал особо отмечаться в российском обществе после указа императрицы Елизаветы Петровны об образовании Московского университета «для общей Отечеству славы», чтобы «возрастало в нашей пространной империи всякое полезное знание». Татьянин день совпал с началом студенческих каникул, а поскольку церковь святой мученицы Татианы стала домовым храмом Московского университета, то и 25 января стало Днем студентов.

В этот зимний день принято поздравлять всех Татьян. Особое место среди женщин, носивших это святое имя, занимает вторая дочь царя-страстотерпца Николая II и императрицы Александры Федоровны, великая княжна Татьяна, разделившая трагическую судьбу своей семьи в 1918 году, когда ей шел 22-й год. После августа 2000 г., когда Русская Православная Церковь прославила в лики святых царскую семью, в святцах появилась еще одна святая с именем Татиана.

По воспоминаниям современников, близко знавших царскую семью, Татьяна, несмотря на то, что она была второй по старшинству дочерью царя, занимала по существу главенствующее в семье место. Из детей она обладала наиболее сильной волей и твердостью характера. «Если бы семья лишилась Александры Федоровны, — вспоминала госпожа Битнер, — то крышей бы для нее была Татьяна Николаевна. Она была самым близким лицом к императрице. Они были два друга…». «Когда Государь с Государыней уехали из Тобольска, — писал полковник Кобылинский, — никто как-то не замечал старшинства Ольги Николаевны. Что нужно, всегда шли к Татьяне: «Как Татьяна Николаевна». Это была девушка вполне сложившегося характера, прямой, честной и чистой натуры; в ней отличалась исключительная склонность к установлению порядка в жизни и сильно развитое сознание долга. Она ведала…/из-за болезни/ Матери, распорядками в доме, заботилась об Алексее Николаевиче и всегда сопровождала Государя на его прогулках, если не было Долгорукова. Она была умная, развитая; любила хозяйничать и, в частности, вышивать и гладить белье».

Александр Мосолов, начальник канцелярии Министерства императорского двора, так писал о великой княжне Татьяне: «Татьяна была выше, тоньше и стройнее сестры /Ольги/, лицо — более продолговатое, и вся фигура — породистее и аристократичнее, волосы — немного темнее, чем у старшей. На мой взгляд, Татьяна Николаевна была самой красивой из четырех сестер». По словам фрейлины Шнейцер, «Татьяна имела характер трудный, скорее скрытный, но быть может, с более глубокими, чем у сестер, душевными качествами».

Когда началась Первая мировая война, великой княжне Татьяне исполнилось 17 лет. Для нее наступило совершенное особое время — время, когда в полной мере проявились не только ее доброта, милосердие, но и душевная стойкость, большие организаторские способности, а также талант хирургической сестры…

Через несколько недель после начала войны великая княжна Татьяна выступила инициатором создания в России «Комитета Ея Императорского Высочества Великой княжны Татианы Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий». «Татьянинский комитет» ставил перед собой следующие цели: оказание помощи лицам, впавшим в нужду вследствие военных обстоятельств, в местах их постоянного места жительства или же в местах их временного пребывания; содействие отправлению беженцев на родину или на постоянное место жительства; поиск работы для трудоспособных; содействие в помещении нетрудоспособных в богадельни, приюты; оказание беженцам денежных пособий; создание собственных учреждений для помещения нетрудоспособных; прием пожертвований.

Великая княжна Татьяна была почетной председательницей этого Комитета, в который входили известные в России государственные и общественные деятели. В заседаниях Комитета также участвовали представители военного министерства, министерств внутренних дел, путей сообщения и финансов.

Отметим, что великая княжна Татьяна Николаевна, формально занимавшая пост Почетной председательницы, несмотря на свой юный возраст, активно, «разумно» и «толково», по словам А. Мосолова, участвовала в деятельности Комитета Ее имени и входила во все его дела. Лично благодарила тех, кто помогал деятельности Комитета. Приведем письмо великой княжны Татьяны к О.В. Палей, оказавшей немалую поддержку беженцам: «Княгиня Ольга Валериановна. Получила Ваше пожертвование в пользу близкого моему сердцу населения, пострадавшего от военных бедствий, выражаю Вам мою искреннюю признательность. Остаюсь к Вам неизменно благожелательною. Татиана».

В «Татьянинском комитете» были утверждены «Правила о дипломах и жетонах…». Дипломы и жетоны жаловались «за оказание Комитету выдающихся заслуг жертвами или устройством сборов, подписок, выставок, концертов, спектаклей, лекций, лотерей и т.п.». Были установлены дипломы двух разрядов (диплом первого разряда печатался золотым шрифтом на веленевой бумаге), которые выдавались за собственноручным подписанием Великой княжны Татьяны Николаевны. Жетоны также устанавливались двух разрядов и имели вид синего эмалевого щита с изображением инициалов Августейшей почетной председательницы Комитета под великокняжеской короной. Жетоны первого разряда были серебряные, второго — бронзовые. Дамы их могли носить как брошь, а мужчины — как брелок на часовой цепочке или же в верхней петлице платья. «Жетоны жалуются именные с надписью на оборотной стороне фамилии того лица, кому они пожалованы, причем они не могут быть передаваемы другим лицам для ношения».

Организаторы Комитета надеялись, что «составят здесь такую же грозную силу, которая своим самоотверженным трудом и средствами на благо родины, будет также страшна врагу, как и воюющая рать». «Мы уверены, что не только члены нашего…комитета; но и те, кому дорога Россия, кто любит ее, кто верит в ее мощь силу, кто верит престолу, отечеству и вере христианской, кто помнит великия слова Минина: «Отдадим все, что имеем, заложим жен и детей наших, а не отдадим на поругание врагу своей великой родины и ее вековых святынь». Придут к нам на помощь и сотни ратных будут иметь приют, уход и ласку после тяжелых боевых трудов» — говорится в записке об организации Комитета, адресованной фрейлине императрицы Марии Федоровны С.К. Буксгевден, также занимавшейся благотворительной деятельностью.

«Во время войны, сдав сестринские экзамены, старшие княжны работали в царскосельском госпитале, выказывая полную самоотверженность в деле…У всех четырех /сестер/ было заметно, что с раннего детства им было внушено чувство долга. Все, что они делали, было проникнуто основательностью в исполнении. Особенно это выражалось у двух старших. Они не только несли в полном смысле слова обязанности заурядных сестер милосердия, но и с большим умением ассистировали при операциях… Серьезнее и сдержаннее всех была Татьяна», — пишет Мосолов.

Татьяна Евгеньевна Мельник-Боткина (дочь лейб-медика Николая II Е.С. Боткина) вспоминает, что доктор Деревенко, «человек весьма требовательный по отношению к сестрам… говорил мне уже после революции, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как Татьяна Николаевна».

С трепетом просматривая в архиве дневник великой княжны Татьяны 1915-1916 гг., написанный крупным, ровным, порывистым почерком, удивлялась я необыкновенной чуткости великой княжны — после посещения лазаретов она записывала имена, звания и полк, где служили те люди, кому она помогла своим трудом сестры милосердия. Каждый день она ездила в лазарет… И даже в свои именины…

Много воды утекло с тех времен. Пронеслись над Россией страшные войны. И сейчас продолжается проливаться кровь российских воинов на Кавказе, в других горячих точках… Но традиции верного служения долгу, помощи раненым и болящим сохраняются. В возрожденном университетском храме святой мученицы Татианы собирают благотворительную помощь для всех нуждающихся. В канун Татьяниного дня собранная одежда и подарки переданы в военный госпиталь им. Н.Н.Бурденко для выписывающихся после лечения солдат.

Список литературы

Татьяна Горбачева. Татьяна, достойная своего имени.

Реферат: Столыпин жизнь и реформы

Posted on by admin

Биография П.А.Столыпина и его Государственная деятельность
По сведениям современников знаменитого премьер-министра России и по генеалогическому дереву, опубликованному в современных изданиях со сылкой на более ранние, СТОЛЫПИНЫ – древний дворянский род провинциальной России, ведущий свою родословную, насколько известно, от Григория Столыпина, жившего в конце 16 века. Сам Пётр Аркадьевич родился 2 (15) апреля 1862 в семье военного, Севастопольского героя, генерал-адьютанта Аркадия
Дмитриевича Столыпина, женатого на княжне Наталье Михайловне Горчаковой – также славной русской фамилии.

Детство П.А. прошло в имении Средниково под Москвой и Вильно – неподалёку от отцовского имения Колноберже, куда Столыпин выезжал на лето.

По окончании в 1879 году 6 классов Виленской гимназии, он вместе с семьей переехал в г. Орёл по месту службы отца, командира армейского корпуса. В июне 1881 года Орловской мужской гимназией юному Столыпину был выдан аттестат зрелости, из которого следовало особая предрасположенность воспитанника к овладеванию иностранными языками и точным наукам.

В 1881 году, — в роковой для России, год – П.А.Столыпин поступает в
Петербургский университет на естественное отделение физико-математического факультета, где проявил немалые способности. Подобно всем
«восьмидесятникам» он находился под влиянием научных и социальных воззрений
Менделеева и Чебышева, литературных дарований Достоевского, Гончарова,
Тургенева… На увлечениях молодого Столыпина несомненно сказались и литературные способности родственников как по отцовской линии, в которую входил Михаил Юрьевич Лермонтов, так и по материнской. В студенческой квартире Петра Аркадьевича собирался литературный кружок, среди почтенных гостей которого был поэт Апухтин, особо почитаемый национально ориентированной интеллигенцией и русским дворянством. В студенческой среде
Петр Аркадьевич пользовался завидным авторитетом. По свидетельству его однокашников при различных событиях и явлениях, волновавших студенческую среду, зачастую интересовались, что по этому поводу думают не преподаватели, их наставники, а как к этому относится их сокурсник
Столыпин. Блестяще выдержав выпускные экзамены, на которых он поразил глубиной своих познаний даже самого Д.И. Менделеева, в 1884 году
П.А.Столыпин заканчивает Санкт-Петербургский Университет.

Как ни странно, но сведения о начале деятельности виднейшего русского политика на государственном поприще в разных источниках имеют существенные расхождения. Так по хронологии современного ученого и публициста Зырьянова, свою службу П.А.Столыпин начал в Министерстве государственных имуществ и лишь в 1889 году был причислен к Министерству внутренних дел. По зарубежному русскому литератору и историку Вл.Маевскому служба Столыпина началась в Министерстве земледелия. Той же версии придерживается в своих воспоминаниях и дочь Петра Аркадьевича – Мария, в замужестве Бок. Но в официальных документах и в редакционной статье «Исторического вестника»
(т.126, 1911 г., октябрь) говорится о том, что «он начал свою служебную деятельность в Министерстве внутренних дел, а через два года был причислен к Департаменту земледелия и сельской промышленности Министерства земледелия и государственных имуществ, в котором последовательно занимал различные должности и особенно интересовался сельскохозяйственным делом и землеустройством. Затем перешел на службу Министерства внутренних дел
Ковенским уездным предводителем дворянства и председателем Ковенского съезда мировых посредников и в 1889 году был назначен Ковенским губернским предводителем дворянства».

Уже в это период проявляются недюженные организаторские способности
Столыпина, его стремление глубоко вникать в сущность вверенных ему дел, умение находить общий язык с представителями самых разных сословий, с людьми разных политических убеждений… Особой опекой его пользуется в этот период местная театральная труппа, которой были созданы надлежащие для творчества условия. Но не только заботой о деятелях культуры примечательно это время: уже тогда Столыпина начинают занимать и коренные вопросы российской жизни на западной окраине Империи. Положение русского крестьянства, противостояние крупного польско-литовского помещичьего класса всему русскому, преимущество единоличной собственности перед земельной общиной, которое было особенно заметно по соседству с хуторскими хозяйствами русских, польских и немецких земель, необходимость сохранения руководящего начала русского элемента – станового для огромного государства, — вот круг проблем, занимающих время и мысли Столыпина, который за местными нуждами начинал видеть и понимать задачи России. Опыт в решении сложных и спорных вопросов придало ему исполнение обязанностей почётного мирового судьи по Инсарскому и Ковенскому мировым округам. В воспоминаниях современников Столыпина упоминается также
Сельскохозяйственное Общество, созданное Петром Аркадьевичем, им опекаемое и показавшее убедительные результаты плодотворного сотрудничества русских и поляков.

Уже в то время, объезжая свои помещичьи поместья, он знакомится с образцовыми немецкими хозяйствами в Восточной Пруссии, через которую пролегал путь к одному из поместий и все больше проникается симпатиями к хуторскому ведению хозяйства.
Самый молодой губернатор
По некоторым свидетельствам, назначение Столыпина в 1902 году на должность
Гродненского губернатора произошло по инициативе высокого царского сановника, министра внутренних дел Плеве, видевшего в Петре Аркадьевиче умного, способного администратора, который мог бы противостоять леворадикальной стихии, подталкивающей Россию к опасной черте, и смело отстаивать национальные интересы в Северо-Западном крае.

В Гродно, где Столыпин пробыл около 10 месяцев в местном комитете о нуждах с/х промышленности, он публично изложил свои взгляды о целесообразности уничтожения чересполосицы в крестьянских хозяйствах, расселении на хутора, предоставлении мелиоративного кредита. Новый гродненский губернатор говорил, что традиционные способы пользования землей «сохранить нельзя, т.к. они выразятся в конце концов экономическим крахом и полным разорением страны».

Убеждая в необходимости перемен в способе землепользования, он стоял за радикальные меры: «ставить зависимость от доброй воли крестьян момент ожидаемой реформы, рассчитывать, что при подъеме умственного развития населения, которое настанет неизвестно когда, жгучие вопросы разрешатся сами собой, — это значит отложить на неопределённое время проведение тех мероприятий, без которых немыслима ни культура, ни подъем доходности земли, ни спокойное владение земельной собственностью». Эта позиция, обозначенная им в 1902 году, опровергает ошибочное мнение, будто Столыпин, вроде, лишь воспринял прогрессивную идею премьер-министра Витте. Мнение, высказанное им тогда, подтверждает также присутствие трезвого аналитического ума у
Столыпина, который смело определял главное в сложной проблеме, и стремился к разрешению этого главного, сосредотачивая на важном направлении деятельности всю свою энергию и волю. И вместе с тем Пётр Аркадьевич в этот период расходился во взглядах на роль просвещения для народа с представителями консервативного дворянства, стоящими на крепостнических позициях, которым он дал ясный ответ: «Боятся грамоты и просвещения, боятся света нельзя. Образование народа, правильно и разумно поставленное, никогда не поведёт его к анархии. Сравните Германию и Италию: главный контингент анархистов даёт последняя страна, а народное образование в ней очень слабо.
Общее образование в Германии должно служить идеалом для многих культурных стран»… Далее Столыпин говорит: «…распространение сельскохозяйственных знаний, без которых земледельческая страна существовать не может и мало – по – малу приходит к разорению, зависит от общего образования. Развивайте его по широкой программе в сязи с преподаванием сельскохозяйственных знаний, и вы дадите большую обеспеченность землевладельческому классу, самому консервативному в каждой стране…».

В этих фразах самого молодого губернатора России ощущается масштаб настоящего государственного деятеля, который трезво мыслил и ясно излагал задачи не провинциального уровня, а целой страны.

