Автор: admin

Содержание

Введение

Образование Древнерусского государства.

«Норманская» теория, её сущность

Список литературы

Введение

История государства и права России изучает возникновение и развитие исторически сложившихся государственных образований, типов и форм государства и права, как части надстройки над экономическим базисом у народов, существовавших на территории нашей страны с древнейших времен.

На протяжении 6-8 вв. складывались союзы племен, которые еще не были государством, в то время лишь подготавливались условия для его возникновения.

Первыми государственными образованиями были Киевское княжество, а также Новгородское, Смоленское, Полоцкое и др.

Государственные образования складывались на основе союза славянских племен и целях защиты имущественных интересов богатой части общества, насильственного принуждения населения к повиновению этой знати, а также защиты территории племен от нападения извне.

В конце девятого века на территории Восточной Европы сложилось могучее Древнерусское государство. По уровню развития хозяйства, культуры и государственной организации оно занимало выдающееся место среди других государств Европы. Древнерусское государство поддерживало оживленные торговые и дипломатические отношения с Византией и странами Западной Европы. Оно просуществовало до середины двенадцатого века, после чего выросшие в его недрах местные феодальные центры добились самостоятельности, и наступил период феодальной раздробленности.

Образование Древнерусского государства

Отдельные русские волости — княжения в конце 9 века соединились в относительно единое Древнерусское государство (Киевское) государство. Предпосылками этого объединения были:

этническая общность древнерусской народности, говорившей на одном языке;

стремление соединить силы в борьбе с кочевниками и Византией;

экономические интересы древнерусских княжеств по пути «из варяг в греки», желание русских князей установить свой контроль на всем протяжении этого торгового пути;

тяготение к Руси ряда северных и прибалтийских народов, искавших у нее помощи в борьбе с внешними врагами.

Большое значение для объединения имело и принятие единой христианской религии.

Народные массы видели в объединении защиту от наседавших кочевников и избавлении от войн между местными князьями. Этим объясняется сравнительная легкость и быстрота объединения. Оно произошло в результате похода Новгородского князя Олега на Киев, которым он овладел в 882 г., и подчинения им ряда других восточных княжеств.

Древнерусское государство было одним из наиболее мощных в Европе того времени. Уже в 907 г. Олег предпринял успешный поход на Византию, водрузив по преданию свой щит на вратах Царьграда. Русь осуществляла оживленные дипломатические и торговые отношения со многими западноевропейскими государствами и странами Востока.

Борьба за расширение территории Древнерусского государства, походы против Византии продолжались и приемниками Олега — Игорем, Ольгой и Святославом. В результате походов заключались Русско-византийские договоры, регулировавшие торговые и политические отношения между государствами.

Экономическая основа Древнерусского государства была очень непрочной, и его политическое единство было неполным и шатким. Этническое родство древнерусского народа, из которого лишь значительно позднее выделились русская, украинская и белорусская народности, а затем и нации, не могло помешать разделению в дальнейшем Древнерусского государства на отдельные княжества. Заинтересованность в совместном отпоре наседавшим кочевникам, использование торговых путей (путь «из варяг в греки» и др.) могли побуждать местных князей к «единачеству», к признанию верховной власти киевского князя лишь в тот период, когда их казна пополнялась, главным образом, за счет сбора дани, уголовных штрафов и доходов от внешней торговли. По мере оседания дружинников на землю, выделения из среды общинников богатых людей, развитие крупного феодального земледелия и укрепления экономики местных княжеств развивались центробежные тенденции. Князья и окружавшие их бояре стали получать основные доходы от своего хозяйства, обрабатывавшегося феодально зависимыми людьми, от различных форм ренты. Поэтому усилилась борьба и взаимные столкновения местных князей с Киевом, вассальную зависимость от которого уже перестали признавать. Впоследствии все это привело к распаду относительно единого Киевского государства на отдельные независимые княжества.

«Норманская» теория, её сущность

Вопрос о предпосылках и истории образования Древнерусского государства вызвал и вызывает в науке оживление и споры. Русский летописец начала 7 века, пытаясь объяснить происхождение Древнерусского государства, в соответствии с средневековой традицией включил в летопись легенду о призвании в качестве князей трёх варягов — братьев Рюрика, Синеуса и Трувора. В 18 веке приглашенные в Российскую академию наук немецкие ученые Байер и Миллер, а позднее А. Шлецер, некритически истолковали летописи, выдвинули так называемую норманнскую теорию возникновения Русского государства. Согласно этой теории Русское государство создали варяги (норманны). Этой теории позднее был придан политический смысл, на ее основе враги нашей страны пытались доказать, что русские были не способны сами создать государственную организацию и для этого понадобилась «помощь» чужеземцев-завоевателей. В одном из учебников русской истории, вышедшем в фашистской Германии, говорилось, что норманны, принадлежавшие к германским народам, «подарили славянам государство».

Основным доводом норманистов было и остается то место летописи, где говорится, что новгородцы «идоша за море к варягам, к руси», т.е. слово «Русь» рассматривается как наименование варягов. Однако ещё академик Шахматов установил, что слова «к руси» были позднейшей вставкой сводчика-летописца начала 12 века. В более ранних редакциях начальной летописи эта вставка отсутствует, там просто говорится «идоша за море к варягам» без последующих комментариев о Руси, как варяжском племени. Эти комментарии, как доказали советские исследователи, являются тенденционным домыслом сводчика, стремившегося поднять авторитет княжеской династии указанием на её заморское происхождение. Вставка противоречит древнейшим спискам летописи, где Русь перечисляется в составе племен, пригласивших варягов.

Норманисты считают, что слово «русь» было названием одного из скандинавских племен, ссылаясь на то, что финны называют шведов Ruotsi, что в Швеции существует прибрежная область Рослаген.

Но им не удалось найти слова, близкого к слову «русь», в шведском языке и какого-либо племени с этим названием. Что же касается славянских источников, то слова «русь», «рос» были очень широко распространены в топонике (совокупность географических названий определенной территории) на юге задолго до появления варягов. Русь совершала грозные походы еще в первые десятилетия 9 века Арабские источники называют русь одним из славянских племен также до появления варягов.

Слово «русь», бывшее наименованием одного из славянских племен в Приднепровье, распространилось затем на все славянские племена этой области и, наконец с образованием Древнерусского государства на все его славянское население — таковы те выводы, которые делает современная наука.

В той части летописи Нестора, которую исключили позднейшие редакторы, говорится: «се бо токмо словенск язык в Руси поляне, древляне, новгородцы, полочане…».

Трудность, вытекающую из того, что в Скандинавии нет никаких следов племени русь, некоторые норманисты пытаются преодолеть, утверждая, что русь полностью переселилась на территорию Восточной Европы и скандинавские колонии стали в последствии организующим элементом в создании государства. В соответствии с этим норманист Арне предлагает называть Древнерусское государство Великой Швецией, что является уже чистейшим домыслом.

Широко распространена среди современных зарубежных норманистов и теория завоевания славян варягами, подчинившими славян и основавшими здесь свое государство. Но летопись ни в одном из вариантов не говорит о завоевании. Для того, чтобы покорить многочисленный народ, живший на обширной территории, потребовался бы не один отряд, а большое войско. Между тем археологические раскопки свидетельствуют о весьма незначительном числе скандинавских погребений и об отсутствии варяжских поселений на территории Древнерусского государства.

Другой норманист Пашкевич выдвинул фантастическую версию о господстве варягов-завоевателей в течение четырех веков (9-12), причем варяги, по его словам, господствовали и в Ростов-Суздальской земле (13-14 вв.). Между тем Ярослав, как и его отец, Владимир, наняв варяжский отряд, после того как этот отряд перебили новгородцы, пошел в успешный поход со всей дружиной и новгородским ополчением. Это говорит о том, что варяги при необходимости использовались в качестве наемников, но отнюдь не были властителями даже в наиболее близком для них Новгороде. К тому же норманны-мореходцы завоевывали лишь такие области и государства, как Нормандия, Сицилия, Англия, которые были расположены на островах или в прибрежной местности, и овладение ими такой необъятной территорией, как территория Древней Руси, представляется просто невероятным.

Понимая, что версия о варяжском завоевании в 862 г. не выдерживает критики, поскольку источники говорят о Руси значительно раньше, норманист Вернадский выдвинул положение о трех волнах варяжских вторжений в 7-9 вв. Первые две закончились образованием поселений и организацией властвования в Приазовье и в районе Ильменя, а третья привела к обоснованию Рюрика в Новгороде. Однако, кроме случайных и произвольно истолкованных источников, Вернадский ничем подкрепить свою компетенцию не мог.

В непосредственной связи с теорией завоевания находится и утверждение о том, что норманны составляли господствующий класс в Древнерусском государстве. Наиболее полно эта версия изложена в работах современного норманиста Стендер-Петерсона. Норманны будто бы были тем импульсом, который привел к быстрому развитию Восточной Европы, вовлечению её в мировой торговый оборот.

Колонизировав Приладожье, норманны создали своё государство, которое распространило власть на другие области, в результате чего возникло Киевское государство. В этом государстве норманны образовали высший класс в составе князей, дружинников, тиунов. Норманнами же были и купцы, торговавшие с другими странами. Такова концепция Стендер-Петерсона, которая имела широкое распространение в буржуазной литературе.

Однако летописи и археологические данные свидетельствуют, что подавляющее большинство феодалов и богатых купцов вышло из туземной, славянской среды, хотя русские князья нанимали варяжские дружины и включали варягов в состав знати.

Норманисты утверждают, что «путь из варяг в греки» был положен и использовался норманнами. Это доказывает тот факт, что в сочинении византийского императора Константина Багрянородного даны параллельно славянские и варяжские названия днепровских порогов. Но это говорит лишь о том, что в составе торговых экспедиций находились и варяжские купцы либо в качестве комиссионеров, либо со своими товарами.

Широко распространено утверждение о высоком уровне культуры варягов, которую они несли к «диким» славянам. Но никаких убедительных подтверждений этому не представляется. Между тем, сколько не старались лингвисты-норманисты, они смогли найти в русском языке только три десятка слов, заимствованных из скандинавских языков периода 10-13 вв. .

Еще один вымысел — о скандинавском о происхождении Русской Правды — отпадает, если учесть, что сходные общественно-экономические условия порождают и сходные правовые нормы, да и этих сходных норм не так-то много. Норвежский ученый К. Сельнес, после детального сопоставления скандинавских законов и Русской правды, установил, что они не совпадают в большинстве основных пунктов, причем Русская Правда является более древним памятником права, так что говорить надо было бы о заимствовании скандинавами норм русского права, а не наоборот.

Наличие множества разнообразных и нередко абсурдных домыслов и полемика в среде самих современных норманистов показывают всю шаткость выдвигаемых ими концепций. Главный порок этих построений — непонимание того, что государство возникает в результате длительного процесса разложения первобытнообщинных отношений и формирование классового общества.

Иными словами, государство — результат внутреннего развития общества.

При этом разложении первобытнообщинного строя у восточных славян и возникновение элементов государственности началось задолго до того, как Русь и варяги стали вступать в отношении друг с другом.

Легендарный характер самого рассказа о призвании новгородцами трех братьев-варягов очевиден. Характерно и совпадение с аналогичными легендами у ряда народов Запада.

К тому же наивные представления о князьях того времени как о творцах государственности, неограниченных властителях ни на чем не основаны. Князья являлись представителями класса феодалов и выполняли его волю.

Таким образом, огромный поток норманистской литературы порожден желанием доказать «исконную неспособность» русского народа к организации.

Список литературы

Хрестоматия по истории государства и права

СССР. Дооктябрьский период. Ч.1. М., 1990.

История государства и права СССР. Ч.1.М., 1967.

Рыбаков Б.А., Киевская Русь и русские княжества (12-13 вв.). М., 1993.

История отечественного государства и права. Ч.1.М., 1996.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн.1., М. 1988.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение ……………………………………………………………. 3

Глава 1. Общая характеристика древнерусского института вече . 5

1. Происхождение вече ……………………………………………. –

2. Социальный состав вече ………………………………………. 13

Глава II. Вече в древнем Новгороде …………………………….. 18

Заключение ……………………………………………………….. 25

Список источников и литературы ………………………………. 27

Примечания ……………………………………………………….. 29

ВВЕДЕНИЕ

Изучение такого историко-правового института, как древнерусское вече, не потеряло актуальности до сих пор, несмотря на многие тома исследований, посвященных этому вопросу. При написании данной работы были изучены труды таких исследователей, как М. В. Владимирский-Буданов, ¹ Б. Д. Греков,² Ю. А. Дмитриев и Е. Ю. Дудкин,³ П. П. Епифанов,⁴ В. О. Ключевский,⁵ К. Конюхов,⁶ О. В. Мартышин,⁷ В. Т. Пашуто,⁸ А. Е. Пресняков,⁹ С. М. Соловьев,¹⁰ М. Н. Тихомиров,¹¹ П. П. Толочко,¹² И. Я. Фроянова и А. Ю. Дворниченко,¹³ В. Л. Янин.¹⁴ Дискуссии между этими учеными, отраженные в основной части работы, позволяют заключить, что вопрос о древнерусском вече далек от своего окончательного разрешения.

Кроме того, в последнее время предпринимаются попытки взглянуть на проблему с совершенно новых точек зрения. Например, К. А. Соловьевым в статье «Эволюция форм легитимации государственной власти в Древней и Средневековой Руси: Легитимная формула»¹⁵ поднят интересный вопрос о т. н. вечевой легитимности.

В связи с этим тема данной работы представляется весьма актуальной. Ее цель – всестороннее изучение института древнерусского вече. Для этого предлагаются следующие задачи:

1) дать общую характеристику древнерусского вече, его происхождения, географии, социального состава;

2) представить основные позиции историков по этим вопросам.

Работа по своей структуре состоит из введения, заключения, основной части из двух глав, заключения, списка источников и литератруы, научно-справочного аппарата. В структуре работы отдельной главой выделяется история новгородского вече как наиболее яркого примера древнерусской вечевой демократии.

В качестве источников использовались как сочинения византийских писателей,¹⁶ так и древнерусские летописные источники, в частности, Лаврентьевская летопись (летопись по Лаврентьевскому списку), представленная на сайте http://litopys.org.ua/lavrlet/lavr.htm на древнерусском языке с использованием соответствующих букв.¹⁷

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

ДРЕВНЕРУССКОГО ИНСТИТУТА ВЕЧЕ

1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВЕЧЕ

Большинство исследователей сходятся во мнении, что история вече уходит своими корнями в глубокую древность. Историки здесь опираются как на свидетельство Прокопия Кесарийского: «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и потому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом»;¹⁸ так и на различные русские источники, примером которых может служить Лаврентьевская летопись: «В лето 6684 [1176 г.] Новгородци во изначала, и смоляне, и кыяне, и полочане, и вся власти, Якож на думу; на вече сходятся; на что же старейшин сдумають, на том же пригороди стануть».¹⁹

Как считал В.И. Сергеевич, опиравшийся на уже цитировавшийся текст Лаврентьевской летописи: «по мнению начального летописца и позднейшего, жившего в конце XII века, вече было всегда».²⁰ И продолжал, ссылаясь на легендарные известия начальной русской летописи (о хазарской дани, о переговорах древлян с Ольгой, о белгородском киселе и др.): «Вече как явление обычного права существует с незапамятных времен… Событием первостепенной важности, проложившим путь к новому порядку вещей, является татарское завоевание… Нашествие татар впервые познакомило русские княжения с властью, которой надо подчиняться безусловно. Почва для развития вечевой деятельности была уничтожена сразу».²¹

Рассмотрение летописей позволяет понять, что смысл слова «вече» мог расцениваться довольно различно в разных источниках. Интересно наблюдение А. Е. Преснякова о том, что вечем называли всякое сборище, а так как вечем западнорусские источники позднее называют копу, т.е. собрание для судебного дела жителей соседних деревень, «wiec» назывались и у поляков судебные собрания, то надо полагать, что вечами назывались и у нас собрания верви».²² Не совсем справедливо термин «вече» закрепился только лишь за собранием жителей главного города земли. а самом деле вече имело более широкое распространение.

То, что вече существовало непрерывно вплоть до монголо-татарского нашествия (кроме Новгорода и Пскова, где вече функционировало до присоединения к Москве) не вызывает сомнений у большинства историков, хотя есть и исключения. Б. Д. Греков писал о молчании вече в Х – XII вв.: «….в Киевском государстве, как таковом, вече, строго говоря, не функционировало. Рассвет вечевой деятельности падает уже на время феодальной раздробленности. Только в конце периода Киевского государства можно наблюдать в некоторых городах вечевые собрания, свидетельствующие о росте городов, готовых выйти из-под власти киевского великого князя. …в литературе по вопросу о вече далеко не всегда различаются два периода в истории нашей страны: период Киевского государства, когда вече молчит, и период феодальной раздробленности, когда оно говорит, и даже достаточно громко».²³

Безусловно, с переменами, происходившими в социальной структуре восточнославянского общества, менялась и сущность самого учреждения коллективной власти. Раннее, «племенное» вече эпохи первобытного строя или военной демократии, видимо, серьезно отличалось от «волостного» вече второй половины XI – XII вв. Но говорить об исчезновении вече представляется не совсем правильным. Эта точка зрения вызывает серьезные сомнения, так как такое утверждение не только не логично, но и попросту не подтверждается фактическим материалом. В летописях присутствуют упоминания о вече именно на тот период, который обозначил Греков.

При рассмотрении различных летописных документов оказывается, что круг вопросов решаемых вече довольно широк. Прежде всего, это вопросы войны и мира, судьбы княжеского стола и княжеской администрации. Кроме того, на вече рассматривались проблемы, связанные с денежными сборами среди горожан, распоряжением городскими финансами и земельными ресурсами. О последнем, в частности, говорит новгородская грамота середины XII в.:»Се яз князь великий Изеслав Мстиславич по благословению епискупа Ниффонта испрошал семь у Новагорода святому Пантелемону землю село Витославиццы и смерды и поля Ушково и до прости».

Согласно довольно выводу Фроянова, «испросить» пожалование монастырю «у Новагорода» Изяслав мог только на вече».²⁴ Круг вопросов, решавшихся на вече, практически совпадал со сферой тех проблем, которые князь обсуждал со своей дружиной. Следовательно, все они — князь, дружина и вече — могли совместно (или напротив, порознь и совершенно по-разному) решать одни и те же задачи. При этом, несомненно, рано или поздно должны были возникать конфликты. Как показывают приведенные примеры, князь далеко не всегда мог действовать по своему усмотрению. Часто ему приходилось сталкиваться не только со своим ближайшем окружением, но и с горожанами (независимо от того, сколь широкие городские слои имеются в виду в данном случае). Фроянов пишет: «Летописные данные, относящиеся к XI веку, рисуют вече как верховный демократический орган власти, развивавшийся наряду с княжеской властью. Оно ведало вопросами войны и мира, санкционировало сборы средств для военных предприятий, меняло князей. Столь важная компетенция вечевых собраний еще более отчетливо выступает на фоне источников, освещающих события XII века. … В письменных памятниках вече выступает в качестве распорядителя государственных финансов и земельных фондов… Кроме земли, вече… распоряжается смердами… Заключение международных договоров вече тоже держало под присмотром». В преамбуле соглашения Новгорода с Готским берегом и немецкими городами значится: «се яз князь Ярослав Володимеричь, сгадав с посадникомь с Мирошкою, и с тысяцкым Яковомь, и с всеми новгородъци, потвердихом мира старого с послом Арбудомь, и со всеми немецкыми сыны, и с гты, и с всемь латиньским языком». Со «всеми новгородци» Ярослав общался, надо думать не в приватной беседе за чашкой вина, а на вече. Фраза «вси новгородци» достаточно красноречива: она с предельной ясностью определяет участников сходки, не оставляя ни малейших сомнений в том, что мы имеем дело с массовым собранием горожан, где вероятно присутствовали делегаты от новгородских пригородов и сельской округи».²⁵

В то же время не лишены оснований и наблюдения А. Е. Преснякова, утверждавшего: «Если правы историки права, что вече, а не князь должно быть признано носителем верховной власти древнерусской политии-волости, то, с другой стороны, элементарные нити древнерусской волостной администрации сходились в руках князя, а не вече или каких-либо его органов. В этом оригинальная черта древнерусской государственности». А потому, считает исследователь, «видна, как и зависимость князя от вече, так и малая дееспособность вече без князя… Известные нам проявления силы и значения вече носят всецело характер выступлений его в чрезвычайных случаях. Властно вмешивается оно своими требованиями и протестами в княжное управление, но не берет его в свои руки».²⁶

Еще один интересный вопрос, поднятый К. А. Соловьевым в статье «Эволюция форм легитимации государственной власти в Древней и Средневековой Руси: Легитимная формула»²⁷ – вечевая легитимность. При выделении княжеской легитимности в рамках договорной системы, возникает закономерный вопрос: в какой мере можно говорить о легитимности веча?

Судя по сохранившимся в Повести временных лет описаниям веча, основной особенностью вечевой легитимности было то, что принятое на вече решение должно быть исполнено немедленно или оно потеряет свою силу. Рассмотрим два самых подробных описания вече, из которых одно исторично (Киевское – 1068 г.), а второе – в большой степени легендарно (Белгородское – 997 г.), но при этом не вызывает у летописца сомнений в том, что так могло быть. На вече в Киеве было решено послать послов к князю Изяславу Ярославичу с требованием: «… дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними», — то есть с половцами. Причем это было единственное решение, принятое непосредственно на вече. Все остальные принимались уже «идоша с веча». Вече, как таковое закончилось, перейдя в стадию непосредственных действий, причем решения по каждому из них — пойти на двор Коснячко, затем на двор Брячислава, «высадить» дружину из поруба, разделиться на две части и т.д. — принимались уже по ходу разворачивавшихся событий. Легитимность веча, в этом случае, расслаивается на первичную и вторичную. Первичная (и наиболее часто встречающаяся в летописи) — послать послов к князю, то есть начать диалог между князем и городской общиной. Вторичная — дать санкцию на непосредственное народное действие, приводящее, в конечном счете, не только у к замене одного князя другим, но и к временному устранению власти как таковой (то есть к грабежам). Причем, в отличие от И. Я. Фроянова, считающего, что были грабежи узаконенные вечем,²⁸ К. А. Соловьев рассматривает их как следствие отсутствия легитимности, то есть временного установления беззакония, с чем вечу нужно было бороться.²⁹ А единственный способ легитимной борьбы с беззаконием — утвердить у власти князя, неважно, нового или старого.

На вече в Белгороде наблюдается такое же расслоение, но в несколько иной форме. Первое следствие вечевого собрания — послать послов к печенегам и заявить о сдаче города (начать диалог, но уже с противником). Второе — немедленно отменить принятое решение всенародным действием (то есть, нарушить существующую систему властных отношений). В летописном изложении это выглядит как обращение старца к старейшинам с просьбой отложить исполнение решения на три дня и затем исполнение хитро задуманного плана всем населением города. Вече, таким образом, являлось легитимным органом управления в только в момент исполнения его решения и только до тех пор пока голос несогласных этим решением не был слышан. Именно поэтому вряд ли можно говорить о вечевом характере власти в древнерусских городах до XII в., когда в Новгороде произошли структурные изменения во властных структурах и вечевые органы власти были преобразованы из кризисных в постоянные.³⁰

Большой интерес представляет и проблема географического распространения вечевых порядков в русских землях. Действительно, большинство приведенных примеров относится к Новгороду, специфика государственного развития которого как раз и состояла в решающей роли вече как основного властного института. Рассматривая этот вопрос, М. Б. Свердлов приводит примеры вечевых решений в Белгороде (997 г.), в Новгороде (1015 г.), Киеве (1068-1069 гг.), Владимире Волынском (1097 г.). В то же время он замечает, что: «эти сообщения свидетельствуют о созыве вече лишь в экстренных случаях войны или восстания, причем все они относятся к городам, крупным социальным коллективам, центрам ремесла и торговли. Да и эти упоминания вече крайне редки — всего 6 за 100 лет (997-1097 гг.): одно — в Белгороде и Новгороде, два — в Киеве и два — во Владимире Волынском. Данные о вече в сельской местности или о социально-политических и судебных функциях, характерных для племенного общества, нет».

Причем все приведенные упоминания относятся лишь к концу X — середине XI века. Относительно более позднего времени приходится тщательнее учитывать конкретное содержание этого термина в различных источниках разных регионах Восточной Европы.

В частности, обращает на себя внимание то, что вече в XI – XII вв. не упоминается в законодательных памятниках и актовых источниках. Обо всех известных случаях сообщается в летописях и произведениях древнерусской литературы, что несколько затрудняет правовую характеристику этого института.

К тому же, по наблюдениям Свердлова, слово «вече» в XII веке «не употреблялось в новгородском и северо-восточном летописании [там подобные упоминания появляются только с XIII в.]… В Лаврентьевской летописи под 1209 и 1228 гг. помещены сообщения о вече, заимствованные в процессе составления великокняжеских сводов из новгородского летописания, а под 1262 и 1289 гг. упоминание вече неразрывно связано с восстанием против татар. Поэтому становится очевидным полное отсутствие сведений о вече как органе самоуправления на северо-востоке Руси.

Из девяти сообщений о вече в Киевском своде XII века Рюрика Ростиславича, сохранившемся в составе Ипатьевской летописи, четыре относятся к Новгороду, причем известия по 1140 и 1167 гг. указывают на вече в неразрывной связи с выступлениями новгородцев против своих князей, в сведениях под 1169 г. сообщается о тайных вече «по дворам» — заговорах, а под 1148 г. — о собраниях новгородцев и псковичей по инициативе князя для организации похода. В аналогичных значениях вече упоминается по одному разу за столетие в галицком Звенигороде, Полоцке, Смоленске (в последнем случае вече связано с протестом войска во время похода). Только в двух случаях — под 1146 и 1147 гг. — «вечем» названы собрания горожан в Киеве во время острых социально-политических конфликтов, сопровождаемых классовой борьбой горожан против князей и княжеского административного аппарата. А если учесть, что в галицко-волынском летописании XIII в. (до 1292 г.), включенном в Ипатьевскую летопись, слово «вече» используется только два раза — под 1229 и 1231 гг. — в значении «мнение» (защитников польского города Калиша) и «совет» (князя Даниила Романовича), то делается явным широкое употребление этого понятия, но не для обозначения народных собраний полномочных органов самоуправления в Южной и Юго-Западной Руси».

В то же время Свердлову приходится объяснять отсутствие в новгородском летописании XII века, каких бы то ни было упоминаний о вечевых собраниях. Отказать Новгороду в существовании вече невозможно, поэтому высказывается мнение, которое в значительной степени снижает степень доказательности и всех предшествующих контраргументов Фроянову. Свердлов считает, что: «отсутствие упоминаний о вече в новгородском летописании до XIII в. можно расценивать как обычное для летописей умолчание об органах государственного управления, о которых они сообщают крайне мало».

2. СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ ВЕЧЕ

Проблема демократии подразумевает изучение социального состава тех, кто имеет возможность участвовать в демократическом управлении. Ведь в историческом контексте демократия – весьма растяжимое понятие. Понимание демократии зависит от того, что мы подразумеваем под народом. Как сказано в одном сатирическом произведении начала прошлого века о счастливой утопии: «… народ этой страны был доволен и счастлив, и последний земледелец имел не менее трех рабов». Древнегреческая демократия подразумевала право голоса только для свободных граждан-мужчин, а европейская демократия еще начала ХХ века не давала права голоса женщинам и за достаточно долгое время существования очень постепенно преодолевала имеющиеся ограничения по расовой и социальной дискриминации.

Итак, каков был социальный состав древнерусского вече?

