Автор: admin

смотреть на рефераты похожие на «Ответы на вопросы госэкзамена по философии философского факультета СПбГУ»

Учение Сократа и его место в античной философии. 4
Учение Платона об идеях. 5
Аристотель о материи и форме. 5
Эпикурейская философия. 6
Античный неоплатонизм: этапы, представители, основные проблемы. 7
Славянофильство и западничество в русской религиозной мысли. 8
Средневековая схоластика. (Общая характеристика, основные представители).
9
Социальная философия Т. Гоббса. 10
Философия Французского Просвещения XVIII века. (Общая характеристика, основные представители, системы, школы). 11
Социальная философия Ж.-Ж. Руссо. 13
Пантеизм Спинозы. 13
Атомистическая философия античности: Левкипп, Демокрит, Эпикур, Лукреций
Кар. 14
Онтология как философское учение о бытии. 15
Гносеология: ее предмет, структура, основные направления. 15
Философская антропология: школы, направления, основные представители. 16
Материализм в русской философии XIX века. 17
Философия элейской школы. 17
Идея цивилизации. 18
Экологическая проблема (социально-философский анализ). 19
Идея отчуждения в социальной философии. 20
Практика и познание. 20
Проблема субъекта в теории познания. 20
Платон: «Федон». 21
Платон: «Тимей». 23
Проблемы онтологии в «Метафизике» Аристотеля. 25
Римский стоицизм. (Марк Аврелий “Наедине с собой”). 26
Джон Локк. «Опыт о человеческом разумении». 29
Г.Гегель “Энциклопедия философских наук” (Логика). 30
Г. В. Ф. Гегель. “Энциклопедия философских наук.” (“Философия духа”). 37
А.Шопенгауэр “Мир как воля и представление” Т.1. (Структура и основное содержание) 44
Л. Фейербах. «Основы философии будущего». 48
О. Конт. “Дух позитивной философии”. (“Слово о положительном мышлении”) 50
К. Маркс. “К критике политической экономии. Предисловие.” 53
П.Чаадаев. “Философические письма”. (1829-30гг.) 54
А.Герцен. “Письма об изучении природы”. (9 писем) 56
Н.Чернышевский. “Антропологический принцип в философии”. 58
Н.Бердяев. “Смысл творчества”. 59
Г. В. Плеханов. “Materialismus militans”. (Ответ господину Богданову).” 64
М.Вебер. “Основные социологические понятия”. 66
Лосский Н. О. “Обоснование интуитивизма”. 70
Э. Гуссерль: «Идеи чистой феноменологии и феноменологической философии».
74
Беркли 77
Камю “Миф о Сизифе”. 79
Ленин «К вопросу о диалектике». 84
Монадология Лейбница. 84
Декарт. 86
Сартр 87
Гегель. Философия истории. 89
Ф. Энгельс “Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии” 95
Хайдеггер “Письмо о гуманизме” 96
Ясперс. Духовная ситуация времени. 97
Робин Джордж Коллингвуд (1889 — 1943) 105
Спиноза. 109
Давид Юм «Трактат о человеческой природе» (3 книги) 111
Кант Критика 1 113
Кант. Критика 2 115
Ф. В. Й. Шеллинг. “Система трансцендентального идеализма”. 115
Учение о материи в философии: основные подходы и воззрения. 117
Вопрос № 38. Постмодерн в философии: истоки, представители, принципы. 118
Исторические типы и формы мировоззрения. 119
Рефлексия и самосознание. 119
Развитие и прогресс. 120
Детерминизм, вероятность, целесообразность. 120
Проблема истины в философии. 121
Учение о методе Ф.Бэкона. 121
Социум и культура. Философия общества и философия культуры. 122
Объяснение и понимание. 122
Тейяр де Шарден «Феномен человека». 1938-1940, Пекин. 123
Знак. Смысл. Значение. Гносеологические проблемы семиотики. 126
Ницше «Рождение трагедии из духа музыки». 127
Руссо. 129
Общественные отношения. Материальное и духовное в общественных отношениях.
129
Классы и социальная стратификация. 130
Социальная философия: предмет и структура. 131
Социальное познание. 131
Социальный детерминизм (принцип субординации исторических фактов). 132
Собственность: социально-философский анализ. 133
Понятие субстанции, субстрата, атрибута и акциденции. 133
Проблема человека в философии. 134
Учение всеединства в России: представители и направления. 135
Экзистенциальная диалектика Кьеркегора. 136
Волюнтаристическая философия А. Шопенгауэра. 137
Философские основания культурологических концепций Данилевского и
Шпенглера. 139
Позитивизм в философии 19 века: основные представители, школы, этапы, эволюция. 140
Ф.М.Достоевский. 141

Учение Сократа и его место в античной философии.

Сократ родился в Афинах в 470/469 и умер в 399 г до н.э. в жизни
Сократа можно выделить две фазы. Первая отмечена влиянием на него физиков, в особенности Архелая. В этот же период он полемизирует с софистами. Сократ ничего не писал, полагая, что лишь живое слово может донести его мысль посредством устного диалога. Его учениками была записана некая серия поучений, которые приписывают Сократу, однако, они часто не согласуются друг с другом. Платон же в большей части своих диалогв вкладывает собственные идеи в уста учителя. Отсюда предельно сложная задача установить собственное учение Сократа. Можно констатировать, что с момента появления в
Афинах Сократа как проповедника литература вообще и философская литература в частности отмечены целым рядом новаций, необратимых в контексте греческой жизни. Сократ, если не эксплицитно, то имплицитно был автором этих новаций.

Сократ концентрируется на проблематике человека, а именно, человека познающего. Человек — это его душа, с того момента, когда она становится в действиетльности таковой, то есть специфически отличает его от какого бы то ни было другого существа. Под душой Сократ понимает наш разум, мыслящую активность и нравственно ориентированное поведение. Если сущность человека
— это его душа, то и в особой заботе нуждается не столько тело, сколько душа. Высшая задача воспитателя — научить людей взращиванию души. “…не о теле вашем должны вы заботиться, ни о богатстве, ни о какой другой вещи прежде чем о душе, которая должна стать лучшей и благороднейшей; ведь не от богатства рождается добродетель, но из добродетели — богатство и всё прочее, что есть благо для людей, как для каждого по отдельности, так и для государства” (Апология). Душа руководит в познании тем, кто следует призыву познать самого себя.

Добродетель (arete) не может быть ничем иным как тем, что делает душу благой и совершенной, то есть тем, что она есть по своей природе. А это — знание и познание, порок же — лишённость знаний, невежество. Богатство, власть, здоровье, красота не могут быть благами по собственной природе, но если они ведомы невежеством — то способствуют злу, если же управляемы рассуждением и познанием — то становятся наибольшими благами; сами по себе они цены не имеют.

Итак, добродетель (мудрость, справедливость, постоянство) есть всегда знание, порок — это всегда невежество. Никтот не грешит сознательно, а кто совершает зло, делает это по незнанию. До Сократа общепринятым было представление о различных добродетелях в их множественности. Не обсуждалась их свзь между собой. Добродетели воспринимались как основанные на привычках, обычаях и как принятые в обществе. Сократ же попытался подчинить всё власти разума. Познание есть необходимое условие благого дела, ибо, если не знаешь блага, то не знаешь и как действовать во имя добра.

Наиболее замечательным проявлением превосходства разума Сократ называет самообладание, то есть в состоянии обуревания страстями человек должен добиваться власти над собой, основываясь на своих добродетелях.
Самообладание — это власть разумного начала над животным. Душа — госпожа тела, а также инстинктов, с ним связанных. Мудрец — тот, кто победил свои страсти, он может считать себя счастливым, самодостаточным, не нуждаясь ни в чём внешнем.

Счастье проистекает не из тела, но из души. Душа же счастлива, только когда она упорядочена, добродетельна. Неправедный и злонамеренный несчастлив всегда. Добродетельный человек не может страдать от зла, ни в жизни, ни в смерти. В жизни другие могут разрушить его тело, но не внутреннюю гармонию его души. После жизни же он либо будет вознаграждён за свою добродетель, либо его ждёт ничто.

В диалоге Сократ применял метод постепенного опровержения аргументов соперника, путём маски “незнания”, особой иронии. Сократ надевает на себя маску страстно преданного друга собеседника, восхищается его способностями и заслугами, испрашивая у него совета или прося его обучить чему-нибудь.
Задавая собеседнику вопросы, Сократ постепенно приводит его к осознанию противоречий в его рассуждениях, в результате чего собеседник вынужден признать себя невеждой.

Сократ сравнивает свою роль в диалоге с искусством повивальной бабки: душа ученика “беременна” истиной, нужно лишь при помощи особого рода искусства вопрошания высвободить эту истину на свет.

Сократические школы:

Киники — Антисфен, Диоген Синопский (абсолютизация простоты и естественности; философия — жизненная практическая мудрость, не нуждающаяся в отвлечённом умозрении; жизненный опыт — главный источник познания; истинное благо — внутренняя свобода человека от всех обязательств, воздержание от наслаждений и нечувствительность к страданиям)

Киренаики — Аристипп, Егезий (отрицание теоретического знания; в основе принцип удовольствия, которое можно получить посредством разумного поведения; следует властвовать над наслаждениями, не подчиняясь им)

Мегарики — Евклид, Диодор Кронос, Евбулид(существует лишь благо; важная роль парадоксов, близки элейской школе)

Элидики — Федон(всемогущество логоса и познания в моральной сфере).

Учение Платона об идеях.

Платону принадлежит открытие реальности сверхчувственного, надфизического пространства, признаки которого не просматриваются в предшествующей философии физиса, искавшей причины феноменов физического и механического порядка (вода, воздух, горячее, разряжение и т.д.). Но являются ли причины физического и механического характера истинными? Или же они суть «со- причины», т.е. сопутствующие и служащие другим, более высоким причинам?
Досократикам не удалось до конца объяснить чувственно воспринимаемое посредством чувственного же. Платон перемещает акцент с чувственного на то, что может быть схвачено лишь интеллектуально. Последняя, подлинная причина для Платона — Идея — нечувственная, но умопостигаемая, чистая форма
(например) Красоты-в-себе, которая в силу своего участия, присутствия или сходства, т.е. некоего отношения, определяет, какие из вещей, данных в опыте красивы, т.е. через форму, цвет и пропорции обнаруживает, каковы они есть и какими должны быть в точном смысле, чтобы быть прекрасными. Так любая вещь физического мира имеет свою высшую и последнюю причину, метафизическую по природе. Такой подход подводит к пониманию двух планов бытия: феноменального, видимого, и невидимого, метафеноменального, улавливаемого исключительно интеллектом. Только после этого можно говорить о «материальном» и «нематериальном», «сверхчувственном» и «чувственном» и т.д.
Платоновские идеи не просто понятия, т.е. чисто умственное представление
(это позже термин принял такой смысл), это, скорее, целостность, сущность.
Идеи — не мысли, а то, по поводу чего мысль думает, когда она свободна от чувственного, это подлинное бытие, бытие в превосходной степени. Идеи — сущность вещей, т.е. то, что каждую из них делает тем, что она есть. Платон употребляет термин «парадигма», указывая, что идеи образуют перманентную модель каждой вещи (чем она должна быть).
Утверждение «идеи в себе и для себя» означает, что Прекрасное и Истинное таковы не только относительно отдельно взятого субъекта, а, напротив, предписаны субъекту абсолютным образом. «Идеи в себе» суть то, что не вовлечено в вихревой поток становления, в водовороте которого живет мир чувственного: чувственно воспринимаемые вещи, первоначально красивые, становятся безобразными, но то, что не причастно к становящемуся безобразным, и есть причина прекрасного, т.е. идея Красоты.
Комплекс идей с вышеописанными чертами вошел в историю под названием
«Гиперурания», употребленным в «Федре». Гиперурания — образ непространственного, умопостигаемого, надфизического мира. Идеи доступны лишь наиболее возвышенной части души, т.е. открыты понимающему только уму.
Мир идей образован из некоего множества, поскольку в нем есть идеи всех вещей. Таковые идеи никем и ничем не порождены, они неразложимы, неизменны.
Свой мир идей Платон понимает как иерархически организованную систему, в которой идеи нижнего яруса подчинены более высоким, и выше, вплоть до Идеи на вершине иерархии, которая есть условие всех остальных и не обусловлена никакой другой (абсолютна). Эта высшая Идея — Идея Блага. Благо — основание, которое делает идеи познаваемыми и ум познающим, производит бытие и сущность. Идеальный мир проистекает из Единого («Единое» есть Благо в себе, поскольку все, что ни производится им, — благостно, поэтому Благо — функциональный аспект Единого) как формально принципа и Диады (также упорядочивающее начало, но рангом ниже, понимаемое как безусловное и неограниченное начало множественности) как принципа материального.

Аристотель о материи и форме.

Метафизика — исследование первых причин. Аристотель сводил их к четырем:
1) причина формальная; 2) причина материальная; 3) причина действующая и 4) причина финальная. Первые две причины есть ничто иное как форма (сущность) и материя, образующие все вещи. Причина для Аристотеля — это условие и основание. Материя и форма суть достаточные условия для объяснения реальности, если ее рассматривать статистически. Данный человек, с этой точки зрения, есть его материя (кости и мясо) и его форма (душа). С точки зрения становления, необходимы другие две причины: двигательная (т.е. родители, давшие жизнь человеку) и финальная (т.е. цель, в направлении которой развивается человек).
Проблема материи и формы у Аристотеля тесно связана с проблемой субстанции. Материя (гиле, от греч. — лес как строительный материал) есть начало, без сомнения, образующее реальность чувственно воспринимаемую, в этом смысле, она — «субстрат формы» (дерево — субстрат формы дома). Теряя материю, мы теряем весь чувственный мир. Но материя сама по себе — это недетерминированная потенциальность. Стать чем-то определенным и актуализированным она может, лишь приняв форму. Форма же, напротив, поскольку она определят, актуализирует материю, образует «естьность» всякой вещи, т.е. то, что есть ее сущность, а потому — это субстанция в полном смысле слова однако это не платонова форма Гиперурании, но внутренне присущая самой вещи форма (форма-в-материи).
Эта композиция материи и формы, которую Аристотель называет «synolos», и есть субстанциональность, объединяющая начало материальное и начало формальное. Получается, что бытие в наиболее точном значении — это субстанция. Субстанция в несобственном смысле есть материя, во втором смысле — это отдельное, а в третьем — собственном — это форма по преимуществу. Бытие, следовательно, это материя; ступенью выше — отдельное, индивид; а еще выше — форма, которая обнимает материю и дает основание отдельному, т.е. индивиду.
Материя — это «потенция», «потенциальность», в значении способности принять форму (бронза — потенция статуи). Форма же, напротив, выступает как
«акт» или «актуализация» этой способности. Соединение материи и формы есть акт; если мы рассмотрим его со стороны формы, это будет «энтелехия», со стороны же его материальности — будет смешение потенции и акта. Все вещи материальные, стало быть, более или менее потенциальны. Все же нематериальное суть чистые формы, чистые акты, лишенные потенциальности.
Аристотель называет актуальность «энтелехией», что означает реализацию, совершенность. Душа, поскольку она есть сущность, или форма тела, это акт или «энтелехия» тела. Бог — это чистая «энтелехия». Акт, по Аристотелю, обладает абсолютным приоритетом и превосходством над потенцией. Последняя, напротив, мыслима лишь как направленная к акту. Форма (акт) — условие, правило, конец и цель потенциальности, акт — это форма бытия субстанции вечной и несотворенной.

Эпикурейская философия.

Основатель — Эпикур (341 — 279 гг. до н. э.) “Письма”, “Мкасимы” и др. фрагменты.
Деление философии:
1) Логика — изучает канон, согласно которому познается истина.
2) Физика — изучает строение реальности.
3) Этика — цель человека, счастье и способы его достижения.
В эпикурействе логика и физика подчинены этике. Оно преимущественно этическая философия.
I. Познание.
Чувства познают безошибочно. Ощущения — посланники истины.
А: Ощущения: а) Ощущения суть воздействия. Они страдательны, производны от чего-то, что они адекватно отражают. b) Ощущения истинны, т. к. онивызваны истекающими от вещей совокупностями атомов, формирующих образы. подобия, которые воспроизводятся нашими чувствами путем проникновения в нас этих образов (simulacra). с) Ощущения в силу своей нерациональности не способны отнять или прибавить что-то от себя.
В: Другой критерий истины — пролепсис. Некие отпечатки чувственных впечатлений, остающиеся в памяти в качестве помогающих предвосхитить будущий опыт. Имена — естественные выражения пролепсисов.
С: Третий критерий истины: чувства наслаждения и страдания. Эти чувства объективны, т. к. дают критерий выбора.
А, В, С — непосредственная очевидность: прямое воздействие на нас реальности.
Мышление = опосредование. Мнение — истинное или ложное.
Истина мысли:
1) Подтверждается в сфере опыта и очевидного.
2) Не получает оправдания из опыта и очевидного.
3) Не получает побной аттестации.
II. Физика. Физика должна дать основание этики. Заимствована у более древних атомистов, но с некоторыми изменениями введенными ради обоснования этики.
Основные положения эпикурейской физики:
1) Ничто не происходит из небытия. Нет принципиальных изменений реальности.
2) Вся реальность образована из тел и пустоты. Тела доказываются ощущением. Пустота — движением.
3) Бытие бесконечно.
4) Тела бывают сложными или простыми (атомы).
Отличие эпикурейской атомистики от атомистики Левкиппа и Демокрита: a) У древних характеристика атома — фигура, порядок, положение. У Эпикура —
(1) фигура, (2) вес, (3) величина. b) То, что атомы имеют фигуры, свидетельствует о том, что они имеют части, а части должны быть делимыми, но они онтологически неделимы, а только логически. Атомы не могут уменьшаться до бесконечности, а только до минимума. c) Понятие первоначального толчка. Движение атомов — падение вниз под действием тяжести. Атомы не падают по параллельным траекториям, т. к. в любой момент времени и точке пространства они могут отклониться от прямой линии на минимальный интервал и встретиться с другими атомами (clinamen).
Чистая случайность. Боги существуют.
III. Этика.
Материальное — сущность человека и его специфическое благо, которое в актуализованном состоянии делает его счастливым. Благо = наслаждение.
Природа в ее непосредственности. Покой (“catastema”) предельная граница счастья. Психические состояние счастья более сильные. Истинное удовольствие
= отсутствие душевного страдания (aponia) и невозмутимость души, отсутствие беспокойства (ataraxia).
Эпикур различает:
1) Естественные и необходимые удовольствия.
2) Естественные, но не необходимые.
3) Неестественные и ненеобходимые.
Политическая жизнь — неестественна.
Видные представители эпикурейства: Филодем (I в. до н. э.), Тит Лукреций
Кар.

Античный неоплатонизм: этапы, представители, основные проблемы.

Этапы:
1) Первая александрийская школа Аммония Сакка. Ок. 200 г. Геренний, Ориген
Язычник, Плотин, Лонгин, возможно, Ориген Христианин.
2) Школа Плотина в Риме. С 244 г. III в. Амелий, Порфирий.
3) Сирйская школа, основанная Ямвлихом ок. 300 г. до нач. IV в. Теодор
Азинский, Сопатр, Дексипп.
4) Школа Пергама, основанная Эдесием, учеником Ямвлиха, после его смерти.
Максим, Крисанций, Приск, Евсевий, Евнапий, император Юлиан Отступник и его приближенный саллюстий. Распад со смертью Юлиана в 363 г.
5) Афинская школа. основанная Плутархом (IV — V вв.). Прокл, Домнин,
Исидор, Дамасций, Симпликий, Присциан. Закрыта эдиктом Юстиниана в 529 г.
6) Вторая александрийская школа. Ипатия, Синесий из Кирены, Гиерокл,
Гермий, Аммоний, сын Гермия, Иоанн Филоон, Асклепий, Олимпиодор младший,
Элий, Давид и Стефан из Александрии. Возникла вместе с афинской и просуществовала до начала VII в.
Представители:
1. Аммоний Сакк(с) — фактический зачинатель неоплатонизма. Учитель Плотина.
Не оставил письменных источников. II — III вв.
2. Плотин (205 — 270 гг.) — В 244 г. открыл школу в Риме. 244 — 253 гг. читает лекции. С 254 г. — трактаты в форме записи лекций. Его ученик
Порфирий собрал их (54 трактата), разделив по девять в шесть групп. Они получили название “Эннеады” (девятки).
3. Порфирий (233 — 305 гг.) — ученик и жизнеописатель Плотина. Известен прежде всего как автор “Введения” к “Категориям” Аристотеля. Вновь вызвал к жизни проблему видо-родового определения и инспирировал проблему существования универсальных сущностей.
4. Ямвлих (240 / 250 — 325 гг.) — синтез неоплатонизма и магии, теургии.
Более детальное определение Единого.
5. Прокл (410 — 485 гг.) — комментарии к платоновским диалогам,
“Платоновская теология”, “Первоосновы теологии”. Детализировал и систематизировал неоплатонизм. использовал триадическую схему для описания интеллегибельного и телесного универсума. Закон порождения: 1)
Mone — самосохранение, самосбережение; 2) Prodos — исхождение начала из себя; 3) Epist-rophe — возвращение начала к самому себе.
Основные проблеммы:
1) Проблема Единого. Единое — рационально не постижимо; хотя так или иначе во всем сущем есть единство, само по себе Единое — Сверхбытие,
Сверхсущее.
2) Проблема происхождения — множественности из Сверхбытия Единого: Единое
= Благо: а) поддерживает само себя, ни в чем не нуждаясь; b) дает бытие другому (метафора света — исходит не уменьшаясь).
3) Проблема устроения интеллигибельного и телесного универсумов. Плотин:
Единое — Ум (Нус), который созерцает идеи — Душа (дает жизнь всему чувственному) — физический космос — неопределенная материя (небытие).
4) Проблема человеческой души и ее возвращения к Абсолютному. Экстасис, упрощение души, сбросить с себя все, самостоятельное восхождение (нет благодати).
Преимущественно языческая философия, хотя во многом предвосхитила философию христианскую и явилась одним из крупнейших теоретических источников последней.

Славянофильство и западничество в русской религиозной мысли.

Славянофильство — на волне последекабристской реакции — «русское воззрение», «самобытничество». Еще от московских любомудров 20-х г.г.
(В.Ф.Одоевский, Д.В.Веневитинов,А.И.Кошелев, братья П. и И. Киреевские,
Хомяков, С.П.Шевырев)
Сущность славянофильства определяется идеей «несхожести» России и Запада.
К.С.Аксаков, И.В.Киреевский, А.С.Хомяков — «славяно- христианское»,
«православно- русский»,»русское» воззрение. Стемление обосновать особый по сравнению с Западной Европой пути Росии. Особенности русской истории: 1) православие, 2) общинный быт, 3) покорность русского народа, 4) отсутствие в его истории классового расслоения. Религия народа — определяет характер его мышления и основа общественнной жизни. Православие — можно расчитывать на прогресс. Философское обоснование — в религиозно-мистической системе: волюнтаристическая онтология (Хомяков), иррационалистическая онтология
(Киреевский).
Противостояние России и Запада.
И.В.Киреевский (1806-1856) — различие духовности и культуры, различие просвещения России и Запада. Россия — непосредственное общение со вселенской церковью. Восприятие истинное ничем не замутненное.Православие из Византии, которое пребывало в России в монастырях Западное просвещение удалилось в секуляризированную культуру: а) католицизм в)древнеримская образованность,с)идеология государства.Но не отбрасывая всего западного — » образец последней системы Шеллинга»- философия верующего разума. Особенностью русского народа К. считает непротивление злу, отсутствие классового расслоения, общинный быт.
А.С.Хомяков (1804-1860) Противник рационализма «Гносеологический антионтологизм». Первоосновой сущего он считал идеальное, разумное и свободное начало, познание которого должно осуществляться неким «внутренним знанием», «разумным зрячеством», т.е. с помощью религиозной веры. В теории общества он стоял на позиции провиденциализма и проповедовал соборность- союз индивидов, собранных во имя идеи бога и любви.
Вера—— Живое знание ——-Рассудочное знание.
Обусловленность живого знания верой и любовью придает ему характер соборности.
К.С.Аксаков(1817-1860) — политика, русская история. У нас другой путь, наша Русь — святая Русь . Отделиться от заадной Европы, вот все, что нам надо. Запад сотворил себе из правительства кумира. Против ограничения самодержавной власти царя, но за сохранение духовной свободы индивидума.
Крестьян объединяют религиозно-православным мировозрением благодаря православной вере.
Ю,Ф,Самарин (1814-1876) увлекался Гегелем, затем отошел от него.

Западники: Выступали за ликвидацию феодально-крепостнических отношений и развитие России по «западному», т. е. буржуазному пути. Сер. 40-х годов московский кружок: Герцен, Грановский, Огарев, В. Боткин, Кавелин, Н.
Кетчер, Е. Корш. Связь с кружком у Белинского, И. Тургенев, П. Анненков, И.
Панаев. Осуждение самодержавно крепостнического строя, борьба против идеологии «официальной народности», развитие идей Просвещения, стремление к
Европеизации Росии. С конца 40-х годов — раскол: 1) Белинский, Герцен,
Огарев — выступают как материалисты, революционеры-демократы и социалисты;
2)Кавелин, Боткин, Корш — защищают идеализм, либерализм; 3) Грановский — позиция надклассового просветительства.
П. Я.Чаадаев(1794-1856) -Предтеча западничества, не западник в узком смысле. «Философические письма»; выразил негодование по поводу отлучения
России от «всемирного воспитания человеческого рода», духовного застоя.
Восхваляет Западную Европу: идеи долга, справедливости, права родились из самих событий, образовавших там общество. Россия не принадлежит ни Западу, ни Востоку, у нас нет традиций ни того, ни другого. Мы одиноки в мире и ничего ему не дали. Затем отрицательное отношение к России сгладилось: бесплодность исторического прошлого России — в известном смысле -благо.
Русский народ не скован окаменелыми формами жизни. До 1823г. разделял идеи деизма. Позже — — на позициях религиозного мировозрения, верховная роль божественного закона в природе и обществе в духе объективного идеализма.
Н,В,Станкевич (1813-1940) Кружок Станкевича с 1831г. , в который входилив разное время Белинский, Бакунин, Аксаков и др. Философские воззрения в его
«Переписке… «1857г. , в сочинениях, собранных в книге
«Стихотворения.Трагедия. Проза»1890г. изд. С 1834 г. увлекся соч. Шеллинга,
Канта, Гегеля. Взглядам С. свойственна идеалистическая диалектика. В послелние годы жизни приходил к мысли о необходимости сближения философии с действительностью, одобрял идеи польского младогегельянца А,Цешковского и
Фейербаха.
В,Г,Белинский (1811-1848) Увлекался гегельянством, затем Сен- Симоном и
Леру, Фейербахом — «антропологический материализм». Пренебрежение православием. Считал, что ближайшей задачей преобразований в России является уничтожение патриархально-крепостнических форм жизни(прежде всего крепостного права), проведения ряда демократических реформ. Исходя из этого, он вел борьбу с позиций ревлоюционного просвещения с ретрогадными идеями «официальной народности», высмеивал славянофильскую идеализацию патриархального прошлого Росии.
А. И. Герцен (1812 — 1870) — признавал существование объективного разума.
Критиковал славянофилов за идеализацию православия и поддержку самодержавия. Основоположник народничества. После 1848 г. разочарование в мелкобуржуазном духе Западной Европы. Идея «русской общины».

Средневековая схоластика. (Общая характеристика, основные представители).

Схоластическая философия возникает в средневекоой европе с XI в. Главной ее целью и стремлением было доказать истины религиозного направления так же и рациональным путем, как разумно необходимое познание. В этом отношении может быть характерным свидетельством позиция Ансельма Кентерберрийского:
Credo ut intelligam — «Верю, чтобы понимать». В первый период это и оставалось ее единственной целью. Схоластика была вполне теологией. Для рационалистической схоластики характерен онтологический метод — доказывать истину предмета, исходя только из его понятия. Но уже с конца XII в. проникают светские интересы: образование школ, полемические диспуты в университетах, сводившиеся зачастую только к технической стороне дела
(отсюда внимание к логике и диалектике), интерес к натурфилософии.
Знакомство с физическими и метафизическими сочинениями Аристотеля, с чьими произведениями Европа познакомилась через арабские переводы, тогда как на первой стадии схоластика формировалась под влиянием неоплатонизма и немногочисленных переводов из Аристотеля и комментариев к ним Боэция. Петр
Абеляр: Intelligio ut credam — «Понимаю, чтобы верить». Постепенно осознается поожения разума как автономного средства постижения истин веры.
С XII в образ мысли становится все более эмпиричным, все более и более проявляется скептицизм в отношении соответствия разумного познания и истин откровения, становится очевидной независимость веры от разума.
Существенной для всей средневековой схоластики была проблема универсалий, т. е. проблема существования и способа существования общих понятий. В
Средние века сформировались основные позиции возможного разрешения данной проблемы;
Крайний реализм: универсалии прежде вещей, обладают независимым самотождественным существованием.
Умеренный реализм: универсалии в вещах — общее как форма существует в каждой индивидуальной вещи.
Умеренный номинализм (концептуализм): универсалии существуют только в интеллекте, отвлеченные в качестве общих понятий от индивидуальных вещей.
Крайний номинализм (терминизм): универсального не существует, есть только общие имена, обозначающие множества сходных вещей.
В соответствие с этим можно выделить три периода средневековой схоластики, в которых преобладает то или иное направление (умеренный реализм и умеренный номинализм берутся здесь вместе):
1. Первый период XI в.: крайний реализм. Господствует платонизм.
Универсалии — условия существования и мыслимости вещей. Ансельм
Кентерберрийский, Вильгельм из Шампо, Росцелин (номиналист).
2. Второй период. XII — XIII вв.: умеренный реализм и умеренный номинализм. Абеляр, Альберт Великий, Фома Аквинский, Иоанн Дунс Скотт.
3. С XIV в. номинализм господствует. Совершенное разделение веры и знания: быть в вере мистиком, в науке эмпириком, где надо — скептиком.
Представители:
1) Ансельм Кентерберрийский (д’Аоста) (1033 — 1109) — вера выше разума и является его основанием и оправданием. Догматы — незыблимая истина. Но их можно рационально осмысливать. Доказательства бытия Бога. В том числе — онтологическое: понятие Бога есть понятие о всесовершенном существе, которое одним из своих совершенств имеет существования. Нашего понятия
Бога достаточно для того, чтобы доказать его существование. Благодать и человеческая свобода находятся не в противоречии, а в доверительном согласии. Работы: “Монологион”, “Прослогион”, “Об истине” и др.
2) Петр Абеляр (1079 — 1142) — схоластический метод, разрабатывал диалектику: исследование истины путем рассмотрения различных противоположных утвердений. Проблема res et vox — вещи и имени.
Основоположник концептуализма. Отрицал существование общего независимо от единичных вещей. Разум- критическое осмысление догматических тезисов.
Главное понятие этики — интенциональность — направленность, намереннсоть действия. Работы: “Диалектика”, “Теология Высшего Блага”, “Введение в теологию”, “Этика, или познай самого себя”, “Диалог между философом, иудеем и христианином”.
3) Альберт Великий (1193 / 1207 — 1280) — пытался выработать философскую теологическую систему. Сильное влияние Аристотеля. Интерес к натурфилософии: наблюдение над растениями, животными минералами. Ему приписывается создание механического человека. Различал философское и теологическое познание. (В пределах разума и выше него). Работы:
“Метафизика”, “О растениях”, “О животных”, Комментарии к “Этике”,
“Физике”, “Политике” Аристотеля, Комментарии к “Сентенциям” Петра
Ломбардского.
4) Фома Аквинский (1221 — 1274) — вершина средневековой схоластики. Разум и философия — преамбула веры, теология не подменяет философию, но они должны быть взаимодополнительными. Разум образует нашу сущностную характеристику. Аристотелизм. Различие сущего и сущности. Бог — сущее, в котором существование тождественно сущности. Но отвергал онтологическое доказательство Ансельма Кентерберрийского. Трансценденталии — Единство,
Благо, Итсина. Понятие “ананлогия бытия” — Между Богом и тварным миром нет тождества, как нет и двуначалия: мир — образ и подобие Бога. Но есть отношение подобия и неподобия, аналогии в том смысле, что все приписываемое созданному, принадлежит и Богу, но пр-разному и с иной интенсивностью. (Одновременно и тесная связь и максимальная дистанция).
В основе этики и политики положение о том, что “Разум есть могущественнейшая природа человека.” Различает три типа законов: 1) вечный, 2) естественный, 3) человеческий. Помимо и поверх всего — 4) божественный. Различие естественного и позитивного права. Вера ведет разум. Работы: “О сущем и сущности”, “Сумма против язычников”, “Оначалах природы”, “О вечности мира”, “О единстве теологического интеллекта”,
“Сумма теологии”.
5) Иоанн Дунс Скотт (1265 / 66 — 1308) — за размежевание философии и теологии Философия занята бытием как сущем и всем, что к нему сводится и из него выводится, а теология — предметами веры. Требование
“однозначности сущего” — простые понятия должны обозначать сущее так, чтобы ни одно из них не могло быть иденифицировано с другим. Однозначное сущее, сущее ка сущее — первый объект интеллекта. Простое сущее доступно для ума и может быть сказано обо всем. Ввел понятие “этовости” — haecceitas. Принцип индивидуации Индивидуальное не сводится к универсальному. Особым образом постигнутая форма. Работты: “О первой причине всех вещей”, “Упорядочивание (Оксфордское сочинение)” и др.
6) Роджер Бэкон (1214 — 1292) — рассматривал причины людского невежества: а) доверие авторитету, b) привычка, с) вульгарные глупости, d) невежество под видом всезнайства. Внимание к опыту — внешний опыт — через чувтсва, истины природы, внутренний — в свете божественного откровения, истины веры. Требование эксперимента. Цель -увеличение власти человека над природой. Знание — сила. Опыт -лучший метод и познания и пребодавания.
Работы: “Большое произведение”, “Малое произведение”, “Треье произведение”.
7) Уильям Оккам (1285 — 1349) — поздняя оппозиционная схоластика. Теория двойной истины. Крайний номинализм. Общие понятия — только имена, знаки, термины, обозначающие группы сходных между собой вещей. Принцип бритвы
Оккама: Сущности не следует умножать без необходимости. Работы: “Сумма всей логики”, “Трактат о таинсвтах”, “Туд 90 дней”.

Социальная философия Т. Гоббса.

Томас Гоббс (1588 — 1679). Исходные основания социальной философии Гобсса — индивидуалистичны, но выводы, к которым он приходит, напротив, подчиняют индивидуальность воле суверенного правителя и государству как
“искусственному телу”. В отличие от большинства защитников деспотического правительства Гоббс считает, что все люди равны от природы. Но в естественном состоянии, до того, как появляется какая-либо власть, каждый человек не только хочет сохранить свою собственную свободу, но и приобрести господство над другими. Оба эти желания диктуются инстинктом самосохранения
(а по Гоббсу, все тела, — то есть единственное, что существует реально, — имеют тенденцию к самосохранению). Естественный эгоизм. Из противоречий этих желаний возникает война всех против всех, что делает жизнь
“беспросветной, звериной и временной”. В естественном состоянии нет собственности, нет справедливости или несправедливости, есть только война, а “сила и коварство являются на войне двумя кардинальными добродетелями”.
Ради того, чтобы сохранить себя, люди решают подчинить себя центральной власти, так, что общество и государство образуются как наиболее удобная и надежная возможность сохранить свое существование ряду лиц, чье существование постоянно подвергается опасности в войне всех против всех.
Такое образование Гоббс мыслит как результат общественного договора.
Предполагается, что люди собрались и согласились выбрать правителя, который будет пользоваться правами власти над ними и положит конец всеобщей войне.
Люди обуздали себя ради самосохранения, несмотря на то, что такое обуздание противоречит любви к свободе для себя и господству над другими.
Гоббс рассматривает также вопрос о том, почему не возможно сотрудничество, подобное тому, которое есть у муравьев и пчел. Пчелы, находясь в одном и том же улье, не конкурируют между собой, у них нет желания достичь почета, и они не используют разум для того, чтобы критиковать правителя. Их соглашение естественно, тогда как соглашения людей могут быть только искусственными, договорными. Договор должен даровать власть одному человеку или собранию лиц, так как иначе он не сможет принуждать к повиновению.
“Соглашения без содействия меча суть лишь слова.” Договор происходит не между гражданами и правящей властью (Локк, Руссо) — это договор заключенный лицами между собой о том, чтобы повиноваться правящей власти, которую избирет большинство. Избранием этой власти их полномочия заканчиваются.
Меньшинство связано так же креко повиновением государственной власти, как и большинство. Когда правительство избрано, граждане теряют все права, за исключением тех, которые сочтет целесообразным предоставить им тот, кто правит. Гоббс отрицает права восстания, так как правитель не связан никаким договором, тогда как подданные связаны. Объединенное таким образом множество людей называется государством. Это — Левиафан, смертное божество.
Государство есть, таким образом, не что иное как искусственное тело. Гоббс предпочитает монархию остальным формам правления. Веховная власть называется сувереном. Его власть — неограничена. Однако Гоббс ограничивает в одном отношении обязанность повиноваться суверену: право самосохранения у человека — абсолютное. Таким образом, согласно Гоббсу, сопротивление правителю оправдано только в случае самозащиты, тогда как с целью помощи другому — преступно.

Философия Французского Просвещения XVIII века. (Общая характеристика, основные представители, системы, школы).

Общая характеристика: Интелеектуальная эпоха с преобладанием антропологического направления, пришедшая на смену логико-метафизическому периоду. Чисто теоретическое направление уступило место пониманию философии как мировой мудрости. Французское просвещение в общих чертах характеризует то же, что и остальные просветительские течения:
1) Интерес к человеческой субъективности.
2) Скептическое и усталое принебрежение метафизическими тонкостями.
3) Признание существования общей человеческой природы.
4) Эмпирическое наблюдение человеческой жизни.
5) Изучение возможностей и границ познания (прежде всего, научного).
6) Преимущественный интерес к философским проблемам общественной жизни.
7) Распространение философии в широких кругах общественности.
8) Слияние научного и литературного движения.
Характерно светское воззрение на жизнь, которое было выработано еще искусством, государством и естествознанием Ренесанса. Интерес к разграничению метафизических понятий отходит на задний план. Довольствуются общими метафизическими контурамми, чтобы тем внимательней заняться вопросами человеческой жизни. Полемика со спекулятивной философией.
Метафизика “здравого человеческого смысла”.
Французское Просвещение складывалось по преимуществу под влиянием идей
Локка и Ньютона. Знакомство с ними оказало сильную поддержку стремлению к освобождению умов от традиционных предрассудков. Под влиянием почерпнутого из учения Локка убеждения, что всякое познание возникает из ощущений, ньютоновское учение о тяготении перетолковывается в чисто механистическое миросозерцание. В связи с этим во Французском Просвещении быстро произошел переход от эмпиризма к сунсеализму и затем к крайнему материализму. С точки зрения механиситческого материализма преимущественно разрабатывалась и мораль: все формы удовольствия были сведены к чувственному удовольствию, всякое же человеческое стремление — к эгоистическим побуждениям, которые следует умерять воспитанием и благоразумным взвешиванием собственной выгоды. Во Франции социальная и политическая действительность настолько была противоположна идеалу, что не только изложение идей Просвещения приобретает здесь более страстный и энергичный характер, но и сами идеи получают более резкую форму, их отрицательная энергия сильнее направляется против существующего государства и церкви. Пионером Французского
Просвещения был Пьер Бейль, который направил воззрения образованного общества к религиозному скептицизму. Вольтер отстаивал и положительные стремления Просвещения. В коллективном труде энциклопедистов шаг за шагом совершился переворот от эмпиризма к сенсуализму, от деизма к атеизму, от энтузиастической к эгоистической морали. Просвещению рассудка (Кондильяк)
Руссо противопоставил со стихийной силой философию чувства и привел вместе с тем интеллектуальное развитие к революции.
Основные представители:
1. Франсуа Мари Аруэ Вольтер (1694 — 1778). Один из вождей Французского
Просвещения. Сторонник механики и физики Ньютона, признает существование бога-творца, “первого двигателя”. = деизм. Движение природы происходит по вечным законам, но бог неотделим от природы; это не субстанция, а, скорее, принцип действия. Фактически отождествление бога (“великого геометра”) и природы. Критика дуализма, представления о душе как особого рода субстанции. Сознание — свойство материи, присущее только живым телам. Спсобностью мыслить наделил материю бог. Требование научного исследования природы. Источник знания — опыт. Задача науки -изучение объективной причинности. Допускал наличие конечных причин, вероятность существования “высшего разума”, “архитектора” вселенной. Антифеодальная направленность социальных взглядов. Против крепостничества, за равенство граждан перед законом, свободу слова, налоги,, пропорциональные имуществу.. Но деление общества на богатых и бедных — неизбежно. Разумное государственное устройство — конституционная монархия во главе с просвещенным монархом. В конце жизни — симпатии к республиканской форме правления. Критиковал библейско-христианское воззрение на историю, дал набросок картины истории человечества. Ему принадлежит термин “философия истории”: прогрессивное развитие общества независимо от воли божества.
Объясняется изменением идей. Сатира на христианство и католическую церковь. Но не приемлет атеизма, так как идея карающего бога должна жить в народе.
2. Шарль Луи Монтескье (1689 — 1755). Деист. Критиковал теологию и церковь, но считал нужной религию для поддержания общественной нравственности.
Идея всеобщей закономерности, которой подчинены явления природы и общества. Против провиденциализма. Закон = “необходимое отношение, вытекающее из природы вещей”. Теория естественного права, но невозможно на этой теории построить универсальную систему общественных законов, т. к. условия существования народов различны. Разнообразие законов и форм правления. Основоположник географического направления в социологиии..
Сторонник умеренной конституционной монархии и принципа разделения властей.
3. Дени Дидро (1713 — 1784). Путь от деизма и этического идеализма до материализма в учении о природе и теории познания и атеизма. Идеи связи материи и движения. Всеощая чувствительность материи. Люди и животные — инструменты, наделенные способностью ощущать и памятью. Мышление не спонтанно. Знание — источник совершенствования человеческого могущества.
Руководитель “Энциклопедии”. За конституционную монархию.
4. Этьен Бонно де Кондильяк (1715 — 1780). Католический священник.
Последователь Локка в теории познания. Но отрицал наличие рефлексии.
Выводы близкие к субъективному идеализму. Ощущения вызываются внешними предметами, но ничего общего с ними не имеют. Предмет разума — не объективный мир, а совокупность ощущений.
5. Клод Адриан Гельвеций (1715 — 1771). Основа — сенсуализм Локка, но без идеалистических элементов. Объективно суествующая материя познается при помощи ощущений. Другое орудие познания — память = “длящееся, но ослабленное ощущение”. Мышление — только комбинирование ощущений. Большая роль общественной Среды в воспитании человеческого характера.
Необходимость замены феодальных отношений капиталистическими. Но определяющая роль в общественном развитии — человеческое сознание и страсть. Чувстенные впечатления, себялюбие, наслаждение и правильно понятый личный интерес составляют основу всей морали. Природное равенство человеческих умственных способностей, единство успехов разума с успехами промышленности, природная доброта человека, всемогущество воспитания — вот главные моменты его системы.
6. Жюльен Офре де Ламетри (1709 — 1751). Основа — физика Декарта и сенсуализм Локка. Мир — проявление протяженной внутренне активной, ощущающей материальной субстанции, формами которой являются неорганическое растительное и животное царства (к последнему относится и человек). Процесс мышления — сравнение и комбинирование представлений, возникших на основе ощущений и памяти. Представитель механицизма, приближавшегося к идеям эволюционизма. Главные причины исторического развития — просвещение и деятельность выдающихся личностей. Сторонник просвещенного абсолютизма. Атеист, но считал необходимым сохранения религиозной веры для народных масс.
7. Поль Анри Гольбах (1723 1789)Кртитка религии и идеалистической философии, особенно Беркли. Идеализм — химера противостоящая здравому смыслу. Возникновение религии из-за темноты, страха одних и обмана других. Материя — все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства. Состоит из неделимых и неизменных атомов. Свойства атомов: протяженность, вес, фигура, непроницаемость. Движение — атрибут материи = простое перемещение тел в пространстве. Человек — часть природы и подчинен ее законам. Детерминист, но понимал причинность механически.
Сенсуалист. Против агностицизма. Сторонник конституционной монархии, иногда просвещенного абсолютизма. Считал, что “мнения правят миром”.
Незнание своей собственной природы привело род человеческий к тому, что он оказался порабощенным и стал жертовой правительств.
8. Жан Жак Руссо (1712 — 1778). Деизм. Признавал существование бесмертной души. Материя и дух — два извечно существующих начала (= дуализм).
Сенсуалист, но признавал врожденность нравственных идей. За буржуазную демократию, гражданские свободы, признавал равенство людей от рождения.
Имущественное неравенство из происхождения частной собственности.
Сторонник теории общественного договора.Но в “естественном состоянии” была не война всех против всех, а дружба и гармония. Философия чувства.
Системы и школы:
1. Деизм — признание бога в качестве безличной первопричины мира. Нередко представлял скрытую форму атеизма. (Вольтер, Руссо.)
2. Механицизм — объяснение развития природы и общества законами механической формы движения материи. Вся вселенная — замкнутая механическая система. (Ламетри).
3. Сесуализм во Французском Просвещении (кроме Кондильяка) ощущения рассматривались как отображение объективной действительность. Приближен к материализму.
4. Материализм — преобладалв механистическом виде.
Большинство Французских просветителей известны так же и как энциклопедисты, то есть составители “Энциклопедии, или Толкового соловаря наук, искусств и ремесел” (1751 — 1780). Во главе Дидро, которому помогал Д’Аламбер. В их числе были Монтескье, Руссо, Вольтер, Гельвеций, Гольбах.

Социальная философия Ж.-Ж. Руссо.

Жан Жак Руссо (1712 — 1778). Руссо поставил вопрос о результатах всей человеческой истории, ее значении для нравственности и счастья индивидуумов. Бросил в лицо просветителям упрек, что накопление знаний и облагораживание жизни отвратило человека от его истинного назначения и затемнило его истинную сущность. История с искусственной организацией цивилизованного общества испортила человека. Он добр и чист по своей природе, но его развитие постепенно сделало его чуждым природе. Начало этого вырождения — возникновение собственности, имевшее своим результатом разделение труда, обособление сословийи, в конце концов, пробуждение всех дурных страстей: ум сделался, таким образом, прислужником эгоизма. По сравнению с этой противоестественностю цивилизованного варварства естественное состояние кажется потерянным раем. Но это не означало требования возвращения к безответственной первобытности. Творец одарил человека способностью к усовершенствованию, которая делает для него обязанностью и естественной необходимостью развитие природных задатков.
Если в историческом процессе это развитие направилось на ложный путь и привело к нравственному падению и несчастью, то из этого следует, что история должна начаться снова, что человек должен вернуться от своего неестественного интеллектуального высокомерия к простому естественному чувству, от стеснительных и ложных общественных условий к своей чистой, неиспорченной сущности, для того, чтобы найти надлежащий путь развития. Для этого человечество, как целое, нуждается в государственном сторе, который по принципу юридического равенства гарантировал бы индивидууму полную свободу его личного соучастия в коллективной жизни; индивидуум же нуждается в воспитании, дающим свободное развитие природным задаткам.
Наиболее отчетливо и полно социальная философия Руссо изложена в его работе
“Общественный договор” (1762). Основная поблема, которую Руссо здесь разрешает “состоит в том, как найти такую форму ассоциации, которая бы защищала иохраняла совокупной силой личность и имущество каждого участника и в которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы, однако, только самому себе и оставался бы таким же свободным, каким он был раньше.”
Договор состоит в “полном отчуждении каждого члена вместе со всеми своими правами в пользу всего общества. Так ак, во-первых, раз каждый отдает себя целиком, то условие оказывается одинаковым для всех; а раз условие одинаково для всех, ни у кого нет интереса делать его тягостным для других.” Отчуждение должно быть без остатка. Но несмотря на то, что общественный договор дает государству абсолютную власть над всеми его членами, тем не менее человеческие существа имеют естественные права как люди. Верховная власть у Руссо не монарх или правительство, но общество в его коллективной законодательной правоспособности. Общественный договор может быть изложен в следующих словах: “Каждый из насотдает свою мощь под верховное руководство всеобщей волей, и мы вместе принимаем каждого члена как неразрывную часть целого.” Этот акт ассоциации создает нравственное и коллективное тело,, которое называется “государством”. Веховная власть не должна давать каких-либо гарантий своим подданным, так как, поскольку она образуется из индивидуумов, которые составляют ее, она не может иметь каких- либо интересов, противречащих им самим. Воля верховной власти, которая всегда права, есть “всеобщая воля”. (Различие воли всех и всеобщей воли)
Каждый гражданин, как гражданин, участвует во всеобщей воле, но может также, в качестве индивидуума, обладать индивидуальной волей, которая приходит в столкновение со всеобщей волей. Общественный договор предполагает, что всякий, кто отказывается подчиниться всеобщей воле, должен быть принужден к этому. “Это означает лишь то, что его силой заставляют быть свободным”. Нет уважения к частной собственности.
Государство — хозяин всей собственности своих членов. Всеобщая воля не есть ни воля большинства, ни воля всех. Результирующий интерес.

Пантеизм Спинозы.

Бенедикт (Барух) Спиноза (1632 — 1677). Истоки философии Спинозы — учение
Декарта, иудейская мистика, мистическая натурфилософия XV и XVI веков.
Согласно Спинозе существует только одна субстанция — Бог, или природа, которую он определяет также как «причину самой себя» (causa sui), то есть
«то, сущность чего заключает в себе существование», или «то, чья природа может быть представляема не иначе как существующею». Субстанция, согласно
Спинозе, «то, что существует само в себе и представляется само через себя».
Субстанция имеет атрибуты, то есть то, «что ум усматривает в субстанции как сотавляющее ее сущность.» Под модусами же он понимает «состояния субстанции, то, чтосуществует в другом и представляется посредством другого». Бесконечная субстанция имеет бесконечное множество атрибутов, но конечный ум может усмотреть вней только два: мышление и протяжение.
Бесконечная субстанция мoжет, таким образом, быть рассмотрена и как
«природа творящая» (Natura naturans), то есть как собственно бесконечная субстанция, и как мир отдельных вещей — модусов, то есть как «природа творимая» (Natura naturata). Индивидуальные души и отдельные части материи
— только определения; они не являются вещами, а просто аспектами божественного существа. В такой бесконечности не дается никакого телесного модуса, которму не соответствовал бы духовный. Спиноза, следовательно, таким образом разрешает проблему взаимодействия. Из бесконечности атрибутов вытекает установленный Спинозой принцип метафизического параллелизма: «ordo et connexio idearum idem est ac ordo et connexio rerum». (= «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей”.) Личного бессмертия нет, но есть безличное — все большее и большее единство с Богом. Вещи определяются своими физическими и логическими границами — всякое определение есть отрицание. Может быть только одно существо, которое совершенно положительно и должно быть абсолютно безгранично. Исходя из этого Спиноза пришел к полному и безраздельному пантеизму. Все в мире управляется абсолютной, логической необходимостью.
Нет такой вещи как свобода влои в мире духовном или случайность в мире физическом. Все, что случается есть проявление непостижимой пироды Бога, и логически невозможно, чтобы события были иными, нежели они есть. Человек — это существо, в котором модусу протяженности (телу) соответствует модус протяжения (душа). Отрицая свободу воли, вместе с тем Спиноза признавал свободу как поведение, основывающееся на познании необходимости. Высший вид интеллектуального знания — интуиция ума. Высшее человеческое познание есть не что иное, как интеллектуальная любовь Бога к самому себе. (Amor intellctualis Dei.)