Интересно, что в период губернаторства Столыпина в Гродно там нелегально проходил первый съезд еврейской организации ПСП (Польской социалистической партии) и II съезд еврейских рабочих Польши и Литвы. Также состоялись политические демонстрации и отмечалось празднество 1-го Мая, чему, впрочем, в городе не придавалось большого политического значения. Вместе с тем эти события могли сказаться на убежденности Столыпина в необходимости решения национальных проблем этого края – проблем, которые становились источником смуты и революционной пропаганды, распространявшейся на всю Россию.

Ко времени губернаторства в Гродном, П.А.Столыпин, которому было 45 лет, имел уже солидное семейство. От брака с Ольгой Борисовной Нейгардт у него было 5 дочерей. Раньше семейство проживало в основном в имении Колноберже – поместье близ Ковно, зимой в Ковно, затем переехало в Гродно.
Столыпин в Саратове
В столице по достоинству оценили энергичную деятельность губернатора Гродно и вскоре в феврале 1903 года последовало новое назначение – губернатором большой и неспокойной Саратовской земли, в которой раньше находилось и поместье Петра Аркадьевича, как были поместья у рода Столыпиных и в соседней Пензенской губернии. Отец Петра Аркадьевича – Аркадий Дмитриевич, был в свое время наказным атаманом Уральского казачьего войска восточного русского форпоста, находящегося по соседству с Саратовской губернией.
Интересно, что стараниями Столыпина-старшего этот Яицкий (Уральский) городок значительно изменил свой облик: пополнился мощеными улицами и был застроен каменными домами. За это местное население окрестило его «Петром
Великим уральского казачества».

К тому времени Саратов был городом, где проживало около 150 000 жителей, но в котором уже работали 150 фабрик и заводов, составляющих мощный промышленный потенциал. К тому же, здесь было более 100 учебных заведений,
11 библиотек, 9 периодических изданий. Все это создавало ему славу «столицы
Поволжья», и Столыпин, с головой окунувшись в дела, старался эту славу упрочить. Состоялась торжественная закладка Мариинской женской гимназии, ночлежного дома, строились другие учебные заведения, больницы. Начинается асфальтирование саратовских улиц, устройство водопровода, газового освещения, модернизация телефонной сети.

Мирные преобразования были прерваны началом русско-японской войны, отвлекавшей значительные людские и материальные ресурсы и заставившей полностью переключиться на военные дела: отправку на фронт новобранцев, формирование специального отряда Красного Креста.

Столыпин, лично присутствуя на отправке этого отряда, сказал зажигательную речь, в которой в полной мере проявился его ораторский талант и сознание святого для война долга. Но вместе с тем он заметил своим близким: «как может идти мужик защищать арендованную землю в неведомых краях?.. Грустна и тяжела война, не скрашенная жертвенным порывом».

Исход этой самой неудачной для России войны, бывшей в народе с самого начала не популярной, самым скверным образом сказался и на на настроении общества, и на положении правительства. С поражением русского флота началась отчаянная агитация революционных партий, убеждающих, что все беды
России, в том числе победы японцев, идут от монархии, от царского строя.
Общее смятение и растерянность, раздражение россиян, переживавших поражение от «ничтожного» врага, радикальные настроения винтеллигентской среде, ратовавшей за конституцию, иностранные финансовые вливания, поддерживающие и питающие смуту в России, подвели к порогу того, что теперь называют
Русской революцией 1905 –1907 годов – тяжкому для Отечества времени. Когда просвещенные русские люди слали поздравительные телеграммы японскому главнокомандующему, когда запылали дворянские усадьбы и революционеры палили из «браунингов» не только по полицейским, но даже по крёстным ходам, дабы усилить общую панику и парализовать волю правительства.

И в самом центре этой разгоравшейся русской стихии оказалась Саратовская губерния, в которой революционный элемент был особо активен, в которой был один из центров Российского революционного подполья. Антимонархические призывы поддерживало местное либеральное земство, ставшее открыто выступать против правительства и его представителей на местах. Вот одно из типичных сообщений газеты «Приволжский край»: «Только за время с 16 октября по 4 ноября в Балаковском уезде подверглись поджогам и разгрому 40 имений,
Петровском уезде – 25, каждую ночь горят по несколько экономий…»

Уже в Саратове молодой губернатор оказался «меж двух огней», противостоял двум стихиям: революционной, оппозиционной к правительству силы и «правой», как её называли и называют «реакционной» части общества, стоящей на монархических и православных позициях. В разгоравшейся борьбе этих сил
Столыпин видел опасность для жизни губернии и страны, и пытался собственными силами усмирить бушевавшие страсти. Напряженное, изменчивое положение вынуждало его постоянно менять свою тактику, опираясь на разные силы. Так в противовес митинговщикам и демонстрантам, он оказал содействие всем противникам революции, открывшим «народные клубы», ставшие центрами контрреволюционной пропаганды и черносотенных дружин. Это народное ополчение, зачастую действуя против вооруженных революционеров решительно и слаженно, камнями охлаждало пропагандистские страсти и рассеивало демонстрантов, позволяя обходиться без помощи войск. Вместе с тем губернатор всеми силами, не щадя живота своего пытался предотвратить разгул стихии и предотвратить жертвы с обеих сторон. Хорошо известен Балашовский инцидент, когда забастовавшие земские медики были окружены местными черносотенцами, желавшими проучить образованных смутьянов. Их тогда спас подоспевший с казаками Столыпин. Земские медики покидали своё укрытие под защитой казаков, образовавших живой коридор, в то время как осаждавшие бросали в них камни через казацкое оцепление . Причём один камень попал в
Столыпина.

Описанный эпизод равно как и другие , многократно приведённые в литературе, подтверждает, что в критические моменты П.А.Столыпин принимал самое решительное и личное участие в прекращении беспорядков, независимо от того кто был их участником и инициатором. Это впоследствии стало причиной того, что представители самых разных политических сил и социальных слоёв были недовольны его мерами, скрыто или открыто выступали против действий
Столыпина, сводили с ним личные счёты. Вместе с тем энергичность и решительность Саратовского губернатора содействовала сплочению вокруг него всех трезвых и умеренных сил, стремящихся к успакоению российской губернской жизни.

В разгар полевых работ 1905 года волна беспорядков пошла на убыль. Товарищ министр внутренних дел Д.Ф.Трепов докладывал Императору Николаю II: «В
Саратовской губернии благодаря энергии, полной распорядительности и весьма умелым действиям губернатора, камергер двора Вашего Императорского
Величества Столыпина порядок восстановлен…». К сожалению, мирный период длился недолго.

Выше уже было сказано что Саратов был одним из центров революционных сил
России. Семя, брошенное в Саратовскую землю «отцом демократов» России Н.Г.
Чернышевским давало буйные выводы. Ульяновы, Свердлов, Брешко-Брешковская
(в девичестве Вериго, уроженка Саратова), одна из лидеров партии социалистов – революционеров, прозванная «бабушкой первой революции» – вот далеко не полный перечень лиц, связанных с Саратовом явным и тайными связями и прямо причастных к волнениям в Саратовской губернии, которые осенью снова вспыхнули с невиданной силой. Опять начались демонстрации, поджоги усадеб, зернохранилишь, подогретые заезжими революционерами агитаторами крестьяне жгли и крушили всё, что попадалось под руку, вымещая накопившееся недовольство. Сжигались помещичьи дома, пропадали библиотеки, скотные дворы, амбары. Столыпин объезжал бунтующие селения, убеждал, в крайнем случае арестовывал зачинщиков, обходясь без помощи из столицы.

Накалялась обстановка и в Саратове : митинги, демонстрации, забастовки парализовали нормальную жизнь губернского центра. Мятежный дух разгорался.
Для подавления беспорядков в Саратов был командирован генерал – адъютант
В.В. Сахаров, бывший военный министр, что тяготило П.А. Столыпина, старавшегося обходиться без военной силы. В ноябре 1905 года Сахаров был застрелен прямо в губернском доме, явившейся, к нему на приём посетительницей, и на смену ему был прислан другой генерал адъютант К. К.
Максимович, действовавший на территории Саратовской и Пензенской губернии.
Уже в тот период на Столыпина были проведены покушения: в него стреляли, бросали бомбы, террористы угрожали в анонимном письме отравлением самого младшего трехлетнего ребёнка Столыпина – его долгожданного сына. Губернатор прилагает все силы для восстановления порядка, действуя смело, решительно, со знанием психологии толпы. Не раз он появлялся в крайне возбуждённой среде безо всякой охраны и своим внушительным спокойным видом, трезвыми и понятными каждому фразами успокаивал возбуждённый люд.«Высокий рост, косая сажень в плечах, что не мешало стройности его фигуры, соколиный взгляд, властный тон – придавали ему вид достойного представителя власти, начальника и хозяина губернии» — это свидетельство современника Столыпина можно встретить в разнообразной литературе о нём.

В Саратове Столыпин всё больше убеждается в необходимости коренных перемен в жизни крестьян. Опыт жизни в Западных губерниях Российской Империи подсказывал ему естественный выход в отходе от отживших способов землевладения. Ещё в 1904 году, характеризуя положение саратовского крестьянства, он пишет Государю: «Жажда земли, аграрные беспорядки сами по себе указывают на те меры, которые могут вывести крестьянское население из настоящего ненормального положения. Единственным противовесом общинному началу является единоличная собственность».

Таким образом ещё будучи саратовским губернатором П.А. Столыпин показал не только решительность, выдержку, но ясное понимание общей атмосферы
Российской глубинки, причины возникающей смуты и указал меры для восстановления мира в стране, делая в этом ставку на поддержку самой многочисленной части России – её земледельческого сословия. Все эти свойства губернатора были замечены и в правительстве, испытывающим кадровый кризис, и самим Императором Николаем II. По разным свидетельствам на дальнейшем возвышении саратовского губернатора сказались симпатии разных влиятельных особ – обер-прокурора Синода князя Оболенского, ново назначенного дворцового коменданта Д.Ф.Трепова, премьера И.Л.Горемыкина, причём влияние последнего особо подчёркивает сам Николай II в своей личной переписке
Новое назначение Столыпина в Петербурге
Таким образом, после ухода в отставку правительства Витте, совпадающего по срокам с подготовкой к работе Первой Государственной думы, в конце апреля
1906 года Столыпин телеграммой председателя Совета Министров Горемыкина получил распоряжение выехать в Петербург. В первый же день приезда он был приглашен в Царское село для встречи с Николаем II. По свидетельству М. Бок
(Столыпиной) именно государь, отметивший, что давно следит за деятельностью
Столыпина в Саратове и считает, его выдающимся администратором, сказал, что назначает его министром внутренних дел.

В разных литературных источниках говорится о том, что новое назначение
Столыпин принял без особых восторгов, считая себя не готовым к управлению всей внутренней жизнью огромной державы и даже просил Императора назначить его товарищем министра, для подготовки.

По вышеупомянутым воспоминаниям М. Бок в ответ на эти возражения государь ответил:

— Петр Аркадьевич, я вас очень прошу принять этот пост.

— Ваше Величество не могу, это было бы против моей совести.

— Тогда я вам приказываю…

* * *

26 апреля 1906 года П.А. Столыпин становится министром внутренних дел.

Своим первым выступлением в Государственной думе, где он давал ответ на запрос Госдумы о Щербаке (08.06.06), новый министр сразу обратил на себя внимание, обнаружив не дюжий ум, твердость и ораторский талант – свойство довольно редкое для предыдущих государственных деятелей. «Оговариваюсь вперёд, что недомолвок не допускаю и полуправды не признаю», посредственный человек не решился бы сказать эти слова на глазах у критической и агрессивной публики, жаждущей крушения власти и развенчание её служителей.
Но он не просто произнес смелую фразу, он неуклонно следовал этому принципу, как бы ни было опасно и трудно. В том же выступлении он сказал слова, которые и сейчас должны считаться незыблемом правилом для настоящей государственной власти: «Власть не может считаться целью. Власть это средство для охранения жизни, спокойствия и порядка; поэтому, осуждая всемерно произвол, насилие и самовластие, нельзя не считать опасным безвластные правительства. Не нужно забывать, что бездействие власти ведёт к анархии…»

Эта речь, расставляющая верные акценты в отношения между народным правительством и властью, стала своего рода пролегоменой к последующему роспуску 1-ой Думы выказавшей полную неспособность к плодотворной совместной работе с правительством и лишь накалявшей политические страсти в стране.

В день роспуска этой Думы Столыпин был назначен премьер-министром правительства с сохранением поста Министра внутренних дел. Выборгское воззвание, с которым обратилась к народу думская оппозиция, восстание в
Свеабоорге, бунт в Кронштадте, грабежи и убийства с политической целью,
Варшавское кровопролитие – вот атмосфера России летом 1906 года, в который он пытался восстановить порядок и одновременно войти в круг новых обязанностей. Своим первым циркуляром, разосланным губернаторам, П.А.
Столыпин подтвердил твердость позиции: «Открытые беспорядки должны встречать неослабленный отпор. Революционные замыслы должны пресекаться всеми законными средствами… Борьба ведется не против общества, а против врагов общества… Намерения государя неизменны …Старый строй получит обновление… Порядок же должен быть сохранен в полной мере».

Революция ответила вызовом: справедливо считая, что нового премьера невозможно запугать, его решили убить. 12 августа 1906 года совершено покушение на даче П.А. Столыпина на Аптекарском острове, была брошена бомба, унесшая в общей сложности жизни более тридцати человек и почти столько же ранив. Была искалечена его дочь, ранен трехлетний сын, сам премьер остался невредим.

Это покушение лишь упрочило положение Столыпина: сочувствие к его горю, уважение к его мужеству охватило самых разных людей – от простолюдинов до высших сановных особ. Взрыв на Аптекарском острове как бы высветил всей
России фигуру человека, противостоящего революционной стихии.

По предложению государя семейство Столыпина перебирается в более безопасное место – в Зимний дворец. Но даже здесь его не оставили в покое происки заговорщиков, которые, впрочем, были вовремя раскрыт
Столыпинские реформы
Тем временем П.А. Столыпин спешно готовит программу, которая вкратце сводилась к двум основным положениям: отпор революции и внедрение реформ в стране… В первой публичной декларации Столыпина по вступлении на пост
Председателя Совета министров (правительственном сообщении) эта обширная программа намеченных правительством мер была изложена наряду с условиями, необходимыми для их реализации. В ней в частности говорилось: «Путь правительства ясен: оградить порядок и решительными мерами охранить население от революционных проявлений и, вместе с тем, напряжением всей силы государственной идти по пути строительства, чтобы создать вновь устойчивый порядок, зиждущийся на законности и разумно понятой истинной свободе»…

Среди первых вопросов стояли земельный и землеустроительный, а также мероприятия по гражданскому равноправию, свободе вероисповеданий, отмене ограничений стесняющих крестьян и старообрядцев, улучшение быта рабочих, их государственном страховании, реформе местного управления, введением земского управления в Прибалтике, Северо и Юго-Западном крае, в губерниях
Царства Польского, преобразовании местных судов, реформе средней и высшей школы, подоходном налоге, полицейской реформе, подготовке ко всероссийскому поместному церковном собору.

Было также сказано о подготовке Закона об исключительной охране государственного порядка и общественного спокойствия.

Примерно в это же время (с 25 августа 1906г.) был опубликован Закон о военно-полевых судах, который, в качестве временной меры, вводил особые суды из офицеров, ведавших только делами, где преступление было очевидным.
Предание суду происходило в пределах суток после акта убийства или вооруженного грабежа. Разбор дела мог длится не более двух суток, приговор приводился в исполнение в 24 часа.