Если вопрос о времени возникновения и периодах функционирования вече более или менее ясен, то с социальным составом народных собраний дело обстоит намного сложнее. Этот пункт вызывает у исследователей наибольшие разногласия. С. Юшков настаивал на том, что вече в Киевской Руси являлось массовым собранием руководящих элементов города и земли по наиболее важным вопросам, созывавшимся в тех случаях, когда феодальная верхушка раскалывалась на группировки. П. . Толочко, изучавший древний Киев, также полагал, что институт вече «никогда не был органом народовластия, широкого участия демократических низов в государственном управлении».³¹ К ним присоединяется В.Л. Янин — лучший знаток древнего Новгорода. Общегородское вече Новгорода Великого, считает он, — «искусственное образование, возникшее на основе кончанского представительства», в котором в ранний период его существования принимали участие 300-400 владельцев городских усадеб. Вече тогда объединяло «лишь крупнейших феодалов и не было народным собранием, а собранием класса, стоящего у власти». В дальнейшем, «с образованием пяти концов число вечников могло возрасти до 500».³² К такой же точке зрения был близок и И.Х. Алешковский, полагавший, впрочем, что с XIII в. новгородское вече пополнилось небольшой группой наиболее богатых купцов.

Однако думается, что наиболее близки к истине были историки, придерживавшиеся взгляда на вече как на институт народовластия. Наиболее ярким представителем данной точки зрения является И.Я. Фроянов. Он считает, что состав вечевых собраний был социально неоднороден – здесь встречаются как «низы» общества («люди» по терминологии того времени), составлявшие основную массу участников народных собраний, так и «лучшие мужи», т. е. знать. «Обращает внимание демократический характер вечевых совещаний в Киевской Руси. Вече — это народное собрание, являвшееся составной частью социально-политического механизма древнерусского общества. Подобно тому, как в эпоху родоплеменного строя народные собрания не обходились без племенной знати, так и в Киевской Руси непременными их участниками были высшие лица: князья, церковные иерархи, бояре, богатые купцы. Нередко они руководили вечевыми собраниями. Но руководить и господствовать — вовсе не одно и то же. ….Древнерусская знать не обладала необходимыми средствами для подчинения вече. Саботировать его решения она тоже была не в силах».³³

Еще один пример деятельности вече в интересах общины – призвание Владимира Мономаха на киевский княжеский стол в 1113 г. После смерти князя Святополка II вече избирает князем Мономаха, направив ему депутацию с приглашением занять стол. Вокняжившись в Киеве, он провел реформы, отвечавшие интересам городских низов: покончил с произволом ростовщиков, отменил давние долги и самочинные проценты, установил определенные правила взимания процентов по долгу (отныне они не должны были превышать трети суммы, которую давали в долг), существенно ограничил внутреннее рабство. То, что меры Мономаха шли наперекор интересам ростовщиков, холопо- и закуповладельцев, на мой взгляд, является доказательством того, что он был призван именно «низами», а не социальной «верхушкой».

Фроянов также обращал внимание на то, что в вече могли принимать участие не только городские жители, но и сельские. Любопытным аргументом в пользу данного мнения является текст Лаврентьевской летописи, в частности обращается внимание на выражение «и вся власти якож на думу, на веча сходятся». По мнению Фроянова речь здесь идет о «представителях всей волости». В Московском летописном своде конца 15 в тот же текст выглядит несколько иначе, что говорит опять же в пользу данной теории: «Уведевше же княжу [Андрея] смерть Ростовци и Суздальци и Переяславци и въся объласть его снидошася в Володимерь…» Но с другой стороны само слово «область» имело в древнерусском языке и другое значение — «власть», «господство». Такое прочтение существенно изменяет понимание данного отрывка.³⁴

Правда, Фроянов ссылается на мнение Н. А. Рожкова о том, что в вечевых собраниях могли принимать участие и сельские жители. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что у Рожкова речь шла не столько о реальном участии свободных селян, сколько о потенциальной, но чаще всего нереализуемой возможности такого участия: «Крестьянское население практически было мало заинтересовано в сохранении вече, потому что лишено было большею частью фактической возможности посещать вечевые сходки».

Таким образом, в любом случае, вече стоит признать городским институтом власти.

В обыденном представлении вечевые собрания представляются как своеобразные митинги, на которых решение вопроса определяется силой крика участвующих. На самом деле, как показывают источники, вече, видимо, имело достаточно четкую организацию. Не будем углубляться в древнерусский язык, поэтому приведем слова Фроянова о вечевом собрании 1147 г у св. Софии упомянутом в Лаврентьевской летописи: «перед нами отнюдь не хаотическая толпа, кричащая на разный лад, а вполне упорядоченное совещание, проходящее с соблюдением правил выработанных вечевой практикой. Сошедшиеся к Софии киевляне рассаживаются, степенно ожидая начала вече. «Заседанием» руководит князь, митрополит и тысяцкий. Послы, как по этикету, приветствуют по очереди митрополита, тысяцкого, «киян». И только потом киевляне говорят им: «Молвита, с чим князь прислал». Все эти штрихи убеждают в наличии на Руси XII в. более или менее сложившихся приемов ведения вече. М. Н. Тихомиров счел вполне вероятным существование уже в ту пору протокольных записей вечевых решений».³⁵

Довольно любопытной деталью оказывается то, что на вече участники сидели. Многие исследователи полагают в связи с этим, что на вечевой площади должны были стоять скамьи. Точно установив место, где в Новгороде Великом происходили вечевые собрания, Янин провел, так сказать, следственный эксперимент: на вечевую площадь были выставлены скамьи, на которые сели участники Новгородской археологической экспедиции и студенты местных вузов. Оказалось, что при таких условиях на площади могло разместиться не более 300 – 400 человек, что косвенно подтверждало упоминания Кильбургрера, будто Новгородом управляют 300 «золотых поясов». По мнению Янина, 300 боярским семьям могли принадлежать практически все крупные усадьбы, размещавшиеся в городской черте (при расчете, что каждая усадьба занимала 2000 квадратных метров).³⁶ Одним из немногих специалистов, выступавших против такой точки зрения, является В.Ф. Андреев. Он полагает, что средняя плотность новгородских усадеб была раз в 4 меньше (около 500-600 квадратных метров), что по его мысли, должно резко увеличить число горожан, присутствовавших на вече. Однако более основательной сегодня представляется все-таки точка зрения Янина.

ГЛАВА II. ВЕЧЕ В ДРЕВНЕМ НОВГОРОДЕ

В основе системы новгородского управления лежал компромисс народа и знати, черни и боярства. Зримым символом и основным властным институтом этого компромисса являлось вече. В результате этой двойственности его природы, мы не можем дать ясно и четко сформулированного определения веча. Это и орган государственной власти и народное собрание, и политический институт – обладатель почти высшей власти, и такое место, где была фактически узаконена высшая форма анархии – потасовка, и выразитель интересов аристократии (боярства) как подлинного руководства города на Волхове, и инструмент подлинного народовластия. Подобная неоднозначность веча, его организации и деятельности, вызвала к жизни множество споров, благодаря которым сейчас мы можем с полным правом сказать: мы не знаем о вече практически ничего определенного.

Высшими органами государственной власти в Новгороде являлись вече и Совет господ.

По своему происхождению Новгородское вече было городским собранием, похожим на остальные, существовавшие в других городах Руси в XII столетии. Вече не было постоянно действующим органом. Оно созывалось не периодически, а только тогда, когда в нем была действительная необходимость. Чаще всего это случалось во время войн, восстаний и призыва князей. Вече созывалось князем, посадником или тысяцким на Торговой стороне города, на Ярославовом дворе, или же собирали вече по воле народа, на Софийской или Торговой стороне. Состояло оно из жителей как Новгорода, так и его пригородов; ограничений в среде новгородских граждан не было: всякий свободный и самостоятельный человек мог идти на вече. Вече собиралось по звону вечевого колокола.

Фактически вече состояло из тех, кто мог прийти на него, то есть в основном жителей Новгорода, так как о созыве веча не сообщалось заранее. Но иногда на вече присутствовали делегаты от крупных пригородов Новгорода, таких как Псков, Ладога и другие. Например, на вече 1136 г. присутствовали ладожане и псковичи. Чаще, однако, жители пригородов приезжали на вече с жалобой на то или иное решение новгородцев. Так, в 1384 г. жители Орехова и Корелы послали в Новгород своих делегатов с жалобой на литовского князя Патрикия, посаженного у них новгородцами. Вопросы, подлежавшие обсуждению веча, предлагались ему со степени князем, посадником или тысяцким. Вече обладало законодательной инициативой, решало вопросы внешней политики и внутреннего устройства, а также судило по важнейшим преступлениям. Вече имело право принимать законы, приглашать и изгонять князя, выбирать, судить и снимать с должности посадника и тысяцкого, разбирать их споры с князьями, решать вопросы о войне и мире, раздавать волости на кормление князьям.

Государственное управление Новгородом осуществлялось через систему вечевых органов: в столице существовало общегородское вече, отдельные части города (стороны, концы, улицы) созывали свои вечевые собрания. Формально вече было высшим органом власти (каждое на своем уровне), решавшем важнейшие вопросы из экономической, политической, военной, судебной, административной сфер. Вече избирало князя. К собраниям подготавливалась повестка дня, кандидатуры избираемых должностных лиц. Решения на собрании должны были приниматься единогласно. Имелись канцелярия и архив вечевого собрания, делопроизводство осуществлялось вечевыми дьяками. Организационным и подготовительным органом (подготовка законопроектов, вечевых решений, контрольная деятельность, созыв веча) являлся боярский совет («Оспода»), включавший наиболее влиятельных лиц (представителей городской администрации, знатных бояр) и работавший под председательством архиепископа.³⁷

Формально-юридически городское вече было высшим органом власти. Ему принадлежали высшие права в издании законов, заключений международных договоров, вопросах войны и мира, оно утверждало князей и выбирало высших должностных лиц, утверждало налоги и т.д. В вечевых собраниях участвовали взрослые свободные мужчины.

В деятельности этого органа много неясного. Считалось, что вече собиралось по звону колокола на Ярославском дворище. Однако раскопки показали, что на дворище могло поместиться несколько сот человек, но никак не все жители. Вероятно, там собиралась какая-то элитарная часть жителей, и трудно разделить отношения ее с остальной массой свободных участников вече. В.О. Ключевский считал, что в работе вечевого собрания было много анархии, усобиц, шума и крика. Четких способов голосования не существовало. Тем не менее выступления проходили со специального места — степени (трибуна), руководил вече степенный посадник, велось делопроизводство и имелся архив документов. Но решения вечевых собраний зачастую «подготавливались» городской администрацией и интересов граждан не выражали.³⁸

О. В. Мартышину на основе анализа большого исторического материала удалось выделить основные наиболее важные и часто встречающиеся в источниках полномочия веча:

• заключение и расторжение договора с князем;

• избрание и смещение посадников, тысяцких, владык;

• назначение новгородских воевод, посадников и воевод в провинции;

• контроль за деятельностью князя, посадников, тысяцких, владыки и других должностных лиц;

• Законодательство, примером которого служит Новгородская судная грамота;

• внешние сношения, решение вопросов войны и мира, торговые отношения с Западом;

• распоряжение земельной собственностью Новгорода в хозяйственном и юридическом отношении, пожалование земель;

• установление торговых правил и льгот;

• установление повинностей населения, контроль за их отбыванием;

• контроль за судебными сроками и исполнением решений; в случаях, волновавших весь город, непосредственное разбирательство дел; предоставление судебных льгот.³⁹

О.В. Мартышин, представляя убедительные аргументы наличия у веча законодательных функций (принятия судебной грамоты), доказывает, что вече не только выполняло законодательные функции, но и выступало органом исполнительной и судебной власти. Таким образом, можно заключить, что Новгород в рассматриваемый период представлял собой аналог парламентской республики Запада.⁴⁰

По современным исследованиям вечевая площадь была сравнительно невелика – не более 1500 м². К тому же участники веча, скорее всего, не стояли, а сидели на скамьях, причём поместиться на площади тогда могли всего 400-500 человек. Такая цифра близка к сообщению немецких источников XIV века о том, что высший орган новгородского управления назывался “300 золотых поясов”. Как раз таким же (400-500) было и количество находившихся в Новгороде боярских усадеб. Из этого можно сделать вывод о том, что в вече принимали участие лишь крупные бояре – усадьбовладельцы, к которым в XIII веке добавилось некоторое количество богатейших купцов. Однако в этом вопросе результаты археологических исследований не совпадают с информацией летописей, а потому, скорее всего, вече в Новгороде – это широкое народное собрание, в котором принимают участие все желающие новгородцы. В конце концов, если размеры площади были действительно невелики, то можно предположить, что в прилегающих улицах и проулках толпились люди и принимали участие в вече, к тому же летопись неоднократно свидетельствует о том, что на площади перед Ярославовым двором вече лишь начиналось. Очень часто развитие событий переносилось на более просторные улицы (площади), а иногда и на мост через Волхов… Опять же никак нельзя предположить, что если в вече могло участвовать всё свободное мужское население, то оно в нём участвовало. Очень часто подавляющая часть мужского населения была просто занята. Не зря и грамоты писались “от бояр, от житьих людей, от купцов, от черных людей, от всего Новгорода”. Наконец, даже В.Л. Янин признаёт, что первоначально вече имело более демократичный характер, а превращение его в совет “300 золотых поясов” произошло в результате дробления демоса на улицы, концы и т.п. Но как раз этот тезис вызывает ещё большие сомнения в концепции “300 золотых поясов”. Для бояр не было смысла самим “сидеть” в вече, когда можно было просто приобрести сторонников, которые бы добивались соблюдения интересов своих хозяев, сохраняя при этом демократический дух и легитимность народного собрания. Наконец, вече являлось важнейшим механизмом сглаживания социальных противоречий. Само пребывание там давало демосу какие-то надежды на “лучшую жизнь”.⁴¹

Так как вече собиралось не постоянно, а только тогда, когда его созывали, то необходим был постоянный орган власти, который бы занимался управлением Новгородской республикой. Таким органом власти стал Совет господ. Он состоял из старых и степенных посадников, тысяцких, сотских и архиепископа. Совет имел аристократический характер, число его членов в XV в. доходило до 50. Этот орган развился из древнего института власти – боярской думы князя с участием городских старейшин. В XII в. князь к себе на совет со своими боярами приглашал городских сотских и старост. По мере того как князь терял органические связи с местным новгородским обществом, он с боярами был постепенно вытеснен из совета. Его заменил местный владыка – архиепископ, который стал постоянным председателем Совета.

Частые смены высших чиновников Новгорода стали причиной быстрого разрастания состава Совета господ. Все члены Совета, кроме председателя, назывались боярами.

Совет господ подготовлял и вносил на вече законодательные вопросы, представлял готовые законопроекты, при этом он не имел собственного голоса в принятии законов. Также Совет осуществлял общее наблюдение за работой государственного аппарата и должностных лиц республики, контролировала деятельность исполнительной власти. Он же, совместно с князем, посадником и тысяцким решал вопросы о созыве веча и впоследствии направлял всю его деятельность.

Совет господ имел огромное значение в политической жизни Новгорода. Он состоял из представителей высшего новгородского класса, имевшего могущественное экономическое влияние на весь город, этот подготовительный совет часто и предрешал выносимые им на вече вопросы, проводя среди граждан подготовленные им самим ответы. Таким образом, вече очень часто становилось оружием для придания решениям Совета законности в глазах граждан.⁴²

ЗАГЛЮЧЕНИЕ

История вече уходит своими корнями в глубокую древность. Но смысл слова «вече» мог расцениваться довольно различно в разных источниках. То, что вече существовало непрерывно вплоть до монголо-татарского нашествия (кроме Новгорода и Пскова, где вече функционировало до присоединения к Москве) не вызывает сомнений у большинства историков, хотя есть и исключения. Б. Д. Греков писал о молчании вече в Х – XII вв.

С переменами, происходившими в социальной структуре восточнославянского общества, менялась и сущность самого учреждения коллективной власти. Раннее, «племенное» вече эпохи первобытного строя или военной демократии серьезно отличалось от «волостного» вече второй половины XI – XII вв. Но именно проблема социального состава вече на разных этапах развития этого института вызывает у исследователей наибольшие разногласия.

Круг вопросов решаемых вече довольно широк. Прежде всего, это вопросы войны и мира, судьбы княжеского стола и княжеской администрации. Кроме того, на вече рассматривались проблемы, связанные с денежными сборами среди горожан, распоряжением городскими финансами и земельными ресурсами.

Князь далеко не всегда мог действовать по своему усмотрению. Часто ему приходилось сталкиваться не только со своим ближайшем окружением, но и с горожанами.

Самым ярким примером является Новгородское вече, ставшее хрестоматийным примером. Фактически вече состояло из тех, кто мог прийти на него, то есть в основном жителей Новгорода, так как о созыве веча не сообщалось заранее. Но иногда на вече присутствовали делегаты от крупных пригородов Новгорода, таких как Псков, Ладога и другие.

Государственное управление Новгородом осуществлялось через систему вечевых органов: в столице существовало общегородское вече, отдельные части города (стороны, концы, улицы) созывали свои вечевые собрания. Формально вече было высшим органом власти (каждое на своем уровне), решавшем важнейшие вопросы из экономической, политической, военной, судебной, административной сфер. К собраниям подготавливалась повестка дня, кандидатуры избираемых должностных лиц. Вече избирало и князя.

В основе системы новгородского управления лежал компромисс народа и знати, черни и боярства. Зримым символом и основным властным институтом этого компромисса являлось вече.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Источники

Древние славяне  в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в. н. э. // Вестник древней истории. 1941. № 1. Стр. 230. Опубликовано на http://www.junik.lv/~vasilevs/viz_slav/prokopii3.htm

Летопись по Лаврентьевскому списку. Опубликовано на http://litopys.org.ua/lavrlet/lavr.htm

Новгородская судная грамота //Российское законодательство X-XX вв. Т.1. М., 1984. С. 304.

Литература

Владимирский-Буданов М. В.Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995.

Греков Б. Д.. Киевская Русь. М., 1953.

Дмитриев Ю. А., Дудкин Е. Ю. Законодательные органы России от Новгородского веча до Федерального Собрания. М., 1995.

Епифанов П. П. О древнерусском вече // Вестник МГУ. Серия 9. История.1963. № 3.

Ключевский В. О. Собрание сочинений. В 9 т. М., 1987.

Конюхов К.Самоуправление Древней Руси // Диалог. 1998. №6. С. 49 – 53.

Мартышин О. В. Вольный Новгород. Общественно-политический строй и право феодальной республики. М., 1992.

Пашуто В. Т. Черты политического строя Древней Руси // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965.

Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. М., 1993.

Соловьев К. А. Эволюция форм легитимации государственной власти в Древней и Средневековой Руси:  Легитимная формула // Архив. 1999. №1.

Соловьев С. М. Сочинения. В 18 кн. М., 1993.

Социально-экономическое положение в Новгороде под ред. Потапова, Москва, 1983.

Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956.

Толочко П. П. Древний Киев. Киев, 1989.

Фроянов И. Я. Начала Русской истории. М., 2001.

Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города – государства Древней Руси. Л, 1988.

Янин В. Л., Новгородские посадники, М., 1962.

Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 2003.

ПРИМЕЧАНИЯ

Содержание

Введение

1. Становление советской системы управления в первый год советской власти

2. Первые преобразования в экономике

3. Гражданская война и иностранная военная интервенция

Тест

Заключение

Список литературы

Введение

В 1917-1918 гг. Российская империя распалась. Из ее состава вышли Польша, Финляндия, Украина и др. Россия стала называться РСФСР. Однако в ходе гражданской войны пошли обратные процессы — большевики национальных окраин начали объединяться с российскими для борьбы со своими врагами.

После гражданской войны создана согласительная комиссия, чтобы устранить противоречия между центром и окраинами при образовании объединенного государства.

Глава комиссии И. В. Сталин предлагал включить национальные окраины в РСФСР на правах автономий, Ленин — объединить их на равных в союз с РСФСР с правом выхода из союза. Этот проект приняли за основу. 30 декабря 1922 г. на Всесоюзном съезде Советов было принято решение о заключении союзного договора и создании СССР. В него вошли РСФСР, Украина, Белоруссия и Закавказская Советская Федеративная Социалистическая Республика (ЗСФСР), объединявшая Грузию, Армению, Азербайджан. В 1924 г. в СССР вошли Туркмения и Узбекистан. Казахстан и Киргизия являлись частью РСФСР.

Как союзная республика Таджикистан вошел в состав СССР в 1929, Казахстан и Киргизия — 1936, Эстония, Литва и Латвия — 1940 г. В 1936 г. ЗСФСР разделилась на союзные республики — Грузию, Армению и Азербайджан. 31 января 1924 г. была принята первая конституция СССР. Высшие органы власти — съезд Советов, в промежутках между съездами — ЦИК СССР.Территория республик не могла быть изменена без их согласия. На деле эти права были условностью — республики возглавлялись местными коммунистическими партиями, жестко подчинявшимися находившемуся в Москве ЦК ВКП(б).

Цель работы рассмотреть развитие России в первые годы советской власти. Задачи данной работы рассмотреть становление советской системы управления в первый год советской власти, выяснить первые преобразования в экономике, изучить Гражданскую войну и иностранную интервенцию.

1.Становление советской системы управления в первый год советской власти

Удачный захват власти в России в октябре 1917 г. и распространение ее на большую часть страны побудили большевистское руководство во главе с Лениным предпринять решительные действия по укреплению своих позиций. Новое советское правительство первоначально не имело каких-либо реальных рычагов воздействия на всю систему управления страной. Направления эмиссаров на места, овладение линиями связи, налаживание системы передачи приказов из центра и контроль за их исполнением стали первоочередными задачами послеоктябрьского периода. Очень скоро они поняли, что их собственные иллюзии об «уничтожении буржуазного» государства и его репрессивных органов несбыточны. Они быстро прекратили опыты с рабочим самоуправлением, добровольным формированием новой армии и «всеобщим вооружением трудящихся», то есть с теми лозунгами, с которыми они пришли к власти.

Чтобы закрепиться у власти, им требовалась действенная репрессивная машина. Вот почему столь быстро были сформированы милиция, чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, система трибуналов. Основой новой власти стала система Советов в центре и на местах, где она осуществлялась с массовыми организациями трудящихся: профсоюзами, фабзавкомами. Верховным органом власти был Всероссийский съезд Советов. В промежутках между съездами эти функции исполнял Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК). Совет Народных Комиссаров был ответствен перед Всероссийским съездом Советов и ВЦИК, которым принадлежало право контроля и смещения правительства.

Наиболее характерной и отличительной чертой новой власти было соединение законодательной и исполнительной власти. ВЦИК через созданные им отделы руководил соответствующими отраслями государственного строительства и политической жизнью страны. Совет Народных Комиссаров, получивший право проводить мероприятия по борьбе с контрреволюцией непосредственно, т. е. без предварительного рассмотрения во ВЦИК (под условием ответственности перед ВЦИК), приобретал право законодательной инициативы. Создание нового и слом старого аппарата власти совершались параллельно.

Вслед за свергнутым Временным правительством подлежали ликвидации старые органы его власти на местах, а также различные организации буржуазно-помещичьих классов: комитеты безопасности, общественные комитеты. Были ликвидированы Канцелярия Временного правительства, Главный экономический комитет и совет при Временном правительстве, Канцелярия для принятия прошений на высочайшее имя.

Власть Советов утверждалась в губерниях, уездах, волостях и селах. 24 декабря была опубликована инструкция о местных Советах, устанавливавшая их структуру, права и обязанности по отношению к центральным органам и избирателям. При Советах создавались отделы для руководства хозяйственной и культурной жизнью. 14 ноября ВЦИК утвердил «Положение о рабочем контроле», проект которого написал Ленин. Установление контроля рабочих над производством и распределением промышленной продукции было важным шагом на пути к национализации промышленности. Для ликвидации послевоенной разрухи и улучшения экономического положения страны имел вопрос о демобилизации промышленности, т. е. о переводе военных заводов на производство предметов потребления.

На заседании Совнаркома 27 ноября в одном из пунктов ленинского проекта постановления об организации особой комиссии для проведения в жизнь социалистической политики в экономической области.2 декабря ВЦИК и СНК приняли декрет о создании Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) — органа регулирования экономической жизни молодой республики. 14 декабря ввиду саботажа банковских дельцов по распоряжению Советского правительства отрядами рабочих и красногвардейцев были заняты все банки и кредитные учреждения Петрограда. В тот же день ВЦИК принял декрет «О национализации банков».

Для борьбы с контрреволюцией был создан специальный орган при СНК — Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией (ВЧК). Во главе ее партия поставила испытанного большевика-ленинца Ф. Э. Дзержинского. Защита социалистического государства была невозможна без создания сильной военной организации. Проведенная в первые же недели после Октября демократизация армии, а затем ее демобилизация явились советской формой слома старой армии. Одновременно велись поиски путей создания новых вооруженных сил. 15 января 1918 г. Совнарком принял декрет о создании Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а 29 января — декрет об образовании Рабоче-Крестьянского Красного Флота.

Итоги выборов в Учредительное собрание предопределили его судьбу: состав депутатов (из 715 человек было 175 большевиков, 40 левых эсеров, 86 представителей от национальных групп; остальные принадлежали к правым эсерам и меньшевикам), 7 января, на заседании ВЦИК, большинством голосов был принят декрет о роспуске Учредительного собрания. До октября большевики выступали горячими сторонниками свободы печати.

Одним из первых декретов стал декрет, на практике подорвавший и уничтоживший всю оппозиционную прессу. В случае необходимости новое правительство не боялось выступить против Советов, хотя оно и называлось советским. Так весной 1918 г. в деревне были учреждены комитеты бедноты, которым передавалась власть в противовес сельским Советам, где пользовались влиянием зажиточные крестьяне. Практиковались внесудебные казни, взятие заложников, создавались концентрационные лагеря. Так идеологическая утопия сочеталась с жестоким прагматизмом в борьбе за власть.

Окончательное закрепление новой власти в законодательстве произошло в июле 1918 г., когда была принята Конституция РСФСР, или Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, как стало называться новое государство.

2. Первые преобразования в экономике

Великая Октябрьская социалистическая революция коренным образом изменила судьбы крестьянства страны, открыла новые пути развития деревни. Российский рабочий класс, завоевав политическую власть, приступил к решению аграрного вопроса.

Уже на второй день после победы Октябрьской революции II Всероссийский съезд Советов принял составленный В.И. Лениным исторический Декрет о земле, провозгласивший национализацию всех земли, конфискацию помещичьих земель и установление бесплатного крестьянского землепользования. Его текст повторил наказ о земле, выработанный эсерами на базе 242 крестьянских наказов: «Частная собственность на землю отменяется безвозмездно. Все земли передаются в распоряжение местных советов». Эсеры заявили протест: большевики украли их программу.

«Пусть так, — ответил им Ленин. — Не все ли равно, кем он оставлен, но, как демократическое правительство, мы не можем обойти постановление народных низов, хотя бы с ним были не согласны. В огне жизни, применяя его на практике, проводя его на местах, крестьяне сами поймут, где правда … Жизнь — лучший учитель, а она укажет, кто прав, и пусть крестьяне с одного конца, а мы с другого конца будем разрешать этот вопрос. В духе ли нашей, эсеровской программы, не в этом суть. Суть в том, чтобы крестьянство получило твердую уверенность в том, что помещиков в деревне больше нет, что пусть сами крестьяне решают все вопросы, пусть сами они устраивают свою жизнь».

Согласно Декрету о земле, каждая крестьянская семья должна была получить в среднем по две-три десятины земли. Прибавка значительная, но, во всяком случае на первое время, бесполезная. За неимением скота и техники, земля не могла быть использована рационально. Тем не менее в течение нескольких месяцев престиж большевиков в деревне достигнул высшей точки (об этом свидетельствует увеличение числа сельских партийных ячеек в первые месяцы 1918 года).