Атомистическая философия античности: Левкипп, Демокрит, Эпикур,
Лукреций Кар.

Левкипп, родом из Милета, основал свою школу в Абдерах, стал учителем местного уроженца Демокрита(ок 460г до н.э.). Демокриту приписывается множество сочинений, среди которых, возможно, и сочинения его учеников.

Атомисты подтверждают возможность существоания небытия (против элеатов), а также то, что нечто появляется как соединение того, что уже есть, и исчезает в случае распада. Ими вводится решительно новое понятие бесконечного числа невидимых по причине их малости тел. Эти тела неделимы, то есть они — атомы. Эти атомы невозникающие, неразрушимые, неизменные, в отличии от четырёх корней Эмпедокла или гомеомерий Анаксагора они качественно индифферентны. Все вместе атомы образуют бытие в его полноте, различимы они между собой лишь по форме, могут образовывать различный порядок или расположение. Атом чувственно не вопринимаем, а постигаем умом.
Небытие — это пустота между атомами, без неё атомы были бы лишены различий и движения.

В атомизме полагается различие трёх форм движения:

1.первоначальное хаотическое движение

2.вихреобразное движение, побуждающее похожие атомы соединяться, а отличные разъединяться, в результате чего рождается мир

3.движение, образующее испарения вещей, флюиды, благодаря которым мы их воспринимаем, познаём(напр., запахи). (чувственное познание поставляет мнение, умственное — истину).

Коль скоро число атомов бесконечно, то бесконечно и число миров, из них образованных. Все миры рождаются, развиваются, затем разрушаются, чтобы дать источник другим мирам, это происходит циклообразно, бесконечно.

Атомисты не находят конечной причины рождения мира. Космос -результат механического взаимодействия атомов, он не проектируется разумом. Однако атомисты указывали, что есть некие привилегированные гладкие сферические атомы, из которых образованы душа и ум, именно такие атомы Демокрит полагал божественными.

Эпикур. (см.вопрос 9). Понимание природы атома Эпикуром отличается от понимания Левкиппа и Демокрита по трём позициям:

1.Древние атомисты выделяли как существенные характеристики атома — фигуру, порядок и позицию. У Эпикура — это фигура, вес и величина. Различия атомов по форме чисто количественные, этого достаточно для объяснения существования многообразия вещей. Формы атомов различны и множественны, но разнообразие форм не бесконечно, хотя число атомов бесконечно.

2.Согласно Эпикуру, все атомы физически и онтологически неделимы.
Однако атомы имеют объём и величину, значит они должны иметь части. Эти части выделяются лишь логически, структурно же атом неделим.

3.Эпикур понимает движение атомов не как равное во всех направлениях, для него движение — это падение вниз, в бесконечное пространство, под действием тяжести атомов. Мышление есть наибыстрейшее движение. Атомы падают в бесконечности не по параллельным траекториям. Для обоснования этого Эпикур вводит теорию отклонения, “деклинации” атомов, согласно которой атомы могут отклоняться от прямой линии падения и встречаться с другими атомами. Это отклонение не связано с законом, это чистая случайность, слепая стихия.

Из бесконечных начал происходят бесконечные миры, в каждый миг они рождаются и умирают, но в целом ничего не меняется, в основе этих бесконечных универсумов нет целей, нет необходимости, есть лишь случай.

Самым крупным приверженцем эпикуреизма был Тит Лукреций Кар (I век до н.э.). Свои взгляды он изложил в стихах в сочинении “О природе вещей”.
Философию Эпикура он излагает с помощью чувственных, ярких образов. В целом повторяя эпикурейский атомизм, Лукреций Кар уделяет особое внимание проблеме существования богов. Как и всё в мире, боги не могут не иметь атомарной структуры. Но всё сложное существует, разрушаясь, в то время как боги должны быть бессмертными, или они не боги. Утверждение, что это особые атомарные агрегаты, ничего не объясняет: если боги испытывают воздействие со стороны других атомарных структур, то неизбежны потери ими атомов. В этом случае неясно, как они восстанавливаются.

Онтология как философское учение о бытии.

Онтология (от греч. on (ontos) — сущее и logos — слово, учение). Термин введен Р. Гоклениусом (1613 (по др. данным 1635)) и И. Клаубергом (1645).
Тематика же онтологии возникла еще у элеатов, отличавших единое истинно сущее бытие от неистинного существования множественности чувственных вещей.
А реальность как таковая понималась как недоступная для чувственного восприятия. Сама возможность онтологии как философского учения основывается на тезисе Парменида о тождестве мышления и бытия, который, впрочем, может толковаться совершенно различным образом. Онтология — учение о бытии как таковом и в целом, независимо от его частных видов. Предметом онтологии, таким образом, выступает само по себе сущее или бытие, содержание которого раскрывается в таких категориях как нечто и ничто, возможное и невозможное, определенное и неопределенное, количество и мера, качество, порядок и истина, а также в понятиях пространство, время, движение, форма, становление, происхождение, переход и др. К настоящему времени сложилось три основных возможных формы философской онтологии:
1) Онтология бытия. (Наивно-догматическая, трансцендентная онтология, которая рассматривает в категориях бытие вне его отношения к познающему субъекту и его возможностей познания).
2) Онтология познания. (Критическая, трансцендентальная онтология, утверждающая недоступность для знания бытия самого по себе и ограничивающее область, относящуюся к бытию, сферой познаваемого, которое она раскрывает соответствующими методами и категориями).
3) Онтология культуры. (Основывается на философской антропологии и принимает неосредственную взаимосвязь человека как сущего с сущим как целым).

Гносеология: ее предмет, структура, основные направления.

Гносеология (от греч. gnosis — познание и logos — учение) или теория познания — раздел философии, изучающий взаимоотношение субъекта и объекта в процессе познавательной деятельности, отношение знания к действительности, возможности познания мира человеком, критерии истинности и достоверности знания. Гносеология исследует сущность познавательного отношения человека к миру, его исходные и всеобщие основания. Теория познания оформилась со времен Канта, хотя уже в античности оно было существенным предметом философского интереса.
Предмет гносеологии = познание, то есть усвоение чувственного содержания переживаемого, или испытываемого, положения вещей, состояний, процессов, с целью нахождения истины. Педмет гносеологии включает в себя два момента:
1) Сам акт познавания.
2) Результат этого акта, некое оформленное содержание.
Пзнание — акт в котором нечто познается “как нечто”.
Структура гносеологии:
1) Собственно теория познания: а) Критика познания, отправляющаяся от существующего до сих пор типа познания, в котором она критически отказывает наличному знанию. (Кант.
“Критика чистого разума”). b) Теория познания в узком смысле слова, предметом которой является этот тип познания.
Может, если более обще, включать в себя так же: с) Методологию существующего познания. d) Рефлексию о исторически существовавших типах знания.
2) Метафизика познания: исследует сущность познания, исходя большей частью из возможности последнего, заключенной в бытии познающего и познаваемого.
Направления: a) Эмпиризм — все познание выводится из чувственного опыта. b) Эмпириокритицизм — философская система чистого опыта, критический эмпиризм. Стремится ограничить философию изложениями данных опыа при помощи исключения всякой метафизики с целью выработки естественного понятия о мире. c) Идеализм — рассматривает вещи как комплексы представлений, признает бытие лишь как осознанное бытие (сознание), которое тождественно процессу восприятия. d) Иллюзионизм — пространственно-временной мир — только иллюзия. e) конвенционализм — характер понятий, определений, аксиом, гипотез на целесообразности соглашения ученых. f) Критицизм — установление возможности, происхождения, действительности, закономерности и границ нашего познания. g) Феноменализм — рассматривает предметы опыта или как вещи в себе ((1) объективный феноменализм) или как простые феномены сознания и субъективные ощущения. ((2) субъективный феноменализм). h) Позитивизм — исходит из данного, фактического, “несомненного”, или ограничивает им свое философское изложение. i) Прагматизм — ценность познания заключена в его действенности (не обязательно грубо практической). j) Реализм — принятие существования вещей независимо от сознания. k) Сенсуализм — все познание выводится из чувственных восприятий. l) Скептицизм — основной принцип познания — сомнение.

Философская антропология: школы, направления, основные представители.

В 20-30 гг нашего столетия три автора внесли особо важный вклад в развитие фс.антропологии. Это М.Шелер, соединивший методы феноменологии и основные идеи философии жизни. Это Г.Плеснер, синтезировавший обширный биологический материал и философскую рефлексию, заявивший, что биология без философии слепа, а философия человека без биологии пуста. И наконец, это
А.Гелен. Эти пионерские работы были творчески развиты в дальнейшем, и среди авторов, оставивших значительный след в развитии фс.антропологии, нужно выделить Дж.Мида, Ж.-П.Сартра, А.Портмана, Э.Кассирера и К.Левита.

Дальнейший поворот в антропологии связан с деятельностью К.Леви-
Стросса, который существенно обогатил эту науку как фактическими данными этнографии, так и новым методом, который он назвал структурным. Данный метод имеет не только техническое, инструментальное значение, но радикально изменяет мировоззрение, так как обращает внимание исследователя не только на содержание мифов, обрядов, обычаев и других форм миропонимания, сколько на выяснение структуры отношений, образующих специфику коммуникативных связей первобытных людей. Их необычность объясняется не воображением и фантазией или некими кровожадными инстинктами, а своеобразием структур родства и способов освения природы. Например, разного рода табу выступают как нормы, регулирующие отношения людей.

Не только работы Леви-Стросса способствовали глубоким изменениям проблематики и методологии фс.антропологии, которая до сих пор искала ответ на вопрос о сущности человека во взаимодействии духовного и телесного, в соединении результатов биологии и наук о духе. В Германии основатели
Франкфуртской школы, творчески развивавшие идеи К.Маркса, критически относились к пионерским работам в области фс.антропологии. В сущности они использовали аргументы Хоркхаймера. Их суть состоит в том, что антропология, говоря словами Гегеля, имеет дело с неразвитым самосознанием, не владеющим Идеей. Главный упрёк заключался в том, что антропология, указывающая на фиксированную природу человека, становится тормозом исторического развития. После войны эти аргументы развил Ю.Хабермас, который выдвигал в качестве основных динамических характеристик истории способность человека к критической рациональности и открытой демократии и считал антропологический догматизм, выражающийся в ориентации на вечную природу или идею человека, опорой политического догматизма.

Внутри самой философии также формировался протест против антропологической парадигмы и он был выражен уже Хайдеггером, который в своей, в сущности антропологической, посвящённой анализу человеческого существования работе “Бытие и время”, в противовес гуманистической и антропологической точке зрения выдвинул проект фундаментальной онтологии, в которой человек был поставлен в зависимость от бытия. В своих поздних работах, особенно посвящённых критике научно-технического покорения мира,
Хайдеггер считал моральность и гуманизм слишком хрупкими основаниями, на выдерживающими давления воли к власти. Этот момент был обстоятельно развит в новейшей французской философии, которая исходила из приоритета желания власти, диспозитивами которой оказываются как научно-технический, так и гуманитарно-антропологический дискурсы. Природа человека представляется в работах Делёза и Гваттари как продукт работы власти, которая не обманывает людей, а делает их такими, как нужно, обрабатывая не только мысли, но и волю, телесные желания и потребности.

Материализм в русской философии XIX века.

Русский материализм XIX века обусловлен с одной стороны требованием общественно- политической мысли, а сдругой -успехами естествознания, опытных наук.
М.А.Бакунин (1814 — 1876) — материалист после 1861 г. Интеллектуальное освобождение личности единственно возможно на почве атеизма и материализма
(гуманный эгоизм). Идеолог анархизма и народничества. Анархистская теория
Б. окончательно сложилась к концу 60-х годов. (“Государственность и анархия” 1873г . и др.)
Н.Г.Чернышевский (1828 -1889) материалист и атеист с 20 лет. Диалектический метод помогает понять возникновение сознания из материи. (Превращение количества в качество). Даже вне сознания материальные процессы объективно обладают качествами.Против теории Дарвина в биологии, трансформизм,
“разумный эгоизм” — приверженность идеалам освобождения “простолюдина”, борьба с феодальными и религиозными пережитками. Ч. обогатил глубокими диалектическими идеями материалистическую эстетику. От гегелевской концепции умозрительной красоты абсолюта Ч. обратился к реальной красоте действительности. Автор “Что делать”, “Пролог”, “Эстетические отношения искусства к действительности”, “Очерки гоголевского периода русской литературы”, ”Критика философских предубеждений против общинного владения”,
“Антропологический принцип в философии”, “Характер человеческого знания” и др.
Д.И.Писарев (1840-1868) приверженец вульгарного материализма
Фохте,Молешотт, Бюхнера.
Пропагандировал дарвинизм (“Прогресс в мире животных и растений”1864г.) В гносеологии склонен к сенсуализму, отрицательно относился к эмпиризму.
И.М.Сеченов(1829-1905) физиолог,”Рефлексы головного мозга”1861г. Все акты в жизни людей и животных по способу происхождения суть рефлексы. В основе актов мышления ,содержанием которых является сравнение, наблюдение не открывает ничего, кроме частного возбуждения чувствующих снарядов и связанных с ним репродукции предшествовавших сходных впечатлений с их двигательными последствиями. Личность — только грамматическая форма.
Жизнь — приспособление организмов к условиям существования. Физиолого- материалистическое положение о родстве психических и соматических процессов. Основоположник материалистической психологии в России. Вклад в естественно научное обоснование проблем материалистической гносеологии — природа чувственного отражения и его познавательные функции, о связи и переходе от увственного отражения к мышлению и о природе мыслительных процессов, о роли предметной, практической деятельности в формировании образа и психических способностей и ряд др, проблем.
И.И.Мечников(1845-1916)- наука должна позволить достигнуть человеку своей жизненной цели. Дисгармония человеческой природы связана с ее животным происхождением. Затем в результате открытия фагоцитоза изменил свое мнение. Возможно восстановление искусственными мерами (Ортобиоз)
Н.А.Умов(1895-1915) Единство и целостность мира.Тела (индивидуумы) различаются между собой способносью действовать на наши органы чувств. В основе природы единое вещество, находящееся на различных уровнях развития.
Высшее проявление — психическое, духовное. Фундаментальное свойство мира — его неуничтожимость. Энергия — универсальная субстанция, трансформирующаяся в различные виды движения.
Д.И.Менделеев (1834-1907) — отвергал унитарный подход, Материалист и стихийный диалектик. Противспиритизма и энергетизма.Фактически применил к химической атомистике основные законы диалектики (гегелевский закон о переходе количества в качество). В современной формулировке закон
Менделеева гласит: свойства элементов находятся в периодической зависимости от порядкового номера, или заряда ядра атома.
Тринитарность: 1)вещество,2)сила,3)дух
Материя не сводится к сознанию.

Философия элейской школы.

Основателем школы элеатов принято считать Ксенофана (ок.570г до н.э.), хотя это не совсем точно. Характер его проблематики — теологический и космологический — а элеатов больше интересовали онтологические вопросы.
Центральная тема Ксенофана — критика понимания богов Гомером и Гесиодом.
Нелепость заключается в антропоморфизме, в приписывании богам внешних форм, психологических характеристик, страстей. Бог есть космос, единое, которое всё целое видит, всё целое мыслит, всё целое описывает, приводит всё в движение.

Парменид родился в Элее (VI-V вв до н.э.), до нас дошли фрагменты его поэмы “О природе”, где он вкладывает своё учение в уста некой богини, которая сообщает ему о необходимости изучить Единое. К единому ведут три пути: путь абсолютной истины, путь изменчивых мнений, путь правильных мнений.

Наиважнейший принцип Парменида: бытие есть и не может не быть, небытия нет и не может никак и нигде быть. Аргументация очень проста: всё, о чём говорится и думается, есть. Невозможно думать (значит и говорить), иначе как думая о чём-то, что есть. Думать ничто равнозначно не думать, а говорить о ничто, значит ни о чём не говорить. Именно поэтому ничто немыслимо и невыразимо. Стало быть “думать” и “быть” соединяются, совпадают: одно и то же думать и быть.

Бытие есть то, что не порождено и не уничтожимо. Ибо, если бы оно происходило, то из небытия, что абсурдно, ибо установлено, что небытия нет.
В случае происхождения бытия из бытия это не менее абсурдно, ибо мы должны были бы признать, что оно уже есть. По тем же причинам нет небытия, поскольку двигаться к бытию значило бы, что бытие уже есть, и стало быть, останется.

Бытие не имеет прошедшего, ибо прошлое — то, чего уже нет, не имеет и будущего, ибо его ещё нет, оно есть вечное настоящее без начала и конца.
Бытие неизменно и неподвижно, ибо подвижность и изменчивость предполагают небытие, по отношению к которому бытие двигается и трансформируется.
Парменидово бытие вовсём равно; немыслимо “более бытия” или “менее бытия”, ибо это сразу означает вторжение небытия.

Оппоненты Парменида пытались сокрушить его теорию, указывая на реальность, очевидность движения и множественности. На эти попытки дал ответ Зенон, родившийся в Элее (V в. до н.э.). Способ рассуждения Зенона может быть назван приведением к абсурду, показ смехотворности выводов его противников. Его наиболее известные апории таковы:

1.Дихотомия. Тело, отправившись из исходного пункта, не может достичь конца пути, ибо сначала оно должно преодолеть половину этого пути, до этого
— половину половины и.т.д. до бесконечности, где не будет нуля.

2.Ахиллес и черепаха. Та же аргументация, но в модусе динамики, а не статики.

3.Стрела. Стрела, выпущенная из лука, не движется, а покоится. Ведь в каждый момент её полёта она занимает равное ей пространство, но и покоящееся тело занимает равное ему пространство, значит, если стрела покоится в каждый из моментов, то и в сумме всех моментов своего полёта она также покоится.

4.Стадиум. Скорость, понимаемая как принадлежность движения, не есть нечто существующее, она относительна, а значит относительно и само движение.

Также известны аргументы Зенона против множественности, которые показывают, что для существования множественности должно быть много единств, однако Единое одно. Например, если миров множество, то надо полагать, что их столько, сколько есть, ни больше, ни меньше, то есть конечное число; но между одними мирами можно поместить другие, а между другими — ещё другие миры и так до бесконечности. Получается, что множество миров и конечно, и бесконечно.

Систематизировал доктрину элеатов Мелисс из Самоса (V в. до н.э.). Он считал, что бытие бесконечно, ибо если бы оно было конечно, то ограничивалось бы небытием, что невозможно. Как бесконечное бытие едино, ибо если бы их было два, то они ограничивали бы друг друга. Бытие бестелесно, бесформенно.

Есть множество вещей, которым наши чувства приписывают существование, но эти вещи не остаются равными себе и неизменными, бытие же всегда неизменно и равно себе, значит наши чувства утверждают небытие. На этом основании Мелисс признаёт лишь устанавливаемое разумом.

Идея цивилизации.

В наше время четко вырисовывается тенденция заменить формационный подход к крупномасштабному членению исторического процесса на цивилизационный.
Сторонники этой позиции настаивают на том, чтобы превратить понятие цивилизации, которым историография до сих пор оперировала только как инструментом описательным, в ведущую парадигму исторического познания.
Сам термин «цивилизация» (от лат. сivilis — гражданский, государственный) до сих пор не имеет однозначного толкования. В мировой исторической и философской литературе он употребляется в четырех смыслах: 1) как синоним культуры — например, у Тойнби и других представителей англо-саксонской школ в историографии и философии; 2) как определенная стадия в развитии локальных культур, а именно стадия их деградации и упадка (О. Шпенглер); 3) как ступени исторического развития человечества, следующая за варварством
(Л. Морган, Ф. Энгельс, сегодня у А. Тоффлера); 4) как (уровень) ступень развития того или иного региона либо отдельного этноса — в этом смысле говорят об античной цивилизации, цивилизации инков и т.д.
Наиболее существенные черты цивилизации: 1) цивилизация — собственно социальная организация общества (это означает, что скачок от животного царства к социуму завершен, биологические законы отошли на второй план, подчинившись в своем действии законам социологическим, организация общества по кровно-родственному принципу сменилась организацией по соседско- территориальному, макроэтническому принципу. 2) цивилизация — социальная организация с всеобщей связью индивидов и первичных общностей (развитие информационно-транспортной инфраструктуры). 3) цель цивилизации — воспроизводство и приумножение общественного богатства (в состав социального богатства входит и культура общественных отношений).
В свете всего вышесказанного, можно сказать, что цивилизация есть собственно социальная организация общества, характеризующаяся всеобщей связью индивидов и первичных общностей в целях воспроизводства и приумножения общественного богатства.
В фундаменте цивилизации в целом и каждой из ее ступеней лежит технико- технологический (материальный) базис, в связи с чем можно выделить три ступени в развитии цивилизации — земледельческая, индустриальная и информационно-компьютерная. В основе же формаций — базис экономический, т.е. совокупность производственных отношений.
В фундаменте социума наряду с материальным базисом присутствуют также природные (включая демографические) условия жизни общества и этнические, исторические, культурные особенности развития и жизни данного общества.
Сущность цивилизационного подхода.
Смысл цивилизационного подхода — построить типологию общественных систем, исходя из определенных технико-технологических базисов.
Цивилизационный подход позволяет понять генезис, характерные черты и тенденции развития различных социально-этнических общностей, которые не связаны напрямую с формационным членением общества.

Экологическая проблема (социально-философский анализ).

Проблема отношения человека, общества к природе была и остается одной из важнейших проблем философии. Понимание взаимосвязи и взаимообусловленности истории людей и истории природы, точно взвешенный учет экологического компонента исторического процесса — существенная сторона научного понимания истории.
Экологическая деятельность представляет собой специфическое проявление активности общества в отношениях с природой. Специфика любого отношения обусловлена, как обществом, так и природой. И хотя ведущая роль принадлежит социальной стороне, игнорировать активность природной стороны в этом взаимодействии, ее влияние на исторический процесс было бы ошибочным.
Активность эта выступает следствием одной из двух причин: либо как результат развития внутренних противоречий природы, либо как ответная реакция на активность общества.
Экологическая деятельность — это деятельность, направленная на сохранение динамического равновесия между обществом и природой или на его восстановление, если оно нарушено. Объективной основой экологической деятельности является потребность общества во взаимодействии с благоприятной или неблагоприятной для его существования и развития природной средой. Осознание этой потребности рождает соответствующую цель и деятельность по ее реализации.
В экологической деятельности различают две стороны: материальную, т.е. производственную деятельность по улучшению и сохранению природной среды, и духовную — выработку и проведение экологической политики, совершенствование природоохранного права (например, «Красная книга»), воспитание в членах общества экологического сознания, в том числе формирование разумных с экологической точки зрения потребности.
Особое внимание исследователей среди возможных видов экологических ситуаций привлекают кризисные ситуации. Экологический кризис — тип экологической ситуации, характеризующийся нарушением динамического равновесия системы «общество — природа», крайним обострением ее основного противоречия (любое взаимодействие есть противоречивое отношение — противоположность направлений действия), делающим необходимым изменения связей внутри системы посредством экологической деятельности.
Сущность современной экологической ситуации можно свести к трем основным моментам: 1) чрезмерно быстрое истощение природных ресурсов общества — сырьевых, энергетических; 2) чрезмерно быстрое загрязнение природной среды;
3) чрезмерно быстрое увеличение численности человечества. Чтобы понять реальные пути преодоления этого кризиса, необходимо предварительно разобраться в его глубинных корнях. Объяснения современной экологической ситуации, в конечном счете, тяготеют к одной из двух парадигм: формационной или цивилизационной. Формационная концепция связывает напрямую современную экологическую ситуацию с той или иной общественно-экономической системой. С другой стороны экологическая ситуация носит прежде всего цивилизационный характер, порожденный всем ходом цивилизационного развития человечества.
Истоки современного кризиса обнаруживаются в логике развития фундаментальных основ цивилизации — ее технико-технологического базиса.

Идея отчуждения в социальной философии.

Идея отчуждения была заложена в концепции «общественного договора», исходящей из передачи индивидами значительной части своих прав государству.
Затем сама идея отчуждения была подхвачена и развита Гегелем, превращена в одну из центральных категорий его философии (Entfremdung). Следует отметить, что и у Гоббса, Руссо, и у Гегеля отчуждение рассматривается только в плане духовном, идеалистически — как отчуждение духа.
Возможной причиной возникновения отчуждения может выступать сфера экономическая (общественное разделение труда).

Практика и познание.

Практика и познание тесно переплетены друг с другом. Практика в этом отношении — приложение сформулированных, исходя из познанного, идей к внешнему миру, тогда как познание есть средство для осуществления той или иной практической деятельности, с одной стороны, и средство для проверки истинности этого познания, с другой. Человеческое мышление = способность строить и активно преобразовывать свои структуры и структуры внешнего мира в виду: а) ценностных ориентаций и b) практического взаимодействия с вещами. Познающему человеку предшествует совокупный социо-культурный опыт.
Человеческое познания всегда имеет свое «ради чего». Познание организует действия человека = сопротивление обстоятельствам. образ средства идеальный образ будущего: желание, стремление = найти средства. реальный результат: никогда не совпадает с предполагаемым — средства не адекватны, требуется новое познание, чтобы сделать новые средства таковыми.

Степень отклонения — намек на степень отклонения от истины. Практика оборачивается к теории.
Наши представления о предмете представляют этот предмет в способах нашей деятельности с ним.
Смысл и цель познания — за пределами познания. Истина = достаточное основание для перехода к действию. Наше знание — уже изменение предмета (= изменение действия). Познание — открытие бытия. Модус существования человека по отношению к бытию. Объединяющий момент — дейстие От способа организации нашей деятельности зависит способ бытия объекта в мире. Теория и практика — две стороны единого процесса освоения действительности человеком. Истина — граница меры, достигая которой, теоретическое знание становится практическим действием.

Проблема субъекта в теории познания.

Субъект — активно действующий, познающий, оюладающий сознанием и волей индивид или социальная группа. Субъект как одно из основных понятий теории познания появляется в XVII веке. Значение этого термина было всего трудно фиксируемым и определялось прежде всего тем, в какой именно философской системе он использовался. Единственное общее свойство, которое могло его характеризовать как субъект это “предположенность”, на исходя из которой он мог служить основанием для теории познания. Однако эта его черта в качестве первой и несомненной очевидности в ходе историко-философского процесса была подвергнута сомнению, что соответственно ставило под сомнение возможность субъекта служить принципом и основанием теории познания, либо же в адекватности тех теорий познания, которые принимают субъективность познающего за что-то само собой очевидное. Это повлекло за собой пересмотр понятий субъекта и субъективности и даже требование отказаться от этого понятия. В общих чертах сложившиеся значения этого понятия можно свести к следующим.
1) Трансцендентальный субъект — внеисторический, внеопытный, чистое сознание. Идея человека, человек как таковой. Очищенный человек субстанциализирован как таковой в виде трансцендентального субъекта.
Внеисторический и безличностный характер познания — воспроизводимость и реставрируемость познания от одного человека к другому. Полная рационализация всякого рассуждения. Всякий человек познает мир по одной и той же схеме.
2) Субъект как сознающий агент, который может выступать как деятельная причина событий.
3) Антропологический субъект (Фейербах, Мерло-Понти) — субъект познания есть человек, познание не единственное свойство человека.
4) Естественноисторическая концепция субъекта — виды психической активности суть продукт длительной психической эволюции. Познавательные способности, вырастающие из рецепции животных (Бергсон).
5) Социальный субъект: субъективный мир не является исходной данностью, одновременно не является результатом естественного накопления.
Способность познания возникает по мере накопления культуры (ребенок не осознает своей противопоставленности). Форма деятельности задана субъекту культурным окружением. Человек как сущее характеризуется культурно- исторически. Субъект познания — нечто большее, чем каждый отдельный индивид. (Маркс: содержание сознания — код, нуждающийся в расшифровке.
6) Быть субъектом = быть иначе, чем вещью.

Платон: «Федон».

Действующие лица: Эхекрат, Федон.
1. Вступление. Пифагореец Эхекрат из Флиунта, встретившись с учеником
Сократа Федоном из Элиды, присутствовавшем при смерти Сократа, просит его рассказать о последних часах жизни учителя. (-флиунтцы удивлялись, что приговор вынесли давно, а умер Сократ столько времени спустя: афиняне снарядили посольство на Делос, и закон требует, чтобы, чтобы все время, пока корабль не прибудет на место назначения и не возвратиться назад, город хранил чистоту и ни один смертный приговор в исполнение не приводился).
Федон рассказывает, что рядом с Сократом перед смертью было много друзей
(Аполлодор, Антисфен, Менексе, Кебе, Симмий и др.); Сократ выглядел и говорил как счастливый человек, а не вызывал жалость к себе, вел философские беседы. Собравшиеся испытывали небывалое чувство: смешение удовольствия и скорби — то смеялись, то плакали (Аполлодор плакал больше всех). Платона не было (или был? — не ясно), Федон говорит, что первый, вроде бы, был нездоров. — Сократ попросил увести Ксантиппу с ребенком домой. — Сократ рассуждал о высшем единстве удовольствия и страдания по поводу снятия с него оков перед казнью. — Его объяснение Кебету, почему он стал перелагать в стихи басни Эзопа: этого настойчиво требовали его последние сновидения (один и тот же сон, в котором слова были всегда одинаковы: «Сократ, твори и трудись на поприще муз». — Далее Сократ объясняет, почему человек, который действительно посвятил себя философии, занят на самом деле только одним — умиранием и смертью и перед смерть полон бодрости и надежды обрести за могилой величайшие блага.

2. Душа и тело с точки зрения познания. Смерть есть нечто — отделение души от тела; философу не свойственно пристрастие к так называемым удовольствиям, которые относятся к уходу за телом, его заботы обращены почти целиком на душу, тем самым философ освобождает душу от общения с телом, в этом как раз и состоят философские занятия; тело препятствует в философских разысканиях — зрение и слух обманчивы, душа презирает тело, бежит от него, стараясь остаться наедине с собой; сущность таких вещей как прекрасное, справедливое, здоровье, сила и т.д. познается средствами одной лишь мысли, без привлечения слуха, зрения и т.д., тело мешает улавливать бытие: «у нас есть неоспоримые доказательства, что достигнуть чистого знания чего бы то ни было мы можем только отрешившись от тела и созерцая вещи сам по себе самою душой», тогда у нас будет разум, но только после смерти — отделении души от тела. Истинное — это очищение от всех страстей, а рассудительность, справедливость, мужество и само разумение — средства такого очищения. Но Кебет сомневается относительно того, обладает ли душа после смерти тела способностью мыслить. Сократ приводит свои знаменитые четыре доказательства бессмертия души.

3. Аргумент первый: взаимопереход противоположностей. Вначале излагается миф о душепереселении: души, пришедшие отсюда, находятся в Аиде и снова возвращаются сюда, возникая из умерших. — Далее

Сократ обращается и к логической аргументации, которая основана на понятии становления или постоянного перехода одного в другое: если есть меньшее, то, значит, есть и большее, в сравнении с которым только и могло возникнуть меньшее, то же относится и к жизни и смерти (это противоположности), оживанию и умиранию (это переходы между противоположностями) души при жизни тела и после смерти тела; если бы возникающие противоположности не уравновешивали постоянно друг друга, словно описывая круг, если бы возникновение шло по прямой линии, только в одном направлении и никогда не поворачивало вспять, в противоположную сторону, то все, в конце концов, приняло бы один и тот же образ, приобрело одни и те же свойства, и возникновение прекратилось бы (если бы не было все причастное к жизни умирало, а умерев, оставалось бы мертвым и вновь не оживало, — совершенно ясно, что, в конечном счете, все стало бы мертво и жизнь бы исчезла. Итак, души умерших существуют, и добрым между ними выпадает лучшая доля, а дурным — худшая.

4. Аргумент второй: знание как припоминание того, что было до рождения человека. Если человеку предстоит что-либо припомнить, он должен уже знать это заранее. Припоминание вещей, забытых с течением времени или давно не виденных; мы всегда при помощи одного вспоминаем что- нибудь другое, более или менее существенное; иногда припоминание вызывается сходством, и мы задаемся вопросом насколько полно или, напротив, неполно это сходство с припоминаемым; мы признаем, что существует нечто, называемое равным (равенство само по себе) и мы знаем, что это такое, — равные вещи и равенство само по себе не одно и то же (чтобы различные предметы признать в каком-нибудь отношении равными, необходимо раньше того уже иметь понятие равенства, каковое понятие при сопоставлении равных предметов только вспоминается, на самом же деле, оно существует раньше их самих).

Следовательно, мы уже до рождения имели понятие равенства, как и всего другого — прекрасного, доброго, справедливого и вообще всего того, что отмечено печатью бытия самого по себе. Чувственные предметы не способны сами по себе создавать чистое понятие о своей сущности (они изменчивы и текучи), а только вызывают о себе воспоминания. Наши души существовали раньше нашего рождения, а если к этому присоединить еще и первый аргумент о взаимопереходе противоположностей, то это значит и то, что они будут существовать также и после нашей смерти. Тут, однако, возникает новое сомнение

(Симмий и Кебет страшатся, что после смерти ветер разнесет и развеет их души).

5. Аргумент третий: самотождество идеи (эйдоса) и души. Чему свойственно испытывать состояние рассеивания, и каким вещам оно грозит? Куда отнести душу? Рассеивается все сложное, составное по природе. Избегают этого лишь несоставные вещи — те, которые всегда постоянны и неизменны. Равное само по себе не может претерпеть какую- либо перемену, эта вещь неизменна, единообразна, существует сама по себе. Чувственные предметы (вещи, доступные органам чувств) буквально ни на миг не остаются неизменными ни по отношению к самим себе, ни по отношению к другим. Сократ устанавливает два вида сущего

— зримое и безвидное. Тело человека ближе к зримому; душа — к безвидному. Тело влечет душу к вещам, которые непрерывно изменяются и от соприкосновения с ними она сбивается с пути, теряет равновесие, будто пьяная. Когда же душа ведет исследование сама по себе, она отправляется туда, где все чисто и вечно, бессмертно и неизменно, она сама близка и сродни всему этому; здесь наступает конец ее блужданиям, и, в непрерывном соприкосновении с постоянным и неизменным, она и сама обнаруживает эти свойства. Это ее состояние называется разумением. — Душа схожа с божественным, а тело со смертным (природа велит телу подчиняться и быть рабом).

Соответственно, телу подобает быстро разрушаться, рассеиваться; тогда как душа, которая безвидна, удаляющаяся в места чистые и славные — поистине в Аид — разлучается с телом чистою и не влачит за собой ничего телесного, умышленно избегая в течение жизни любой связи с телом, уходит в подобное ей самой безвидное место, божественное, бессмертное, разумное, и, достигши его, обретает блаженство, избавленная отныне от всех человеческих зол. Если же душа разлучается с телом оскверненной, ибо всегда любила и угождала телу, зачарованная им, — она вся проникнута чем-то телесным: ее срастило с ним постоянное общение, связь и долгие заботы о нем — такая душа, смешанная с телесным тяжелеет, и эта тяжесть тянет ее в видимый мир (призраки). Далее такая душа переселится в грубые животные тела, соответственно тем навыкам, которые были приобретены в прошлой жизни: те, кто отдавал предпочтение чревоугодию, несправедливости, властолюбию и хищничеству, перейдут в волков, ястребов и коршунов. В род богов не позволено перейти никому, кто не был философом и не очистился до конца. — далее излагаются сомнения учеников Сократа относительно предложенного им учения о душе: пифагореец Симмий — если душа такова, какой обрисовал ее Сократ, то она подобна гармонии звуков, издаваемых лирой, так, что если лира

(сродни телу) погибла (причем дерево и жилы струн истлеют позже, чем гармония), то тем самым погибла и гармония ее звуков. И если душа — это действительно своего рода гармония, значит, когда тело чрезмерно слабеет (из-за болезни), душа при всей своей божественности должна немедленно разрушится, как разрушается любая гармония. Кебет — если душа и существует до тела, то еще неизвестно, будет ли она существовать также и после смерти тела; и если будет существовать после смерти тела и даже если потом перевоплотится в несколько разных тел, то не износится ли она подобно тому, как умер ткач, соткавший много плащей, и не погибнет ли она сама? — Далее Сократ говорит о том, что необходимо доверять только истинному рассуждению, а не слабым человеческим поступкам и словам. — Сократ доказывает

Симмию, что душа не подобна гармонии (гармония не может руководить своими составными частями, наоборот, она должна следовать за ними; ей не прозвучать вопреки составным частям; в зависимости от настройки, гармония может быть гармонией в большей мере и в меньшей мере). Душа не может быть более или менее душою, чем другая душа, не бывает и настроенной в большей или меньшей степени; она властвует над всем тем, из чего она состоит. Прежде чем быть строем или настроением тела душа, прежде всего, есть сама же она, и быть душою свойственно всем душам совершенно одинаково. — Для того, чтобы развеять сомнения Кебета в том, что душа неуничтожима и бессмертна,

Сократ предлагает исследовать причину рождения и разрушения в целом.

6. Аргумент четвертый: теория души как эйдоса жизни. Сократ говорит о том, что в ранние годы у него была страсть к тому виду мудрости, который называют познанием природы, теперь же он далек от мысли, будто знает причину хотя бы одной из самых очевидных вещей (критика определения причин как чисто физических). Если к единице прибавить другую единицу, получится двойка; но эта двойка получится и в том случае, если единицу разделить на две части; следовательно причина получения двойки не в увеличении единицы и не в ее разделении. После того как Сократ отказался от исследования бытия (в страхе ослепнуть душою, рассматривая вещи глазами и пытаясь коснуться их при помощи того или иного чувства: подобно тем, кто, исследуя солнечное затмение, смотрят прямо на солнце, а не на его образ, например, в воде, тем самым губя свое зрение). Сократ решает прибегнуть к отвлеченным понятиям и в них рассматривать истину бытия. — Учение о причине. Существует прекрасное само по себе, и благое, и великое и т.д. прекрасное, существующее помимо прекрасного самого по себе, не может быть прекрасным иначе, как через причастность прекрасному самому по себе (все прекрасные вещи становятся прекрасными через прекрасное само по себе. Подлинной причиной вещей является то, что в них существует само по себе. Это значит понимать причину как понятие, или смысл, благодаря которому и определяется «истина сущего» это и есть идея, которой причастно все существующее и от которой все получает свое имя, включая рост Федона, Сократа и

Симмия. Однако если Симмий ниже Федона и выше Сократа и сразу причастен идее большой величины и малой величины, то это не значит, что сами понятия большого и малого смешиваются или переходят друг в друга; это значит только то, что большое и малое берутся здесь не абсолютно, но только в сравнении с чем-нибудь другим, т.е. относительно. Смешивается и переходит одно в другое то, что подчинено этим понятиям, но не самые понятия; и если подчиненное одному понятию становится подчиненным другому, то первое отступает или гибнет для данного предмета. Отсюда и вывод для души: как четность несовместима с нечетностью, так и душа, будучи жизнью тела, несовместима с его смертью; и когда умирает тело, то душа не умирает, а только отступает от тела. При этом же подобное рассуждение о душа относится и вообще ко всем «первым основаниям» бытия.

7. Этические выводы из учения о душе. Для бессмертной души нет иного спасения, чем стать как можно лучше и как можно разумнее. Если бы со смертью тела погибла и душа, то дурным людям не о чем было бы беспокоится. Но так как душа после смерти остается, она несет на себе все те преступления, которые совершены ею при жизни тела. — праведные души спокойно занимают свое надлежащее место в Аиде. Злые же души сопротивляются, страшатся, их насильно тащит соответствующий гений (демон), и испытывают они в Аиде всякие страдания и наказания, пока «силою необходимости» они не будут переселены в обиталище, какого заслуживают.

8. Космологические выводы из учения о душе. Картина здешней Земли: будучи шаром, она покоится в равновесии в центре мира среди однородного неба; а так как она очень велика, то мы знаем только небольшую ее часть от Фасиса до Геракловых Столпов, живя только в одной из ее многочисленных впадин как бы на дне моря и не имея возможности выйти за пределы окружающего нас воздуха. В противоположность нашей Земле «истинная» Земля находится под самыми небесами, в чистом эфире, образует собою разноцветный двенадцатигранник. На той Земле прекрасная растительность, камни и горы, подобные нашим драгоценностям, масса золота и серебра, никогда не болеющие люди, храмы, в которых обитают сами боги, священные рощи, всеобщее блаженство. Возвращаясь к изображению нашей Земли,

Платон дает ее подробную мифологическую геологию, географию и метеорологию, включая описание подземного мира.

9. Заключение. Смерть Сократа. Сократ дает свои наставления ученикам и друзьям: думайте и пекитесь о самих себе. Потом к Сократу привели трех его сыновей, пришли и родственницы. Далее он снова говорил со своими друзьями. Чашу с ядом Сократ взял с полным спокойствием и выпил легко. Те, кто был рядом с ним в этот момент, заплакали.

Последними словами Сократа были: «Критон, мы должны Асклепию петуха.

Так отдайте же, не забудьте».

Платон: «Тимей».

(мифологическая диалектика космоса)
Действующие лица: Сократ, Тимей, Критий, Гермократ.
1. Вступление. Они встречаются на другой день после разговора об идеальном государстве (каждый имеет сообразно своей природе подходящий лишь ему род занятий и лишь одно искусство; искусство землепашцев и прочие ремесла отделены от воинов; воины должны быть суровы к врагам и справедливы к согражданам; у них не должно быть никакой собственности; женщины должны делить все мужские занятия как на войне, так и в прочем житейском обиходе; деторождение должно быть общим — все братья, сестры, родители и т.д.). Но теперь ставится вопрос относительно обоснования самого этого идеального государства. — Сократ подчеркивает достоинства своих собеседников, причастных философским и государственным занятиям. — Критий рассказывает сказание о величайшем из деяний, совершенных когда-либо Афинами, передающееся от поколения к поколению: это сказание привез из Египта Солон, жрецы поведали ему о том, что девять тысяч лет назад в Афинах жили люди, память о которых не сохранилась среди современных Солону афинян, но которую хранили до сих пор египетские жрецы. Эти предки обладали совершенными законами, были добродетельны. Государство это положило предел дерзости несметных воинских сил, отправляющихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Атлантического моря, из царства, именовавшегося
Атлантидой. Однако землетрясения и наводнения стерли с лица земли и
Атлантиду, и поглотили воинскую силу афинян. Он предлагает считать государство и граждан, описанных Сократом во вчерашнем разговоре как некий миф, государством и гражданами, которые существовали в реальности и являются предками афинян, по свидетельству жреца. Сократ соглашается с таким предложением, говоря о преимуществе того, чтобы иметь дело с не с вымышленным мифом, но с реальным сказанием. Основное повествование (за исключением нескольких страниц вступления) ведется от лица Тимея, собеседника Сократа; в общем, можно сказать, что это монолог. Такая структура объясняется так: накануне основным рассказчиком был Сократ, теперь же его собеседники высказывают свои взгляды, а Сократ уступает им инициативу. В следующем после «Тимея» диалоге «Критий» высказывается другой участник разговора, соответственно Критий. В диалоге трактуются основные понятия античной астрономии, т.е. выдвигается антитеза вечного и временного и доказывается положение, что космос есть только подобие вечного и подражание божественному. Поскольку, однако, вечное и божественное Платон как мировой ум, в дальнейшем и последует рассуждение о функциях космического ума. Здесь важно также отметить, что Платон мыслит свои рассуждения о космосе только как вероятные, поскольку они все связаны с чувственными ощущениями; а точен и безусловен с точки зрения Платона, только чистый ум.
После молитвы Критий приступает: для начала должно разграничить две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие ( = то, что постигается с помощью размышления и рассуждения) и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее ( = то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле). Все возникающее должно иметь причину своего возникновения. По какой причине устроил возникновение и эту Вселенную тот, кто их устроил? Космос есть живое существо, наделенное душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидения. Что это за живое существо, по образу которого устроитель устроил космос? Это универсальное, живое существо. Небо, видимое и осязаемое, бог построил, соединив огонь и землю, поместив между ними воздух и воду — так родилось упорядоченное, благодаря пропорции, тело космоса. Очертания Вселенной — сфера, наиболее совершенное сочетание. Космос устроен как самодовлеющий, не нуждающийся ни в чем другом, кроме самого себя. Демиург дал своему творению жизнь блаженного бога. Интересно то, что миров не может быть много.
Существует один единственный умопостигаемый образец (первообраз), и потому существует только один мир, ему подражающий. — Однако прежде тела, была сотворена душа — из неделимой и вечно тождественной сущности — сотворена невидимой. Она совершеннее всего рожденного, являет собой трехчастное смешение природ тождественного и иного с сущностью, которое пропорционально разделено и снова слито и неизменно вращается вокруг самого себя. Далее описывается космос в своем органическом строении: а) время и его органы, т.е. 1) время как таковое — вечный образ, движущийся от числа к числу
(некое движущееся подобие вечности (для того чтобы еще более уподобить свое творение вечно живому существу, но природу вечного нельзя передать ничему рожденному, отсюда — время) и 2) временные движения неподвижного неба и отдельных планет; б) образование высших классов «живых существ», или
«ставших» богов, т.е. звезд (участвующих в устроении времени) и положение
Земли; в) создание человека — демиург обращается с этой целью к низшим богам; голова — сферовидное тело — божественнейшая часть человека, руки и ноги, чтобы голова не катилась по буграм и ямам, несут отныне вместилище того, что в нас божественнее и святее всего; зрение, слух и голос дарованы богами для того, чтобы наблюдать круговращение ума в небе, извлекать пользу для круговращения нашего мышления, которое сродни тем, небесным, хотя в отличие от их невозмутимости оно подвержено возмущениям.
Функции первичной материи как необходимости и краткое резюме двух основных частей диалога. Здесь Платон вырабатывает очень тонкое диалектическое понятие материи, сводящееся к указанию на чистое становление, чуждое всякого оформления. Материя — это чистый аналог иного, как оно было выведено в отвлеченной диалектике «Парменида». Прежде в диалоге были выделены две вещи: основополагающий первообраз, который обладает мыслимым и тождественным бытием; и подражание этому первообразу, которое имеет рождение и зримо. Теперь необходимо выделить третий вид — как восприемника и кормильца всякого рождения. Природа, которая приемлет все тела, всегда тождественна, ибо никогда не выходит за пределы своих возможностей; всегда воспринимая все, она никоим образом не усваивает никакой формы, которая была бы подобна формам входящим в нее вещей. Следует мысленно обособить три рода: то, что рождается (ребенок), то, внутри чего совершается рождение (мать), и то, по образцу чего возрастает рождающееся
(отец).
— Есть бытие, есть пространство и есть возникновение, и эти три рода возникли порознь еще до рождения мира. — Вторичная материя, или об элементарных плоскостях и телах: а) два первичных треугольника
(равнобедренный и неравнобедренный); б) возникновение из них четырех элементарных тел («родов»); в) возникновение массы каждого их этих четырех элементов и различные их качества; г) более точные условия и границы взаимоперехода элементов; д) физические условия движения и покоя вообще; е) специальные виды огня (пламя, истечение пламени, которое не жжет, но доставляет глазам свет, и, наконец, то, что после угасания пламени остается в тлеющих углях), воздуха (эфир, туман), воды (жидкий и плавкий вид) и земли (каменистое тело, горшечная глина, щелок и соль). После того, как с достаточной полнотой показано разнообразие видов, вытекающее из сочетаний и взаимопереходов фигур (огня, воды и т.д.), выясняется причины воздействия производимых всем этим на нас. Теория чувственного восприятия или о вторичных качествах тел. Все, описанные выше вещи, постоянно ощущаемы. А) общие (ощущаемые всем телом) телесные ощущения, или ощущения тепла и холода, твердости и мягкости, тяжести и легкости, приятного и неприятного.
Б) теория четырех специальных чувств: зрение (учение о красках), слух, обоняние, вкус.
Далее краткое резюме двух основных частей диалога. Вначале все вещи являли собой состояние полной неупорядоченности, и только бог привел каждую из них к согласию с самим собою и со всеми другими вещами во всех отношениях, в каких только они могли быть причастны соотносительности и соразмерности. Ведь доселе в них не было ничего подобного, разве что по какому-нибудь случайному совпадению, и вовсе не к чему было применить те имена, которыми мы нынче именуем огонь и воду, а равно и прочие вещи; бог впервые все это упорядочил, а затем составил из этого нашу Вселенную — единое живое существо, заключающее в себе все остальные живые существа, как смертные, так и бессмертные.
При этом божественные существа создал сам демиург, а порождение смертных он доверил тем, кого сам породил. И вот они, подражая ему, приняли из его рук бессмертное начало души и заключили его в смертное тело, подарив все это душе вместо колесницы, но, кроме того, они приладили к нему еще один, смертный, вид души, вложив в него опасные и зависящие от необходимости состояния: для начала — удовольствие, эту сильнейшую приманку зла, затем страдание, отпугивающее нас от блага, а в придачу двух неразумных советчиц
— дерзость и боязнь — и, наконец, гнев, который не внемлет уговорам, и надежду, которая не в меру легко внемлет обольщениям. Все это они смешали с неразумным ощущением и с готовой на все любовью и так довершили по законам необходимости смертный род души. В грудь они вложили смертную душу, в голову — душу более благородной природы. Далее речь идет о прочих частях человеческого тела, о процессах питания, пищеварения, жизнь и смерть, о болезнях души и тела, о гармоническом устроении, т.е. о душе и теле и т.д.

Проблемы онтологии в «Метафизике» Аристотеля.