Этой жестокой мерой власть стремилась остановить волну террористических актов, зачинщики которых зачастую уходили от возмездия из-за судебных проволочек, адвокатских уловок и чрезмерной гуманности общества, всемерно проявляющего солидарность с оппозиционными самодержавию силами.

Таким образом, по мнению зарубежного русского историка Н.Ю. Пушкарского, премьер-министру «удалось разорвать заколдованный круг». До этого времени проведение реформ неизменно сопровождалось общим ослаблением власти, а принятие суровых мер знаменовало собой отказ от преобразований. Теперь нашлось правительство, которое совмещало обе задачи, и нашлись широкие общественные круги, которые эту необходимость поняли.

Чтобы проводить в жизнь намеченные правительством планы, Столыпин не стал дожидаться созыва 2-ой Думы, в которую не очень то верил. Он стал осуществлять программу работ в порядке ст. 87 Основных Законов – то есть в порядке осуществления прав Верховной власти, чем обратил на себя гнев
«демократически» настроенной части общества, усмотревшей в этом покушение на Закон, но прежде всего на власть народного представительства.

Первым делом П. А. Столыпин обратился к крестьянской проблеме, добившись права выхода крестьян из общины, сделав ставку на сильного хозяина, который рвался на волю из ее тисков. Таким образом, стал разрешаться главный вопрос
России – земельный, потому что община сковывала развитие производственных сил и к тому же на почве крестьянского недовольства «давали богатые всходы семена» антигосударственной пропаганды. Парадокс был в том, что против
«Закона 9 ноября» выступили как правые – представители дворянства, видевшие в нем покушение на свои земли и привилегии, и националисты, тревожившиеся за целостность русских традиций и устоев общинного духа, так и левые – революционеры и прочие оппозиционеры понимавшие, что с разрешением крестьянского вопроса угаснет очаг недовольства в крестьянской массе.

Для подготовки этого закона Указом от 12 августа о передачи Крестьянскому банку удельных земель, Указом 27 августа о порядке продажи казенных земель,
Указом 19 сентября об использовании кабинетных земель были созданы
Земельный фонд в несколько миллионов десятин в Европейской части России и открывалась обширная площадь для переселения в Сибирь.

Далее, Указами 5 октября были отменены все сохранившиеся еще в законах правоограничения для крестьянского сословия – главным образом власти
«мира», сельского схода над отдельными крестьянами.

Указом 19 октября Крестьянскому банку было разрешено выдавать крестьянам ссуды под надельные земли, что по сути уже означало признание личной собственности крестьянина на свою землю.

Таким образом, подготовленный «Закон 9 ноября» (Указ 9 ноября 1906 года) о раскрепощении общины позволял выйти стране на путь развития и укрепления частной собственности. Помимо предоставления права выхода из общины этот
Закон устанавливал, что каждый крестьянин при общем переделе мог требовать сведение всей земли к одному участку /отрубу/, а в пределах каждого участка
Указ утверждал право единоличного распоряжения домохозяина, в отличии от принципа семейной собственности – от есть делалась ставка на энергичного, хозяйственного и рачительного земледельца.

Помимо крестьянской реформы в этой междудумский период по статье 87 кабинет
Столыпина провел еще ряд важных мер: Указ 14 октября о свободе старообрядческих общин, Указ 15 октября об ограничении рабочего дня и о воскресном отдыхе приказчиков, другие Указы
Бурную и плодотворную деятельность по обновлению и переустройству жизни
Российской империи Столыпин продолжил и в период работы 2-ой
Государственной думы (20 февраля – 3 июня 1907). В ней определилось 4 течения: правые, стоящие за неограниченное самодержавие, октябристы, принявшие программу Столыпина, кадеты и левый блок, объединявший социал- демократов, социалистов-революционеров, другие социалистические группы.
Лучшим оратором в этой Думе, по признанию и друзей, и врагов, оказался председатель Совета министров П.А. Столыпин, выступивший 6 марта 1907 года на думской трибуне с широкой программой намеченных реформ.

В этом выступлении он прежде всего указал на особенности вносимых законопроектов в «стране, находящейся в периоде перестройки, а следовательно – и брожения» … Он подчеркнул намеченную перспективу:
«Преобразованное по воле Монарха отечество наше должно превратиться в государство правовое, так как, пока писаный закон не определит обязанностей и не оградит прав отдельных русских подданных, права эти и обязанности будут находиться в зависимости от толкования и воли отдельных лиц, то есть не будут прочно установлены» … Далее премьер-министр объяснил и оправдал целесообразность проведения в междумский период ряда законов в порядке статьи 87 Основных Законов ввиду их чрезвычайной важности и спешности.
Теперь эти законы вносились на усмотрение Государственной думы и
Государственного совета, для их окончательного утверждения и придания им необратимой силы. Были обозначены также задачи и цели, которые предстояло решить новой Думе. Это вопросы свободы слова, собраний, печати и союзов, а также отношения к православной церкви, веротерпимости. Он указал на необходимость решения вопросов неприкосновенности личности, самоуправления на местах, реформы местного самоуправления и преобразования суда, скорейшего удовлетворения проблем землеустройства и устранения малоземелья, страхования рабочих и улучшения условий их труда. Далее было сказано о необходимости защиты интересов русской торговли и промышленности на Дальнем
Востоке, строения новых железных дорог на востоке страны, улучшения шоссейных дорог, улучшения эксплуатации водных путей. Большое внимание будет уделено совершенствованию просвещения, которое намечалось сделать доступным широким массам, разнообразным и приближенным к насущным нуждам государства.

П.А. Столыпин подчеркивал, что постановленные задачи затруднены в исполнении сложным экономическим положением России вследствие неудачной войны и сокращения доходного бюджета из-за отмены выкупных платежей у крестьян. «Но как бы ни было велико наше стремление к миру, как бы громадна ни была потребность страны в успокоении, но если мы хотим сохранить наше военное могущество, ограждая вместе с тем достоинство нашей родины, и не согласны на утрату принадлежащего нам по праву места среди великих держав, то нам придется отступить перед необходимостью затрат, к которым нас обязывает все великое прошлое России»…

Закончил он свою знаменательную речь следующими словами: «…лишь обдуманное и твердое проведение в жизнь высшим законодательными учреждениями новых начал государственного строя проведет к успокоению и возрождению великой нашей родины. Правительство готово в этом направлении приложить величайшее усилие: труд, добрая воля, накопленный опыт предоставляются в распоряжение Государственной думы, которая встретит в качестве сотрудника правительство, сознающее свой долг хранить исторические заветы России и восстановить в ней порядок и спокойствие, то есть правительство стойкое и чисто русское, каковым должно быть и будет правительство Его Величества.»

Речь Столыпина была встречена бурными аплодисментами справа – то есть депутатами, имеющими национальные, монархические взгляды – людьми, которыми вынашивались надежды на умиротворение России мирным путем – тех, кого насмешливо именовали «ура – патриоты»…

Но была другая часть, к сожалению, несравнимо большая по массе и более агрессивная, которая воспринимала мирную программу обновления России иначе и которая обрушилась на Столыпина, вынудив его дополнить свою речь разъяснением, сделанным после думских прений.

В этом памятном своем выступлении, которое стало известным далеко за стенами Государственной думы П. А. говорил: «Правительству желательно было бы изыскать ту почву, на которой возможна была бы совместная работа, найти тот язык, который был бы одинаково нам понятен. Я отдаю себе отчет в том, что таким языком не может быть язык ненависти и злобы; я им пользоваться не буду «. Борясь исключительными средствами в исключительное время, правительство привело бы страну во Вторую думу. Я должен заявить и желал бы, чтобы мое заявление было слышно далеко за стенами этого собрания, что волею Монарха нет ни судей, ни обвиняемых и что эти скамьи — не скамьи подсудимых, это место правительства. Я скажу, что правительство будет приветствовать всякое открытое разоблачение какого-либо неустройства, каких- либо злоупотреблений. В тех странах, где еще не выработано определенных правовых норм, центр тяжести, центр власти лежит не в установлениях, а в людях. Людям, господа, свойственно и ошибаться, и увлекаться, и злоупотреблять властью. Пусть эти злоупотребления будут разоблачаемы, пусть они будут судимы и осуждаемы, но иначе должно правительство относится к нападкам, ведущим к созданию настроения, в атмосфере которого должно готовиться открытое выступление. Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли, и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти: «Руки вверх». На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: «Не запугаете».

Слова Столыпина действительно были услышаны далеко и произвели огромное впечатление. Многие оппоненты, противники Столыпина вынуждены были с ним считаться, он как бы укротил их силой своего ораторского таланта
Знакомство с другими выступлениями П. А. Столыпина в Государственной думе и
Госсовете убеждает, что он никогда не просил слова попусту, не отделывался казенными фразами, а всегда глубоко и серьезно вникал в существо поднимаемых вопросов, используя трибуну для убеждения, разъяснения сущности проводимых реформ, своих принципиальных позиций, но никогда не сводил счеты, пользуясь своим местом и саном со злопыхателями, врагами и краснобаями. В этих своих выступлениях он, высказывая волю правительства, пытался умиротворить царящие страсти и направить работу в нужное русло. И зачастую ему это удавалось, причем, в ситуациях когда силы были на стороне оппозиции: помогали глубокая эрудиция, тщательная проработка вопросов, недюжинные литераторские способности и ораторский талант. Многие фразы П.
А. Столыпина стали крылатыми, в них сконцентрирована логика, умная мысль, смелый подход к трудному вопросу.

Например, 13 марта 1907 г. он вновь выступает в Думе, где поставлена под сомнение правомочность временных законов, изданных в междумский период и прежде всего закона о военно-полевых судах.

Оппозиция своими ораторами обвиняла правительство в применении этой жесткой меры, говорила что у него «руки в крови», что стыд и позор для России применение таких мер. … Столыпин отвечал на это, что было бы его ошибкой вступать по этому поводу в юридический спор, он должен здесь встать на государственную точку зрения, а «Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада. Это было, это есть, это будет всегда и неизменно. Этот принцип в природе человека, он в природе самого государства. Когда дом горит, господа, вы вламываетесь в чужие квартиры, ломаете двери, ломаете окна. Когда человек болен, его организм лечат, отравляя его ядом. Когда на вас нападает убийца, вы его убиваете.
Этот порядок признается всеми государствами. Нет законодательства, которое не давало бы права правительству приостанавливать течение закона, когда государственный организм потрясен до корней, которое не давало бы ему полномочия приостанавливать все нормы права. Это, господа, состояние необходимой обороны; оно доводило государство не только до усиленных репрессий, не только до применения репрессий к различным лицам и к различным категориям людей, — оно доводило государство до подчинения всех одной воле, произволу одного человека, оно доводило до диктатуры, которая иногда выводила государство из опасности и приводила до спасения. Бывают, господа, роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда надлежит выбирать между целостью теорий и целостью отечества».

Далее Столыпин, отвечая на призыв к его политической честности, сказал, что военно-полевые суды – временная мера, мера суровая, она должна «сломить преступную волну и отойти в вечность». К сожалению, в тот период революционный террор не пошел на убыль и Столыпин процитировал резолюции съездов социалистов-революционеров, обращенные на подготовку всеобщего восстания и свержения самодержавия и задал естественные вопросы: «Вправе ли правительство перед лицом своих верных слуг, ежеминутно подвергающихся смертельной опасности, сделать главную уступку революции? Вдумавшись в этот вопрос, всесторонне его взвешивая, правительство пришло к заключению, что страна ждет от него не доказательства слабости, а доказательства веры. Мы хотим верить, что от вас, господа, мы услышим слово умиротворения, что вы прекратите кровавое безумие. Мы верим, что вы скажете то слово, которое заставит нас всех стать не на разрушение исторического здания России, а на пересоздание, переустройство его и украшение. В ожидании этого слова правительство примет меры для того, чтобы ограничить суровый закон только самыми исключительными случаями самых дерзновенных преступлений, с тем чтобы, когда Дума толкнет Россию на спокойную работу, закон этот пал сам собой путем невнесения его на утверждение законодательного собрания.
Господа, в ваших руках успокоение России, которая, конечно, сумеет отличить кровь, о которой так много здесь говорилось, кровь на руках палачей от крови на руках добросовестных врачей, применяющих самые чрезвычайные, может быть, меры с одним только упованием, с одной надеждой, с одной верой – исцелить больного».

В подтверждение своих опасений и как свидетельство того, что революционные силы не желают уступать и продолжают кровавую вакханалию, направленную на свержение существующего строя, 7 мая Столыпин вновь выступает в Думе, где обнародует Правительственное сообщение о заговоре, обнаруженном в столице и ставившее своей ближайшей целью совершение террористических актов против императора, Великого Князя Николая Николаевича и Председателя Совета министров. Любопытно и показательно, что среди задержанных заговорщиков обнаружилось несколько членов Государственной думы. Это лишний раз подтвердило тесные связи леворадикально настроенных думцев с революционными силами, готовыми к самым крайним и решительным мерам вплоть до цареубийства и насильственного свержения самодержавного строя. Заговорщики были обнаружены в квартире депутата Озола, который пользовался депутатской неприкосновенностью, чтобы потворствовать деятельности военно-революционной организации, поставившей целью вызвать восстание в войсках. В своей речи П.
А. Столыпин сказал очень значительные слова, не потерявшие своей актуальности и ныне. «Я должен сказать, что кроме ограждения депутатской неприкосновенности, на нас, на носителях власти, лежит еще другая ответственность – ограждение общественной безопасности. Долг этот мы сознаем и исполним до конца»…

10 мая Столыпин вновь выступает в Государственной думе с речью об устройстве быта крестьян и о праве собственности, в которой он говорит о проблемах самого многочисленного сословия России и путях разрешения его трудностей. Выступление это настолько значительно, что стоит здесь привести довольно солидные абзацы в изложении премьер — министра, речь которого была предельно ясна и понятна, в то время как многие выступления его оппонентов нуждались в существенных уточнениях. Вот главные мысли: «Я исхожу из того положения, что все лица, заинтересованные в этом деле, самым искренним образом желают его разрешения. Я думаю, что крестьяне не могут не желать разрешения того вопроса, который для них является самым близким и самым больным. Я думаю, что землевладельцы не могут не желать иметь своими соседями людей спокойных и довольных вместо голодающих и погромщиков. Я думаю, что и все русские люди, жаждущие успокоения своей страны, желают скорейшего разрешения того вопроса, который, несомненно, хотя бы отчасти, питает смуту. Я поэтому обойду все те оскорбления и обвинения, которые раздавались здесь против правительства. Я не буду останавливаться и на тех нападках, которые имели характер агитационного напора на власть. Я не буду останавливаться и на провозглашавшихся здесь началах классовой мести со стороны бывших крепостных крестьян к дворянам, а постараюсь встать на чисто государственную точку зрения, постараюсь отнестись совершенно беспристрастно, даже более того, бесстрастно к данному вопросу. Постараюсь вникнуть в существо высказывавшихся мнений, памятуя, что мнения, не согласные со взглядами правительства, не могут почитаться последним за крамолу». Далее, опровергая предложения левых партий, высказанные депутатами Церетели, Волк-Карачевским и другими, П.А. убеждал, что предложенные пути приведут к полному перевороту во всех существующих гражданских правоотношениях, к разорению образованного класса землевладельцев — помещиков, разрушению культурных очагов, но при этом не решат земельного вопроса, не удовлетворят земельного голода. Он приводит убедительные цифры: если частновладельческую и даже всю землю без малейшего остатка отдать в распоряжение крестьян, то крестьянам центральной части
России – 14 губернии – недоставало бы и по 15 десятин, в Полтавской и
Подольской пришлось бы по 9 и 10 десятин. Это объяснялось крайне неравномерным распределением по губерниям не только казенных и удельных, но и частновладельческих земель. Приведенные в его речи расчеты убеждали каждого в том, что поголовное разделение всех земель не может удовлетворить земельную нужду на местах. Напоминая далее, что Россия не вымирает, что прирост ее населения превосходит прирост остальных государств и составляет более 1,5 миллионов человек в год, премьер справедливо добавляет, что для удовлетворения землей только прирастающего населения, считая по 10 десятин на двор, будет ежегодно потребовано дополнительно 3500000 десятин, которых нет в центральной части России. Столыпин указывает также на отрицательный нравственный аспект предлагаемого левыми силами насильственного способа решения земельного вопроса. Он убеждал, что порядки существующие ныне в общине, где все вынуждены подчиняться одному способу веления хозяйства, необходимость постоянного передела, где инициативный и энергичный земледелец вынужден равняться на всех остальных, зная что его земля может быть вскоре отдана другому – все это в конечном счете снижает культурный уровень в целом. «Путем же переделения всей земли государство в целом не приобретет ни одного лишнего колоска хлеба» … Далее он высказал очень важную мысль: «Ведь тут, господа, предлагают разрушение существующей государственности, предлагают нам среди других сильных и крепких народов превратить Россию в развалины для того, чтобы на этих развалинах строить новое, неведомое нам отечество.»…

Критикуя далее предложения партии народной свободы, которые предложили удовлетворить земельный голод за счет землевладельцев, Столыпин указывает выход крестьянству: он предлагает снять с него те оковы, которые налагает община и дать возможность укрепить за собой плоды трудов своих и предоставить их в неотъемлемую собственность. «Пусть собственность эта будет общая там, где община еще не отжила, пусть она будет подворная там, где община уже не жизненна, но пусть она будет крепкая, пусть будет наследственна. Такому собственнику-хозяину правительство обязано помочь советом, помочь кредитом, то есть деньгами …». Придется всем этим малоземельным крестьянам дать возможность воспользоваться из существующего земельного запаса таким количеством земли, которое им необходимо, на льготных условиях».