Советская власть проделала большую работу по разъяснению Декрета о земле и подготовке его к проведению на местах. Декрет перепечатывался массовым тиражом и рассылался по всей стране, в деревню направлялись агитаторы из рабочих, солдат и матросов, проводились многочисленные собрания крестьян. Ленинский декрет встречал повсюду единодушную поддержку.

Важнейшие положения Декрета о земле получили дальнейшее развитие в Декрете «О социализации земли», утвержденном ВЦИК 27 февраля 1918 года, и «Положении о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» (14 февраля 1919 год). Эти документы определили основные направления аграрной политики Советской власти. Включив требования крестьянства в свою аграрное законодательство, Советская власть вместе с тем последовательно проводила в нем линию на отказ от иллюзий об увековечении мелкого крестьянского хозяйства, прямо и решительно заявила о своей всемерной поддержке крупных государственных и коллективных хозяйств.

Аграрная программа, включая преимущественно антифеодальные меры, которые направлены были на ликвидацию помещичьего земледелия; на втором социалистическом этапе (лето-осень 1918 года) они приобрели антибуржуазный характер, вылились в частичную экспроприацию кулачества.

Первый документ Советского правительства в области аграрного законодательства уничтожал частную собственность на землю, немедленно без всякого выкупа. В «Крестьянском наказе», вошедшим в Декрет о земле, было записано: «1) Право частной собственности на землю отменяется навсегда. Вся земля обращается во всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней».

Ликвидация частной земельной собственности означала уничтожение абсолютной ренты. Уничтожая абсолютную ренту, национализация земли передавала дифференциальную ренту в распоряжение государства.

Национализация земли в Советской России, установив общенародную форму земельной собственности, создавала новые условия для развития крестьянского хозяйства. Одна часть производства — земля, находилась в общенародной собственности, другая — средства обработки земли — в собственности крестьян; отсюда двойственный характер произведенного продукта: одна часть его — земельная рента — собственность государства, другая- собственность крестьянского хозяйства. Землепользование должно было быть уравнительным, земля распределялась по трудовой или потребительской норме.

Мерой распределения земли обычно служил едок (потребительная норма) или трудоспособный (трудовая норма). По числу едоков или трудоспособных делились главным образом пахотные земли. Другие угодья, например сенокосы, делились во многих случаях по количеству скота, что было выгодно кулацким хозяйствам. Хотя право первоочередного получения земли предоставлялось сельскохозяйственным рабочим, безземельным и малоземельным крестьянам. Ограничение кулацкого землепользования произошло в ходе нового раздела земли среди крестьян.

Второй, социалистический этап аграрных преобразований начался с лета 1918 года, со времени создания комитетов бедноты. Декрет ВЦИК от 11 июня 1918 года об организации комбедов стал поворотным пунктом в развитии аграрной революции. Комбеды также довели до конца ликвидацию помещичьего землевладения, уравнительно распределив среди трудящихся крестьянства нераспределенные помещичьи земли. Благодаря созданию комбедов получило более широкий размах создание колхозов и совхозов.

В 1917 — 1918 г.г. аграрные преобразования были проведены на большей территории Центральной России. В тех районах, где в этот период не удалось завершить, они продолжались в 1919 и 1920 г.г. Ко времени введения новой экономической политики агарные преобразования в центре страны были завершены.

В апреле 1918 года был издан Декрет о национализации внешней торговли. Советское правительство объявило об аннулировании огромных внешних и внутренних долгов, сделанных царским и Временным правительствами.

В мае был принят Декрет о национализации сахарной промышленности, — вскоре после этого — нефтяной промышленности, а в июне было объявлено о национализации крупных предприятий в горнодобывающей, металлообрабатывающей промышленности и электротехнической, хлопчатобумажной, лесной и других отраслях народного хозяйства. К концу 1918 года была обобществлена основная масса предприятий тяжелой, индустрии завершился же этот процесс в 1920 году.

3.Гражданская война и иностранная военная интервенция

Революция и контрреволюция взаимосвязаны, представляют собой две

стороны социального взрыва. Виновником случившегося стали и «левые», и «правые» партии. Большевики и монархисты не были склонны к компромиссу. Либерально-демократические партии не смогли остановить разложение государственного аппарата, армии, провести реформы.

Восстановить порядок можно было двумя способами: установив военную диктатуру или добившись общенационального примирения и общественного согласия.

Теоретические установки и практическая деятельность политических партий способствовали конфронтации между классами и социальными группами России. Начавшаяся Гражданская война представляла собой социально-экономическую, идейно-теоретическую, духовно-нравственную, агитационно-пропагандистскую, психологическую, военно-организационную и дипломатическую борьбу между различными группировками населения бывшей Российской империи, а также войну белых и красных.

Основные этапы борьбы.

Время с марта по октябрь 1917 г. рассматривается как предыстория, а с октября 1917 г. по июнь 1918 г. – как этап «мягкой» Гражданской войны, когда процессы нарастания общественно-политической конфронтации в стране после краха самодержавия вылились в события Октября 1917 г. определившие, в свою очередь, углубление и обострение противостояния в стране. С лета 1918 г. политическая борьба стала перерастать в формы открытого военного противостояния.

Лето-осень 1918 г. Стадия эскалации Гражданской войны, связанная с началом «пролетарского» этапа аграрной революции в деревне. Летом 1918 г. большевики ужесточили хлебную монополию и ввели продовольственную диктатуру. С целью «политического подкрепления» необходимости насильственного изъятия хлеба у крестьян, а также «ликвидации эксплуататора-кулака» ими был взят курс на организацию комбедов (комитетов бедноты) и разжигание классовой борьбы в деревне. Такая аграрная политика РКП(б) вызвала недовольство зажиточных крестьян и середняков. На антибольшевистской основе произошла консолидация двух течений: возглавляемого эсерами и меньшевиками движения в защиту Февральской революции, и «Белого движения», выступившего под флагом ликвидации Советской власти и установления монархии. Завершается период разрывом коалиции.

Декабрь 1918 г. – июнь 1919 г. Этап противоборства регулярных красных и белых армий. В вооруженной борьбе с Советской властью доминируют «чистые» белогвардейцы и добиваются наибольших успехов. Усиливается дифференциация социально-политических сил лагеря контрреволюции.

Часть революционной демократии идет на сотрудничество с Советской властью, часть ведет борьбу на два фронта – с режимом белой и большевистской диктатуры. Третья часть пополняет контингент белых подразделений. Это период ожесточенной «полевой» Гражданской войны.

Вторая половина 1919 г. осень 1920 г. Этап военного поражения белых армий. Большевики скорректировали свою политику по отношению к среднему крестьянству, заявив на VIII съезде РКП(б) о «необходимости более внимательного отношения к его нуждам». Завершается этап острым кризисом в отношениях большевиков со средним и зажиточным крестьянством, не желавшим продолжения политики «военного коммунизма» после разгрома основных сил белых армий.

Конец 1920 г. – 1922 г. Период последних вспышек Гражданской войны. Разбитое в Европейской России, на Дальнем Востоке и в Приморье «Белое движенье» переносится за границу. Внутри России вновь усиливается влияние эсеров и меньшевиков, возглавлявших антисоветские восстания крестьян. Крестьяне своим массовым сопротивлением политике «военного коммунизма» заставляют большевиков отступить, ввести нэп (новую экономическую политику). Либеризация экономической политики большевиков способствовала постепенному затуханию Гражданской войны.

Белое движение. В истории «Белого движения» в России можно условно выделить три периода:

Период становления (1917 – 1918 гг.). Первые походы Добровольческой армии на Юге России, организация антибольшевистского сопротивления в Сибири и Поволжье, восстания в казачьих областях.

Период наибольших успехов (1919 г.). Наступление армий адмирала А.В. Колчака на Урал и в Поволжье, «поход на Москву» Вооруженных Сил Юга России генерала А.И. Деникина и «поход на Петроград» Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича.

Период «последних могикан» Белого дела (1920- 1922 гг.). Попытки сохранения движения на окраинах бывшей Российской империи – в Крыму, Забайкалье, на Дальнем Востоке. Иностранная военная интервенция, помощь иностранных государств «Белому движению»;

В исследованиях «Белого движения» важно особо выделить взаимоотношения белых режимов с «союзниками» – странами Антанты и другими государствами.

Масштабы иностранной поддержки «Белого движения» были весьма скромными, и не они определяли содержание и динамику белой борьбы.

Так, ввод «союзных» войск в Архангельск (август 1918 г.) имел целью, как провозглашалось официально, «охрану складов иностранного военного снаряжения и техники» в связи с опасением, что они могут попасть в руки немцев, с которыми Советская Россия заключила к этому времени мир.

Скоро цели интервенции изменились и главной задачей «союзников» становится установление контроля над самими белыми режимами.Помощь продовольствием, снаряжением и медикаментами оказывалась различными международными обществами и организациями, подобными «Русско-британскому братству», «Красному кресту».

Поддерживая то или иное белое правительство, «союзники» всегда исходили из своих собственных внешнеполитических интересов. К середине 1919 г., после окончания мировой войны, масштабы их помощи ставились в прямую зависимость от военных успехов белых армий.

После же очередного провала наступления белых в конце 1919 г. правительство Д. Ллойд – Джорджа, вопреки требованиям военного министра У. Черчилля, предпочло отказаться от поддержки «бесперспективного» «Белого движения».

А от генерала Врангеля английские представители в Константинополе в ультимативной форме потребовали прекращения борьбы с советской властью.

Прямого участия в вооруженных столкновениях с войсками красных «союзники» избегали и практически не принимали.

Тест

Укажите признаки советской власти:

А) Строгое разделение трёх ветвей власти – исполнительная, законодательная, судебная.

В) Сокращение до минимума аппарата чиновников и замена его самоуправлением трудящихся.

С) Классовый принцип осуществления власти.

Заключение

Таким образом, мы рассмотрели важный этап развития и становления

советской России – период с 1917 по 1920 год. Этот период характеризует собой социально-экономическое и политическое становление новой власти, а также период гражданской войны и иностранной интервенции. Установили, что победа советской власти не была предопределена исторически. Можно выделить два важнейших условия, способствовавших ее победе. Во-первых, невиданное в истории организованное насилие, возможность которого просто не принималась в расчет никем до 1917 г. Во-вторых, то, что армейское антибольшевистское сопротивление и народное антибольшевистское сопротивление не смогли соединиться в единое целое. Причина этого — давний отрыв народа от интеллигенции, в том числе и армейской, а также неукорененность крестьянской собственности. В отношении к революции никогда нигде, ни в одной стране, ее пережившей, не наблюдается единства. Так и в России. Одни рассматривают ее кик поворотный пункт в истории человечества, другие как общенациональную катастрофу, настоящий выход из которой еще предстоит.

Но ясно, что в XX столетии Россия уже исчерпала свой «лимит» на революции. Страны, сделавшие выводы из своих революций и вступившие на твердый путь эволюции, постепенных перемен, улучшения жизни добились в конечном итоге куда большего.

Революции делаются во имя иллюзий, но эти иллюзии быстро разрушаются, оборачиваются своей обратной стороной, причем, как правило, кровавой. Эти же революции в конечном итоге уничтожают своих создателей и их дело. В начале XX века в России не нашлось сил, способных твердо обеспечить путь реформ. Революции устраиваются легче и проще, чем реформы. Это их главный урок.

Список литературы

1. История России: Учебное пособие для Вузов, под ред. Леонова С.В., М.: 1998.

2. Маркова А.Н., Скворцова Е.М., Андреева И.А., История Россия., М.: 2001.

3. Верт Н. История советского государства. 1900 — 1991 г.г. — М., 1992г.

4. Карр Э. История советской России. Большевистская революция 1917 — 1923 г.г. — М., 1990 г., кн. 1, т. 2.

5. Тимашина Т.М. Экономическая история России. — М., 2000 г.

Бородинское сражение

От автора

Все дальше в глубь истории уходит грозный 1812 год. Прошло уже 189 лет « со времен Бородина ». Теперь это далекая страница истории. С тех пор в мире многое произошло, многое изменилось. Но героический подвиг, совершенный нашими предками в Отечественной Войне 1812 года во имя защиты нашей Родины от иностранных завоевателей, и теперь вызывает у людей восхищение и благородное чувство национальной гордости.

Для меня побудительным стимулом исследования тех далеких событий послужил не только интерес, вызванный прочтением многих литературных произведений, но и потому, что Бородинское сражение во многом, по моему мнению, повлияло на дальнейший ход Войны. Лев Николаевич Толстой в « Войне и Мире » писал, что « прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возращение по Старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции… » .

Было нелегко писать о Бородинском сражении. Необходимое множество литературы — научной, мемуарной, художественной, в которой авторы по-разному трактовали и оценивали события и поступки государственных и военных деятелей, потребовало ее внимательного изучения, анализа и переоценки.

Как говорил А. И. Клибанов, « нет отечественной историографии без любви к отечеству » . Конечно, это верно. Но истинный патриотизм, как подчеркивал В. Г. Белинский, « Обнаруживается не в одном восторге от хорошего, но и в болезненной враждебности к дурному, неизбежно бывающему… во всяком отечестве » . Наш советский патриотизм к тому же включает в себя непременно классовый подход к оценке любого, отечественного или зарубежного, явления, будь то прошлое или настоящее. Ложно понятое, одностороннее (порой до курьеза, а то и до конфуза) заостренное патриотическое чувство уводит исследователей с классовых позиций к националистической либо шовинистической чванливости, к заведомому искажению правды, к историографическому очковтирательству. Характерный не только для научной, но и для учебной литературы неописуемый разнобой в цифрах, иллюстрирующих соотношение сил и потери сторон, объясняется не в последнюю очередь псевдопатриотическим стремлением подсчитать любую цифирь « в нашу » пользу.

Пришлось « порыться » в различных документальных материалах, рассредоточенных в различных библиотеках и фондах, изучить подлинные приказы, топографические карты, диспозиции сражения, переписку как официальную, так и личную — словом разобраться во всем том, что взятое воедино позволит мне объективно представить весь ход сражения и его последствия.

Описание Бородинского сражения будет всегда несовершенным, какая бы кисть или перо не предприняли начертать оное. Если бы на сей битве находился Гомер или Тассо, то и они не нашли бы безопасного места, откуда могли делать свои наблюдения и обозревать все страшные картины сего кровопролитнейшего сражения. Тут не было места ни для любопытных, ни для историков, ни для живописцев. Я скажу только, что тысяча восемьсот человек, приобвыкших к войне, выросших в оной, целых двадцать лет военным ремеслом, так сказать, существовавших, покоривших четырнадцать государств, распространивших страх во всех концах Европы, под представительством счастливейшего и дерзостнейшего из полководцев, должны были оспаривать победу у ста двадцати тысяч истинных христиан.

В продолжение одиннадцати с половиною часов огонь и меч, действуя попеременно, истребили семьдесят пять тысяч человек и более тридцати пяти тысяч лошадей. Ядра, картечь, пули, ружья, копья, сабли, штыки — все во сей день стремилось к истреблению и сокрушению человечества. Чугун и железо, сии металлы, самое время переживающие, оказывались недостаточными дальнейшему мщению. Раскаленные пушки не могли уже выдерживать действия пороха и, с ужасным треском лопаясь, предавали смерти заряжавших их артиллеристов. Смерть летала по всем рядам.

Целые батареи переходили по несколько раз от одних рук в другие. Земля исчезла: она вся была покрыта окровавленными трупами. Чрезмерный жар отнимал последние силы. Казалось, что сия полоса России превращена волшебным каким-то действием в адскую обитель. Пальба, звуки, радостные восклицания победителей, часто повторяемые « Ура! » , вопли умирающих, ржание лошадей, крики командования и отчаяния, на девяти разных европейских языках произносимые, — все сие смешивалось, придавало ужасный сей картине действие, которое никакое перо изобразить не в силах. Дым огнестрельных орудий, смешиваясь с парами крови человеческой, составили вместе облако, помрачившее само солнце, и благодатная токмо ночь, ускорив в сей день свою темноту, положило ужасной сей сече конец.

Накануне генерального сражения

1. Назначение Кутузова главнокомандующим.

Прошло уже два месяца войны. Огромная территория оказалась захваченной врагом. В стране создалось крайне напряженное положение. Военные неудачи, недовольство нерешительностью Барклая-де-Толли крайне осложнили взаимоотношения внутри генералитета. Отношения между командующими армиями Барклаем-де-Толли и Багратионом в силу существовавших между ними разногласий во взглядах на способ ведения войны еще более обострились. В одном из своих писем к Ростопчину Багратион с горечью писал: « Я болен от непостижимых отступлений… » 1. « Куда вы бежите? Ей-богу, неприятель места не найдет, куда ретироваться. Они боятся вас, войско ропщет, все недовольны… Зачем побежали? Надобно наступать… А я бы тогда помог. Уже истинно еле дышу от досады, огорчения и смущения. Я, ежели выберусь отсюда, тогда ни за что не останусь командовать армией и служить. Стыдно носить мундир. Ей-богу, болен. А если наступать будете с первой армией, тогда я здоров… » (3 июля). « Ретироваться трудно и пагубно. Лишается человек духу, субординации и все в расстройку. Ежели вперед не пойдете, я не понимаю ваших мудрых маневров. Мой маневр — искать и бить » (7 июля) 2.

Обращаясь к царю, Багратион рекомендовал установить в армии твердое единоначалие. Он писал: « Порядок и связь, приличные благоустроенному войску, требуют всегда единоначалие, а и более в настоящем времени, когда дело идет о спасении отечества, я ни в какую меру не отклонюсь от точного повиновения тому, кому благоугодно подчинить меня » 3. Но когда все советы Багратиона оказались безрезультатными он вынужден был заявить: « Я никак вместе с министром не могу. Ради бога, пошлите меня куда угодно, хотя полком командовать в Молдавию или на Кавказ, а здесь быть не могу; и вся главная квартира немцами наполнена так, что русскому жить невозможно и толку никакого нет » 4.

До предела натянутые отношения между командующими не могли долго оставаться незамеченными. Генералы, а вслед за ними офицеры и солдаты видели и сознавали, что действия войск не связывались каким-либо заранее продуманным планом. Армия не получала вовремя подкреплений, формирование резервов проходило крайне медленно и в незначительном количестве, в тылу не были подготовлены серьезные оборонительные укрепления, опираясь на которые можно было бы остановить дальнейшее наступление противника.

Недовольство отступлением росло не только среди войск. Дворянство и купечество были также серьезно обеспокоены создавшимся положением. Напряженная военная обстановка повелительно диктовала необходимость принятия решительных мер. Александр I в тот критический момент растерялся, не знал, что делать, хотя было совершенно очевидно, что, прежде всего, нужен полководец, способный возглавить вооруженные силы России и смело решать важнейшие стратегические вопросы, связанные с ведением войны.

Такой полководец был. Народ и армия в один голос называли имя М. И. Кутузова — выдающегося и опытнейшего полководца, талантливого представителя школы А. В. Суворова.

Известие о вторжении наполеоновских войск в Россию застало Кутузова в его поместье Горошки Волынской губернии. И хотя был в отставке, он сбросил с плеч штатский сюртук, надел генеральский мундир и выехал в Петербург, несмотря на то, что его туда не звали. Но Кутузов как подлинный патриот понимал, что сейчас не время для личных обид. Он был готов отдать все свои силы и многолетний боевой опыт для защиты Отечества от порабощения.

В тревожные дни приехал Кутузов в Петербург. Один за другим прибывали курьеры с печальными известиями об оставлении нашими войсками Вильно, Риги, Минска, о подходе наполеоновских войск к Пскову, Витебску, Могилеву. Особенно заволновались петербургская знать и государственные сановники, узнав о возможном движении крупных сил наполеоновской армии через Псков, Нарву на Петербург.

12 июля Кутузов был приглашен на срочно созванное секретное заседание Комитета министров. Председатель комитета Н. И. Салтыков обратился к нему с просьбой взять на себя командование Нарвским корпусом и принять неотложные меры для защиты Петербурга.

Прибывший в Москву Александр I выслушал полную тревоги информацию о положении в Петербурге и в тот же день обратился к Кутузову с рескриптом: « Настоящие обстоятельства делают нужным составление корпуса для защиты Петербурга. Я вверяю оный вам » 5.

В распоряжение Кутузова было предоставлено всего пять эскадронов драгун, девять батальонов пехоты и три роты артиллерии общей численностью около 8 тыс. человек 6. Разумеется, это были ничтожные силы для обороны Петербурга. Для организации надежной защиты столицы было решено срочно привлечь ополчение. 17 июля 1812 г. волею дворянства Кутузов был избран начальником Петербургского ополчения. Он принял это предложение, но, зная неприязнь к нему царя, писал ему: « Принял я сие предложение и вступил в действие по сей части, но с таким условием, что, будучи в действительной Вашего императорского величества военной службе, ежели я вызван буду к другой комиссии или каким-либо образом сие мое упражнение Вашему императорскому величеству будет неугодно, тогда я должность сию оставить должен буду другому по избранию дворянства » 7.

Почти месяц Кутузов был начальником Петербургского ополчения. С необычайной энергией он создавал крестьянские дружины, вооружал и обучал их военному делу. Современники вспоминали, что, глядя на него, когда он с важностью заседал в Казенной палате и комитетах ополчения и входил во все подробности формирования бородатых воинов, можно было подумать, что он никогда до этого не стоял на высоких ступенях почестей и славы 8.

Обстановка же на театре военных действий становилась все напряженнее. Необходимо было назначить единого главнокомандующего. Царь не хотел брать на себя ответственность в решении этого вопроса и возложил его на особый комитет.

В день падения Смоленска, 5 (17) августа 1812 г., вечером в доме председателя Государственного совета генерал фельдмаршала графа Н. И. Салтыкова собрались члены чрезвычайного комитета: петербургский главнокомандующий С. К. Вязмитинов, тайные советники князь П. В. Лопухин и граф В. П. Кочубей, министр полиции А. Д. Балашев. После тщательного обсуждения создавшегося положения в армии члены комитета пришли к единодушному выводу, что одной из причин военных неудач является отсутствие единого главнокомандующего. Армии, действовавшие на значительном пространстве, оторванные одна от другой, не согласовывали свои движения, что приводило к крайне тяжелым последствиям: « Бывшая доселе недеятельность в военных операциях происходит от того, что не было над всеми действующими армиями положительной единоначальной власти… » 9.

Единоначалие в военном деле — непреложный закон. И во главе армии должен быть полководец с непререкаемым авторитетом.

Встал вопрос: кого избрать главнокомандующим всеми русскими армиями? При определении кандидатуры на пост главнокомандующего комитет должен был основываться « на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве » 10. Для собравшихся было очевидным, что этими качествами больше всех обладал М. И. Кутузов. Но все так же прекрасно знали, что царь ненавидел его, что после аустерлицкой катастрофы о Кутузове при дворе и слышать не хотели. Долго искали, перебирали и обсуждали кандидатуры на пост главнокомандующего. Назывались имена Д. С. Дохтурова, А. П. Тормасова, Л. Л. Беннигсена, П. И. Багратиона. Но ни на одном из них члены комитета не могли остановиться. И когда было названо имя Кутузова, все облегченно вздохнули и пришли к единодушному убеждению: предложить Александру I назначить на пост главнокомандующего генерала от инфантерии Кутузова.

Не сразу царь согласился с предложением комитета. Три дня он размышлял и только 8 августа решился подписать указ сенату, в котором говорилось: « Нашему генералу от инфантерии князю Кутузову всемилостивейше повелеваем быть главнокомандующим над всеми армиями нашими » 11. В тот же день из Петербурга помчались курьеры к Барклаю-де-Толли, Багратиону, Тормасову и Чичагову с рескриптами Александра о назначении Кутузова. Вечером Кутузов был принят царем на Каменном острове. Аудиенция была непродолжительной. Распрощавшись с Кутузовым, Александр I сел за письменный стол и уже без притворства писал сестре Екатерине Павловне: « Я нашел, что настроение здесь хуже, чем в Москве и провинция; сильное озлобление против военного министра (Барклая), который, нужно сознаться, сам тому способствует своим нерешительным образом действий и беспорядочностью, с которой ведет свое дело. Ссора его с Багратионом до того усилилась и разрослась, что я был вынужден, изложив все обстоятельства небольшому нарочно собранному мной для этой цели комитету, назначить главнокомандующего всеми армиями; взвесив все основательно, остановились на Кутузове, как на старейшем… Вообще Кутузов пользуется большой любовью у широких кругов населения здесь и в Москве » 12. Позже в письме той же сестре Александр I писал: « В Петербурге я увидел, что решительно все были за назначение главнокомандующим старика Кутузова; это было общее желание. Зная этого человека, я вначале противился его назначению, но когда Ростопчин письмом от 5 августа сообщил мне, что вся Москва желает, чтобы Кутузов командовал армией, находя, что Барклай и Багратион оба неспособны на это, к тому же Барклай делал одну глупость за другой под Смоленском, мне оставалось только уступить единодушному желанию, и я назначил Кутузова. В тех обстоятельствах, в которых мы находимся, я не мог поступить иначе. Я должен был остановить свой выбор на том, на кого указывал общий голос » 13.

Разумеется, личность полководца нельзя преуменьшать. Однако в прошлом в военной истории широко бытовала реакционная теория отрицания роли народных масс в войне, теория беспредельного господства полководца на войне, создавшая культ вокруг отдельных исторических личностей. Теория, согласно которой полководец — все, а армия — ничто, послушный инструмент в руках полководца, являлась господствующей теорией дворянской и буржуазной военной историографии.

Войны ведутся народами. Выдающиеся полководцы могут играть и действительно играют весьма важную роль в обеспечении победы в войне лишь тогда, когда они правильно учитывают объективные условия и, применяя высокие образцы военного искусства, умело используют силы и средства для достижения победы в вооруженной борьбе.

Полководец — звание высокое. И не многих этим почетным званием удостоила военная история. На ее страницах наряду с другими именами начертано имя великого русского полководца Михаила Илларионовича Кутузова.

Жизнь и деятельность Кутузова протекала во второй половине XVIII — начале XIX в. То было время больших перемен в сфере общественно-политических отношений, период длительных и кровопролитных войн, следовавших почти непрерывно одна за другой. Кутузов активно участвовал во многих из них. С особой силой его военный гений проявился в годы борьбы с наполеоновской агрессией. В грозную пору 1812 года он возглавил вооруженные силы России. Под водительством Кутузова русская армия не только положила предел захватническим устремлениям Наполеона, остановив вражеское нашествие, но и нанесла сокрушительное поражение агрессору. Это предопределило конец военной карьеры Наполеона и крушение его империи.

И Наполеон и Кутузов — великие полководцы. Но их положение и их военные принципы были различными. Наполеон — всемогущий император, блестяще владевший стратегией генерального сражения, завоевывал одну страну за другой, покорял и порабощал европейские народы. О нем как государственном и военном деятеле написаны тысячи книг. Вся его жизнь до мельчайших подробностей изучена и описана. О Наполеоне неоднократно выходили книги и в нашей стране.

Иное положение занимал Кутузов: профессиональный военный, вся жизнь которого прошла в непрерывных походах и сражениях, генерал, пользовавшийся огромнейшим авторитетом в народе и армии и в то же время нередко попадавший в немилость царского правительства. Пожалуй, самым разительным тому примером был 1812 год, когда царь Александр I, всегда ненавидевший Кутузова, перед войной уволил его из армии, и, тем не менее, по требованию народа Кутузов был назначен главнокомандующим всеми русскими войсками. Какой нужно было иметь непререкаемый военный авторитет в стране, чтобы быть признанным первым ее полководцем! Каким нужно было обладать мужеством и талантом военного руководителя, чтобы, приняв армию в кризисный момент войны, повернуть ее ход в свою пользу, одержать верх над столь знаменитым полководцем, каким был Наполеон Бонапарт!