Аристотель ввел понятие субстанции («сущности»). Под субстанцией
Аристотель понимает бытие вполне самобытное, пребывающее в самом себе, но не в чем-либо ином. Как бытие, не способное пребывать ни в чем ином, субстанция никогда не может выступать в суждении как его предикат или атрибут, а может выступать только как его субъект.
Так как общее есть общее для множества предметов, то субстанцией оно быть не может. Поэтому субстанцией, в аристотелевском смысле, может быть только единичное бытие.
Существующее само по себе и потому нисколько не зависимое от сознания человека бытие уже стало предметом познания, уже породило понятие о бытии и есть в этом смысле уже бытие как содержание понятия.
Для нашего познания единичное бытие есть сочетание «формы» и «материи». В плане бытия «форма» — сущность предмета. В плане познания «форма» — понятие о предмете или те определения самого по себе существующего предмета, которые могут быть сформулированы в понятии о предмете. То, с чем может иметь дело знание, есть только понятие, заключающее в себе существенные определения предмета.
Чтобы знание было истинным, оно не только должно быть понятием о предмете. Кроме того, самим предметом познания может быть не преходящее, не изменчивое и не текучее бытие, но только бытие непреходящее, пребывающее. И такое познание может быть только познанием «формы». Эта «форма» каждого предмета вечна: она не возникает и не погибает.
Таким образом, в «форме» соединяются вечность и общность.
Присоединяемый к «форме» новый элемент может стать элементом субстанции только при условии, если он будет совершенно «неопределенным субстратом» или «неопределенной материей». Это тот субстрат (материя), в котором общее
(«форма») впервые становится определенностью другого бытия.
«Материя», или «субстрат» — это, во-первых, отсутствие, «лишенность» того определения, которое ей предстоит приобрести как ее определенность, иначе говоря, «материя» есть, прежде всего «лишение» «формы». Однако понятие
«материя» не может быть сведено как к своей единственной характеристике — к
«лишению» или «отсутствию» «формы», к «отрицанию» «формы». Когда «материя» принимает определенность, или «форму» (например, когда глыба меди превращается в медный шар или в медную статую), то основанием этой новой определенности не может быть простое отсутствие («лишение» — отрицание) формы шара или формы статуи. Отсюда следует, что «материя» — нечто большее, чем «лишение». Откуда же в материи берется «форма»? «Форма» эта не может возникнуть, во-первых, из бытия. Если бы она возникала из бытия, то нечто, возникающее как новое, возникающее впервые, существовало бы еще до своего возникновения. Но, «форма» эта, во-вторых, не могла бы возникнуть и из небытия: ведь из небытия ничто произойти не может. Выходит, что то, из чего возникает «форма», не есть ни отсутствие «формы», ни уже возникшая, действительная «форма», а есть нечто среднее между отсутствием
(«лишенностью») «формы» и «формой» действительной. Это среднее между отсутствием бытия и действительным бытием есть бытие «в возможности».
Стало быть, действительным становится только то, что обладает
«возможностью» стать действительным. Материя заключает в себе или предполагает два определения: 1) отсутствие «формы», которая в ней возникает впоследствии, и 2) возможность этой «формы» как уже действительного бытия. Первое определение — «лишенность» — всего лишь отрицательное, второе — «возможность» — положительное. В отличие от
«материи», которая есть бытие «в возможности», «форма» есть
«действительность», т.е. осуществление возможности.
В понятии «материя» («субстрат») Аристотель различает два значения. Под
«материей» он разумеет, во-первых, субстрат в безусловном смысле (чистая возможность). И, во-вторых, под «материей он понимает такой субстрат, который уже не только возможность, но и действительность.
Таким образом, «субстрат» — это, во-первых, «отсутствие» признаков, входящих в понятие об элементах, и, во-вторых, возможность осуществления этих признаков.
Различение «первой» и «последней материи». «Последняя материя» — та
«материя», которая не только есть возможность той или иной «формы», но, кроме того, будучи такой возможностью, есть одновременно и особая
«действительность». «Последняя материя» обладает своими особыми, ей одной принадлежащими признаками, и относительно ее может быть высказано ее определение, может быть сформулировано ее понятие (медь, медный шар, — примеры «последней материи»).
В отличие от «последней материи» «первая материя» есть «материя», которая может стать действительностью, однако не так, как становится ею «последняя материя». Она есть только «возможность», может стать кокой угодно
«действительностью», но сама по себе не есть никакая «действительность».
Эта «первая материя» нигде и никогда не может восприниматься чувствами; она только мыслится и есть поэтому «неопределенный субстрат».
Аристотель утверждает, что для понятия о «первой материи» приходится прибегать к аналогии: подобно тому как «материя» меди («последняя материя») относится к «форме» статуи, которая отлита скульптором из меди, так «первая материя» относится ко всякой «форме»:
«материя» меди: к «форме» статуи = x: к любой «форме».
В этой пропорции третий ее член — х есть «первая материя». Хотя он неизвестен, все же он не совершенно непостижим для мысли: его отношение ко всякой «форме» аналогично отношению, какое имеется между глыбой меди и медной статуей.
Коренные свойства мира, кроме формы и материи, — движение и изменение.
Четыре основных начала, или четыре основных причины: 1) «материя» — то, в чем реализуется понятие; 2) «форма» — понятие, которое принимает «материя», когда происходит переход от возможности к действительности; 3) причина движения и 4) цель, ради которой происходит известное действие (глава 2, книга 5). Пример — строительство дома: материя — кирпичи, форма — план дома, причина — деятельность строителя, цель — назначение дома.
Две основные причины: форма и материя, а причина и цель — сводятся к ним
(цель и причина — «формальные» начала).
Происходящее в мире движение не только не имеет начала, но не имеет и конца, т.е. оно вечно. Доказательство вечного существования мира и вечного существования мирового движения необходимо ведет к предположению вечной причины мира и вечного двигателя мира. Идея «перводвигателя» мира.
Предметы, рассматриваемые относительно движения, могут быть троякой природы: 1) неподвижные, 2) самодвижущиеся и 3) движущиеся, но не спонтанно, а посредством других предметов. «Перводвигатель» — неподвижен
(бестелесность Бога).

Римский стоицизм. (Марк Аврелий “Наедине с собой”).

Стоицизм зародился в к.IV в. до н.э. Основателем античной стои был
Зенон, критянин, его последователями — Клеанф и Хриссипп. Средняя стоя — II
— I вв до н.э. — Панэций и Посидоний. Римская стоя или неостоицизм — I в н.э. — Луций Анней Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий.

Осн черты неостоицизма:

1.доминирующий интерес к этике;

2.спад интереса к логике и физике, спиритуалистическая теология;

3.индивид ищет реализации в своём внутреннем мире, а не в государстве и обществе, слабость человеч личности;

4.сильное интимное религиозное чувство: родство всех душ в боге, необходимость любви к ближним (сходно с христианством);

5.влияние платонизма — моральная жизнь как уподобление всемогущему богу, бог- космос, универсальное государство.

Сенека.

“Диалоги”, “Нравственные письма к Луциллию” (124 письма в 20 книгах), трагедии.Осн понятия — совесть, грех, вина, равенство всех людей, их братство и любовь.

Эпиктет.

“Диатрибы” в 8 книгах — записаны с его слов Флавием Аррианом, сам ничего не писал. Благо и зло зависят от нашей воли, морального выбора, а не от внешних обстоятельств.

Марк Аврелий. (121 н.э. — 180 н.э., с 161г — император).

“Мемуары” — серия максим, сентенций и наблюдений. Бренность всего вещного, мирского, никчемность жизни. Смысл жизни даёт этика. Истинное в человеке — разум, нус.

“Наедине с собой”, 12 книг.

Книга 1.

В ней перечисляются все друзья, родственники и знакомые МА, с указанием на то, кому и за что он благодарен.

Книга 2.

Люди созданы для совместной деятельности, как отдельные части человеческого организма, поэтому противодействовать друг другу противно природе. Человек — лишь немощное тело, жизненная сила и руководящее начало.
Всё следует делать, обо всём говорить и помышлять так, как будто каждое мгновение может оказаться для тебя последним. Боги существуют и проявляют заботливость к людям, они устроили так, что всецело от человека зависит, впасть ли не впасть во зло. Смерть же и жизнь, страдание и наслаждение, богатство и бедность одинаково выпадает на долю и хорошим, и дурным людям, значит всё это не благо и не зло.

Всё в мире исчезает очень быстро, вещи, люди и сама память о них.
Поэтому самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой.
Всё из века равно самому себе, пребывая в круговороте, поэтому безразлично, наблюдать ли одно и то же сто лет или двести. Наиболее долговечный и умерший, только что начав жить, при смерти теряют одно и то же.

Наибольший позор для человеческой души — возмущаться против мира, ибо это есть возмущение против природы Целого, объемлющей все другие существа.
Вывести нас на путь может только философия как ставящая человека выше наслаждений и страданий, оберегающая его от безрассудства и обмана, от чрезмерного любопытства к другим людям, от страха смерти. Смерть согласна с природой, а согласное с природой не может быть дурным.

Книга 3.

Не расточай остатка жизни на мысли о других, если только дело не идёт о чём-либо общеполезном. Ведь всё это отвлекает тебя от забот о собственном руководящем начале. Следует удалять из своих представлений всё бесцельное и праздное, а в особенности всё внушаемое любопытством и злобой. Не поступай ни против своей воли, ни вразрез с общим благом, ни как человек опрометчивый или поддающийся влиянию какой-нибудь страсти, не увлекайся ни многоречивостью, ни многоделанием. Следует быть правым, а не исправляемым.
Непозволительно рядом с благом разума и гражданственности ставить что-либо чужеродное: одобрение толпы, власть, богатство, жизнь.

Следует давать определение или описание каждого представляемого предмета, чтобы в расчленении всех его частей видеть его сущность и называть его и всё, из чего он состоит, соответствующими именами. Ведь ничто так не содействует возвышенному настроению, как способность планомерного и истинного проникновения во всё, встречающееся в жизни. поэтому в каждом случае следует дать себе отчёт: вот это исходит от бога, это происходит в силу связи, предопределённного соединения, это обязано своим существованием моему соплеменнику.

Телу принадлежат ощущения, душе — стремления, духу — основоположения.
Способностью получать впечатления обладают и скоты, но лишь человеку свойственно пользоваться духом.

Книга 4.

Вещи не касаются души, но пребывают в покое вне её, причины жалоб коренятся в одном лишь внутреннем убеждении. Всё то, что ты видишь, подлежит изменению и скоро исчезнет.

Если духовное начало у нас общее, то общим будет и разум. Если так, то и закон общий для всех граждан. Следовательно, мы причастны какому-нибудь гражданскому устройству, а мир подобен Граду. Всё совершается согласно справедливости, боги распределили всё сообразно достоинству.

Души, нашедшие после смерти прибежище в воздухе, некоторое время остаются в прежнем виде, а затем начинают претерпевать изменения, растекаются и возгораются, возвращаясь обратно к семенообразнуму разуму
Целого, таким образом уступая место вновь прибывающим. Мир — стройный порядок, а не смешение и путаница. Всё возникающее возникает в силу изменения; ничто так не любит природа Целого, как изменять существующее и творить новое подобное.

Зло коренится в нашей способности составлять убеждение о зле, пусть эта способность смолкнет, и всё будет хорошо.

Ты всегда должен мыслить мир как единое существо, с единой сущностью и душой.

Книга 5.

Подобно тому, как из всех тел слагается мир — совершенное тело, так и из всех причин слагается судьба — совершенная причина. Поэтому прими с радостью всё совершающееся, даже если оно кажется тебе тягостным, ибо оно ведёт к здравию мира, способствует благу Целого.

Я состою из начала причинного и материального Ни то ни другое не перейдёт в небытие, как и не возникло оно из небытия. Каждая часть моего существа по изменении сделается какой-нибудь частью мира и так бесконечно.
Сами вещи не соприкасаются с душой, им нет доступа в душу, они не могут ни изменить её, ни привести её в движение. Изменение и движение в ней лишь от неё самой.

Дух Целого требует общения. Поэтому менее совершенные существа он создал ради более совершенных, а более совершенные приноровил друг к другу.

Книга 6.

Всё совершается согласно природе Целого, а не какой-нибудь другой, объемлющей ли её извне, или таящейся внутри, или же обособленной.

Постоянно возвращайся к философии и ищи в ней успокоения. Единственно ценна не животная жизнь, не питание, на одобрение людей, но деятельность, согласная с присущим тебе строем и верность ему. Я исполняю свой долг.
Ничто другое не отвлекает моего внимания; это или нечто неодушевлённое, или неразумное, или заблудшее, или же не знающее пути. Кто видел настоящее, тот уже видел всё, бывшее в течении вечности, и всё, что ещё будет в течении беспредельного времени. Ибо всё однородно и единообразно. Все мы содействуем единой общей цели, одни со знанием и пониманием, другие бессознательно.

Книга 7.

Всё сплетено друг с другом, всюду божественная связь, и едва ли найдётся что-нибудь чуждое всему остальному. Ибо всё объединено общим порядком и служит к украшению одного и того же мира. Для разумного существа одно и то же действие согласно с природой и с разумом.

Кто бы что ни делал или ни говорил, я должен оставаться хорошим человеком. Руководящее начало само по себе ни в чём не нуждается, если только само не возбудит в себе нужды. Поэтому оно не знает ни волнений, ни препятствий, если не создаст их для самого себя.

Все тела несутся в мировой материи как в стремительном потоке, они тесно связаны с Целым, действуя заодно с ним, подобно нашим членам в их отношении друг к другу. Сколько Хрисиппов, Сколько Сократов, сколько
Эпиктетов поглотила уже вечность! Пусть эта мысль приходит к тебе в голову по поводу каждого человека и каждой вещи. Меня занимает только одно: как бы не сделать чего-нибудь такого, что не согласуется со строем человека, или так, как не согласуется.

Человеку свойственно любить и заблуждающихся. Ты достигнешь этого, если проникнешься мыслью, что они сродни тебе, что прегрешают они по неведению и против своей воли, что никто из них не причинил тебе вреда, ибо не сделал твоё руководящее начало худшим, нежели было оно до того.

Для природы Целого вся мировая сущность подобна воску, из которого она лепит то одно, то другое, всё это существует лишь самое краткое время.

Разумное и руководящее начало по природе таково, что довольствуется самим собой в своей праведной деятельности и проистекающем из неё спокойствии. О страдании: если оно невыносимо, то смерть не преминет скоро положить ему конец, если же оно длительно, то его можно стерпеть. Наблюдай движение светил как принимающий участие в ёнм и постоянно размышляй о переходе элементов друг в друга. Ибо подобные представления очищают от грязи земной жизни. Не оглядывайся на руководящее начало других людей, а вперяй свой взор туда, куда ведёт тебя природа — природа Целого тем, что случается с тобой, и твоя природа тем, что надлежит тебе делать. Люби только то, что случается с тобой и предопределено тебе. Ибо что могло бы более соотвествовать тебе. Смотри внутрь себя. Внутри источник добра, который никогда не истощится, если ты не перестанешь рыть.

Книга 8.

Природа каждого существа удовлетворена, если находится на правильном пути. Природа же разумного существа на правильном пути, если не соглашается ни с ложью, ни с неясностью в представлениях, если направляет стремления исключительно на общее благо и без ропота приемлет всё ниспосылаемое ей общей природой.

Постоянно и по возможности при каждом представлении применяй учения физики, этики и диалектики. Изменение своего мнения и согласие с тем, кто указывает правильный путь, отнюдь не умаляют свободы. Ведь это твоя же деятельность, отправляемая согласно твоему же разуму. Важны три отношения: к облегающему тебя телу, к божественной причине как источнику всего случающегося со всеми, и, наконец, к живущим с тобой людям. Препятствие для ощущения — зло животной природы. Препятствие для стремлений — также зло животной природы. Препятствие для духа есть зло духовной природы.

Книга 9.

Утрата чего-либо есть не что иное как изменение. Но изменение есть излюбленный приём природы Целого, согласно которой всё созидается наилучшим. Неужели ты скажешь, что всё созидается дурным, и что у стольких богов не нашлось силы, способной всё привести в надлежащий вид?

Не лучше ли пользоваться тем, что в твоей власти, нежели стремиться к тому, что не зависит от тебя. Вместо молитв: “Хорошо бы добиться обладания этой женщиной”, “Хорошо бы избавиться от этого человека”, “Хорошо бы сохранить ребёнка в живых”, ты молись: “Хорошо бы не желать обладать ею”,
“Хорошо бы не нуждаться в этом избавлении”, “Хорошо бы не бояться потерять его”.

Книга 10.

Если кто-нибудь заблуждается, то вразуми его, сохраняя благожелательность, и укажи на его ошибку. Если же не можешь сделать этого, то вини себя, или же не вини никого.

Приучай себя при всяком, по возможности, действии другого человека задаваться вопросом о цели, которую он думает достичь им. Начни с самого себя и исследуй прежде всего самого себя.

Всё, руководящее тобою, таится внутри тебя самого. Никогда не отождествляй с ним облекающую его оболочку и те органы, которые на ней образовались. Будь эти части лишены движущей и сдерживающей их причины, от них было бы мало пользы.

Книга 11.

Свойства разумной души: она созерцает самое себя, расчленяет себя, делает себя такой, какой желает, сама пользуется приносимым ею плодом, достигает свойственной ей цели, когда бы ни был положен предел жизни.
Разумная душа облетает весь мир и окружающую его пустоту, исследует его форму, проникает в беспредельную вечность, постигает периодическое возрождение Целого. Разумной душе свойственны также и любовь к ближним, истина, скромность, она ничего не ставит выше себя.

Меня кто-нибудь станет презирать? Это его дело. Моё же дело — не оказаться достойным презрения вследствие какого-то поступка или слова. Душа обладает способностью устроить жизнь наиболее совершенным образом, если только человек будет безразлично относиться к вещам безразличным.
Безразлично же будет относиться тот, кто каждую из этих вещей рассматривает в расчленении, а не в целостном виде, и помнит, что ни одна из них не навязывает нам убеждения о себе, суждения о них составляем мы сами. Ты должен знать, где берёт начало каждая вещь, из чего она состоит, во что изменяется, какой она будет по изменении и почему она не претерпит при этом никакого зла.

Книга 12.

Следует отдать себе отчёт: во-первых в том, каково твоё отношение к людям и в том, что люди рождены друг для друга; во-вторых в том, каковы люди за столом, на ложе и.т.д., с каким самомнением они делают своё дело; в-третьих в том, что если люди поступают правильно, то не следует сердиться на них, если неправильно, то против воли и по неведению; в-четвёртых в том, что и ты сам во многом заблуждаешься и подобен им; в-пятых в том, что ты даже не уверен, заблуждаются ли они, ведь чужая душа — потёмки; в-шестых в том, что предаваться чрезмерной досаде и негодованию — значит забыть о мимолётности человеческой жизни; в-седьмых в том, что не поступки людей в тягость нам, а наши убеждения; в-восьмых в том, что последствия гнева и огорчения более тягостны, нежели то, что вызывает гнев и огорчение; в-девятых в том, что благожелательность есть нечто неодолимое.

Джон Локк. «Опыт о человеческом разумении».

1690 г.

Посвящение. (графу Пемброку).

Письмо к читателю. Определенной идеей можно справедливо назвать такую, которая, находясь в данное время объективно в уме и тем самым определенная тас, соединена и неизменно связывается с некоторым названием или членораздельным звуком, котрый должен быть устойчивым знаком этого самого объекта ума, или определенной идеи. Термин «определенный» в приложении его к простой идее — простое представление, которое ум имеет в совем поле зрения или воспринимает в себе, когда говорят, что эта идея находится в нем. В приложении к сложной идее — идея, состаящая из определенного числа известных простых или менее сложных идей, соединенных в таком взаимоотношении и расположении, которое ум имеет перед собой и видит в себе, когда эта идея присутствует в нем или должна была присутствовать в нем, если кто произносит название этой идеи.

Книга первая. Цель исследование происхождения, достоверности и объема человеческого познания вместе с основаниями и степенями веры, мнения и согласия.

Метод:

1) Исследование происхождения тех идей, которые человек замечает и сознает наличествующими в своей душе, а затем те пути, через которые разум получает их.

2) Показать, к какому познанию приходит разум через эти идеи.

3) Исследование природы и основания веры или мнения.

Наша задача знать не все, а только то, что важно для нашего поведения.
Указать путь, которым мы приходим ко всякому знанию, достаточно для доказательства того, что оно не врождено. Общее согласие не может доказать врожденности. Положения «Что есть, то есть» и «Невозможно, чтобы одна и та же вещь была и не была» — не пользуются всеобщим признанием. Эти положения не запечатлены в душе от природы, ибо они неизвестны детям, идиотам и другим людям. Чувства сперва вводят единичные вещи и заполняют ими еще пустое место и по мере того, как разум постепенно осваивается с некоторыми из них, они помещаются в памяти и получают имена. То обстоятельство, что иногда не знают этих максим, пока их не сообщают, доказывает, что они не врождены. Нет врожденных практических принципов. Нравственные правила нуждаются в доказательстве.

Книга вторая. Идея есть объект мышления. Все идеи приходят от ощущения или рефлексии. Объекты ощущений — один источник идей, деятельность нашего кма — другой. Умприобретает идеи, когда начинает воспринимать. Одни идеи простые, а другие — сложные Простые идеи душа не может ни создавать, ни разрушать их. Простые идеи: 1) входящие в душу при посредстве одного только чквства, 2) нескольких чувств, 3) при посредстве рефлексии, 4) всеми видами ощущения и рефлексии. Качества: 1) первичные — совершенно неотделимы от тела (плотность протяженность, форма, подвижность), 2) вторичные — на деле не играют никакой роли в самих вещах. Идеи, вызываемые первичными качествами, сходны с ними, вторичными — нет.

Идеи рефлексии: 1) восприятие, 2) удержание (память), 3) разделение.
Сложные идеи ум образует из простых идей. Они образованы произвольно. Они есть 1) модусы, 2) субстанции, 3) отношения. Асссоциация идей — когда непроизвольно при наличии одной идеи возникает другая, и они не соединены в действительности.

Книга третья. Люди способны произносить членораздельные звуки. Люди способны делать звуки знаками врожденных идей. Люди способны делать эти звуки общими знаками. Слова — чувственные знаки, необходимые для общения..
Слова — чувственные знаки идей того человека, который ими пользуется.
Значение слов совершенно произвольно. Слова от частого употребления легко вызывают идеи. Часто употребляются без значения. Наибольшая часть слов, составляющих все языки — общие термины. Общее и всеобщее — создания разума.
Сущности: 1) реальные — благодаря им вещь есть то, что она есть, внутреннее строение, 2) номинальная (родо-видовая). Определение — указание на значение одного слова при помощи нескольких других несинонимических терминов. злоупотребления языком.

Книга четвертая. Наше познание касается наших идей. Познание есть восприятие соответствия или несоответствия двух идей. 1) Тождество и различие, 2) отношение, 3) совместное существование (необходимая связь), 4) реальное существование. Познание актуальное и приобретенное. Степени познания: 1) интуитивное, 2) демонстративное. Для реальности познания не требуется существования. Истина = верное соединение или разъединение знаков, то есть идей или слов. Несомненные положения самочевидны. Предмет веры — вещи, не противные разуму и сообщенные откровением. Разделение наук:
1) физика, 2) практика, 3) семиотика.

Г.Гегель “Энциклопедия философских наук” (Логика).

ВВЕДЕНИЕ ((1-18.

Ф. как и религия имеет своим предметом истину, а также область конечного — природу и человеческий дух, и их отношение друг к другу. Ф. содержит в себе требование показать необходимость своего содержания и доказать бытие и определение своих предметов. Чел.сознание выступает сначала не в форме мысли, но как чувство, созерцание, представление (см. соотв. разделы “Феноменологии духа”). Для Ф. требуется размышление, превращающее чувства, представления и.т.п. в мысли. Содержание Ф. — действительность. Сознание этого содержания — опыт. Опыт — исходный пункт
Ф., возбуждённое опытом мышление поднимается выше чувственности и рассудка в чистую стихию всеобщности, ставя себя в отрицательное отношение к исходному пункту — опыту, но затем мышление возвращается к опыту, развиваясь теперь не только в себе, но уже и из самого себя. Показать подобное закономерное развитие Ф. можно как на примере истории Ф., так и на развитии самой Ф., распадающейся на след. части:

1.Логика — наука об идее в себе и для себя

2.Ф.природы как наука об идее в её инобытии.

3.Ф. духа как идея, возвращающаяся в самое себя из своего инобытия.

НАУКА ЛОГИКИ

Предварительное понятие. ((19-83.

Логика есть наука о чистой идее, то есть об идее в абстрактной стихии мышления. Мышление есть одна из духовных деятельностей наряду с другими — чувством, созерцанием, фантазией, желанием… Продукт мышления есть всеобщее, абстрактное. Мышление как субъект есть мыслящее существо, “я”.
Поскольку мышление — всегда мышление о чём-либо, постольку всеобщее как его продукт обладает значением существенного, внутреннего, истинного. Благодаря мышлению кое-что изменяется в первоначальных данных чувств и представлений, след. истинная природа предмета осознаётся лишь посредством некоторого изменения. Истинная природа предметов в мышлении осознаётся лишь в той мере, в какой мышление есть моя деятельность, поэтому истинная природа есть порождение моего духа как мыслящего субъекта, порождение моей свободы.
Поэтому логика совпадает с метафизикой — наукой о вещах, постигаемых в мыслях, за которыми признаётся, что они выражают существенное в вещах. Осн. проблема: как мышление может выражать объективную истину (если определения мышления конечны и только субъективны)? Рассмотрим до сих пор существующие в истории Ф. три точки зрения.

Первое отношение мысли к объективности. Метафизика. ((26-36.

Это наивный образ мышления, содержащий веру, что посредством размышления познаётся истина, то есть то, что объекты суть поистине. Это вся докантовская Ф., как минувшее, и обыденное представление, как существующее по сей день. Полагается, что можно достигнуть познания абсолютного путём приписывания ему предикатов. (Бог обладает наличным бытием. Душа проста. и.т.п.) Подобный способ не способен исчерпать полноту абсолютных предметов. Эта метафизика сделалась догматизмом, так как утверждала, что из двух противоположных утверждений одно обязательно является ложным. (Борьба разума состоит в том, чтобы преодолеть то, что фиксировано рассудком). Части этой метафизики: онтология, рациональная психология, космология, рациональная теология.

Второе отношение мысли к объективности.

Эмпиризм. ((37-39.

Эмпиризм вместо того, чтобы искать истинное в своих мыслях, хочет черпать его из опыта(Юм и.т.п.). Причина его появления — потребность предыдущей метафизики в конкретном содержании и прочной опоре. Эмпиризм возводит содержание восприятия и чувства в форму всеобщих законов. Никакая связь, кроме той, которую можно доказать в явлении, не может считаться оправданной. Эмпир. наблюдение даёт нам многочисленные восприятия, но всеобщность есть совсем иное, нежели множество, эмпир. наблюдение не показывает необходимости связи представлений.

Критическая Ф. ((40-60.

Считает опыт единственной почвой познания, но признаёт за ним право не на истину, а лишь на познание явлений. Исх. её пункт — разграничение чувственного материала и всеобщего отношения.(Кант). Всеобщность и необходимость мы преднаходим до опыта. Формы априорного получаются путём систематизации, которая зиждется лишь на психологически-исторических основах. Основанием понятий рассудка является изначальное тождество “я” в мышлении (трансцендентальное единство самосознания). “Я” относит к себе многообразие ощущений и объединяет его в себе как в одном сознании.
Определённые виды этого отношения суть чистые понятия рассудка, категории.
Именно посредством категорий простое восприятие возводится в объективность, в опыт, но категории не способны быть определениями абсолютного, так как оно не дано в восприятии, поэтому рассудок посредством категорий не в состоянии постигать вещи в себе. Но появляется потребность познать эту вещь в себе, для чего разум не располагает ничем, кроме категорий, поэтому он выходит за свои пределы (становится трансцендентным). Конечный вывод гласит, что разум даёт только формальное единство для систематизирования опыта, он не может дать доктрину бесконечного, но лишь критику познания.
Практический разум понимается Кантом как мыслящая воля, дающая императивные законы, т.е. что должно делать. Практическая свобода для Канта может быть доказана опытом, обнаружена в явлении самосознания. Возражения ещё у Юма: бесконечное разнообразие того, что люди признают правом и долгом.
Практический разум не выходит за пределы формализма, категорический императив не содержит никакого конкретного содержания. Кончная цель — добро
— есть неопределённая абстракция.

Третье отношение мысли к объективности. Непосредственное знание. ((61-
78.

Мышление постигает только особенное, поэтому оно не способно постигнуть истину.(иррационализм Ф.Г.Якоби). Для мышления, ограниченного категориями, невозможен переход к бесконечному, истинному. Разум должен стать непосредственным знанием, то есть верой, которая имеет своим содержанием истину, что утверждается как некий факт. Но ведь даже религия и нравственность, хотя они и суть вера, непосредственное знание, содержат в себе опосредствование, напр. соответствующее воспитание, развитие, образование. (ср. у Платона: понимание познания как воспоминания не исключает развития этого воспоминания в течении жизни, то есть опосредствования). Якоби выдвигает в качестве критерия истины не природу содержания, а факт сознания, то есть истиной оказывается субъективное знание и уверение, факт моего сознания выдаётся за факт сознания любого субъекта, то есть за природу самого сознания. Всякое суеверие и идолопоклонство, таким образом, объявляется истиной. Непосредственное знание бога говорит нам лишь то, что бог есть, но не говорит, что он есть.

Дальнейшее определение логики и её развитие. ((79-83.

Логическое по своей форме имеет три стороны: абстрактную или рассудочную диалектическую или отрицательно-разумную спекулятивную или положительно-разумную.

Мышление как рассудок не идёт дальше непосредственной определённости и отграничения её от других определённостей. Диалектический момент есть снятие такими конечными определениями самих себя и их переход в свою противоположность. Спекулятивное постигает единство определений в их противоположности, то утвердительное, которое содержится в их разрешении и переходе.

Логика распадается на три части:

1.Учение о бытии (мысль в её непосредственности, понятие в себе)

2.Учение о сущности (мысль в её рефлексии и опосредствовании, понятие для себя и в видимости)

3.Учение о понятии и идее (мысль в её возвращении в саму себя, понятие в себе и для себя).

УЧЕНИЕ О БЫТИИ. ((84-111.

Бытие — это понятие только в себе, определения этого понятия суть сущие определения, в своём различии они суть другие по отношению друг к другу и их дальнейшее опредление (форма диалектического)есть переход в другое. Это дальнейшее определение есть развёртывание в себе понятия бытия и его погружение в самое себя. Бытие и его последующие определения можно рассматривать как метафизические определения бога (ибо дать метафизическое определение бога — значит выразить его природу в мыслях, а логика обнимает все мысли).

А. Качество.

Бытие.

Чистое бытие образует начало, потому что оно в одно и то же время есть и чистая мысль, и неопределённая простая непосредственность, а первое начало не может быть опосредованным и определённым. Это чистое бытие есть чистая абстракция, след абсолютно отрицательное, то есть ничто. Истину как бытия, так и ничто представляет собой единство их обоих — становление, так как в становлении бытие и ничто суть лишь исчезающие моменты, благодаря своему внутреннему противоречию становление впадает в единство, в котором оба момента сняты.

Наличное бытие.

Результат становления представляет собой наличное бытие. Наличное бытие — бытие, имеющее определённость, то есть качество, налично-сущее, нечто. Качество есть реальность в противопоставлении содержащемуся в нём отрицанию. (так говорят о теле как реальности души и о праве как реальности свободы, Вселенной как реальности бюожественного понятия; следует отличать это от некорректных выражений, вроде: это реальный человек, это реальное занятие и.т.п.). То есть реальность — то, через что нечто реализуется.
Нечто благодаря своему качеству конечно и изменчиво, способно становиться другим нечто до бесконечности (это дурная, отрицательная бесконечность).

Для-себя-бытие.

Для-себя-бытие как отношение с самим собой есть непосредственность, а как отношение отрицательного с самим собой оно есть для себя сущее, единое, одно, исключающее из себя другое. (Ближайший пример — “я”, мы раньше всего знаем себя в качестве налично сущего, отличного от всех других налично сущих и соотнесённого с ними. Отличая себя от всех других сущих, мы тем самым полагаем их в их отдельности и множественности). Тем самым качественная определённость снимается, становясь количеством.

B. Количество.

Чистое количество.

Количество есть чистое бытие, в котором определённость положена уже не как тождественная с самим бытием, а как снятая, или безразличная.
Количество в равенстве с самим собой есть неопределённая величина, а в соотнесении с определением одного оно есть дискретная величина. Но первое количество также и дискретно, ибо оно есть лишь непрерывность многого, а второе также и непрерывно, его непрерывность есть одно как тождественное многих одних, как единица.

Определённое количество.

Количество, существенно положенное с содержащейся в нём определённстью, исключающей все прочие, есть определённое количество, ограниченное. Оно находит своё развитие и полную определённость в числе, которое содержит в себе как свои качественные моменты множество со стороны момента дискретности и единство со стороны момента непрерывности.

Степень.

Степень — граница тождества с целым определённого количества. В степени понятие определённого количества положено. Она есть величина, безразличная для себя и простая, так что ту определённость, которая делает её определённым количеством, она находит всецело вне себя, в других величинах.

Проходя свои моменты количество как первоначально снятое качество оказывается вновь возвращением к качеству, то есть мерой (рассматривая предметный мир, занимаясь количественными определениями, мы на самом деле всегда уже имеем в виду как цель такого рассмотрения качественность, то есть меру, а не голые числовые изыскания как таковые).

С. Мера.

Мера есть качественно определённое количество прежде всего как непосредственное; она есть определённое количество, с котрым связано некое наличное бытие или некое качество. Мера есть правило, согласно которому изменение определённого количества есть также и изменение качества.

Таким образом, этот процесс взаимного отрицания качества и количества и их единства в мере есть сущность. Сознание понимает вещи как сущие и рассматривает их со стороны качества, количества и меры. Эти определения оказываются не неподвижными, а переходящими друг в друга, и сущность есть результат их диалектики.

УЧЕНИЕ О СУЩНОСТИ. ((112- 159.

Сущность есть положенное понятие. В сфере сущности определения суть лишь относительные, но не рефлектированные в себя самое, поэтому понятие здесь ещё не есть для себя. Сущность как бытие, опосредствующее себя собой через свою же отрицательность, есть отношение с самим собой, лишь будучи отношением с другим; это другое есть не как непосредственно сущее, а как положенное и опосредствованное. Бытие не исчезло в сущности, но оно низведено лишь к отрицательному, к видимости. Сущность тем самым есть бытие как видимость. (Точка зрения сущности представляет собой точку зрения рефлексии. Когда мы рефлектируем, размышляем о предмете, предмет не признаётся нами в его непосредственности, мы хотим познать его как опосредствованный; непосредственное бытие вещи мы представляем как бы корой или завесой, за которой скрывается сущность. Все вещи имеют сущность, то есть они не то, чем непосредственно представляются. Одним лишь взаимопереходом из качества в количество дело не окончено, в вещах имеется нечто пребывающее — сущность.)

А. Сущность как основание существования.

Чистые рефлексивные определения.

Тождество. Сущность есть в себе видимость, чистая рефлексия, таким образом, она есть лишь отношение с собой, но не непосредственное, а рефлектированное, она есть тождество с собой. (Закон тождества не истинный закон мышления, а лишь закон абстрактного рассудка, он уничтожается следующими законами, устанавливающими его прямую противоположность).

Различие. Сущность есть лишь чистое тождество и видимость в самой себе, поскольку она есть относящаяся с собой отрицательность, она существенно содержит в себе определение различия. Различие есть: непосредственное различие, в котором каждое различённое есть само по себе то, что оно есть и равнодушно к своему отношению с другим, которое есть для него нечто внешнее; и есть существенное различие положительного и отрицательного, в котором каждое различённое имеет перед собой не вообще другое, а своё другое, то есть каждое из различённых имеет своё определение только в своём отношении с другим.

Основание. Основание есть единство тождества и различия, есть истина того, чем оказалось различие и тождество. Оно есть сущность, положенная как тотальность. (закон основания гласит: всё имеет своё достаточное основание, то есть истинная сущность нечто не состоит ни в определении нечто как тождественного с собой, ни в его определении как различного, а состоит в том, что нечто имеет своё бытие в некоем другом, которое как его тождественное-с-собой есть его сущность).

Итак, сущность сначала есть видимость и опосредствование в самой себе.
Её единство с собой теперь положено как снятие различий и опосредствования.
Это восстановление непосредственности или бытия, то есть существование.

Существование.

Существование есть непосредственное единство рефлексии-в-самое-себя и рефлексии-в-другое. Оно есть поэтому неопределённое множество существующих как рефлектированных в самое себя и одновременно также рефлектированных в другом, образующих мир взаимозависимостей и бесконечное сцепление оснований и обосновываемых. Существующее содержит в самом себе свою многообразную связь с другими существующими, таким образом, существующее есть вещь.

Вещь.

Вещь есть тотальность как положенное в едином развитии определений основания и существования. Она имеет в себе различия, благодаря которым она есть определённая и конкретная вещь. Эти определения суть свойства вещей, их отношение с вещами находит выражение в слове “обладать”. Материя есть налично сущая вещность, устойчивость вещей. Вещь имеет в материях свою рефлексию-в-самое-себя, и есть только их поверхностная связь, внешнее соединение их. Материя как непосредственное единство существования с собой также равнодушна к определённости; многие разные материи сливаются поэтому в одну материю. Вещь таким образом распадается на материю и форму, каждая из которых есть тотальность вещности и самостоятельно существует для себя.
Вещь представляет собой противоречие, заключающееся в том, что со стороны своего отрицательного единства она есть форма, в которой материя определена и низведена на степень свойств, и вместе с тем она состоит из материй, которые в рефлексии вещи в самое себя столь же самостоятельны, сколь и подверглись отрицанию. Вещь, таким образом, есть существенное существование, снимающее себя в самом себе, есть явление.

В.Явление.

Сущность должна являться. Её видимость в ней есть её снятие в непосредственность, которая как рефлексия-в-самой-себе есть устойчивое существование, материя, тогда как форма есть рефлексия-в-другое, снимающее себя устойчивое существование. Видимость есть то определение, благодаря которому сущность есть не бытие, а сущность; развитая же видимость есть явление. Поскольку сущность есть то, что существует, существование есть явление.

Мир явлений.

Являющееся существует таким образом, что его устойчивость непосредственно снимается, и последняя есть лишь один из моментов самой формы. Форма содержит в самой себе устойчивость, или материю, как одно из своих определений. Являющееся, таким образом, имеет своё основание в материи как в своей сущности,но тем самым являющееся имеет своё основание только в другой определённости формы. Это его основание есть также являющееся, и явление, таким образом, движется вперёд в бесконечном опосредствовании устойчивой формой и, следовательно, также и отсутствием устойчивости. В этом бесконечном опосредствовании существование развёртывается в тотальность и мир явлений, в мир рефлектированной конечности.

Содержание и форма.

Внеположность мира явлений есть тотальность и полностью содержится в своём отношении с собой. Отношение явления с собой, таким образом, вполне определённо, имеет форму в самом себе, обладает ею как существенной устойчивостью. Таким образом, форма есть содержание, а в своей развитой определённости она есть закон явлений. В форму же, поскольку она не рефлектирована в самое себя, входит отрицательный момент явления, несамостоятельное и изменчивое, — она есть равнодушная, внешняя форма.(Только те произведения искусства, в которых содержание и форма тождественны, представляют собой истинные произведения искусства — Илиада,
Ромео и Джульетта).

Отношение.

Непосредственное отношение есть отношение целого и частей; содержание есть целое и состоит из частей, из своей противоположности. Части отличны друг от друга и самостоятельны. Но они представляют собой части только в их тождественном отношении друг с другом, поскольку они, взятые вместе, составляют целое. Но это вместе есть противоположность и отрицание части.
Опосредствованное отношение есть отношение силы и её обнаружения, отношения внутреннего к внешнему. Внешнее есть поэтому то же самое содержание, что и внутреннее. Явление не показывает ничего такого, чего не было бы в сущности, и в сущности нет ничего такого, что не являлось бы. Тождество внутреннего и внешнего есть действительность.

С. Действительность.

Действительность есть ставшее непосредственно единство сущности и существования, или внутреннего и внешнего. Обнаружение действительного есть само действительное, так что оно в этом обнаружении также становится существенным и лишь постольку существенно, поскольку оно имеется в непосредственном внешнем существовании. Как тождество вообще действительность есть прежде всего возможность, есть рефлексия-в-самое- себя, которая положена как противостоящая конвретному единству действительного, как абстрактная и несущественная существенность.
Возможность есть то, что существенно для действительности, но существенно таким образом, что есть вместе с тем только возможность. (Действительность, вопреки расхожему обыденному мнению гораздо шире возможности, а не одна из возможностей, ибо действительность содержит в себе возможность как абстрактное, именно поэтому мы иногда обозначаем нечто как лишь возможное.
Возможно нечто или невозможно, зависит от содержания, то есть от действительности, которая в своём раскрытии обнаруживает себя как необходимость). Но действительное в его отличии от возможности как рефлексии-в-самое-себя само есть только внешнее конкретное, несущественное, непосредственное. Оцениваемая как одна лишь возможность действительность есть нечто случайное. Возможность и случайность суть моменты действительности, суть внутренне и внешнее, положенные лишь как формы, которые составляют внешность действительного. Внешняя сторона действительности должна быть снята, быть возможностью иного есть условие.
Когда все условия имеются налицо, предмет необходимо должен стать действительным, и сам предмет есть одно из условий, ибо, будучи вначале лишь внутренним, сам он есть лишь некое предположенное. Развитиая действительность, как совпадающая в едином смена внутреннего и внешнего,есть необходимость.

3 момента процесса необходимости:

1.Условие — нечто предполагаемое, внешнее обстоятельство, существующее безотносительно к предмету. Условия пассивны, употребляются как материал для предмета, входят в его содержание и содержат в себе все его определения.

2.Предмет — нечто предполагаемое, внутреннее, возможное. Посредством использования условий предмет получает своё внешнее существование, использует свои содержательные определения.

3.Деятельность — есть для себя, но вместе с тем она возможна только лишь там, где имеются условия и предмет. Она есть движение, переводящее условия в предмет.

Субстанциальное отношение.

Необходимое в самом себе есть абсолютное отношение субстанциальности и акцидентальности. Субстанция есть тотальность акциденций, в которых она открывается как их абсолютная отрицательность, то есть как абсолютная мощь, и вместе с тем как богатство всякого содержания. Субстанция есть особое причинное отношение.

Причинное отношение.

Субстанция есть причина, поскольку она, с одной стороны, в противоположность своему переходу в акцидентальность, рефлектирована-в- самое-себя и, таким образом, есть изначальная вещь, с другой стороны, она полагает себя в качестве своего отрицательного и порождает этим некое действие, которая есть лишь положенная, и вместе с тем необходимая действительность.

Взаимодействие.

Взаимодействие есть причинное отношение, положенное в его полном развитии: одна сторона столь же есть причина, как и другая. (Взаимодействие
— ближайшая истина отношения причины и действия, пример с историческими событиями и организмами, где всё взаимосвязано).

Эта истина необходимости и истина субстанции есть понятие, самостоятельность, которая есть отталкивание себя от себя в различённые самостоятельные существования. Понятие есть истина бытия и сущности, поскольку это бытие различённой действительности есть лишь видимость в себе самой.

УЧЕНИЕ О ПОНЯТИИ ((160- 244.

Понятие есть то, что свободно как сущая для себя субстанциальная мощь, и есть тотальность, в которой каждый из моментов есть целое, представляя собой понятие, и положен как нераздельное с ним единство; таким образом, понятие в своём тождестве с собой есть в-себе-и-для-себя-определение.
(Точка зрения понятия есть вообще точка зрения абсолютного идеализма, и Ф. есть познание посредством понятий, поскольку всё то, что прочее сознание считает сущим и самостоятельным в своей непосредственности, в ней познаётся лишь как идеальный момент. Понятие есть принцип всякой жизни и есть всецело конкретное. Понятие — бесконечная творческая форма, заключающая в себе полноту всякого содержания, служащая вместе с тем его источником. Понятие — всецело конвретное, поскольку оно содержит в самом себе в идеальном единстве бытие и сущность, всё богатство этих двух сфер).

Переход в другое есть диалектический процесс в сфере бытия, а видимость в другом есть диалектический процесс в сфере сущности. Диалектика понятия же есть развитие, посредством которго полагается лишь то, что уже имеется в себе. Полагаемое этим движением другое на деле не есть другое.
(Ср. развитие растения из своего зародыша, развитие знания как воспоминания в процессе обучения у Платона).

Учение о понятии делится на:

1. учение о субъективном или формальном понятии

2. учение о понятии как определённом к непосредственности, об объективности

3. учение об идее, о субъекте-объекте, единстве понятия и объективности, об абсолютной истине.

А. Субъективное понятие.

Понятие как таковое.

Понятие как таковое содержит в себе: 1.момент всеобщности, как свободное равенство с самим собой в его определённости, 2.момент особенности, определённости, в которой всеобщее остаётся незамутнённо равным самому себе и 3.момент единичности, как рефлексию-в-самое-себя определённостей всеобщности и особенности, отрицательное единство с собой.
(напр., всеобщая воля есть понятие воли, и законы, имеющие своё основание в этом понятии, суть особенные определения воли.) Понятие есть истинно первое, и вещи суть то, что они суть, только благодаря деятельности присущего им и открывающегося в них понятия. Понятие целиком конкретно, поэтому его моменты не могут быть обособлены друг от друга. Эти различные моменты обладают в отношении друг друга лишь определённостью моментов понятия, то есть находятся в тождестве, эта положенная особенность понятия есть суждение. Процесс суждения есть процесс определения понятия.

Суждение.

Суждение есть понятие в его особенности, как различающее отношение своих моментов, которые положены как для себя сущие и вместе с тем тождественные с собой, а не друг с другом. (Понятие образует предпосылку суждения и выступает в суждении в форме различия. Ошибочно говорить о связывании сторон суждения или о том, что субъекту приписывается предикат.
Когда мы говорим “Эта роза есть красная” мы этим утверждаем, что не мы заставили розу быть красной, но что это составляет собственное определение этого предмета, то есть розы. Понятие само, в собственной деятельности, распадается на свои различные моменты, это и есть суждение, смысл которого поэтому должен быть понят как обособление понятия). Все вещи суть суждения, они суть индивидуализированное, оединиченное всеобщее. Определённое содержание предиката есть лишь одна из многих определённостей субъекта, последний богаче и шире предиката. (Важно различать истинность и правильность суждения. Правильность состоит в согласии наших представлений со своим содержанием, истина же — это согласие предмета с самим собой, со своим понятием. Пусть будут совершенно правильны суждения “Человек болен” или “Он украл эту вещь”, но их содержание не истинно, ибо больное тело не соответствует понятию жизни и воровство есть поступок, не соответствующий понятию человеческой деятельности.)

Существует 4 вида суждений: качественное суждение, “Роза есть красная”, “Снег бел”, Субъект положен в некоторой всеобщности, как в своём предикате, который есть непосредственное чувственное качество. рефлективное суждение, “Это растение целебное”, “Этот инструмент полезен”, Субъект через свой предикат находится в отношении и связи с неким другим. суждение необходимости, “Роза есть растение”, “Золото есть металл”, тождество содержания в его различии, содержащее в себе исключительную существенную определённость — вид. суждение понятия, “Этот поступок хорош”, “Эта картина прекрасна”, ассерторическое суждение, рефлексия особенного наличного бытия по отношению к своему всеобщему.

Умозаключение.

Умозаключение есть единство понятия и суждения; оно есть понятие как простое тождество, в которое возвратились различия форм суждения, и оно есть суждение, поскольку оно вместе с тем положено в реальности, а именно в разлияии своих определений. Умозаключение есть разумное и всё разумное.
Непосредственное умозаключение состоит в том, что определения понятия, будучи абстрактными, находятся лишь во внешнем отношении друг к другу, так что мы имеем две крайности — единичность и всеобщность; понятие же как смыкающая эти две крайности середина, есть также лишь абстрактная особенность. Крайности положены в качестве самостоятельных, равнодушных друг к другу и к своей середине. В умозаключении субъект через опосредствование смыкается с самим собой. Лишь теперь субъект становится в самом себе умозаключением разума.

Существует 3 вида умозаключений: качественное умозаключение, Е-О-В, “Эта роза красна. Красное есть цвет. Роза обладает цветом”, некий субъект как единичное смыкается с неким всеобщим определением посредством некоторого качества. умозаключение рефлексии, О-Е,Е,Е…-В, “Все люди смертны. Сократ человек. Сократ смертен.”, середина уже не есть абстрактная особенная определённость субъекта, но и все конкретные единичные субъекты, которые обладают этой определённостью. умозаключение необходимости, О-В-Е, имеет своей серединой всеобщее, положенное как существенно определёное в самом себе.

Эта реализация понятия в умозаключении, в которой всеобщая есть эта единая, ушедшая назад в себя тотальность, чьи различные члены суть также эта тотальность, и которая через снятие опосредствования определила себя как непосредственное единство, — эта реализация понятия есть объект.
(объект — нетолько существующая вещь, но нечто в себе завершённое самостоятельное, эта полнота есть тотальность понятия. Объект есть вообще единое, целое, объективный мир, бог, абсолют. Но объет имеет также различие в самом себе, распадается на неопределённое многообразие, и каждое из этих единичных есть также некий объект, некое самостоятельное наличное бытие).

В. Объект.

Объект есть непосредственное бытие благодаря равнодушию к различию и одновременноон распадается на различные существования, каждое из которых само есть тотальность. Объект поэтому есть абсолютное противоречие между сосвершенной самостоятельностью и столь же совершенной несамостоятельностью различных существований.

Механизм.

Как единство многих различных объект есть некое составное, некий агрегат, и действие, оказываемое одним на другое остаётся внешним отношением — это формальный механизм.

Химизм.

Объект обладает некоей имманентной определённостью, которая составляет его природу и в которой он обладает существованием; но как положенная тотальность понятия он есть противоречие этой своей тотальности и определённости своего существования. Он есть поэтому стремление снять это противоречие и сделать своё наличное бытие соответственным понятию.
Химически небезразличные объекты суть то, что они представляют собой явно лишь благодаря их небезразличию.

Телеология.

Цель есть понятие, втупившее посредством отрицания непосредственной объективности в свободное существование, есть для-себя-сущее понятие.Для цели предполагаемый ею объект есть лишь идеальная, ничтожная в себе реальность. Цель в своей деятельности не преходит (в отличии от причины), а сохраняет себя, то есть имеет своим результатом лишь самое себя. Цель непосредственно овладевает объектом, потому что она есть власть над объектом. (Божественное провидение ведёт себя по отношению к миру и его процессу как абсолютная хитрость. Бог даёт людям действовать, как им угодно, а получается из этого осуществление его целей, которые отличны от целей, руководивших теми, которыми он пользуется.)