В общих чертах дело сводилось бы к следующему: государство закупало бы предлагаемые в продажу частные земли, которые вместе с удельными и государственными составляли бы государственный земельный фонд… Из этого фонда получали бы землю на льготных условиях те крестьяне, которым необходимо улучшить формы теперешнего землепользования. Но так как в настоящее время крестьянство оскудело, ему не под силу платить тот сравнительно высокий процент, который взыскивается государством, то последнее приняло бы на себя разницу в проценте, выплачиваемом по выпускаемым им листам, и тем процентом, который был бы посилен крестьянину, который был бы определяем государственными учреждениями»…Последние слова
Столыпина приобрели широкую известность. Завершая свою речь о путях выхода из крестьянского кризиса он сказал: » Пробыв около 10 лет у дела земельного устройства, я пришел к глубокому убеждения, что в деле этом нужен упорный труд, нужна продолжительная черновая работа. Разрешить этот вопрос нельзя, его надо разрешать. В западных государствах на это потребовались десятилетия. Мы предлагаем скромный, но верный путь. Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!»

Своей речью П.А. как бы подытожил деятельность Второй Думы, которую никак нельзя было считать полноценной в связи с той же революционной направленностью многих думских деятелей. Вторая дума показала безответственность и неграмотность представителей левых сил, которые никак не хотели вести вместе с правительством созидательной работы, обращая
Государственную думу на путь споров, упреков, интриг. Она, по словам самих думских деятелей, «загнивала на корню». Левые депутаты постоянно своими амбициями подливали масла в огонь. Например, когда в Думе обсуждался законопроект об определении контингента новобранцев, подлежащих призыву, кавказец Зурабов, построив свою речь на сплошных оскорблениях армии, закончил призывом к вооруженному восстанию.

Столыпин, будучи убежденным сторонником представительной власти, народного представительства, вместе с тем понимал, что с этой Думой правительство также далеко не уйдет. П.А. не раз пытался мирным образом разрешить конфликт в Думе, открыто и добросовестно шел на переговоры с общественными представителями о вступлении их в состав правительства, хотя, например, знал о скептическом отношении государя к этой идее. Но сами думские деятели не пожелали сменить оппозиционного поля на тяжкую ношу работы в правительстве, видимо, втайне сознавая собственную беспомощность и некомпетентность в серьезной государственной работе. Понимая, что дальнейшие трения с Думой могут совершенно скомпрометировать идею народного представительства, окончательно убедить российскую общественность в невозможности совместной работы правительства с Думой, Столыпин вынужден был пойти на пересмотр избирательного закона. Пересмотр этого закона, был осуществлен как раз с целью сохранения самого института Государственной думы, в надежде, что новый состав окажется менее радикален и более способен к совместной творческой работе. Трагизм момента в том, что сам пересмотр закона о выборах был проведен с нарушением закона о порядке его пересмотра.

Поводом к роспуску Государственной думы послужил отказ снять депутатскую неприкосновенность с депутатов, замешанных в деле военно –революционной организации, готовившей покушение на Государя Николая II и великого князя
Николая Николаевича. 3 июня 1907 года состоялся роспуск Думы второго созыва, были арестованы социал-демократы, часть которых не успела скрыться.

Население очень спокойно встретило сообщение о роспуске Думы: не было ни волнений, ни демонстраций, ни стачек, ни даже попыток к какому-то организованному протесту. «Революция объективно закончилась»,- писал П.Б.
Струве. Ленин на конференции С.-Д. также признал, что «революционной ситуации больше нет»…

Вместе с роспуском 2-ой Государственной думы 3 июня 1907 года был издан
Закон о новых выборах. Это было осуществлено вопреки статьи Основных
Законов, что дало повод оппозиции поставить этот факт в вину Столыпину и назвать данную крайнюю меру государственным переворотом. Но если вникнуть в суть произошедшего, то можно сказать, что новый избирательный закон спасал существование народного представительства, которое постоянной конфронтацией, нежеланием сотрудничества с правительством, причастием своих депутатов к антиправительственному заговору компрометировало себя в глазах российского общества и вносило смуту в жизнь Российской империи.

П.А. Столыпин сознавал сложность положения, понимая, что дает новые аргументы оппозиции слева, но, вместе с тем, все сильнее раздавались упреки от консервативной части в Думе и Государственном совете в потворстве
Столыпина революционным элементам, укрывшимся во Второй думе. Таким образом, под давлением справа было остановлено, по выражению известного думского деятеля Изгоева – одного из авторов «Вех», «ужасное зрелище гниения народного представительства», но спасен сам институт представительной власти.

Новый закон, который Столыпин выдвинул в качестве предохранительной меры от оппозиционности Думы, несколько менял пропорции народного представительства: землевладельцы получали преимущества по сравнению с выборщиками от крестьян. Кроме того было сокращено представительство окраин
– Польши и Кавказа.

Манифест 3 июня 1907 года не только обеспечивал более работоспособное и просвещенное правительство, но и после смутного времени подтверждал, что власть русского Монарха была и остается основой государства, от которого исходят все законы. Сословный и национальный элемент, пополнивший Думу, сделал ее более работоспособной и в 3-ей Думе прошли все законные циклы секций. Примечательно, что после представителей левых сил Муромцева и
Головина председателем этой Думы был выбран Хомяков – сын известного славянофила.

Политическая жизнь России времен 3-ей Думы была по прежнему сложной: гражданские свободы, дарованные манифестом от 17 октября были закреплены в законах. Была снята предварительная цензура печати и даже видные деятели революции /Ленин и Троцкий/ печатали свои публикации в легальных российских журналах. В Думе также легально существовали партии социал-демократов; социалисты-революционеры, бойкотировавшие новою Думу, они прятали некоторых своих представителей /Керенского/ среди трудовиков.

16 ноября 1907 года П.А. Столыпин выступил в Государственной думе с министерской декларацией, где изложил цели правительства, способы и достижения, остановился на существе законодательных предложений. Он говорил: » Для всех теперь стало очевидным, что разрушительное движение, созданное крайними левыми партиями, превратилось в открытое разбойничество и выдвинуло вперед все противообщественные преступные элементы, разоряя честных тружеников и развращая молодое поколение. Противопоставить этому явлению можно только силу. Какие-либо послабления в этой области правительство сочло бы за преступление, так как дерзости врагов общества возможно положить конец лишь последовательным применением всех законных средств защиты. По пути искоренения преступных выступлений шло правительство до настоящего времени – этим путем пойдет оно и впредь. Для этого правительству необходимо иметь в своем распоряжении в качестве орудия власти должностных лиц, связанных чувством долга и государственной ответственности. Поэтому проведение ими личных политических взглядов и впредь будет считаться несовместимым с государственной службой. …»
Поэтому коренною мыслью теперешнего правительства, руководящею его идеей был всегда вопрос землеустройства. Не беспорядочная раздача земель, не успокоение бунта подачками – бунт погашается силою, а признание неприкосновенности частной собственности и, как последствие, отсюда вытекающее, создание мелкой личной земельной собственности, реальное право выхода из общины и разрешение вопросов улучшенного землепользования – вот задачи, осуществление которых правительство считало и считает вопросами бытия русской державы…» Перечислив вопросы требующие скорейшего разрешения он закончил так: «С своей стороны правительство употребит все усилия, чтобы облегчить работу законодательных учреждений и осуществить на деле мероприятия, которые, пройдя через Государственную думу и
Государственный совет и получив утверждение Государя императора, несомненно, восстановят порядок и укрепят прочный, правовой уклад, соответствующий русскому народному самосознанию. В этом отношении Монаршая воля неоднократно являла доказательство того, насколько Верховная власть, несмотря на встреченные чрезвычайные трудности, дорожит самыми основаниями законодательного порядка, вновь установленного в стране и определившего пределы Высочайшего дарованного ей представительского строя.

Проявление Царской власти во все времена показывало воочию народу, что исторически Самодержавная власть… историческая Самодержавная власть и свободная воля Монарха являются драгоценнейшим достоянием русской государственности, так как единственно эта Власть и эта Воля, создав существующие установления и охраняя их, призвана, в минуты потрясений и опасности для государства, к спасению России и обращению ее на путь порядка и исторической правды.»

В тот же день в ответ на критическое выступление одного из лидеров конституционных демократов В.А. Маклакова, премьер-министр произносит речь, подтверждающую верность прежним позициям и стремление предать работе народного представительства большее значение для укрепления и возвеличивания государства. Вот некоторые самые существенные, положения этой речи: «Только то правительство имеет право на существование, которое обладает зрелой государственной мыслью и твердой государственной волей»…

«Пока крестьянин беден, пока он не обладает личной земельной собственностью, пока он находится насильно в тисках общины, он остается рабом, и никакой писаный закон не дает ему блага гражданской свободы …»
Мелкий земельный собственник, несомненно, явится ядром будущей мелкой земской общины; он, трудолюбивый, обладающий чувством собственного достоинства, внесёт в деревню и культуру, и просвещение, и достаток……»

Вот тогда, тогда только писанная свобода превратится и претворится в свободу настоящую, которая, конечно, слагается из гражданских вольностей и чувства государственности и патриотизма. При этих условиях будет иметь успех идея местного суда, будет иметь успех и идея суда административного, который необходим как основа всякого успеха в местном управлении. …» Ведь верховная власть является хранительницей идеи русского государства, она олицетворяет собой её силу и цельность, и если быть России, то лишь при усилии всех сынов её охранять, оберегать эту Власть, сковавшую Россию и оберегающую её от распада. Самодержавие московских Царей не подходит на самодержавие Петра, точно так же как и самодержавие Петра не походит на самодержавие Екатерины Второй и Царя-Освободителя. Ведь русское государство росло, развивалось из своих собственных русских корней, и вместе с ним, конечно, видоизменялась и развивалась и Верховная Царская Власть. Нельзя к нашим русским корням, к нашему русскому стволу прикреплять какой-то чужой, чужестранный цветок.(бурные рукоплескания в центре и справа.)

Пусть расцветает наш родной русский цвет, пусть он расцветает и развернется под влиянием взаимодействия Верховной Власти и дарованного Ею нового представительного строя. Вот, господа, зрело обдуманная правительственная мысль, которой воодушевлено правительство»…

Плодотворная работа 3-ей Думы чуть было не была прервана событием, которое взволновало всех депутатов. Депутат кадетов Ф.И. Родичев, потерявший во время неудачного выступления самообладание, допустил оскорбительное выражение «Столыпинский галстук», как откровенную аналогию с виселицей…
Решением подавляющего большинства Думы по отношению к зарвавшемуся депутату была применена крайняя мера наказания – исключение на 15 заседаний.

Премьер-министра, проявивший во время инцидента предельную выдержку, потребовал от Родичева удовлетворения – шаг, свидетельствующий о высоком представлении о чести, ради сохранения которой Столыпин мог пожертвовать жизнью; подавленный Родичев принес публично свои извинения. Столыпин принял их, что внесло некоторое успокоение в Думу. По предложению многих членов
Государственной думы, депутат Крупенский /от Бессарабской губернии/ выразил чувства глубокого уважения главе русского правительства и негодования к оскорбительному выпаду Родичева, поддержанный аплодисментами подавляющей части Думы

Смерть П.А. Столыпина
27 августа П.А. Столыпин приезжает в Киев и поселяется в генерал- губернаторском доме. Он принимает различные депутации, отдельных лиц – как штатских, так и крестьян. Пропуск был свободный для всех являющихся, хотя охранному отделению к тому времени было известно о готовящемся на Столыпина покушении.

29 августа начались торжества. Примечательно, что помимо отсутствия надлежащей охраны главы правительства, должностные лица, ответственные за обеспечение порядка и неприкосновенности высоких гостей, по сути, демонстрировали пренебрежение опекой П.А. Столыпина. Ему даже не был предоставлен экипаж, и он разъезжал в коляске городского главы, отчего охрана вообще теряла его из вида. Бывшие в стане оппозиционных Столыпину придворных кругов дворцовый комендант Дедюлин, его приятель генерал Курлов, ставшие во главе охраны лиц Императорского Дома и министров, манкируя, подтверждали слухи о его скорой отставке. По свидетельству участника киевских торжеств профессора Рейна, знакомого со Столыпиным лично, тот был подавлен, удручен таким положением и говорил: «Я едва ли вернусь в
Петербург председателем Совета Министров и Министром внутренних дел»…

1-ого сентября 1911 года в киевском городском театре был назначен парадный спектакль «Сказка о царе Салтане». Во втором антракте оперы в стоящего у рампы Председателя Совета министров, приблизившись на расстояние двух-трех шагов, выстрелил дважды из браунинга неизвестный во фраке. Раненый в грудь и руку Столыпин опустился в кресло. Доставленный вскоре в больницу он просил передать Государю, что готов умерет

ь за него, просил успокоить жену и пригласить священника.

Известие о злодействе, происшедшим на глазах у многих людей — участников торжеств, быстро распространилось по Киеву, а вскоре по всей России, и миру.

После незначительного улучшения, самочувствие П.А. Столыпина ухудшилось, но до 4 сентября не признавалось докторами безнадежным. В этот день в Киев к нему приехала жена, навестить своего верного слугу приезжал Государь. Но потом началось резкое ухудшение, повысилась температура, раненый стал впадать в забытье. Тяжело прошло и утро 5 сентября, в течение которого он, теряя сознание, пытался дать последние наставления. Вечером того же дня
Столыпин скончался. Судебно-медицинское вскрытие установило, что П.А.
Столыпин погиб от огнестрельной раны, нанесенной преступником. Пуля браунинга имела перекрещивающиеся надрезы и действовала как разрывная.