Наполеону вскоре стало известно об изменениях в верховном командовании русской армией. Назначение Кутузова он связывал с непременным изменением стратегии и тактики русских войск.

Наступал момент серьезных и решительных боев.

2. Стратегические идеи Кутузова и первые шаги к их осуществлению.

В 1812 г. Кутузову шел 68-й год. В тяжелый период войны он принял командование отступающей армией. Его назначение главнокомандующим весьма положительно сказалось на дальнейшем ходе войны. Это была не простая административная мера. Вступление Кутузова в командование армией непосредственно связано с применением совершенно иной, чем до него, стратегической линии: значительно расширялось участие народных масс в войне.

Назначение Кутузова разрядило то крайнее напряжение в армии, которое возрастало с каждым шагом ее отступления. Кутузов вселил в войска веру в победу и поднял их боевой дух. В его руках сосредоточивалось не только руководство всеми армиями, но и решение важных вопросов, связанных с материально-техническим обеспечением войск и усилением их людскими резервами.

Часть историков связывали начало деятельности Кутузова в Отечественной войне 1812 года с моментом его прибытия в действующую армию в Царево-Займище. Это, конечно, не так. В первые же дни пребывания Кутузова на посту главнокомандующего еще в Петербурге он уже был занят разрешением важнейших вопросов 14. После назначения главнокомандующим Кутузов пробыл в Петербурге всего три дня. 8 августа был подписан указ о назначении Кутузова, а утром 11 августа он выехал к армии. События развивались быстро, и, естественно, в такой напряженный момент он не смог оставаться долго в Петербурге.

Вступая на пост главнокомандующего, Кутузов никакого плана ведения войны не получил. Ему предоставлялась в этом отношении большая самостоятельность, в то же время на него возлагалась огромная ответственность. Кутузов хорошо понимал, что народ и армия ждут от него решительных действий, которые остановили бы дальнейшее продвижение противника в глубь страны.

Но ни народ, ни армия не могли знать, что достаточно подготовленных сил ни на фронте, ни в тылу для этого не было. Трезво оценивая обстановку, сложившуюся непосредственно на фронте, Кутузов пришел к выводу, что наличных войск, действовавших против превосходящих сил противника, крайне недостаточно. Армии нужны серьезные подкрепления.

Перед отъездом в армию 10 августа Кутузов заехал в Военное министерство и, не застав управляющего А. И. Горчакова, просил через чиновника доставить ему необходимые сведения, о существе которых последний доложил князю Горчакову запиской следующего содержания: « Князь Кутузов покорнейше просит Ваше сиятельство сделать ему одолжение приказать собрать как можно скорее следующие сведения:

1-е — о рекрутских депо; где оные и в каком состоянии и вооружении находятся?

2-е — о войсках регулярных, внутри империи формирующихся.

3-е — не имеете ли сведения об успехе Московского, Смоленского и прочих ополчений » .

Прочитав записку, Горчаков наложил резолюцию: « Прикажи собрать все эти сведения и завтра поутру мне представь — смотри же, быстро и ясно » 15.

На следующий день, 11 августа, Кутузов действительно направил официальный запрос в Военное министерство, в котором писал: « Милостивый государь мой, князь Алексей Иванович! Покорнейше прошу Ваше сиятельство доставить ко мне следующие сведения:

1-е — о всех рекрутских депо, ныне в наличности находящихся, о числе и о вооружении оных.

2-е — о тех регулярных войсках, которые внутри империи формируются; где и какой успех сего формирования происходит.

С истинным почтением и преданностью имею честь быть Вашего сиятельства всепокорнейший слуга князь Михаил Г(оленищев) Кутузов » 16.

Это был первый документ, исходивший от нового главнокомандующего. Чрезвычайно важно отметить, что большой полководческий опыт Кутузова дал ему возможность правильно определить ту главную силу, которая была способна изменить ход военных действий. Резервы — вот что интересовало Кутузова прежде всего. Это был кардинальный вопрос, от решения которого зависел исход войны.

Как видно из писем, относящихся к первым дням деятельности нового главнокомандующего, Военное министерство, не зная истинного положения дел с формированиями, указало на наличие в стране довольно крупных резервов. Были названы как находившиеся в готовности 55 батальонов пехоты, 26 эскадронов кавалерии, 14 артиллерийских рот, сосредоточенных в районе Калуги в Особом отряде (корпусе) генерала М. А. Милорадовича. Указывалось, что 2 дивизии, сформированные на Украине князем Я. И. Лобановым-Ростовским, направляются к Туле, идет успешная подготовка шести пехотных полков в Петербурге, Новгороде, Твери, Москве, Туле и Калуге, наконец, возлагались большие надежды на Московское ополчение. В общей сложности Военное министерство считало вполне возможным выставить дополнительно 100—120 тыс. человек 17.

Естественно, что создание в глубине страны сильных резервов и появление их перед лицом врага имело огромное значение. Увеличив армию за счет резервов и ополчения, Кутузов рассчитывал приостановить дальнейшее продвижение Наполеона в глубь страны, не допустить противника к Москве. В день отъезда из Петербурга, 11 августа 1812 г., Кутузов писал Милорадовичу: « Вам известно, что 1-я и 2-я наши Западные армии находятся у Смоленска… Нынешний предмет состоит в преграде пути неприятельскому в Москву, к чему, вероятно, и все меры командующими нашими армиями предприняты. Но, знав Вас с войсками, Вашему высокопревосходительству вверенными, в расположении от Москвы до Калуги, поставлено в виду войскам иметь вторичную стену противу сил неприятельских на Москву по дороге от Дорогобужа в той надежде, что Вы, расположа войска, Вам вверенные, сообразно сему предмету, противопоставите силам неприятельским их мужество и вашу твердость с тем, что найдет враг наш другие преграды на дороге к Москве, когда бы, паче чаяния, силы 1-й и 2-й Западных армий недостаточны были ему противостоять. Расположение Ваше должно быть и в таком смысле, чтобы могли сии армии при надобности удобно опираться на Вас и Вами пользоваться » 18.

В тот же день Кутузов направил письмо графу Ростопчину, в котором писал: « К Вашему сиятельству обращаюсь я с тем, чтобы по требованию генерала Милорадовича усилили его всеми теми войсками, которые уже до некоторой зрелости в формировании своем достигли, дабы тем главная армия нашла себе новый источник к усилению » 19.

За день до отъезда Кутузова в армию царскосельский исправник Маничаров получил от петербургского губернатора М. М. Бакунина извещение, что главнокомандующий армией генерал от инфантерии князь М. И. Голенищев-Кутузов завтра поутру рано отправляется из Петербурга по Московскому тракту и ему необходимо выделять на станциях по 50 лошадей.

Провожаемый многочисленными жителями, Кутузов 11 августа покинул Петербург. Его путь к армии проходил по Московскому тракту через Ижору, Новгород, Яжелбицы, Торжок, Ржев, Гжатск. Почти на каждой почтовой станции Кутузов направлял курьеров с письмами к Милорадовичу, Ростопчину, Чичагову, Барклаю-де-Толли, в Военное министерство. Общий тон этих писем — всемерное усиление действующей армии.

Каковы же были в действительности возможности страны для пополнения действующей армии свежими войсками? Как на самом деле обстояло дело с резервами? Царь и Военное министерство слишком поздно спохватились исправлять допущенные ошибки. Дело в том, что до вторжения Наполеона в Россию успешных практических мер для создания крупных резервных формирований предпринято не было. Запасные батальоны и рекрутские депо, разбросанные по всей России, находились в крайне запущенном состоянии и не были в какой-либо степени источником пополнения действующей армии. Сказалась переоценка своих сил и недооценка, или, справедливее сказать, незнание сил противника. Значительное численное превосходство противника было установлено русским командованием лишь после его вторжения в Россию.

Первое распоряжение о формировании войск в тылу относится к 25 июня. В рескрипте на имя малороссийского генерал-губернатора Я. И. Лобанова-Ростовского царь требовал как можно скорее собрать несколько казачьих полков и направить их по мере готовности в Калугу и Тулу. Вслед за этим 27 июня Александр I отдал распоряжение управляющему Военным министерством генерал-лейтенанту А. И. Горчакову: за счет запасных рекрутов, находившихся в депо 2-й линии (Старая Русса, Торопец, Вязьма, Рославль, Сумы), сформировать шесть пехотных полков, расположив их в Петербурге, Новгороде, Твери, Москве, Туле и Калуге 20. Согласно приложенному к письму расписанию о своде рекрутов, каждый пехотный полк получал из рекрутского депо 1446 солдат 21.

Большие трудности первого этапа войны и вполне определившееся численное превосходство противника заставили Александра I от нерешительных и незначительных мер по формированию и сбору пополнения перейти к более энергичным действиям. С этой целью в начале июля были отданы распоряжения о стягивании в Калугу формировавшихся до этого в Стародубе, Новгороде-Северском, Конотопе, Ромнах, Сумах, Изюме, Глухове, Рославле, Торопце всех рекрутских четвертых батальонов, кавалерийских эскадронов и артиллерийских рот. Но расчетам Военного министерства это должно было составить один корпус из 55 батальонов, 26 эскадронов и 14 артиллерийских рот. Общее командование войсками царь поручил генералу от инфантерии Милорадовичу, освободив его от должности киевского военного губернатора. Поручая Милорадовичу создать полки, бригады и дивизии из поступающих в Калугу батальонов, царь указывал ему: « Сей предмет соделывается тем более важным в настоящем положении дел, что войска под начальством Вашим должны будут служить основанием для образования общего большого воинского ополчения » 22.

Если учесть, что эти крайне запоздалые мероприятия царского правительства по формированию резервных частей и сосредоточению их на наиболее важных стратегических направлениях повсеместно встречали довольно сильные препятствия (замедленный сбор на пункты формирования, недостаток обмундирования, отсутствие оружия, затруднения в транспортировке рекрутов), то станет очевидным, что пополнение в ближайшее время действующей армии свежими силами представлялось далеко не в таком радужном свете, как это казалось в Военном министерстве. Все это не помешало Военному министерству преувеличить наличие готовых вооруженных сил в стране. Правда, выводы министерства частично строились на хвастливых донесениях графа Ростопчина в Военное министерство и министру полиции А. Д. Балашову об успешном комплектовании корпуса генерала Милорадовича и наборе военной силы. Так, в донесении Балашову в первых числах августа 1812 г. Ростопчин сообщал: « Приезд Милорадовича и уверение, что к 6 августа от Калуги до Можайска будет 31 тыс. славных войск и 30 тыс. московской силы, придали бодрости малому числу бледных и трепещущих » 23.

Версия о том, что генерал Милорадович создал сильный отряд, идущий навстречу армии, получила настолько широкое распространение, что иностранные историки сообщают об этом как о бесспорной истине. Так, полковник Г. Д. Гутчинсон в своей книге, посвященной Отечественной войне 1812 года, говоря о действиях русской армии под командованием Барклая-де-Толли, пишет: « Когда он соединился в Гжатске 29 августа с подкреплением в 60 тыс. человек под начальством генерала Милорадовича, то решил, что наступило время остановиться, и открыто помериться силами с его великим соперником. Едва он принял это решение, как был замещен генералом Кутузовым » 24.

Все это вместе взятое — информация Военного министерства, письма Ростопчина — дало основание Кутузову рассчитывать на значительное увеличение армии за счет резервов и ополчения, и в первую очередь, конечно, на использование для этой цели корпуса Милорадовича и Московского ополчения. Усилив армию этими войсками, Кутузов полагал вполне возможным приостановить дальнейшее продвижение Наполеона в глубь страны, разгромить французов еще до подхода их к Москве. Он часто говорил: « Настоящий мой предмет есть спасение Москвы самой » 25.

Главнокомандующий рассчитывал не только на усиление армий, действовавших на московском направлении. Разумеется, это были главные силы, ближайшие задачи которых состояли в том, чтобы активной обороной приостановить дальнейшее продвижение противника, не допустить его подхода к Москве. Полный же разгром врага, несомненно, требовал координации действий всех армий и их активного участия в борьбе. Полководец пришел к выводу о необходимости перенесения основных усилий Дунайской и 3-й Западной армий также против главной группировки наполеоновских войск, приближавшейся к Москве. Свое решение Кутузов изложил в письмах командующим Дунайской и 3-й Западной армиями 26. На остановке в Яжелбицах 14 августа он отправил письмо П. В. Чичагову, в котором сообщал: « Неприятель, соединивши почти все свои силы, находится уже между Смоленском и Москвой; наши две армии, 1-я и 2-я, по последним известиям около Дорогобужа… Из сих обстоятельств вы легко усмотреть изволите, что невозможно ныне думать об отдаленных каких-либо диверсиях, но все то, что мы имеем 1-й и 2-й армии, должно бы действовать на правый фланг неприятеля, дабы тем единственно остановить его стремление. Чем далее будут переменяться обстоятельства в таком роде, как они поныне, тем сближение Дунайской армии с главными силами делается нужнее»27. Командующему 3-й Западной армией Тормасову Кутузов в тот же день, 14 августа, писал: « Теперь не время думать об отдаленных экспедициях, но все внимание остановить быстрому ходу неприятельскому, а потому и армия, вам вверенная, обязана действовать на правый фланг стремящегося неприятеля » 28.

Таким образом, основная стратегическая идея Кутузова состояла в объединении усилий всех армий на наиболее важном операционном направлении, где решалась судьба войны.

Из приведенных выше документов видно, что Кутузов стремился к тому, чтобы, усилив 1-ю и 2-ю Западные армии за счет обещанных Военным министерством крупных резервных формирований, перейти к активной обороне, остановить дальнейшее продвижение наполеоновской армии, а затем совместно с войсками Дунайской и 3-й Западной армий (которые должны были выйти к этому времени на правый фланг и тыл противника) развернуть активные наступательные действия и нанести противнику сокрушительное поражение. Реализация этого плана могла привести к резкому изменению всей стратегической обстановки.

Само собой разумеется, что созревшая идея борьбы с Наполеоном основывалась на той конкретной военно-стратегической обстановке, какая была обрисована полководцу в документах, полученных в Военном министерстве. Вплоть до приезда Кутузова в армию, когда он еще не знал действительной обстановки на фронте и пока для него было скрыто фактическое положение с резервами, эта идея перехода к активным наступательным действиям против Наполеона находила свое выражение и в словах, и в действиях полководца.

Прибыв 17 августа в Гжатск, Кутузов встретил здесь штабных офицеров, высланных Барклаем-де-Толли для обозрения оборонительных позиций по Московской дороге. « Не нужно нам позади армий никаких позиций; мы и без того слишком далеко отступили » 29,— сказал Кутузов и отправил офицеров назад в армию. Через два часа Кутузов уже въехал в Царево-Займище, где находилась вся армия. Обходя почетный караул в Царево-Займище, Кутузов сказал довольно громко: « Ну, как можно отступать с такими молодцами! » .

Однако 19 (30) августа неожиданно для всех войска получили приказ Кутузова — отступать. Существуют самые различные объяснения и толкования принятия такого решения. Некоторые исследователи склонны считать, что отход русской армии был вызван желанием дать бой на более благоприятной позиции. Еще будучи в Семлево, 14 августа Барклай-де-Толли такими словами заканчивал донесение царю: « Итак, вот минута, где наше наступление должно начаться » 30. Та же мысль, но с большей определенностью высказана Барклаем-де-Толли еще раньше, в письме к Ростопчину, в котором он сообщал, что после отступления армий из Смоленска положение дел непременно требует, чтобы было дано генеральное сражение 31.

Свое решение дать генеральное сражение, не ожидая подкреплений, Барклай-де-Толли стал с еще большей настойчивостью проводить по прибытии армии в Царево-Займище. Он стремился во что бы то ни стало именно здесь, на этой позиции, встретить Наполеона. Об этом весьма убедительно сообщает в своих записках офицер квартирмейстерской части А. А. Щербинин: « Приходим в лагерь перед Царевом-Займищем. Речка с чрезвычайно болотистыми берегами находится непосредственно позади линий наших. Слишком опасно принять сражение в такой позиции. Не менее того, Барклай на то решиться хочет. Толь до такой степени убежден был в опасности этого лагеря, что бросается перед Барклаем на колени, чтобы отклонить его от намерения сражаться здесь. Барклай не внимает убеждениям своего генерал квартирмейстера » 32.

Что же заставило Кутузова принять решение об отходе армий в глубь страны? Кутузову было нелегко решиться на этот шаг. Его адъютант, князь Голицын, свидетельствует, что всю ночь накануне главнокомандующий провел в расчетах, обдумывая создавшееся положение.

До Москвы оставалось около 150 километров. Русская армия, прошедшая за два месяца отступления более 800 километров, нуждалась в отдыхе, а главное — в подкреплении свежими силами, так как за русской армией неотступно шла численно превосходившая ее французская армия, готовая в любой момент обрушиться на своего противника.

Самым большим ударом для Кутузова в тот момент явилось то, что резервов, о наличии и готовности которых его уверяли в Военном министерстве, и на силу которых он возлагал большие надежды, в действительности не оказалось. Остановить и разбить противника было нечем. Наличных сил было явно недостаточно. Вместо ожидавшегося прибытия в армию 60-тысячного корпуса Милорадовича последний привел в Гжатск только 15—16 тыс. наспех собранных необученных солдат 33.

Ростопчин, хвастливо доносивший об успешном формировании ополчения, или так называемой « Московской военной силы » , уверял Военное министерство, что состав ее в ближайшее время будет доведен до 75 тыс. человек. В действительности из числившихся по списку к концу августа 25822 человек 34 Ростопчин после настоятельных просьб Кутузова был в состоянии направить в действующую армию только 15 тыс. недостаточно обученных ополченцев. Это было все, что можно было получить для укомплектования и увеличения численного состава армии. Совершенно очевидно, что такие силы не могли повлиять на исход борьбы.

Таким образом, та « вторая стена » , на которую Кутузов надеялся опереться в боях с Наполеоном, рухнула в самый ответственный момент Отечественной войны 1812 года. Позади—от Гжатска до самой Москвы— не было более никаких регулярных войск. Только на Украине очень медленно формировал казачьи полки Я. И. Лобанов-Ростовский, да шесть полков готовилось в районе Новгорода и Твери.

Кутузов в первом же донесении царю, объясняя причины отступления армии, писал 19 августа 1812 г.: « Я нашел, что многие полки от частых сражений весьма истощились » , и поэтому просил царя в связи с тем, что войска, приведенные Милорадовичем, крайне незначительны и ненадежны, усилить армию « через приобщение некоторых полков, формируемых князем Лобановым-Ростовским » . В заключении донесения Кутузов писал: « Усилясь таким образом… в состоянии буду для спасения Москвы отдаться на произвол сражения, которое, однако же, предпринято будет со всеми осторожностями, каких важность обстоятельств требовать может » 35.

Александр I совершенно недвусмысленно дал понять Кутузову, чтобы он на эти резервы не рассчитывал. Вот его ответ: « Касательно уже упоминаемого Вами распоряжения о присоединении от князя Лобанова-Ростовского новоформируемых полков я нахожу оное к исполнению невозможным по неготовности еще сих полков. Посему и нахожу необходимым, дабы Вы формируемых полков под ведением генерала князя Лобанова и генерал-лейтенанта Клейнмихеля в армию не требовали » 36.

Таким образом, тяжелая стратегическая обстановка, и прежде всего недостаток сил и отсутствие резервов, заставили главнокомандующего принять решение отвести армии в глубь страны с тем, чтобы еще более оторвать армию Наполеона от баз и резервов и, усилив свою армию, нанести ему сокрушительное поражение в изматывающем большом сражении.

Главное и принципиально новое состояло в том, что Кутузов решил применить качественно отличную форму борьбы. Если Наполеон стремился добиться победы одним ударом в генеральном сражении, сосредоточивая для этого все силы, то Кутузов противопоставил Наполеону другую стратегию, сочетавшую в себе целую систему отдельных сражений, растянутых в глубину, маневров, активную оборону с последующим переходом в контрнаступление.

Продолжая отводить армию в глубь страны, Кутузов уже тем самым как бы подготавливал необходимые условия для последующего перехода к активным наступательным действиям. В этом отношении грандиозное сражение у Бородина сыграло огромную роль. Оно было обусловлено прежде всего стратегической целесообразностью, направленной на срыв наполеоновского плана достижения победы в одном генеральном сражении.

Но главное — позади была Москва. Без сражения дальше отступать было нельзя.

БОРОДИНСКОЕ СРАЖЕНИЕ

1. Причины Бородинского сражения

Историческому дню 26 августа (7 сентября) 1812 г. посвящена обширная литература. О Бородине писали историки и писатели, стратеги и тактики. Кстати, во Франции Бородинское сражение именуется как « битва под Москвой » 1. Но в российской военной истории, пожалуй, нет другого события, которое с такой силой привлекало бы к себе внимание людей многих поколений, заставляло бы восторгаться и преклоняться перед мужеством и героизмом русских людей, защищавших свою Родину.

Ознакомление с дореволюционной литературой о Бородинском сражении показывает, что авторы, как правило, лишь описывали ход сражения. Что же касается анализа и общей оценки роли и места Бородинского сражения в войне, то это не нашло достаточно полного освещения.

В течение долгого времени в литературе существовало мнение о якобы стихийном возникновении Бородинского сражения. Иностранные историки (Вандаль, Сорель, Мадлен и др.) 2 настойчиво утверждали, что Наполеон, владея стратегической инициативой и стремясь во что бы то ни стало разгромить русскую армию, заставил Кутузова пойти на это сражение. Аргументы их в основном сводились к тому, что Наполеон, развивая наступление на Москву, поставил русскую армию в безвыходное положение, что наседавшая наполеоновская армия так прижала русских, что им просто некуда было деваться.

Другая, довольно большая группа историков утверждала, что причиной сражения у Бородина явилась необходимость удовлетворить общественное мнение и что Кутузов вопреки военным соображениям, в угоду лишь царю и дворянству решился пойти на это кровопролитное сражение. Клаузевиц писал: « Кутузов, наверное, не дал бы Бородинского сражения, в котором, по-видимому, не ожидал одержать победу, если бы голоса двора, армии и всей России не принудили его к этому. Надо полагать, что он смотрел на это сражение как на неизбежное зло » 3.

Военный историк генерал Н. П. Михневич также считал, что Кутузов вопреки военным соображениям (лишь бы приобрести моральное право оставить Москву неприятелю) решился на это сражение. « Бородинское сражение…— писал Михневич,— было, как известно, очистительной жертвой за оставление Москвы. Отдать московские святыни без боя было дело невозможное. Кутузов это понимал и, несмотря на то, что он был сторонником стратегии изнурения противника посредством постоянного уклонения от боя и отступления в глубь страны, все-таки решил дать оборонительное сражение на позиции у села Бородина… » 4.

При внимательном ознакомлении с обстановкой, предшествовавшей сражению, с распоряжениями и действиями Кутузова, выясняется вся несостоятельность этих предположений. Если обратиться к документам, исходившим от Кутузова за несколько дней до сражения, то все они подтверждают два основных положения: во-первых, что это сражение планировалось Кутузовым заранее и предпринято по его собственной инициативе, во-вторых, что его основная цель состояла не только в том, чтобы обескровить противника, вывести из строя его лучшие силы и приостановить дальнейшее наступление, но и не допустить Наполеона к Москве.

2. Подготовка к Бородинскому сражению

Положение войск перед сражением.

За неделю до Бородинского сражения Кутузов, излагая командующему 3-й Западной армией генералу Тормасову план предстоящих действий русской армии, сообщал: « Прибыв к армиям, нашел я их отступление у Гжатска. Настоящий предмет движения оных состоит в том, чтобы силами, еще в ресурсе сзади находящимися, усилить их в такой степени, что желательно бы было, чтобы неприятельские немногим чем нас превосходили… Таким образом, ожидать буду я неприятеля на генеральное сражение у Можайска » 5. Об этом же он писал и командующему Дунайской армией адмиралу Чичагову: « Я, прибыв к армии, нашел неприятеля в сердце древней России, так сказать, над Москвою, и настоящий мой предмет есть спасение Москвы самой » 6. О своем решении дать сражение наполеоновской армии Кутузов сообщает в письмах в Военное министерство, царю, Ростопчину и Милорадовичу. В общем « как бы то ни было,— доносил Кутузов Александру I,— Москву защищать должно » 7.

Готовясь к Бородинскому сражению, русское командование развернуло активную деятельность. Оно стремилось обеспечить своим войскам наиболее выгодные условия борьбы и с этой целью подтягивало наличные резервы; для содействия регулярным войскам привлекалось народное ополчение. Генералу Д.И.Лобанову-Ростовскому, готовившему резервные полки, Кутузов приказывал из Костромы, Владимира, Рязани, Тамбова, Ярославля и Воронежа, из каждого места по два полка направить к Москве 8. За три дня до сражения Кутузов в письме Н. И. Салтыкову просил его: « Ради бога, м[илостивый] г[осударь] граф Николай Иванович, постарайтесь, чтобы рекрутские депо второй линии приблизились к Москве, дабы армию содержать в некотором комплекте. Если полки мои в комплекте, то, ей-богу, никого не боюсь! » 9.

Одновременно с усилением армии за счет резервов, находившихся в тылу, были отданы распоряжения командующим 3-й Западной и Дунайской армиями о повороте их основных сил на главное направление, о необходимости действовать на правый фланг неприятеля и выйти в его тылы. Действия русского командования были направлены к тому, чтобы разгромить в генеральном сражении основные силы противника и затем поставить их под, двойной удар: с одной стороны, наступавших войск 1-й и 2-й Западных армии, с другой — войск Дунайской и 3-й Западной армий, которые должны были выйти на пути отступления противника и тем самым закрыть ему все дороги и поставить его в безвыходное положение. К сожалению, требования главнокомандующего о присоединении Дунайской и 3-й Западной армий остались невыполненными, хотя заключенный с Турцией Бухарестский мир давал возможность перебросить Дунайскую армию для обороны западных границ.

Таким образом, Бородинское сражение проходило в весьма неблагоприятной обстановке: во-первых, обещанное правительством значительное усиление армии срывалось; во-вторых, распоряжения главнокомандующего о координации действий всех армий не выполнялись. Все это, разумеется, сказалось как на исходе Бородинского сражения, так и на дальнейших событиях войны.

Ошибочно представляя себе замысел сражения, западные военные историки несправедливо обвиняют Кутузова также в том, что он не сумел выбрать для сражения подходящей местности. Эту же версию повторяют и некоторые русские историки, считая, что Кутузов совсем не выбирал позиции, а, прижатый Наполеоном, остановился на неправильно выбранной и оцененной местности 10. Военный историк А. К. Байов утверждал, что Кутузов не придавал значения выбору позиции для Бородинского сражения: « Расположение войск на позиции не вполне соответствовало ни значению, ни свойствам ее различных участников » 11.

Такие выводы ошибочны и с исторической, и с военной точек зрения. Выбор местности для боя или сражения, разумеется, не второстепенный фактор. Местность всегда, а в те времена особенно имела чрезвычайно важное значение. Она оказывала влияние на выбор направления главного удара, от нее зависели расположение и группировка войск и их использование в сражении.

Готовясь к сражению с численно превосходившим противником, Кутузов, естественно, принял все меры к тому, чтобы найти наиболее удобную позицию на пути от Царево-Займища до Можайска. Для этого были заранее посланы вперед опытные офицеры. По приезде в Горки Кутузов утром 22 августа сразу же поехал осматривать позицию и лично отдавал распоряжения по ее укреплению.