В реализации цели снимается односторонняя субъективность и видимость наличия простивостоящей ей объективной самостоятельности. Овладевая средством, понятие полагает себя как в себе сущую сущность объекта; в себе самостоятельность объекта испарилась уже в механическом и химическом процессах, а в их протекании под господством цели снимается видимость этой самостоятельности, снимается противопоставляющее себя понятию отрицательное. Таким образом, этим процессом положено в себе сущее единство субъективного и объективного, положена идея.

С.Идея.

Идея есть истина в себе и для себя, абсолютное единство понятия и объективности. Её идеальное содержание есть понятие в его определениях. Её реальное содержание есть лишь раскрытие самого понятия в форме внешнего наличного бытия, и, замыкая эту форму в своей идеальности, идея удерживает её в своей власти, сохраняет таким образом себя в ней. (Идея есть истина, ибо истина есть соответствие объективности понятию, а не соответствие внешних предметов моим представлениям, последнее есть лишь правильное представление, которое я составляю себе. В идее не идёт дело ни об “этом”, ни о представлениях, ни о внешних предметах. Всё действиетльное также есть идея и обладает своей истинностью посредством и в силу идеи. Единичное бытие представляет какую-либо сторону идеи. Абсолютное есть всеобщая и единая идея, которая в акте суждения обособляет себя в систему определённых идей. Идея вначале есть единая всеобщая субстанция, но в своей развитой подлинной действительности она есть субъект и, таким образом, дух. Идея существенно есть процесс, потому что её тождество есть абсолютное свободное диалектичное тождество понятия. Идея есть процесс, в котором понятие как всеобщность, которая есть единичность, определяет себя к объективности и к противоположности этой объективности.

Жизнь.

Непосредственная идея есть жизнь. Понятие реализовано как душа в некотором теле по отношению к внешности. Жизнь существенно есть “живое”, а со стороны своей непосредственности она есть “это” единичное живое существо.

Познание.

В деятельности познания снимается противоположность субъективности и объективности. С одной стороны разум стремится снять односторонность субъективности идеи путём принятия сущего мира в себя, в субъективное представление и мышление, и с другой стороны, разум стремится снять одностронность объективного мира путём определения его через внутреннее содержание субъективного. Первое стремление есть стремление знания к истине
— теоретическая деятельность, второе стремление — стремление добра к своему осуществлению — воля, практическая деятельность.

Абсолютная идея.

Идея как единство субъективной и объективной идеи есть понятие идеи, для которой идея как таковая есть предмет, объект, объемлющий собой все определения. Это единство есть абсолютная и полная истина, мыслящая самое себя идея, и именно мыслящая себя в качестве мыслящей, логической идеи.
(Абсолютная идея есть единство практической и теоретической идеи, единство жизни и познания. До сих пор мы имели своим предметом идею в её развитии, в её прохождении через различные ступени, теперь же идея сама для себя предметна. Абсолютная идея есть чистая форма понятия, которая созерцает своё содержание как самое себя. Она есть своё собственное содержание как система логического. В качестве формы на долю идеи не остаётся ничего, кроме метода этого содержания — определённого знания о достоинстве её моментов. Истинным содержанием идеи является не что иное как система, развитие которой мы проследили.

Г. В. Ф. Гегель. “Энциклопедия философских наук.” (“Философия духа”).

Введение. Понятие духа. Деление. Раздел первый: Субъективный дух. А:
Антропология. В: Феноменология духа. С: Психология. Раздел второй:
Объективный дух. А: Право. В: Мораль. С: Нравственность. АА: Семья. ВВ:
Гражданское общество. СС: Государство. Раздел третий: Абсолютный дух. А:
Искусство. В: Религия откровения. С: Философия.
Введение.
Познание духа — самое конкретное. Следовательно, самое высокое и трудное.
Определение и ступени духа имеют значение только в качестве моментов.
Понятие духа.
Для нас дух имеет своей предпосылкой природу, он является ее истиной и тем самым абсолютно первым в отношении нее. Идея достигшмя своего для-себя- бытия — идея, обект которой, так же как и ее субъект есть понятие. В-себе- и-для-себя сущий дух не результат. Сущность духа с формальной стороны — свобода, абсолютная отрицательность понятия как тождества с собой. (Дух может абстрагироваться от всего внешнего). Три формы откровения духа:
1) природа,
2) конечный дух в природе,
3) абсолютный дух (сам полагает свое бытие и является своим иным).
Высшее определение абсолютного: оно не только вообще есть дух, но абсолютно себя открывающий, самосознающий, бесконечнотворческий дух.
Деление
Развитие духа состоит в том, что он существует:
I. В форме отношения к самому себе: субъективный дух. Идеальная тотальность идеи.
II. В форме реальности. Порожденный духом мир, свобода как наличная необходимость.
III. В себе и для себя сущее единство — абсолютный дух.
Субъективный дух:
А: Дух в себе, непосредственный. Душа, природный дух — предмет антропологии.
В: Дух для себя — опосредованный. Сознание. Предмет феноменологии духа.
С: Себя в себе определяющий дух как субъект для себя — предмет пенкологии.
А — всеобщность, В — обособление, С — единичность.
Антропология:
Душа.
Дух стал в качестве такового истиной природы. Душа имматериальна для себя и всеобщая имматериальность природы. а) в своей непосредственной природной определенности — только сущая, природная душа в) вкачестве индивидуальной — абстрактно существует для себя — чувствующая душа, с)есть то же самое, что и ее телесность, получившая в ней образ — действительная душа.
Феноменология духа.
Сознание
Сознание есть ступень рефлексии или отношения духа, его развития как явления. “Я” есть бесконечное отношение духа к себе. Но как субъективное, как достоверность самого себя. Цель духа как сознания состоит в том, чтобы это свое явление сделать тождественным со своей сущностью, поднять достоверность самого себя до истины.
Ступени этого возвышения. а) сознание вообще, обладающее предметом как таковым. в) самосознание , для которого предметом является “Я”, с)Единство сознания и самосознания — тот факт, что дух созерцает содержание предмета как самого себя и себя самого как определенного в себе и для себя
— разум, понятие духа а) Сознание как таковое

1. Чувственное сознание.
Сознание — непосредственное сознание. Отношение к предмету — простая достоверность , сам предмет определен как непосредственный, сущий, непосредственно единичный.
2.Восприятие.
Сознание, вышедшее за пределы чувственности, стремиться восприять предмет в его истине не только как непосредственный, но и как опосредованный, рефлектированный в себе и всеобщий.
Определенное тождество — знание.

3. Рассудок
Предмет — явление и его рефлексия -в-самое- себя есть для себя сущее внутреннее и всеобщее. Сознание этого предмета — рассудок. Царство законов явления.

4. Самосознание.
Истина сознания есть самосознание. Оно есть основание сознания, так что в существовании всякое сознание другого предмета есть самосознание.
Степени: а. единичное самосознание. в. отношение одного самосознания к другому самосознанию (процесс признания) с. степень инобытия — всеобщее самосознание , утверждающее знание себя самого в другой самости, каждая из которых в качестве свободной единичности обладает абсолютной самостоятельностью.

5. Разум
В-себе-и-для-себя-сущая истина, которая есть разум- простое тождество субъективности понятия с его объективностью и всеобщностью.
Разум не только абсолютная субстанция, но и истина в смысле знания. “Я” — достоверность самого себя как бесконечная всеобщность. Знающая истина есть дух.

6. Психология.

Дух
Дух определил себя как истину души и сознания. Прогресс духа есть развитие
, поскольку его существование , знание, в нем самом имеет своим содержанием и целью в-себе-и-дл-себя-сущие определения.

Пути духа:
1) Теоретический (полагает разумность как свое) — интеллигенция,
2) Воля , прктический.
3) Свободный дух: становится для себя предметным,в котором снята всякая удвоенная односторонность.

— Теоретический дух
Интеллигенция находит себя определенной; это есть ее видимость, из которой она исходит в своей непосредственности, но и в качестве знания она состоит в том, чтобы найденное полагать как свое собственное. Ее деятельность имеет дело с пустой формой, с тем, чтобы найти разум, ее целью — чтобы понятие было для нее, т.е. чтобы она была разумом для себя, благодаря чему и содержание сразу становится для нее разумным. Эта деятельность есть познавание
Формальный ход развития интеллигенции до познания:
— первоначально интеллигенция имеет непосредственный объект.
— во — вторых, некоторый в самое себя рефлектированный, приобретший внутренний характер материал.
— в-третьих, некоторый столь же субъективный, сколь и объективный предмет.

| |
Три ступени:
А) Знание, относящееся к непосредственно единичному объекту, имеющее как бы материальный характер — созерцание
В) Интеллигенция, которая перестает относится к единичности объекта,сосредоточивается в самой и относит объект ко всеобщему — представление.
С) Интеллигенция , понимающее конкретно-всеобщее предметов — мышление ( в том смысле, что то, что мы мыслим также и есть).
Созерцание:
— ощущение — непосредственно материала
— внимание — фиксация объекта
— созерцание — полагание предмета как самому себе внешнего

Представление:
— воспоминание
— сила воображения
— память
— мышление:

— — рассудок

— — суждение.

——память.
Созерцание
Дух в качестве души определен чертами природы, в качестве сознания существует в отношении к этой определенности как к внешнему объекту.
Представление как внутренне усвоенное созерцание есть нечто среднее между интеллигенцией, поскольку она находит себя непосредственно определенной и его же в ее свободе (мышлением).

— Припоминание: интеллигенция предполагает содержание чувствования в свое внутреннее, в свои собственные пространство и время.
—— Сила воображения: заставляет образы подниматься на поверхность сознания из собственного внутреннего существа “Я” (воспроизведение)
—— Память:
1. удерживание имени,
2. воспроизведение

3. механическая память.
Мышление: интеллигенция знает, что то, что мыслится, есть то, что есть.

Практический дух
Дух как воля знает себя заключающий себя в самом себе и себя из себя наполняющий. Это наполненное для-себя-бытие(единичность) составляют сторону существования или реальность идеи духа.В качестве воли дух вступает в действительность.Как самой себе дающее содержание воля есть у себя, свободна вообще.

а) Практическое чувство — непосредственное самоопределение, формально, дух находит себя как единичность, определенную в своей внутренней природе. b) Впечатление и произвол: непосредственное тождество со своей склонностью. с) Счастье — только представленная, абстрактная бесконечность, которая только еще должна быть.
Свободный дух.
Действительно свободная воля есь единство теоретического и практического духа. Всеобщим определением воля обладает в качестве своего предмета и цели, лишь поскольку она себя мыслит, знает свое понятие, представляет собой волю как свободную интеллигенцию.
Понятие (только) абсолютного духа. Наличиеное бытие идеи есть действительность — объективный дух.
Объективный дух.
Объективный дух есть абсолютная идея, но сущая лишь в себе.; поскольку он тем самым стоит на почве конечности, поскольку его действительная разумность сохраняет в себе сторону внешнего проявления. Свободная воля первоначально имеет различия непосредственно в себе, так что свобода является ее внутренним определением и целью и относится к внешней, уже преднайденной в качестве данной, объективности; а эта последняя ращепляется на антропологическую сторону частных потребностей, то есть на внешние вещи природы, существующие для сознания, и на отношение одних единичных воль к другим единичным волям, являющимся самосознанием свободы в качестве различных и частных воль, — эта сторона образует внешний материал для наличного бытия воли. Целевая деятельность этой воли — реализовать свое понятие, свободу во внешне-объективной стороне действительности так, чтобы свобода существовала как определенный этой волей мир и воля в нем была бы у себя и сомкнута с собою. Свобода, приобретшая форму действительности, получает форму необходимости, субстанциальная связь которой есть система определений свободы, а ее проявляющаяся связь в качестве мощи есть факт признания, то есть ее значимость для сознания. Это единство разумной воли с единичной волей, являющейся непосредственной и своеобразной стихией проявления деятельности первой, составляет простую действительность свободы. Подлинная определенность только в форме всеобщности. Содержание = закон, существует как нравственное. Эта реальность вообще как наличное бытие свободной воли есть право.
Подразделение.
Свободная воля является:
А. Сперва непосредственной и потому в качестве единичной — лицом; наличное бытие, которое это последнее дает своей свободе, есть собственность. Право как таковое есть формальное, абстрактное право;
В. Рефлектированной в себя, так, что она имеет свое наличное бытие в пределах самой себя, и вследствие этого в то же время определена как частная воля, — право субъективной воли, — моральность;
С. Субстанциальной волей как соответствующая своему понятию действительность в субъекте и тотальность необходимости, — нравственность в семье, гражданском обществе и государстве.
А.Право. а. Собственность.
Дух в неопосредственности своей для себя самой сущей свободы есть дух единичный, но такой, котороый эту свою единичность знает как абсолютно свободную волю. Он есть лицо. Его осуществление — в вещи. Свобода во внешней сфнре — владение. (Мне принадлежащее) В вещь влагается личная воля: определение владения есть собственность, в качестве владения она — средство, в качестве наличного бытия личности — цель. В собственности лицо сомкнуто с самим собой. Конкретнее отношение меня с самим собой — в бытии других лиц. Вещь — средний термин их взаимного признания. Случайная сторона собственности — произвол. => договор. b. Договор.
Две воли и их соглашение в договоре в качестве внутреннего отличны от реализации договора, от его выполнения. Относительно-идеальное волеизъявление в стипуляции содержит действительный отказ от собственности со стороны одной воли, переход к другой и принятие ее этой другой воллей.
Договор имеет в силу в себе и для себя, а не становится таковым лишь вследствие выполнения его той или другой стороной, что подразумевало бы бесконечный регресс или бесконечное деление вещи, труда и времени. Слово есть здесь дело и вещь; дело, обладающее всей полнотой значимости. Но сохраняется акцидентальная воля => нарушение права. с. Право против нарушения права.
Право как наличное бытие свободы во внешнем распадается на множество отношений к этому внешнему и к другим лицам. На деле право и все его определения основываются лишь на свободной личности, на самоопределении, являющемся противоположностью природного определения.
В. Моральность.
Свободный индивидуум, в непосредственном праве только личность, определен теперь как субъект — в себя рефлектированная воля, так что определенность воли вообще как его наличное бытие, как нечто ему принадлежащее следует отличать от наличного бытия свободы во внешней вещи. Воля оказывается одновременно особенной. Субъективная воля в такой же мере морально свободна, в какой эти определения внутренне полагаются как ей принадлежащие и составляющие предмет ее желания. Деятельное обнаружение воли в этой свободе есть поступок. a. Умысел.
Поскольку поступок касается непосредственно наличного бытия, постольку принадлежащее мне в том смысле формально, что внешнее наличное бытие самостоятельно также и в отношении субъекта. Эта внешность может извратить поступок субъекта и обнаружить нечто другое, чем то, что в этом поступке заключалось. Хотя все изменения как таковые, поскольку они положены деятельностью субъекта, являются его делом, однако из-за одного этого он еще не признает их своим поступком, но признает своей виной только то наличное бытие, которое заключалось в его знании и воле, только то, что было его умыслом, было ему принадлежащим. b. Намерение и благо.
Поступок 1) по своему эмпирически-конкретному содержанию обладает многообразием особенных сторон и связей; субъект со стороны формы должен знать и хотеть поступка по его существенному, эти частности в себе заключающему определению — право намерения. Намерение касается не наличного бытия (умысел), а субстанциальной стороны и цели. 2) Субъект имеет также право на то, чтобы особенность содержания в поступке, со стороны ее материи, не была для него внешней, но содержало бы подлинную особенность субъекта, — право блага. с. Добро и зло.
Истина этих особенностей и конкретная сторона их формализма составляют содержание всеобщей, в себе и для себя сущей воли, закон и субстанцию всякой определенности, — добро в себе и для себя есть поэтому абсолютная цель мира и долг для субъекта, который должен иметь понимание добра, сделать его своим намерением и осуществлять в своей деятельности. Но добро заключает в себе особенность. Субъект имеет в себе только абстрактную достоверность себя самого => он отличен от разума всеобщей волии способен всеобщее для себя превратить в нечто особенное, в некоторую видимость.
Добро оказывается положенным как нечто случайное и субъект может решиться на нечто противоположное добру — быть злым.
С. Нравственность.
Нравственность есть завершение объективного духа, истина субъективного и самого объективного духа. Субъективная свобода как в себе и для себя сущая всеобщая разумная воля, имеющая в сознании единичной субъективности свое знание о себе и свой образ мыслей, а также и свою способность к деятельности и в то же время непосредственную всеобщую действительность одновременно как нравственность получает значение самосознанной свободы, ставшей природой. Субстанция, знающая себя свободной, в которой абсолютное долженствование есть в такой же мере и бытие, обладает действительностью как дух народа. Образ мысли индивидуумов — знание о субстанции: доверие.
Связи единичного существа с теми отношениями, на которые обособляется субстанция, составляют его нравственные обязанности. Нравственная личность, проникнутая субстанциальной жизнью, есть добродетель.
Нравственная субстанция существует:
A. Как непосредственный, или природный, дух — семья.
B. В качестве относительной тотальности отношений друг к другу индивидуумов как самостоятельных лиц в некоторой формальной всебщности — гражданское общество.
C. Как самосознающая субстанция — дух, развитый до органической действительности — государственное устройство.
АА. Семья.
Нравственный дух в своей непосредственности содержит в себе тот природный момент, что индивидуум в своей естественной всеобщности, в роде, имеет свое субстанциальное наличное бытие — отношение полов, но поднятое на степень духовного определения; единение любви и чувства взаимного доверия; дух как семья есть ощущающий дух.
ВВ. Гражданское общество.
Субстанция в качестве духа абстрактно обособившегося на множество лиц
(семья — только одно лицо), на семьи и на отдельных людей, существующих в самостоятельной свободе, сначала утрачивает свое нравственное определение, поскольку эти лица как таковые не обладают абсолютным единством, но имеют свою собственную особенность и свое для-себя-бытие в своем сознании и для своей цели. Субстанция превращается лишь в некоторую всеобщую связь, опосредствующую самостоятельные крайности и их особые интересы. Развитая в себе тотальность этой связи есть государство в качестве гражданского общества, или в качестве внешнего государства. а. Система потребностей.
Возможность удовлетворения потребностей заложена в общественной связи как всеобщем достоянии, откуда все получают удовлетворение. Раздробление содержания посредством абстракции — разделение труда. Привычка к этой абстракции — культура.
— Субстанциальное, природное сословие.
— Рефлектированное сословие.
— Мыслящее сословие. b. Правосудие.
Принцип случайной особенности, развитый до степени системы его всеобщих отношений, опосредованной естественной потребностью и неограниченным произволом, а так же до процесса внешней необходимости, имеет в этой системе как точно установленное для себя определение свободы прежде всего формальное право. с. Полиция и корпорация.
Судопоизводство уже само собой исключает то, что относится только к особенности поступков и интересов. Порядок внешней всеобщности как деятельная сила, котроая етсь внешнее государство, поскольку оно относится к государству субстанциальному — государственная полиция. В сфере обособленности цель субстанциальной всеобщности остается ограниченной занятиями и интересами в особых областях — корпорации, в котрых отдельный гражданин как частное лицо находит гарантию своего имущества.
СС. Государство.
Государство есть обладающая самосознанием нравственная субстанция — соединение принципа семьи и гражданского общества. Государство есть:
1) прежде всего его внутренняя форма, к самому себе относящееся развитие, — внутреннее государственное право, или конституция.
2) отдельный индивидуум в его отношении к другим отдельным индивидуумам — внешнее государственное право.
3) эти отдельные духи суть только моменты развития всеобщей идеи духа в его действительности — во всемирной истории.
1) Внутренее государственное право. Сущность государства есть в-себе-и для себя всеобщее, есть разумность воли, но как само себя знающее и проявляющееся в действии это всеобщее есть безуслоная субъективность и как действительность отдельный индивидуум. а) Сохранить индивидуумы в качестве лиц => сделать право необходимой действительностью и затем содействовать их благу (охранять семью, руководить гражданским обществом.) b) Право, благо, весь образ мысли единичного существа, стремящегося стать центром для себя, снова свести к живой всеобщей субстанции.
Законы выражают определения содержания объективной свободы. а) Для непосредственного субъекта они — ограничения. b) Абсолютная конечная цель и всеобщее дело. с) Они сотавляют субстанцию свободного воления отдельных лиц и их образа мыслей как обязательных нравственных правил.
Государство как живой дух существует безусловно только как организованное целое, расчлененные на особые функции, которые, исходя из единого понятия разумной воли, хотя и не познанного еще как понятие, непрерывно порождает это понятие как их результат. Конституция есть расчлененность функций государственной власти.
2) Внешнее государственное право. Состоянием войны самостоятельность государств ставится на карту, но с известной стороны этим состоянием вызывается также и взаимное признание свободных народных индивидуумов, а посредством мирых договоров, долженствующих иметь вечное значение, закрепляется как это всеобщее признание, так и особые права народов в отношении друг к другу. Внешнее государственное право основывается частично на этих положительных трактатах, но постольку содержит в себе такие права, которые не обладают подлинной действительностью; частично же на так называемом международном праве, всеобщим принципом которого является предпосылка об уже состоявшемся факте признания государств и которое соответственно этому так ограничивает до того ничем не сдерживаемые действия одних народов против других, что остается возможность для мира.
Международное право отличает также индивидуумов как частных лиц от государства и вообще основывается на обычаях.
3) Всемирная история. Определенный дух народа, поскольку он есть нечто действительное и его свобода существует как природа, содержит со стороны этой природы момент географической и климатической определенности; он существует во времени и по содержаниию существенно обладает особенным принципом и должен пройти определенное этими условиями развитие своего сознания и своей действительности, он имеет историю в пределах самого себя. Поскольку он есть ограниченный дух, его самостоятельность есть нечто подчиненное; он входит во всемирную историю, события которой являют собой диалектику отдельных народных духов — всемирный суд.
Это движение есть путь освобождения духовной субстанции — деяние, посредством которого абсолютная цельмира осуществляется в ней. Дух, первоначально существующий только в себе, приводит себя к сознанию и самосознанию и тем самым к раскрытию и действительности своей в-себе-и-для- себя-сущей сущности, становясь в то же время внешне всеобщим — мировым духом. Поскольку это развитие существует во времени и в наличном бытии, тем самым представляя собой историю, постольку ее единичные моменты и ступени суть духи отдельных народов. Каждый такой дух как единичный и природный в некоторой качественной определенности имеет своим назначаением заполнение только одной ступени и осуществления только одной стороны всего деяния в целом. Это освобождение духа, в котором он стремится прийти к самому себе и осуществить свою истину, а также дело своего освобождения, есть величайшее и абсолютное право. Самосознание отдельного народа является носителем данной ступени развития всеобщего духа в его наличном бытии и той объективной действительностью, в которую он влагает свою волю. Поскольку такое дело действительности проявляется как поступок и тем самым как произведение отдельных лиц, постольку эти последние по отношению к субстанциальному содержанию их работы суть орудия.
Раздел третий. Абсолютный дух.
Понятие духа имеет свою реальность. То, что эта последняя в тождестве с понятием духа существует как знание абсолютной идеи, есть необходимая сторона того, что свободная в себе интеллигенция в своей действительности освобождена до своего понятия, чтобы быть достойной его формой.
Субъективный и объективный дух следует рассматривать как тот путь, на котором получает свое развитие эта сторона реальности, или существования.
Абсолютный дух есть в такой же мере вечно в-себе-самом-сущее, как и в глубь себя возвращающееся тождество; единая и всеобщая субстанция как духовная, перводеление на себя и на знание, для которого она существует как таковая.
Субъективное сознание абсолютного духа существенно есть процесс, непосредсвенное и субстанциальное единство которого есть вера в свидетельство духа как уверенность в объективной истине. Вера, содержащая в себе одновременно и это непосредственное единство, и его же, как отношение упомянутых различных определений, — в благоговении, в скрытом и вовне выраженном культе перешла в процесс, направленный к снятию противоположностей духовного освобождения, к тому, чтобы через этот непосредственный момент подтвердить ту первую уверенность и достигнуть ее конкретного определения — именно примирения с действительностью духа.
А. Искусство.
Форма этого знания в качестве непосредственной (момент конечности в искусстве), с одной стороны, распадается на произведение, имеющее характер внешнего, обыденного, наличного бытия, — на субъект, его продуцирующий, и на субъект, созерцающий его и перед ним преклоняющийся; с другой стороны эта форма есть конкретное созерцание и представление в себе абсолютного духа как идеала — конкретной формы, порожденной субъективным духом, в котором природная непосредственность есть только знак идеи, в такой мере просветленной для ее выражения творчески воплощающим духом, что эта форма ни на что другое, кроме идеи, не не указывает — форма красоты.
Несоразмерность идеи и выражения. будущее изящного искусства — в истинной религии.
В. Религия откровения.
В понятии истинной религии, то есть религии, содержанием которой является абсолютный дух, существенным образом заложено то, что она есть религия откровения, и притом такая, в которой источником откровения является бог.
Ибо поскольку знание, то есть принцип, вследствие которого субстанция является духом, как бесконечная для себя сущая форма есть начало самоопределения, поскольку оно безусловно есть самообнаружение. Дух только постольку есть дух, поскльку он есть для духа; и в абсолютной религии именно абсолютный дух обнаруживает не свои абстрактные моменты, но самого себя. Но по форме — только субъективное знание представления => форма отделяется от содержания. а) вечное содержание в своем обнаружении остающееся при самом себе. b) различение вечной сущности от обнаружения, становящегося в силу этого различения миром являений, в который вступает содержание. с) как бесконечное возвращение и примирение мира с вечной сущностью, возвращение ее из явления в единство ее полноты..
С. Философия.
Эта наука постольку представляет собой единство искусства и религии, поскольку внешний по своей форме способ созерцания искусства становится в тотальности религией. В религии в представлении развертывается расхождение и опосредование раскрытого содержания и самостоятельные формы не только скрепляются вместе в некоторое целое, но и объединяются в некоторое духовное созерцание и, наконец, возвышаются до мышления, обладающего самосознанием. Это знание есть тем самым познанное посредством мышления понятие искусства и религии, в котором все то, что различно по содержанию, познано как необходимое, а это необходимое познано как свободное.
Соответственно этому философия определяется как познание необходимости содержания абсолютного представления, а также необходимости обеих его форм:
1) непосредственного созерцания и поэзии (объективное и внешнее откровение), 2) веры (как субъективного вхождения в себя). Признание этого содержания и освобождение от однсторонности форм. Философия есть мыслящая себя идея, знающая истина, логическое в том значении этого слова, что оно есть всеобщность, удостоверенная в своем конкретном содержании как своей действительности. Наука — возведенная к своему началу, логическое оказывается ее результатом как духовное.
Три умозаключения:
1) Логическое — природа — дух.
2) Природа — дух — логическое.
3) Дух — знающий себя разум — природа.

А.Шопенгауэр “Мир как воля и представление” Т.1. (Структура и основное содержание)

Предисловие к первому изданию.

Три, предъявляемые к читателю этой книги требования, состоят в следующем:

1.прочесть книгу дважды, дабы яснее уловить главную идею и взаимосвязь всех частей.

2.до ознакомления с книгой прочесть введение к ней, написанное пятью годами ранее, “О четверояком корне достаточного основания”, дабы осознать, что этот закон есть основная форма, в которой всюду познаётся всегда обусловленный субъектом объект.

3.быть знакомым с главными произведениями Канта, служащими для этой книги исходным пунктом.

Предисловие ко второму изданию.

Следует обратиться к кантовским истокам и отвлечься от пустословной гегельянщины, которая заразила умы большинства профессоров философии.

Предисловие к третьему изданию.

Были сделаны добавления, общим числом 136 страниц.

Книга первая. МИР КАК ПРЕДСТАВЛЕНИЕ.

Первое размышление. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ, ПОДЧИНЁННОЕ ЗАКОНУ ОСНОВАНИЯ:
ОБЪЕКТ ОПЫТА И НАУКИ. ((1-16

“Мир — моё представление”; — такова истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа, хотя только человек может привести её в рефлективное, абстрактное сознание, тогда у него возникает философское мышление. Окружающий человека мир существует только как представление, то есть по отношению к другому, представляющему, который есть он сам. Эта априорная истина есть выражение всякого возможного и мыслимого опыта.

То, что всё познаёт и никем не познаётся есть субъект. Он есть общее, всегда предпосылаемое условие всего являющегося, всякого объекта, ибо только для субъекта есть всё, что есть. Таким субъектом каждый находит самого себя, поскольку он познаёт. Его тело — уже объект, хотя и первичный, непосредственный. Субъект никогда не пребывает в формах познания, во времени и пространстве, благодаря которым существует множественность, мы никогда его не познаем.

Итак, мир как представление имеет две существенные, неотделимые половины: объект (его форма — пространство и время, а посредством них — множественность) и субъект. Эти половины нераздельны для мысли, каждая из них обладает значением и бытием лишь посредством другой. Они непосредственно ограничивают друг друга, там где кончается объект, начинается субъект и наоборот.

Все наши представления делятся на интуитивные и абстрактные.
Абстрактные представления — понятия, способность к их образованию — разум.
Интуитивные представления образуются благодаря созерцанию, его формы — пространство, время и причинность. В отношении причинности могут находиться только объекты, но между субъектом и объектом не может существовать отношения причины к действию. Между субъектом и объектом нет вообще никакого отношения, они уже предшествуют в качестве первых условий всякому познанию. Поэтому спор о оеальности внешнего мира, спор между догматизмом и идеализмом, оказывается нелепым.

В этой первой книге мы рассматриваем всё лишь как представление, как объект для субъекта. Тело для нас — непосредственный объект, то представление, которое служит субъекту исходной точкой познания, доставляет ему первые данные. Но только рассудок делает возможным созерцание, ибо только для рассудка существует закон причинности, только он познаёт переход от действия к причине и от причины к действию. Рассудок имеет только одну функцию — непосредственное познание отношения причины к действию и созерцание, таким образом, действительного мира. Деятельность рассудка не рефлективна, он склонен обманываться видимостью (напр. палка, погружённая в воду, кажется согнутой), тогда на помощь ему приходит разум, который не созерцает, но знает. От непосредственного созерцания рассудка мы переходим к абстрактным дискурсивным понятиям разума, которые получают всё своё содержание только от созерцательного познания и в сооотнесении с ним.
Способность к образованию абстрактных понятий, способность к рефлексии — единственное, что отличает человека от животных. Разум, как и рассудок, имеет одну функцию — образование понятия. Понятия можно только мыслить, но не созерцать, они не могут быть предметом опыта. Но они всё же находятся в необходимом отношении к созерцаниям, без которых они были бы ничем, это отношение составляет всю их сущность и бытие. Понятия поэтому уместно назвать представлениями представлений. Понятия могут быть абстрактными и конкретными в зависимости от непосредственности их отношения к созерцаниям.
Абстрактные: добродетель, исследование, начало; конкретные: лошадь, камень, человек. (далее речь долго идёт о соотношении понятий с использованием кругов Эйлера).

Как же достигается достоверность, как обосновываются суждения?
Совершенно чистое познание разума существует только в четырёх законах: тождества, противоречия, исключённого третьего и достаточного основания.
Логика может считаться наукой чистого разума, во всех остальных науках разум получает содержание из созерцательных представлений. Знание — абстрактное сознание, фиксирование в понятиях разума того, что познано иным образом. Содержание наук — это отношение явлений мира друг к другу по закону основания. Выявление этого отношения называется объяснением. Именно то, что науки кладут в основу своих объяснений, составляет подлинную проблему философии, которая начинается там, где кончаются науки. Философия есть самое общее знание и её положения не могут быть выведены из другого, более общего знания. Философия должна быть абстрактным выражением сущности всего мира как в целом, так и во всех его частях.

Разум основывается на данных рассудка и имеет воспроизводящую и сохраняющую, а не самопорождающую природу, поэтому практический разум, в зависимости от воспринятой максимы, может соединяться как с добром, так и со злом. (страдание всегда возникает из несоответствия того, что мы требуем, и того, что нам даётся).

Книга вторая. МИР КАК ВОЛЯ.

Первое размышление. ОБЪЕКТИВАЦИЯ ВОЛИ.((17-29.

Теперь нам особенно важно прояснить содержание созерцательного представления, без которого, как уже было выяснено, невозможно ни одно абстрактное понятие. Действительно ли мир есть не что иное как представление, не является ли он тогда призрачным миражом, недостойным нашего внимания, или же он ещё нечто другое помимо этого? Этот искомый смысл мира никогда не был бы достигнут, если бы исследователь был только познающим субъектом, но ведь он и сам коренится в этом мире в качестве индивида, то есть его познание полностью опосредовано его телом. Субъекту познания его тело дано двумя совершенно разными способами: прежде всего как представление в созерцании рассудка, как объект среди объектов, подчинённый их законам; но вместе с тем и иным образом — как воля. Каждый истинный акт его воли есть неминуемо и движение его тела — акт воли и действие тела — не два различных состояния, связанных отношением причины и действия, они одно и то же, только данное двумя различными способами: в созерцании для рассудка и непосредственным. Действие тела есть объективированный, то есть вступивший в созерцание, акт воли. Воление и действие различны только в рефлексии, в действительности они составляют одно. Знание, которое у меня есть о моей воле, неотделимо от знания о моём теле. Я познаю мою волю не как единство, а только в отдельных актах, действиях моего тела. Без тела я не могу представить себе мою волю. Знание о сущности и действиях нашего собственного тела является для нас ключом к пониманию сущности каждого явления в природе, поэтому мы признаём, что они также суть представления и, по своей внутренней сущности, воля. Никакой другой вид бытия или реальности мы не можем приписать телесному миру, ибо кроме воли и представления мы ничего не знаем.

Акты воли, проявляющиеся в действиях тела, имеют своё основание вне себя, в мотивах. Но эти мотивы определяют только то, что я хочу в это время, на этом месте, при этих обстоятельствах, но не то что я вообще хочу, то есть не определяют максиму воли. Поэтому воление не может быть объяснено из мотивов, они служат лишь поводом, по которому воля себя обнаруживает, сама же воля находится вне законов мотивации. Воля проявляется не только в продуманных действиях человека, в инстинктах живых существ, но и в слепой силе неживой природы, в космических законах; различие при этом заключается лишь в степени проявления и не касается самого проявляющегося. Вещь в себе
— только воля, объектностью которой служит всякое представление. Воля не может стать объектом для субъекта, она совершенно свободна от своего явления, а соответственно и от пространства, времени и причинности. Воля безосновна, и этому не противоречит тот факт, что действия человека не свободны, ведь индивид есть не воля, а лишь явление воли и в качестве такового уже детерминирован. Воля не знает множества, она едина, поэтому множество вещей в пространстве и времени, которые в своей совокупности составляют объектность воли, её саму не затрагивает, она остаётся неделимой. Не может быть меньшая часть воли в камне и большая в человеке, так как отношение части и целого принадлежит исключительно пространству и теряет свой смысл как только мы отказываемся от этой формы созерцания.

Низшие ступени объективации воли — наиболее общие силы природы, являющие себя в материи, это твёрдость, текучесть, электричество, магнетизм и.т.п. На высших ступенях объективации воли мы обнаруживаем значительные проявления индивидуальности человеческих характеров. Мотивы определяют не характер человека, а лишь проявление его характера, действия, внешний облик его жизни, а не её внутреннее значение и содержание. (Почему один человек зол, а другой добр, не зависит от мотивов и внешнего воздействия и необъяснимо, но проявляет ли злой человек свою злобу в мелочных проделках или в угнетении целых народов — это зависит от обстоятельств).

Все проявления воли постоянно борются друг с другом, мы это можем обнаружить в материи как силу отталкивания и притяжения, в растительном и животном мире как постоянную борьбу между видами и отдельными особями, в человеческом сообществе как соперничество во всех его формах. Эта борьба не касается самой единой воли, а служит только способом объективации.

Познание, созерцательное и разумное, также относится к высшим ступеням объективации воли, выступает средством для сохранения индивида и рода. Воля там, где её озаряет познание, всегда знает, чего она хочет теперь, здесь, но никогда не знает, чего она хочет вообще; каждый отдельный акт имеет цель, но общее воление её не имеет. Единственное самопознание воли в целом
— это представление в целом, весь созерцаемый мир.

Книга третья. О МИРЕ КАК ПРЕДСТАВЛЕНИИ.

Второе размышление. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ, НЕЗАВИСИМОЕ ОТ ЗАКОНА ОСНОВАНИЯ:
ПЛАТОНОВСКАЯ ИДЕЯ: ОБЪЕКТ ИСКУССТВА. ((30-52.

Кантовская вещь в себе и платоновская идея оказываются ни чем иным как волей, что показывает предыдущее рассмотрение. Время, пространство и причинность — такие свойства нашего интеллекта, в силу которых единое представляется нам множеством однородных, постоянно вновь возникающих и гибнущих существ в бесконечной последовательности. Поскольку мы в качестве индивидов не имеем другого познания, кроме подчинённого закону основания, а эта форма познания исключает познание идей, то к этой форме познания можно подняться лишь благодаря происходящему в субъекте изменению — субъект, познавая идею, уже не индивид. Этот переход от обычного познания отдельных вещей к познанию идеи возможен лишь в виде исключения, когда субъект перестаёт следить, согласно закону основания, за отношениями, а растворяется в устойчивом созерцании предстоящего объекта вне его связи с другими объектами. Когда мы отдаёмся всей мощью нашего духа созерцанию, то мы полностью теряемся в предмете созерцания, будь то пейзаж, дерево, скала, мы уже не можем отделить созерцающего от созерцания, они сливаются в единое целое. Познаётся уже не отдельная вещь как таковая, а идея, вечная форма, непосредственная объектность воли на данной ступени, а познающий уже не индивид, а чистый субъект познания. Это познание — искусство, творение гения. Оно воспроизводит постигнутые чистым созерцанием вечные идеи, существенное и постоянное во всех явлениях мира, в зависимости от материала, в котором оно это воспроизводит это избразительное искусство, поэзия или музыка. Искусство — способ созерцания вещей независимо от закона основания. Способность познавать независимо от закноа основания должна быть присуща всем обычным людям в различной степени, иначе мы не могли бы наслаждаться произведениями искусства, созданными избранными гениями.
Преимущество гения состоит только в более высокой степени и большей длительности такого способа познания, что позволяет ему сохранить познанное в своём творении. Для подобного созерцания необходимо преобладание познания над волением, следует забыть о страдании, о неудовлетворённости, из которого только и происходит воление как стремление избавиться от страдания, и полностью раствориться в созерцании. Поэтому крайне значительна та доля, которая принадлежит в эстетическом наслаждении освобождению познания от служения воле, забвению своего Я как индивида и возвышению сознания до чистого и независимого субъекта познания. Подобное созерцание можно назвать возвышенным, противоположность ему — прелестное, наслаждение прекрасным как развлечением, удовлетворение стремления своей воли. (Напр., натюрморты нидерландских художников, возбуждающие аппетит своим обманчивым сходством с настоящими фруктами).

Зодчество. Материя как таковая не может быть выражением идеи.
Зодчество доводит до ясной созерцаемости некоторые из тех идей, которые представляют собой самые низкие ступени объектности воли, именно тяжесть, сцепление, косность, твёрдость и.т.п.

Живопись. Живопись изображает в своей созерцательности идею, в которой воля достигает высшей степени своей объективации. Степень созерцаемой идеи зависит от тематики живописи: изображение растений, животных и, наконец, человека, историческая живопись. Нельзя одобрить искусство, которое намеренно предназначено для выражения некоего понятия — аллегорию, ибо идея в искусстве должна непосредственно выражать себя, не нуждаясь в иных посредниках.

Поэзия. И её цель — открывать созерцание идей, хотя слова и передают лишь абстрактные понятия, тем не менее очевидно намерение заставить слушателя созерцать в этих словах идеи жизни, что возможно только при помощи его собственной фантазии. Совершенно особое вспомогательное свойство поэзии — ритм и рифма.

Музыка. Точка соприкосновения музыки с миром, который она изображает, таится очень глубоко. Музыка — такая же непосредственная объективация и отражение всей воли, как и сам мир, как идеи, явление которых во множественности составляет мир отдельных вещей. Музыка, в отличие от других искусств не отражение идей, а отражение самой воли, поэтому действие музыки значительно сильнее действия других искусств, они говорят только о тени, она же — о существе. Низкие тона гармони, бас, — низшие ступени объективации воли, неорганическая природа. Голоса, близкие к басу — растительное и животное царства. Верхний, ведущий мелодию голос — высшая ступень объективации воли — осмысленная жизнь человека.

Книга четвёртая. О МИРЕ КАК ВОЛЕ.

Второе размышление. ПРИ ДОСТИГНУТОМ САМОПОЗНАНИИ УТВЕРЖДЕНИЕ И
ОТРИЦАНИЕ ВОЛИ К ЖИЗНИ. ((53-71.

В последней части нашего исследования речь пойдёт о человеческих поступках. Мы не будем говорить о безусловном долженствовании и о законе свободы, поскольку это явное противоречие — называть волю свободной и в то же время предписывать ей законы, по которым она должна желать. Мы стремимся лишь к тому, чтобы истолковать и объяснить чел.деятельность как раньше мы стремились истолковать другие явления мира.

В мире как представлении перед волей возникло зеркало, в котором она узнаёт себя со всё возрастающей степенью отчётливости и полноты, высшая из которых есть человек, но завершённое своё выражение его сущность получает лишь в связном ряде его действий, сознательное единение которых делает возможным разум. Жизнь есть объектность воли, неотделимая от неё, пока есть воля, будет и жизнь, и мир. Правда индивид возникает и гибнет, но индивид — только явление, подчинённое закону основания, жизнь же продолжается. Жизнь есть не что иное, как постоянное изменение материи прри прочной устойчивости формы: именно это и есть преходящесть индивидов при неизменности рода. Смерть — это сон, в котором индивидуальность забывается; всё остальное вновь пробуждается, вернее, остальное и не впадало в сон.

Форма проявления воли — лишь настоящее, но не будущее и прошлое, которые находятся только в познании. Каждый человек преходящ только как явление, а как вещь в себе, воля, безвременен, бесконечен. В смерти мы боимся не страданий, ибо они стоят по сю сторону смерти, а уничтожения индивидуальности.

Воля свободна; это понятие свободы негативно, ибо оно означает только отрицание необходимости. Здесь проявляется истинная диалектика: каждая вещь как объект, представление, несомненно необходима, но как воля она свободна.
Как каждая вещь в природе имеет свои силы и качества, человек имеет свой характер, в соответствии с которым мотивы с необходимостью вызывают его поступки. Личность никогда не свободна, поскольку она имеет форму объекта и подчиняется закону основания. Решение собственной воли не детерминировано лишь для её зрителя, то есть для собственного интеллекта, для субъекта познания, само же по себе и объективно решение при каждом выборе детерминировано и необходимо. Поэтому познающему интеллекту лишь кажется, что при данном выборе возможны два противоположных решения; при данном характере и данных мотивах возможно лишь одно необходимое решение. При одинаковых обстоятельствах человек не может действовать так или иначе, ибо для этого должна измениться его воля.

Жизнь по существу всегда есть страдание. Существование человека есть вечное низвержение настоящего в мёртвое прошедшее, вечное умирание, жизнь нашего тела есть постоянно задерживаемая смерть, деятельность наешго духа есть постоянно отодвигаемая скука. Жизнь большинства людей — только постоянная борьба за существование, сопровождаемая уверенностью в том, что она в конце концов будет потеряна. Желание есть по своей природе страдание, достижение скоро порождает пресыщение, желание скоро принимает новую форму.
Беспрестанные усилия устранить страдание приводят лишь к тому, что оно меняет свой облик. Счастье всегда негативно, а не позитивно по своей природе — оно есть временное устранение страдания, поскольку сущность человека — воля — есть стремление без цели и без конца.

Первое простое утверждение воли к жизни есть утверждение собственного тела вплоть до отрицания той же воли, проявляющейся в другом индивиде.
Индивид уничтодает или увечит чужое тело, или заставляет силы чужого тела служить своей воле. Это спокон века ясно сознавалось и обозначалось словом не-право, которое совершается либо насилием, либо хитростью. (Временное, светское, правосудие направлено лишь на настоящее и уступает в силе правосудию вечному.)

Следует определить такие понятия как добро и зло, хорошее и плохое.
Хорошее обозначает соответствие объекта какому-либо определённому стремлению воли. Хорошим мы называем всё, что именно таково, как мы желаем.
Поэтому всякое добро относительно, ибо его сущность только в отношении к жаждущей воле. Таким образом, абсолютное благо — противоречие, так как конечное удовлетворение воли немыслимо. Поэтому посредством морали и абстрактного познания не может быть создана истинная добродетель, она должна возникнуть из интуитивного познания, которое видит в чужом существе то же существо, что находится в нём самом, то есть волю. Добродетельный человек — человек, сознающий, что все индивиды, как и он сам, есть проявление одной и той же воли; таковое сознание необходимо умаляет в нём эгоизм, и осуществление своих и чужих желаний становится для него одинаково равноправным. Из этого же источника возникает и отрицание воли к жизни.
Тот, кто прозревает волю как целое, объемлющее всех индивидов, видит себя сразу во всех местах, его воля изменяется, она уже не утверждает больше свою, отражющуюся в явлении, сущность, она отрицает её. Человек перестаёт что-либо хотеть, остерегается привязывать свою волю к чему-нибудь, стремится утвердить в себе величайшее равнодушие ко всем вещам. Примеры этому: буддийские и христианские аскеты. Они заняты постоянной борьбой на пути сокрушения воли посредством отказа от приятного и стремления к неприятному, добровольного покаяния и самоистязания. Этого можно достичь двумя путями: теоретическим познанием страдания и непосредственным испытыванием страдания. (Самоубийство, напротив, есть не отрицание воли к жизни, а её решительное утверждение: самоубийца любит жизнь, он недоволен только условиями, при которых она ему дана, поэтому он отказывается не от воли к жизни, а от самой жизни, уничтожая её единичное проявление.)

Вместе с этим свободным отрицанием, отказом от воли, упраздняются и все её явления, все ступени объектности, простанство и время, субъект и объект. Нет воли, нет представления, нет мира. Перед нами остаётся только ничто. Для тех немногих, чья воля пришла к отрицанию себя, этот наш столь реальный мир — ничто.

Л. Фейербах. «Основы философии будущего».

1843 г.

ОФБ — продолжение и обоснование «Предварительных тезисов к реформе философии». Современность -эпоха утонченных иллюзий и предрассудков.
Философия будущего имеет задачу вернуть философию из царства душ усопших в царство душ живых. Средства: 1) человеческий рассудок, 2) человеческая речь. В натсоящем: не изъяснять человека, а вытащить его из болота, в котором он был до сих пор. Задача ОФБ — из философии абсолюта (теологии) вывести необходимость философии человека.

Задача Нового времени — раскрытие и очеловечивание бога, растворение теологии в анторпологию. Протестантизм — практический (религиозный) способ этого очеловечивания. Бог для человека. Протестантизм — христология = религиозная антропология. Но отрицание бога только практическое, теоретически бог существует. Спекулятивная философия — рационализированная реализация сущности бога. Бог как абсолютная сущность = сущность самого разума. Объект теизма = субъект спекулятивной философии. В сущности бога раскрывается существо человека. Обычная теология превращает человеческую точку зрения в божественную, спекулятивная теология превращает божественную точку зрения в точку зрения человека, мыслителя. Спекулятивная теология превращает бога в наличное определенное существо. Существенные свойства
(предикаты) божественного существа есть существенные свойства (предикаты) спекулятивной философии. Бог — actus purus. Спекулятивная философия — чистый дух, чистая деятельность как акт мысли, абсолютная сущность как абсолютная мысль. Бог, божественная сущность = человеческий ум, как человеческая сущность, отмежеванная от всех определений, составляющих границы человека в определенное время, будь они действительные или воображаемые. Единство мыслящего и мыслимого в боге — тайна спекулятивного мышления. Обычная теология — бог — сжатое понятие родовых свойств человека.
Абсолютная беспредпосылочность — начало спекулятивной философии = беспредпосылочность и безначальность, в-себе-бытие абсолютного существа.
Спекулятивная философия как реализация бога есть вместе с тем утверждение и одновременно устранение (отрицание) бога, теизм и вместе с тем атеизм.
Спекулятивный философский пантеизм (полседовательный теизм) — сводит бога к материальной сущности, объясняя возникновение материи.Пантеизм есть теологический атеизм, теологический материализм, отрицание теологии: он материю (отрицание бога) превращает в атрибутбожественного существа. Делает материю божественной сущностью. Реализация бога имеет своей предпосылкой божественность, то есть истинность и подлинность действительности. А сущнсоть Нового времени = обожествление действительного, материально существующего, отрицание теологии (материализм, эмпиризм, реализм, гуманизм). Пантеизм — сущность Нового времени, если ее возвести в божественную сущность, в религиозно философский принцип. Пантеизм — отрицание теоретической теологии, эмпиризм — отрицание практической теологии. Пантеизм отрицает принцип, эмпиризм — выводы. Возведение материи в божетсвенную сущность непосредственно сводится к возведению разума в божественную сущность. Пантеизм неизбежно приводит к идеализму. Новейшая философия реализовала и упразднила божественное существо, отмежеванное и отличенное от чувственности, от мира, от человека, но только в мышлении, в разуме, притом в разуме также отрешенном от чувственности, от мира, от человека. Новейшая философия = теология, растворившаяся в философию. Чтобы превратить бога в разум, сам разум был принять строй абстрактной божественной сущности. Завершением новейшей философии является философия
Гегеля. Гегель превратил человеческую субъективную деятельность по освобождению человека от чувственного в самодеятельность существа божественного. (Материя = самоотчуждение духа). Философия Гегеля — последняя грандиозная попытка восстановить христианство с помощью философии. Божественная сущность — человеческая сущность, освобожденная от границ природы, так же точно сущность абсолютного идеализма есть сущность субъективного идеализма, освобожденного от границ субъективности, а именно разумных границ, то есть освобождение от чувственности и предметности вообще. Философия Гегеля вывернутый на изнанку теологический идеализм.
(Человеческое сознание бога = самосознание бога). Мышление без субъекта.
Тождество мышления и бытия, центральный пункт философии тождества, есть низбежное следствие и реализация понятия бога как существа, смысл и сущность которого содержит бытие. Но только чувство, только созерцание дает мне нечто в качестве субъекта. Существо, которое мыслит, притом мыслит абстрактно, не имеет никакого представления о бытии, о существовании, о действительности. Бытие есть граница мышления. Бытие как бытие не ест рпедмет абсолютной философии, во всяком случае абстрактной философии. Сама спекулятивная философия это косвенно утверждает тем, что для нее бытие равносильно небытию, что бытие для нее — ничто. Между тем ничто не есть предмет мышления. Бытие в логике Гегеля есть бытие в старой метафизике: безразличное бытие, равное для всех вещей, мысль без реальности. Но бытие столь же многообразно как и существующие вещи. Философия Гегеля не освободилась от противоречия между мышлением и бытием. Бытие, с которого начинает феноменология, стоит в прямом противоречии с действительным бытием не в меньшей степени, чем бытие с которого начинается логика. Мышление, которое переживает «свое другое», есть мышление, копирующее естественные границы. Что касается «другого» по сравнению с мыслью, то это — бытие.
Мышление перехватывает свою противоположность, но это означает — мышление присваивает себе то, что свойственно не мышлению, а бытию. Бытию свойственна единичность, индивидуальность, мышлению — всеобщность. Мышление присваивает себе единичность. Оно превращает единичность, отрицание всеобщности, существенную форму чувственности в момент мышления. Так абстрактное мышление (понятие) становится «конкретным» понятием. Путь этого захвата — путь теологии. Человек восполняет недостаток реальной сущности сущностью идеальной. Гегель — абстрактный реалист, чисто идеалистический.