6 сентября Император Николай II вернулся из Чернигова и приехал в больницу попрощаться с усопшим. По воспоминаниям дочери П.А. Марии Бок /Столыпиной/ государь «преклонил колени перед телом верного слуги, долго молился, и присутсвующие слыхали, как он много раз повторил слово. «Прости». Потом была отслужена панихида».

Во вскрытом завещании Столыпина, написанном задолго до смерти, в первых строках было наказано: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют».

9 сентября 1911 года Столыпин был похоронен в Киевско — Печерской лавре возле могилы Искры и Кочубея. Его проводы и погребение вылились в траурное шествие, собравшие огромную массу народа: помимо киевлян простится со стойким защитником национальных интересов прибыли различные депутации. В храме, где отпевали П.А. Столыпина оказалось около трехсот венков, трапезная церковь была полна богомольцами. Народ заполонил двор Лавры.

В прочувственном слове владыки Евлогии справедливо отмечалось, что великий покойник, хотя и понимал, и признавал начала веротерпимости, но на первом месте у него, как верного сына Православной церкви, были ее интересы. И в ряду реформ стоял созыв Поместного Собора — для оживления жизни Русской
Православной Церкви. В заключение он также сказал: «Глубоко проникая в сущность русской жизни, он не мог не видеть того огромного значения, какое имело православие в русском быте и русской истории. И вот этот проникновенный государственный подход к вопросу родной русской церкви без излишества и неискренней черты ханжества — дорисовывает прекрасный облик великого русского государственного деятеля и кристаллически чистого человека, Петра Аркадьевича Столыпина»…

Схваченный после выстрелов неизвестный, пытавшийся скрыться бегством, был едва вырван из рук публики. Преступником оказался помощник присяжного поверенного Дмитрий Богров — сын богатого киевского домовладельца. По материалам следствия имя преступника — Мордко Гершович Богров, иудейского вероисповедания. Это обстоятельство стало причиной возникших в Киеве крайне возбужденных настроений в среде правых и националистов, а также в еврейской среде, ожидавшей погромов. Лишь усиленными действиями властей, решительными мерами удалось сохранить порядок и восстановить общественное спокойствие.

В течении следствия выяснилось, что задержанный злоумышленник, тот самый агент киевского охранного отделения, который предупреждал о готовившихся в период Киевских торжеств покушениях. Еще в студенческие годы Богров был замешан в революционной деятельности, несколько раз арестован, но быстро получал освобождение. В разгар революционных волнений в Киеве он состоял членом революционного совета студенческих представителей и одновременно вел агентурную работу. По свидетельству начальника охранного отделения подполковника Кулябко, Богров выдал много политических преступников, предупредил террористические акты и тем самым заслужил доверие. Это стало официальной причиной того, что, в нарушение существующей инструкции, ему был дан билет на парадный спектакль на киевских торжествах для предупреждения возможного покушения.

История этого чрезвычайно сложного дела до сих пор имеет массу неясностей.
Ни одна политическая партия не взяла на себя ответственность за это убийство, хотя большинство исследователей склонялось к тому, что Богров действовал по поручению социалистов-революционеров. Самая распространенная версия такова: агент охранки после разоблачения революционерами вынужден был пойти на убийство главы правительства. Вместе с тем обстоятельства покушения говорят о том, что оно стало возможным благодаря преступной халатности охранки и ее покрывающих высших чинов – халатности, которая сродни злому умыслу.

Бытовавшее мнение о том, что Богров пошел на убийство, запутавшись в долгах, не выдерживает серьезной критики: сын богатого человека не мог таким образом разменять свою жизнь, тем более что никакими деньгами он не смог бы воспользоваться. Загадке убийства П.А. Столыпина посвящены целые книги, вышедшие в России и зарубежье, но обширная информация не открывает завесы над тайной. В публикации пытливого зарубежного русского историка
Н.Ю. Пушкарского указывается на масонский след, но серьезных доказательств тому также нет. Похоже тайну главного для России убийства Богров унес с собою в могилу.

Он был казнен. Поспешность суда над ним и его скорая казнь породили массу естественных подозрений, которые не рассеяны и поныне.

Любопытно, что укрывающийся за множеством псевдонимов двоюродный брат
Дмитрия Богрова — Сергей /Вениамин/ Евсеевич Богров, более известный как
Николай Валентинов был добрый знакомец другого российского псевдонима —
Ленина. Но довольно щедрый в своих литературных жизнеописаниях С. Богров —
Н. Валентинов ни слова не проронил о такой примечательной родственной связи. А между тем, из различных источников следует, что его влияние на
Дмитрия Богрова в бытность их совместного проживания на Петербургской квартире было достаточно велико. Интересно и то, что пришедший к власти
Ленин в 1918 году лично помогает родственнице Дмитрия Богрова — Валентине
Львовной Богровой и родному брату Богрова — Владимиру Богрову уехать из
России в Германию, а потом терпит в своем правительстве на дипломатической службе Богрова — Валентинова, несмотря на прежнюю с ним размолвку, о которой последний обстоятельно написал в своих «Встречах с Лениным», широко известных в России.

Таким странным образом переплетались влияния и судьбы двух самых значительных людей XX века — Ленина и Столыпина, за каждым из которых стояли надежды миллионов людей на лучшее устройство мира. До сих пор мало известно выделял ли из зарубежной революционной среды премьер-министр фигуры Ульянова-Ленина, но вослед заграничной леворадикальной прессе, не скрывавшей восторга убийством Столыпина, будущий вождь в своей статье
«Столыпин и революция» откровенно выражает надежды на поворот в русской истории и навешивает на покойного одиозные ярлыки.

Столыпин говорил, что для успеха реформ нужны лет двадцать покоя. Этого времени историей отпущено не было: внутренние и внешние силы довели Россию до I Мировой войны, революции 1917 года, и всего того, что было потом.
Многие видные государственные деятели считали, что Столыпин бы не допустил этой трагедии, обернувшейся страшной потерей. Но террористическим актом была прервана плодотворная эволюция жизни России. Трагедия великого государственного деятеля, убитого в расцвете сил, вылилась в трагедию народов России и самого крупного государства.
Характер. Убеждения. Мировоззрение.
П.А. Столыпин, по многочисленным свидетельствам родственников, близких, сослуживцев и просто современников — знакомцев по Государственной Думе и
Государственному Совету, представлял собой богатую уверенную натуру, в которой редкостное самообладание, выдержка и терпение сочеталось с сильными волевыми импульсами, поступками, когда нужно было сломить противостояние самых невыгодных обстоятельств, когда только решимость могла остановить анархию, хаос, и восстановить порядок. Эти замечательные свойства сами по себе были притягательными, внушали уважение даже у врагов.

Наиболее известным и характерным эпизодом, снискавшим огромную известность
Столыпину, стало его первое выступление во Второй Государственной Думе в качестве Председателя Совета Министров, где в критический момент, усмиряя думские страсти, он сказал ставшими теперь крылатыми слова: «Не запугаете!»
— великолепный ответ, брошенный всем «недоумкам политической мысли». Этот ответ — не просто звонкая фраза; которой охотно швырялись с думской трибуны его оппоненты, — это следствие, продукт настроений, убеждений, которыми жил реформатор. Из всех описаний известных в литературе этого исторического момента, наиболее ярко и образно это удалось сделать известному писателю, видному политическому деятелю В.В. Шульгину. Очерк Шульгина, написанный под впечатлением известия о смерти Столыпина, прекрасным образом передает атмосферу, в которой торил свой государственный путь бесстрашный премьер.
Постоянно подвергая себя опасности, рискуя жизнью своей и своих близких,
Столыпин как бы свыкся со своим положением, с той обязательной жертвой, которую он должен принести ради умиротворения, укрепления и возвышения горячо любимой им России. «Каждое утро творю молитву и смотрю на предстоящий день как на последний в жизни Я понимаю смерть как расплату за убеждения «. В наш суетный, лицемерный и циничный век такой образ мысли многим покажется невероятным, почти фанатичным, но вне всяких сомнений так думать, так говорить и так делать мог лишь человек исключительный и сильный.

Мы знаем, что на него было совершено множество покушений: по разным данным от 10 до 18. Но если в большинстве случаев поведение Столыпина было как бы безотчетным и в критический момент не могло повлиять на результат злодеяний, то тем более для познания характера этого человека интересен следующий случай, описанный Вл. Маевским в его книге «Борец за благо
России», изданной в Мадриде 1962 году — случай, неоднократно подтвержденный другими свидетельствами. Приводим цитату из этой замечательной книги безо всяких купюр .

В этом эпизоде видится отблеск одного характерного свойства служивого русского человека — отваги, той самой русской отваги, которой отбивались половецкие набеги, брались малыми силами турецкий крепости, громились тевтонские рыцари.

С мужеством и отвагой встретил он страшный взрыв на Аптекарском острове, унесший в общей сложности жизни тридцати человек, сделав калеками столько же, изувечивший и ранивший детей неустрашимого премьер-министра, которого чудом обошла тогда смерть. Здесь можно высказывать очень спорную, но, кажется, после взрыва на Аптекарском острове волна покушений на П.А.
Столыпина пошла на убыль. И возможно, здесь проявилось некое сложное чувство, которое нельзя назвать симпатией или уважением, но которое им сродни, — у тех террористов, которые может, поняли, оценили, что перед ними не «царский сатрап», «держиморда», но убежденный в своей правоте человек.
Возможно, этим живым, но заблудшим душам Столыпин показался другой стороной они увидели в нем бесстрашного рыцаря с высокими понятиями чести и долга.

В пользу этой версии говорит и то обстоятельство, что ни одна из противоборствующих политических сил не взяла на себя ответственности за убийство Столыпина, хотя этот политический акт, если так можно выразиться, делал честь его исполнителям — по глубине последствий для власти России.

И тем более бесстрашие, отвага Столыпина придали к нему много симпатий со стороны самых разных людей и даже целых сословий. «Последний витязь»,
«Рыцарь без страха и упрека», «Борец за благо России», «Железный Бисмарк
России» — такими звучными эпитетами чествовали его при жизни и особенно после нее политические деятели самых разных ориентаций, литераторы и историки.

Видимо, так мог жить только человек, для которого сама жизнь в ее физическом проявлений не есть высшая ценность, в котором он мог черпать силы, надежды. И в самом деле П.А. Столыпин был человек глубоко верующий, православный, сочетавший свойственный своим предкам аскетизм с готовностью идти ради этой веры на крайние жертвы. Уважительно относившийся к другим вероисповеданиям, он, сознавая значение религии русских людей, ратовал за то, чтобы возвысить и оградить от нападок Русскую Православную церковь, испытывающую уже в те времена страшный прессинг со стороны интеллигенции, проникнутой духом нигилизма и воинствующего атеизма. В то время, когда антимонархически и антицерковно настроенная интеллигенция «шла в народ» совращая его, Столыпин выступал за скорейшее проведение Вселенского собора.

Главное, что разводило в разные стороны леворадикальную в основной своей массе интеллигенцию и премьера — это представление о способах улучшения общественной жизни, государственного устройства. Смене векового уклада русской государственности, свержения монархии он предпочитал медленную, точнее плавную без потрясений, эволюцию государственной жизни, от которой в конечном счете выиграли бы все народы и сословия Российской Империи… Уже позже Столыпина один китайский политик, заметил, что наибольшую опасность приносит не сам строй, а резкая перемена этого строя, вызывающая гибельные для общества катаклизмы. Столыпин был высокообразованный человек, способный ученик самого Менделеева, и хорошо разбирался в законах естествознания, которым зачастую следует и человеческая жизнь и развитие общества.

Успешная деятельность Столыпина на государственном посту во многом объясняется и его исключительной бескорыстностью, умением ставить народные интересы выше всех личных расчетов. И его друзья, и даже враги признавали, что стремление к личной выгоде было совершенно чуждо его честной и неподкупной натуре. «родина требует себе служения настолько жертвенно чистого, что малейшая мысль о личной выгоде омрачает душу и парализует работу» … — эта фраза Столыпина — укор нашим культурным и образованным согражданам, обратившим свое образование и культуру исключительно на личную выгоду, пользу…

Если же обратиться к прочим истинным душевным качествам П.А. Столыпина, к настоящим свойствам этой натуры, то также важным и приметным, по многочисленным воспоминанием, будет внимательное и душевное отношение к людям, стремление их выслушать, понять, по возможности помочь в их нуждах; пренебрежение к низшим сословиям, к подчиненным, манкирование своими служебными обязанностями, высокомерие были ему чужды. «Необходимо думать и о низах, нельзя уходить от черной работы, нельзя забывать, что мы призваны освободить народ от нищенства, от невежества, от бесправия»…- эпизоды, которые у всех на виду и которые трудно оспорить подтверждают глубокую искренность Столыпина.

Облик этого человека станет яснее, если добавить, что Столыпин старался держаться здорового образа жизни. Он не курил, употреблял спиртное только в исключительных случаях, не любил игры в карты, считая это занятие пустым и даже вредным, чем зачастую ставил в затруднительное положение своих сослуживцев и подчиненных. Возможно, в этом умеренном аскетизме, наряду с крепкой породой кроется секрет трудоспособности премьер-министра, рабочий день которого нередко завершался за полночь и начинался ранним утром.

В довершение этой главы приведем портрет Столыпина, нарисованный его близким сотрудником князем А.В. Оболенским в книге «Мои воспоминания и размышления» : «Высокий, представительный, великолепно воспитанный, всесторонне образованный; говорил громко, убедительно. Большим благородством веяло от его слов и поступков, что располагало к нему даже его политических противников. В нужных случаях он действовал решительно…
Был он примерным семьянином. Гостеприимный, радушный, веселый и остроумный, когда не был чем-то озабочен; он был образцом всех мужских добродетелей.
Строгий к себе и снисходительный к ошибкам подчиненных. Он не был честолюбив, и все неблагородное и нечистое было противно его высокой душе»…

Нам будет небезынтересно узнать, как воспринимали Столыпина его неприятели или люди, которых никак нельзя заподозрить в симпатиях к главе
«реакционного» правительства. Среди разных оценок приведем здесь только одну, но, по нашему мнению, самую важную, высказанную А.Ф. Керенским, главой самого недолговечного Временного правительства России: «За его словами никогда не бывает пустоты»…

С П И С О К Л И Т Е Р А Т У Р Ы

1. » Нам нужна великая Россия » П.А.Столыпин

(полное собрание речей в государственной думеи государственном совете 21906-1911) Москва 1991

2. П.А.Столыпин и судьбы реформ в России » А.Я.Аврех

Москва 1991

3. О Петре Аркадьевиче Столыпине «В.В.Казарезов

Москва 1991

4. История СССР. Москва 1984 под редакцией Кузнецова

5. История СССР. Москва 1987 под редакцией Федосова

6. Экономическая история СССР. Москва 1987 под редакцией Чунтулова

7. П.А.Столыпин воспоминания о моем отце » 0М.П.Бок

Москва 1992

8. Столыпин без легенд» П.Н.Зырянов

Москва 1991

9. Наш современник 30 2-1990

СОДЕРЖАНИЕ

1. Биография П.А.Столыпина и его Государственная деятельность

2. Самый молодой губернатор

3. Столыпин в Саратове

4. Новое назначение Столыпина в Петербурге

5. Столыпинские реформы

6. Смерть П.А. Столыпина

7. Характер. Убеждения. Мировоззрение

8. Литература

Реферат: Способы переноски пострадавших

Posted on by admin

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

1. Общие правила переноски и подъема пострадавших

1.1. Правила переноски пострадавших

1.2. Правила переноски пострадавших на носилках

1.3. Способы выноса пострадавших из очага бедствия

2. Переноска пораженных без носилок.