Избранная позиция защищала основные пути, ведущие к Москве: ее фланги не могли быть обойдены, так как они прикрывались: правый фланг — рекой Москвой, а левый — полосой лесов. Позиция возвышалась над впереди лежавшей местностью и давала хороший обзор и возможность обстрела для артиллерии. Реки и овраги, находившиеся впереди фронта, мешали французской армии свободно маневрировать. Равнинная местность допускала, за исключением отдельных участков, ведение пехотой атак в батальонных колоннах и использование крупных соединений кавалерии. Южная часть позиции имела лесистый, закрытый характер и стесняла действия войск, особенно конницы.

Позиция была хорошо оборудована в инженерном отношении. В центре, на высоте Курганной, русские возвели 18-орудийную батарею. Ее назвали именем генерала Н. Н. Раевского, войска которого оборонялись на этом участке. На правом фланге, у деревни Маслово, находилось несколько редутов и люнетов (« Масловские укрепления » ). На левом фланге, у деревни Семеновское, построили три флеши. Позднее их назвали « Багратионовыми » — в честь П. И. Багратиона. К западу от флешей, у деревни Шевардино, был сооружен редут, игравший роль передового опорного пункта. Тыл позиции, особенно на левом фланге, прикрывался лесным массивом, что обеспечивало скрытное расположение войск и маневр резервами.

Бородинская позиция резко ограничивала возможности Наполеона в выборе формы маневра. Наиболее уязвимая часть боевого порядка — фланги — была в результате искусного использования местности надежно прикрыта. Охват флангов был затруднен. Можно было произвести глубокий обход, но это привело бы к чрезмерной растяжке фронта и ослаблению сил.

Наполеон был вынужден, таким образом, принять сражение на невыгодной для него местности и применить фронтальный удар на узком участке фронта. Совершенно очевидно, что не Наполеон, а Кутузов диктовал условия предстоящего сражения. Кутузов с полным основанием доносил царю: « Позиция, в которой я остановился, при деревне Бородине, в 12 верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством. Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции; тогда имею я большую надежду к победе»12.

Готовясь к сражению, командование русской армии умело расположило войска на позиции, создав глубокий боевой порядок. Основу его составляли четыре группировки: правое крыло, центр, левое крыло и резервы. На правом крыле, на участке от села Малое до деревни Горки, располагались 2-й и 4-й пехотные корпуса, а за ними находился 2-й кавалерийский корпус. Резерв русских войск правого крыла состоял из 1-го кавалерийского корпуса генерала Ф. П. Уварова, расположенного справа за открытым флангом позиции. Девять казачьих полков М. И. Платова, находясь также в резерве, стояли на опушке Масловского леса. Таким образом, на правом крыле были сосредоточены два пехотных, два кавалерийских корпуса и казачьи полки Платова, всего более 30 тыс. человек. Командование этой группой войск было возложено на генерала Милорадовича. Войска правого крыла должны были надежно прикрывать кратчайший путь на Москву. Кроме того, они были тем резервом, который Кутузов мог использовать для маневра с целью усиления левого фланга и центра, а также для нанесения сильных контрударов противнику.

В центре позиции от деревни Горки до батареи Раевского находился 6-й пехотный корпус Дохтурова, а позади него — 3-й кавалерийский корпус. Войска центра прикрывали Новую Смоленскую дорогу и подступы к батарее Раевского со стороны Бородина.

Обе эти группировки состояли из войск 1-й армии и подчинялись Барклаю-де-Толли.

На участке между батареей Раевского и Шевардином были расположены 7-й пехотный корпус Н. Н. Раевского, 8-й пехотный корпус М. М. Бороздина с 27-й пехотной дивизией Д. Н. Неверовского под общим командованием Горчакова 2-го. Позади 7-го корпуса стал 4-й кавалерийский корпус. За открытым левым флангом был поставлен особый резерв в составе: 2-й кирасирской дивизии, сводно-гренадерской дивизии М. С. Воронцова и резервной артиллерии 2-й армии. Для наблюдения за левым флангом позиции было выделено восемь казачьих полков А. А. Карпова. Войска левого фланга общей численностью около 30 тыс. человек, включая и частный резерв, подчинялись командующему 2-й армией генералу Багратиону.

Впереди всего расположения русских войск были развернуты цепи егерей. Центр позиции прикрывался тремя передовыми отрядами, которые располагались у Бородина, на правом берегу реки Колочи и против батареи Раевского.

Общий резерв обеих армий в составе 3-го и 5-го пехотных корпусов, 1-й кирасирской дивизии, резервной артиллерии и ополчения был расположен за центром позиции — в районе Князькова, близ Новой Смоленской дороги 13. Численность резерва доходила до 40 тыс. человек.

Резервам придавалось большое значение. Наличие крупных резервов, в том числе артиллерийского, позволило придать обороне активный характер и вести длительное сражение, истощая атакующего врага. В диспозиции Кутузова указывалось, что « резервы должны быть сберегаемы сколь можно долее, ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден » 14.

Реализуя указания Кутузова об умелом использовании резервов, Барклай-де-Толли потребовал от подчиненных командиров « без особой надобности не вводить в дело резервы свои » 15. « Резервы иметь сильные,— указывал Багратион,— и сколько можно ближе к укреплениям, как батарейным, так и полевым » 16. Конечно, резервы, расположенные вблизи от укреплений, несли потери от артиллерийского огня противника. Однако требование Багратиона вызывалось необходимостью: штыковой бой, часто применявшийся в то время, был скоротечен, поэтому резервы обороняющегося должны были находиться близко, чтобы поспеть к атакованным войскам раньше, чем те будут сломлены.

Основная группировка армии сосредоточивалась, на правом фланге. Около 70% всех сил было сконцентрировано у Новой Смоленской дороги. В результате всестороннего анализа обстановки Кутузов пришел к правильному решению: прочно прикрывать Новую Смоленскую дорогу, как основное стратегическое направление на Москву (остальные пункты имели только тактическое значение).

Мощная правофланговая группировка русской армии создавала постоянную угрозу флангу и тылу противника, его артиллерийским паркам и сковывала действия его войск. Кроме того, большая часть сил, сосредоточенных на правом крыле, должна была играть роль главного резерва, готового не допустить обхода противником этого участка обороны и способного поддержать центр и левое крыло. Кутузов, зная стратегические и тактические приемы Наполеона, создал такую группировку сил, которая не позволила Наполеону применить его излюбленные методы ударов.

Усиленно готовился к предстоящему генеральному сражению и Наполеон. Во время двухдневного пребывания в Гжатске он произвел последние приготовления. Подтягивались войска, осматривалось и приводилось в порядок оружие, пополнялись боевые запасы. Одновременно принимались меры по доукомплектованию конницы, артиллерии и пехоты. Дважды — 24 и 22 августа — производились перекличка всего личного состава армии и точный учет наличия пехоты, конницы, артиллерии, боеприпасов, перевязочных средств и т. д. По армии был отдан приказ. В нем говорилось, что император счел нужным снова предоставить отдых армии, с тем, чтобы дать время отставшим догнать свои части, артиллеристам пополнить артиллерийский боезапас, а всем нижним чинам — время для приведения в порядок оружия. « Его величество приказывают,— писал начальник Главного штаба армии Наполеона маршал Бертье,—сегодня, 3 сентября [22 августа], в 3 часа пополудни произвести новую перекличку людей, находящихся в строю и готовых к предстоящему сражению. Для составления списков необходимо выстроить всех в колонну. Списки должны быть немедля отправлены начальнику штаба, чтобы он получил их не позднее 10 часов вечера, командиры полков должны принять все необходимые меры к тому, чтобы солдаты, способные участвовать в бою, в том числе и ездовые, в день баталии находились в строю, на своем месте.

Войска предупреждены, что армия выступает завтра рано утром, а посему все отряды, которые были посланы за продовольствием, должны возвратиться, и армия должна быть готова к выполнению приказов, каковые будут отданы в течение ночи » 17.

В 10 часов вечера 22 августа начальник штаба Бертье представил Наполеону общие данные о состоянии армии: 103 тыс. пехоты, 30 тыс. кавалерии и 587 орудий 18.

В отношении численности войск, участвовавших в сражении, в военно-исторической литературе приводятся различные данные. Назывались цифры 160—180 тыс. французской и 100—140 тыс. русской армии. Но при всем расхождении в определении численности войск все исследователи сходятся на одном: силы французов превосходили русскую армию. Более близкими к истине являются цифры: 120 тыс. русской армии и 640 орудий; 130— 135 тыс. французов при 587 орудиях 19.

Как уже говорилось, численность наполеоновской армии по мере углубления на территорию России сокращалась не только за счет того, что французы вынуждены были оставлять большие силы для охраны растянувшихся коммуникаций, но и от потерь в боях с русской армией и от все усиливавшихся активных действий партизан. Перед Бородинским сражением в приказе по армии 23 августа Наполеон через своего начальника штаба потребовал от командующих корпусами усилить охрану команд, направляемых для фуражировок, отмечая, что « мы ежедневно теряем много людей вследствие отсутствия порядка в способах сбора продовольствия… Число пленных, захватываемых неприятелем, доходит ежедневно до нескольких сот » 20.

Итак, и русские и французские войска завершали последние приготовления к решающему бою.

3. Бой при деревне Шевардино

Почти двенадцатичасовое Бородинское сражение развернулось в 110 километрах от Москвы. Поле за Можайском, на котором происходило сражение, по фронту занимает 8 километров. Оно ограничено с севера и северо-востока Москвой-рекой, с юга — Старой Смоленской дорогой: с запада — условной линией, проходящей через деревни Валуева, Фомкино, Ельня, и с востока — деревнями Маслово, Татариново, Псарево.

Завязкой сражения явился бой при деревне Шевардино, где имелись важные господствующие высоты. Здесь на кануне был воздвигнут пятиугольный редут, который вначале служил частью позиции русского левого фланга, а после того, как левый фланг был отодвинут назад, стал отдельной позицией. Наполеон, как только увидел перед собой Шевардинский редут, приказал взять его — редут мешал французской армии развернуться. Шевардино обороняли русские войска в составе 8 тыс. пехоты, 4 тыс. конницы при 36 орудиях. Здесь, у недостроенного редута, и разгорелись около полудня 24 августа (5 сентября) жаркие и упорные схватки. Подошедшие сюда корпуса Даву, Мюрата и Нея и польская кавалерия Понятовского с ходу стремились овладеть Шевардинским редутом. Всего на редут Наполеон двинул около 30 тыс. пехоты, 10 тыс. конницы и сосредоточил огонь 186 орудий.

Редут и подступы к нему защищали легендарная 27-я дивизия Д. П. Неверовского, ополченцы и несколько кавалерийских полков под общим командованием генерал-лейтенанта Горчакова. Племянник А. В. Суворова, отличившийся в Итальянском и Швейцарском походах своего великого дяди, в 21 год уже генерал, Андрей Иванович Горчаков пережил здесь свой « звездный час » . Пять пехотных и две кавалерийские дивизии противника обрушились на защитников редута. Разгорелся ожесточенный, вначале огневой, а затем рукопашный бой. Русские части, оборонявшие редут, проявили высокое мужество и героизм. Несмотря на трехкратное численное превосходство, французам удалось лишь после упорного четырехчасового боя ценой больших потерь занять Шевардино. Но удержать редут в своих руках они не смогли. Подошедшая 2-я гренадерская дивизия во главе с Багратионом выбила противника из редута. Затем редут трижды переходил из рук в руки. Уже затемно на помощь Понятовскому пришли кирасиры Мюрата. Когда они под прикрытием темноты устремились в решительную атаку, и уже слышен был топот тяжелых кавалерийских масс, Горчаков, у которого в резерве оставался один батальон, а кирасирская дивизия находилась в глубине позиции, пошел на хитрость. Он приказал резервному батальону « ударить поход и крачать « ура » , не трогаясь с места » , а тем временем « чтобы кирасиры неслись на рысях » к редуту 21. Французы, услышав внезапное « ура » под бой барабанов, приостановившись, потеряли темп, а русские кирасиры успели на всем скаку вступить в бой и отбить атаку. Только к полуночи дивизия Компана из корпуса Даву после ужасной резни в ночном мраке и пороховом дыму ворвались на валы редута. « Мы вошли в редут, сам не знаю как, — вспоминал об этой атаке герой рассказа П. Мериме « Взятие редута » . — Там мы дрались врукопашную среди такого густого дыма, что не видели пративника » 22. Горчаков оставил редут по приказу Кутузова, когда уже оборонять разрушенный, отдаленный от основной линии обороны редут было нецелесообразно, и отвел войска на основную позицию. « Поздно ночью, — пишет академик Е. В. Тарле,— кончился этот бой, настолько неравный, что французы понять не могли, как он мог так долго продолжаться » 23 .

Бой за Шевардинский редут дал возможность русским выиграть время для завершения оборонительных работ на основной позиции, позволил более точно определить группировку сил противника, направление его главного удара. В результате этого боя было установлено, что основные силы противника сосредоточиваются в районе Шевардина против центра и левого фланга русской армии. В этот же день Кутузов направил на левый фланг 3-й корпус Тучкова, скрытно расположив его в районе Утицы, почти перпендикулярно к 8-му корпусу. При таком расположении простое фронтальное движение выводило его во фланг противника. Кутузов говорил о задачах этого корпуса: « Когда неприятель употребит в дело последние резервы свои на левый фланг Багратиона, то я пущу ему скрытое войско во фланг и тыл » 24. К сожалению, этот замысел был сорван генералом Беннигсеном, который перед самым сражением приказал Тучкову выдвинуться и стать фронтом к противнику. Кроме 3-го пехотного корпуса, в район Утицы были переброшены Московское ополчение и часть казаков. Произведенная перегруппировка войск значительно усиливала левый фланг русской армии. Эти изменения, скрытно и быстро осуществленные перед самым сражением, были полной неожиданностью для Наполеона.

Бой при Шевардино укрепил в русских войсках уверенность в победе. Кутузов в приказе, отданном в ночь на 25 августа, указывал: « Горячее дело, происходившее вчерашнего числа на левом фланге, кончилось ко славе российского войска » 25.

4. Перед битвой

В течение 25 августа обе армии вели подготовку к сражению. На рассвете Наполеон в сопровождении маршалов проехал вдоль линии русских аванпостов. В течение дня он изучал местность и расположение русских войск. Его выводы сводились к следующему: с потерей передового укрепления левый фланг русских оказывался сильно ослабленным. Правое крыло войск, располагаясь за Колочей позади деревни Бородино, защищено более надежно. Совершив обходной маневр, можно было бы вынудить Кутузова оставить эту позицию.

Вечером Наполеон разработал план сражения и отдал приказы, предусматривающие начало боевых действий утром 26 августа (7 сентября). У Наполеона не было решительного превосходства в силах. Лошади в кавалерии и артиллерии были утомлены. И он не хотел играть ва-банк, ибо знал, что в случае выхода его войск в тыл противнику русские не будут деморализованы, они вновь соберут свои силы.

Но стоит ли отодвигать столь необходимое генеральное сражение? Тем более что позицию для атаки Наполеон считал в общем-то удобной и выгодной. Русские не были в состоянии ее укрепить и оборудовать для обороны, их силы не превышали французской армии, что же касается боевых качеств, то Наполеон не сомневался в превосходстве своей армии, он верил в свою звезду, считал гарантированной победу, но боялся, что русские вновь увильнут от решающего сражения. Всю ночь он почти не спал, несколько раз спрашивал адъютантов, не ушел ли Кутузов, и часто сам выходил из палатки удостовериться, что огни в русском лагере горят 26. Когда на совещании Даву предложил осуществить окружение, выйти к 8 часам утра со своими пятью дивизиями через леса к Утице, ударить во фланг русским и силами 40 тыс. солдат отбросить противника к устью Колочи, Наполеон счел эту мысль « превосходной » , но, подумав, шутливо упрекнул Даву: « Вы всегда хотите все окружать » , и отклонил его предложение именно потому, что боялся « спугнуть Кутузова » 27. Он отказался от маневра на окружение и принял окончательное решение нанести главный удар в направлении деревня Семеновское — батарея Раевского с тем, чтобы, прорвав здесь оборону, лишить русскую армию основных опорных пунктов и затем уничтожить ее. В целях ослабления центральной группировки русских войск и отвлечения резервов с этого направления он предусмотрел нанесение вспомогательных отвлекающих ударов по флангам русской армии.

Наполеон развернул на направлении главного удара основную массу войск, выделив сюда корпуса Мюрата, Даву, Нея, Жюно, сосредоточив на этом направлении свои резервы. Для действий на флангах были выделены незначительные силы: для удара вдоль Старой Смоленской дороги на Утицу — корпус Понятовского, для удара на Бородино — часть сил корпуса Богарне.

В ночь на 26 августа (7 сентября) Наполеон отдал приказ по армии: « Воины! Вот сражение, которого вы так желали. Победа в руках ваших: она нужна нам. Она доставит нам изобилие, хорошие зимние квартиры и скорое возвращение в отечество! Действуйте так, как действовали вы под Аустерлицем, при Фридланде, Витебске и под Смоленском, и позднее потомство вспомнит с гордостью о подвигах ваших в этот день и скажет о вас: и он был в великой битве под стенами Москвы!

Наполеон » 28

Очень интересным мне показалось следующее описание обстановки перед сражением, которое я счел нужным привести полностью, с сохранением стиля:

« День, предшествующий этой великой битве, был исполнен необычайного спокойствия, как будто все заранее условились об этом между собой. К чему было причинять себе бесполезные муки? К тому же всем нужно было подготовиться: каждому отряду позаботиться о своем оружии, о своих боевых силах, о своей амуниции; армии предстояло вернуть порядок, нарушавшейся постоянным передвижением. Генералам необходимо осмотреть диспозиции на случай атаки, защиты и наступления, для того, чтобы согласовать действия отдельных частей армии и заранее предусмотреть все особенности данной местности, так, чтобы по возможности избежать непредвиденных случайностей.

Прежде чем начать ужасную борьбу, два противника внимательно наблюдали друг друга, как будто взглядом хотели измерить свои силы и в тишине готовились к страшному столкновению.

Император, не сомневаясь более в том, что предстоит битва, вернулся в свою палатку для отдачи приказаний. Тут ему представилась вся серьезность его положения. Он видал перед тем два равных войска, приблизительно по ста двадцати тысяч человек и шестисот орудий с каждой стороны; русские пользовались преимуществом местоположения, их объединяли единство языка нации, единство военного мундира, они сражались во имя одной идеи, но у них в армии было много вновь набранных рекрутов и ополченцев, не обученных военному строю; у французов было то же число людей, но более опытных солдат; императору только что дали отсчет о состоянии его войска, и так как в данном случае вопрос касался не народного смотра и раздачи наград, а предстоящей битвы, то на этот раз количество сил не было преувеличено и ясно предстало перед его глазами. Правда, его армия уменьшилась в числе, но солдаты были бодры и закалены, подобно тому, как человеческое тело, утратив нежную округлость юности, приобретает в позднейшее время формы, более определенныя и мужественныя.

Тем не менее, в течение многих дней Наполеон замечал, что солдаты хранят молчание, то молчание, которое предшествует великому ожиданию или великой неожиданности; молчание, которое наблюдается в природе перед большой бурей и которое охватывает толпу перед большой опасностью…

В середине этого дня Наполеон заметил в неприятельском лагере необычайное движение; действительно, вся русская армия стояла под ружьем. Кутузов, окруженный церковной и военной пышностью, движется посреди ея. Этот полководец приказал попам и архимандритам надеть богатыя и величественныя облачения, заимствованные у греков. Духовенство шло впереди, неся священныя изображения и во главе всего святую икону, бывшую заступницей Смоленска, которая, по их словам, чудесным образом спаслась от святотатственного надругательства французов.

Когда русский военачальник увидел, что его солдаты достаточно растроганы этим необычайным зрелищем, он возвысил голос и стал говорить им о небе, единственном убежище, которое остается рабам. Во имя религии и равенства он призывал этих закрепощенных защищать имущество их господ, и, указывая им на эту священную икону, укрывавшуюся среди их рядов, он возбуждал их храбрость и вызывал их негодование.

Наполеон, по его словам, « всемирный деспот, тиран-возмутитель всего света, червяк, мятежник, опрокидывающий алтари, обагряющий их кровью, который представляет истинную святыню Господню — эту святую икону, — кощунству людей и суровости непогоди! »

Затем он указал этим русским на их печальные города, он напомнил им об их женах и детях, прибавив несколько слов об императоре, и закончил обращением к их набожности и патриотизму, составлявшим прирожденныя свойства этого слишком грубого народа, которому знакомы были лишь одни ощущения, что делало его тем более опасным противником. .

Эта торжественная картина, эта речь, увещевания, обращенныя офицерами к солдатам, благословения священников довели до высшего напряжения их отвагу. Все до последнего солдата верили в то, что они предназначены самим Богом на защиту небес и их родной земли.

У французов не было ни военного, ни религиозного парада, никакого смотра, они не прибегали ни к каким попыткам возбуждения. Даже речь императора была роздана довольно поздно и прочтена солдатам почти перед самым сражением, так что некоторые двинулись в бой прежде чем смогли ее выслушать. Между тем русские, казалось бы, уже достаточно воодушевленные, призывали на свою защиту меч Михаила архангела,— призывали все силы небесныя, тогда как французы искали подкрепление в самих себе, будучи уверены, что истинныя силы и воинство небесное скрываются в человеческом сердце..

Наступила ночь, а вместе с ней и опасение, — как бы русская армия не удалилась, воспользовавшись темнотой. Это мучительное беспокойство прерывало сон Наполеона. Он беспрестанно подзывал своих приближенных, спрашивал, который час, не слышно ли какого-нибудь шуму, и посылал осведомиться, на месте ли неприятель. Этот вопрос вызвал в нем такия сомнения, что он, раздавая свое обращение к войску, приказал прочесть его лишь на следующее утро, и то, если битва состоится.

Успокоившись на несколько минут, он чувствует, что его охватывает иная тревога: его волнует жалкое состояние его солдат. Смогут ли они, слабые и изголодавшиеся, вынести это продолжительное и ужасное столкновение? В предстоящей опасности его гвардия кажется ему единственной надежной поддержкой, которая стоит двух армий… Он приказывает раздать этим старым солдатам трехдневную порцию сухарей и риса, взятую из запасных фургонов. И, наконец, опасаясь неисполнения своих поручений, он встает, и сам справляется у гренадеров гвардии, стоят ли при входе в его палатку, о том, получили ли они провиант. Удовлетворившись их ответом, он возвращается и погружается в легкую дремоту.

Но скоро опять слышатся его призывы. Его адъютант, входя, видит императора, склонившего на руки опущенную голову, и как бы угадывает в его речах размышления о тщетности славы… потом, как бы снова вернувшись к более утешительным мыслям, он вспоминает все, что ему говорили о медлительности и нерадивости Кутузова, и удивляется тому, что этого полководца предпочли Беннигсену. А дальше его мысли снова возвращаются к тому критическому положению, в которое он сам себя поставил, и он говорит: « Готовится великий день, наступит ужасная битва » . Он спрашивает Раппа, верит ли он в победу. « Без сомнения — отвечал тот, — но в победу кровавую! » Наполеон продолжает: « Я это знаю, но у меня восемьдесят тысяч человек, я войду в Москву с шестьюдесятью тысячами; отставшие, так же как и свободные батальоны, догонят нас, и мы будем более сильны, нежели теперь перед битвой » .

Казалось, что в эти расчеты не входила ни его гвардия, ни кавалерия. Тут, снова охваченный своим прежним беспокойством он посылает осведомиться о положении русских. Ему отвечают, что их огни светятся по-прежнему и что, судя по числу костров и по множеству теней, которыя их окружают, тут не только арьергард, но и вся армия. Присутствие неприятеля успокоило императора, и он захотел немного отдохнуть.

Но поход, который он совершил вместе с армией, утомление ночи и предыдущих дней, многочисленныя заботы и напряженное ожидание — все это изнурило его. Утренний холод охватил его, его мучили лихорадочное волнение, сухой кашель и сильная жажда: остальное время ночи он тщетно пытался эту жгучую жажду, от которой изнемогал. Это новое страдание осложнилось его прежним недугом, еще накануне к нему вернулись припадки ужасной болезни, с которыми он борется с давних пор.

Наконец, в пять часов утра от Нея прибыл офицер, сообщивший, что маршал видит перед собой русских и просит разрешения их атаковать. Это известие, казалось, вернуло императору силы. Он поднимается, зовет своих и выходит из палатки, восклицая: « Наконец, они попались! Вперед! Идем открывать ворота Москвы! »

Было половина шестого утра, когда Наполеон прибыл к редуту, отбитому у русских 5 сентября. Тут он стал ожидать первых проблесков рассвета и первых ружейных выстрелов со стороны Понятовского. Заблестела заря. Император, указывая на нее офицерам, воскликнул: « Вот оно, солнце Аустерлица! » . Но оно было против нас, оно всходило со стороны русских, открывало нас их выстрелам, ослепляя нас самих. Тут обнаружилось, что накануне в темноте наши батареи были расположены на таком расстоянии от неприятеля, что пушечные выстрелы не могли достигнуть до него. Нужно было отодвинуть их вперед. Неприятель допустил нас это сделать; он, казалось, колебался первыми нарушить эту ужасную тишину.

Все внимание императора сосредоточилось на правом фланге, как вдруг, около семи часов, битва разразилась на левом » .

Сегюр. 29

5. Бородинское сражение

На рассвете 26 августа свыше 100 орудий противника открыли огонь по Багратионовым флешам. Русская артиллерия ответила, завязалась перестрелка передовых частей. Одновременно войска корпуса Богарне атаковали егерский полк, оборонявший Бородино. Русские егеря упорно защищали занимаемые ими позиции и лишь под натиском значительно превосходивших сил противника оставили Бородино и отошли за реку Колоча. Попытка противника организовать преследование успеха не имела. Переправившийся через Колочу, французский полк был контратакован двумя егерскими полками. Здесь произошла непродолжительная, но жаркая схватка. Французы были отброшены за Колочу. Русские сожгли мост и не пропустили солдат дивизии Дельзона. На этом действия противника на правом фланге русских были прекращены.

Действия войск Богарне носили отвлекающий характер. Наполеон полагал сковать ими силы правого крыла русских войск. Но эта попытка окончилась неудачей. Она была своевременно разгадана Кутузовым, и он в ходе сражения смело перебросил вначале 2-й корпус Багговута к Утице, а затем и 4-й корпус Остермана-Толстого к батарее Раевского.

Главные события развернулись на левом крыле русской армии, в районе Багратионовых флешей. Ожесточенные бои здесь продолжались более шести часов, в течение которых противник предпринял восемь атак. Для захвата Багратионовых флешей Наполеон направил основные силы корпусов Даву, Мюрата, Нея, Жюно. На этом участке действовала основная масса артиллерии.

Около 6 часов утра дивизии Дессе и Компана из корпуса Даву, поддерживаемые артиллерийским огнем, двинулись в наступление. Французские дивизии вышли из Утицкого леса, построились в колонны и бросились в атаку на южную флешь, где держала оборону сводно-гренадерская дивизия М. С. Воронцова. Встреченная картечью русской артиллерии, а затем и фланговым ружейным огнем егерей И. Л. Шаховского, вражеская пехота, понеся большие потери, отступила обратно в лес.

Но это была, видимо, лишь проба сил. Через полчаса французы начали вторую атаку с еще большей силой. На этот раз им удалось овладеть южной флешью. На помощь оборонявшимся Багратион двинул несколько батальонов 27-й пехотной дивизии Неверовского. Противник, выбитый из флеши, стал отходить. Два полка 4-го кавалерийского корпуса бросились преследовать французов и отбили все 12 захваченных ими орудий. Однако увезти их не удалось, так как на выручку своей пехоте подоспели две французские кавалерийские бригады.