Новая философия усматривает конкретное не в абстракции, а в конкретном, берет действительное в его действительности, => признает в нем истину способом, соответствующим сущности действительности, вместе с тем она возводит это действительное в принцип и предмет философии. Новая философия — истина философии Гегеля и вообще всей новейшей философии в целом. Мысль как реальное — отрицает себя = должна быть чем-то другим, нежели голая мысль. Реальность идеи есть чувственность.
Чувственность=истинность идеи. Требование к мысли реализовать себя предъявляются, так как бессознательно мысль предполагает истинность реальности, чувстенности, от мысли независимой. Чувственность — субъект самой себя. Действительность в своей действительности есть действительное в виде чувственного объекта, есть чувственное. Истинность есть то же самое, что действительность, чувственность. Понятие объекта — понятие чужого Я.
Объект опосредован «ты», чувство страдательности. Только чувственност разделяет тайну взаимодействия. Только чувственные существа воздействуют друг на друга. Новая философия рассмаривает и принимает во внимание бытие, каково оно для нас; не только как мыслящих, но и как действительно существующих: следовательно, для нее бытие есть объект бытия, объект его самого. Бытие как предмет бытия есть чувственное, созерцаемое, ощущаемое бытие, бытие, которое можно любить. Ощущение, любовь — «это», единичная сущность обладает абсолюной ценностью. Существует только то, что является объектом страсти. Любовь — отличие бытия и небытия. Новая философия коренится в истинности любви, истинности чувства. Новая философия = сущность чувства, возведенная до сознания. (=возведенное к уму сердце).
Любовь — критерий бытия, истинности и действительности. Новая философия исходит из положения: я — подлинное, чувственное существо: тело входит в мою сущность, тело в полноте моего состава и есть мое Я, составляет мою сущность. Откровенно чувственная философия. Несомненно непосредственно только то, что является чувственно созерцаемым объектом, объектом ощущаемым. Истинно и божественно только то, что не нуждается ни в каком доказательстве, что непосредственно достоверно через самого себя. Тайна непосредственного знания — в чувственности. Неизбежность опосредования лишь условна. Искусство изображает истинность чувственного. Сущность христианской религии не в представлении, а в чувственном созерцании — форма, орган высшего, божественного существа. Объекты чувств — нетолько внешние предметы: человек дан самому себе только чувственно. Идеи возникают только из общения между людьми. Религия между сущностью и видимостью, основанием и следствием, между субстанцией и акциденцией, между необходимостью и случайностью, спекулятивным и эмпирическим не служит основанием двух царств: сверхчуственного, куда относится сущность, и чувственного, где царствует видимость, но эти различия сами оказываются в пределах чувственной сферы. Чувстенное не есть непосредственное в смысле спекулятивной философии: вульгарное, самоочевидное, бессмысленное, само собой понятное. Пойти навстречу вещам от представлений — задача науки.
Пространство и время — не простые формы явлений. Они — коренные условия, разумные формы, законы как бытия, так и мышления. Вещи должно мыслить не иначе, чем какими они оказываются в действительности. Законы действительности — законы мышления. Непосредственное единство противоположных определений имеет силу только в абстракции. В действительности — только через средний термин. Только время является средством соединения в одном и том же существе противоположных
(противоречащих) определений в соответствии в действительностью.
Действительное нельзя зображать в в мышлении целыми числами, но только дробями. Определения, доставляющие подлинное знание, неизменно оказываются такими, которые определяют предмет через самый предмет, то есть определяются его собственными индивидуальными определениями. Действительное в своей действительности и полноте — предмет новой философии — составляет так же предмет действительного и цельного существа.. Поэтому познавательным принципом, субъектом новой философии является действительное и цельное человеческое существо. Только человеческое — разумно. Человек есть мера разума. Единство бытия и мышления истонно имеет смысл лишь тогда, когда основанием, субъектом этого единства берется человек. Только реальное существо познает реальные вещи. Это единство всецело определяется предметом, содержанием мышления. Категорический императив Фейербаха: Не стремись быть философом вразрез с человеком, будь только мыслящим человеком. Новая философия есть полное, абсолютное, беспрекословное растворение теологии в антропологии. Теология снимается не только в уме, но и в сердце. Чеолвек отличается от животного вовсе не только одним мышлением. Все его существо отлично от животного. Человеческое существо неограниченно и свободно. Свобода, универсальность. Новая философия превращает человека, включая и природу как базис человека, в единственный универсальный и высший предмет философии, превращая антропологию (в том числе, физиологию) в универсальную науку.

Искусство. =>

Религия. =>

Философия. => РАСКРЫТИЕ ПОДЛИННОЙ ЧЕОВЕЧЕСКОЙ СУЩНОСТИ.

Наука. =>

Точка зрения Я и Ты — точка зрения философии. Единство головы и сердца
: = существенный объект сердца —> существенный объект головы. Истина не в мышлении и не в знании как таковом. Истина в полноте человеческой жизни и существа. Отдельный человек как нечто обособленное, не заключает человеческой сущности в себе ни как в существе моральном, ни как в мыслящем. Человеческая сущность налицо только в общении, в единстве человека с человеком, в единстве опирающемся лишь на реальность различия Я с Ты. Уединенность — конечность и ограниченность. Общение — свобода и бесконечность. Человеческий философ: в мышлении и в качестве философа я — человек среди людей. Истинная диалектика — не монолого одинокого мыслителя с самим собой, это диалог между Я и Ты. Тайна триединства — тайна общественной жизни, тайна необходимости Ты для Я. Новая философия — философия для человека. Она включает в себя и теоретическое, и практическое. Она — сама религия. Отличается всецело от старой философии.

О. Конт. “Дух позитивной философии”. (“Слово о положительном мышлении”)

Требуется преобладание логической, научной, исторической и социальной точек зрения.
Часть I. Гл. 1. Закон интеллектуальной эволюции человечества или закон трех стадий.
Все наши умозрения, как индивидуальные, так и родовые, должны проийти через три различные теоретические стадии:
1) Теологическая (чисто предварительная).
2) Метафизическая (видоизменение 1) разрушительного характера).
3) Научная (строй мысли человека окончателен).
I. Теологическая или фиктивная.
Стремление к абсолютному знанию. Естественное удовлетворение этой потребности.
Фазисы:
1. Фетишизм. Всем внешним телам приписывается жизнь, существенно аналогичная нашей, но почти всегда более энергичная, вследствие обыкновенно их более сильного действия.
2. Политеизм преобладание воображения. (прежде — инстинкт и чувство)
Внешние предметы лишаются жизни.
3. Монотеизм — неизбежный упадок первоначальной философии. Стремление подчинить явления законам.
Склонность разума к неразрешимым вопросам. Теологический дух был долгое время необходим : и для развития общественности (сочетание политики и морали) и для подъема наших умственных сил.
II. Метафизическая или абстрактная стадия.
Господствующие умозрения сохранили на этой стадии существенный характер направления, свойственного абсолютным знаниям: только выводы подвергаются здесь значительному преобразованию, способному более облегчить развитие положительных понятий. Метафизика, как и теология, пытается объяснить внутренюю природу существ, начало и назначение всех вещей, основной способ образования всех явлений, но вместо того, чтобы прибегать к помощи сверхестественных факторов, она их все более и более заменяет сущностями или олицетворенными абстракциями. (= онтология).
Умозрение против наблюдения. Лишь критическая, разрушительная деятельность.
Метафизика является не чем иным, как видом теологии, ослабленной разрушительными упрощениями, самопроизвольно лишающими ее непосредственной власти помешать развитию социально позитивных концепций.
III. Положительная или реальная стадия.
Основной признак: закон постоянного подчинения воображения наблюдению.
1) Основное правило: Всякое предложение, которое недоступно точному превращению в простое изъяснение частного или общего факта, не может представлять никакого реального или понятного смысла.
Основной переворот, характеризующий состояние возмужалости нашего ума, заключается в повсеместной замене недоступного определения причин в собственном смысле слова — простым исследованием законов, т. е. постоянных отношений, существующих между наблюдаемыми явлениями.
2) Относительный характер положительной философии: изчение явлений вместо того, чтобы когда-либо стать абсолютным, должно всегда оставаться относительным в зависимости от нашей организации и нашего положения.
Человеческие феномены не только личные, но и социальные.
3)Назначение положительных законов — рациональное предвидение. (Позитивизм далек как от эмпиризма, так и от мистицизма.) Истинная наука, далеко не способная образоваться из простых наблюдений, стремиться всегда избегать по возможности непосредственного исследования, заменяя посленее рациональным предвидением.
Положительное мышление = видеть, чтобы предвидеть: изучать то, что есть, и отсюда заключать о том, что должно произойти согласно ощему положению о неизменности естественных законов.
4) Учение о неизменности естественных законов должно иметь всеобщее распространение.
Гл. II: Назначение положительного мышления.
Внутренее назначение положительного мышления — беспрерывно удовлетворять наши собственные потребности, касающиеся созерцательной или активной жизни.
I. Полное и прочное устройство индивидуальной и коллективной гармонии в области мысли — в отношении к человечеству. Потреюности в порядке и прогрессе.
II. Гармония между наукой и искусством, между положительной теорией и практикой. Эта самопроизвольная тенденция непосредственно полную гармонию между умозрительной и конкретной жизнью должна быть окончательно рассмотрена как наиболее счастливая привилегия позитивного духа.
Положительная философия — единственная способная оказывать социальное влияние.
III. Окончательная несовместимость науки с теологией. В начале наука с теологией не находились в открытой вражде. По мере того, как физические законы становились известными, господство сверхъествественной воли все более и более ограничивалось и признавалось всегда преимущественн по отношению к явлениям, законы которых остались неоткрытыми. (Рациональное предвидение пророчество)
Положительная философия заменяет догму о конечных причинах принципом условий существования.
Изменение несовершенства самопроизвольного порядка.
Гл. III: Соотносительные свойства положительного мышления и здравого смысла.
I. О слове положительное: его различные значения определяют свойства истинного философского мышления. Положительное (positif) — множество значений, каждое из которых соответствует новой философии.
1) реальное в противоположность химерическому.
2) полезное в противоположность негодному.
3) достоверное в противоположность сомнительному.
4) точное в противоположность смутному.
5) положительное в противоположность отрицательному.
(истинное свойство новой философии организовывать, а не разрушать.)
+ тенденция всюду заменить абсолютное относительным.
II. Соотношение — в начале самопроизвольное, затем систематическое между положительным мышлением и всеобщим здравым смыслом.
Все главные свойства положительного метода в сущности ни чем не отличаются от свойств всеобщего здравого смысла.
Истинный философский дух = расширение простого здравого смысла на все действительно доступные области умозрения. Их область совершенно тождественна. Здоровые философские умозрения заимствуют всегда у простого рассудка свои первоначальные понятия, дабы возвести их путем систематической обработки на степень общности и постоянства, которой они сами собой не могут достигнуть.
Часть II.
Гл I. Организация переворота.
I) Указать единственный действительно возможный выход из бесконечного социального кризиса.
Современные школы бессильны это сделать и в итоге впадают в эклектику.
II) Положительное согласование порядка и прогресса. Ноая философия способна построить основное согласование между требованиями порядка и прогресса: ибо для этого ей достаточно распространить на социальные явления тенденцию, которая соответствует ее природе.
Для новой философии порядок составляет всегда основное условие прогресса и прогресс является необходимой целью порядка. а) Главные социальные затруднения не являются теперь по существу политическими, но преимущественно моральными, так, что их возможное разрешение зависит от воззрений и нравов гораздо больше, чем от учреждений. b) Настоящее состояние — необходимый результат всей предшествующей эволюции. Прогресс — прежде всего прогресс науки (от Паскаля).
Различные исторические эпохи = фазисы одной и той же эволюции.
Гл. II. Ситсематизация человеческой морали.
Систематизация человеческой морали — главное применение истинной теории о человечестве.
I. Эволюция положительной морали: результаты католицизма — прежде важные — теперь разлагаются; их освящение, бывшее теологическим, теперь рационализировано.
II. Необходимо сделать мораль независимой от теологии и метафизики.
Теология бессильна заставить исполнять заповеди.
III. Необходимо духовное господство положительной философии: мораль, основанная на опыте рода.
Гл. III. Рост социального чувства. Положительная философия — как научная и логическая возбуждает и укрепляет чувство оюязанности, вывдвигая всегда идею целого, с которой такое чувство ествественно связано.
1. Старый моральный строй является личным (приводил к теории эгоизма).
2.Положительное мышление является непосредственно социальным.
Для положительной философии человек не существует; в собственном смысле существовать может только человечество.
Обнаружение в действительности и умозрении связь каждого со всеми.
Преобладание человечности (= сочетание ума с общественностью) над животностью.
Часть III. Условия торжества положительной школы.
Гл. I. Введение высшего народного образования.
I)Настроения все более и более благоприятствуют победе положительной школы вследствие замены бесплодной политической агитации широким умственным движением.Препятствие — сопротивление теологов и метафизиков.
II) Необходимость всеобщего воспитания. Преобразование нынешнего научного мышления и основа общественного мнения. Должно иметь в виду массу умов.
III) По существу народное назначение положительного образования.
Преимущественно для пролетериев; они подготовлены, т. к. на них не распространялась система прежнего воспитания.
Гл. II. Создание народной политики.
Позитивные знания непосредственно связаны с социальной программой пролетариев. Природа политического вмешательства пролетариев — духовная и моральная.
1. Обеспечить всем нормальное воспитание.
2. Обеспечит всем регулярный труд.
Народное воспитание должно быть независимым от светской власти.
Гл. III. Необходимый порядок положительных наук.
1. Закон классификации. а) Догматическое условие: расположение наук согласно их полседовательной зависимости, так, чтобы каждая опиралась на предыдущую и подготовляла следующую. b) Историческое условие: располагать науки сообразно ходу их действительного развития, преходя всегда от более древних к более новым.
2. Энциклопедический закон (иерархия наук) = конечная цель всех наших реальных умозрений.

Философия природы (подготавливает социальную философию)
— органическая
— неорганическая (начинать надо с нее, т. к. ее явления более простые) самое древнее и простое — астрономия.
Философия природы:
1. Астрономия (Греция).
2. Химия (Средние века).
3. Биология (современность).
Шире — вводятся промежуточные науки для перехода от одной к другой:
1. Математика — единственная рациональная колыбель положительного метода.
2. Асторномия.
3. Физика.
4. Химия.
5. Биология.
Неизменная иерархия наук.
1. Математика: а) исчисление. b) геометрия. с) механика.
2. Астрономия.
3. Физика.
4. Химия.
5. Биология.
6. Социология.
1-ая — исключительный отправной пункт последней.
Можно для простоты объединить в группы:
1) Математико-астрономический (начальные).
2) Физико-химические (промежуточные).
3) Биолого-социальные.
3. Важность закона классификаций. а) Классификация. b) Эволюция.
Тщетные споры материализма и спиритуализма.
Заключение: применение астрономии к образованию.
1.Народное образование должно открываться астрономией до тех пор, пока не наступит время систематического и полнейшего образования.
2. Полезность этой науки связана с ее историческим влиянием: астронимия раньше социологии была главным двигателем великих умственных переворотов человека.

К. Маркс. “К критике политической экономии. Предисловие.”

Лондон, январь 1859г.
Я рассматриваю систему буржуазной экономики в следующем порядке: капитал, земельная собственность, наемный труд, государство, внешняя торговля, мировой рынок.
Первые три рубрики: экономические условия жизни трех больших классов, на которое распадается современное буржуазное общество. Связь трех других — очевидна.
Первый отдел первой книги трактует о капитале.
Главы:
1) товар.
2) деньги (простое обращение).
3) капитал вообще.
От частного к общему. Юриспруденция, философия, история. “Материальные интересы”. Работа в “Reinische Zeitung”. Первая работа — критический разбор гегелевской философии права (Введение уже 1844).
Вывод: Правовые отношения и формы государства не могут быть поняты из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненых отношениях “гражданского общества” (Гегель) и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии.
Париж, Брюссель.
Результат: В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производственных сил.
Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котром воздвигается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания.
Не сознание людей определяет их бытие, а напротив, их общественное бытие определяет их сознание.
Способ производства материальной жизни обуславливают социальный, политический и духовный процессы жизни вообще.
На известной ступени своего развития материальные производственные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями (юридически — отношениями собственности), внутри которых они дро сих пор развивались. Из форм развития эти отношения становятся оковами: наступает эпоха социальной революции.
Изменение экономической основы влечет за собой переворот надстройки.
Следует отличать экономический переворот от идеологических форм. Объяснять сознание из противоречий материальной жизни. Из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями.
Буржуазные производственные являются последней антагонистической формой общественного процесса производства. Антагонизм — вобщественных условиях жизни индивидуумов.
Буржуазной экономической формацией завершается предыстория человечества.
Работа с Энгельсом: критика послегегелевской философии.
“Манифест коммунистической партии” — Маркс & Энгельс.
Маркс: “Речь о свободе торговли”, “Нищета философии”.
Работа в 1850 г. в Лондоне.
New York Daily Tribune.
Взгляды Маркса — составляют результат добросовестных исследований.

П.Чаадаев. “Философические письма”. (1829-30гг.)

I.Учение, основанное на высшем начале единства и непосредственной передаче истины в непрерывном преемстве её служителей, только и может быть самым согласным с подлинным духом религии, потому что дух этот заключается всецело в идее слияния всех нравственных сил в одну мысль и чуство и постепенном установлении социальной истины или церкви, которая должна водворить царство истины среди людей.

Лучшее средство сохранить религиозное чувство — придерживаться всех церковных обычаев.

Одна из самых прискорбных особенностей нашей цивилизации состоит в том, что мы всё ещё открываем истины, ставшие избитыми в других странах. Мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку и не имеем их традиций. Мы стоим вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось. То, что издавна составляло самую суть общества и жизни, для нас ещё теория и умозрение.

У всех народов есть период бурных волнений, страстного беспокойства.
Это пора великих свершений, самых сильных и плодотворных идей. Мы не имели ничего подобного: дикое враварство, жестокое иноземное владычество. Нет действенных наставлений в нац.традиции. Мы живём лишь в самом ограниченном настоящем, среди плоского застоя. Как можно ожидать в обществах начатков добра, пока эти общества колеблются без убеждений? Мы не восприняли даже традиционных идей человеческого рода, нам следует их воспитать.

Народы живут только сильными впечатлениями в их умах от прошлых времён и общением с другими народами. То, что у других народов является привычкой, инстинктом, то нам приходится вбивать ударом молота. У нас всецело заимствованная и подражательная культура. Мы воспринимаем лишь готовые идеи, у нас нет последовательности развития мысли.

Народы — существа нравственные, их воспитывают века. Мы же существуем лишь с целью преподать урок миру.

Народы Европы имеют общее лицо (несмотря на разделение на ветви латинскую и тевтонскую, юг и север). Атмосфера Запада — это мысли о долге, справедливости, праве, порядке. Лучшие идеи, лишённые связи и последовательности, как бесплодные заблуждения парализуются в нашем мозгу.
Обратите внимание на немоту русских лиц! Конечно, у нас есть не только пороки, а у Европы — не только добродетели, но исследование это посвящено общему духу наций.

Массы подчиняются известным силам, стоящим у вершин общества.
Непосредственно массы не размышляют, среди них имеется известное число людей, которое даёт толчок коллективному сознанию нации. Где же наши мудрецы?!

Раскинувшись между Востоком и Западом, мы должны были объединить два великих начала духовной природы — воображение и разум. Мы же миру ничего не дали, а всё взятое исказили.

Как мы можем сразу усвоить вековой прогресс Европы, даже не потрудившись узнать, как он свершился? В христианском мире всё должно непременно способствовать установлению совершенного строя на Земле. Две функции христианства: действие на индивидуальное и общее сознание. Все народы Европы шли христианским путём рука об руку. Интересы создавались из убеждений. Общая идея влияния христианства: духовная, умственная, социальная.

II.Задача не в расширении области наших идей, а в исправлении их и придании им нового напрвления. Почему русский народ попал в рабство при христианстве? Почему православная церковь не помешала этому? Всё благо, что мы совершаем, есть присущая нам способность подчиняться некой неведомой силе. Человек, собирая воедино наблюдения предшествующих поколений, создаёт систему познания, подтверждаемую его собственным опытом, а великое орудие исчисления облекает его в неизменную форму математической достоверности.
Невозможно исследовать духовную природу, так как она свободна. Общий закон должен быть преподан нам высшим разумом. Нет такого человеческого знания, которое может заменить божественное.

III.Нет иного человеческого разума, кроме подчинённого (божественному разуму). Человек всегда ощущает силу вне себя самого, отсюда все наши идеи о добре, долге, законе, добродетели. Главный вопрос жизни — как открыть действие верховной силы на нас? Чему мы должны подчиниться? В вопросе о природе нашего познания выясняется, что синтез для разума более естественен, чем анализ, поэтому человек чаще пользуется индукцией в своём познании, нежели дедукцией. Настоящая основа нашей умственной мощи — логическое самоотречение (следует логически познать, насколько наш разум и силы ничтожны перед божественным разумом и силой). Полная подчинённость — высшая ступень человеческого совершенства. Прекрасное, вновь обретённое, существование (полного добровольного подчинения Богу, жизни по его законам) не требует выхода из мира, окружающего нас. Бог не создал время, он позволил человеку время создать (путём памяти). Чтобы судить о вещах, необходимо иметь понятие о добре и зле, они нам врождены, Бог создал нас с ними.

IV.Всякое естественное явление можно рассматривать как число.
Действительные величины имеются лишь в нашем уме, а во Вселенной — лишь числовые видимости, в их формах материальность открывается нашим взорам
(см. о познании как исчислении идей у Бэкона и Гоббса; для образования понятия “красная колючая роза” следует к понятию “роза” прибавить два других понятия и.т.д. и.т.п.). В применении к явлениям природы наука чисел достаточна для эмпирического познания, но не соответствует требуемой достоверности в абстрактном познании, ведь числом не может ограничиваться бесконечность божественной мысли.

Три возвышающих открытия эмпирических наук: анализ Декарта, наблюдение
Бэкона и небесная геометрия ньютона. Две основные силы природы — тяготение и отталкивание. Всё сотворённое находится в непосредственном движении, что требует от нас представления о силе, внешней движимому предмету. Закон движения всеобщ физическому, нравственному и умственному миру. Собственные действия человека — лишь случайная причина, поскольку действует лишьв соединении с другой, высшей, силой. Я действительно и постоянно действую, хотя и подчиняюсь чему-то, что сильнее меня, — Я сознаю. Один разум подчиняется другому, но сохраняет свою власть и способности. Собственное действие человека совершается лишь по закону (установленному Богом). Когда мы от этого закона отступаем, действия наши определяются тем ничтожным, что нас окружает.

V.Закон не может быть дан человеческим разумом самому себе, так же как и любой другой вещи. Закон духовной природы нам раз навсегда предуказан
(как, впрочем, и физической природы). Мысль человека есть мысль рода человеческого. Подлинное духовное начало искалечено и извращено природой человека.

Все наши идеи — последствия некоторого числа передаваемых традиционно понятий.

VI.Бог непосредственно и постоянно воздействует на разум человека. Всё сырьё истории уже исчерпано, народы уже выявили все свои традиции. Истории теперь осталось только одно — осмысливать. У всех народов следует сформировать ощущение своих судеб, истинное национальное сознание, состоящее из некоторого числа очевидных истин, выведенных на основе их воспоминаний. Тогда все народы вместе пойдут к одной цели, к Я собирательного человеческого существа. Народы могут быть нравственны и безнравственны, как и люди. Ярчайший пример безнравственности народа — древние греки.

В продолжении ряда веков Европа сотавляла единую федеральную ситему, разорванную лишь Реформацией. Отличительные черты нового общества следует искать в большой семье христианских народов — именно здесь находится элемент устойчивости и истинного прогресса. С Европой нравственное начало получило новый закон и устройство. Мировой разум не есть ли теперь разум христианский? Но прогресс человеческой природы не безграничен. Как только человек удовлетворил свой материальный интерс, он более не идёт вперёд, хорошо если ещё не отступает назад. В Греции, Риме, Китае, Индокитае преобладал исключительно земной интерес, не поднимающийся до потребностей истинно нравственного существа. Реформация в Европе также свела христианскую идею к земному интересу, обесценила её. Но признавая крах религии, мы тем самым должны признать ложь Иисуса Христа, что невозможно.
Реформация вернула в мир разобщённость язычества, индивидуальные черты национальностей, расколола целостную Европу, отбросила человека в одиночество его личности. К чему нам объединяться со Спасителем, если мы разъединены между собой? Следует вновь соединить все христианские вероисповедания, сделать христианство единым и вместе идти в высшей цели.

VII.Наше незнание истории вызвано не недостатком фактов, а недостатком их осмысления.

Греки боготворили материальное в человеке, это был апофеоз материи.
Древняя история знает множество примеров выдающихся личностей, как положительных, так и отрицательных, склонявших человечество как к духовному
“+”, так и к материальному “ ((, началам. Положительная оценка Моисея,
Давида, Эпикура, Магомета, отрицательная — Сократа, Марка Аврелия,
Аристотеля, Гомера.

VIII.Окончательное просветление человечества должно вытекать из общего смысла истории (почерпнутого нетолько из Библии).

А.Герцен. “Письма об изучении природы”. (9 писем)

созданы 1844-46 печатаны 1845-46 в “Отечественных записках”

В первую очередь следует определить метод соотношения философии и естествознания (естествоведения). Философия страдает отвлечениями, типичный пример этого — идеалисты.

Письмо 1. Эмпирия и идеализм.

Это два основные течения в философии, между которыми развернулась борьба. История и логика взаимосязаны. Далее в разборе истории философии будет показано обоснование своего истинного мировоззрения — рационалистического реализма (влияние Гегеля и Фейербаха).

Формы исторического мира так же естественны, как и формы мира физического. В природе живое развивается, постоянно отрекаясь от миновавшей формы. Философия и естествознание абстрагируют друг друга, между тем они невозможны друг без друга. Естествознание сделало огромные успехи, но не спешит заниматься формой. Оно страдательно по отношению к своему предмету.
Опыт и умозрение — две необходимые, истинные, действительные системы одного и того же знания. Суждение — развитая эмпирия. Умозрение основано на опыте.
Отказ естествознания от философии свершился при возрождении науки.

Философия развивает природу и сознание a priori , в этом её творческая власть; но природа и история тем и велики, что они не нуждаются в этом a priori, они сами представляют живой организм, развивающий логику a posteriori. Философия — единство частных наук. Естествознание вынуждено выйти за пределы эмпирии, но безотчётно. Человек чувствует неодолимую потребность восходить от опыта к совершенному усвоению данного знанием.

Главный вопрос — отношение мышления к миру (бытию). Недостаток современной философии в разорванности этих понятий, рационализма и эмпирии.
Античность постулировала единство мышления и бытия, затем схоластика провозгласила их дуализм. На этих крайних позициях (рационализма и эмпиризма) стоят Декарт и Бэкон. Гегель пытается постулировать единство бытия и мышления как совпадение противоположностей. Гегель — последний шаг идеализма.

Декарт — это берег, от которого следует оттолкнуться, отплыть. Декарт сохраняет дуализм схоластики в метафизической форме. Заслуга его метода — в применении математики. Cogito ergo sum устанавливает тождество мышления и бытия (мышление самодостаточно и включает момент бытия). Но из этой формы бытия исчезает природа. Отсюда у Декарта получается дуализм мышления и протяжённости. Таким образом, мышление утрачивает свой телесный исток.
Декарт рассматривает природу лишь в количественных характеристиках, а качественное её начало ограничивает протяжённостью. На самом деле природа обладает качественностью (механизм, химизм, физицизм). Дуализм должен быть снят за счёт качественных и количественных оценок природы, тогда объединяются рационализм и эмпиризм.

Должна быть создана теория объективного разума. Вне природы нет полноты бытия разума. Самого понятия природы нет вне мышления. Природа в мышлении достигает полноты своего бытия, поэтому естествознание должно опираться на философию и наоборот — в этом суть реализма. Только органическое соотношение между сознанием и философией открывает человеку истину сущего — единый, всеохватывающий разум.

Критика Бэкона: ему свойствен недостаток рациональности, его философия
— лишь аналитика, в ней нет синтетического момента. Анализ различает предмет и возводит его из частного во всеобщее.

Без разума нет осознанной реальности, нет целостной и единой природы.
Именно в разуме достигается полнота того, что есть; в нём мир физический находит прояснение нравственное, обретает свой критерий и смысл. Природа, понимаемая помимо сознания — ребёнок, не дошедший до обладания всеми органами, потому что они не все готовы. Человеческое сознание без природы, без тела — мысль, не имеющая мозга, который бы дкмал её, не имеющая предмета, который бы возбуждал её.

Логический процесс есть единственное всеобщее царство человеческого понимания. Природа не заключает в себе всего своего смысла — в этом её отличительный характер, именно мышление дополняет и развивает природу, природа отделяется от себя в сознании человеческом для того, чтобы понять своё бытие. Мышление не делает чуждую добавку, а продолжает необходимое развитие, без которого вселенная не полна. Вселенная: стихийная борьба — химическое сродство — самопознающий мозг человеческой головы.

Следует соединить два философских момента путём гегелевского диалектического метода (единства противоположностей). Философия — это движение к единству эмпирического и рационального начал. Мышление обладает бытием, поскольку оно является выражением самой природы.

Письмо 2. Наука и природа — феноменология мышления.

Дело науки — возведение сущего в мысль. Мышление стремится понять, усвоить внесущий ему предмет и с первого принципа отрицает то, что делает его внешним, другим, противоположным мысли, то есть отрицает непоредственность предмета, обобщает его и имеет уже дело с ним как с всеобщим. Мышление освобождает существующую во времени и пространстве мысль в более соответствующую ей среду сознания. Предметное существование мысли, воскреснувшее в области разума и самопознания, продолжается по прежнему во времени и пространстве. Мысль получила двойную жизнь: 1 — её прежнее существование, частное, положительное, определённое бытие; 2 — всеобщая форма, определяемая сознанием и отрицанием себя как частного. Развитие мысли — сочетание этих моментов в единое целое.

Природа — внешность для нас и сама по себе. Её мысль, пришедшая в самое себя, нев ней, а в другом (в человеке). Родовое значение человека — быть истиной себя и другого (природы).

Сознание есть самопознание, оно начинается с познания себя как другого
(природы) и достигает сознания себя как себя. Сознание вовсе не постороннее для природы, а высшая степень её развития, переход от положительного, нераздельного существования во времени и пространстве, через отрицательное, раздвоенное определение человека в противоположность природе, к раскрытию их истинного единства.

Вернейший путь, чтобы понять современное состояние мысли, — выяснить, как человечество дошло до него. Следует вспомнить всю морфологию мышления: от непосредственного бессознательного мира с природой, предшествующего мышлению, до раскрывающейся возможности полного и сознательного мира с собою. Историческая триада:

1.естественное единство с природой;

2.разделение, необходимость знания;

3.объединение.

Письмо 3. Греческая философия.

Восток не имел науки. Иония — начало Греции и конец Азии. В Греции человек ограничивается, чтобы развить безграничность своего духа. Идея красоты — безусловная мысль греков. Две крайности: погружение в собственную непосредственность — потеря личности; потеря действительности во всеобщих отвлечениях. Воззрение греков — реализм в широком смысле слова (вера в предопределение, в судьбу основана на безусловном признании действительности, жизни).

С неоплатоников начинается идеализм как господствующее учение. Фалес,
Анаксимандр — чвственные, сущие определения безусловного. Пифагор — определение между чувственным и логическим — число. Математика между логикой и эмпирией. Элеаты — приняли за истину чистое бытие (безусловное).
Гераклит — всё течёт — единый поток перехода бытия и небытия, бытие имеет в себе своё отрицание. Другой выход из чистого бытия — атомизм (отрицание чистого бытия в пользу бытия определённого). Анаксагор — поставил началом мысль. Софисты — всё подвергли разбору, подняли в сферу всеобщего сознания то, что каждый представлял себе как частный случай, отступление. Сократ — обуздал нравственным началом разумную мысль. Природа перестаёт быть независима от мысли. Платон — с самого начал полагает мысль сущностью вселенной. Творец диалектики. Аристотель — в высшем смысле слова эмпирик, и вместе с тем в высшей степени спекулятивный мыслитель, ищет истину предмета в её цели, энергия мыслится выше мыслимого.

Письмо 4. Последняя эпоха древней науки.

Аристотель — гений, до которого не смогли подняться его ученики. Наука греков в последней фазе ищет очевидного, только очевидное принимает за истину. Целью своих исканий она ставит внешний критерий истины, ищет его в личном мышлении. Стоицизм — противодействие общественной безнравственности, проникновение резкого и холодного римского духа. Нравоучения стоиков имели целью образовать мудрого (только добродетель частного лица). Эпикурейцы — последняя попытка исторически примирить мысль с жизнью. Критериум Эпикура — блаженство. Против догматизма стоиков и эпикурейства — скептицизм с его сомнением как попыткой наукообразного мышления. Скептицизм совершил то, чего домогался догматизм: отрешил личность от всего сущего, освободит её от всего положительного, отрицательно признал бесконечное её достоинство, освободил разум от древней науки. Скептицизм раскрывал бесполезную субъективность без всякой объективности. Рим — гражданско-политический центр. Александрия — последние представители древней мысли. Неоплатонизм — взял момент восточного, мировое развитие — фазы безусловного духа.

Письмо 5. Схоластика.

Противоположность христианского мира с древним требовала не переоценки, а пересоздания. Евангелие торжественно огласило права человека, и люди впервые услышали, что они такое. Древний мир видел в природе духовное, новый же мир не верил в материальное, в явление. Схоластика — сухой амфибий, замещающий истинную науку. Она не вполне религиозна и не вполне наукообразна. Это боязнь самобытности мысли. О естствоведении не могло быть и речи. Схоластики не уразумели настолько христианства, чтобы понять, что искупление не отрицает конечного, а спасает его. Мысль прошла между сердцем и умом. Средина всего — лишь раздвоение. Рассудочный сухой спиритуализм. XV век — пробуждаются новые требования, внимание обращается на реальные предметы. Пьер Ранце — протестант в схоластике. Бруно, Ванини,
Кардан, Кампанелла, Тилезий, Парацельс. Классическое образование разделило массы и аристократию.

Письмо 6. Декарт и Бэкон.

Ничего нового с основания не воздвигнуто, лишь новые постройки из старого кирпича (судьба всего реформационного). Чистое мышление — схоластика новой науки, протестантизм — возрождённый католицизм. Сохранился схоластический дуализм, но без мистико-каббалистического наряда. Со времени
Декарта наука не теряет своей почвы. Философия древняя и новая философия составляют два великие основания будущей науки. Отношение мышления к бытию
— вопрос новой науки. Декарт — совершенная свобода в среде мышления.
Сознание неразрывно с бытием. Nosce te ipsum — лозунг древней науки. Cogito ergo sum — лозунг новой науки. Мышление — действиетльное определение моего
Я. Но Декарт разобщил мышление и бытие как мышление и протяжение. Дуализм и схоластика возведены в логическую форму. Декарт — математический ум, качество уступило место количеству. Материя Декарта — виртуальная пустота.
Противоположность Декарта и Бэкона: у Декарта была метода, но не было действиетльного содержания, у Бэкона было эмпирическое содержание, но не было науки. Начало Бэкона — опыт, апостериорная истина. Декарт — вера в мысль, Бэкон — вера в факт (наблюдение). Бэконовская эмпирия — кладовая истины.

Письмо 7. Бэкон и его школа в Англии.

Главный приём Бэкона: идти от частного, от опыта, от наблюдаемого события к обобщению. Опыт у Бэкона — не страдательное восприятие, а взаимодействие внешнего и мысли. Последователи Бэкона односторонни. Гоббс — биологизм, мысль без божественного. Гассенди, Ньютон — деятели науки, а не философы.

Письмо 8. Реализм.

Последователи Бэкона хотели сделать опыт не только источником, но и венцом всякого знания. Эмпиризм захотел иметь свою метафизику, Локк ответил на эту потребность. Он начал с разбора орудий мышления. Но эта задача представляет логический круг. Юм — чем человек делает разбор своего разума?
— разумом (понял это только Кант). Локк на каждом шагу бьёт самого себя.
Логически всё воззрение Локка — ошибка. Последовательнее его, но из тех же начал — Кондильяк. Материалисты вообще никак не могли понять объективность разума. У них бытие и мышление или распадаются или действуют друг на друга внешним образом.

Природа помимо мышления — часть, а не целое. Мышление — только высшая степень развития природы. Этого-то и не могли понять материалисты. Юм — самые последовательные выводы о достоверности, истине, предрассудках.
Франция XVIII в. — развитие и опрощение Бэкона и Локка. Примирение —
Шеллинг, Гегель.

Н.Чернышевский. “Антропологический принцип в философии”.

(по поводу работы П.Л.Лаврова “Очерки вопросов практической философии”) 1860

Всякие вообще философские учения создавались всегда под сильным влиянием того общественного положения, к которому принадлежал философ, а не являлись лишь независимым поиском истины. В философии нет самодостаточного момента. Ни одно решающее положение не может быть проведено без эмоции и страстей. Каждый философ — представитель какой-либо из общественно- политических партий. Гегель — умеренный либерал, но консервативный в своих выводах. Шеллинг — желал восстановить феодальное государство. Руссо — революционный демократ.

Философское сочинение должно иметь логику (выступает против Ж.Симона).
Лавров — прогрессивный мыслитель, несмотря на то, что многое он заимствовал у Милля и Прудона. Милль — представитель благородного богатого сословия.
Прудон — возвысившийся умственно простолюдин.

Естественными нуками давно выработана идея о единстве человеческого организма. Иная натура человека непременно обнаруживалась бы в чём-либо, а раз не обнаруживается, значит — её нет. След., человека можно изучать лишь на основе естественных наук. (Критика идеи дуализма природы человека, полемика с Юркевичем). При единстве всей натуры мы замечаем в человеке два различных ряда явлений: материального порядка (ест, ходит и.т.п.), нравственного порядка (думает, чувствует, желает и.т.п.). Естественные науки видят в существовании органического тела химический процесс, а разницу между неорганической природой и животным и растительным миром представляют себе количественной, а не качественной, постулируя тем самым единство законов природы. Но наши научные гипотезы ещё не имеют полной достоверности, зато мы можем достоверно отмести заведемо ложные гипотезы.

Выводы естественной науки непреложны, нравственной же — спорны.
Естественные науки уже развились настолько, что дают много материала для точного решения нравственных вопросов. Теперь передовые люди разрабатывают нравственные науки с помощью точных приёмов, подобно естественным наукам.
Первым следствием вступления нравственных наук в область точных знаний было строгое различение того, что мы знаем, от того, что не знаем. На этом основании и должны строиться психология и нравственная философия.

Зол или добр человек? Человек стремится к приятному и избегает неприятного. Человек добр, когда для получения приятного себе он делает приятное другим, и зол, когда для приятного себе он делает другим неприятное. Человеческую натуру здесь нельзя ни бранить, ни хвались, всё зависит от обстоятельств, отношений. Если известные отношения имеют характер постоянства, то вырабатывается в человеке привычка к сообразному с ними способу действий. Суждения о добре и зле приложимы лишь к отдельным людям, а не к человеку вообще.

Таким образом, у нравственных наук готов теоретический ответ почти на все вопросы, но нет практических средств их исполнения, например, неизвествно как сделать человека добрым?

Условия человеческой доброты состоят во впечатлениях самого человека, это нравственные условия и материальные условия. Естественные науки уже предлагают сильные средства для управления внешней природой, теперь нужно научиться управлять природой внутренней.

Наука психология считает, что самой изобильной причиной злых качеств служит неудовлетворение человеческих потребностей, нехватка средств. Это верно, но задача обеспечения человечества пищей состоит не во внешней природе, а восознании людьми надобности этой цели.

Человек как отдельная личность изучается физиологией и медициной.
Человеческий организм признаётся многосложной химической комбинацией, находящейся в многосложном химическом процессе, называемом жизнью. Таким образом, физиология так же является частью химии, как отечественная история является частью истории вообще. Медицина же исследует уклонения химического процесса от нормального вида.

Только деятельность какой-либо части организма даёт явление жизни. Для приятного ощущения также нужна какая-либо деятельность организма. В деятельности всегда участвуют два предмета: действующий и подвергающийся действию. Приятное ощущение должно сотоять в том, что силой человеческого организма переделывается какой-либо внешний предмет. Праздность не может производить приятные ощущения, так как она — отсутствие деятельности. Хотя праздность обычно приятна, а труд неприятен, без деятельности благо невозможно.

Дикари и высокоцивилизованные народы имеют в своём зародыше одно и то же, единую человеческую натуру.

Животные обладают следующими способностями: память, воображение, мышление. Мышление — это умение из разных комбинаций ощущений и представлений выбирать такие, котороые соответствуют потребности мыслящего организма в данную минуту, это выбор средств для действия. Животные имеют сознание, так как нет неосознаваемых ощущений, (напр., невозможно осознать
“синий звук”). Ощущение предполагает основание двух элементов мысли: внешнего предмета, производящего ощущение; существа, чувствующего ощущение.
Также у животных имеются и возвышенные чувства.

Всякое мышление эгоистично. Человек — эгоист, он любит прежде всего сам себя. Даже в “бескорыстных” поступках есть мысль о собственной личной пользе. Отдельный человек называет добрыми поступками те дела других людей, которые полезны для него; в мнении общества добром признаётся польза общества; все люди называют добром то, что полезно для человека вообще. Но часто интересы людей не совпадают. Общечеловеческий интерес стоит выше интереса отдельной нации. Геометрические аксиомы применяются к общественным вопросам.

Добро есть польза! Это прочный источник долговременного наслаждения.
Разница между добром и пользой чисто количественная — добро есть большая польза. Польза измеряется соответствием добра интересам большинства.
Человек должен делать над собой усилие, чтобы напрвлять свои интересы в сторону общих интересов. Для этого следует изменять обстоятельства жизни человека, окружающую среду, тогда изменятся ощущения и мышление. Человек целиком зависит от обстоятельств, от среды обитания.

Н.Бердяев. “Смысл творчества”.

(Опыт оправдания человека) 1916 (14?)

ВВЕДЕНИЕ.

Дух человека в плену. Плен — “мир”.

Человечество находится в состоянии разобщённости и вражды. Изначальный грех человека — рабство. Творческий акт — это освобождение и преодоление.
Творчество — это выход, победа, переживание силы. Наступает время жизни человечества, когда оно должно помочь само себе. Это время свободы в духе, жизни в божественной любви. Религиозное сознание по существу антиномично: мир божественен и не божественен. Эта антиномичность снимается в глубине религиозной жизни. Бог имманентем человеческому духу, а мир трансценедентен ему. Следовательно, необходимо имманентное изживание зла. Необходимо изживание антиномий, а не их ложное устранение. Через дуализм следует прийти к монизму.

Динамическая интроспекция религиозного опыта. Это рождени человека в
Боге и Бога в человеке. Царственное чувствование человека — это религиозное сознание Антропоса как божественного лика. Оправдание человека — антроподицея. Нужно постигнуть всё как мистерию духа.

Глава I. ФИЛОСОФИЯ КАК ТВОРЧЕСКИЙ АКТ.

Место новой философии — наука или наукообразность. Но и схоластика была научной для своего времени. Апологетический принцип — принцип господства школьности.

Философия ни в каком смысле не есть наука и не должна быть наукой.
Научность — критерий и свойство только самой науки. Наука и научность — разные вещи. Научность — перенесение критериев науки на другие области духовной жизни, ей чуждые. Научность (не наука) — рабство духа у низших сфер бытия, неустанное и повсеместное сознание власти, необходимости, зависимости от мировой тяжести. Наука — реакция самосохранения человека, потерянного в тёмном лесу мировой жизни. Наука есть познание необходимости через приспособление к мировой данности. Наука есть послушание необходимости (по сути ветхозаветное, связанное с грехом мышление). Наука открывает не Истину, а истины.

Философия — общая ориентировка к совокупности бытия. Это познание свободы и познание из свободы. Подчинение философии науке есть подчинение свободы необходимости. Философия есть творчество, а не приспособление, послушание. Философия есть искусство познания в свободе через творчество идей, противящихся мировой данности и необходимости, проникающих в запредельную сущность мира. Философия — расточительность, а не философия мышления, это постижение смысла мира. Основное предположение всякой подлинной философии — предположение о существовании смысла и постижимости смысла. История философии двойственна и полна глубокого драматизма познавательной жажды. История философии — история самосознания чел.духа на совокупность бытия. В субъективности всегда есть своя общеобязательность.
Философия как искусство соборнее, чем философия как наука.

Проблема общеобязательности — не логическая проблема, это проблема духовного общения, проблема соборности, соборного духа. В философском познании рвётся к свободе творческая интуиция (которая не есть произвол).
Дискурсивное мышление — серединность, дурная бесконечность. Интуиция — симпатическое вживание, вникновение в мир. Философия не верит, что мир таков, каким нам по необходимости навязан.

Наша эпоха — обстрение и кризис сознания во всех сферах. Кризис объективированной философии. Философия не трубует и не допускает никакого научного, логического основания и оправдания. Прагматизм — симптом кризиса научной философии. Бергсон — прорыв в творческую философию, но его останавливает биологизм. Философия будущего: творческая, преображающая и преодолевающая природа познания.

Познание — рассвет и расцвет самого бытия. Философское познание — в самом бытии. Истина есть осмысливание и освобождение бытия, она предполагает творческий акт познающего в бытии. Истина есть смысл и не может отрицать смысла. Отрицать смысл в мире, значит отрицать истину, признавать лишь тьму. Истина делает нас свободными. Отрицать свободу знаний
— отрицать истину. Истина предполагает Логос.

Философия расслаблена болезнью рефлексии и раздвоения (гамлетизм).
Творческая философия — догматическая, цельная, рискнувшая сделать выбор.
Подлинное философское познание есть приращение сомнения над тем, кого избрал и полюбил. Пафос философии — эротический пафос, брачная тайна познания. Философское познание как творческий акт есть брак по любви.

Требование доказательства исходит из необходимости. Доказательство стоит на пути познания истины как препятствие. В философии самое истинное, наиболее творчески прорывающееся через необходимость к свободе, через бессмыслицу к смыслу, — наименее доказанное. Истина показывается и формируется, а не доказывается и обосновывается. Дорога философии — найти наиболее совершенную формулировку истины, увиденной в интуиции и синтезировать формулы. Убеждает и заражает в философии совершенство формул, их острота и ясность, исходящий от них свет, а не доказательства и выводы.

Философия предполагает высшую степень духовного общения на почве начальных интуиций, а не серединных доказательств дискурсивной мысли.
Последним критерием истинности философской интуиции может быть лишь вселенский соборный дух. Философское познание проистекает в антропологической среде. Человек предшествует философии, он — предпосылка всякого философского познания. Гегель — предельная точка философии. Дальше
— крах. Человек восстаёт против философии. Только тот Логос не истребляет человека, который есть Абсолютный человек. Только в христологическом
(Христос — Логос) сознании Человек спасён и утверждён. Путь освобождения от релятивизма — путь абсолютизации человека. Тогда философия будет понята как творческая познавательная мощь человека, возвышающаяся над миром.
Творческая философия — антропологическая философия, предполагающая творящего и его цель. Сознательный и абсолютный антропологизм. Философия есть самосознание человеком его царственной и творческой роли в космосе.
Цель философии — не создание системы, а творческий познавательный акт в мире. Философия автономна, мир постижим лишь мифологически, философия — это согласие подвергнуть себя опасности в познании.

Глава II. ЧЕЛОВЕК. МИКРОКОСМ И МАКРОКОСМ.

Само сознание человека ка цкнтра мира, в себе таящее загадку мира и возвышающееся над всеми вещами мира, есть предпосылка всякой философии, без которой нельзя дерзать философствовать. Человек космичен по своей проде, центр бытия. Человек — малая вселенная, микрокосм — вот основная истина познания человека и основная истина, предполагающая саму возможность познания. В человеке есть весь состав вселенной. Человек в мире и над миром, философия есть внутреннее познание мира через человека. В человеке открывается абсолютное бытие, человек — точка пересечения двух миров.
Внешнее самосознание человека необъяснимо из внешнего мира и остаётся тайной для этого мира. Человек глубже и первичнее своего психологического и биологического. Человек по существу своему есть уже разрыв в природном мире, он не вмещается в нём. Наука познаёт человека лишь как часть природного мира. Философская антропология не зависит от антропологии научной.

Христос — абсолютный человек. Человек — микрокосм, ответственен за весь строй природы. Омертвление природы — следствие грехопадения человека.
Человек растворён в царстве природной необходимости, но должен отречься от соблазна мира сего, чтобы вернуть себе царственное положение в мире, расколдовать и оживить природу. Всечеловек неотделим от космоса и его судьбы. Это возможно лишь через явление в мир Абсолютного человека.

ПервоАдам (( Новый Адам (( возрождение через Христа (( Творец.

Бесконечный дух человека претендует на абсолютный сверхприродный антропоцентризм, он осознаёт себя замкнутым центром не замкнутой планетной системы, а всего бытия, всех типов бытия, всех миров. Природность и сверхприродность человека в мире сём, но не от мира сего.

Человек — точка пересечения всех планов бытия, основанная лишь на откровении о Христе. Мировой факт явления Христа — основной факт антропологии. Через Христа человек делается причастным природе Святой
Троицы, ибо вторая ипостась Святой Троицы — Абсолютный человек. Человек — посредник между Богом и космосом. Задача религиозного сознания человечества
— раскрытие христологического сознания человека. Ницше — предтеча новой религиозной антропологии. (и Достоевский). Проблема человеческого конца.
Канун антропологического откровения. Антропологический религиозный поворот в мире есть поворот в космосе от природной необходимости к человеческой свободе.