Заключение

Список литературы

Введение

На месте происшествия, прежде всего надо остановить у пострадавшего кровотечение, наложить повязки на раны, зафиксировать с помощью шин переломы костей. Только после этого можно переносить, грузить и транспортировать его в лечебное учреждение, по возможности быстро и осторожно.

Неумелое извлечение и перенос пострадавших может привести к серьезным осложнениям — усилению кровотечения, смещению отломков костей и болевому шоку. Чтобы этого не произошло, извлекать из автомобиля, поднимать и укладывать пострадавшего на носилки следует вдвоём или втроём.

При отсутствии стандартных носилок, их несложно сделать из досок, жердей, фанеры, одеяла, пальто.

Например, можно соединить ремнями две жерди деревянными распорками, сверху положить одеяло, пальто или другой материал.

Этим приспособлением можно воспользоваться после извлечения пострадавшего из автомобиля, если вы оказались на месте происшествия один, а чрезвычайная ситуация — пожар, угроза взрыва, кровотечение, прекращение дыхания и остановка сердца у пострадавшего — не позволяет дожидаться помощи. Применение носилок обеспечивает свободную проходимость дыхательных путей, относительную неподвижность позвоночника и даже небольшое его вытяжение, что особенна важно, если повреждён шейный отдел позвоночника.

Чтобы переложить пострадавшего на носилки, необходимо: два человека становятся с той стороны, где нет раны, ожога или перелома, один подводит свои руки под голову и спину пострадавшего, второй под ноги и таз, по команде поднимают одновременно так, чтобы позвоночник оставался прямым. Если поднимают втроём, то один поддерживает голову и грудь, второй — спину и таз, третий — ноги. В таком положении осторожно поднимают, переносят и опускают пострадавшего на носилки, стараясь не причинить ему боли.

1. Общие правила переноски и подъема пострадавших

1.1. Правила переноски пострадавших

В положении лёжа переносят и транспортируют с повреждением позвоночника, живота, переломах костей таза и нижних конечностей, ранениями головы. В случае тяжёлой травмы головы и если пострадавший без сот знания, необходимо повернуть его голову на бок или уложить на бок.

Если нет тяжёлых травматических повреждений позвоночника, рёбер, грудины, но пострадавший находится в бессознательном состоянии, переносить и перевозить его следует в положении на боку или на животе. Это, так называемое безопасное положение, предотвращает западение языка и обеспечивает свободное поступление воздуха при дыхании. Желательно при этом подложить под грудь и лоб пострадавшему валики из одежды.

При травмах грудной клетки или с подозрением на такую травму, переносить и транспортировать пострадавшего надо в полусидящем положении. Если он будет лежать, усилится лёгочная недостаточность.

При ранении передней поверхности шеи, пострадавшего также необходимо укладывать на носилки в полусидящем положении с наклонённой головой так, чтобы подбородок касался груди.

Пострадавших с ранением в затылок и спину надо укладывать на бок, а с травмой живота — на спину с полусогнутыми коленями.

1.2. Правила переноски пострадавших на носилках

— По ровной поверхности их надо нести ногами вперёд, а если пострадавший без сознания, то головой вперёд, так удобнее наблюдать за ним и обеспечивается приток крови к мозгу.

— Передвигаться следует осторожно, короткими шагами. Чтобы носилки не раскачивались, несущие не должны идти в ногу.

— На крутых подъёмах и спусках следить, чтобы носилки находились в горизонтальном положении, для чего на подъёме приподнимают их задний конец, на спусках передний. При этом ручки носилок можно положить на плечи несущих.

— Нести пострадавших на носилках на большие расстояния значительно легче, если использовать лямки /ремни, верёвки/, которые уменьшают нагрузку на кисти рук. Из лямки делают петлю в виде восьмёрки и подгоняют её под рост носильщика.

Длина петли должна быть равна размаху вытянутых в стороны рук. Петлю надевают на плечи так, чтобы она скрещивалась на спине, а петли, свисающие по бокам, — на уровне кистей опущенных рук, эти петли продевают в ручки носилок.

1.3. Способы выноса пострадавших из очага бедствия

1. Извлечение на пальто, плащ-палатке, брезенте. Пострадавшего осторожно укладывают на разостланное пальто, продевают через рукава ремень или верёвку и закрепляют его вокруг туловища. Пострадавшего перетаскивают волоком.

2. Переноска на руках. Оказывающий помощь становится около пострадавшего, опускается на колено, одной рукой подхватывает его под ягодицы, а другой — под лопатки. Пострадавший обнимает спасателя за шею. Затем носильщик выпрямляется и несёт пострадавшего.

3. Переноска на спине. Носильщик усаживает пострадавшего на возвышенное место, становится между ногами спиной к нему и опускается на колено. Обхватив пострадавшего обеими руками за бёдра, поднимается вместе с ним. Пострадавший удерживается, обнимая спасателя за шею (этот способ применяется для переноски на более далёкие расстояния).

4. Переноска на плече. Если пострадавший без сознания, носильщик взваливает его на правое плечо животом вниз. Голова пострадавшего находится на спине носильщика.

5. Переноска вдвоём. Один из носильщиков берёт пострадавшего под мышки, второй становится между его ног и спиной к нему, подхватывает его ноги чуть ниже колен. При ранениях с переломом конечностей этот способ неприменим.

6. Переноска на «замке». Наиболее удобен способ переноски пострадавшего. Для образования «замка» каждый из двух оказывающих помощь захватывает правой рукой свою левую руку у кисти, а своей левой рукой — правую руку напарника тоже у кисти. Образуется кресло, в котором и переносится пострадавший, который двумя или одной рукой придерживается, (обхватывает) за плечи или шею спасателей.

7. Переноска с помощью жерди. Жердь можно сделать из трубы, деревянного шеста длиной не менее 2,5 — 3 метра, концы простыни завязываются узлом и просовываются под жердь, второй простыней или одеялом обхватывает ягодицы пострадавшего, и её концами завязывают за жердь.

Щадящим способом транспортировки пораженных является перевозка их по внутренним водным путям, а такжежелезнодорожным транспортом, особенно в пассажирских вагонах. Единственным недостатком при таких способах транспортировки, особенно на близкие расстояния (до 100 км), является многократная перегрузка пораженных (необходимость подвоза пострадавших к местам погрузки, а затем перегрузка на автомобильный транспорт в местах разгрузки).

2. Переноска пораженных без носилок

Переноска пораженных без носилок может осуществляться одним или двумя носильщиками с помощью носилочных лямок и без них.

Носилочная лямка представляет собой брезентовый ремень длиной 360 см и шириной 6,5 см, с металлической пряжкой на конце. На расстоянии 100 см от пряжки нашита накладка из той же ткани, позволяющая пропустить сквозь нее конец ремня и сложить лямку в виде восьмерки (рис. 1).

Способы переноски пострадавшихСпособы переноски пострадавшихСпособы переноски пострадавших

Рис. 1. Носилочная лямка и как ею пользоваться

а- носилочная лямка; б — пригонка лямки; в — правильно надетая лямка.

Для переноски пострадавшего лямку с помощью пряжки складывают или восьмеркой, или кольцом. Сложенную лямку нужно правильно подогнать по росту и телосложению носильщика: лямка, сложенная восьмеркой, должна без провисания надеваться на большие пальцы вытянутых рук (рис. 1, а), а лямка, сложенная кольцом, — на большие пальцы одной вытянутой руки и другой, согнутой в локтевом суставе под прямым углом (рис. 1,6).

Для работы с носилками лямку складывают восьмеркой и надевают так, чтобы петли ее располагались по бокам носильщиков, а перекрещивание ремня приходилось на спине на уровне лопаток (рис. 1,в).

Если носилочной лямки нет, ее легко изготовить: кольцо — из двух, восьмерку — из пяти поясных ремней.

Переноска пораженного одним носильщиком с помощью носилочной лямки может осуществляться двумя способами.

Первый способ. Пораженного кладут на здоровый бок. Носилочную лямку, сложенную в виде кольца, подводят под пострадавшего таким образом, чтобы одна половина лямки была под ягодицами, а другая, продетая под мышками,-на спине. Свободный конец лямки должен лежать на земле. Таким образом, по бокам пострадавшего образуются петли (рис. 2,а).

Носильщик ложится впереди пострадавшего, спиной к нему, просовывает руки в петли надетой на пострадавшего лямки, подтягивает их на свои плечи, связывает петли свободным концом лямки и кладет пострадавшего себе на спину. Затем он постепенно поднимается, становясь на четвереньки, на одно колено и, наконец, во весь рост. Пострадавший сидит на лямке, прижатый ею к носильщику (рис. 2, 6). Такой способ удобен тем, что обе руки носильщика остаются свободными, а пострадавший может не держаться за носильщика, так как лямка удерживает его достаточно надежно.

Способы переноски пострадавших

Способы переноски пострадавших

Рис.2. Переноска пораженного на лямке (первый способ).

а- лямка надета на пораженного; b — переноска пораженного на лямке, сложенной восьмеркой.

К недостаткам этого способа относится давление, которое оказывает лямка на спину пострадавшего. Поэтому при ранениях и повреждениях грудной клетки применяют не первый, а второй способ переноски на лямке.

Второй способ. Носильщик надевает на ноги пострадавшего лямку, сложенную восьмеркой, укладывает его на здоровый бок и, прижимаясь к нему спиной, надевает лямку на себя так, чтобы перекрест ее пришелся на груди. Затем носильщик поднимается, как и при первом способе (рис. 3). При такой переноске грудь пораженного остается свободной, но носильщик должен поддерживать его руки, я пораженный должен держаться за плечи или поясной ремень носильщика.

Способы переноски пострадавших

Рис. 3. Переноска пораженного на лямке (второй способ).

Оба способа не применимы при переломах бедра, таза, позвоночника. Второй способ, кроме того, нельзя применять при серьезном повреждении обеих верхних конечностей.

Если пострадавшего переносят на лямке два носильщика, то они, сложив носилочную лямку восьмеркой, надевают на себя ее так, чтобы перекрест ремня лямки оказался между ними на уровне тазобедренных суставов, а петля шла у одного через правое, а у другого через левое плечо. Носильщики опускаются сзади пострадавшего лицом друг к другу один на правое, а другой на левое колено, приподнимают пострадавшего и сажают его на свои сомкнутые колени, затем подводят лямку под ягодицы пострадавшего и встают на ноги (рис. 4).

Способы переноски пострадавших

Способы переноски пострадавших

Рис.4. Переноска на лямке двумя носильщиками.

Существует ряд способов переноски пораженных на руках одним или двумя носильщиками. Переноска пораженных на руках одним носильщиком.

Первый способ. Носильщик сажает пострадавшего на возвышенное место, между его ног и опускается на одно колено. Пораженный обхватывает носильщика за плечи или держится за его пояс; носильщик берет пораженного обеими руками под бедра и встает (рис. 5).

Способы переноски пострадавших

Рис. 5. Переноска без лямок (первый способ).

Второй способ. Опустившись на одно колено сбоку от пострадавшего, носильщик берет его одной рукой под спину, другой под ягодицы, а пострадавший обхватывает носильщика за плечи. После этого носильщик встает.

Третий способ. На сравнительно большие расстояния удобнее всего носить пораженного на плече (рис. 6).

Способы переноски пострадавших

Рис. 6. Переноска без лямок (третий способ).

Переносить пораженных одному человеку на руках труднее, чем на лямке. Поэтому данными способами пользуются лишь при переноске на короткие расстояния. Переноска пораженного на руках двумя носильщиками может осуществляться несколькими способами.

Первый способ. Носильщики соединяют руки так, чтобы образовать «сиденье» («замок»). «Замок» можно сделать, соединив две руки (одну руку одного носильщика и одну руку другого), три руки (две руки одного носильщика и одну руку другого) и четыре руки (рис. 7, а, б и в).

Способы переноски пострадавших

a

Способы переноски пострадавших

б

Способы переноски пострадавших

в

Рис. 7. Замок из рук (а, б, в)

В первом случае носильщики, имея по одной свободной руке, могут поддерживать ими пострадавшего. Во втором случае пострадавшего может поддерживать рукой один из носильщиков. В третьем случае пострадавший сам обхватывает носильщиков руками за плечи. Пораженного сажают на «сиденье», как и при переноске на лямке (рис. 8, а и б). В качестве «сиденья» можно также использовать поясной ремень, свернутый кольцом.

Способы переноски пострадавших

Способы переноски пострадавших

Рис. 8. Переноска на замке из рук (а, б).

Второй способ. Один из носильщиков подходит к пораженному сзади и подхватывает его под мышки согнутыми в локтях руками; другой носильщик встает между ног пораженного спиной к нему и обхватывает руками его голени. Первый носильщик не должен соединять свои руки на груди пораженного, чтобы не затруднять ему дыхание (рис. 9).

Способы переноски пострадавших

Рис. 9. Переноска вдвоем без лямок

Третий способ. Носильщики, подойдя к пораженному, становятся оба с одной (здоровой) стороны его и опускаются на одно колено. Носильщик, находящийся у головы пораженного, одну руку подсовывает ему под спину, другую-под поясницу. Другой носильщик, находящийся у ног пораженного, подводит одну руку под его ягодицы, а другую — под голени. Оба носильщика, становясь на ноги, поднимают пораженного.Такой способ пригоден для переноски на короткие расстояния, а также для укладывания пораженных на носилки.

Незаменимым способом является переноска пораженных на носилках.

Санитарные носилки предназначены для переноски пораженных в положении лежа. Они состоят из двух деревянных или металлических брусьев, двух шарнирных стальных распоров с ножками и съемного полотнища с изголовьем (рис.10). Распоры носилок вместе с ножками тоже съемные; они прикрепляются к брусьям болтами и гайками; шарниры распоров снабжены пружинными замками, защелками, благодаря чему носилки не могут самопроизвольно складываться при переноске или перевозке на них пораженного.

Изголовье делается в виде подушки, которую набивают сеном (соломой, травой и др.). По обеим сторонам полотнища носилок нашиты «рукава», служащие для надевания полотнища на брусья. В ножном и головном концах полотнища, справа и слева, с помощью болтов, удерживающих ножки, укреплены два брезентовых ремня с пряжками, предназначенных для связывания свернутых носилок. Чтобы уменьшить провисание, в средней части полотнища снизу подшита поперечная парусиновая полоса.

Длина носилок 221,5 см, ширина-55 см, вес-9,5- 10 кг. Все носилки изготавливаются одинакового размера и приспособлены для любого вида транспорта.

Носилки развертывают следующим образом: оба носильщика расстегивают ремни; затем, потянув за ручки, раскрывают носилки и, упираясь коленом в распоры, выпрямляют их до отказа. Каждый носильщик проверяет, хорошо ли закрыты замки распоров (рис. 11, а и б).

Способы переноски пострадавших

a

Способы переноски пострадавших

б

Рис. 11. Развертывание носилок.