При второй попытке овладеть Багратионовыми флешами французы понесли большие потери. Даву получил настолько сильную контузию, что Наполеона ошибочно известили о смерти маршала, были ранены генералы Компан и Дессе.

Наполеон, пристально следивший за ходом боя, приказал Нею выдвинуть свой корпус в боевую линию левее 1-го корпуса Даву и принять участие в атаке на флеши. Для содействия пехоте он направил почти всю резервную кавалерию Мюрата, распределив ее следующим образом: 1-й кавалерийский корпус Нансути — за корпусом Даву, 4-й кавалерийский корпус Латур-Мобура — за корпусом Нея и 2-й кавалерийский корпус Монбрена — позади и левее Латур-Мобура для связи между войсками Нея и Богарне. С целью объединения в одних руках руководства всей кавалерией, действовавшей на направлении главного удара, Наполеон подчинил Мюрату и кавалерийские дивизии корпусов Даву и Нея. Всего для третьей атаки флешей Наполеон собрал весьма внушительные силы — около 38 тыс. штыков и сабель с мощной артиллерией.

Багратион, лично руководивший боем у флешей, видел сосредоточение против них значительных сил неприятеля и принял решение усилить левый фланг своей армии. Он подкрепил гренадеров Воронцова 27-й дивизией Неверовского, ввел в дело все батареи артиллерийского резерва армии и распорядился подтянуть к деревне Семеновское резерв своей армии — 2-ю гренадерскую и 2-ю кирасирскую дивизии. Командиру 7-го корпуса Раевскому, участок которого не был еще атакован, Багратион приказал выделить к флешам восемь батальонов. В результате Багратион к 7 часам 30 минутам утра собрал в районе флешей около 16 тыс. штыков и сабель. К 8 часам подошли батальоны корпуса Раевского, и численность защитников флешей возросла до 20 тыс.

Считая все же свои силы недостаточными, Багратион потребовал от командира 3-го пехотного корпуса Тучкова, хотя последний и не был ему подчинен, направить к флешам 3-ю пехотную дивизию Коновницына. Тучков, на участке которого в районе Утицы еще было тихо, выполнил это приказание. Однако дивизия Коновпицына (4 тыс. человек и 36 орудий) могла подойти к флешам не ранее 10 часов утра.

Внимательно наблюдал за ходом боя и Кутузов. Он вовремя заметил угрожавшую 2-й армии опасность и направил в распоряжение Багратиона часть сил общего резерва, а именно три гвардейских полка (Измайловский, Литовский и Финляндский), бригаду сводно-гренадерских батальонов с артиллерией, бригаду 1-й кирасирской дивизии и 100 орудий из артиллерийского резерва. Но так как эти войска могли прибыть к Багратиону лишь к 11 часам, то в ближайших атаках враг располагал все же более чем двойным превосходством.

Около 7 часов 30 минут корпуса Даву и Нея вновь устремились на флеши. Эта третья атака, как и первые две, была лобовой. Сильнейший артиллерийский обстрел к этому времени уже разрушил часть русских укреплений. Однако, когда неприятельские колонны приблизились, защитники флешей опять встретили их убийственным огнем. Но картечь не остановила французов; они стремительно прорвались в промежутки укреплений и овладели флешами. Сводно-гренадерская дивизия, оказавшая отчаянное сопротивление, понесла большие потери.

Дивизия Неверовского была потеснена, но в это время, около 8 часов утра, подошли к флешам восемь батальонов из корпуса Раевского. Багратион тотчас бросил их в штыковую атаку во фланг корпусу Нея. Оправившаяся дивизия Неверовского нанесла стремительный фронтальный удар. Одновременно во фланг французам с юга Багратион направил 2-ю кирасирскую дивизию. В это время Мюрат с одной из кавалерийских дивизий пошел навстречу русской коннице. Но русские кирасиры опрокинули неприятеля и врубились в ряды французской пехоты. К 9 часам после ожесточенного штыкового боя русская пехота при поддержке кирасир выбила неприятеля из флешей.

Около 9 часов 20 минут последовала четвертая атака на флеши. Пять пехотных дивизий противника атаковали полуразрушенные укрепления. Ценой больших потерь французам удалось снова овладеть флешами. Около двух полков французской пехоты прорвались в деревню Семеновское. Но Багратион успел привести в порядок и перегруппировать свои силы. Подтянув резервы, он перешел в контратаку: 2-я гренадерская дивизия и восемь батальонов корпуса Раевского ударили в штыки. Русские войска, охваченные наступательным порывом, были преисполнены решимости опрокинуть неприятеля, выбить его из флешей.

Чтобы облегчить положение Багратиона и помочь ему, Кутузов приказал казакам Платова и 1-му кавалерийскому корпусу Уварова нанести внезапный удар по левому флангу и тылу французов, чтобы тем самым заставить Наполеона оттянуть сюда свои силы и ослабить удары в районе Семеновского. В это время Кутузов направляет в распоряжение Багратиона часть сил своего резерва.

Началась новая жаркая схватка. Адъютант, Нея докладывал Наполеону, что нельзя терять ни минуты: Багратион вновь перешел в наступление, маршал Ней не в состоянии более удерживать натиск русских. Настало время подкрепить маршала, чтобы он не был раздавлен и отброшен 30. Но ни упорство войск Даву и Нея, ни посланное Наполеоном подкрепление не изменили положения. Очередной натиск противника также не увенчался успехом. Враг был вновь отброшен от флешей с большими потерями. Волны французских атак разбивались о железное упорство русских. В ожесточенных штыковых боях перемалывались основные силы врага.

В попытке обойти левый фланг русской позиции Наполеон также не достиг сколько-нибудь существенных результатов. Корпусу Понятовского, медленно продвигавшемуся по Старой Смоленской дороге, с большим трудом удалось оттеснить русских егерей и занять Утицу. Но дальнейшее его продвижение было остановлено упорным сопротивлением оборонявшихся здесь русских войск.

Не добившись успеха в районе Багратионовых флешей, Наполеон, сосредоточив крупные силы, начал атаку центрального опорного пункта русских — Курганной высоты. Здесь вновь разгорелись упорные бои. Все подступы и склоны высоты были устланы телами французов. Войска генерала Дохтурова мужественно и храбро дрались, не раз вступая в штыковые и рукопашные схватки с врагом. Но в решительную минуту боя у русских артиллеристов не хватило снарядов, и французы ворвались на батарею. Нависла угроза прорыва центра русской обороны. В этот критический момент боя проезжавший мимо начальник штаба 1-й армии генерал А. П. Ермолов, взяв с собой батальон 3-го Уфимского полка и три полка егерей, повел войска в контратаку. Завязалась жесточайшая схватка. Противник, потеряв около 3 тыс. человек, откатился от высоты. « В мгновение ока,— писал Н. Н. Раевский,— опрокинули они неприятельские колонны и гнали их до кустарников столь сильно, что едва ли кто из французов спасся » 31. В плен был взят раненый французский генерал Бонами.

На Старой Смоленской дороге корпус Понятовского атаковал русских и овладел Утицким курганом, но войска 3-го корпуса, перейдя в контратаку, выбили противника и восстановили положение. В этом бою был смертельно ранен командир корпуса генерал Н. А. Тучков. Войска Даву и Нея, подкрепленные кавалерийскими корпусами Нансути и Латур-Мобура, в пятый раз атаковали Багратионовы флеши и овладели ими. Но не успели еще французы утвердиться на занятых ими укреплениях, как по приказу Багратиона остатки гренадеров Воронцова и дивизия Неверовского перешли в контратаку с фронта. Подошедшая от Утицы 3-я пехотная дивизия Коновницына совместно с частями 1-й и 2-й кирасирских дивизий атаковала правый фланг противника, а 2-я гренадерская дивизия — левый фланг. Враг был вновь отброшен от флешей с большими потерями.

Но напряжение боя все увеличивалось. Шестая атака на Багратионовы флеши началась около 10 часов 30 минут. Багратион, успевший перегруппировать свои войска, встретил врага артиллерийским огнем и контратаками 27-й пехотной дивизии против войск Даву и Нея с фронта, а 2-й гренадерской дивизии — по левому флангу корпуса Нея. Против Жюно были брошены: одна бригада 2-го корпуса Багговута (только что подошедшая сюда с правого фланга Бородинской позиции), полки 1-й кирасирской дивизии и части 3-й пехотной дивизии Коновницына. Французов постигла новая неудача. Несмотря на упорство и неоднократные атаки, они были отброшены в исходное положение. Это был крупный успех Багратиона.

В это время батарея Раевского находилась еще в руках французов, и поэтому удачный обходной маневр Жюно мог поставить левое крыло русской армии в очень тяжелое положение.

Даву, Ней и Жюно быстро перегруппировали свои войска и около 11 часов в седьмой раз повели их на штурм Багратионовых флешей. На этот раз Жюно направил обходные колонны еще южнее, стремясь глубже охватить флеши и избежать контратаки на свой правый фланг.

Однако и эта атака была отражена. Пехота Даву и Нея была отбита огнем и контрударом 2-й гренадерской дивизии, а обходные колонны Жюно опрокинуты ударом во фланг частями 2-го корпуса Багговута. К этому времени французы были выбиты и с батареи Раевского.

Сражение длилось уже около шести часов. На поле боя лежали тысячи убитых. Но противнику не удалось сломить упорное сопротивление русских. Все атаки наполеоновских войск снова и снова разбивались о стойкую оборону. « Упорство русских…— писал один из французских офицеров,— имело характер зловещий и ужасный » 32.

В стремлении достигнуть решения поставленной задачи Наполеон произвел перегруппировку сил: он сосредоточил против Багратионовых флешей до 40 тыс. солдат и до 400 о4рудий (Багратион имел для защиты флешей около 20 тыс. солдат и 300 орудий). Вновь завязалась ожесточенная борьба. Последовал ряд напряженных штыковых боев. В результате восьмой по счету атаки при подавляющем численном превосходстве, ценой огромных потерь французы захватили Багратионовы флеши. Генерал Багратион, собрав остатки войск, защищавших флеши, повел их в контратаку. Русские уже гнали врага, но в это время был смертельно ранен неустрашимый Багратион (осколок ядра разбил ему берцовую кость). Принявший командование генерал Коновницын, не имея достаточных сил для дальнейшей борьбы, вынужден был отвести войска за Семеновский овраг. Попытка противника прорвать боевой порядок русских на этой позиции успеха не имела. Русские войска не отступили больше ни на один шаг.

Оборона Багратионовых флешей, проведенная русской армией с исключительным мужеством и упорством, обескровила главную группировку противника. Огромные потери наполеоновских войск в боях за флеши и деревню Семеновское истощили силы противника.

С овладением противником деревней Семеновское центральный опорный пункт — батарея Раевского — оказался под огнем с трех направлений. Наполеон подтянул к этому участку более 35 тыс. войск и около 300 орудий и готовился начать атаку. Но в это время направленные Кутузовым кавалерийские полки Уварова и казаки Платова внезапно атаковали левый фланг французов. Неожиданное появление русской конницы на фланге и в тылу вызвало панику у противника, что и задержало на два часа решительную атаку французов на батарею Раевского. Кутузов получил возможность перегруппировать войска и усилить центр боевого порядка.

Укрепив левое крыло и убедившись, что действия русской конницы уже не представляют опасности, Наполеон возобновил атаку на батарею Раевского. Туда были брошены войска корпусов Богарне, Груши, Коленкура, Латур-Мобура.

Богарне, оставив дивизию Дельзона и три полка кавалерийского корпуса Груши у Бородина, выехал на правый берег Колочи к собранным там войскам, приготовившимся для атаки батареи Раевского. Они охватывали ее полукольцом. Дивизии Брусье, Морана и Жерара предназначались для атаки с фронта. Кавалерийская дивизия из корпуса Груши обходила правый фланг высоты, а кавалерийский корпус Коленкура и одна дивизия из кавалерийского корпуса Латур-Мобура — ее левый фланг.

Батарею Раевского обороняли войска 24-й пехотной дивизии генерала П. Г. Лихачева из 6-го корпуса генерала Д. С. Дохтурова. Правее находилась 7-я пехотная дивизия П. М. Капцевича того же 6-го корпуса, а левее — 4-й пехотный корпус генерала А. И. Остермана-Толстого. Позади него располагались Преображенский и Семеновский гвардейские полки и полки кирасирской дивизии.

Французы обрушили на защитников высоты огонь из более чем 120 орудий. Благодаря охватывающему положению батарей огонь был особенно губителен. Участники сражения свидетельствуют, что гранаты, ядра сыпались со всех сторон, бороздили землю рикошетом, ломали все вдребезги.

После артиллерийской канонады в атаку ринулись французские пехота и кавалерия. Пехотные дивизии Брусье, Морана и Жерара атаковали оборонявшихся с фронта. Завязался жестокий рукопашный бой. Штыками и прикладами защитники опрокидывали противника в ров и отбрасывали его с высоты.

Кавалерийские дивизии корпусов Коленкура. Груши, Латур-Мобура, обходя войска, оборонявшие батарею Раевского с флангов, врывались в боевые порядки пехоты, прорывались сквозь интервалы батальонных каре. Французская конница выходила на тылы русской армии. Но здесь она была контратакована кавалергардским и конногвардейским полками и при участии 2-го и 3-го кавалерийских корпусов отброшена от батареи Раевского.

Но на самой батарее положение к этому времени стало критическим. Воспользовавшись тем, что французская конница сковала русские резервы и на некоторое время изолировала их, пехота противника ворвалась на батарею Раевского и после упорной рукопашной схватки около 3 часов дня захватила ее. В Архиве исторической службы французской армии сохранилась историческая справка, названная « эпизод сражения на Москве-реке » . В ней дается описание боя за батарею Раевского (в тексте батарея называется « Большой Бородинский редут » ). Это описание представляет определенный интерес, и я его привожу полностью:     « Было уже примерно 3 часа пополудни; однако император все еще не добился решающего успеха в единоборстве с русской армией, которая продолжала обороняться с неиссякаемым упорством. Пришло время овладеть Большим Бородинским редутом, которым держались линии генерала Кутузова.

Наполеон направляет королю неаполитанскому и принцу Евгению приказ о совместном штурме этого редута. Вице-король поскакал на правый фланг, чтобы распорядиться об одновременной атаке редута силами 13-й, 14-й и 15-й дивизий. Принц прибыл в 9-й линейный полк, входивший в состав 14-й дивизии, и обратился к солдатам: « Храбрые воины! Вспомните, как вы действовали со мной у Ваграма, когда мы прорывали центр неприятеля! » . После этого он встал во главе строя, и весь 9-й полк с радостным кличем пошел на штурм Большого редута.

Увидев такой порыв, король неаполитанский приказал брату бывшего посла в России генералу Коленкуру (генерал Монбрен был уже убит) двинуть через овраг 2-й кавалерийский корпус. Генерал Коленкур повел 2-ю кирасирскую дивизию, преодолев разрушенный бруствер, и под ураганным обстрелом неприятеля опрокинул первую линию корпуса Раевского, которая смешалась со второй линией, в результате чего после ожесточенной схватки он прорвался через укрепления этой большой батареи.

Тут он столкнулся с пехотой генерала Лихачева, которая прикрывала редут, и обрушился на нее слева 5-м кирасирским полком, порубив ее саблями. К несчастью, в этой схватке генерал Коленкур сам пал, пораженный насмерть, выполняя эту необычайно трудную задачу.

Как раз в этот момент сюда подоспел 9-й линейный полк, возглавлявшийся вице-королем. Три батальона этого полка со штыками наперевес устремились в это пекло и обрушились на пехоту генерала Лихачева.

Перед глазами ворвавшихся на редут предстала ужасающая картина: редут был похож на настоящий огнедышащий кратер; здесь и там лежали целые горы трупов; на полуразрушенных брустверах были разбиты все бойницы, и при вспышках выстрелов можно было различить только одни жерла пушек; однако большая часть орудий уже была опрокинута или сброшена с разбитых лафетов.

Русские отчаянно обороняли позицию и умирали тут же, у орудий, но могучий порыв 9-го полка сметал все на своем пути, и в наших руках оказалось 21 вражеское орудие. Истекающий кровью генерал Лихачев сам бросился на штыки французов, чтобы таким образом найти свою смерть, но при виде этого убеленного сединами воина солдаты 9-го полка проявили к нему сострадание и сохранили ему жизнь, отправив его затем к императору.

Мало-помалу кратер затухал; дым постепенно рассеялся, и стало видно, что Большой Бородинский редут находится, наконец, в руках 9-го линейного полка, стремившегося в боевой порядок уже по другую сторону этого укрепления»33.

Ценой величайшего напряжения Наполеону удалось, использовав превосходство в коннице, нанести удар по батарее Раевского с фронта и обоих флангов и овладеть этим важным опорным пунктом. Но развить успех он уже не мог из-за огромных потерь в пехоте и коннице, физической усталости войск и упорного сопротивления русских. Русские войска отошли в полном порядке, не потеряв связи с остальной частью армии.

Бой за батарею Раевского принес французам лишь некоторый тактический успех, но в то же время он наряду с боями на других направлениях привел к срыву общего замысла Наполеона. Как в начале дня, так и теперь враг имел перед собой сплошной, нигде не поколебленный фронт русских. Наполеон должен был предпринять новые усилия с использованием своего последнего резерва — гвардии или же признать свою неудачу и отказаться от продолжения сражения.

Вначале Наполеон предполагал продолжать атаки. Но прежде чем решиться на этот шаг, он сел на коня и поскакал на Семеновские высоты, а затем к батарее Раевского. В результате рекогносцировки Наполеон пришел к выводу, что успех от ввода в бой гвардии весьма сомнителен. В случае же неудачи атаки Наполеон рисковал остаться без свежих войск для прикрытия своего отхода, если Кутузов введет резервы и сам перейдет в наступление. В ответ на просьбу маршалов ввести в сражение гвардию Наполеон заявил, что за 800 лье от Франции не может жертвовать своим последним резервом 34.

Русская же армия была полна решимости сражаться до конца. Посланцу Барклая-де-Толли, который предполагал начать отступление к Москве, возмущенный Кутузов резко ответил: что касается до сражения, то ход его известен мне самому как нельзя лучше. Неприятель отражен на всех пунктах 35.

Кутузов своевременно учитывал изменения обстановки на том или ином участке сражения и очень быстро реагировал на эти изменения. Он наиболее верно определил, что французы в результате непрерывных и кровопролитных атак утомлены и истощены боем в гораздо большей степени, чем русские. Богатейший боевой опыт подсказывал Кутузову, что победа остается на стороне того, кто в переломный момент сражения найдет в себе силы выстоять до конца.

Так и получилось. Наполеон, дождавшись наступления темноты, отдал распоряжение об отводе своих расстроенных войск в исходное положение. Французы оставили захваченные ценой больших потерь батарею Раевского, деревню Семеновское, Утицкий курган и деревню Утицу. Генерал Багговут, командовавший войсками утицкого участка после Тучкова, сообщал об этом отступлении французов: « Я послал партию казаков наблюдать сие отступление, которые потом, возвратясь, донесли мне, что неприятель отступил за Колочу реку » 36. В донесении Кутузова царю также отмечается, что в результате колоссальных потерь, которые нес противник от огня русской артиллерии, уже вечером « вся неприятельская пехота и артиллерия отступили » 37.

Наполеон впоследствии пытался скрыть факт отвода войск на исходное положение. Однако это подтверждают не только русские источники. Так, участник сражения французский офицер Вентурини свидетельствует, что « русский левый фланг был отодвинут в кустарник, но с наступлением ночи каждая сторона заняла опять те места, с которых поутру начали битву » 38. Известный английский писатель Вальтер Скотт, автор книги « Жизнь Наполеона » , пишет: « …Французы после сражения отступили на места свои, оставив русским во владение окровавленное поле битвы. Кавалерия их тревожила французский лагерь даже в самую ту ночь, которая наступила после сражения » 39. Наполеон, опасаясь перехода русских к активным действиям, отвел свои расстроенные войска в исходное положение и тем самым как бы признал проигрыш сражения.

Таким образом, к концу дня Бородинская позиция оставалась в руках русской армии. В течение ночи вновь были заняты батарея Раевского, деревни Семеновское и Утица, т. е. почти полностью восстановлено первоначальное положение войск. В донесении Александру I Кутузов с полным правом докладывал: « Сражение было общее и продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика: урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укрепленную позицию, должен весьма нашу превосходить » . Войска русские « сражались с неимоверною храбростию. Батареи переходили из рук в руки, и кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами » 40.

В знаменитом « Бородино » Лермонтов от лица бывалого солдата, участника Бородинского сражения, создал реалистическую картину напряженного боя.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий

Французы двинулись, как тучи,

И все на наш редут.

Уланы с пестрыми значками,

Драгуны с конскими хвостами,

Все промелькнули перед нами,

Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась — как наши груди,

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный вой… 41

Бородино дорого обошлось Наполеону. Его армия потеряла убитыми и ранеными более 50 тыс. человек, или 43,3% своего состава. Огромные потери понесла конница—около 16 тыс. человек, или 57% ее состава. Велики были потери французов и в начальствующем составе: из строя выбыло 263 человека, в том числе 47 генералов 42. Потери русской армии убитыми и ранеными тоже были значительными, они достигли почти 44 тыс. человек, т. е. 36% состава армии43. Так кончилось это кровопролитное сражение, не давшее наступавшему никакого результата. После 12-часового непрерывного боя оно закончилось на том же месте, где и началось.

Итоги Бородинского сражения

Бородинское сражение — генеральное сражение войны 1812 года. Но оно не дало ярко выраженного успеха ни той, ни другой стороне. Наполеон стремился в этом сражении уничтожить русскую армию, открыть путь к Москве, заставить капитулировать Россию и продиктовать ей условия мирного договора. Ни одной из этих целей он не достиг.

Не удалось и Кутузову остановить противника, преградить ему дорогу на Москву и начать изгнание его с русской территории. Исходя из такого « ничейного результата » , некоторые исследователи делают вывод: « Бородино ни русским, ни французам не принесло ни победы, ни поражения » . Такие рассуждения—результат поверхностной оценки итогов сражения без учета его последствий.

Бородинская битва знаменовала собой кризис наполеоновской стратегии генерального сражения. На Бородинском поле впервые с особой силой выявилась несостоятельность наполеоновской теории достижения победы в одном генеральном сражении, которая стала своего рода « рецептом победы » . « Я ничего не желаю так сильно, как большого сражения » 44,— не раз повторял Наполеон. Конечно, в генеральном сражении с малочисленными, зачастую наемными западноевропейскими армиями он часто добивался крупных побед. Именно поэтому Наполеон канонизировал, превратил в неизменный принцип это положение, стремясь в любой обстановке одним мощным ударом разгромить армию противника и достигнуть решительной победы.

После же Бородинского сражения Наполеон вынужден был признаться: « Из пятидесяти сражений, мною данных, в битве под Москвой выказано наиболее доблести и одержан наименьший успех. Русские стяжали право быть непобедимыми » 45 .

При оценке Бородинского сражения следует подчеркнуть, по крайней мере, три главных результата. Во-первых, наполеоновской армии не удалось сломить сопротивление русских, разгромить их и открыть себе свободный путь к Москве. Во-вторых, русская армия вывела у противника из строя почти половину его войск. И, наконец, в-третьих, на Бородинском поле французская армия понесла невосполнимый моральный ущерб, в то время как у русских войск возросла уверенность в победе над противником. И как бы ни пытался французский император в своих бюллетенях представить сражение под Бородином как свою победу, все же во Франции и Европе поняли, что эта « победа » явилась для Наполеона и его армии началом катастрофы.

На Бородинском поле шла не только битва двух сражавшихся армий, в которой проверялись их боевые качества, но и соревнование двух великих полководцев — Наполеона и Кутузова. В некоторых работах, вышедших на Западе, высказывается мнение о якобы пассивной роли обоих полководцев в сражении. Так, английский историк и писатель Христофор Даффи в книге « Бородино и война 1812 года » пишет, что Кутузов будто бы предоставил руководство сражением своим командующим армиями — Барклаю и Багратиону, а сам лишь изредка выступал с незначительными замечаниями. Аналогично вел себя, по словам автора, и Наполеон, хотя он был на 24 года моложе Кутузова 46.

Критики считают, что Наполеон должен был принять предложение Даву и осуществить стратегический охват русских с двух сторон, а не концентрировать все силы на одном правом фланге, должен был в критической ситуации бросить в бой свой надежный резерв — старую гвардию и в кризисные моменты сражения появляться на поле боя. Многие сходятся на том, что Наполеон был « не в форме » , не энергичен, как прежде. Он был болен. И болезнь сделала его раздражительным и осторожным 47.

Эмиль Терзен считает, что под Москвой был уже не тот Бонапарт, который возглавлял походы республиканской армии, а человек состарившийся и зажиревший (хотя ему было тогда только 43 года), страдающий нарушениями пищеварения, вялостью и сонливостью. К тому времени у Наполеона давали о себе знать первые признаки заболевания раком, от которого он позже и умер. Неудача на Бородинском поле представляется автору книги « Наполеон » как результат чрезмерного переутомления и заболевания, которое особенно некстати обострилось в день битвы и сказалось в медлительности принятия решений, в ослаблении энергии, присущей этому гению действия 48.

Объективный анализ хода событий показывает, что такие оценки не отвечают действительности. Оба полководца чувствовали « пульс сражения » и быстро реагировали на его изменения. И Наполеон, и Кутузов проявили в ходе сражения колоссальную энергию и умение в руководстве войсками на поле боя. В сражении при Бородине русская армия сдержала натиск армии, свыше 10 лет считавшейся непобедимой, армии, во главе которой стоял крупнейший полководец того времени.

В успешном для русских исходе Бородинского сражения имел решающее значение высокий моральный дух войск. Кутузов писал в своей диспозиции, что он верит в победу и возлагает все надежды на храбрость и неустрашимость русских воинов. Все многочисленные воспоминания современников свидетельствуют о героических подвигах русских солдат и офицеров. Бородинское сражение показало, до какого героизма, стойкости и самоотверженности может подняться армия, защищающая свою родную землю, ведущая справедливую войну.

Бородинское сражение изобиловало примерами тактического мастерства русских войск. В первую очередь следует отметить применение русскими на поле боя широкого маневра как из глубины, так и по фронту. Такие мероприятия делали позиции русской армии особенно устойчивыми и лишали возможности французов достичь конечного успеха. Все атаки войск противника оказались бесплодными.

Особенно важным был маневр русской конницы против левого фланга и тыла противника. Внезапные действия русской конницы вынудили Наполеона приостановить удар в центре позиции на два часа и оттянуть силы от главного направления на второстепенное. В то же время, этот маневр позволил русским перегруппировать свои войска и сдержать атаки.

Примером исключительной маневренности русских войск явились бои за Багратионовы флеши. В то время как у французов первые пять атак на флеши были лобовыми, у русских все контратаки были построены на сочетании фронтальных и фланговых ударов. Багратион не только отражал неприятельские атаки, но и сам наносил сильные ответные удары, не раз ставя врага в критическое положение. В результате крупная группировка вражеских войск после защиты флешей оказалась настолько истощенной, что не смогла более принимать участия в сражении.

В Бородинском сражении умело взаимодействовали три рода войск: пехота, кавалерия и артиллерия. Главная тяжесть боев, естественно, выпала на долю пехоты, которая была основой всего боевого порядка. Во взаимодействии с другими родами войск пехота провела многочасовой бой в непрерывных жарких схватках, в том числе и рукопашных. Пехота понесла и наибольшие потери, являвшиеся следствием крайнего напряжения борьбы, а также чрезмерной плотности построений.