Глава III. ТВОРЧЕСТВО И ИСКУПЛЕНИЕ.

Новозаветная евангельская правда — абсолютная новоспасающая правда. Но в Евангелии нет ни одно слова о творчестве и пустыми софизмами его оттуда не вывести. Священный авторитет умолчания Евангелия о творчестве: если бы пути были оправданы и указаны в сященном писании, то творчество было бы послушанием, то есть не было бы творчеством. Бог ждёт от человека антропологического откровения, творчества, жертв от человека во имя богоподобной свободы его пути творчества и оправдания творчества. Человек перерождается в новую тварь через космическую мистерию искупления.
Творчество — дело богоподобной свободы человека, раскрытие в нём творца.

В творчестве миру раскрывается божественное в человеке, сила свободного почина самого человека, а не сверху. Творчество создаёт иной мир, продолжает дело творения. В мире ещё не было религиозной эпохи творчества. Подобно тому как языческие кровавые жертвоприношения лишь предваряли подлинное мировое искупление через Голгофскую жертву Христа, но самого искупления не достигали, так и творческие усилия человека, создавшего ценности культуры, до сих пор лишь предваряли подлинную религиозную эпоху творчества, которое осуществляет иное бытие.

Религиозный смысл жизни и бытия не исчерпывается искуплением греха, но имеет и положительные задачи. Вечная, творческая полнота бытия, которая по- видимости не достижима в моменте зачинающегося искупления, когда Бог всё ещё трансцендентен человеку, достижима в другом моменте религиозной жизни, по ту сторону искупления, когда Бог уже имманентен человеку.

Творчество не допускается и оправдывается религией, а само есть религия. Творчеством должна оправдываться жизнь.

Глава IV. ТВОРЧЕСТВО И ГНОСЕОЛОГИЯ.

Творческий акт непосредственно пребывает в бытии, через него бытие самораскрывается. Критическая философия лишь рассматривает закон (норму), по которой должна жить греховная природа. Это закон, а не искупление.
Классическое творчество нормировано — это болезнь возведения в норму.
Творчество болезненно и трагично в существе своём. Цель творческого порыва
— достижение иной жизни.

Искусство — теургия.

Философия — теософия.

Общественность — теократия.

Кризис культуры (против критической гносеологии). Творчество бытийственно и поэтому оно вне гносеологического суда. Мы стоим перед проблемой христианского бытия, а не христианской культуры, перед проблемой претворения культуры в бытие, наук и искусств в новую жизнь, в новое небо и новую землю.

Глава V. ТВОРЧЕСТВО И БЫТИЕ.

Бытие мира — тварное, сотворённое и творимое бытие, носящее печать творческого акта. Творчество — творчество из ничего. Во всяком творческом акте есть абсолютная прибыль, прирост (прибыль без убыли). Моменты творчества: творец, сотворивший тварное бытие; творчество в самом тварном бытии. Творческий акт абсолютной прибыли бытия, прироста мощи без всякой убыли и умаления, продолжается в самом тварном бытии, в человеке, подобном творцу. Творческая прибыль происходит из свободы творящего. В Боге есть страстное томление, тоска по человеку. Тайна рождения Бога в человеке есть тайна рождения человека в Боге. Творческий акт имманентно присущ лишь лицу, личности как свободной и самостоятельной мощи. Божье творение продолжается в воплощении Христа — Логоса. Мир творится не только в Боге-Отце, но и в
Боге-Сыне. Мировой процесс — восьмой день творения, продолжающееся творение совершает откровение всех тайн Божьих, творения и творчества.

Творческая эпоха должна создать новое творческое учение о человеке, о мире и его развитии. В мире должно быть открыто творческое развитие, а не эволюция. Для этого нужно предполагать свободу как основу всякой необходимости и личность как основу всякого бытия. Новое познание = новое бытие.

Тварное бытие динамично. Но лишь Бог способен создать лицо.
Онтологически существует лишь один мир — одно божественное бытие. Но падшее бытие расколото и раздвоено.

Глава VI. ТВОРЧЕСТВО И СВОБОДА. ИНДИВИДУАЛИЗМ И ПЕРСОНАЛИЗМ.

Творчество неотрывно от свободы, ничем не детерминировано, есть абсолютная прибыль. Тайна свободы — бездна. Свобода — безусловная основа бытия, она глубже вечного бытия, положительна и содержательна.
Необходимость — результат дурно напрвленнной свободы, свободы отпадения.
Необходимость есть научная свобода, свобода вражды и распада, свобода зхаоса и анархии. Подлинная свобода есть выражение космического (в противоположность хаотическому) состояния вселенной, её иерархической гармонии, внутренней соединённости всех её частей. Любовь сжигает всякую необходимость и даёт свободу, любовь есть содержание свободы, свободы
Нового Адама, восьмого дня творения. (Христос — Освободитель).

Индивидуализм — судорога свободы старого Адама. Индивидуализм — враг индивидуальности. Волю надо утверждать содержательно. Религиозный путь: от личности к обществу. Последняя конечная свобода, дерзновение свободы и бремя свободы есть добродетель религиозного совершеннолетия.

Глава VII. ТВОРЧЕСТВО И АСКЕТИЗМ. ГЕНИАЛЬНОСТЬ И СВЯТОСТЬ.

Аскетизм — метод, но его содержание может быть разным. Сам по себе путь аскетика — не творческий. Творящий не от мира сего. Подлинное творчество не может быть демоническим. Но пути покаяния неизбежны. “Мир” должен быть побеждён творчески.

Гениальность — иной религиозный путь, равноценный и равнодостойный пути святости. В путях творчества нет гарантии личного устроения. Следует различать гения и гениальность, гениальность и талант. Путь святости должен быть дополнен путём гениальности. Гениальная жизнь — монашеская жизнь в миру.

Глава VIII. ТВОРЧЕСТВО И ПОЛ. МУЖСКОЕ И ЖЕНСКОЕ. РОД И ЛИЧНОСТЬ.

Пол — источник бытия; половая полярность — основа творения.
Сексуальность разлита по всему телу человека. Пол — пересечение двух миров в организме человека, точка пересечения человека с космосом, микрокосма и макрокосма. Половые категории — не только антропологические.

Власть рода над человеком осуществляется через женщину. Если падение и порабощение старого Адама, ветхого человека, укрепило в мире царство природно-родового рождения через сексуальный опыт, то Новый Адам, новый
Человек, мог родиться лишь от девы, мог быть зачат лишь от Духа.

Сексуальный акт закрепляет плохую бесконечность: бесконечную силу рождения и смерти. Пол — источник жизни и источник смерти. Только второе рождение в духе — окончательное рождение человека. Христианство как религия искупления отвергает и преодолевает родовую стихию и родовую необходимость.
Религиозное самосознание личности — кризис родовой жизни, начало выхода из рода.

Глава IX. ТВОРЧЕСТВО И ЛЮБОВЬ. БРАК И СЕМЬЯ.

Обыденное христианство:
— подзаконные семьи
— аскетизм
— разврат

Но тайна пола раскрывается лишь в любви. Любовь — вне человеческого рода и выходит из состояний человеческого рода, не подлежит никакому упорядочиванию. Семья — институт благоустройства. Семья родилась из необходимости, а не из свободы. Разврат — разединение, любовь к любви вместо любви к лицу.

Андрогинизм. В любви должна раскрыться не тайна женственности и не тайна мужественности, а тайна человека. Эротическая энергия — вечный источник творчества, путь выявления красоты в мире.

Глава X. ТВОРЧЕСТВО И КРАСОТА. ИСКУССТВО И ТЕУРГИЯ.

Художественное творчество лучше всего раскрывает сущность творческого акта. Трагедия творчества и кризис творчества и есть основная проблема, переданная XIX веком веку XX. Языческое искусство — классическое и имманентное. Христианское искусство — романтическое и трансцендентное.
Возрождение — столкновение языческих и христианских начал в человеческой природе. Раннее возрождение (треченто) — мистика. Возрождение XV века
(кватроченто) — противоборство языческого и христианского. Тайна
Возрождения в том, что оно не удалось. XVI век (чиквиченто) — высокое римское Возрождение. Творческий акт задерживается в мире искуплением и потому становится трагическим. XIX век — реализм и романтизм. Символизм.
Подлинный путь к красоте — религиозно-творческий. Вступление в новую мировую жизнь. Теургическое творчество — основная проблема нашей эпохи.
Теургия творит не культуру, а новое бытие. Она сверхкультурна. Теургия — искусство, творящее новый мир, иное бытие, иную жизнь, красоту как сущее.
Проблема искусства как теургии — по преимуществу русская проблема. В художнике-теурге осуществляется взлёт человека над природой через красоту.
Ибо красота есть высшая сила, и она мир спасёт.

Глава XI. ТВОРЧЕСТВО И МОРАЛЬ. НОВАЯ ЭТИКА ТВОРЧЕСТВА.

Творческое преображение. Творчество космично, а не хаотично, поэтому оно вне изобличения закона, всегда обращённого к ветхому хаосу. Различие между послушанием и творчеством, которое просветлёно искуплением.

Глава XII. ТВОРЧЕСТВО И ОБЩЕСТВЕННОСТЬ.

XIX и XX века: две крайности — социологизм и индивидуализм.
Социологизм — всегда позитивизм. Индивидуализму противоположен универсализм, космизм. Все элементы общественности ветхи. Революция — только внешнее, механическое разрушение закона. Революционный переход от религиозного послушания к религиозному творчеству совершается через мировой кризис серединно-канонической культуры. Творчество нового обучения предполагает антропологическое откровение богочеловечества — христологию человека. Последняя антропологическая тайна не в послушании, а в творчестве. Царство Божие, а не царство кесаря.

Аристократия — властвование внутреннего человека, избранных и великих.
Христианство породило иерархию и аристократию. Следует создать аристократию жертвенного служения. Свобода должна быть содержательной. Воинственный дух наименее буржуазен. XIX и XX века — торжество ложной механической цивилизации. Человек стал рабом технических сил. Проблема творчества космической общественности. Отечественная революция не ведёт к Новому
Граду. Новая общественность сотворится из элементов “мира”, она сотворится в мирском смысле из ничего, из других истоков, лежащих вне мировой эволюции, из Духа, а не из мира.

Глава XIII. ТВОРЧЕСТВО И МИСТИКА. ОККУЛЬТИЗМ И МАГИЯ.

Мистика раскрывает внутренний мир человека. Христианство петра бытовое, христианство Иоанна творческое. Индийская мистика, неоплатонизм,
М.Эрнхард — растворение человека. Семиотическая Каббала, Я.Бёме,
Вл.Соловьёв — сам человек. Мистика духовна, магия же почти материальна.

Глава XIV. ТРИ ЭПОХИ. ТВОРЧЕСТВО И КУЛЬТУРА. ТВОРЧЕСТВО И ЦЕРКОВЬ.
ТВОРЧЕСТВО И ОРИГИНАЛЬНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ.

Божество глубже Бога (Отца, Сына, Святого Духа). Мир проходит три эпохи божественного откровения:

1.Откровение закона (Отец);

2.Откровение искупления (Сын);

3.Откровение творчества (Святой Дух).

Все три эпохи сосуществуют. Творчество антагонистично: совершенство человека и совершенство культуры. Культура по глубочайшей своей сущности и религиозному смыслу — вечная неудача.

Миссия России — быть Востоко-Западом. Славянская истина апокалиптична.
У нас родство с латинской расой, а не с германской. В последней тайне своей сущности творчество церковно. В религиозном творчестве творится мировое человеческое тело.

Гены всей мировой жизни и мировой культуры — постановка проблемы творчества, проблемы антропологического откровения. Это вертикальное движение в “розе мировой жизни”.

Г. В. Плеханов. “Materialismus militans”. (Ответ господину
Богданову).”

3 письма. 1-ое, 2-ое — 1908 г. “Голос социал-демократа”, 3-е — 1910 г. все три письма в сборнике “От обороны к наступлению”.
Письмо первое: Вы мне не товарищ. Мы представители двух прямопротивоположных миросозерцаний. Богданов (далее в тексте конспекта —
Б.) — эмпириомонист. Б. — вне пределов марксизма, т. к. все здание этого учения покоится на диалектическом материализме. Отвергая точку зрения
Энгельса, Б. отвергает точку зрения Маркса. Плеханов (далее в тексте конспекта — П.) не против свободы теоретического исследования, но и за свободу группировки людей согласно их взглядам. Тактика Б. после 2-ой книги
“Эмпириомонизма” (далее в тексте конспекта — Э.) — валить с больной головы на здоровую. Б. — монах, который в постный день съел курицу, окрестив ее рыбой. Б. идеалистический Э. окрестил философским учением Маркса-Энгельса, а П. показал как критика марксизма (3-я книга “Э”.). Б. может назвать свой идеализм марксизмом, но от этого он не сделается материалистом-диалектиком.
Б. начал с отражения диалектического материализма, а кончил очевидными и даже неумеренными симпатиями к “умеренно-социалистическим симпатиям”.
Вывод: Б. не заметил необходимой связи между материализмом и социализмом.
(Буржуазия боится материализма).
Нравственный солипсизм — вот те два слова. которыми лучше всего характеризуется настроение наиболее типичных представителей современной буржуазии. На почве подобного настроения возникают системы, которые не признают ничего, кроме субъективных “переживаний” и котрые непременно приходили бы к теоретическому солипсизму, если бы их не спасала от него нелогичность их основателей.
Б. в своем качестве защитника философии Маха не должен выдавать себя за последователя Маркса & Энгельса. Мах опирается на Юма, по Энгельсу, Юм — шаг назад, попятное движение. Б. нападая на П., по сути дела критикует
Маркса & Энгельса.
Письмо второе: распадается на две части.
1) Ответ на критические возражения Б. в адрес П.
2) Рассмотрение основ философии Маха.

I.
Плехановское определение материи: В противоположность “духу”, “материей” называется то, что, действуя на наши органы чувств, вызывает в нас те или другие ощущения.
Что же именно действует на наши органы чувств? На этот вопрос П. вместе с
Кантом отвечает — вещи в себе. Стало быть, материя есть не что иное, как совокупность вещей в себе, поскольку эти вещи являются источником наших ощущуений.
Вещи в себе:
1) Материальны.
2) Способны воздействовать на наши чувства (= вызывать те или иные ощущения).
Из кантовского идеализма два выхода: а) Субъективный идеализм. b) Материализм.
Субъективный идеализм отрицает материальность вещей, признаваемых материализмом.
Материальные предметы (тела) — такие предметы, которые существуют независимо от нашего сознания и, действуя на наши чувства, вызывают в нас чувственные ощущения, в свою очередь ложащиеся в основу наших представлений о внешнем мире, т. е. о тех же материальных предметах, а равно и об их взаимоотношениях.
Мах всецело стоит на позициях субъективного идеалиста Берклэя (Berkley):
“Не тела вызывают ощущения, а комплексы элементов (ощущуений) образуют тела.” Тела = логические символы комплексов элементов (комплексов ощущений).
Б. не прав, считая, что, определяя материю как источник ощущений, П. характеризует ее как неопыт. Опыт предполагает взаимодействие субъекта и существующего вне его объекта. Т. о., материя — одно из условий опыта. Опыт
= результат взаимодействия между субъектом и объектом. Никакого другого знания, кроме знания объекта через посредства тех впечатлений, каие он производит на нас, нет и быть не может. (Форма = закон, строение). Б. провозглашает “вид” синонимом “формы” (“вид” и “свойства”). П.: свойства имеют объективное значение, хотя и представляются различно организмам, стоящим на разных ступенях развития. Нет дуализма: существование субъекта есть известная стадия развития объекта. Субъект сам является одной из составных частей объективного мира.

II.
Мах хочет бороться с метафизикой, но внем слишком живучи остатки идеалистической метафизики. Весь мир у Маха — комплекс ощущений, “я” — часть этого комплекса. Но дихотомия ”я” и “не-я” не преодолевается, т. к.
“я” — ничтожная часть этого комплекса. Мах пытается разрешить ее тем. что объявляет весь мир комплексом ощущений.
Мах: ценны только функциональные зависимости между нашими переживаниями.
В качестве натуралиста Мах, хотя и бессознательно, постоянно вынужден переходить на материалистическую точку зрения. Естествоиспытатель в Махе — натуралист. Философ в Махе — идеалист, т. к. общественное мнение консервативной буржуазии, борющейся с современным революционным пролетариатом, враждебно материализму.
Махизм есть берклиизм чуть-чуть переделанный и заново перекрашенный под цвет “естествознания XX века”. Философии маха нет. Субъективный идеализм ведет или к солипсизму или к ряду неразрешимых логических противоречий.
Письмо третье: Б. — несомненный ученик Маха, нескромный ученик, скрывающий свое истинное отношение к своему учителю. Б. считает, что Мах и Авенариус устранили дуализм, но не достигли монизма.
Задача Б.:
1) Выяснить, в чем состоит различие двух рядов опыта.
2) Выяснить генезис этих различий.
1-ая задача решается Б.: постоянной характеристикой всего физического является его объективность. Объективный характер физического мира заключается в том. что он существует не для меня лично, а для всех.
Оюъективность физического мира — это его общезначимость. Субъективное в опыте — то, что не обладает общезначимостью.
2-ая задача решается Б.: Это различие — результат развития, а не предустановлнной гармонии. Объективный мир — социально согласованный.
Философия, выдающая физический мир за создание людей, есть самя чистокровная, хотя и очень запутанная идеалистическая философия.
Б.: философия, провозглашающая физический мир результатом сорциально организованного опыта, более всякой другой способна к выводам в духе марксизма. Б. различает физиологическое и абстрактное пространство ивремя.
Он выводит физический мир из высказываний людей. Но откуда люди? У Б. нет права отказываться от солипсизма. Б. не держится “гносеологического демократизма”. Мах и Б. оказываются метафизиками чистой воды. У Б. не ясно как совершается процесс “непосредственного переживания” одним “комплексом непосредственных переживаний” другим “комплексом непосредственных переживаний”.
Вопрсы П. к Б.:
1) К числу каких “преживаний” относится та катастрофа, в результате которой социально организованный опыт превращается в “хаос элементов” в собственном смысле этого слова?
2) Если взаимодействие людей совершается не прямо и непосредственно, “а лишь” при посредстве Среды, т. е. неорганического мира, физического мира и если физический мир есть социально, то каким образом было возможно взаимодействие между людьми до того как этот мир образовался как продукт этого взаимодейстия?
3) Если неорганическая Среда не существовала до того, как “социально организовался” опыт, то каким образом могло быть положено начало организации этого опыта?
4) Если взаимодействие между людьми было невозможно до возникновения неорганической Среды как результата указанного развития, то каким образом могли совершаться какие-либо мировые процессы; каким образом могло возникнуть что бы то ни было, кроме неизвестно откуда взявшихся “комплексов непосредственных ощущений”?
5) Что же, собственно, могли представлять эти комплексы в то время, когда ровно ничего не было и когда следовательно нечего было и переживать?
В итоге Б. вынужден вводить бытие в себе (теория подстановки). Б. сделал теорию Маха идеалистической от альфы до омеги.
Теория подстановки: вся природа ряд непосредственных комплексов, материал которых тот жечто и “элементы” опыта, а форма характеризуется самыми различными степенями организованности.
Объективный физиологический процесс — отражение комплексов непосредственных переживаний, а не наоборот.
Б. — идеалист, прикрывающийся естествознанием. Необходимо вести борьбу.

М.Вебер. “Основные социологические понятия”.

Предварительные замечания.

Метод предлагаемого вводного определения понятий должен восприниматься как абстрактный, далёкий от реальной действительности. Этот метод не претендует на новизну. Его назначение — сформулировать наиболее целесообразно и корректно то, что всегда имеет в виду эмпирическая социология. Терминология в данной статье по возможности упрощена.

I. ПОНЯТИЕ СОЦИОЛОГИИ И “СМЫСЛА” СОЦИАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ.

Социология есть наука, стремящаяся понять социальное действие и тем самым каузально объяснить его процесс и воздействие. “Действием” мы называем действие человека (внешнее или внутреннее, вмешательство или невмешательство), если и поскольку действующий индивид(ы) связывают с ним субъективный смысл. “Социальным” мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него.

Методологические основы.

1.Слово смысл имеет здесь два значения.

А) Смысл, действительно субъективно предполагаемый действующим лицом.

Б) Теоретически конструированный чистый тип смысла, предполагаемый гипотетически действующим лицом.

Речь не идёт об объективно правильном или истинном смысле.

2.Граница между осмысленным действием и реактивным неосмысленным поведением не может быть точно проведена. Значительная часть социологически релевантных действий находится на границе того и другого. Однако способность воспроизвести действие не есть обязательная предпосылка его понимания: чтобы понять Цезаря не надо быть Цезарем. Доступные и недоступные пониманию компоненты какого-либо процесса часто переплетаются и связываются.

3.Очевидность понимания смысла действия может быть либо рациональной, либо эмоциональной (вчувствование, художественная рецептивность).
Рациональная очевидность присуща тому действию, которое может быть полностью доступно смысловому пониманию. Эмоциональная очевидность достигается посредством полного сопереживания. С высокой степенью очевидности мы понимаем действия, производимые по логическим законам с ясными целями и средствами. Но высочайшие “цели” и “ценности”, на которые может быть ориентировано поведение человека, мы часто понять не можем, особенно если эти ценности отличаются от наших собственных. В зависимости от обстоятельств приходится либо удовлетворяться чисто интеллектуальным истолкованием, либо просто принять эти действия как данность. Сюда относятся многие высочайшие акты религиозности и милосердия. Аффекты мы также способны понимать в той степени, в какой сами им подвержены.

Для научного исследования все иррациональные и эмоционально обусловленные смысловые будут связи наиболее обозримы, если изучать их в качестве “отклонений” от целерационального действия. При исследовании какого-либо социального действия следует сначала установить каким было бы исключительно рациональное поведение всех его участников, и затем сделать поправку на иррациональные моменты. Конструкция целерационального действия служит в социологии идеальным типом, с помощью которого реальное, обусловленное различными эмоциональными факторами, поведение может быть понято как отклонение от чисто рационально сконструированного. Лишь в этом смысле метод понимающей социологии рационалистичен.

4.Социология не изучает обстоятельства, не соотнесённые с действиями человека и не зависящие от него. Например, коренное изменение погодных условий имеет, может быть, имеет огромное историческое значение для переселения народов, но оно лишено предполагаемого заранее смыслового содержания. Различия в биологической наследственности и психофизиологических проявлениях человека также не влияют на смысловую соотнесённость действий, поэтому принимаются социологией лишь как данность, а не как объект изучения.

5.Понимание может быть: а)непосредственным пониманием предполагаемого смысла действия. Мы непосредственно понимаем смысл правила 2+2=4 или чью-то вспышку гнева, проявляемую в выражении лица. б)объясняющим пониманием. Мы понимаем мотивационно, какой смысл вкладывал в правило тот, кто его записал, почему он это сделал. Мы можем мотивационно понять гнев, если знаем, чем он вызван. Всё это — понятные нам смысловые связи, понимание их мы рассматриваем как объяснение фактического действия.

6.Понимание во всех этих случаях означает интерпретирующее постижение: а)реально предполагаемого в отдельном случае (при историческом анализе событий); б)предполагаемого, взятого в среднем и приближённом значении (при социологическом рассмотрении массовых явлений); в)смысла или смысловой связи в научно конструируемом чистом идеальном типе некоего часто повторяющегося явления (подобными идеально-типическими конструкциями часто служат разработанные, например, экономическим учением понятия и законы, они показывают каким было бы определённое человеческое поведение, если бы оно носило строго целерациональный характер).

Сколь бы ясным не было толкование, оно ещё не может претендовать на каузальную значимость, а всегда остаётся лишь наиболее вероятной гипотезой.
Мотивы, которые индивид приводит, и которые он скрывает, подавляет, часто маскируют даже в сознании самого действующего лица подлинную связь его действий. В основе поведения, представляющегося нам одинаковым или похожим, могут лежать самые разные смысловые связи. Действующие люди часто испытывают самые противоречивые, борющиеся друг с другом, импульсы.
Необходимую верификацию нашего понимания смысла и его истолкования даёт результат, фактический ход событий. К сожалению, такая верификация может быть достигнута только в редких специфических случаях (психологический эксперимент, статистическое исчисление массовых явлений). В остальном мы располагаем только возможностью сравнивать наибольшее число доступных нам исторических процессов или явлений повседневной жизни, одинаковых во всём, кроме одного — мотива.

7.Мотивом называется некое смысловое единство, представляющееся действующему лицу или наблюдателю достаточной причиной определённого действия. Адекватным смыслу мы назовём единое в своих проявлениях действие в той мере, в какой соотношение между его компонентами представляется нам с позиций нашего мышления и эмоций типичным смысловым единством. Каузально адекватной мы назовём последовательность событий, если в соответствии с опытными правилами можно предположить, что она всегда будет таковой.
Правильное каузальное толкование конкретного действия означает, что соответствие внешнего хода событий его мотивам познано правильно и что они стали понятны по смыслу своего соотношения. Правильное каузальное толкование типичного действия означает, что процесс, принятый в качестве типичного, представляется адекватным смыслу и может быть установлен как каузально адекватный. Если же адекватность смыслу отсутствует, то мы имеем дело только с непонятной статистической вероятностью. Лишь такого рода статистические виды регулярности, которые соответствуют субъективно понятому смыслу социального действия, являются социологическими закономерностями. Объектом статистических исчислений могут быть как лишённые смысла, так и осмысленные процессы, социологическая же статистика занимается исчислениями только осмысленных процессов (уголовные преступления, профессии, цены, посевная площадь).

8.События, не подпадающие под определение “социологическких фактов”, не становятся от этого менее важными, они просто перемещаются в другую сферу, сферу условий, поводов, помех и.т.п.

9.Поведение всегда являет собой для нас действие одного или нескольких отдельных лиц. Для интерпретации, основанной на предполагаемом смысле, такой метод единственно приемлем. Для понимающей социологии такие образования, как государство, ассоциация, учреждение, суть просто процессы и связи специфического поведения отдельных людей, так как только отдельные люди являют собой понятных для нас носителей смысла.

Но, конечно, социология пользуется такими понятиями как государство, семья и.т.п., но под ними подразумевается совершенно иное смысловое содержание — только определённый тип поведения отдельных людей. Следует также учитывать, что подобные коллективные образования являют собой определённые представления в умах конкретных людей, и на эти представления люди ориентируют своё поведение. Современное государство, например, в значительной степени функционирует как комплекс специфических совместных действий людей, потому, что определённые люди ориентируют свои действия на представление, что оно существует или должно существовать.

Мы также оставляем в стороне вопрос, в какой мере поведение животных может быть нам понятным по своему смыслу, а также обратное6 в какой мере смысл наших действий понятен животным. Другими словами, мы не ставим здесь проблему, в какой мере теоретически мыслима социология, изучающая отношение человека к животным. Для понимания субъективного смысла в поведении животного мы практически не располагаем верными средствами. Совершенно очевидно, во всяком случае, что это не будет способствовать нашему пониманию поведения людей.

Мы, конечно, должны прежде всего знать, какое поведение функционально важно с точки зрения данного типа социального действия, чтобы затем иметь возможность поставить вопрос, как возникает подобное действие и какие мотивы его определяют (Риккертовское понятие отнесения к ценности).

10.Законы понимающей социологии являют собой подтверждённую наблюдением типическую вероятность того, что при определённых условиях социальное поведение примет такой характер, который позволит понять его, исходя из типических моментов и типического субъективного смысла, которыми руководствуется действующий индивид. Руковдствуясь законами, можно лишь утверждать, что при строго целерациональном характере поведения оно должно быть именно таким, а не иным.

11.Социология конструирует типовые понятия и устанавливает общие правила явлений и процессов (в отличии от истории, которая стремится дать каузальный анализ инидвидуальных действий, в отличии от психологии, которая истолковывает человеческие действия с точки зрения психических процессов, а не осмысленности). Во всех случаях, как рациональных, так и иррациональных, она отходит от действительности и служит познанию этой действительности, показывая, что при определении степени приближения исторического явления к одному или другому ряду социологических понятий оно может быть подведено под них. Социология для выработки однозначности своих понятий создаёт идеальные типы такого рода, чтобы в них могла быть выражена наибольшая смысловая адекватность; однако именно потому они столь же редко встречаются в реальности в абсолютно идеальной чистой форме, как физическая реакция, полученная в условиях полного вакуума.

Конструированные социологические понятия идеально-типичны не только в применении к внешним событиям, но и к явлениям внутренней жизни людей.
Предполагаемый смысл реального поведения в подавляющем большинстве случае осознаётся смутно или вообще не осознаётся, действующий индивид лишь неопределённо ощущает это смысл, а отнюдь не знает его; в своём поведении он в большинстве случаев руководствуется инстинктом или привычкой. Об этом необходимо помнить при исследовании реальности, но это не должно препятствовать образованию социологических понятий посредством классификации возможных типов предполагаемого смысла, то есть исходя из того, что поведение действительно ориентировано на его субъективно осознанный смысл.

Понятие социального действия.

1.Социальное действие может быть ориентировано на прошедшее, настоящее или ожидаемое в будущем поведение других. Другие могут быть отдельными лицами или неопределённым множеством совершенно незнакомых людей (например, в случае обращения с деньгами).

2.Внешнее действие не может быть названо социальным, если оно ориентировано только на поведение вещных объектов. Внутреннее отношение носит социальный характер лишь в том случае, если оно ориентировано на поведение других. Так, например, действия религиозного характера несоциальны, если они не выходят за пределы созерцания, прочитанной в одиночестве молитвы и.т.п. Хозяйствование индивида социально только тогда и постольку, если и поскольку оно принимает во внимание поведение других.

3.Не все типы взаимоотношений людей носят социальный характер: социально только то действие, которое посмыслу ориентировано на поведение других. (столкновение велосипедистов не социально, но последовавший за этим конфликт социален).

4.Социальное действие не идентично ни единообразному поведению многих людей, ни тому, на которое влияет поведение других. Если многие люди в дождь открывают на улице зонты, это ещё не значит, что они ориентируются на других, это просто единообразная реакция защиты. Индивид может оказаться объектом массового воздействия толпы, “заражающей” его весёлостью, страхом и.т.п., но между таким поведением индивида и фактом его причастности к толпе может и не быть осознанной связи. Напротив, если поведению других подражают потому, что оно модно, то такое подражание ориентировано на других сознательно. Между данными примерами границы расплывчаты, далеко не всегда можно разграничить простое влияние и осмысленную ориентацию, однако концептуально их разделять необходимо.

II.МОТИВЫ СОЦИАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ.

Социальное действие, подобно любому другому поведению, может быть:

Целерациональным, если в основе его лежит ожидание определённого поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве условий или средств для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели.

Ценностно-рациональным, основанным на вере в безусловную — эстетическую, религиозную или любую другую — самодовлеющую ценность определённого поведения, независимо от того, к чему оно приведёт.

Аффективным, прежде всего эмоциональным, то есть обусловленным аффектами инидвида.

Традиционным, то есть основанным на длительной привычке.

1.Часто традиционное действие находят на самой границе осмысленно ориентированных действий. Большая часть повседневного поведения людей близка данному типу.

2.Часто аффективное действие также находится на границе, а то и за пределами осознанной ориентации. Если действие, обусловленное аффектом, находит своё выражение в сознательной эмоциональной разрядке, мы говорим о сублимации.

3.Ценностно-рациональная ориентация действия отличается от аффективного поведения осознанным определением своей напрвленности и последовательно планируемой ориентацией на неё. Общее их свойство состоит в том, что смысл их состоит не в достижении какой-либо внешней цели, а в самом опредлелённом поведении как таковом.

4.Целерационально действующий индивид рационально рассматривает отношение средств к цели и побочным результатам. Выбор между конкурирующими и сталкивающимися целями может быть ориентирован и ценностно-рационально, тогда поведение целерационально только по своим средствам. С целерациональной точки зрения ценностная ориентация всегда иррациональна.

5.Социальное действие очень редко ориентировано только на тот или иной созданный понятийно тип рациональности, да и сама эта классификация не исчерпывает типы ориентаций действия. Для нас доказательством их целесообразности может служить только результат исследования.

III.СОЦИАЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ.

Социальным отношением мы будем называть поведение людей, соотнесённое по своему смыслу друг с другом и ориентирующееся на это. След. социальное отношение полностью и исключительно состоит в возможности того, что социальное поведение будет носить доступный осмысленному определению характер.

1.Признаком данного понятия служит степень отношения одного индивида к другому. Содержание этого отношение может быть самым различным: борьба, любовь, рыночный обмен, соперничество национальная общность и.т.п.

2.Речь здесь идёт о предполагаемом участниками эмпирическом смысле, но о нормативно правильном или метафизически истинном.

3.Мы не утверждаем, что индивиды, соотносящие своё поведение друг с другом вкладывают в социальное отношение одинаковый смысл, или что каждый из них внутренне принимает смысл установки своего контрагента. Социальное отношение является объектом односторонним для каждого из его участников.
Социальное отношение, полностью покоящееся на обоюдно соответствующих друг другу по своему смыслу установках — пограничный случай. Однако отсутствие обоюдности лишь тогда исключает социальное отношение, когда в результате этого исчезает взаимная отнесённость поведения сторон.

4.Социальное отношение может быть преходящим или длительным. Только наличие возможности повторения соответствующего данному смыслу поведения означает, что социальное отношение существует.

5.Содержание социального отношения может изменяться, напр. солидарность может превратиться в коллизию. Следует ли в подобных случаях говорить о новых отношениях — это вопрос лишь терминологической целесообразности.

6.Смысловое содержание, констатирующее социальное отношение на длительное время, может быть сформулировано в максимах, следования которым, усреднённого или приближённого посвоему смыслу, стороны ждут от своих партнёров. Чем рациональнее ориентировано поведение — тем более применим такой метод.

7.Содержание социального отношения может быть сформулировано по взаимному соглашению.

IV.ТИПЫ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ. НРАВЫ. ОБЫЧАИ.

В области социального поведения обнаруживается фактическое единообразие, то есть последовательность действий с типически идентично предполагаемым смыслом повторяется отдельными индивидами или многими.
Фактически существующую возможность единообразия в установках социального поведения мы будем называть нравами, если их существование внутри определённого круга людей определяется просто привычкой. Нравы мы будем называть обычаями, если фактические привычки укоренились в течении длительного времени. Обычай мы будем определять как обусловленный интересами, если возможность его эмпирического наличия обусловлена только чисто целерациональной ориентацией поведения отдельных индивидов на одинаковые ожидания.

1.К нравам относится и мода (если причиной ориентации становится нечто новое в поведении). Мода близка условности.

2.Обычаем в отличие от права мы будем называть не гарантированное внешним образом правило, которым действующее лицо руководствуется добровольно и вероятного следования которому оно из тех же соображений может ожидать от людей того же круга.

3.Многочисленные проявления единообразия в социальном поведении объясняются тем фактом, что данный тип социального поведения больше всего в среднем соответствует, по субъективной оценке индивидов, их интересам. В качестве примера можно привести ценообразование на свободном рынке.

4.Стабильность обычая основана на том, что индивид, не ориентирующийся на него в своём поведении, оказывается вне рамок “принятого” в его кругу, то есть должен быть готов переносить всякие неудобства.

V.ПОНЯТИЕ ЛЕГИТИМНОГО ПОРЯДКА.

Социальное поведение может быть ориентировано индивидами на их представление о существовании легитимного порядка. Возможность такой ориентации мы будем называть значимостью данного порядка.

1.Значимость легитимного порядка — нечто большее, чем простое единообразие социального поведения. Напр., чиновник ежедневно приходит на службу в строго определённый час; такое поведение вызвано не только привычкой и собственными интересами, но значимостью для него системы служебной регламентации.

2.Содержание социальных отношений мы будем называть порядком тогда, когда поведение ориентируется на отчётливо определяемые максимы. Говорить о значимости порядка мы будем только в тех случаях, когда фактическая ориентация на эти максимы происходит хотя бы отчасти потому, что они считаются значимыми для поведения индивида, служат ему образцом, достойным подражания.

3.Мы признаём существование значимости различных противоречащих друг другу систем внутри одного и того же круга людей. И даже отдельный индивид может ориентировать свои действия на противоречащие друг другу системы
(напр., убийца, вершащий суд кровной мести, и тот же убийца под судом).

VI.ТИПЫ ЛЕГИТИМНОГО ПОРЯДКА: УСЛОВНОСТЬ И ПРАВО.

Легитимность порядка может быть гарантирована только внутренне, а именно: а)чисто аффективно — эмоциональной преданностью; б)ценностно-рационально — верой в абсолютную значимость порядка в качестве выражения высочайших непреложных ценностей; в)религиозно — верой в зависимость блага и спасения от сохранения данного порядка.

Легитимность порядка может быть гарантирована также ожиданием специфических внешних последствий.

Порядком мы будем называть: а)условность, если её значимость внешене гарантирована возможностью того, что любое отклонение натолкнётся внутри определённого круга людей на общее ощутимое порицание; б)право, если порядок внешен гарантирован возможностью принуждения, осуществляемого особой группой людей.

1.В отличии от права при условности отсутствует специальная группа людей, осуществляющая принуждение. Следование условности весьма серьёзно ожидается от индивида как обязательное соответствие принятым образцам и отнюдь не представляется его свободному решению.при нарушении условности социальный бойкот оказывается часто более ощутимой карой, чем судебный приговор.

2.Группой принуждения при праве не обязательно должна выступать судебная инстанция. Такой группой может быть род (кровная месть), сектантское братство и.т.п. право может быть иерократическим и политическим, может быть гарантировано авторитетом главы дома или статутами какого-либо объединения.

3.Значимый порядок не обязательно должен быть общим, абстрактным по своему характеру. Система может применяться к отдельному конкретному случаю.

4.Внешне гарантированные системы могут быть гарантированы и внутренне.
Взаимоотношения между правом, условностью и этикой не сотавляют проблемы для социологии. Соблюдение этических норм гарантируется религией посредством вынесения порицания.

Лосский Н. О. “Обоснование интуитивизма”.

Лосский Николай Онуфриевич 6. (18). 12- 1870 — 24.1. 1965.
“Обоснование интуитивизма” впервые в “Вопросах философии и психологии” за
1904 — 1905г.г. п од заглавием “Обоснование мистического эмпиризма”.
Мистический эмпиризм- особенность теории знания, которые обуславливаются признанием мистического восприятия, т.е. утверждением , что транссубъективный мир познается также непосредственно (интуитивно), как и субъективный мир. Знание — возможность выйти за пределы своей индивидуальности хотя бы отчасти. Теория познания до сих пор приводила к субъективному идеализму и солипсизму.
Из-за ошибок в инстинктивно мыслимых положениях, в подсознательной подпочве философии.
Нужен анализ исходных пунктов основных философских направлений . Множество невыявленных предположений в различных теориях.
Догматический эмпиризм
1) я и не-я обособлены друг от друга
2) опыт — результат действия не-я не я
3) ощущения — “мои” субъективные состояния сознания.
По мнению эмпиристов сознавание причинности, субстанциональности имеет еще более субъективный характер, чем ощущения( второй этаж субъективности).При таких условиях не только нельзя познавать свойства внешнего мира, но даже и самое существование его не может быть доказано или мы не могли бы при этом даже догадываться о существовании какого-то внешнего мира.
Ошибки эмпиризма:
1) положение, что я и не-я обособлены друг от друга (не-я не проникает в я)
2)все состояния сознания есть субъективные сотояния познающего
3)знание, если бы оно было воспризвю действительностью. заключало бы в себе процессы действительности в копии и в оригинале.
4)Предположения что опыт — результат воздействия внешнего мира на Я.
Из догматического скептицизма возникает саморазрушаемый скептицизм: все верования, кроме моментального единичного восприятия ( сомневаться в своей теории знания).
Догматический докантовский рационализм
Декарт: знание оказывается трансцендентальным( тоже у Спинозы и Лейбница)
Особенно Лейбницу, связь с понятием субстанции.Субстанции замкнуты совершенно. Адекватное знание — трансцендентальный характер. В пределе — отрицание адекватного знания. Знание о внешнем мире и сам внешний мир — не совпадают.
Знание — результат деятельности разума (познавательная деятельность субстанции — мышление)
(Точное соответствие причины и действия). Опыт складывается из состояний познающего субъекта, неадекватных процессам внешнего мира.
Противоречивые выводы рационализма: адекватное трансцендентальное знание складывается исключительно из таких материалов, которые возникают изнутри познающего духа,т.е. имманентны ему по своему составу и происхождению.
Эмпиризм и рационализм совпадают в предположении обособленности субъекта и объекта.
Гносеология должна отказаться от этой предпосылки рационализма и эмпиризма.
Три формы объединения субъекта с объектом:
1)субъект может быть растворен в объекте;
2)объект может быть включен в субъект;
3)единство субъекта и объекта при сохранении самостоятельности.

Первоначальный очерк основных положений теории знания интуитивизма
1)Отношение объекта знания к знанию.Теория знания должна быть свободна от предпосылок.Всякое знание есть знание о чем-либо. Объекты находятся в самом процессе знания, а не вне его. Знание есть переживание, сравненное с другим переживанием. Сравниваемое переживание и есть объект знания.Объект познается так, как он есть.
2) Я и не-Я. Отличительные признаки: а)по качеству; в) по количеству; с) по отношению.
— Данность мне
— Непринадлежность мне

рассматриваемое — мир не -Я, рассматривание — мир-Я
Предмет, составляющий содержание нашего восприятия и есть именно часть мира не — Я
Мир не — Я познается также непосредственно как и мир Я. В процессе познания объект транцендентен Я, но имманентен самому знанию.Знание о внешнем мире есть прцесс, одною своею стороною разыгрывающийся в мире не — Я (материал знания), а другою стороною совершающийся в мире Я.
Непосредственное сознавание внешнего мира — интуиция, мистическое восприятие
Учение о субъективности заменяется учением отранссубъективности. а)Ощещение — внешний мир, в)Ощущение не есть свойство воспринимаемого внетелесного объекта.
Транссубъективность — внутрителесная и внетелесная. с)Состав восприятий внешнего мира.
Воспрития: а)процессов сферы субъективного мира в)процессов транссубъективного внутрителесного мира, с)процессов транссубъективного внетелесного мира.
Внешние восприятия складываются из всех трех категорий.

4) Недостатки учений о Я как о духовно — телесной индивидуальности.
Произошло смешение: субъективное и транссубъективное внутрителесное — духовно — телесная индивидуальность. Транссубъективное внетелесное — объективное.

5)Основные характерные особенности интуитивизма.
Философское направление Лосского — мистическое (а) : мир не-Я познается таким непосредственно как и мир Я. Имманентное в отношении к процессу знание может быть трансцендентальным в отношении к Я, т.к. процесс знания надындивидуален.
Эмпирическое(в) — -познающий субъект не может сам создавать знание о внешнем мире. Опыт — испытание самого внешнего мира, а не действий его на Я.
Универсалистический эмпиризм — интуитивизм.

Догматические предпосылки теории знания Канта.
Кант принимает подпочвенные предположения эмпиризма и рационализма:разъединенность знания и вещей. Предпосылка, что в данных опыта нет связанности, она — действие субъекта. Оригинальность Канта: систематическая активность субъекта.
Я и не-Я — совершенно непознаваемы. Познаваемо только представление и строй его определяется только отношениями между рассудком и чувственностью, а вовсе не отношением между Я и не- Я. Познавательный процесс и вещи в себе обособлены друг от друга. Кант смешивал объективность вообще и объективность чистого опыта.Объективность знания по Канту отнесенность представления к чему-то такому, что кажется находящимся за пределами субъекта.
Учение о непосредственном восприятии транссубъективного мира в философии
ХIXвека
I.Общий характер послекантовской философии. Отрицание гносеологического индивидуализма, возможность интуитивного знания
Фихте,Шеллинг,Гегель,Шопенгауэр — мистический рационализм, вывести все знания путем спекуляции.
Спенсер, Мах, Авенариус — эмпиризм, позитивистический эмпиризм: переплетение индуктивного знания со спекуляцией.
Неокантианцы, имманентная философия — интуитивный критицизм.
II. Мистический рационализм.
Слишком одностороннее использование умозрения. Интеллектуальная интуиция.
Гегель: непосредственность знания — соотнесенности его только с самим собой.
III. Позивистический эмпиризм.
Упущение различия между действительной данностью транссубъективной действительности и необходимым допущением ее существования.
IV.Интуитивный критицизм.
Имманентная философия — отрицание возможного трансцендентного знания .
Трансцендентальная апперцепция — сверхиндивидуальное единство.
V. Учение о непосредственном восприятии в русской философии.
1.От Шеллинга и Гегеля (С.В.Соловьев, С.Н.Трубецкой)
2. От Лейбница (Козлов)
Лосский: учение о непосредственном восприятии транссубъективного мира для целей гносеологии.
Аскольдов
Часть II: Знание как суждение.
I.Дифференциация объектов знания. Объективность процесса знания. Знание — жизнь+ сравнивание.
Знание — процесс дифференцирования путем сравнивания
Но есть и недифференцируемый .

Истина — дифференцированный образ складывается только из элементов самого объекта. Есть “сознание субъективности” и” сознание объективности”
II. Суждение.
Процесс знания как процесс дифференцирования путем сравнения неизбежно выражается не иначе как в форме суждения, и этим генезисом суждения вполне объясняется структура его,т.е. неизбежная наличность трех элементов: субъекта, предиката, отношения между субъектом и предикатом. Субъект суждения — темная, неисчепаемая действительность, неизвестная нам, но обозначающаяся некоторым представлением. Представление и понятие — сокращенные комплексы суждений.
III. Учение о суждении. Суждение есть отдельный опыт дифференциации объекта путем сравнивания.
Учение: суждение — отношение между понятиями
1. — отношение между вещами.
Лосский:
1) суждение есть акт, производимый познающим субъектом, акт дифференцирования путем сравнивания.
2) суждение сохраняет эту необходимость для познающего субъекта навсегда. истинное суждение обязательно для всякого бходимо причисляется Y = функциональная зависимость (связь основания и следствия). Истинное суждение
— предикат его без всякой помощи со стороны познающего лица следует из субъекта суждения так, что познающему лицу остается только опознать это отношение путем сосредоточения внимания на нем. Истинное суждение = предикат имеет полное (достаточное) основание в субъекте. (Закон достаточного основания). а)норма, в) закон природы.
Полагая, что между миром Я и миром не-Я нет никаких перегородок, так что вещи даны нам вместе со всеми связями действия, применения и т.п. — мы вводим последнее условие необходимостисуждений. Психологический состав суждения может измениться, но сами объекты — нет, они остаются тождественными.

Общее и индивидуальное
Множество явлений не может быть помыслимо как множество в акте суждения, т.к. это единый акт. Как единая мысль в общем суждении охватывает множество явлений :
1)реализм
2)концептуализм
3)номинализм (крайний)
Реализм вместе с интуитивизмом( мистическим эмпиризмом) отвечает на вопрос опроисхождении общих понятий: различные обособленные друг от друга в пространстве и времени явления вовсе не обособлены друг от друга абсолютно, они заключают в себе одни и те же, не просто сходные, а тождественные элементы или стороны; поскольку в них есь тождественное, они составляют один и тот же предмет и в действительности и в мышлении. Общее в вещах есть нечто первоначальное, непроизводное, поэтому и в мышлении оно не может быть произведено из чего-либо необщего. Реализм — прямое выражение тех фактов, которые непосредственно переживаются в акте высказывания общего суждения.
Те стороны действительности, которые наблюдаются с величайшей ясностью и отчетливостью и несомненно находятся налицо в суждении и восприятии, относятся к области общего и только вследствие ряда недоразумений принимаются за индивидуальное, тогда как настоящее индивидуальное, абсолютно индивидуальное наблюдается и опознается с величайшим трудом.
Содержание суждения:
1) индивидуальное.
2) средней степени общности — развитие в настоящий момент.
3) высшей степени общности.
Для процесса мышления нет различия между общим и частным — они одинаково единичны и индивидуальны.
Элементарные методы знания.
I. Теория интуитивизма (Теория непорседственного усмотрения связи основания и следствия). Теория суждения должна допускать, что мы сознаем не только элементы мира, но и отношения между этими элементами, процессы действования, функциональные зависимости как живое, реальное единение.
Суждения, возникающие путем усмотрения связи основания и следствия — суждения восприятия.
Процессы восприятия:
1) Прямые (Воспринимаем сложное S и невыходя за его пределы обнаруживаем
P).
2) Косвенные (Выходим за эти пределы).
Построение суждения из материала уже существующих суждений — умозаключение
(дедуктивное).
1) Прямые методы знания.
2) Косвенные методы знания.
II. Прямые методы.
Простейший прямой метод: построение суждения на основании одного акта восприятия, путем дифференцирования непосредственно данного в нем и еще не обработанного в познании содержания.
Второй метод — умазаключение. Новое суждение строится путем дифференциации одного или нескольких уже существующих суждений.
S1 — P1.
S2 — P2., где S1, S2 — одна группа, а P1, P2 — другая. = обобщение или прямое индуктивное умозаключение.
III. Косвенные методы. Применяются когда дано либо основание, либо следствие и к ним нужно найти соответственно следствие или основание и когда по отношениям S и P к другим элементам можно усмотреть их отношение друг к другу.
1) косвенное восприятие.
2) косвенное (дедуктивное) умозаключение: поставив в сознании с двух различных сторон дифференцированную действительность M, т. е. выразив ее содержание в двух суждениях, из которых одно заключает в себе S, а другое
— P, мы затем присматриваемся к содержанию этой действительности и находим в ней некоторое новое свойство: отношение S к Р. (NB: Можно заключать от полного следствия к полному основанию).
IV. Косвенные индуктивные умозаключения. Не усматривается связь S и Р прямо. Меньная посылка состоит из наблюдений и опытов. Модификация дедуктивных умозаключений.
V. Умозрение. Переживания — двух родов: (1) чувственные и (2) нечувственные.
Знание, состоящее в обработке нечувственного опыта есть умозрение.
“Умозрительный эксперимент”. Умозрительные умозаключения — в котороых все содержание посылок, поскольку оно необходимо для вывода, имеет нечувственный характер. (аксиомы, постулаты).
VI. Интуитивизм, индивидуалистический эмпиризм и априоризм критической философии в их отношении к теории элементарных методов знания.
Три ответа на вопрос о происхождении общих суждений:
1) Путем прямых методов (прямой индукции) = интуитивизм.
2) Общих суждений нет Только иллюзия. (Индукция через перечисление).
3) Даны априори.
Последние основания знания.
Роль превых истин, с которыми новые истины должны согласовываться принадлежит аксиомам. Каков критерий, заставляющий нас встать на сторону аксиом, суждений прямого восприятия и определений? Если истина есть не копия действительности, не символическое воспроизведение ее и не явление ее, а сама действительность в дифференцированной форме, то критерием истины может быть наличность самой познаваемой действительности, наличность познаваемого бытия в акте сознания.
Эта наличность несомненна в том случае, когда содержание познания дано
“мне”, а не произведено деятельностью, которая чувствуется мной как “мое” субъективное усилие, когда содержание знания присутствует и развивается в акте знания смо собою, а я только следую за ним, сосредотачивая на нем внимание и дифференцируя его путем сравнивания.
Характерные особенности интуитивизма.
Интуитивизм вскрывает и устраняет ложную предпосылку разобщенности познающим субъектом и познаваемым объектом. Освобождает теорию знания от односторонностей. Интуитивизм утверждает, что знание — сама действительность, подвергнутая дифференцированию посредством сравнения.
(знание-бытие содержит в себе бытие-знание). Явления — своеобразное отношение конечного мира вещей не к познающему субъекту, а к абсолютному.
Логические тождество и противоречие существуют лишь там, где есть реальное тождество и исключение одного другим. Признание синтетической необходимости: свободный и творческий характер. Реальная синтетическая необходимость — первоначальный критерий истины. Понимание бытия: реальное возникновение бытия в процесе суждения. Устраняет противоположность рационального и иррационального. Утверждает, что общее индивидуально и единично = устраняется иррациональность индивидуального. Устраняется противоположность между описанием и объяснением. Разум есть способность ставить и осуществлять высшие (мировые) цели. Совершенное единство мира.
Поскольку весь материал дан: интуитивзм — это эмпиризм.