Свертывают носилки так: носильщики одновременно открывают защелки замков и, подтягивая распоры на себя, полускладывают носилки, а затем переворачивают их ножками вверх. Когда полотнище провиснет на сторону, противоположную ножкам, сдвигают брусья окончательно, ставят носилки на ножки и, сложив полотнища в три складки, обвязывают их ремнями.

Чтобы облегчить переноску пораженного на носилках, пользуются лямкой. Каждый носильщик надевает лямку восьмеркой так, чтобы петли ее ложились ближе к полотнищу. В петли продевают ручки носилок. Передний носильщик кладет руки впереди лямки, задний-позади нее.

При отсутствии носилок их можно изготовить из подручных материалов. На небольшое расстояние пораженных можно переносить на одеяле и др. (рис. 12). Для работы удобны носилки из подручных средств: из двух жердей, соединенных деревянными распорами и переплетенных лямками, проволокой или веревкой. Носилки можно быстро сделать из 1-2 мешков и 2 жердей (рис. 13). Для переноски пострадавших с повреждением позвоночника поверх полотнища носилок необходимо положить широкую доску, а поверх нее — какую-либо мягкую подстилку (пальто, плащ, сено и т. д.).

Способы переноски пострадавших

Рис. 12. Переноска на одеяле.

Заключение

Основная цель переноски и эвакуации (транспортировки) пораженных — быстрая их доставка к местам оказания медицинской помощи и лечения.

Соблюдение правил транспортировки и быстрая доставка пораженных на медицинские пункты и в лечебные учреждения способствуют дальнейшему успешному оказанию медицинской помощи и лечению. Однако нужно учитывать при этом, что быстрота транспортировки пораженных не всегда приносит пользу. Быстрая перевозка пораженных на плохо приспособленном транспорте, тем более по плохим дорогам, может причинить большой вред здоровью пострадавших.

При эвакуации на многих видах транспорта возможна дополнительная механическая травма, которая может отрицательно сказаться на состоянии пораженных и на эффективности дальнейших лечебных мероприятий. Причинами добавочной механической травмы при транспортировке могут быть резкие изменения скорости и направления движения на крутых поворотах и спусках, плохое состояние дорог, неблагоприятное положение транспортируемого, нарушение правил погрузки и разгрузки и много других причин.

Правила переноски и транспортировки пострадавших

Правила переноски и транспортировки пострадавших

Переноска пострадавших без носилок может осуществляться одним или двумя носильщиками с помощью носилочных лямок и без них. При отсутствии носилочных лямок используются поясные ремни.

Переноска пострадавших может осуществляться также следующими способами:

— на спине носильщика;

— на руках носильщика, который обхватывает пострадавшего одной рукой за спину, другой под ягодицы;

— на плече носильщика;

— на скрещенных руках двух носильщиков.

Переноска пострадавших на носилках производится, как правило, двумя носильщиками. При движении по неровной местности желательно, чтобы пострадавшего несли три-четыре носильщика.

Пострадавший на носилки укладывается ногами вперед. При подъеме на гору или по лестнице носилки поворачиваются головным концом вперед.

Пострадавших, потерявших много крови или получивших повреждение нижних конечностей, при подъеме следует нести ногами вперед.

Раненых в челюсть укладывают лицом вниз во избежание затекания крови в дыхательные пути, под лоб подкладывают согнутую в локте руку пострадавшего, пальто или другие предметы.

При ранении в живот пострадавших кладут на спину, ноги сгибают в коленях, под колени кладут валик из одежды.

При повреждении груди пострадавших переносят на носилках в полусидячем положении, подложив им под спину одежду.

Список литературы

Учебник для подготовки санитарных дружин. Под ред. д.м.н. проф. Ф.Г.Захарова. «Медицина». 1972

Булай П. И. Первая помощь при травмах, несчастных случаях и некоторых заболеваниях. Минск: Беларусь, 1989. — 78 с.

Депутатов В.П. Кровотечения. Методические рекомендации по курсу «Медицинская подготовка» для студентов педагогических институтов, Шуя., Изд. Шуйского госпединститута, 1988. — 26 с.

Морозова О.А. Как помочь больному человеку. Нью-Йорк, 1955. — 300 с.

Неотложная помощь при травмах (руководство для врачей). Под ред. Б.Д.Комарова. М.: Медицина, 1984. — 272.

Первая медицинская помощь; Популярная энциклопедия. Гл. редактор — акад. РАМН В.И.Покровский. М.: Большая Российская Энциклопедия. 1994. — 254 с.

Первая медицинская помощь в домашних условиях./ Пер. с англ. Под ред. М.Эйнцига./ М.:Практика, 1994. — 96 с.

Контрольная работа: Отечественное средневековье

Posted on by admin

Московский Университет МВД России

Контрольная работа

Предмет: Отечественная история.

Тема: Отечественное средневековье.

Выполнил(а): студент(ка) 1 курса

группа №_______,заочное отделение,

зачетная книжка №_______________

специальность: __________________

кафедра: ________________________

Домашний адрес: ___________________________________

№ тел: ________________________

__________________

Проверил(а): __________________

Москва 2005 г.

Тема № 6: ОТЕЧЕСТВЕННОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

План:

Основные тенденции развития древнерусских княжеств, Половецкого Поля и Волжской Булгарии во времена Киевской Руси.

Ключевые моменты борьбы московских, литовских и золотоордынских властителей за политическую гегемонию на Руси.

Главные направления исторического развития империи Романовых.

Задачи охраны исторических свидетельств отечественного средневековья.

Основные тенденции развития древнерусских княжеств, Половецкого Поля и Волжской Булгарии во времена Киевской Руси.

Политическая история Киева IX— Хвв. неразрывно связана с процессом образования и укрепления Древнерусского государства, объединения вокруг Киева всех восточнославянских земель.

«В IX в. завершился определенный этап истории древнего Киева, когда он возглавлял одно из нескольких государственных образований восточных славян, прямых предшественников Древнерусского государства. Эти раннегосударственные образования представляли собой не просто племенные союзы, а княжества, выступающие внутри страны и во внешних сношениях как политические организации, по преимуществу имеющие территориальные и социальные (князь, знать, народ) членения. Генезис данных образований восходит к VIII в.»1

Киев в этот период являлся политическим центром “Русской земли” — государственного образования, созданного в Среднем Поднепровье. В него входили полянское, северянское и частично древлянское княжения. “Русская земля” явилась политическим и территориальным ядром будущего обширного Киевского государства.

Ведущую роль в становлении Древнерусского государства сыграло Полянское княжество с центром в Киеве. Первым полянским князем летопись называет Кия, который вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью основал Киев.

О преемниках Кия летописей не рассказывает ничего. Возможно, такие сведения и содержались в тексте до первой редакции “Повести временных лет”, но позднее, при неоднократных переработках летописи, выпали.

Важным этапом в развитии Древнерусского государства были VIII— IX вв. Именно тогда, как можно сделать вывод из рассказа Нестора, в Среднем Поднепровье сложилось государственное объединение — Русская земля, в которое входили поляне, древляне, северяне.

«В 965 году киевский князь Святослав нанес тщательно спланированный мощный удар по Хазарии, от которого она уже не смогла оправиться. В 10 веке сын Святослава Владимир подавил остатки хазарской государственности. Распалась и этническая система Хазарии. Потомки тюрко-хазар смешались с другими тюркскими народами, частично влились в состав русского этноса. Иудео-хазары эмигрировали в Западную Европу, и частью рассеялись по окраинам каганата.»2 Их потомки в виде небольших этнических групп сохранились в Дагестане (горские евреи) и в Крыму (караимы). Булгарские племена по языку были родственны аварам и хазарам. Около7 века булгары разделились на четыре группы. Две из них кочевали в Приазовье и Северном Кавказе, приняв позже участие в этногенезе балкарцев и некоторых других народов. Третья группа отправилась на Балканы, где слились с дунайскими славянами, передав им свои этноним. Четвертая перекочевала в Среднее Поволжье, где подчинило ряд местных финно-угорских племен. Здесь было создано государство Волжская Булгария.

«У волжских булгар кроме скотоводства за счет заимствования навыков у соседей и перехода к оседлости развились пашенное земледелие и различные ремесла. Столица — город Булгар — являлась крупным торговым центром, связанным с Русью, северными племенами, южными и восточными кочевниками. Прочные связи у булгар установились со Средней Азией, которые укрепились после принятия ими ислама. Волжская Булгария была многонациональным государством.»3

Булгары и финно-угры чересполосно занимали одни и те же районы, частично ассимилируясь, причем взаимно. Современное чересполосное сосуществование марийцев, мордвы, чувашей, татар уходит корнями то далекое время. Численно булгары преобладали. Это государство шло в рост до тех пор, пока в 13 веке не подверглось разгрому со стороны монголо-татар. После этого название «булгары» в Поволжье стало постепенно исчезать в условиях ассимиляторских процессов. Но не исчез народ, когда-то носивший это имя: потомками волжских булгар являются чуваши и казанские татары. Булгарский элемент заметен и в процессе формирования башкир, марийцев, удмуртов.

В 11 веке из степей Прииртышья и Восточного Казахстана через Поволжье к южной границе Руси подошли половцы (куманы), заняв берега Среднего и Южного Донца, где имелись удобные пастбища для кочевого скотоводства. Весь 11 век половцы осваивали степь, захватывая новые земли и переходя с места на место, узнавая наиболее удобные стойбища, рыбные и охотничьи промыслы, водные и сухопутные пути торговых караванов, от которых получали немалые пошлины. Половцы сразу же вошли в соприкосновение со славянским миром. Свое название они получили от русских, которые называли их так за светлые волосы и голубые глаза (от слова «полова» — солома). Обычаи половцев выглядели в глазах русичей весьма своеобразными. В пищу половцы употребляли «хомяки и сусолы» — по выражению русского летописца, пораженного этим фактом. У половцев существовал выраженный культ рода. Умершим родичам на могилы они ставили стеллобразные каменные скульптуры. Постепенно половецкие мастера достигали необычного искусства, изготовляя известняковые и мраморные скульптуры, максимально приближенные к оригиналу.

Десятки тысяч статуй стояли на курганах и майданах, на перекрестках дорог и берегах рек. Вплоть до 17 века они были необходимой частью и украшением степного пейзажа (с тех пор многие скульптуры были уничтожены, несколько тысяч попало в музеи). К середине 12 века ареал половецких кочевий простирался от Днепра до Волги. «Половцы представляли собой к тому времени военно-политическую силу, с которой считались и Русь и Византия. Русским приходилось много воевать с ними. В начале 12 века сокрушительное поражение им нанес Владимир Мономах. Разоренные половцы отступили за Волгу и Урал, часть их ушла в Закавказье, где поступила на военную службу к грузинскому царю Давиду Строителю, еще одна часть откочевала в Приднепровье.»4 Два половецких хана — Боняк и Тукорган — объединили приднепровские ор-ды, продолжая набеги на Русь, грабя их окраины. Эти ханы вошли в русс-кий фольклор как заклятые враги, получив в сказаниях и былинах именаБоняки Шелудивого и Тугарина Змеевича.

Русско-половецкие контакты были постоянными и разнообразными. Летопись пестрит описаниями взаимных набегов, битв, миров, совместных походов, брачных союзов. Половцы находились под сильным влиянием русской культуры, нередко носили и христианские имена. Со вступлением Руси в полосу раздробленности половцы активно вмешиваются в княжеские усобицы. Стремясь освободиться от назойливого внимания степняков новгородско-северский князь Игорь Святославович — герой «Слова о полку Игореве»- в 1185 и 1191 годах организовал антиполовецкие походы, которые кончились крупной неудачей. Первыми в Европе, испытавшими силу удара монголо-татар, были донские половцы, возглавляемые Юрием Кончаковичем. В битве на Калке в 1223году они потерпели разгромное поражение.

Не помогла и помощь русских дружин. Несмотря на отчаянное сопротивление монголам, половцы были разбиты и рассеяны. Уцелевшие роды ушли за Дунай под покровительство Венгерского королевства и в Египет для службы в мамлюкской гвардии султана. Оставшиеся половцы были переселены завоевателями в Поволжье и включены в Золотую Орду, где смешивались с монголами и родственными тюркскими племенами. Имя половцев исчезло, но их потомки живы в составе казахского, башкирского и других этносов.

Вывод: Поэтому нет никаких причин приписывать заслуги в создании высокоразвитой цивилизации вокруг Киева исключительно какой-то одной этнической группе. К такому выводу в конце концов и приходят историки. Вот так и появилось на карте Европы новое политическое образование — Киевская Русь.

Ключевые моменты борьбы московских, литовских и золотоордынских властителей за политическую гегемонию на Руси.

Золотая Орда была одним из крупнейших государств средневековья, владения которого находились в Европе и Азии. Ее военная мощь постоянно держала в напряжении всех соседей и очень долгое время никем не оспаривалась. Монархи даже отдаленных стран стремились завязать с ней дружественные отношения и всеми силами их поддерживать. Наиболее предприимчивые купцы преодолевали огромные расстояния, чтобы попасть в ее столицу, которая по праву слыла крупнейшей торговой базой между Востоком и Западом. По всему миру разносили путешественники и торговые караваны, правдивые рассказы и невероятные легенды о народах, населявших Золотую Орду, их своеобразных обычаях и кочевой жизни, о богатстве и мощи правивших здесь ханов, бесчисленных стадах скота и бескрайних степях, где можно было неделями не встретить ни одного человека. Правдивые и вымышленные рассказы об огромном государстве кочевников продолжали свое существование и после его исчезновения.

На 60-70-е гг. XIV в. приходятся самые драматические страницы истории Золотой Орды. Заговоры, убийства ханов, усиление власти темников, которые, возвышаясь вместе со своими ставленниками на ханский престол, гибнут от рук очередных претендентов на власть, проходят быстрым калейдоскопом перед изумленными современниками.

“В эти же годы (1379 г.), — пишет Л.Н.Гумилев, — вспыхнул конфликт русской церкви с Мамаем. В Нижнем Новгороде по инициативе Дионисия Суздальского (епископа) были убиты послы Мамая. Возникла война, шедшая с переменным успехом, закончившаяся Куликовской битвой и возвращением в Орду Чингизида Тохтамыша. В этой войне, которую навязала церковь, участвовали две коалиции: химерная держава Мамая, Генуя и Великое княжество Литовское, т.е. Запад, и блок Москвы с Белой Ордой — традиционный союз, начало которому положил еще Александр Невский. Тверь от участия в войне уклонилась, а позиция рязанского князя Олега неясна. Во всяком случае, она была независима от Москвы, потому что в 1382 г. он, подобно суздальским князьям, воюет на стороне Тохтамыша против Дмитрия”… В 1381 году, через год после Куликовской битвы, Тохтамыш взял и разрушил Москву.

“Великая замятия” в Золотой Орде кончилась с приходом к власти в 1380г. хана Тохтамыша, что было связано с поддержкой его возвышения великим эмиром Самарканда Аксак Тимуром.

После смерти Тимур-Кутлука в 1399 г. Едигей фактически встал во главе Золотой Орды. Ему последний раз в истории Золотой Орды удалось объединить под своей властью все прежние улусы Джучи.

Едигей, как и Мамай, правил от имени подставных ханов. В 1406 г. он убил Тохтамыша, пытавшегося обосноваться в Западной Сибири. В стремлении восстановить улус Джучи в прежних границах Едигей повторил путь Батыя. В 1407 г. он организовал поход на Волжскую Булгарию и разгромил ее. В 1408 г. Едигей напал на Русь, разорил ряд русских городов, осадил Москву, но взять ее не смог.