Русская пехота в течение всего сражения многократно переходила в контратаки и, доводя их каждый раз до штыкового удара, отбрасывала врага, нанося ему большие потери. Большую роль в боях сыграли егеря. Своим метким прицельным огнем они причиняли пехоте и коннице противника большой урон, уничтожая командный состав и артиллерийскую прислугу противника.

При значительной плотности войск первой линии общая глубина боевого порядка русской армии позволяла неприятельской армии поражать не только обе линии пехоты, но и кавалерию, а иногда и общий резерв. Такое расположение, принятое для противодействия усиленным атакам врага, вынуждало войска находиться по несколько часов в бездействии под перекрестным огнем сильных батарей. Ко всему этому рекруты, которых было много в русской армии, не обладали еще достаточной тактической подготовкой и не умели пользоваться местностью для уменьшения вреда, наносимого огнем. Русское командование очень быстро сделало правильные выводы из опыта Бородинского сражения. В последующих действиях боевой порядок русской армии строился с меньшей плотностью, полностью отражал идею глубокого построения.

Большую роль в сражении играла кавалерия. По своей численности русская кавалерия уступала французской, но, взаимодействуя с пехотой, отличалась решительностью в контратаках, внезапностью действий, искусным маневрированием. Активными действиями она развивала успех пехоты, блестяще выполняла задание по глубокому обходу левого фланга противника. Вследствие правильного использования русской кавалерии ее потери оказались сравнительно небольшими — менее одной трети ее первоначального состава.

Иное положение мы видим в наполеоновской армии. Ее кавалерия потеряла значительно более половины своего состава. Несмотря на то, что в начале сражения французская кавалерия обладала большим численным превосходством над русской, она не смогла прорвать ни одного русского каре, не смогла смять ни одного пехотного строя. Русская же кавалерия своими атаками проникала до неприятельских резервов. В Бородинском сражении русская кавалерия полностью выявила свои прекрасные боевые качества.

Исключительно важную роль в сражении сыграла артиллерия. Она была одним из главных средств отражения атак французов. Расход снарядов русской артиллерии в Бородинском сражении превысил 60 тыс., т. е. около 100 снарядов на одно орудие. Такое же количество снарядов было выпущено французской артиллерией. Достаточно указать, что бои за артиллерийские пункты — батарею Раевского и Семеновские флеши — стоили противнику около 75% всего числа убитых и раненых в Бородинском сражении. Большая заслуга в успешных действиях русской артиллерии принадлежала начальнику артиллерии армии генералу А. И. Кутайсову.

Русская артиллерия использовалась массированно, она являлась важной составной частью опорных пунктов, вокруг которых велись ожесточенные бои. Огонь русской артиллерии производил громадные опустошения в рядах штурмующих вражеских колонн. Только опираясь на огневую мощь артиллерии, могли успешно маневрировать русские пехота и кавалерия; за ее огневым щитом они приводили себя в порядок и вновь шли в бой. В последний период сражения русская артиллерия сумела развернуть всю свою силу и в состязании с французской артиллерией вышла победительницей. Давая оценку действиям артиллерии в Бородинском сражении, Кутузов отмечал: « Артиллерия наша, нанося ужасный вред неприятелю цельными выстрелами своими, принудила неприятельские батареи замолчать, после чего вся неприятельская пехота и кавалерия отступили » 49.

В штабе Наполеона интересовались состоянием русской армии после столь кровопролитного сражения и дальнейшими планами Кутузова. Но сколько-нибудь достоверных данных получить не удавалось. Единственный источник — это показания пленных. Но их сведения были разрозненны, малозначительны, а главное — малодостоверны. Докладывая Наполеону о результатах допросов русских пленных, военный министр де Фельтр сообщал: « В результате допроса пленных, большую часть которых составляли несведущие новобранцы, люди, взятые в плен перед началом баталии и вне поля сражения, а также раненые (почти все ядрами), в большинстве умирающие, я получил следующие сведения о состоянии некоторых дивизий армии неприятеля » 50.

И дальше сообщаются сведения, представляющие интерес для Наполеона. По суммированным показаниям пленных в донесении давалась оценка состояния отдельных полков и дивизий (1-я и 2-я гренадерские дивизии, 12-я и 24-я дивизии, 2-я гвардейская дивизия). В частности, отмечалось: о поступлении пополнения, которое привел Милорадович в Гжатск, о больших потерях в ходе сражения, о ранении Багратиона, Тучкова, Мекленбургского, контузии Раевского и некоторых полковых командиров.

Есть в этих показаниях верные сведения, но немало и вымысла. Правда, этот вымысел больше исходил не от пленных, а от тех, кто делал выводы из их показаний. « Надо полагать,— говорится в донесении,— что большие потери полки понесли из-за малодушия офицеров, которые попрятались в густом кустарнике, бросив на произвол судьбы своих солдат » 51. Это, разумеется, неправда. Русские войска, руководимые прославленными начальниками, сплоченные сознанием своего долга и преисполненные горячей любви к Родине, показали замечательные образцы искусного маневра на поле боя, стойкости и активности; они дали блестящий пример взаимодействия родов войск и взаимной выручки. Русские воины показали в сражении свои высокие моральные и боевые качества, проявив непоколебимую стойкость и упорство, отвагу и мужество.

Теперь процитирую некоторых знаменитых историков, дабы подчеркнуть контраст во взглядах на итоги сражения:

Ж. Мишле:            « Наполеон, который так сильно желал большого сражения, думая, что оно положит Россию к ногам его, выказал себя перед Москвой колеблющимся, нерешительным… Победа его была не полная, он очень мало воспользовался ею, не преследовал сильно ослабленных русских… Русские ушли и потом подкрепили свои войска и привели их в боевой порядок, Наполеон, следуя рутинной системе своей, воображал, будто выиграл все, взяв столицу… »

М. Н. Покровский:             « … результаты Бородинского боя были несравненно ниже того, на что позволяли надеяться имевшиеся в распоряжении Кутузова данные. Он достиг того, что не был разбит наголову… К вечеру все наши позиции были в руках французов: неприятель имел двадцатитысячный совершенно не тронутый резерв, тогда как из русских армий вторая не существовала вовсе, а первая была почти совершенно расстроена… … на другой день боя Наполеон оказался вдвое сильнее Кутузова… Причиной было крайне бестолковое расположение русских войск, теснившихся без всякой нужды на небольшом пространстве, так что неприятельские ядра могли бить все четыре линии наших вплоть до резервов » .

Е. В. Тарле:  « Когда Кутузову представили ночью первые подсчеты, и когда он увидел, что половина русской армии истреблена в этот день, седьмого сентября, он категорически решил спасти другую половину и отдать Москву без нового боя. Это не помешало ему провозгласить, что Бородино было победой, хоть он и был удручен. Победа моральная была бесспорно. А в свете дальнейших событий можно утверждать, что и в стратегическом отношении Бородино оказалось русской победой все-таки больше, чем французской » .

С. Б. Окунь: « Бородинское сражение было выдающейся победой России, еще раз продемонстрировавшей все превосходство русской армии над французской и военного искусства Кутузова над военным искусством Наполеона. Бородино еще не означало полного разгрома наполеоновской армии, но это было поражение, которое его в значительной мере подготовило » .

А. З. Манфред:            « То была победа нравственная, но еще оставалась нерешенной задача материальной победы над вторгнувшейся в Россию армией. Бородино не дало решающего перевеса ни одной из сторон и поэтому в сложившейся обстановке не могло предотвратить оставления Москвы русской армией » .

Б. С. Абалихин:      « Чья победа? На мой взгляд, ничья. Ни Наполеон, ни Кутузов не добились главных целей. Французский полководец намеревался разгромить русскую армию и заставить Россию заключить выгодный для него мир. Кутузов ставил задачу отстоять Москву. Наполеон прекрасно понимал ситуацию, видел то ожесточение, с каким сражались солдаты русской армии, поэтому он и не ввел в сражение свою гвардию » .

А. А. Васильев:            « Конечно, это была победа Наполеона, тактическая победа »по очкам’’… То, что французы не разгромили русскую армию при Бородине, — неудивительно. При том соотношении сил, какое сложилось перед сражением, Наполеон вряд ли мог рассчитывать на какой-либо иной результат. Его войска ценой огромных усилий сумели отбросить русскую армию с ее первоначальной позиции, захватить большинство полевых укреплений противника и причинить последнему тяжелые потери. Но у них самих не было больше сил для широкого маневрирования, для обхода или окружения армии Кутузова. Кроме того, Наполеон прекрасно знал стойкость русских солдат. Все вышеуказанное не умоляет доблести и самоотверженной стойкости русских солдат и офицеров, проявленных ими при Бородине. Вряд ли какая-либо другая армия, кроме русской смогла бы выдержать такой страшный артиллерийский огонь, такой мощный натиск и при этом не дрогнуть»52.

Значение Бородинского сражения в Отечественной войне 1812 года.

Велико значение Бородинского сражения в Отечественной войне 1812 года. Однако было бы ошибочным считать, что после Бородинской битвы наступил коренной перелом в ходе всей войны, что уже одно это сражение обеспечивало русской армии победу над врагом, что оно явилось « бомбой замедленного действия » . Именно к такому выводу о месте и роли Бородинского сражения в войне 1812 года пришли многие, писавшие о нем. Л. Н. Толстой в « Войне и мире » писал, что « прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по Старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции… » 53.

Ту же мысль высказал и академик Е. В. Тарле, который считал, что « Тарутино и Малоярославец были прямым и неизбежным последствием Бородина… Неприятель после Бородина стал выдыхаться и постепенно подвигаться к гибели. Уже под Тарутином и Малоярославцем Наполеон и его маршалы (прежде всего Бессьер) поняли, что бородинская смертельная схватка не кончена, а продолжается, хотя и с большим перерывом » 54.

Если Бородинское сражение явилось коренным переломом в ходе войны, резко изменившим всю стратегическую обстановку, то, естественно, возникает вопрос: каковы причины, заставившие русскую армию отойти к Москве, а затем далее в глубь страны? Почему потребовалось еще около двух месяцев напряженной борьбы и тщательной подготовки, прежде чем русская армия смогла перейти к активным наступательным действиям?

Отвечая на эти вопросы, обычно ссылаются на общее неблагоприятное стратегическое положение, В прошлом многие историки в своих трудах не пытались до конца разобраться и проанализировать причины, которые заставили русскую армию после Бородинского сражения отойти к Москве, а затем и оставить ее.

Бородино потребовало большого напряжения сил русской армии, значительных потерь в людях, коннице, израсходованы были боеприпасы, не хватало продовольствия для войск. Для того чтобы разгромить противника, русской армии необходимо было перейти от обороны к активным наступательным действиям.

Из анализа обстановки, сложившейся непосредственно после окончания сражения, и из тех свидетельств, которые мы находим в первоисточниках, совершенно отчетливо видно стремление русского командования довершить разгром врага, начатый на Бородинском поле, и, перейдя в контрнаступление, очистить русскую землю от наполеоновских полчищ.

Сохранилась записка, написанная Барклаем-де-Толли вечером 26 августа карандашом на небольшом клочке бумаги Багговуту — командиру 2-го корпуса: « Главнокомандующий приказал, что неприятель в сегодняшнем сражении не менее нас ослаблен, и приказывал армиям стать в боевой порядок и завтра возобновить с неприятелем сражение » 55.

Но опытный полководец понимал, что оставшихся после сражения сил и средств явно недостаточно для решения такой задачи. Необходимо было усилить армию, подкрепить ее свежими силами, снабдить боеприпасами, продовольствием и фуражом.

К этому были направлены все действия Кутузова. Еще не умолкли разрывы снарядов на поле боя, а Кутузов уже посылает гонца в Москву с убедительной просьбой к Ростопчину: « Прошу вас, ради бога, прикажите к нам немедленно из арсенала прислать на 500 орудиев комплектных зарядов, более батарейных » 56. В тот же день вслед за первым мчится второй курьер в Москву с еще более убедительной просьбой к Ростопчину: « Сего дня было весьма жаркое и кровопролитное сражение… Завтра, надеюсь я… с новыми силами с ним сразиться. От Вашего сиятельства зависит доставить мне из войск, под начальством Вашим состоящих, столько, сколько можно будет » 57.

На второй день после сражения Кутузов отправил в Москву полковника Кудашева с письмом, в котором сообщал: « После кровопролитнейшего сражения, вчерашнего числа происходившего, в котором войска наши потерпели естественно важную потерю, сообразную их мужеству, намерение мое, хотя баталия совершенно выиграна, для нанесения сильного почувствования неприятелю состоит в том, чтобы, притянув к себе столько способов, сколько можно только получить, у Москвы выдержать решительную, может быть, битву противу, конечно, уже несколько пораженных сил его. Помощи, которые требую я, различные, и потому отправляю я полковника Кудашева оные Вашему сиятельству представить лично и просить, чтобы все то, что может дать Москва в рассуждении войск, прибавки артиллерии, снарядов и лошадей и прочего, имеемого ожидать от верных сынов отечества, все бы то было приобщено к армии, ожидающей сразиться с неприятелем » 58.

В тот же день в Москву направляется еще один курьер с сообщением о том, что армия в целях концентрации сил отходит к Можайску и что необходимо принять все возможные меры для укрепления армии. « Крайность обстоятельства,— писал Кутузов Ростопчину,— заставляет меня надеяться, что Ваше сиятельство удовлетворите сим моим требованиям в такое время, когда дело идет о спасении Москвы » 59.

Не только к Ростопчину посылались курьеры с просьбами и требованиями о быстрейшем укреплении армии. Один за другим курьеры мчались в Петербург с такими же просьбами к царю, в Военное министерство, в места, где шло формирование новых полков. Из Можайска Кутузов требовал от Лобанова-Ростовского наискорейшим образом идти с полками к армии, предупреждая его: « …если помощь, которую я ожидаю, не последует в надлежащее время, то вся ответственность падет на Вас… » 60.

Плохо обстояло дело с обеспечением армии продовольствием. Прибыв к армии, Кутузов, как он сообщает графу Н. И. Салтыкову, был весьма встревожен недостатками в продовольствии. Еще на пути к Бородину Кутузов требовал от генерал-провиантмейстера Н. О. Лабы ускорить присылку транспорта с продовольствием к Можайску 61. Да и после Бородина он неоднократно просил Ростопчина выслать, возможно, больше подкреплений для армии.

Как же реагировал Ростопчин на просьбы главнокомандующего? С обычной легкостью он уверял в наличии больших запасов продовольствия в Москве. Когда же дело коснулось реальной помощи, то он заявил, что нет возможности доставить армии подкрепление.

Несмотря на настойчивые требования Кутузова поддержать армию, усилить ее с тем, чтобы до конца реализовать успех Бородинского сражения, ни царь, ни Военное министерство, ни Ростопчин не приняли сколько-нибудь эффективных мер для подкрепления войск. Армия не получила ни свежих войск, ни боеприпасов, ни продовольствия.

В сложившейся после Бородинского сражения обстановке, когда армия, понеся значительные потери, не имела возможности их восполнить и тем более не имела резервов для наращивания сил в ходе наступления, переход к активным наступательным действиям наличными силами совершенно исключался. Вот почему Кутузов, сообщая Александру I о своем решении отвести армию к Москве, писал, что он « должен отступить еще потому, что ни одно из тех войск, которые ко мне для подкрепления следуют, ко мне еще не сблизились… » 62.

Такова была обстановка, сложившаяся после Бородинского сражения. Не ясно ли, что всякого рода утверждения о якобы наступившем после Бородина коренном переломе в ходе войны лишены основания. Для того чтобы произошел полный перелом в войне, необходимо было качественное изменение самого характера боевых действий, необходим был переход армии от обороны к наступлению. Но сразу же после Бородина в силу отмеченных выше причин этого не произошло.

Одного Бородинского сражения оказалось недостаточно. Пришлось отвести армию к Москве. Кутузов, твердо решив истребить наполеоновскую армию, неуклонно направляет все усилия к достижению поставленной цели. « Когда дело идет не о славе выигранных только баталий,— доносил он царю,— но вся цель, будучи устремлена на истребление французской армии …я взял намерение отступить » 63. « Я баталию выиграл прежде Москвы, но надобно оберегать армию… » — заявлял Кутузов. « Скоро вся наша армия, то есть Тормасов, Чичагов, Витгенштейн и еще другие, станут действовать к одной цели, и Наполеон долго в Москве не пробудет»64. Эти слова имеют глубокий смысл. Не получив резервов, не добившись поворота 3-й и Дунайской армий на главное направление, главнокомандующий принял единственно правильное в той обстановке решение: отступать, чтобы сохранить армию, собраться с силами, а затем перейти в контрнаступление и разгромить захватчиков.

«Я счастлив, предводительствуя русскими! Но какой полководец не поражал врагов, подобно мне с сим могущественным народом! Благодарите Бога, что вы русские; гордитесь сим преимуществом и знайте, чтоб быть храбрым и быть победителем, довольно быть только русским»

М. И. Кутузов.

Из письма к калужским патриотам

Примечания:

Накануне генерального сражения.

1. Назначение Кутузова главнокомандующим:

Дубровин Н. Ф. Отечественная война в письмах современников, 1812-1815 гг. СПб., 1882. С.99.

Военная энциклопедия. СПб., 1911. Т.4. С.330.

Генерал Багратион: Сб. документов и материалов. М., 1945. С.219.

Там же. С. 226

Фельдмаршал Кутузов: Сб. документов и материалов. М., 1947. С. 143

Журнал Комитета министров 1810-1812 гг. СПб., 1891. Т. 2. Прилож.5. С.707.

Фельдмаршал Кутузов. С.144

Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны 1812 года. СПб., 1840. Ч.2. С.162-163.

ЦГВИА. Ф. ВУА. Д. 1078. Л. 124-131; М.И. Кутузов: Сб. документов. М, 1954. Т.4, ч.1. Док.№82.

Там же.

Фельдмаршал Кутузов. С.151-152.; М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. Док.№84

Переписка императора Александра 1 с сестрой вел. кн. Екатериной Павловной. СПб., 1910. С. 82.

Там же. С.87

2. Стратегические идеи Кутузова и первые шаги к их осуществлению:

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. Док.№ 2, 7, 26, 41, 73.

Бумаги, относившиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные и изданные П.И. Щукиным.М.,1900. Ч.8.С.88.

Там же. С.81; М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. Док.№93.

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.80.

Труды Московского отдела Русского военно-исторического общества. М., 1912. Т.2. С.4;

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.79

Труды Московского отдела Русского военно-исторического общества. Т.2. С.4.

Сборник исторических материалов, извлеченных из архива первого отделения собственной е.и.в. канцелярии. СПб., 1876. Вып.1. С.5-10.

Там же.

Там же. 22-23

Дубровин Н.Ф. Указ.соч. С.64-65.

Гутчинсон Г.Д. Английский историк русской Отечественной войны 1812 года: Пер. с англ. СПб., 1905 С.49.

Документы, относящиеся к истории 1812 года. СПб., 1913. Ч.1, вып.14. С.83.

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.83-84.

Кутузов М.И. Из личной переписки//Знамя. 1948. №5. С.96.

Отечественная война 1812 года: Материалы ВУА. СПб., 1911. Т.16. С.66-67;

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.84.

Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам. СПб., 1859. Т.2. С.125.

Михайловский-Данилевский А.И. Указ.соч. Ч.2. С.152.

Дубровин Н.Ф. Указ.соч. С.88.

Харкевич В.И. 1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях современников //Материалы ВУА Главного штаба. Вильна, 1900. Вып.1. С.13.

{Ермолов А.П.} Записки А.П. Ермолова о войне 1812 года. М., 1865. С.188.

Подробную ведомость численного состава Московского ополчения по состоянию на 19 августа 1812 г. см.:Труды Московского отдела Русского военно-исторического общества. Т.2. С.322.

Михайловский-Данилевский А.И. Указ.соч. Ч.2. С.179.

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.138.

БОРОДИНСКОЕ СРАЖЕНИЕ

1. Причины Бородинского сражения:

Во французской литературе, в энциклопедических словарях вместо «Бородинское сражение» широко распространено название «битва под Москвой». В книге «Наполеон» Эмиль Терзен пишет: « Название «битва под Москвой», как говориться в словаре о наполеоновской битве 6-7 сентября, неправильно. Битва развернулась на берегах реки Колоча, притоке Москвы-реки, впадающем в нее далеко от Москвы. Русский термин «Бородино» более правилен» (Tersen E. Napoleon. P., 1959. P.340).

Вандаль А. Наполеон и Александр 1. СПб., 1913. Т.3;

Сорель А. Европа и французская революция СПб., 1908. Т.4;

Madlin L. Histoire du Consulat et de l’Empire. V.12: La Catastrophe de Russie. P., 1949.

Клаузевиц К. 1812 год. М., 1937. С.90.

Михневсий Н.П. Основы русского военного искусства. СПБ., 1898. С.125.

2. Подготовка к Бородинскому сражению; Положение войск перед сражением.

М.И. Кутузов: Сб.документов и материалов. М., 1947. С.154-155

Документы, относящиеся к истории 1812 года. СПб., 1913. Ч.1, вып 14 С.83.

Там же. С.84; М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.130.

Труды Московского отдела Русского военно-исторического общества. М., 1912. Т.2. С.4

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.133

Михневич Н.П. Отечественная война 1812 года //История русской армии и флота. М., 1911. Т.5. С.166.

Байов А.К. Курс истории русского военного искусства. СПб., 1913. Вып.7. С.452.

Документы, относящиеся к истории 1812 года. СПб., 1913. Ч.1, вып 14 С.84.

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.140-141

Фельдмаршал Кутузов. С.160

Развитие тактики русской армии: Сб. статей. М., 1957. С.136.

Генерал Багратион: Сб. документов и материалов. М., 1945. С. 241.

Archives du Service historique de l’Armee francaise. D. C17113. N 570.

Тарле Е.В. Нашествие Наполеона на Россию, 1812 г. М., 1943. С.54.

М.И. Кутузов: Материалы юбилейной сессии военных академий Красной Армии, посвященной 200-летию со дня рождения М.И. Кутузова. М., 1947. С. 90.

Беляев В. К истории 1812г.: Письма маршала Бертье к Богарне. СПб., 1905. Прилож.С.93-94

3. Бой при деревне Шевардино

Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные П.И.Щукиным. Т.3. с.3-7

Мериме П. Собр. Соч.: В 6 т.Т.1. М., 1963. С.375

Тарле Е.В. Соч.: М., 1957-1962 Т.7.С.565

Военная энциклопедия. СПб.,1911. Т.5. С. 24

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1.С.114.

4. Перед битвой

Segur Ph.-P. Histoire de Napoleon et de la Grande Armee en 1812. V. 1-2. P., 1842. C.333.

Тарле Е.В. Соч.: М., 1957-1962 Т.7.С.264

Правила, мысли и мнения Наполеона о военном искусстве, военной истории и военном деле из сочинений и переписки его, собранные Ф. Каузлером. СПб., 1844. Ч.2. С.112.

«Недаром помнит вся Россия…» К 175-летию Отечественной войны 1812г., М., 1987. С.84

5. Бородинское сражение

Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны 1812 года. СПб., 1840. Ч.2. С.245.

Там же. С.216.

Липранди И.П. Кому и в какой степени принадлежит честь «Бородинского дня»? м., 1867. С.39.

Archives du Service historique de l’Armee francaise. D. C2130. Grande Armee.

Тарле Е.В. Соч. С.169.

Михневич Н.П. Бородино //Отечественная война и русское общество. М., 1912. Т.4. С.26.

Афанасьев В.А. Подлинные документы о Бородинском сражении 26 августа 1812 года. М., 1912. С.26.

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1.С.168.

Липранди И.П. Указ. Соч. М.., 1867. С.71.

Скотт В. Жизнь Наполеона Бонапарта. СПб., 1857. Т.3. С.131.

Документы, относящиеся к истории 1812 года. Ч.1, вып.14. С.89; М.И.

Лермонтов М.Ю. Собр. Соч.: М., 1969. Т.1. С.264.

Жилин П.,Ярославцев А. Бородинское сражение. М., 1952. С.76;

Archives du Service historique de l’Armee francaise. D. C2130. Grande Armee. Etat nominatif des officiers ties a la Journee du 7 septembre 1812.

Жилин П.,Ярославцев А. Указ. Соч. С. 78.

Итоги Бородинского сражения

Отечественная война и русское общество. М., 1912. Т.3. С.32.

М.И. Кутузов: Материалы юбилейной сессии военных академий Красной Армии, посвященной 200-летию со дня рождения М.И. Кутузова. М., 1947. С. 16.

Duffy Ch. Borodino and the war of 1812. L., 1972. P.87.

Chandler D. The campaigns of Napoleon. L., 1967. P. 807.

Tersen E. Napoleon. P., 1959. P.337.

Кутузов. Т.4, ч.1.С.168.

Archives du Service historique de l’Armee francaise. D. C2130. Grande Armee. Correspondence. 26 aout.-20 sept.

Idid

Уч. пособие История России 1682-1861 гг. М.1996 г. изд. “Терра”-“Terra” с.364-365

Значение Бородинского сражения в Отечественной войне 1812 года

Толстой Л.Н. Соч.: М., 1951. Т. 6. С.270.

Вопр. истории. 1952. №3. С.52.

Центральный государственный архив литературы и искусства СССР.Ф. 1336. Оп.1.Д.14.Л.41-42.

Труды Московского отдела Русского военно-исторического общества. М., 1912. Т.2.С.12.

М.И. Кутузов. Т.4, ч.1. С.151.

Там же. С.158-159.

Там же. С.158

Там же. С.171.

Там же. С.114-115.

Там же. С.176.

Там же. С.154.

Русский инвалид. 1858. № 64. С.272.

Список основной литературы ——————————29

PostScript:

   Выражаю благодарность Смирновой Елене за помощь в переводе французских текстов, а так же сотрудникам Российской Национальной библиотеки и библиотек Красносельского, Петроградского и Красногвардейского районов.

Список литературы

Бумаги , относящиеся до отечественной войны 1812 года, собранные П.И. Щукиным Т.1-10. М., 1897-1908

Вандаль А. Наполеон и Александр 1. Т.1-3. СПб., 1911-1913.

Дубровин НюФю Отечественная война в письмах современников (1812-1815). СПб., 1882

Клаузевиц К. 1812 год. М., 1937

Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны 1812г. Т.1-4. СПб.,1839

Тарле Е.В. Соч.:В 12 т. М., 1957-1962

Фельдмаршал Кутузов: Сб. документов и материалов. М., 1947.

Генерал Багратион: Сб. документов и материалов. М., 1945.

Труды Московского отдела Русского военно-исторического общества. М. Т.1-2

Н.А. Троицкий 1812 Великий год России. М., 1988

В.Г. Сироткин Отечественная война 1812 года. М.,1988

Советская военная энциклопедия. М., 1976

Завоевание Канады сопровождалось раздачей наград. Британским солдатам и офицерам были предложены земельные наделы в покоренной колонии. Отличившихся в боях повысили в званиях. Генерал Эмхерст получил титул барона, а позже был произведен в фельдмаршалы. Победители принесли с собой деловитость, предусмотрительность и расторопность.

Англичане тут же наладили печатное дело — открыли типографию. Были развернуты изучение и съемка береговой линии захваченного края. Работу возглавил прославленный мореплаватель Джеймс Кук. За несколько лет он с соратниками составил детальное и точное описание побережья Акадии и Ньюфаундленда, на что у французов ранее так и не хватило времени. На побережье появились маяки и сигнальные станции. Между колонией и британской метрополией были налажены регулярные рейсы торговых и транспортных судов.