Э. Гуссерль: «Идеи чистой феноменологии и феноменологической философии».

Глава 3. Область чистого сознания.
§47. Мир естества как коррелят сознания.
Что суть вещи? — Они суть — вещи нашего опыта. Только лишь опыт предписывает им их смысл, причем, поскольку речь идет о фактических вещах, это актуальный опыт с его определенным образом упорядоченными взаимосвязями опыта.
Если мы можем усматривать в вещах (посредством эйдетического рассмотрения способов переживания опыта и восприятия вещей) все сущностно необходимое и возможное, то коррелят нашего фактического опыта («действительный мир») — особый случай многообразных возможных миров, а все эти возможные миры и немиры — корреляты сущностно возможных вариантов идеи «постигающее в опыте сознание» с присущими ему всякий раз более или менее упорядоченными взаимосвязями опыта.
Идея трансценденции вещи — это эйдетический коррелят чистой идеи подтверждающего опыта (так или иначе устроенные взаимосвязи опыта).
В себе сущий предмет никогда не бывает таким, чтобы сознание и «я» сознания не имели касательства к нему. Вещь — это всегда вещь окрестного мира, в том числе и вещь, не данная в опыте, но, возможно, доступная опыту.
Доступность опыту никогда не означает лишь пустой логической возможности, — это всегда возможность, мотивированная внутри опытной взаимосвязи.
§48. Логическая возможность и конкретная противомысленность мира вне пределов нашего мира.
Все доступное познанию моего «я» по необходимости принципиально доступно познанию всякого «я» (множественность чистых «я», интерсубъективный мир — коррелят единого мира умов). Формально-логическая возможность каких-либо реальностей вне пределов мира, того единого пространственно-временного мира, что фиксируется нашим актуальным опытом, оказывается по существу дела противомысленностью. Если существуют вообще реальные миры и вещи, то мотивации опыта, конституирующие эти миры и вещи, должны достигать опыта всякого «я». Вещи и миры вещей, которые не удается со всей определенностью подтвердить в каком-либо человеческом опыте, тоже существуют, однако у этого обстоятельства чисто фактические причины, заключающиеся в фактических границах такого опыта.
§49. Абсолютное сознание как остающееся после уничтожения мира.
Бытие сознания, хотя и модифицируется вследствие уничтожения вещного мира, однако не затрагивается им в своей собственной экзистенции.
Для бытия самого сознания (в предельно широком смысле потока переживаний) нет необходимости в каком-либо реальном бытии, в бытии, которое представляет и подтверждает себя по мере сознания через посредство явлений.
Трансцендентное дано (с принципиальными оговорками) благодаря известным взаимосвязям опыта. Трансцендентное достигает, более или менее опосредованно, ясно усматриваемого и поступательно совершающегося теоретического определения.
«Чистое» сознание должно признаваться замкнутой в себе взаимосвязью бытия, а именно взаимосвязью абсолютного бытия, для которой не может существовать никакой пространственно-временной внеположности. Весь пространственно-временной мир — это по своему смыслу лишь просто интенциональное бытие (бытие, доступное постижению субъектами познания через посредство явлений).
§50. Феноменологическая установка и чистое сознание как поле феноменологии.
Реальность сущностно лишена самостоятельности («сущности»). Реальность представляет собой существенность того, что в принципе лишь интенционально, лишь осознаваемо, лишь представляемо, лишь осуществимо в возможных явлениях.
Коррелятом естественной установки опыта служит мир. Для феноменологической установки остается целое поле абсолютного сознания.
Следуя естественной установке, мы совершаем все без исключения акты, благодаря которым мир наличествует для нас. Переходя же к феноменологической установке, мы с принципиальной всеобщностью пересекаем совершение любых когитативных полаганий, мы совершаем направленные на них акты рефлексии и их же самих постигаем тогда как абсолютное бытие, какое они суть, вместе со всем, что подразумевается в них, что вместе с тем неотделимо от их собственного бытия. Мы живем теперь исключительно в таких актах второй ступени, данное в которых есть бесконечное поле абсолютных переживаний — основное поле феноменологии.
§51. Значение предварительных трансцендентальных рассуждений.
Природа возможна лишь как интенциональное единство, мотивируемое имманентными взаимосвязями чистого сознания.
Трансцендентальные рассуждения необходимы для того, чтобы раскрыть специфической для феноменологии области исследования — абсолютную сферу.
§52. Дополнения. Физическая вещь и «неведомая причина явлений».
Воспринимаемая вещь (в отличие от вещи мыслимой) есть точно та вещь, которую исследует и научно определяет физик (знак самой себя).
Высшая трансценденция физической вещи не означает выхода за пределы мира для сознания.
На основе естественного опытного постижения выстраивается физическое мышление, которое следует разумным мотивам.
Вещи чувств (трансценденции) и физические вещи противомысленно связываются причинными отношениями.
Причинность — принципиально во взаимосвязи конституирующегося интенционального мира.
Трансцендентность физической вещи — это трансцендентность конституирующегося в сознании и связанного с сознанием бытия.
§53. Животные существа и психологическое сознание.
Сознание — это абсолютное, в котором конституируется все трансцендентное, т.е. весь психофизический мир; сознание — это подчиненный реальный процесс в рамках этого мира.
§54. Продолжение. Трансцендентное психологическое переживание случайно и относительно, трансцендентальное переживание необходимо и абсолютно.
§55. Заключение. Любая реальность суща через «наделение смыслом». Отнюдь не «субъективный идеализм».
Любые реальные единства суть «единства смысла».
«Абсолютная реальность значит ровно столько, сколько круглый квадрат».
После осуществления феноменологической редукции остается абсолютное, или трансцендентально чистое сознание; приписывать реальность этому остатку — противомысленно.

Глава 4. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЕ РЕДУКЦИИ.
§56. Вопрос об объеме феноменологической редукции. Науки о природе и науки о духе.
Выключению из сферы рассуждений подлежат все науки о природе и духе (как науки, нуждающиеся в естественной установке).
§57. Вопрос о выключении чистого «я».
Если после произведенного феноменологического выключения мира и принадлежащей ему эмпирической субъективности у нас остается остаток — чистое «я», то тогда вместе с этим чистым «я» предлагается своеобразная трансценденция — трансценденция в пределах имманентности. Мы не вправе подвергать ее выключению.
§58. Выключение трансцендентности бога.
Божественное бытие «абсолютно» в совершенно ином смысле, нежели абсолютность сознания, и в то же время оно трансцендентно в совершенно ином смысле, нежели трансцендентность в смысле мира. Подобные «абсолютность» и
«трансценденция» должны быть выключены из нового поля изысканий, — выключены постольку, поскольку это поле должно быть полем чистого сознания.
§59. Трансцендентность эйдетического. Выключение чистой логики как mathesis universalis. Феноменологическая норма.
Эйдетические науки подлежат редукции также как и логика.
Норма — не претендовать ни на что, кроме того, что способны довести до ясного усмотрения, по мере сущности, в чистой имманентности самого сознания.
Дескриптивная феноменология принципиально независима от любой из перечисленных дисциплин.
§60. Выключение материально-эйдетических дисциплин.
Абсолютная независимость феноменологии от материально-эйдетических наук.
Расширение феноменологической редукции.
§61. Методологическое значение систематики феноменологических редукций.
Большое методологическое значение приобретает то практическое сознание, какое овладевает нами вследствие произведенной феноменологической редукции: подобно сфере природного мира, и все эйдетические сферы не могут считаться данными феноменологу в отношении их подлинного бытия.

Раздел 3. ВОПРОСЫ МЕТОДИКИ И ПРОБЛЕМАТИКИ ЧИСТОЙ ФЕНОМЕНОЛОГИИ.
Глава 1. Предварительные методические соображения.
§64. Самовыключение феноменолога.
§65. Возвратная соотнесенность феноменологии с самой собой.
§66. Адекватное выражение ясных данностей. Однозначные термины.
§67. Метод прояснения. Наделяющее сознание. «Близость» и «дальность» данностей.
§68. Подлинные и неподлинные ступени ясности. Сущность нормального прояснения.
Различия ясности по степеням — это различия исключительно способа данности.
Прояснение состоит в процессе перехода в наглядность и в процессе возрастания ясности всего уже ставшего наглядным.
§69. Метод совершенно ясного схватывания сущности.
Необходимо приблизить «к глазам» некоторые показательные детали.
§70. Метод прояснения сущности и роль восприятия в нем. Преимущественное положение нескованной фантазии.
Восприятие (особенно внешнее восприятие), дающее саму доподлинность, обладает преимуществами перед всеми видами вызывания.
Восприятие при возможном соучастии и рефлексии предлагает некоторые ясные обособленные единичности для всеобщих сущностных анализом в феноменологическом духе (для анализа актов).
§71. Проблема возможности дескриптивной эйдетики переживаний.
§72. Конкретные, абстрактные, «математические» науки о сущности.
§73. Применение к проблеме феноменологии. Описание и точное определение.
§74. Дескриптивные и точные науки.
С устойчивостью и аккуратной различимостью родовых понятий, или родовых сущностей, объем которых составляет нечто текучее, не следует смешивать точность идеальных понятий, родов.
§75. Феноменология как дескриптивное учение о сущности чистых переживаний.

Глава 3. НОЭЗИС И НОЭМА.
§88. Реальные и интенциональные компоненты переживания. Ноэма.
Различение реальных компонентов интенциональных переживаний и их интенциональных коррелятов, или же компонентов последних.
Примеры ноэтических моментов: направленность взгляда чистого «я» на тот предмет, который благодаря наделению смыслом подразумевается «я»; затем схватывание и фиксация такого предмета; деятельность эксплицирования, соотнесения, совместного охватывания.
Многообразным датам реального ноэтического наполнения всегда отвечает многообразие дат коррелятивного «ноэматического наполнения», дат, подтверждаемых в действительно чистом интуировании.
Ноэматический коррелят (в чрезвычайно расширительном значении) — «смысл».
§93. Переход к ноэтически-ноэматическим структурам сферы высшего сознания.
В единстве конкретного переживания многократно надстраиваются друг над другом ноэзы, в соответствии с чем фундируются и ноэматические корреляты.
Ибо не бывает ноэтического момента без специфически принадлежащего ему ноэматического.

Беркли

Трактат о принципах человеческого знания, в котором исследованы главные причины заблуждений и затруднений в науках, а также основания скептицизма, атеизма и безверия.

Предисловие. Против скептицизма, неверия в Бога и бессмертие души.

Введение. 1. Как только человек решится подумать, а не следовать велениям инстинкта и предрассудкам, так сразу ему начинает угрожать опасность скептицизма. 2. Как говорят, это из-за конечности разума.3. однако мы несправедливы относя эту нехватку к самой познавательной способности (кот. нас наделил Бог), а не к способу ее применения. 4. Мое намерение — открыть принципы человеческого знания, определяющие как заблуждение, так и познание истины, чтобы выявить те ложные принципы, что затрудняют познание. 5…6. Эти заблуждения коренятся в учении об абстрактных идеях. Критика теории абстрагирования (на основании вычленения в чувственных данных тех или иных элементов, конструирование абстрактных идей — человека вообще и т.д.) — Беркли в себе этой способности не находит, т.е. способности рассматривать существа, свойства или качества сами по себе. Функция абстрагирования не есть естественная функция разума. 11.
Основания принятия теории абстрагирования, столь чуждой здравому смыслу — эта способность есть то, что отличает человека от животного, не способного образовывать общие понятия. Но тогда к животным можно причислить многих людей. Слово обозначающее общую идею относится не к ней как таковой, а к множеству частных идей, кот. безразлично вызывает. Беркли отрицает существование не просто общих идей, а только абстрактных общих идей. Общая идея есть совокупность частных. Некая идея становится общей, когда становится способный замещать все остальные идеи того же рода как их знак.13. Главный довод против отсутствия абстрактных идей — очевидность их отсутствия, т.е. невозможность образовать представление о треугольнике, напр., кот. был бы идеей всех треуг. не будучи ни одним в частности (ни косоугольным, ни равностороннем и т.д.). Трудность образования абстрактных идей говорит лишь об отсутствии их необходимости для общения людей. 15.
Абстрактные понятия так же не нужны для расширения познания, как и для общения, т.к. общность состоит не в безусловной положительной природе или понятии чего-нибудь, а в отношении, которое она вносит в частности, вследствие чего частные вещи, будучи частными, рассматриваются исходя из этого отношения в горизонте общего как совокупности многообразия частного.
Когда я рассматриваю некий частный треугольник, он становится общей идеей в той мере, в какой может представлять все остальные возможные треугольники, в силу того, что некоторые его свойства исключаются из рассмотрения (то что он, напр., прямоуг.). Это однако не говорит о наличии абстрактной идеи треуг. вообще.14. Источником этого заблуждения — учения об абстрактных общих идеях — является язык как совокупность общих знаков. Способность языка безразлично обозначать многое виделась именно в наличии общих, идей посредством которых слова соотносились с частными. Это потому, что значение слов определялось их соотнесенностью с идеями, и, коль скоро в качестве значения того или иного слова нельзя было подставить частную идею, приходилось предполагать что существуют общие идеи. Для Беркли слова непосредственно соотносятся с совокупностью частных идей. Язык имеет и другие цели помимо сообщения идей: возбуждать страсти, побуждать к действию или отклонению от него, воздействие на душевное состояние, которые не требуют посреднечества идей или непосредственного представления. Таким образом, именно язык служит источником многочисленных заблуждений, в силу чего необходимо отдавать себе отчет в его употреблении. Освобождение от власти слов позволит выйти в область актуального представления, кот. есть содержание той или иной мысли, кот. всегда есть частная мысль.

О принципах человеческого знания. Часть I.

1. Объекты познания суть идеи — чувственные, либо происходящие из наблюдения эмоций и действий ума, либо образованные памятью и воображением, либо образованные посредством операций над какими-либо из вышеуказанных. В той мере, в какой какое-либо множество идей наблюдают лишь совместно, оно получает одно имя — яблоко как совокупность формы, цвета и вкуса, напр. Но рядом с этим есть нечто их познающее, воспринимающее, оперирующее с ними — ум, дух, душа или я сам. Эти имена обозначают не идею, а воспринимающую их вещь, т.к. существование идеи состоит в ее воспринимаемости.

4. Все вещи воспринимаемые нами суть такие идеи и как идеи они не могут существовать вне воспринимающего их духа. Их реальность исчерпывается их воспринимаемостью. Объект и ощущение (представление?) одно и тоже и не могут быть абстрагированны одно от другого. Следовательно, все вещи составляющие вселенную, не имеют существования вне духа, того или иного сотворенного духа или какого-либо вечного духа. Следовательно, нет иной субстанции кроме духа или того, что он воспринимает. Иметь идею — значит воспринимать, следовательно идеи не могут иметь немыслящего субстрата. Их субстрат — познавательная активность духа. Отсюда критика первичных и вторичных качеств Локка, где первые (протяженность, форма, движение и т.п.) представляют суть образы вещей, существующих вне духа в немыслящей субстанции — материи, а вторые (цвет, вкус, запах) — относятся только к духу. Но поскольку первые доступны лишь в меру их воспринятости, постольку понятие материи внутренне противоречиво, так как их рассмотрение самих по себе, без соотнесения с другими идеями, немыслимо. А будучи мыслимым эта идея получает свою реальность именно от мысли, а не от какой-либо материи.
Учение о первичных качествах коррелирует с учением об абстрагировании. Не существует никаких объектов в себе.

Идеи пассивны и инертны, неспособны ничего изменить ни в себе, ни в других. Она не может быть причиной чего-нибудь, как и не может быть причинена чем-нибудь иным помимо духа. Им же объясняется их связь, порядок и т.д. Дух — простое, нераздельное, деятельное существо. В силу этого не может быть идеи духа самого по себе, т.к. не может быть идеи деятельного начала, т.е. непосредственного восприятия активности духа. Дух познается только по своим проявлениям. Следовательно, коль скоро я не волен во всех идеях, которые имею (напр., сейчас — день) и не могу произвольно сменить их на другие, существуют иной действующих дух, который производит их. Правила, в соответствии с которыми он производит их, мы называем законами природы.
Их мы познаем не через открытие необходимой связи между идеями, а через их непосредственное восприятия, т.е. посредством опыта. Идеи, запечатленные в ощущениях — действительные вещи, вызываемые в воображении — в более точном
(или обычном) смысле есть идеи или образы вещей. Но ощущения от этого не менее идеи, чем образованные собственной активностью тварного духа.

“Вещи” суть идеи Бога, в то время как человеческие идеи суть идеи идей. В этом отношении они обладают той же реальностью, что и существование воспринимающего их тварного духа, кот. не менее, чем остальные есть идея
Бога. Непрерывность воспринимаемого мира обеспечивает божественное восприятие, определяющим их принципиальную доступность восприятия для каждого тварного духа.

Происхождение идеи материи связано с тем, что действующая причина идей не очевидна, но императивна нашим идеям, в силу чего ее бытие укореняли по ту сторону духа. Понятие материи — плод осознания конечности человеческого познания, но эта конечность определяется не существованием некоторых объектов в себе, а тем, что само человеческое бытие конечно.

Связь идей не представляет отношения причины к следствию, а только метки или знака к вещи обозначаемой (видимый огонь не причина боли, а знак ее возможности). И если наши идеи сочленяются в соответствии с порядком разума, то вещи с порядком природы (божественные идеи с порядком его воли).
Использует для прояснение смысла метод прояснения употребления тех или иных слов, напр., слова “материя”.

Мир представляет своеобразную эпифанию Бога, и задача естествоиспытателя понять тот язык, посредством которого он изъяснятся с нами. Неведомое, что лежит за непосредственной видимостью вещей есть не их собственное бытие, а иные неведомые нам идеи в духе Бога. Вещи, качества и свойство суть ощущения или идеи, кот. есть лишь для духа, и таковыми являются не только те, что наличествуют на данный момент, но и любые возможные. Признание наличия бытия, абстрагированного от духа или идеи — противоречие в терминах. Таким образом, рациональная связность эмпирических множеств обеспечивается тем, что они изначально подчинены законам духа — божественного, что и определяет познаваемость вещей. Из вышеизложенного следует, что человеческое знания естественно разделяется на две части: знание идей (естествознание и математика) и знание духов. Различие реальных вещей и химер воображения определяется тем, что первые суть идеи, кот. существуют не вне духа вообще, а вне нашего духа и принадлежат порядку божественного созерцания. Именно этим утверждением опровергается скептицизм, т.к. противоречиво утверждать, что нечто воспринимаемое не существует в природе, в то время как действительное существование немыслящей вещи (т.е. идеи) состоит в ее воспринимаемости. Заблуждения проистекает из двусмысленности термина “вещь” или “сущее”, которое равным образом обнимает различное — духи и идеи, где первые суть деятельные, неделимые и неистребимые субстанции, а вторые — косные, мимолетные, приходящие состояния, зависимые сущие, имеющие в качестве носителей духов или духовные субстанции. Поэтому идеи, данные в ощущениях, суть реальные вещи, но не потому, что имеют основание вне духа, а потому, что причинены тем, духом в нас, что причиняет нас самих, и лишь в этом чуждости происхождения получает смысл их именование как “внешних”. Суть духа состоит в его активности и поэтому нельзя абстрагировать его существование от мышления.

Заблуждение в естествознании состоит в том, что ученые знают действующую причину (а ей может быть только воля Божия), в то время как они обладают лишь большим по сравнению с обычными людьми кругозором, являющим в большем объеме гармонию и слаженность вещей, прояснение которых позволяют им найти общие правила (хотя и не законы, т.к. их постоянство находится в зависимости от воли Бога, а не от природы вещей). Поэтому познание природы есть способ общения Бога и людей и должно быть направлено на конечные цели вещей, которые не только откроют атрибуты создателя, но и будут содействовать достижению практических целей. Критика Ньютона — понятий абсолютного пространства, времени и движения, в отличии от относительного данного в опыте. Для Беркли — любое пространство, время и движение относительно, но могут мыслится как абсолютные лишь поскольку соотносимы с конечностью тварного мира в целом (временной и пространственной), определенной Богом. Движение само в себе содержит понятия отношения, вследствие чего абсолютного движения быть не может.

Заблуждение в математики состоит в том, что числа имеют особую сущность, в то время, как они суть знаки, выделенные людьми при оперировании вещами. Отсюда очевидно, что она всецело подчинена практике и лишается какого-либо содержания без соотнесения с ней. В геометрии таким заблуждением служит понятие бесконечной делимости конечных величин происходящее из теории абстрагировании, полагающей, что она может иметь дело с вещами сами по себе (линией самой по себе и т.д.), в то время, как любая взятая линия может служить общей идеей лишь в той мере, в какой за ней закрепляется значение представлять какое-либо множество иных линий и если предполагается ее бесконечная делимость, то это лишь значит, что ее значением как знака является бесконечно большая линия. Это не препятствует работе дифференциального исчисления, т.к. что бы не говорили математики, они работают не с актуальной бесконечностью, а с конечными количествами, что и составляет возможность решения тех или иных задач.

Исследование духов. Поскольку дух не является идеей, то его существование мы познаем не априорно, а по его действиям. Затруднение познания бога заключается в том, что он не дан как вещь среди вещей, т.е. идея, а является лишь в гармонии и связности системы всего сущего. Других духов мы познаем исходя из подобия способов их действий нашему собственному. Но это познание отлично от того, как мы познаем треугольник.
Пытаться их совместить все равно, что увидеть звук. Духи познаются по действиям или идеям, которые они вызывают в нас. Бог по устройству сущего в целом. Поэтому знание духов не непосредственно как знание вещей, а опосредованно идеями, вызванными их действием на мой дух. Бог же, объемля все могуществом своего слова, поддерживает общение между духами.

Теодицея — зло перестает казаться злом, если рассмотреть его в более широком горизонте целей, связей и зависимостей вещей, указывающим на справедливость Божию и то, что каждому воздастся по его заслугам. Познание, направленное на выявление этой связи и гармонии, — высшее познание.

В силу того, что духи и идеи полностью отличны — душа бессмертна.

Камю “Миф о Сизифе”.

Рассуждение об абсурде.

Посвящено присущему современности абсурдному жизнечувствию, а не собственно философии абсурда, кот. еще по сути нет. Абсурд здесь является не итогом размышлений, а исходной точкой. Это чистое описание болезни духа, в кот. много предварительного.

Абсурд и самоубийство.

Единственный серьезный вопрос — вопрос о самоубийстве, вопрос — стоит или нет прожить жизнь, быть или не быть. Все остальные вопросы вторичны, т.к. решение этого необратимо. Наиболее настоятелен вопрос — тот, кот. побуждает к действию. К этим вопрос есть два пути: Ла Палиса и Дон Кихота, сочетание самоочевидных истин с сердечным горением, здравомыслия и приязни, перед кот. должна в решении этого вопроса классическая диалектика.

Здесь речь идет не самоубийстве не как соц. явлением, а об отношении между индивидуальной мыслью и самоубийством, кот. вызревает в безмолвных недрах сердца.

Самоубийство может иметь множество разный причин, но самые явные из них часто не самые решающие. То, что развязывает кризис, почти никогда контролю не поддается. Но если проследить движение мысли в этот момент практически невозможно, то извлечь из поступка заложенное в нем содержание сравнительно легко. Убить себя означает сделать признание, что жить “не стоит труда”. Умереть по собственной воле означает признать смехотворность привычки жить. Это происходит в силу разлада между человеком и окружающей его жизнью, кот. собственно есть чувство абсурда. Т.о. предметом настоящего эссе является связь между абсурдом и самоубийством, вопрос о том, в какой мере самоубийство — решение задачи, задаваемой абсурдом.

Предпосылка: действия человека мотивируются той истиной, в кот. он верит. Вера в абсурдность существования должна т.о. определять его поведение. Вопрос: обязывает ли это умозаключение об абсурде расстаться как можно быстрее с обстоятельствами, не поддающимися объяснению. Но те, кто отвечает “да”, часто не спешит кончать жизнь самоубийством, но и наоборот, часто те, кто считает, что жизнь стоит того, чтобы жить, кончают самоубийством. Этот вопрос предполагает возможность отклонения — надежду, кот. помещает смысл жизнь вне ее самой, коль скоро она выявляет свою абсурдность.

Т.о. надо устранить все подобные неувязки и обратится к сути дела: убивают себя потому, что жизнь не стоит быть прожитой — истина несомненная, хотя и трюизм. Требует ли абсурдность жизни избавлять от нее при помощи надежды или самоубийства, побуждает ли абсурд к смерти — вот вопрос, кот. требует ответа. Логичен ли смертельный исход?

Стены абсурда.

Каждое чувство стоит свой мир — есть вселенные ревности, честолюбия, эгоизма или великодушия. Есть миры абсурда. Эти миры и реалии не поддаются полному рассудочному прояснению, но их можно практически определить, практически оценить, очертить их вселенную. Для этого необходимо рассмотреть различные проявления абсурда, т.к. человек раскрывает себя не только в том, в чем он искренен, но и там, где он лицедействует. Как все великое, так и абсурд начинается с малого, с вопроса о той рутине жизни, кот. приходится изо дня в день повторять. Однажды возникает вопросительное
“зачем?” и все начинается с усталости, подсвеченной удивлением. Усталость — последнее проявление жизни машинальной и первый признак пробуждения сознания. Последующее может быть или возвращением к бессознательности, или полным пробуждением. В исходе пробуждения стоит или самоубийство или восстановленное равновесие. Усталость выявляет происхождение абсурда —
“озабоченность”, кот. всему придает его ценность. Абсурд обнаруживает в стремлении человека к тому будущему, где его в конце концов ждет смерть, обнаруживающимся в сознании времени (20, 30 лет). Еще ступенью ниже мир обнаруживает свою чужеродную плотность и в этой плотности и чужеродности он раскрывается как абсурд. Другие столь же обнаруживают в себе нечто бесчеловечное, лишенное смысла, тот абсурд, кот. переживается как
“тошнота”.

“Ужас” — вызывает изумление, что все живут так как будто о смерти знать не знают. Никто действительно не имеет опыта смерти, в той мере, в какой опыт означает лично испытанное и осознанное. В случае со смертью можно говорить лишь об опыте другого. Но он не может убедить. Подлинным источником ужаса является математическая непреложность события смерти.
Непреложность смерти, отрицающей всю предшествующую жизнь, дает содержание данного чувства абсурда, в кот. проступает конечная бесполезность судьбы.

“Тоска” разума, не способного конституировать собственное единство, он пребывает в центре антиномий, решить кот. не способен, лишая оснований надежду на абсолютное знание, кот. преодолело бы его раскол в высшем единстве. Между сущим и мыслимым пролегает пропасть. При помощи науки можно опознать и перечислить явления, но никак не освоить мир, т.к. человеческий мир не есть мир науки. Интеллект по-своему говорит, что мир абсурден. Эта абсурдность однако не принадлежит миру, она принадлежит столкновению в нем с его лишенным разумности бытием и стремлением человека к абсолютной ясности. Абсурд — то, что связывает человека с миром. С этого момента, как абсурдность получает признание, она становится мучительнейшей из страстей, выражающихся в утверждении иррационализма. В историческом плане соперничество иррационального и рационального подходов свидетельствует об одной из ведущих страстей человека, раздираемого между тягой к единству и ясным видением своих границ. Их расцвет в современности указывает лишь насколько еще сильны упования на разум. Необходимо рассмотреть их следствия.

Хайдеггер. Человек влачит унизительное существование, единственная действительность кот. — “забота”. Она — мимолетная и ускользающая боязнь.
Но стоит ей осознать себя, и она становится страхом, в кот. существование обретает себя. Мир ничего не может предложить человеку, находящемуся во власти страха. Забота реализуется в множестве модусов: досада, как результат попытки заглушить ее в себе; ужас перед смертью. Сознание смерти
— зов заботы, призывающий существование вернуться к самому себе после утраты себя в Безымянном. По Хайдеггеру, тоже не следует погружаться в сон, а надо бодрствовать вплоть до израсходования себя.

Ясперс отчаивается в какой-либо онтологии, т.к. хочет, чтобы мы утратили “наивность”. Он знает, что разум в итоге терпит поражение. В этом опустошенным мире, где невозможность знания доказана и небытие выглядит единственной действительностью, а беспросветное отчаяние — единственно оправданной позицией, он ищет Ариаднину нить, кот. вела бы к божественным тайнам.

Шестов. Доказывает, что любое рациональное стремление в итоге упирается в иррациональность человеческой мысли. Его занимают исключения из правил, в кот. возвеличивается человеческий бунт против непоправимого.

Кьеркегор. Он не только открывает абсурд, но и живет им. Духовное приключение, подводящее Кьеркегора к столь дорогим ему скандалам бытия, тоже берет свое начало в хаосе опыта, лишенного всяких прикрас, взятого в его первозданной бессвязности.

Совсем в другом плане — плане метода — миру возвращают его разнообразие Гуссерль и феноменологи. Благодаря им духовный мир человека обогащается т.к. все в нем имеет привилегированное положение. Хотя сам ход поиска более позитивен чем у предыдущих, Гуссерль также отвергает классический рационализм, подрывает надежду, открывает сердцу и интуиции доступ к разрастающемуся обилию вещей, в кот. есть что-то бесчеловечное.
Оправданием для мысли служит ее предельное осознанность. Но речь идет о познавательной установке, а не о душевном утешении.

Все эти опыта развиваются на почве, где нет места надежде. Здесь дух сталкивается с вопросом и ответом о самоубийстве и вынужден вынести приговор. Но порядок исканий нужно опрокинуть и идти от приключений интеллекта к повседневным поступкам.

Философское самоубийство.

Интересует не системы, а то общее, что есть в их выводах. Жизнь под вызывающими удушье небесами понуждает либо с нею расстаться, либо ее продолжить. В первом случае вопрос — как расстаться, во втором — почему продолжить. Для этого необходимо установить в чем смысл абсурда и каковы из него следствия.

Абсурд — это конституируемый разлад между сущим и должным, кот. возникает в области их столкновения. Он возникает при сопоставлении наличного положения дел с определенного рода действительностью. Как таковой он не принадлежит не миру и не человеку, но находится в плоскости их встречи и совместного присутствия. Как таковой, он пребывает в этом триединстве человека, мира и их со-бытия, которое неразложимо. Суть дела в том, чтобы выяснить можно ли от него избавится и должно ли быть из него выведено самоубийство. Для решения вопроса необходимо сохранить в неприкосновенности содержание абсурда, кот. — столкновение и непрестанная борьба, где нет надежды (что не предполагает отчаяния), присутствует постоянное отрицание (что не есть отречение) и осознанная неудовлетворенность (но не юношеское беспокойство). Должно быть вынесено из рассмотрения все, что уничтожает этот разлад — прежде всего согласие, согласие с абсурдом. Абсурд имеет смысл только в той мере, в какой с ним не соглашаются.

Поскольку человек всегда бывает добычей исповедуемых им истин, то каковы следствия этой очевидности.

Философские учения экзистенциалистов всегда предлагают бегство от действительности, обожествляя то, что их подавляет и находя основу для надежды в том, что их обездоливает. Эта их надежда по сути религиозна, кот. сама по себе есть абсурдный алогичный прыжок.

Ясперс сталкиваясь с немощью бытия одним махом переходит к утверждению и трансцендентного начала, и бытийной значимости своего опыта, и сверхчеловеческого смысла жизни. Так абсурд становится Богом, а бессилие понять — освещающим все бытием. Шестов утверждает, что единственно возможный выход находится как раз там, где согласно человеческому разумению выхода нет. К Богу затем только и обращаются, чтобы получить невозможное, т.к. для возможного вполне хватает людей. Открывая абсурдность всего сущего, он не утверждает: “вот абсурд”, а утверждает “вот Бог”, и чем бесчеловечней его лик, тем очевидней его существование. Для Шестова констатировать абсурд — значит его принять. Т.о. утрачивает подлинный смысл абсурда. Для Шестова разум бесплоден, но есть нечто выше разума. Для человека абсурда разума бесплоден и нет ничего выше разума. Человек абсурда сохраняет оба члена сравнения — непостижимость бытия и ограниченную рациональность познаваемого.

То же присутствует, еще отчетливей, у Кьеркегора. Он тоже делает прыжок. Для него антиномия и парадокс являются критериями религиозности. Он требует жертвы интеллекта, уничтожая тем самым смысл абсурда. “В своем поражении, — говорит он, — верующий обретает свое торжество”.

Экзистенциалистская позиция — позиция философского самоубийства, при котором мысль отрицает сама себя и старается превзойти себя в том, что является ее отрицанием. Есть множество способов прыгать, но важен сам прыжок. Все они претендуют на достижение вечного — в этом и состоит прыжок.

Такой же прыжок наблюдается и у Гуссерля. Начинает он со соответствующей абсурдному разуму установки, отказывающейся объяснять мир, и определяя себя как описание пережитого. Но потом он пытается рационально обосновать само понятие истины и открыть “сущность” каждого явления. Он утверждает, что то, “что истинно, истинно абсолютно, в себе; истина едина; она тождественна самой себе, кто бы ее не воспринимал — люди, чудовища, ангелы или боги”. Здесь то и совершается прыжок к универсальности логоса.
Разум у Гуссерля, в конце концов, не ведает никаких ограничений. Абсурд же устанавливает для себя пределы. Абсурд — это ясный разум, сознающий свои пределы. Он не устраняет ни одного из членов сравнения: пределов разума с его активностью.

Абсурдная свобода.

Чувство абсурда рождается как сознание невозможности примерить две уверенности: жажду абсолюта и единства, и несводимость мира к рациональному и разумному принципу. Именно это сознание разделяет мир и дух человека абсурда, кот. не может уклонится от него, поскольку любое отклонение не решает проблемы. Человек абсурда удерживает это противостояние мира в себе. Как таковой он — человек бунта. Т.о. опыт абсурда далеко отстоит от самоубийства, т.к. самоубийство — лишь иная попытка бегства. Самоубийство, как и прыжок, — полнейшее принятие сущего.
Оно противостоит бунту, т.к. предполагает согласие. Бунт — осознание смерти и ее неприятие. Такой бунт придает жизни ценность. Реализующееся в нем сознание смерти, утверждающее отсутствия завтрашнего дня, открывает дорогу к абсурдной свободе, которая разрушает все иллюзии человеческого понимания свободы. Возврат к отчетливому сознанию и бегство от повседневного сна — первые предпосылки абсурдной свободы, кот. есть свобода мысли и действия без надежды. Смерть и абсурд являются единственными принципами разумной свободы. Эта свобода открывается безразличием к будущему и страстью испытать все, что возможно. Качественное понятие опыта заменяется количеством — не прожить жизнь как можно лучше, а пережить как можно больше. Здесь нет места ценностным суждениям.

Пережить как можно больше значит — противостоять миру как можно чаще, на грани смерти и безумия, кот. придают опыту его интенсивность, поскольку только они являются предельными границами опыта, очерчивая всю его возможную область. Т.о. из абсурда исходят три следствия — бунт, свобода и страсть, кот. единственно являются мерами абсурда.

Человек абсурда.

Человек абсурда — сама невинность. Он не приемлет морали не от Бога, т.к. она — лишь способ оправдания, но и Бога для него нет. Но абсурд не освобождает, а связывает. Говоря — “все позволено”, он лишь делает равноценными последствия поступков, лишая какого-либо значения гордость или угрызения совести. Человек абсурда полностью принимает на себя ответственность за свои поступки, движимый стремлением исчерпать себя до конца. Примеры:

Донжуанство. Дон Жуан как человек абсурда. Количественный опыт любви, но со всей страстью и от всей души, кот. знает, что ее любовь преходяща. Он беспечен, т.к. печали рождаются по неведению или из надежды. Но он знает и не надеется. Он проживает сегодня, не уповая на будущее. Посюсторонняя жизнь удовлетворяет его полностью, но он знает свои границы и свою ответственность. А зная их, принимает вызов Командора, т.к. в этом его честь.

Театральное представление. Актер если и не человек абсурда, то служитель абсурдной судьбы. Вовлеченный в игру, он перевоплощается во множество лиц, проживая их за отведенные им три часа. Он наделяет их своей плотью и кровью, смывающими границу между его героями и им самим. Его судьба — быть героем, множеством масок, жизней. Его время — его игра. То, что он не сделал здесь и сейчас уже никогда не вернуть, и поэтому только здесь и сейчас нечто имеет ценность. В своей игре он утверждает за реальностью ее условность, кот. и есть реальность игры. В ней все должно быть явленно, все раскрыто. Нет места ничему тайному. Проживая множество жизней, он утверждает их и жизни как таковой преходящий характер, т.к. имеет значение лишь то, что происходит на сцене.

Завоевание. “Нет, — говорит завоеватель, — не думайте, будто из-за любви к действию, я разучился мыслить. Напротив, я прекрасно могу определить, во что я верю. Поэтому моя вера крепка, а зрение надежно и ясно. Не слушайте тех, кто говорит: “Вот это я знаю слишком хорошо, чтобы уметь выразить”. Если они этого не могут, так это оттого, что не знают или из лени не пошли дальше поверхности вещей. Зная, что не существует сражений выигранных, я обзавелся вкусом к сражениям проигранным: они требуют от нас всей души, умеющей поднять вровень и с поражениями, и преходящими победами.
Рано или поздно приходится выбирать между действием и созерцанием, зная, что действие само по себе бесполезно, но что поступать надо “как если бы”.
Есть лишь одно полезное — то, что переделывало бы человека и жизнь на земле. Революция — протест человека против своей судьбы, в кот. человек стремится превзойти себя. К завоевателям относятся только те, кто чувствует достаточно сил, чтобы быть уверенным в своей способности жить постоянно на этих высотах и полностью сознавать свое величие. Нам не нужна сила, разлученная с проницательностью. Для них существует лишь одна роскошь — роскошь человеческих взаимоотношений. В этом уязвимом мире т.о. все, что человечно и только человечно, обретает еще более жгучий смысл.

Абсурдное творчество.

Философия и роман. Самый абсурдный персонаж — творец, чье метафизическое счастье состоит в том, чтобы поддерживать абсурдность мира.
Как и войну, так и абсурд невозможно отрицать: на ней или выживают или гибнут. Абсурдом приходится дышать, признавать его уроки и облекать их в плоть. Произведения искусства — единственная возможность в этом мире утвердить свое сознание и зафиксировать его приключения. Творить — это жить дважды. Все люди абсурда стараются изобразить, повторить и воспроизвести действительность, в кот. они живут. Задача человека абсурда — все испытать и описать с позиции прозорливого безразличия. Произведение искусства — исчерпание определенного опыта, его смерть и приумножение. Оно впервые выводит дух во вне и помещает его перед другими людьми, указывая тот безысходный путь, по кот. все мы движемся. Родственное между различными интеллектами заключается не в общности заключений, а в общности противоречий, кот. выявляют все антиномии мысли, вовлеченной в абсурд.

Противопоставление философии и искусства — произвольно и, наверняка, ошибочно. Художник так же, как мыслитель, вкладывает себя в свое произведение и в нем самоосуществляется. Чтобы абсурдное произведение стало возможно, должна быть приведена в действие предельно ясная мысль.
Произведения искусства рождаются из-за отказа разума рассуждать о конкретном. Задача абсурдного художника в том, чтобы умение жить превосходило у него умение писать. Мыслить — хотеть создать некий мир, где преодолевался бы разлад между миром и человеческим бытием, утверждая бесполезность объяснений и описывающих наличное. Произведения является зачастую являются не высказанной прямо философией, ее зримым подтверждением и увенчанием, без кот. оно бы не состоялось. Это творчество, кот. есть так же познание, отказывается от безусловного, иллюзий и надежды. Она описывает то, что есть, без того, чтобы это наделять смыслом, кот. то не имеет, т.к. его существовании состоит не в том, чтобы иметь смысл. Но как в философии, так и в творчестве порой имеет место прыжок, и разбор того, где мысль удаляется от абсурда должен помочь пониманию того, как в мысль проникает иллюзия.

Кириллов. Все герои Достоевского задаются о смысле жизни. Их ответ = жизнь являет собой ложь — или она вечна. Человек, убедившейся в том, что существование — абсурд для того, кто не верит в бессмертие души, заканчивает зачастую “логическим самоубийством”, определяя природу, произведшею его на страдание к уничтожению вместе с собой. Самоубийца кончает с собой, т.к. в метафизическом плане он уязвлен. Он чувствует что бог необходим, но он знает, что его нет и быть не может. Таков Ставрогин, присуждающей себя к смерти, чтобы стать богом. Если Бога нет, Кириллов — бог. Если Бога нет, Кириллов должен себя убить. Следовательно, К. должен себя убить, чтобы стать богом. Такова абсурдная логика. Божество, о кот. идет речь, является вполне земным. Его атрибут — своеволие. Стать богом — это просто быть свободным на земле, а не находится в услужении у бессмертного существа. Почему же тогда самоубийство? Поскольку люди этого не ведают, им нужна проповедь. Кириллов приносит себя в жертву из-за любви к человечеству. Это педагогическое самоубийство. “Я несчастен, — говорит
К.,- ибо обязан заявить своеволие”. На смерть его толкает не отчаяние, а бескорыстная любовь к ближним.

Но сам Достоевский отрекается от своих героев: “Если убеждение в бессмертии так необходимо для чел. бытия (что без него чел. приходит к мысли о самоубийстве), то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и само бессмертие души человеческой существует несомненно”. Это противоречие позволяет нам сказать, что мы имеем дело не с абсурдным творчеством, а с творчеством, в кот. ставится вопрос об абсурде.
Ответ Достоевского своим героям (Кириллову): жизнь есть ложь, и она вечна.

Абсурдное творчество не дает ответов.

Творчество без будущего. Итак, надежду нельзя устранить навсегда. Она наиболее осаждает тех, кто хотел бы от нее избавится. Она постоянно уводит человека с определенного им пути. Это показывает насколько сложна абсурдная аскеза, отказывающая в бытии всякому умиротворению. Трудится и творить “ни для чего”, зная что у созданного тобой нет будущего, и сознавать при этом, что это столь же неважно, как и строить на века — вот трудная мудрость одобряемая абсурдной мыслью. Она должна придать окраску пустоте. Если у творчество и бывает завершение, то это только смерть самого творца. У человеческой воли нет другой задачи, кроме поддержания сознания в деятельном настрое. Творчество является свидетельством единственного достоинства человека — его упрямого бунта против своего удела, постоянства в усилиях, полагаемых бесплодными. От абсурдного творчества надо требовать того же, что и от мысли — бунта, свободы и многообразия. Низвергая вечное и безусловное, оно дает явится многообразию преходящего человеческого.
Открытие абсурдности жизни позволяет окунуться в нее со всей безудержностью страсти без будущего.

Миф о Сизифе.

Боги обрекли Сизифа таскать камень в гору за: разглашение их тайн, надругательство над Смертью (заковал беднягу), непослушание (отпущенный из
Аида наказать слишком послушную жену (дабы проверить ее любовь, приказал по смерти выбросить его без захоронения на площадь. Исполнила. Возмутился послушанием, столь противном человеческой любви) решил не возвращаться. Ни уговоры, ни гнев, ни угрозы не помогли, пока Гермес не приволок насильно обратно по специальному постановлению Богов). Т.о. ясно, Сизиф — герой абсурда. В его драме две стороны: подъем и спуск. Толкая наверх камень, он в предельном напряжении и сам становится камнем, но спускаясь за своей ношей вновь обретает время для ясности сознания, в кот. он возвышается на своей судьбой. Если миф трагичен, то дело в сознательности героя. Трагедия
Эдипа, слепо повиновавшегося своей судьбе, начинается с момента прозрения
(кот. столь же стал моментом ослепления). “Моя старость и величие дух, — говорит он, — побуждают меня, невзирая на столькие испытания, признать, что
— все хорошо”. Нет такой судьбы, над кот. нельзя было бы возвысится с помощью презрения. Судьба современного рабочего не менее абсурдна.

Слова “все хорошо” изгоняют из мира богов, обращая судьбу человека в дело сугубо человеческое, кот. людям и надлежит улаживать самим. Здесь то и коренится молчаливая радость Сизифа, кот. так же признает, что все хорошо, возвращаясь к своему камню и созерцая череду бессвязных действий, кот. стала его судьбой, созданной им самим и скрепленной печатью его смерти. Уверенный в человеческом происхождении всего человеческого, подобный слепцу, жаждущему прозреть и твердо знающему, что его ночь бесконечна, Сизиф шагает вовеки веков. Надо представлять себе Сизифа счастливым, т.к. он живет во вселенной, где нет хозяина и кот. не кажется ему ни бесплодной, ни никчемной.

Ленин «К вопросу о диалектике».

Раздвоение единого и познание противоречивых частей его — есть суть диалектики. Это противоборство различного в математики — + и -, дифференциал и интеграл, в механике — действие и противодействие, в физике
— положительное и отрицательное электричество, в химии — соединение и диссоциации атомов, в общественной науке — классовая борьба.
Сущее осуществляется в единстве и борьбе противоположностей, определяя его
“самодвижение” как источник и принцип.
Выделяет две концепции развития и эволюции: 1. Как уменьшение и увеличение, повторение и 2. Единство противоположностей — раздвоение единого на взаимоисключающие противополжности и взаимоотношения между ними.
1. пуста, выносит основу развития из самого развивающегося. 2. Направлена на познание самого источника “само”движения. Только она дает ключ к
“скачкам”, к “перерыву постепенности”, к “превращению в противоположность”, к уничтожению старого и возникновению нового.
Единство противоположностей условно, временно, преходяще, относительно.
Лишь их борьба абсолютна, как абсолютно развитие и движение. Но для объективной диалектики различие между абсолютным и относительным не абсолютно, но относительно. Для нее и в релятивном есть абсолютное.
Диалектика частного и общего — каждое общее есть в своем частном, каждое частное отсылает к своему общему — понятие об объективной необходимости.
Для субъективизма и софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное.
Диалектика свойственна всему познанию человека. Диалектика есть естественная теория познания.
Познание развивается в виде кругов. Античная — от Демокрита до Платона и диалектики Гераклита.
Возрождение — Декарт, Гассенди, Спиноза.
Новая — Гольбах — Гегель (через Беркли, Юм, Кант)
Гегель-Фейербах-Маркс.
Диалектика — живое, многостороннее познание, приближение к действительности, кот. несоизмеримо богаче “метафизического” материализма, кот. не может применить диалектику к процессу познания. Но как он, так и философский идеализм (он же поповщина) — ограниченные стороны общего процесса диалектического познания.
Познания человека — кривая линия, приближающаяся к ряду кругов, к спирали.
У философского идеализма есть гносеологические корни, но он пустоцвет, растущий на древе “могучего, всесильного, объективного, абсолютного, человеческого познания”, т.к. превращает одну часть кривой человеческого познания в прямую, теряет понимание его диалектического развития и становится идеологией.

Монадология Лейбница.

Монада — не имеющая частей простая субстанция, входящая в состав сложных — неуничтожимый и не возникающий естественным путем (т.к. простой) атом или элемент природы, вещи. Монады в силу этого неизменны, могут возникнуть лишь путем творения. Монады не имеют ни окон, ни дверей — не поддаются внешнему воздействию.

Однако монады должны обладать свойствами, чтобы быть существами, иначе бы все они пребывали бы в тождестве неразличимого. Монады отличны, кое отличие проистекает из внутреннего принципа, определяющего возможность изменений. Но помимо этого должно быть многоразличие изменяющегося, производящее разнообразие простых субстанций. Оно обнимает многое в едином или простом. Поэтому монады, хотя и не имеют частей, должны обладать множественностью состояний и отношений.

1. Преходящее состояние, обнимающее многое в простом — восприятие
(перцепция), отличная от сознания или апперцепции, т.к. не требует для своего существования осознания. Деятельность внутреннего принципа, связывающего перцепции, — стремление. Оно необъяснимо механическими причинами, т.к. имеет место в простой субстанции, а не сложной.

Все простые субстанции — энтелехии, т.к. содержат в себе некое совершенство и самодовление, кот. делает их источником внутреннего движения
— бестелесными автоматами.

Души есть монады — кот. помимо восприятия и стремления, кот. отчетливы, обладают памятью, остальные — просто монады или энтелехии.

Всякое настоящее состояние — следствие предыдущего, и соответственно само по себе содержит будущее. Память дает душам род связи по последовательности, кот. похожа на разум, но отлично — основа припоминания и узнавания.

Познание вечных истин возвышает человека до познания его самого в
Боге, определяя его как разумную душу или дух. Через познание истин человек становится способных к рефлексивным актам, где ему дается его собств. существование. Рефлексивные акты предоставляют главные предметы наших рассуждений.

Принципы рассуждений: принцип противоречия — (ложно противоречивое, истинно противоречащее ложному), принцип достаточного основания — ни одно явление не может быть ни истинным, ни действительным без достаточного основания, указывающего почему так, а не иначе.

Два рода истин: истины разума — необходимы, исключают возможность противоположенного, достигаются посредством анализа идей до их элементарных оснований (определений, аксиом, постулатов). Истины факта — случайны, противоположенное им возможно.