Исторически это гигантское полугосударство-полукочевье просуществовало недолго. Падение Золотой Орды, ускоренное Куликовской битвой (1380г.) и жестоким походом Тамерлана в 1395 году, было столь же скорым, как и ее рождение. И окончательно рухнула в 1502, не выдержав столкновения с Крымским ханством.

Причин возвышения именно Московского княжества много, причем носят они как объективный, так и субъективный характер.
Если посмотреть на географическую карту, то видно, что Москва-река сокращала водный путь между Новгородом и Окой, следовательно, Москва лежала на торговом пути Новгорода и Рязани. Срединное положение Москвы было важно и для церковного управления. Митрополиты переселились из Владимира в Москву, потому что считали необходимым находиться в центральном пункте между областями севера и юга Руси. Таким образом, одним из основных условий возвышения Москвы является срединность ее географического положения, дававшая политические, торговые и церковные преимущества. Москва не имела сильных княжеств соседей (Новгород не был силен, а Тверь постоянно сотрясали внутренние конфликты и частые смены князей). Помимо выше перечисленных преимуществ Москва была еще и промышленно развитым городом, специализирующемся на производстве оружия и металла.

Субъективными причинами являются личность князей, деятельность бояр, сочувствие общества. Немалую роль в превращении Москвы из скромного удельного княжества сыграла и благосклонность татарских ханов к московским князьям и проводимой ими политике (усмирение бунта в Твери Иваном Калитой).

Следующим объединяющим фактором стала победа Дмитрий Донского на Куликовом Поле, что способствовало укреплению статуса Москвы как центра Руси.

Кроме того, усилению Москвы помогало духовенство, которому, при владении большими вотчинами, было выгодно отсутствие междоусобий в Московском княжестве, и сверх того полнота власти московского князя соответствовала их высоким представлениям об единодержавной власти государя, вынесенным из Византии.

Помимо поддержки со стороны духовенства Москва получила серьезную поддержку со стороны бояр.

Вывод: Определяющую роль сыграла недальновидная и близорукая политика татарских ханов, не заметивших вовремя усиление княжества.

Помимо политических, экономических факторов огромную роль сыграл и демографический фактор. Так как Москва была обеспечена постоянным притоком населения ввиду развитой экономики и производства.

Главные направления исторического развития империи Романовых.

Всем известно о печальном завершении правления династии Романовых, на основании последних событий, происходивших в стране и упоминавшихся в средствах массовой информации, но мало кто знает о зарождении этой династии, о её родоначальнике, о том, продолжением которого был известный всем Петр I, Александр II и Николай II.

Михаил Федорович Романов не только родоначальник династии, он провел в жизнь множество преобразований, изменив ситуацию, сложившуюся на Руси в конце 16 и начале 17 веков. При нем произошел расцвет промышленности, появились мануфактуры, началось формирование всероссийского рынка, наладились дипломатические и торговые связи, поднялось сельское хозяйство. Благодаря его разумной политике намного улучшилась жизнь простого народа, украшенная Москва стала действительно центром России. Михаил Федорович ознаменовал собой начало новой эпохи в русской истории – эпохи Российской империи.

Впервые род Романовых заявил о себе когда царь Иоанн Васильевич, прозванный потом Грозным женился на Анастасии Романовне, дочери его ближнего боярина Романа Юрьевича Захарьина, внука Кошкина, предок которого «знатный человек» при великом князе Иване Даниловиче Калите въехал в Москву из «Прусская земли», как гласит родословная, и его прозвали в Москве Андреем Ивановичем Кобылой. От пятого сына его Феодора Кошки пошел «Кошкин род», представители которого блистали при московском дворе в XIV и XV веках. Это была единственная нетитулованная боярская фамилия, не потонувшая в потоке новых титулованных слуг, нахлынувших в Москву с половины XV в.. Среди князей Шуйских, Воротынских, Мстиславских — Кошкины умели удержаться в первом ряду боярства.

Существует предание, что еще святой Геннадий Костромской, часто посещавший дом Ро­мана Юрьевича и его супруги Ульяны Федоровны, однажды, благословляя детей Романа Юрье­вича — сыновей Даниила, Никиту и дочь Анастасию — предсказал ей царственное супружество, а всему роду Романовых славное будущее. Иоанн Грозный, любивший свою супругу Анастасию, приписывал смерть ее тем огорчениям, которые терпела она от дворцовых дрязг и , спустя 18 лет после ее кончины, спрашивал в письмах князя Курб­ского: «Зачем вы разлучили меня с моей женой? Если бы у меня не отняли юницы моей, кроновых жертв (т. е. казней боярских) не было бы». Другой же современ­ник ,говоря о славных деяниях Грозного до смерти ца­рицы Анастасии, замечает: «а потом словно страшная буря, налетевшая со стороны, смутила покой его доб­рого сердца».

Сын Романа Юрьевича Захарьина — Ни­кита, родной брат царицы Анастасии — един­ственный московский боярин, который оставил о себе добрую память в на­роде: его имя запомнила народная былина, представляя Никиту в своих песнях о Иоанне Грозном благодушным по­средником между народом и крутым по нраву царем. Из шести сы­новей Никиты особенно выдавался старший Федор своею добротою и любозна­тельностью. Англичанин Горсей, живший тогда в Москве, в своих «записках» говорит, что Федор непременно хотел вы­учиться по латыни, и по его просьбе Горсей составил для него латинскую грамматику, написав в ней латин­ские слова русскими буквами. Есть сказание, что Федору Никитичу Романову царь Федор Иоаннович готов был передать свой престол, который занял Бо­рис Годунов. Последний же, ограждая себя от козней бояр, заключил в темницу Александра Никитича Романова-Юрьева-Захарьина, на ко­торого, казначей его, «холоп землевладелец» по прозвищу Бартенев, соблазненный подарками Семена Годунова, родственника царя, сделал донос, обвиняя Александра Никитича в намерении отравить царя разными зельями, припасенными им для этой цели. В дом Александра Никитича был послан Михаил Салтыков, для того, чтобы произвести обыск. В кладовой, в сундуках с деньгами, ключи от которых хранились у Бартенева, найдены были мешки с разными травами и кореньями. Эти веще­ственные доказательства отправили в Патриарший Двор, где собрались бояре с патриархом Иовом, ставленником Бориса, решившие, что все травы и коренья «волшебные», приготовлены для того, чтобы отравить царя, и поэтому Романовых-Юрьевых-Захарьиных схватили и привели на суд к патриapxy и обвинили не только Романовых, но и их родственников в покушении на жизнь Бориса.

Дело тянулось почти целый год и в начале июля 1601 г., Боярская Дума приговорила изменников к лишению имущества и ссылке в заточение, в разные отдаленные места.

В 1605 г. Лжедмитрий, пытаясь утвер­диться на престоле, оказал особое внимание своим мнимым родственникам, возвратив из ссылки Нагих и Романовых. Феодору Никитичу он предоставил Ро­стовскую митрополию, а Ивана Никитича возвел в сан боярина и останки умерших в ссылке братьев его разрешил с почетом перевезти в Москву и похо­ронить в родовой их усыпальнице — Ново-Спасском монастыре.

После низведения с престола Шуйского, Москва избрала в цари Владислава, сына польского короля Сигизмунда, хотя патриарх Гермоген тогда уже указывал на юного Михаила Федоровича Романова, но другие ду­ховные люди хотели видеть на престоле князя В. В. Голицына.

Ополчение, очистив Москву, должно было заключить свою победу избранием царя, для чего Пожарский призвал по 10 выборных от каждого города, но были города, приславшие большее число своих представителей, так Нижний-Новгород прислал 19 человек.

Всего было 277 подписей под грамотой избрания Михаила Федоровича , из них 57 принадлежат духовенству, 136 боярам и высшим служебным чинам, а остальные 84 — городским выборным.

Романовы – династия русских царей и императоров. Сначала это был боярский род, известный по документам с XIV века. Фамилию Романовых он получил не сразу. Первым достоверным предком Романовых был Андрей Иванович Кобыла, по преданию выходец из Пруссии, поступивший на службу при дворе Великого князя московского Ивана Калиты.

Кобыла оставил после себя пятеро сыновей, от которых пошло многочисленное потомство, давшим начало многим родам: Шереметьевым, Колычевым, Неплюевым, Кокоревым, и другим. Пятый сын имел прозвище Кошка, его потомки именовались сначала Кошкиными, затем Захарьиными, Захарьиными – Юрьевыми и, наконец, Романовыми – по имени одного из членов этого рода.

Возвышение этой семьи относится к 1547 г., когда царь Иван Грозный взял в жёны Анастасию Романов. Бояре Романовы сразу же приобрели совсем иной политический вес. С ними стали считаться наравне с Рюриковичами.

Последним мужским представителем династии Романовых был внук Петра – император Пётр II, умерший в 1730 году. Окончательно династия прекратилась в 1761 году, когда умерла последняя женщина из рода Романовых – императрица Елизавета, дочь Петра I.

21 февраля 1913 года Россия праздновала 300-летие царствования Дома Романовых. 300 лет тому назад, 21 февраля 1613 года, на московский престол Земским Собором был избран шестнадцатилетний боярин Михаил Федорович Романов, которому суждено было стать родоначальником новой династии. За годы правления Государей Дома Романовых государство московское стало обширной Российской империей, раскинувшейся от берегов морей Белого, Черного и Балтийского до Тихого океана.

Династия Романовых дала России много выдающихся государственных деятелей, строителей великого Российского государства: Алексея Михайловича и Петра Великого, Екатерину II и Александра I Николая I, Александра II и Александра III. В их ряду достойное место занимает и последний российский император — Николай II, старший сын императора Александра III и императрицы Марии Федоровны, дочери датского короля Христиана IX. Он вступил на престол 21 октября 1894 года после смерти своего отца Александра III.

Время царствования Николая II явилось периодом самых высоких в истории России темпов экономического роста. За 1880-1910 г.г. темпы роста продукции российской промышленности превышали 9% в год. По этому показателю Россия вышла на первое место в мире, опередив даже стремительно развивающиеся Соединенные Штаты Америки. По производству главнейших сельскохозяйственных культур Россия вышла на 1 место в мире, выращивая более половины производимой в мире ржи, более четверти пшеницы, овса и ячменя, более трети картофеля. Россия стала главным экспортером сельхозпродукции, первой «житницей Европы». На ее долю приходилось 2/5 всего мирового экспорта крестьянской продукции.

Успехи в сельхозяйственном производстве явились результатом исторических событий: отмены крепостного права в 1861 году Александром II и Столыпинской земельной реформы в годы правления Николая II, в результате которой в руках крестьян оказалось более 80% пахотных земель, а в азиатской части – почти вся. Площадь же помещьичих земель неуклонно сокращалась. Дарование крестьянам права свободно распоряжаться своею землей и упразднение общин имело огромное государственное значение, пользу которого, в первую очередь, сознавали сами крестьяне.

Самодержавная форма правления не препятствовала экономическому прогрессу России. По манифесту 17 октября 1905 г. население России получило право на неприкосновенность личности, свободу слова, печати, собраний, союзов. В стране росли политические партии, издавались тысячи периодических изданий. Свободным волеизъявлением был избран Парламент – Государственная Дума. Россия становилась правовым государством — судебная власть была практически отделена от исполнительной.

Быстрое развитие уровня промышленного и сельскохозяйственного производства и положительный торговый баланс позволили России иметь устойчивую золотую конвертируемую валюту. Император придавал большое значение развитию железных дорог. Еще в юности он участвовал в закладке знаменитой Сибирской дороги.

В годы правления Николая II в России было создано самое лучшее по тем временам рабочее законодательство, обеспечивающее нормирование рабочего времени, выбор рабочих старост, вознаграждение при несчастных случаях на производстве, обязательное страхование рабочих от болезней, по инвалидности и старости. Император активно содействовал развитию русской культуры, искусства, науки, реформам армии и флота.

Вывод: Все эти достижения экономического и социального развития России являются итогом естественного исторического процесса развития России и объективно связаны с 300-летием правления Дома Романовых.

Задачи охраны исторических свидетельств отечественного средневековья.

Памятники истории и культуры отечественного средневековья составляют неотъемлемую часть мирового культурного наследия, свидетельствуют об огромном вкладе народов нашей страны в развитие мировой цивилизации.

В России памятники служат целям развития науки, народного образования и культуры, формирования высокого чувства советского патриотизма, идейно-нравственного, и эстетического воспитания граждан, осознания ими исторических корней Отечества.

Вывод: Охрана памятников — важная задача государственных органов и общественных организаций. Бережное отношение к памятникам истории и культуры — патриотический долг каждого российского гражданина.

Общий вывод: Отечественное Средневековье явилось важнейшим этапом становления Российской государственности, значение которого трудно переоценить.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Белоконь И.А. Память и красота. Историко-культурные очерки. М., 1987.

Виппер Р. Ю. Краткий учебник Средних веков. 2т. М., “Школа-Пресс”, 1993. 96+112с;

Всемирная история в 24-х т. Т. 7. Раннее средневековье. – Мн.: Современный литератор, 2000. – 592 с;

Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М.,1989.

Гуревич А.Я. Культура и общество средневековой Европы глазами современников. М., “Искусство”, 1989. 368с;

Гуревич А.Я. Средневековый мир. М., “Искусство” 1990. 400с;

История России с древнейших времен до конца XX века: Учебное пособие для студентов вузов. – 5-е изд., стереотипное – М.: Дрофа, 2004. – 656 с;

История России в 2-х т.: Учеб. пособие для вузов / М.М. Горинов, А.А. Горский, А.А. Данилов; Под ред. А.А. Данилова. — М. : ВЛАДОС, 1998, Т.1. — 256 с.

История России под общей ред. Рыбкина А.А., Саратов, 1997 – 215 с;

История средних веков. В 2 т. Т. 1: Учеб. для вузов по спец. «История»/Л.М.Брагина, Е.В. Гутнова, С.П. Карпов и др.,: Под ред. З.В. Удальцовой и С.П.Карпова. – М.: Высш. шк., 1990. – 495 с.

Михайлова Н.В. Отечественная история. Учебное пособие. Гриф МВД. М. «Щит-М», 2003. 165 с.;

Михайлова Н.В. Познание истории – ключ к прошлому, настоящему и будущему. Пособие для студентов юридических вузов. М. «Щит-М», 2003. 217 с.;

Пособие по истории отечества для поступающих в Вузы под ред. Орлова А.С., Полунова А.Ю., Шестова Т.Л., Щетинова Ю.А., 4-е издание: Учеб. Пособие. – М.; Простор, 2004 – 479 с.;

Темейникова Л.И., Россия в мировом сообществе цивилизаций, М., «Дрофа», 1998 г. 278 с.; ”, 1988. 544с.

Третьяков П.Н. У истоков древнерусской народности. Л.,1979.

1 Темейникова Л.И., Россия в мировом сообществе цивилизаций, М., «Дрофа», 1998 г. 278 с.; ”, 1988. 544с.

2 Третьяков П.Н. У истоков древнерусской народности. Л.,1979.

3 Михайлова Н.В. Отечественная история. Учебное пособие. Гриф МВД. М. «Щит-М», 2003. 165 с.;

4 Пособие по истории отечества для поступающих в Вузы под ред. Орлова А.С., Полунова А.Ю., Шестова Т.Л., Щетинова Ю.А., 4-е издание: Учеб. Пособие. – М.; Простор, 2004 – 479 с.;