У Великих озер офицеры британской армии в спешном порядке основали сеть новых опорных пунктов. В 1793 г. таким образом появился Форт-Йорк (нынешний Торонто), годом позже — Кингстон и Ниагара-он-Лейк, в 1796 г. — Форт-Эри. В 1800 г. на картах появился Байтаун — поселок лесорубов на берегу Оттавы.

Англичане сразу активизировали поиски Северо-Западного прохода в Азию, прекращенные французами в XVII в. К Тихоокеанскому побережью направились исследовательские экспедиции — сначала Джеймса Кука, затем Джорджа Ванкувера. Капитан Ванкувер установил контакты с русскими первопроходцами из Аляски. Контакты носили миролюбивый характер и сопровождались обменом географическими сведениями. В частности, наши первопроходцы («промышленники») снабдили английских моряков самодельными картами нескольких участков Тихоокеанского побережья. Результаты экспедиций позволили англичанам основать на берегах Тихого океана новую колонию — Британскую Колумбию. Слово «промышленники» (pro-myshlenniki) долго употреблялось в ней и вошло в «Канадскую энциклопедию».

Ускорились работы по рытью каналов в обход мелей на реке Святого Лаврентия. Завершенные в первой трети XIX в., они облегчили, удешевили и ускорили водное сообщение в обширном регионе от Атлантики до Великих озер.

Победители проявили великодушие и справедливость. Тон задал первый британский губернатор Квебека — сменивший Уолфа генерал Джеймс Мюррей. Он уважал побежденных, которых называл «бравым народом». Решительно пресек бесчинства, творимые его войсками в захваченном городе. Военнослужащие, уличенные в насилии по отношению к мирному населению, были публично и сурово наказаны. Генерал Мюррей также ограничил аппетиты британских купцов, которые, пользуясь нехваткой самого необходимого в разоренном крае, скупали меха за бесценок и занимались земельной спекуляцией. Недовольное этим лондонское купечество добилось отзыва дальновидного и порядочного Мюррея (1768), однако сменивший его генерал Гай Карлтон продолжил политику предшественника.

Уже до Парижского мира Новую Францию беспрепятственно покинули остатки французских войск — около 4 тыс. человек. Затем Георг III прокламацией 1763 г. разрешил всем прочим обитателям завоеванной колонии покинуть ее. Англичане брались бесплатно перевезти их в Старый Свет. Однако уехали всего несколько сотен человек — губернатор, чиновники, купцы и офицеры. Прочие — землевладельцы, арендаторы, священники, мелкие торговцы, рыбаки и вояжеры — остались в стране, которую с полным основанием считали своей родиной. Францию же они воспринимали как далекую и в общем чужую страну.

Физически истребить десятки тысяч «канадьенов» или насильственно выселить их Британская империя не рискнула. Поэтому победителям пришлось сосуществовать с побежденными. Королевской прокламацией 1763 г. Британия обещала последним уважение их собственности, обычаев и религии и даже создание выборной ассамблеи по американскому образцу, чего не было в Новой Франции. «Канадьенов» освободили от присяги британскому королю — довольно было обещания хранить верность Англии.

Изгнанным ранее акадийцам английские колониальные власти разрешили вернуться в родные места, но имущественных прав в отличие от квебекцев не гарантировали. Вернувшиеся на родину акадийцы (а таких было около половины), обнаружили, что их дома и земли захвачены колонистами из Новой Англии, а компенсация им не положена.

Уже в 1764 г. в Квебеке было снято военное положение. В колонию был назначен генерал-губернатор, в Квебек-Сити и Монреале оставлены британские гарнизоны. Квебек-Сити, кроме того, стал еще одной базой британского флота. Официальным языком немедленно был объявлен английский (языковых гарантий побежденным не дали). В колонии вводилось британское уголовное право.

Настало время перекройки границ и многочисленных переименований. В политике Лондона и его колониальных наместников отчетливо проявилась тяга к англизации завоеванных земель. Сразу после Парижского мира Новая Франция была переименована в Квебек, а ее территория сильно сокращена. Квебек (по-французски «Виль де Квебек») получил новое название — Квебек-Сити. Район Великих озер, Лабрадор и Остров Святого Иоанна в Квебек не вошли. Акадию англичане переименовали в Новую Шотландию, расширив ее территорию за счет Квебека. Остров Святого Иоанна переименовали в Остров Принца Эдуарда. Остров, на котором находился Луисбур, стал называться Кейп-Бретоном. Из Новой Шотландии выделили новую колонию — Нью-Брансуик.

В совокупности данные колонии вместе с Ньюфаундлендом образовали Британскую Северную Америку. Однако это понятие пока было только географическим, а не административным. Каждая из названных колоний оставалась отдельной территориальной единицей и подчинялась непосредственно метрополии.

Как и предвидел Шуазель, Парижский мир принес Британской империи вместе с выгодами большие издержки. Сначала в 1763 г. на берегах озер Эри и Онтарио восстали индейцы во главе с незаурядным и смелым вождем — Понтиаком, которого иногда сравнивают со Спартаком. Сумевший преодолеть традиционные межплеменные распри Понтиак объединил против британцев целый ряд племен — гуронов, оттаву, сенеку. Из племенной коалиции в дальнейшем могло возникнуть индейское государство. Восставшие разгромили два небольших английских гарнизона в районе Де-Труа (Детройта) и захватили ряд фортов. Подавить восстание военной силой не удалось. Чтобы предотвратить вероятное объединение индейцев с «канадьенами», Лондон спешно издал указанную ранее прокламацию 1763 г.

После двухлетних боев губернатор Мюррей с согласия метрополии заключил с Понтиаком мир. Главным его условием стало сохранение прав дружественных Англии племен на занимаемые ими земли. Затем англичане, покровительствуя одним племенам и интригуя против других, разрушили созданную Понтиаком племенную коалицию. Убийство Понтиака (1769) индейцем из другого племени на бытовой почве было принято британскими колониальными властями с большим облегчением.

Но тем временем в конфликт с британской короной вступили жители 13 колоний, избавленные от французской опасности. Особенно напряженным стало положение в территориально близких к Квебеку Массачусетсе и Пенсильвании.

Стараясь избежать объединения «канадьенов» с беспокойными американцами, британское правительство издало в 1774 г. «Акт о лучшем управлении Квебеком» (Квебекский акт), что повлекло за собой важные последствия. Во-первых, в Акте еще раз торжественно были гарантированы все религиозные и имущественные права квебекцев и подтверждал сохранение в колонии привычного ее жителям французского гражданского права. Во-вторых, в соответствии с Актом квебекская территория была значительно расширена—к Квебеку присоединялась Луизиана — огромная территория между Великими озерами, Миссисипи и Мексиканским заливом. Занятие земель на этой территории объявлялось противозаконным деянием, что никак не задевало интересов малочисленных квебекцев с их 30-гектарными наделами, зато поставило преграду экспансии американских скваттеров. В-третьих, британские власти обязались уважать обычаи и интересы индейских племен.

Уступки «канадьенам» были сделаны вовремя. Население долины Святого Лаврентия не восстало. Парадоксально, но факт — недавно завоеванный англичанами Квебек остался опорой Британской империи. Зато Квебекский акт в сущности приблизил Американскую революцию. В том же 1774 г. в долине Огайо вспыхнули новые бои — теперь уже между англоязычными колонистами и британскими солдатами, а в следующем году 13 колоний восстали, объявив себя независимыми республиками-штатами. Американцы уверяли, что борются за свободу и самоопределение всех народов. Но еще не порвав до конца с Британией, не имея Декларации независимости, восставшие в сентябре 1775 г. направили несколько отрядов в пределы Квебека, которые захватили Тайкондерогу и форты у озера Шамплейн. Это был впечатляющий пример экспорта революции: если в стране нет революции — ее следует принести на штыках.

Американцы во главе с двумя самозванными полководцами — Ричардом Монтгомери и Бенедиктом Арнольдом — в ноябре без боя захватили Монреаль, а еще через месяц подошли к стенам Квебека. Пока волонтеры добросовестно платили за продовольствие и кров, их дела шли неплохо. Казалось, британскому флагу не суждено было развеваться над долиной Святого Лаврентия. Но вопреки расчетам американцев к ним мало кто присоединился.

Призывы восстать против «тирана Георга III» не нашли массовой поддержки. Франкоквебекцы-католики опасались, и не без оснований, притеснений со стороны американцев-протестантов. Их не воодушевлял непонятный лозунг свободы предпринимательства, плохо сочетавшийся с их устоявшимся жизненным укладом и католической этикой, которая делает упор не на материальном успехе, а на чистоте души. Епископ квебекский призвал единоверцев не поддерживать американцев. Когда у революционных интервентов кончились деньги, крестьяне отказались снабжать их продовольствием. Реквизиции же вызвали ожесточение местного населения.

Генерал-губернатор Гай Карлтон был бравым воином-профессионалом. Правда, поначалу он допустил политический просчет — положился на лояльность «канадьенов» и ждал их активной борьбы с американцами. Но этого не произошло. Вследствие тактических промахов англичан американцы успели отрезать Карлтона с небольшим отрядом от квебекской крепости. Но он вышел из положения. Переодевшись фермером, губернатор пробрался в Квебек-Сити. Он позволил неприятелю по бездорожью в морозы идти на север, а сам, не ввязываясь в мелкие бои, спешно стянул наличные войска в крепость. Силы англичан были невелики, но хорошо снабжены и дисциплинированы. Как и в 1760 г., у них было больше артиллерии. Со стороны моря и реки Святого Лаврентия их поддерживала эскадра. У американцев же кораблей не было.

Монтгомери в ночь на 1 января 1776 г. ввязался в авантюру — бросил нестройные изголодавшиеся отряды (не более 2 тыс. человек) на штурм. Это была пятая по счету и последняя попытка захвата Квебека неприятельской армией. Сильная метель затруднила действия наступающих и существенно помогла оборонявшимся. Бой завершился победой Карлтона. Монтгомери и многие его офицеры погибли. Англичане взяли в плен свыше 400 человек.

Правда, другой экспортер революции — Арнольд вплоть до апреля продолжал осаждать крепость. Но когда море очистилось ото льда, Карлтон вызвал из Галифакса подкрепление. После прибытия эскадры Арнольд без боя с остатками деморализованных войск поспешно отступил на юг до самой границы. Войско Карлтона в мае вступило в Монреаль и Тайкондерогу. После этих событий американцы несколько десятилетий не пытались овладеть Канадой. Карлтона позже упрекали в отказе от преследования противника. Но губернатор вряд ли имел такую возможность.

Победителю в Квебекском сражении пришлось пожинать плоды предшествующей политики Лондона в Новой Шотландии — там вспыхнуло восстание против британского владычества. Против восставших пришлось двинуть часть сухопутных войск и военные корабли. Борьба в сухопутной части Новой Шотландии длилась до лета 1777 г. Рейды же новошотландских каперов против британских торговцев продолжались до конца Американской войны. Квебек и Нью-Брансуик не поддержали восставших. Их население, особенно «канадьены», в целом осталось наблюдателем событий, но не участником. Политика Мюррея и Карлтона дала плоды, нужные метрополии. Новая Шотландия осталась единственной частью Канады, принявшей участие в Американской революции. Новошотландцы получили курьезное прозвище «янки его величества». Восстание новошотландцев повлияло на общий ход Американской войны, затруднив положение англичан.

Подавив сопротивление в Новой Шотландии и используя Квебек в качестве базы, британское командование в конце 1777 г. забрало у Карлтона почти все воинские подразделения и двинуло их на Массачусетс и Пенсильванию. Но время было упущено, и победоносно начатый у озера Шамплейн поход завершился капитуляцией англичан в известном сражении при Саратоге.

Английский генерал Джон Бургойн пренебрег опытом Уолфа и Карлтона и поступил подобно Монкальму и Монтгомери. С 10-тысячным войском, состоявшим главным образом из немецких наемников и индейцев, он форсированным маршем двигался среди лесов и болот, не ведя разведки, а обнаружив сильного противника (18 тыс. человек) — опрометчиво атаковал его. Противостоявшие же ему американские командиры использовали опыт действий оборонительных и партизанских действий «канадьенов», которые ранее не раз одерживали над ними победу.

После Саратоги долину Святого Лаврентия прикрывали крайне малочисленные британские гарнизоны, но нового американского вторжения не последовало. Джордж Вашингтон отклонил подобные предложения французов, приславших эскадру в Бостон и настаивавших на необходимости возвращения Канады. Разгром Монтгомери и Арнольда надолго отбил у американцев охоту к военным экспедициям на север.

Во второй половине Американской войны британское правительство направило победоносного Карлтона в Нью-Йорк, рассчитывая на перелом в военных действиях. Однако Карлтон не мог творить чудес. Его войска, правда, удерживали Нью-Йорк до 1782 г., позволив эвакуироваться оттуда многим приверженцам британской короны, но большего не добились.

По Парижскому миру 1783 г. Британская империя утратила 13 колоний, но сохранила Квебек, Новую Шотландию, Остров Принца Эдуарда и Нью-Брансуик. Торговля с американцами запрещалась. Были подтверждены права Компании Гудзонова залива. Точные границы определены не были, что позже породило ряд территориальных конфликтов.

Население Квебека и Нью-Брансуика стало увеличиваться. По условиям мира, из Штатов были изгнаны все противники революции (с семьями — около 100 тыс. человек), прозванные лоялистами. Около половины из них — с разрешения Лондона и по совету генерала Карлтона — направилось в британские колонии. В том числе в Квебек приехало свыше 10 тыс. человек, в Новую Шотландию — свыше 20 тыс., в Нью-Брансуик — почти 10 тыс. Это были главным образом плантаторы, купцы, юристы, священники. Впервые в пределы нынешней Канады прибыли тысячи политических беженцев. Многие из них были разорены. Английские колониальные власти оказали им финансовую помощь и выделили большие земельные наделы, но не в частную собственность, а по принципу феодального держания. Кроме того, лоялисты не получили свободы передвижения, к которой привыкли в американских колониях. Колониальные власти расселяли их только на границе со Штатами, не позволяя продвигаться в глубь страны. В огромной и малонаселенной Канаде появился земельный вопрос.

Результатом стало напряженное положение во всех пяти колониях, кроме Острова Принца Эдуарда. Многие лоялисты обратились с жалобами в британский парламент, другие — напрямую к Георгу III. Они отказывались платить налоги. Появилась опасность объединения лоялистов с «канадьенами».

Тогда Лондон в 1791 г. издал Конституционный акт. Пять колоний переименовывались в Британскую Северную Америку во главе с генерал-губернатором. Каждая колония получила губернатора, двухпалатный законосовещательный орган, отдельную избирательную систему и систему судов. Квебек при этом делился на две провинции — Верхнюю и Нижнюю Канаду с границей по реке Оттава. В Верхней Канаде и на Острове Принца Эдуарда, где англоязычных лоялистов были большинство, была возведена в принцип раздача земель губернатором и ассамблеей в бесплатное пользование. В Верхней (франкоязычной) Канаде этот принцип вводился, но на необязательной основе. В долине реки Святого Лаврентия сохранялась сеньориальная система, основанная на феодальном праве. Треть всех свободных земель резервировалась за короной и англиканской церковью. В Нижней Канаде сохранялись права католической церкви. Однако в обеих Канадах закреплялось привилегированное положение англиканской церкви.

Акт 1791 г. был шагом вперед в политико-правовом и экономическом развитии пяти (теперь — шести) колоний. Система управления колониями стала единообразной. Вводились цензовое избирательное право и выборы. Перед сельским хозяйством части колоний был открыт путь к беспрепятственному развитию товарно-денежных отношений. Гарантировалась неприкосновенность французского гражданского права. Многие из этих уступок были сделаны под влиянием Американской революции.

Но уступки эти были весьма недостаточными. Создание Британской Северной Америки оставалось номинальным — шесть колоний продолжало существовать независимо друг от друга. Созданные в них колониальные законосовещательные ассамблеи властью не обладали. Основную часть властных полномочий сохраняли колониальные губернаторы и поставленный над ними генерал-губернатор. Все еще не было свободы предпринимательства и большинства политических свобод. Выделение огромного фонда коронных и церковных земель немедленно создало благодатную почву для фаворитизма. В Северную Америку механически переносился чуждый ей статус государственной англиканской церкви, которая пользовалась значительными привилегиями. Генерал-губернаторами и губернаторами могли быть лишь англичане, так узаконивалось повсеместное применение английского языка в качестве официального.

Издавая Конституционный акт, правящие круги метрополии воспользовались раздробленностью местных интересов, консерватизмом лоялистов и «канадьенов», рознью между жившими в колониях католиками, протестантами и англиканцами.

В 1794 г. под влиянием дипломатов Французской республики в долине Святого Лаврентия произошли антиколониальные волнения, но они не стали массовыми и не были поддержаны лоялистами. Верхняя Канада сохраняла спокойствие. Пользуясь этим, власти Нижней Канады подавили волнения без применения военной силы.

Под сенью британских колониальных властей в обеих Канадах вскоре образовалась торгово-землевладельческая олигархия, тесно спаянная с чиновничеством и офицерством. Олигархия стала вернейшей опорой колониального владычества. В Верхней Канаде народ окрестил ее «семейной кликой», в Нижней — «дворцовой гвардией».

Конец XVIII столетия ознаменовался началом иммиграции с Британских островов. В Британскую Северную Америку стали прибывать разорившиеся фермеры, не выдержавшие конкуренции с земельными магнатами, ремесленники, лишавшиеся заработка в ходе Промышленной революции . Появились даже выходцы из состоятельных семей, вытесняемые с родины неумолимым правом майората. Переселенцы были главным образом шотландского и ирландского происхождения, собственно англичан среди них было немного.

Иммиграционных программ тогда не было. Но правящие круги Соединенного Королевства, видя в массовом отъезде обездоленных в колонию средство предупреждения политических волнений в метрополии, не чинило им препятствий. Судовладельцы нередко первозили иммигрантов через океан по сниженным ценам или в кредит.

Становившаяся все более многочисленной иммиграция из Британии постепенно меняла национальный и религиозный состав населения. Во всей Британской Северной Америке начала увеличиваться доля англоязычных протестантов за счет старожилов — франкоязычных католиков. Ведь франкоквебекцы после 1763 г. перестали получать какое бы то ни было пополнение из своей бывшей метрополии. (Эмигранты из Франции с тех пор отправлялись в Европу, Вест-Индию, даже в Сенегал, но крайне редко — в Квебек.)

Если до Американской войны в шесть колоний на постоянное жительство прибыло с Британских островов не более 5 тыс. человек, то за 60 лет после нее — около 600 тысяч. К середине XIX в. доля англоязычных в общей численности населения возросла с 4% в 1763 г. до 14 в 1791-м и до 50% в 1850 г. Из большинства населения «канадьены» превратились в меньшинство. А удельный вес индейцев стал совсем низким.

Вновь прибывшие не могли занять в колониальном обществе одной и той же социальной ниши. Например, бедняки из Ирландии с ее крайне низким уровнем жизни в Квебеке становились главным образом землекопами, лесорубами, матросами. Шотландские горцы, осевшие в основном вокруг Галифакса и на Кейп-Бретоне, осваивали сельское хозяйство, рыболовство и угольные копи. А англичане, равнинные шотландцы и американские лоялисты устремились преимущественно в города, где способствовали созданию городской экономики, которой ранее практически не было, и, естественно, заняли в ней господствующие позиции.

Собственно говоря, и города четырех колоний стали по-настоящему развиваться только с прибытием тысяч англоязычных иммигрантов, которые принесли с собой британский практицизм, деловитость и первоначальные капиталы. Опережающими темпами стали развиваться Галифакс и Монреаль. Английские переселенцы основали целый ряд новых городов — Йорк (Торонто), Кингстон, Гамильтон, Байтаун и т. д.

С тех пор в финансах, промышленности и сфере услуг Квебек-Сити, Монреаля, Торонто и Галифакса свыше 100 лет тон задавали англо-шотландские предпринимательские династии Берингов, Огилви, Портеусов, Эллиотов и др. Так, Мактавиши и Ричардсоны установили контроль над пушной торговлей, Итоны — над оптовой торговлей продовольствием, Алланы, Беринги, Макнабы и Эбботы — над большинством банков, Макмилланы, Макмастеры, Синклеры, Стэнфилды, Уэстоны и Фергюсоны — над промышленным сектором, Коупы, Маккарти, Огилви и Портеусы — над юридическим, а Дугласы, Маклины и Макклеланды закрепились в книгопечатании и газетном деле.

В колониях все шире распространялись англоязычные названия сел, городов, рек, графств, избирательных округов и т. д. В подражание метрополии появились Брентфорд, Кембридж, Кент, Нью-Вестминстер, Нью-Глазго, Питерборо, Ричмонд, Садбери, Селкирк, Уэстморленд, Шарлоттаун, Эбботсфорд, Эссекс, реки Дон и Трент. В Верхней Канаде англоязычные переселенцы назвали одну из рек Темзой и основали на ее берегу город Лондон. У британской столицы появился двойник.

Увековечены были служившие британской короне путешественники, полководцы и администраторы — Ванкувер, Дандас, Карлтон, Нельсон, Нэпир, Симкоу Томпсон, Шербрук. Однако почти все прежние франкоязычные географические названия — Жонкьер, Лак-Сен-Жан, Ришелье, Сорель, Талон и др. — сохранялись.

С продвижением исследователей и колонизаторов на северо-запад англо- и франкоканадцы сохраняли индейские названия. Так на карте появились Атабаска, Ветаскивин, Виннипег, Калгари, Карибу, Манитоба, Онтарио, Саскачеван, Спадайна, Уоскана, Шикутими, Юкон.

Появились и комбинированные названия, основанные на смеси нескольких языков. Жители Нижней Канады при наименовании одного из северных поселков объединили слова «норд» (север) со второй половиной слова «Канада». На карте появилась Норанда — в переводе что-то вроде Североканадска.

Иммиграция с Британских островов повлекла за собой важные изменения в экономической структуре Канады. С прекращением англо-французских и англо-американских войн значительно увеличились масштабы морского и океанского рыболовства, особенно у берегов Ньюфаундленда. Бурная индустриализация Англии и Шотландии повысила спрос на хлеб и тем самым вызвала к жизни становление зернового хозяйства сначала в Нижней, а затем в Верхней Канаде. В 30—40-х годах XIX в. канадское зерно впервые стало поступать на внешние рынки. Экспортом его занялись англоканадские купцы из Квебек-Сити и Галифакса. Отныне Британская Северная Америка прочно перешла на самообеспечение хлебом, овсом, ячменем, а затем и мясом. Колониальное хозяйство шаг за шагом становилось многоотраслевым.

Торговля мехами и рыболовство сохранились, но постепенно стали утрачивать былое значение. Прежняя «пушная экономика» медленно вытеснялась «зерновой экономикой» и «лесной экономикой».

Парусный деревянный флот Британской империи предъявлял внушительный спрос на канадскую древесину. В Новой Шотландии и в Нижней Канаде, богатых высококачественным лесом, в том числе сосной, дубом, орехом, с успехом развивались кораблестроение и мебельная промышленность.

Первая половина XIX столетия стала временем преуспеяния Новой Шотландии и Нью-Брансуика. Эти небольшие прибрежные колонии были тогда фасадом Британской Северной Америки. Они словно магнитом притягивали переселенцев и капиталы из Европы.

По общим темпам развития к двум Атлантическим провинциям неуклонно подтягивалась Верхняя Канада, население которой в 1800—1835 гг. возросло очень заметно — с 50 до более чем 300 тыс. душ. В Верхней Канаде Торонто и Кингстон на глазах одного поколения из захолустных поселков превратились в заметные города. В Верхней Канаде зародились металлургия, металлообработка, развивались пищевая промышленность и сфера услуг.

Английская иммиграция повлекла за собой и общее оживление культурной жизни колоний.

Англичане положили начало издательскому делу. В 1778 г. они основали первую канадскую ежедневную газету «Монреал газетт» просуществовавшую 200 лет. В начале XIX в. стали выходить еженедельные и ежемесячные литературные и общественно-политические вестники и журналы. Первоначально они были только англоязычными. Однако в 1806 г. был основан и франкоязычный вестник — «Ле Канадьен».

При британском колониальном владычестве появился театр. Его зачинателями стали жители Галифакса, сочинившие и сыгравшие в 1774 г. романтическую пьесу «Акадиус, или любовь в тишине». В 1824 г. в Монреале открылся первый канадский профессиональный театр.

В англоязычных колониях вскоре встал вопрос о высшем образовании. Первая попытка такого рода была предпринята в 1789 г. в Новой Шотландии, где под покровительством англиканской церкви на общественные пожертвования был открыт Королевский универсальный колледж — прообраз университета. В 1827 г. крупный делец Томас Макгилл основал в Монреале университет, названный в его честь. Макгильскому университету суждено было надолго стать крупнейшим англоязычным высшим учебным заведением Канады.

В целом же Нижняя Канада все более отставала в своем духовном и хозяйственном развитии от Верхней. На экономический динамизм британцев и на их воинствующий протестантизм «канадьены» отвечали еще большей привязанностью к традиционному образу жизни и католичеству. Негласным девизом франко-квебекского общества стало: «В Квебеке ничто не должно умереть и ничто не должно измениться». Особенно рельефно данный постулат отразился в написанном несколько позже — в начале XX в. — романе погибшего в дорожной катастрофе писателя Луи Эмона (1880—1913) «Мария Шапделен». (Небольшая книга Эмона так убедительно раскрыла особенности закостеневшего сельского и религиозного массового сознания франкоязычной Канады, что в считанные годы стала классикой. Она выдержала массу изданий на нескольких языках. Впоследствии ее несколько раз экранизировали.)

Главными общественными фигурами Нижней Канады (кроме Монреаля) оставались католический священник и сеньор.

В то время как англоканадцы основывали шахты и страховые общества, верфи и торговые фирмы, франкоканадцы строили кафедральные соборы и в 1844 г. организовали религиозно-национальное Общество Святого Иоанна Крестителя, который считается их покровителем. В Общество вступили десятки тысяч человек. В нем считали — и до сих пор считают — необходимым состоять многие члены квебекской церковной иерархии и политической элиты.

По-прежнему мало кто из франкоканадских трудящихся стремился получить среднее и тем более высшее образование, стать предпринимателем, управленцем или ученым. Бедность и привычка к самоограничению были слишком сильными. Многие «канадьены» подрабатывали на лесопильных заводах или бумажных фабриках Квебека и двух соседних американских штатов — Вермонта и Мэна. Но очень немногие перебирались на постоянное жительство в города. Доля горожан среди франкоканадцев (10—12%) не росла вплоть до первой трети XX века.

Уделом малочисленных, малограмотных и неквалифицированных франкоквебекцев-горожан — и это закономерно оставался труд чернорабочих, землекопов, домашней прислуги. Наиболее честолюбивые и состоятельные «канадьены» избирали профессии священников, нотариусов, судей, журналистов, но не бизнесменов или менеджеров. Почти никто не стремился стать офицером.

Ответом франкоквебекцев на британскую иммиграцию стал «реванш в люльках». По призыву духовенства «канадьены» сохраняли традиции ранних браков и патриархальных многодетных семей. Их женам приходилось рожать по 10—12, а иногда по 15— 20 раз. Поэтому, несмотря на достаточно высокую детскую смертность, Нижняя Канада сохраняла огромный естественный прирост населения.

Смешанные браки между тем по-прежнему запрещались старинным, замешанным на неприязни к чужакам обычаем (исключение делали только для ирландских католиков и индейцев). Несмотря на подобные ограничения, численность населения провинции возросла к 1835 г. весьма значительно — с 75 до 600 тыс. душ, т. е. почти в 8 раз.

Список литературы

1. Данилов С.Ю. История Канады; М.: Издательство «Весь Мир», 2006