Есть простые идеи — неопределимые (т.е. неразложимые, тождественные, тавтологичные) — первоначальные принципы, недоказуемые, но противоречащее им в самом себе заключает противоречие. Но достаточное основание должно быть и у истин факта. Их достаточным основанием может быть только абсолютно необходимое, стоящее вне цепи многоразличия случайных вещей, как их основание и источник — Бог. А поскольку он — достаточное основание для любого существования, постольку он один, т.к. его достаточно. Как основание любой реальности он абсолютно совершенен и не имеет границ, так как совершенство — величина положит. Реальности, а Бог — реальность par excellence. Совершенство всего от Бога, несовершенство от конечной природы вещей.

Бог источник не только существований, но и сущностей, т.е. всего реального в возможности. Если есть реальность сущностей то она должна иметь основания в чем-нибудь абсолютно сущем и действительном, т.е. в существовании существа, чья сущность заключает в себе существование и которому достаточно быть возможным, чтобы быть действительным. Поскольку в возможности Бога нет никакого отрицания, т.е. противоречия — он есть априори. Поэтому же есть вечные истины.

Доказательство апостериори — конечным существам для своего существования необходимо Безусловное — Бог. Бог — первичное единство, изначально простая субстанция. В Боге — могущества, как источник всего, знание как сокровищница идей, воля — производящее изменение согласно началу наилучшего.

Монада — действующее в соотв. с наличными совершенствами (отчетливое восприятие) и страдающее в соотв. с несовершенствами (смутное восприятие).
Одно творение бывает более совершенным чем другой и тогда служит априори объяснением того, что там происходит. Поэтому говорят, что оно на него действует. Но это есть идеальное влияние одной монады на другую, которое может происходить только посредством Бога. Бог согласует вещи между собой, реализуя из множества возможных миров один оптимальный (все к лучшему в лучшем из миров). Вследствие этой связи посредством Бога со всей совокупностью тварного каждая монада — живое зеркало универсума (принцип предустановленной гармонии, определяющий возможность познания — все дышит взаимным согласием). И так как монад множество, то — множество различных и ограниченных точек зрения, но зримым с них является один и тот же универсум. Ограниченность познания проистекает из ограниченности совершенства монад (иначе все были бы богами). Монады различаются по степени отчетливости в восприятиях, согласно с которыми они только и могут познавать. Тело с монадой — живое существо, а с душой — животное. Тело находящее в согласии с телами так же представляет универсум как и монада, которая соотв. соотносится с ним исходя из тела, кот. ей принадлежит. В теле — тот же совершенный порядок, что и в душе. Оно есть божественная или естественная машина, являющаяся машиной во всех своих частях (в отличие от искусственных машин). Каждая часть материи содержит в себе актуальную бесконечность, в которой существует целый мир творений, живых существ, животных, энтелехий и душ (рыба в озере, но в рыбе множество иных озер с иными рыбами и т.д.). Мир во всем есть порядок, нет хаоса и смерти. Тела трансформируются, но полностью не уничтожимы.

Кроме Бога не бывает душ отделенных от тела, ни бестелесных гениев.
Душа и тело действуют посредством своих законов, но соотносятся посредством предустановленной между субстанциями гармонии. Души действуют посредством конечных (целевых) причин — посредством стремлений, целей и средств. Тела посредством действующих причин — производящих или движений. Посредством
Бога оба царства — конечных и действующих причин — гармонируют между собой.
Тела действуют так как будто нет душ, души — тел, но вместе так как будто влияют друг на друга.

Различие между душами и духами — первые есть просто зеркала универсума, вторые — самого Бога, в силу чего каждый дух в своей области — малое божество. Т.о. духи способны вступать в общение с Богом на правах подданных или детей. Совокупность Духов — Град Божий. Он представляет мир нравственный в мире естественном устанавливая гармонию между царством природы и царством Благодати, между Богом как творцом машины универсума и
Богом как Монархом божественного Государства Духов. Поэтому каждому воздастся по делам его.

Декарт.

Рассуждения о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках.

Речь от первого лица.

I. Соображения, касающиеся наук. Способность отличать истину от заблуждения — разум — есть у всех людей и одинаков, поскольку именно он делает людей людьми, а различия могут быть только у случайных свойств, а не общих форм. Различие во мнения соотв. не от природы разума, а от способов его использования.

Задача — не научить методу, а продемонстрировать его использование.
Разочарование в наличном знании — нет абсолютно достоверной науки.
Поскольку в философии почти все проблематично, постольку необходимо считать ложным, все что не более чем правдоподобно, дабы выявить что-либо абсолютно достоверное. Другие науки, т.к. они заимствуют принципы из философии должны рассматриваться вторично. Знание можно найти или в самом себе или в великой книге мира, но не среди разномастных мнений.

II. Основные правила метода. Наилучшее здание — построенное в согласии с единым планом. Поэтому необходимо перестроить здание собственного знания, представляющего дотоле разнородную совокупность мнений, в согласии с требованиями собственного разума, не полагаясь на веру. Отсюда решение освободится от всех принятых на веру мнений. Пример не для тех, кто полагает, что умнее чем есть и не для тех, кто настолько скромны, что довольствуются следованию чужим мнениям. Логика, анализ геометров и алгебра
— модели познания, взять лучшее, отбросив излишнее. Правила метода: 1. Не принимать за истинное что-либо, что не представляется уму ясно и отчетливо и может дать повод сомнению. 2. Делить каждую рассматриваемую задачу на столько частей, сколько необходимо для того, чтобы ее разрешить. 3.
Располагать мысли в порядке от простейших и легкопостигаемых до сложных, как по ступеням, предполагая порядок даже там, где он очевидным образом не дан. 4. Делать перечни настолько полные, а обзоры всеохватывающие, чтобы быть уверенны, что ничего не опущено. Этот метод дал возможность разрешить различные затруднения в алгебре и геометрии, а так же других науках. Но прежде всего его необходимо применить к философии как сфере, из которой иные науки черпают свои принципы.

III. Несколько правил морали, извлеченных из этого метода. 1.
Повиноваться законам и обычаям страны проживания, следуя мнениям наиболее благоразумных людей, т.к. свои под сомнением. Т.е. умеренным мнениям, т.к. всякая крайность плоха. 2. Оставаться решительным в действую, следуя самым сомнительным мнениям, коль скоро принял их за правило. 3. Побеждать скорее себя, а не судьбу, менять свои желания, а не порядок мира, т.к. в нашей полной власти только наши мысли. 4. Заниматься своим делом.

Прежде чем пересматривать основания метафизики, решил путешествовать и набираться опыта, чтобы и делал еще долго, если бы не дошли слухи, что эту работу уже завершил. Поэтому пришлось оправдывать свою репутацию.

IV. Доводы, доказывающие существование Бога и бессмертие души, или основания метафизики.

Во-первых, исключить как ложное, все что может дать повод к сомнению: чувственный опыт, чужие мнения, доказательства геометрии и т.д., т.к. и здесь есть место для ошибок. Но это утверждение иллюзорности всего на свете выявляет предельную истину — Ego cogito, ergo, sum (не силлогизм, а очевидность), кот. можно сделать основанием метафизики. Я- субстанция, природа или сущность кот. состоит в мышлении и кот. для своего бытия помимо него не нуждается ни в чем. Я — душа, кот. отлична от тела и легче познается и т.д. Эта самоочевидность в своей достоверности определяет исходные критерии достоверного — ясное и отчетливое представление.
Трудность заключается в том, что считать ясным и отчетливым. Сомнение как реальность мышления указывает на некий предел его совершенства, поскольку полное постижение есть нечто большее, чем сомнение. Но откуда идея этого совершенства. Она не проистекает не из природы вещей, т.к. их представление ограниченно моим мышлением, не из него самого, т.к. оно по определению конечно. Соотв. эта идея вложена тем, идей кого она является — Богом, абсолютно совершенным и самодостаточным. Бог необходимо существует, поскольку в его идеи необходимо заключается представление о его существовании, как в идее треугольника — представление о равенстве его углов двум прямым (хотя не содержится представление о существовании какого- либо треугольника самого по себе). Существование Бога является необходимым условием познания, т.к. в противном случае мы не имели бы абсолютного основания для утверждения какой-либо истины, поскольку только в божественном разумении мыслимое тождественно сущему. Разум указывает, что все наши представления должны иметь какое-либо основание истины, чтобы быть достоверными, кот. Бог вложил в нас. Поскольку душа независима от тела- она бессмертна.

V. Порядок физических вопросов.

Пересказ своей неопубликованной работы (“Мир ил трактат о свете”), где
Декарт рассматривает возникновение воображаемого мира, во всем подобного этому, из хаоса и, вследствие действия естественных законов, формируется в знакомый нам. От описания неодушевленных тел к описанию животных и человека в их телесной природе, потом к описанию явлений, кот. возникают при вложении в тело разумной души.

Рассматривает функционирования сердца, с точки зрения механицизма — кров поступает в камеры сердца и вследствие сердечной теплоты расширяется, закрывая клапаны, через которые вошла и открывая выпускные. Новая кровь не поступает и наличная охлаждается, в силу чего проталкивается в артерии сужением сердца. Одновременно открываются закрытые ею клапаны и все заново.
Круговое кровообращение (ссылка на Гарвея). Законы механики тождественны законам природы, тело как божественная машина.

VI. Что необходимо, чтобы продвинуться в исследовании природы.

Вместо умозрительной философии нужно создать практическую, способствовавшей бы овладению природой. Необходимы опыты.

Порядок размышления. 1. Начала или первопричины, простые следствия, частные следствия и т.д. — от простого к сложному. Но в эмпирии следствий так много, что их не отличить непосредственно от причин, которые необходимо в познании раскрыть посредством многократных частных опытов.

Сартр

Экзистенциализм — это гуманизм.

В защиту экзистенциализма от обвинений в том, что он проповедует квиетизм отчаяния — раз никакая проблема неразрешима, то не может быть и никакой возможности действия в мире, и в том, что он подчеркивает человеческую низость и обособленность (исходя из самодостаточности cogito), игнорируя прекрасное и феномены человеческой солидарности. Христиане — э. уничтожает все ценности, не оставляя ничего кроме произвола, т.к. если бога нет, то все дозволено.

Экзистенциализм — учение, кот. делает возможной человеческую жизнь и кот. утверждает, что всякая истина и всякое действие предполагают некоторую среду и человеческую субъективность. Он дает человеку возможность выбора.

Существует две разновидности экзистенциализма: христианские экзистенциалисты (Ясперс и исповедующий католицизм Габриэль Марсель) и экзестециалисты-атеисты (Хайдеггер, французские экзистенциалисты и сам
Сартр). Тех и других объединяет убеждение, что существование предшествует сущности “или, если хотите, нужно исходить из субъекта”.

Сущность — когда изготовление чего-либо (напр., ножа) предшествует его существованию (в нее материальная, целевая, формальная и действующая причины, совокупность средств изготовления). Понятие “человек” в божественном разуме сходно с понятием нож в разуме ремесленника, и бог есть т.о. просто ремесленник высшего уровня. XVIII век атеизм философоф ликвидировал понятие бога, но не понятие сущности человека, “человеческой природы” (у Дидро, Вольтера и даже у Канта). Это значит, что каждый отдельный человек — лишь частный случай понятия “человек”, индивидуация общности.

Экзистенциализм более последователен. Он учит, что есть по крайней мере одно бытие, у кот. существование предшествует сущности и это бытие — мы сами. “Существование предшествует сущности” значит, что человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом определяется в своем бытии как бытии-в-мире. Для Э. человек потому не поддается определению, что изначально ничего собой не представляет. Нет никакой
“природы человека”. Человек есть лишь то, что сам из себя делает. Человек — это существо, кот. устремлено к будущему и сознает, что проецирует себя в будущее. Человек — это прежде всего проект, кот. переживается субъективно, а не мох, не плесень и т.д. (по вкусу). Ничто не предшествует этому проекту. Человек станет таким, каков его проект бытия (это не тождествено его желанию). Сознание и желание принимают конкретные формы лишь на основе проекта и поэтому они вторичны. Но поскольку существование предшествует сущности, постольку человек ответственен за то, что он есть.
Экзистенциализм т.о. отдает человеку во владение его бытие и возлагает на него полную ответственность за существование.

Но эта ответственность есть не только ответственность за себя, но так же за всех людей. “Субъективизм” экзистенциализма значит не то, что человек не может выйти за пределы своей субъективности, а то, что индивидуальный субъект сам себя выбирает. Но выбирая самих себя, каждый человек выбирает тем самым всех людей. Каждое действие, которое создает из нас человека, каким мы хотели бы быть, создает так же и образ человека, каким он, по нашим представлениями должен быть. Выбрать себя означает утвердить ценность того, что мы выбираем (мы же не выбираем заведомое зло). Т.о. то, что мы выбираем — благо. Этот образ, кот. мы творим, значим для всей нашей эпохи в целом. Выбирая себя, мы выбираем человека вообще.

“Тревога” — это сознание человеком того, что когда он на что-то решается, то выступает как законодатель, выбирающий одновременно с собой все человечество, благодаря чему он не может избежать чувства глубокой и полной ответственности. Те кто его не ведают, просто его прячут. Это тревога Авраама (Кьеркегор). Эта тревога не препятствие к действию, а условие его правомерности, предполагающей рассмотрение множества возможностей и выбор одной из них.

“Заброшенность” означает, что бога нет и у человека нет алиби в бытии, т.к. исчезает всякая возможность найти какие-либо ценности в умопостигаемом мире. Это тревожит экзистенциализм. Исходный пункт экзистенциализма — “если бога нет, то все дозволено” (Д.). Это значит, что нет детерминизма, что человек свободен, что он — свобода, что он обречен на свободу. Человека создают поступки. Но никакая мораль, никакие знамения не могут помочь в выборе действия. А даже если они есть, то их истолкование принадлежит выбирающему. Заброшенность приходит вместе с тревогой и значит лишь то, что мы сами выбираем свое бытие.

“Отчаяние” значит, что мы будем принимать во внимание лишь то, что зависит от нашей воли, или ту сумму вероятностей, кот. делают возможным наше действие. Отчаяние значит действие без надежды. “Нет нужды надеяться, чтобы что-то предпринимать” — руководство к действию. Экзистенциализм т.о. противоположен квиетизм, т.к. утверждает, что реальность — в действии.
Человек — нечто иное как проект самого себя, совокупность своих действий.
Действие — положительное определение человека, все остальное в счет не идет.

Но экзистенциализм — это оптимизм, т.к. укореняет судьбу человека в нем само. Человек — то, что он из себя делает.

Другие нападки на Э. — обвинения в субъективизме. Но субъективизм Э. есть лишь утверждение предельной реальности Cogito как основания всякой истины. Кроме картезианского “Ego cogito, ergo, sum” не может быть никакой другой исходной истины. Любые другие теории, упраздняющие Cogito могут иметь дело лишь с вероятным, не имеющим никаких оснований, и т.о. низвергаются в пропасть небытия, т.к. чтобы определить вероятное нужно обладать истинным. Э. — единственная теория, кот. придает человеку достоинство. Всякий материализм ведет к рассмотрению людей как предметов, совокупности реакций не отличающихся от совокупности качеств и явлений, кот. образуют стол и т.д. Э. хочет создать царство человека как совокупность ценность, отличную от материального царства. Но субъективность
Э. — не исключительно индивидуальная субъективность, т.к. в Cogito человек открывает не только самого себя, но и других людей. Через “я мыслю”
(вопреки Декарту и Канту) мы постигаем себя перед лицом других людей.
Человек постигающий себя через Cogito вместе с тем обнаруживает всех других людей, причем как условий своего собственного существования. Чтобы получить какую-либо истину о себе, человек должен пройти через другого. Обнаружение внутреннего мира т.о. открывает в то же время другого как стоящую передо мной свободу, кот. мыслит и желает “за” или “против” меня. Этот мир — интерсубъективность, где человек решает, чем является он и чем являются другие. Т.о. эта субъективность Э. есть прежде всего интерсубъективность.

Но если невозможно найти некую универсальную сущность, то можно выявить общность условий человеческого существования, как совокупность априорных пределов, кот. очерчивают фундаментальную ситуацию человека в универсуме. Это — необходимость человека быть в мире, быть в нем за работой, быть в нем среди других и быть в нем смертным. Они не объективны и не субъективны, но имеют объективную и субъективную стороны. Объективны потому, что встречаются повсюду и могут быть познаны. Субъективны т.к. не представляют ничего, если не пережиты человеком, кот. свободно определяет себя в своем существовании по отношению к ним. И хотя проекты различны, все они представляют попытку выйти за пределы, в силу чего обладают некоторой универсальной значимостью, делающей проект одного человека доступным осмыслению другого. Нет никакой разницы между свободным бытием, бытием- проектом, существованием, выбирающим свою сущность и абсолютным бытием.

Претензия — “вы можете делать, что хотите”. Ответ — выбор возможен всегда только в одном направлении, но невозможно не выбирать. Отказ от выбора — выбор. Выбор не произволен, поскольку возможности его всегда определяются предзаданной выбору ситуацией. Моральный выбор — творческий акт, кот. человек принужден делать как сущий среди людей.

Прогресса нет, т.к. каждая ситуация сингулярна. Выбирать себя не честно нельзя, т.к. нечестность — это заблуждение. Оценить выбор человека можно с позиций истины. Человек сам выбирает ценности и нечестность возводит во всеобщность ложь, в силу чего человек теряет свою свободу. Но желать он может лишь свободы, т.к. она одна есть основание всех ценностей.
Человеком движет воля к свободе, но эта абстрактная воля вынуждена реализовываться в конкретном, в силу чего человек встает перед выбором и свободой других людей. Наша свобода зависит от свободы других, как и наоборот — выбирая свою свободу, мы выбираем свободу других. Как только начинается действие, я обязан желать вместе со своей свободой свободу других. Свобода может быть целью только тогда, когда целью является так же свобода других. Те же, кто пытаются скрыть свою свободу под ссылкой на детерминизм — трусы, а те, кто доказывают необходимость своего существования, хотя человек появился случайно на земле, — сволочи. Но трусов или сволочь можно судить только с точки зрения аутентичности — признания свободы как определения человека. Абсолютную ценность имеет только действие во имя свободы.

Жизнь не имеет априорного смысла. Ценности выбирает сам человек, чем и сообщает смысл своей собственной жизни, полагая возможность определенного человеческого сообщества.

Два смысла гуманизм. Гуманизм — человек как высшая цель и высшая ценность. Но он значит, что можно оценивать человека по наиболее выдающимся действиям некоторых людей, снимая ответственность за существование со всех прочих. Это — абсурд.

Экзистенциализм не рассматривает человека как цель, т.к. человек всегда незавершен. Человек находится постоянно вне себя, проектируя себя во вне и теряя себя там. С другой стороны, он может существовать лишь преследуя трансцендентные цели. Т.о. он находится в сердцевине осуществляемого им самим выхода за пределы. Эта связь конституирующей человека трансцендентности и субъективности — в том смысле, что человек не замкнут в себе, а всегда присутствует в человеческом мире — есть то, что мы называем экзистенциалистским гуманизмом. Он говорит человеку, что нет иного законодателя кроме него самого и что он, пребывая в заброшенности, обречен решать свою судьбу. Реализовать себя по-человечески он может не погружаясь себя, а реализуя конкретные цели, определяющие его самоосуществление. Э. — такой атеизм, кот. заявляет, что даже если бы бог существовал, то это ничего не изменило бы, поскольку суть дела не в боге. В этом смысле Э. — это оптимизм, учение о действии.

Гегель. Философия истории.

Введение.

Тема — не общие размышления о всемирной истории, а сама всемирная история. Существуют три вида историографии: а) первоначальная история, б) рефлективная история с) философская история. а) Первоначальная история. историки (Геродот, Фукидид, Гвиччардини и др.) описывали современные им события и были проникнуты тем же духом, что определил их специфику, перенося в сферу духовных представлений то, что существовало вовне. Дух автора и тех действий, кот. он описывает были тождественны. Он не прибегает к рефлексии, т.к. сам духовно сжился с тем, что описывает и не выходит за его пределы. Искажения, вносимые автором, не имеют особого значения, т.к. сами определенны общим для него и описываемого духом и культурой. б) Рефлективная история. Это история, изложение кот. возвышается над современной эпохой не в отношении времени, а в отношении духа. Имеет подвиды.

Всеобщая история (какой-либо страны или мира в целом). Историк подходит к обрабатываемому им материалу с чуждым для него духом. Здесь важны вырабатываемые самим историком цели, принципы и способ написания истории. При этом часто происходит навязывание истории чуждого ей духа.
Будучи связана с продолжительными периодами она вынуждена отказаться от индивидуального изображения действительности, прибегая к абстракциям, позволяющим резюмировать богатое содержание.

Прагматическая история. Направленная на раскрытие в истории действующего в ней духа, с целью вынесение каких-либо “уроков истории”, в силу чего история наполняется современным содержанием. Но это выведение уроков невозможно, т.к. каждая эпоха определяется собственными специфическими обстоятельствами и является настолько индивидуальным состоянием, что необходимые решения, вытекающие из него действительны только для него. Эта история зависела от точки зрения автора и поэтому они плодились как котята, и когда все они приедались возникали проекты написания истории со всех возможных точек зрения. Но это лишь материал.

Критическая история. Здесь излагается не сама история, а история истории, дается оценка исторических повествований, определяется степень их истинности и достоверности (критика источников). Все заключается в проницательности автора, который выторговывает нечто не у предметов, а у произведений, и в силу ограниченности его способности к этому возникают множество неисторических вымыслов.

История частного, кот. представляет переход к всемирной истории
(история религии, права, искусства напр.) Они имеют значение в той мере в какой направлены на выявление их причастности целому жизни народа, к его духу, выявление которого приводит к с) Философской истории. Философия истории означает ее мыслящее рассмотрение. Однако, философия истории не предполагает ее конструирования априори, создания некой чистой истории. Она занимается действительной истории, вводя в нее единственное допущение (кот. для философии допущением не является), что разум господствует в мире и соотв. всемирно-исторический процесс совершался разумно. Разум — субстанция, так и бесконечная мощь, кот. является сам для себя бесконечным содержанием всей природной и духовной жизни, равно как и бесконечной формой — проявлением этого содержания. Предметом его деятельности является он сам, а ее формой — история. Поэтому всемирная история возможна лишь как история всемирного духа, что и подтвердит ее рассмотрение. Это признание наличия разума в бытии зафиксировано Анаксагором в идее ума, и религиозной идеи провидения, кот. однако утверждает непознаваемость плана творения. Но поскольку история является историей духа, кот. себя осуществляет в истории, постольку ее возможно понять и это понимание определит укоренение духа в самом себе как присвоении им своего бытия, отчужденного в его собственной истории. Но для этого познания не достаточно веры в разум, рассматриваемой абстрактно, необходимо выявить разум в его определении. Это вопрос определения разума самого по себе относительно к миру совпадает с вопросом о конечной цели мира. Это требует определить каково содержание этой конечной цели и как оно осуществлялось.

Всемирная история свершается в духовной сфере, поскольку именно дух есть субстанциальный носитель истории. Соотв. необходимо выявить природу духа, средства реализации им своей цели и рассмотреть государство как полную форму реализации духа в наличном бытии.

А) природу духа (в противоположность материи) составляет свобода. В то время как субстанция материи находится вне ее, Дух есть у себя бытие.
Всемирная история соотв. — обнаружение духа в том виде, как он вырабатывает в себе знание о том, что он есть в себе, т.е. свобода. Восточные народы знали, что один свободен (деспот), греки и римляне — некоторые свободны, а не человек как таковой (поэтому у них были рабы), лишь германские народы дошли в христианстве до сознания, что человек как таковой свободен, что свобода духа составляет основное свойство его природы. В истории т.о. действует принцип свободы и всемирная история — прогресс в сознании свободы. Понятия свободы — один (Азия), несколько (Греция, Рим), все
(герм.) указывают на необходимое деление истории в ее рассмотрении. Итак, определением духовного мира и конечною целью мира было признано сознание духом его свободы. Но необходимо определится в этом понятии свободы духа и рассмотреть средства, благодаря которым он реализует ее.

Б) Постановка вопроса о средствах, благодаря которым свобода осуществляет себя в мире, приводит к собственно историческому явлению. Если свобода есть внутреннее понятие, то средства есть нечто внешнее, что непосредственно обнаруживается в истории. Ближайшее рассмотрение выявляет незначительную роль в истории общей цели и преобладание частных интересов, страстей, характеров. Когда мы смотрим на историю как на такую бойню, где казалось бы без всякой цели приносятся в жертву все ее достойное содержание, встает вопрос: ради какой конечной цели все это происходит. Но этот вопрос разрешим лишь исходя из рассмотрения всех частных моментов как средств, рефлективный путь восхождения от частного к всеобщему был отвергнут с самого начала. Первый момент рассмотрения — принцип свободы, пока что является чем-то всеобщим, кот. как бы оно не было истинно в себе, еще не совсем действительно. Для того, чтобы он стал действительным, должен присоединится второй момент — обнаружение в действии, принципом кот. является воля, деятельность человека вообще. Благодаря этой деятельности, кот. есть потребность, стремление, склонность и страсть человека, только и могут реализоваться это понятие и сущие в нем определения, т.к. они имеют силу не непосредственно благодаря им самим. Поэтому в истории ничего не происходит без того, чтобы действующие индивиды не получали удовлетворения.
Это частные лица с частными интересами, потребностями, мнениями, в силу чего можно сказать, что ничто великое не свершалось без страсти. Т.о. в наш предмет входят два момента — идея и человеческие страсти, где первый основа, а второй уток великого ковра истории. Страсть есть субъективная, формальная сторона энергии, воли и деятельности, определяющая следование человека одним целям в ущерб другим. Эта неизмеримая масса частных желаний, интересов и деятельностей является орудием и средством мирового духа, для того чтобы достигнуть его цели, сделать ее сознательной и осуществить ее.
Истории принадлежит т.о. то, что подчинено разуму как в себе и для себя всеобщего и субстанциального. Этот разум имманентен в историческом конкретном бытии и осуществляется в нем и благодаря ему. Чистая цель истории поэтому не является содержанием частного интереса, хотя и осуществляется посредством него. Таким образом встает вопрос о соединении свободы (как частной деятельности) и необходимости (как внутренний, в себе и для себя сущий духовный) процесс, т.е. вопрос о совпадении единичного и всеобщего. Это соединение происходит в государстве как объективации свободы, которое процветает тогда, когда частный интерес достигает тождества с общим. Деятельность есть средний термин заключения, где один из крайних — идея, пребывающая неузнанной в глубине духа, а другой — внешность вообще, предметная материя. Посредством деятельности совершается переход общего и внутреннего к объективности. Но всемирная история не является ареной счастья, т.к. они моменты гармонии подобным пустым листам в силу отсутствия противоположности как исток развития.

Идея, направляющая развитие истории, определяет то, что действия людей имеют следствием часто иные результаты, чем те к которым они непосредственно стремились, достигали и желали. Удовлетворяя свои стремления, они дают реализоваться тому, что скрыто содержится в них, но не осознается и не входит в их намерения. Личности, реализующие подобные скрытые возможности, являются всемирно-историческими личностями, поскольку далее подвинувшийся в своем развитии дух является внутренней, но бессознательной душой всех индивидов, которая становится у них сознательной благодаря великим людям. Именно отношение этих личностей к тем возможностям, которым они дали реализоваться, определяет их статус, что исключает возможность их психологического рассмотрения, сводящего все их действия к каким-либо пошловатым мотивам, выявление которых позволило бы какому-либо морализатору почувствовать, что он лучше их. Частный интерес страсти неразрывно связан с обнаружением всеобщего, т.к. всеобщее является результатом частных и определенных интересов и их отрицания, осуществляемого тем, что частные интересы вступают в противоборство между собой. Сама же идея пребывает невредимой на заднем плане, что можно было бы назвать хитростью разума, как то, что заставляет действовать для себя страсти, причем то, что осуществляется при их посредстве терпит ущерб.
Часть таких явлений ничтожна, но другая положительна. Индивидуумы зачастую приносятся в жертву. Идея уплачивает долг наличного бытия и бренности не из себя, а из страстей индивидуумов.

Но в индивидуумах есть часть не относящаяся лишь к случайностям страсти и счастья — это моральность, нравственность, религиозность.
Благодаря им люди выступают не только как средства, т.к. реализуя свои частные цели, они приобщаются к целям разума, а как самоцели, не только формально, но и по содержанию цели. Поэтому моральность, нравственность и религиозность не принадлежат категории средства. Человек является целью в себе самом лишь благодаря тому божественному началу, кот. имеется в нем и кот. сперва было названо разумом, а после в силу того сто оно проявляется в деятельности и само себя определяет — свободой. Эти свобода, разум, добро в его конкретнейшим представлении есть бог, кот. правит миром, и содержанием его правления является всемирная история. Эта идея, кот. не является только идеалом, разрушает иллюзию, будто мир — безумный, нелепый процесс.
Философия хочет понять эту историю и этом план, поскольку только то, что реализовалось из него — действительно; то, что не соответствует ему — лишь гнилое существование, т.к. право мирового духа выше всех частных прав.

С) необходимо выяснить какова та форма, кот. цель, достигаемая такими средствами, принимает в действительности.

Для достижения какой-либо субъективно конечной цели помимо средств требуется еще материал. Т.о. каков тот материал, в кот. осуществляется разумная конечная цель? Этот материал — сам субъект, потребности человека, субъективность вообще. Разумное осуществляется в человеческом знании и хотении как в материале. Субъективная воля т.о. рассматривается в той мере в какой у нее есть цель, являющаяся истинностью действительности, т.е. в той мере, в какой она оказывается великую всемирно-историческую страстью.
Субъективная воля с одной стороны ограничена в своих страстях и достигает своих целей лишь в рамках этой зависимости, но, с другой, ей присуща субстанциальная жизнь, где она движется в существенном, кот. и оказывается целью ее наличного бытия. Это существенное есть соединение субъективной и разумной воли: оно есть нравственное целое — государство, кот. есть та действительность, где индивидуум только и обладает своей свободой и пользуется ей, причем она оказывается знанием всеобщего, верою в него и желанием его. Тем не менее, право, нравственность и государство являются не средствами осуществления субъективной воли как свободы, ограничивающие ее сферу для каждого конкретного индивида, но непосредственной положительной действительностью и обеспечением свободы. Та свобода, что ограничивается есть всего лишь произвол, относящийся к частностям потребностей.
Субъективная воля — осуществляющее начало, идея — внутреннее начало, государство — наличная, действительно нравственная жизнь. Истинное — единство всеобщей и субъективной воли, а всеобщее существует в государстве, в законах, в общих и разумных определениях. Государство — божественная идея как она существует на земле. Так как государство означает общность наличного бытия, т.к. субъективная воля человек подчиняется законам, то противоположность свободы и необходимости исчезает. Государство не является механизмом подавления, а способом осуществления свободы. Разумное необходимо как субстанциальное, и мы свободны когда признаем его за закон и следуем ему как субстанции нашего собственного существа. Тогда объективная и субъективная воли примеряются и образуют единое невозмутимое целое
(случай Сократа).

Но государство не тождественно совокупности наличных государственных учреждений, хотя последние и необходимы, но образует единую субстанцию, единый дух с его религией, искусством, философией и культурой вообще (не говоря о внешних факторах). Государство есть индивидуальное целое, из которого нельзя изъять и отдельно рассматривать такую часть как гос. устройство само по себе. Государство — разумная, объективно себя сознающая и для себя сущая свобода: духовная идея, проявляющаяся в форме человеческой воли и ее свободы. Поэтому из государственных устройств народов с чуждым духом нельзя извлечь никаких уроков для своего, т.к. их функционирование определяется тем целым, что дало им существование. Поэтому исторический процесс изменения вообще совершается при посредстве государства, и моменты идеи являются в нем как различные принципы. Правда в философии (искусстве и науке) преемственность сохраняется, т.к. там дух себя сознает, и новая философия содержит в себя в снятом виде философии древних, кот. явилась ей необходимой основой.

Т.о. истории есть три момента — идея свободы как абсолютная конечная цель; средство ведущее к достижению этой цели, субъективная сторона знания и хотения со свойственными ей жизненностью и деятельностью; государство как нравственное целое, реальность свободы, объективное единство этих двух моментов. Т.о. история предполагает соединение объективной стороны, т.е. понятия, и субъективной стороны, кот. объективно существует как государство, являющееся основой других конкретных сторон народной жизни: искусства, права, нравов, религии, науки. Главной из этих форм сознательного соединения является религия, в кот. мирской дух сознает абсолютный дух и выражается в качестве представления и чувства в культе.
Потом искусство, изображающее и созерцающее духовное в образе. Далее философия, укореняющая это соединение в мыслящем духе. Т.о. философия является высшей, свободнейшей и т.д. формой, т.к. дух там знает себя так, как он есть — мысль. Эти три момента составляют объективацию одного содержания — образования нации.

Представление о боге составляет общую основу народа. Поэтому государство основано на религии и его природа и конституции те же, что у религии. Так греческая и римская государственность связанна со спецификой их язычества, а католическому государству свойственны иной дух и иная конституция, чем протестантскому. Жизненность государства в индивидуумах — нравственность. Объективная нравственность поэтому предшествует субъективной моральности.

Государственность есть духовная сущность индивидуума, кот. есть таковой поскольку причастен духу народа. Этот дух народа всегда есть определенный дух, коя определенность соотносится с исторической ступенью его развития. Поэтому рассмотрение тех или иных сторон существования того или иного народа должно рассматриваться при соотнесении их с его целостностью. Данное гос. устройство может существовать лишь при данной религии, так же как в данном государстве могут существовать данная философия и искусство.

Далее, определенный дух народа сам является лишь отдельным индивидуумом в ходе всемирной истории. Всемирная история — выражение абсолютного процесса духа, выражение того ряда ступеней, благодаря кот. он осуществляет свою истину, доходит до самосознания. Эти ступени реализуются во всемирно-исторических (индивидуальных) духах, в определенности их нравственной жизни, конституции, науки, искусства и религии. Реализация этих ступеней — необходимое развертывание духа (тожд. Логического и исторического).

Осталось рассмотреть ход всемирной истории.

Абстрактное изменение вообще, которое совершается в истории, издавна понимается как переход к лучшему. Но это изменение совершается не в природе, где ничто не ново под луной, а в духовной сфере. Эти изменения в человеке позволяют обнаружить иное определение, чем в чисто естественных вещах, а именно стремление к усовершенствованию, действительную способность к изменению. В принципе развития т.о. содержится дух, для кот. всемирная история — арена, где проходит его реализация. Этот процесс отличен от развития организма, кот. спокойно производит самого себя под действием внутреннего принципа (как зерно становится растением). Переход в духе совершается при участии сознания и воли, где дух имеет предметом самого себя, т.о. самому себе противопоставляясь. Поэтому развитие духа является не спокойным процессом, а тяжелой недобровольной работой, направленной против самого себя, и оно является не чисто формальным процессом развития вообще, а осуществлением цели, имеющей определенное содержание. Эта цель есть сам дух, содержанием кот. является он по своему существу, т.е. понятию свободы.

Всемирная история представляет собой ход развития принципа, содержание которого есть сознание свободы. Первая ступень — погружение духа в естественность. Вторая — выход из этого состояния и сознание своей свободы. Но этот первый отрыв частичен. Поэтому 3 — возвышение от этой частной свободы до ее чистой всеобщности. Это основные принципы всеобщего прогресса, но каждая из них сама является процессом их формирования и диалектикой их перехода. Дух начинает развитие исходя из своей бесконечной возможности, реализуя кот. в истории, он полагает ее действительностью.
Т.о. дух развивается как бы от несовершенного к более совершенному, причем первое содержит в себе как зародыш и противоположность второе в качестве стремления. Развитие определяется тем разладом в духе, кот. лежит в различии того, что он есть в себе и того, что он есть для себя.

Для философского рассмотрения история начинается с того времени как в мире начинается осуществляться разумность и свобода, являясь не только скрытой потенцией, но осуществляясь в сознании, воле и действие. Но свобода состоит в том, чтобы иметь такие общие субстанциальные предметы как право и закон, и создавать соотв. им действительность — государство. Народы не знающие государства т.о. относятся к доисторическому времени и в рассмотрение не входят. Государство же создает такое содержание, которое не только оказывается пригодным для исторической прозы, но и само способствует ее возникновению, т.к. в определения права и закона дух начинает сознавать себя как свободу. История т.о. есть история государственности. У Индии нет такой истории, хотя есть законы и государства (т.е. предварительные условия), т.к. ее государственность не успев возникнуть сразу же окаменела в кастовой системе.

Всемирная история т.о. излагает развитие сознания духа о его свободе и о производимой этим сознанием реализации. Развитие выражается в ряде ступеней, в ряде дальнейших определений свободы, вытекающих из понятия предмета. Логическая (диалектическая) природа понятия обуславливает его утверждение, снятие и содержательное обогащение, конкретизацию. Всякая ступень, отличающаяся от другой имеет свой принцип. Этим принципом является определенность духа — особый дух народа. Дух по существу дела действует, делая тем, что он есть в себе; т.о. он становится предметом для себя и имеет себя как наличное бытие пред собой. Разлад между тем, что дух есть в себе и тем, что он есть для себя (в действительности) устранятся и вместе с тем устраняется развитие. Каждый народ исчерпав свой дух вынужден в итоге сойти со сцены истории, предоставляя место дальнейшему развитию. Так наступает естественная смерть народов. Но умирает он не просто, т.к. не является исключительно отдельным индивидуумом, но есть духовная всеобщая жизнь — его естественная смерть является самоумерщвлением. Т.к. дух народа существует как род, то отрицание себя в нем самом осуществляется в его всеобщности. Насильственной смертью он может умереть только если уже естественно стал мертвым.

В своей определенности дух выражает как конкретные все стороны своего сознания в религии, искусстве, политического строя, нравственности, науки и технического умения. Всемирная история не имеет дело с субъективной моральностью т.к. повествует не о индивидах, а о деяниях духа народов. У всех всемирно-исторических народов есть поэзия, пластическое искусство, наука и философия, кот. не только по стилю и направлению, но и по содержанию различны, кое различие есть различие разумности. Эта разумность или определенность духа может познаваться только духовно, мыслью.

Источником нового является мыслящее понимание бытия, которое осуществляясь в том или ином народе кладет его конец, т.к. этот вожделенный плод не может упасть не породившую его почву и для породившего его народа в нем же его гибель, но и рождение нового принципа. Принципы духов народов сами являются лишь моментами единого всеобщего духа, кот. через них возвышается и завершается в истории, постигая себя и становясь всеобъемлющим. Поэтому наблюдая прошедшее мы имеем дело с настоящим духа, т.к. каждая наличествующая настоящая форма духа заключает в себе все прежние ступени.

Географическая основа всемирной истории.

Связь духа с природой, хотя является чем-то внешним, но оказывается той почвой, на кот. совершается развитие духа и т.о. его основой. Идея духа проявляется в действительности как ряд внешних форм, каждая из кот. определяется как действительно существующий народ. Эта сторона существования дана как во времени, так и в пространстве в виде естественного бытия, и особый принцип, свойственный каждому всемирно- историческому народу, в то же время свойственен ему как природная определенность. Эти естественные различия есть особые возможности, из кот. развивается дух. Т.о. они образуют географическую основу.

Исходя из этого всемирно-исторических народов не может быть ни в холодном, ни в жарком поясе, т.к. там действие природы, в кот. первично отчужден дух настолько сильно, что он не может создать мир для себя, т.к. человек не в силах до конца удовлетворить свои естеств. потребности.
Истинной ареной всемирной истории явл. умеренный климат.

Старый и Новый свет. Новый свет (Австралия и обе Америки) нов не только относительно его открытия, но и вообще, по всему их физическому и духовному характеру. Америка пока вторична, т.к. европеизирована. США
(североамериканские соединенные штаты) страна будущего, но поскольку мы занимаемся лишь настоящим духа, она к рассмотрению не относится. Т.о. образом ареной мировой истории является Старый свет включающий три части
(Европу, Азию, Африку), кот. образуют единое целое. Их отличительной чертой является то, что они расположены вокруг моря, кот. их соединяет (разделяют не реки и моря, доступные судоходству, а суша: горы и пустыни). Т.о.
Средиземное море является центральным пунктом мировой истории. Дальняя восточная Азия удалена от всемирно-мирового процесса и не вмешивается в него, как и северная Европа, кот. лишь позднее начинает играть роль во всемирной истории, но в древности не принимала в ней никакого участия.
Восточная Азия и страны, расположенные за Альпами, являются крайними пределами арены мировой истории.

Географические различия, имеющие значение для развития духа.

1. Безводное плоскогорье со степями и равнинами — обитатели кочевники, не существует правовых отношений, в истории играли лишь разрушительную роль
(монголы и т.д.).

2. Низменности, переходные страны, расположенные в бассейнах рек (Нил,
Тигр и Евфрат, Инд и Ганг, Хуанхэ и Янцзы, и т.д.). Оседлый образ жизни способствует созданию государств.

3. Прибрежные страны. Морские пути сообщения побуждают к разбою и торговле с риском для жизни, что возвышает, т.к. средства несоизмеримы с целью. Деятельность, связанная с морем, формирует особый дух, в силу чего прибрежные страны (не все (Китай не входит),а только те, кот. используют море) имеют совершенно отличный от стран низменностей дух.

Три географических принципа — 1. Скотоводство — патриархальная самостоятельность, 2. Земледелие и промышленный труд — собственность и отношение господства, 3. Торговля и судоходство — гражданская свобода. У первых нет истории, но есть импульс, кот. однако не имеет исторического содержания.

Африка. Три части: Подлинная Африка — к югу от Сахары, к северу — европейская Африка (всегда была колонизированной), и Египет. Первые две отпадают т.к. в подлинной Африке дух свободы еще не пробудился (законов нет, религии в собств. смысле тоже, искусство утилитарно) и рабство, в кот. они попали у европейцев им только на пользу, т.к. отчуждение их свободы дает им возможность осознать ее. Рабство в себе и для себя — несправедливость, т.к. сущность человека — свобода, но чтобы получить ее, он должен сперва дозреть. Вторая же — вторична как колонизированная.
Остается только Египет, кот. чужд африканскому духу.

Движение всемирной истории шло с Востока (Азии) на Запад (Европу).
Азия — Сибирь отпадает (холодно). Остается Китай, Индия, Вавилония,
Передняя Азия. Передняя Азия относится к Европе, т.к. не удержала того, что есть в ней выдающегося, но передала его в Европу. В передней Азии возникли все религиозные и государственные принципы, но развивались они в Европе.

Европа. Нет таких различий как в Азии. Они устанавливаются иначе.
Южная Европа обращенная к Средиземноморью. Сердце Европы — Галлия и т.д.
(главные страны — Франция, Германия и Англия). Третья часть — северо- восточные государства Европы — Польша, Россия, славянские государства. Они поздно вступают в историю.

Деление истории.

Всемирная история направляется с Востока на Запад, т.к. Европа есть безусловно конец всемирной истории, а Азия ее начало. Именно на западе восходит внутренне солнце самосознания. Всемирная история — дисциплинирование необузданной естественной воли и возвышение ее до всеобщности и до субъективной воли. Восток знал и знает только, что один свободен, греч. и рим. мир, что несколько свободны, германский мир знает, что все свободны. Т.о. первая форма — деспотизм, вторая — аристократия, третья — монархия.

Следует отличать субстанциальную свободу от субъективной свободы, первая реализуется в государстве, вторая вторична первой. Объективная нравственность предшествует субъективной моральности. Государство — общая духовная жизнь, в кот. выражается их сущность и деятельность. Поэтому имеет значение является ли их жизнь чуждой рефлексией привычкой к этому единству или они являются мыслящими личностями и для себя существующими субъектами
(Сократ, напр.).

Восток — детский возраст. В основе лежит непосредственное сознание, субстанциальная духовность, к кот. субъективная воля относится как верность, повиновение. В гос. жизни осуществляется разумная свобода, но не переходит в субъективную свободу. Один субъект признается субстанцией, кот. все принадлежит, так что никакой другой субъект не обособляется и не отражается в его субъективной истории. Нет индивидуального принципа, хотя есть его предчувствие, выражающееся во внешней борьбе таких государств с другими без внутренней динамики.

Средняя Азия. Отроческий возраст — задор и драчливость.

Греческий мир. Юношество. Формируется индивидуальный принцип и индивидуальности. Как и в Азии, принцип — нравственность, но он запечатлен в индивидуальности и выражает свободное хотение индивида. Происходит сочетание нравственной и субъективной воли — царство прекрасной свободы.
Однако, эти два момента, разделенные в Азии, соединены непосредственно и наивно. Прекрасная нравственность еще не вырабатывалась путем борьбы субъективной свободы, не стала свободной субъективностью нравственности.

Рим — царство абстрактной всеобщности. Возраст возмужалости.
Подчинение общей цели, причем индивидуум исчезает и достигает своей цели лишь в общей цели. Интерес обособляется от индивидуумов, но они получают в самих себе абстрактную формальную всеобщность. Всеобщее порабощает индивидуумов, им приходится отказаться в нем от себя, но зато они обретают всеобщность для самих себя, т.е. личность: они становятся юридическими личностями как частные лица. В той мере в какой индивидуумы подводятся под абстрактное понятие лица, этому же подвергаются народы, подчиняясь всеобщему и поглощаясь ее как масса. Рим становится пантеоном всех богов и всего духовного, но и эти боги и этот дух теряют свою жизненность.
Возникает двойственность между целью государства как абстрактной всеобщностью и абстрактным лицом. Личность становится преобладающей и субъективная сила господства выступает в качестве принципа разрешения этой антиномии. Подавляя другие личности, она направляет отдельные лица искать утешения в частном праве, устанавливающем светское примерение. Но тогда становятся ощутимей страдания, вызываемые деспотизмом, и углубившийся в себя дух, покидает безбожный мир достигая в себе и для себя всеобщей субъективности, божественной личности. Светскому царству противопоставляется духовное царство, царство субъективности знающего себя в своей сущности подлинного духа. Наступает четвертый момент.

Германское государство. Старческий возраст — не характеризуется слабостью, но оказывается возрастом полной зрелости духа, в кот. он возвращается к единству как дух. Это государство начинается с примерения, совершающегося в христианстве. Но там оно совершается в себе. Для себя духовный мир оказывается противопоставлен светскому со всей его животностью. Светская жизнь должна соотв. духовной, но только должна.
Духовная жизнь, погружаясь в мирское, отчуждается от себя, теряя всю свою силу. Эта испорченность духовной стороны, т.е. церкви, вызывает развитие более высокой формы разумной мысли — вновь углубившийся в себя дух делает свое дело в форме мышления и становится способным осуществлять разумное, исходя лишь из мирского принципа (смена католичества протестантством).
Противоположность между государством и церковью исчезает, дух находит себя в светской жизни и организует ее как органическое в себе наличное бытие.
Государство не стоит ниже церкви, церковь лишается привилегий, и духовное начало уже не чуждо государству. Свобода находит себе опору, свое понятие о том, как осуществлять свою истину. В этом цель всемирной истории. Такая история есть истинная теодицея Бога, т.к. все что совершалось в истории, было собственное его дело.

Восточный мир.

Китай, Индия, Персия, Египет как переход к греч. миру.

Греческий мир.

Римский мир.

Германский мир.

Ф. Энгельс “Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии”

Работа первоначально была опубликована в журнале Neue Zeit как критический разбор книги Штарке “Л. Ф.” (1885)

Главы не имеют названий. Всего их 4.

Глава 1. Отмечается революционный характер философии Гегеля. Согласно тезису о “разумности всего действительного и наоборот” и о “раскрытии действительности как необходимости”, по мере развития всё, бывшее прежде действительным, становится недействительным, утрачивает свою необходимость, свою разумность. По всем правилам гегелевского метода мышления, этот тезис обращается в “достойно гибели всё, что существует.” Истина, которую познаёт философия, представлялась уже не в виде собрания готовых догматических положений: истина – в самом процессе познания, в историческом развитии науки, никогда не достигающей состояния “абсолютного знания.”
Так обстоит дело во всяком познании, а равно и в области практического действия.

Однако в философии Гегеля была и консервативная сторона, связанная больше с его системой, чем с методом: каждая ступень исторического развития общества необходима и оправдана (время и условия её происхождения.) У всех философов преходящей оказывалась система: они возникали из непреходящей потребности духа преодолеть все противоречия, что означало бы достижение абсолютной истины и конец всемирной истории (новое противоречие.) Гегелем вообще завершается философия, с одной стороны, потому, что его система есть итог всего предыдущего развития философии, а с другой – потому, что указывает нам путь к действительному положительному познанию мира в науках и посредством обобщения их результатов при помощи диалектического мышления.

Подобное деление на метод и систему позволяет лучше определить её значение в теоретической жизни Германии 20 –30 гг. Младогегельянцы (Deutsche
Jahrbuecher; Reinische Zeitung) и пиетисты: политика и религия. Критика первыми религиозных и философских позиций вторых привела многих младогегельянцев к англо – франц. материализму, однако это уже шло вразрез с г. системой по вопросу об отношении абсолютной идеи и природы.

Это противоречие и разрешило сочинение Ф. “Сущность христианства.” (1841)
Природа существует независимо от какой бы то ни было философии. Вне природы и человека (её продукта) нет ничего кроме продуктов нашей религиозной фантазии. (Однако не стоит забывать, что та же книга оказала влияние и на
“истинный социализм”/Карл Грюн/ с его “освобождением человечества посредством любви.”)

Глава 2. Критика христианства привела к чёткой постановке высшего вопроса всей философии об отношении мышления к бытию, о том, что является первичным: дух или природа привёл к разделению философов на два лагеря: идеалистов и материалистов. Другая сторона этого вопроса – познание мира в наших представлениях и понятиях (вопрос о тождестве мышления и бытия).
Агностицизм Юма и Канта преодолевается Гегелем с идеалистических позиций.
“Самое же решительное опровержение этих взглядов заключается а практике
(эксперименте и промышленности.)” Ф. Развивается от гегельянства к материализму, однако досадным образом смешивает материализм как мировоззрение и как определённую ступень его становления — “механический материализм” 18 века с его неисторическим взглядом на природу. Задача согласования науки об обществе, т.е. всю совокупность так наз. исторических и философских наук, с материалистическим основанием и не могла быть им даже поставлена.

Глава 3. Действительный идеализм Ф. выступает наружу в его философии религии и этики. Усовершенствование религии (сердечное отношение между человеком и человеком) должно привести к растворению в ней философии. Как бог в мировых религиях есть лишь результат абстракции, так и человек у Ф. абстрактен, есть только “мысленный образ”. В отношениях между людьми он видит только одну сторону – мораль. Однако его взгляды намного уступают
Гегелю в плане содержания: лишь разумное самоограничение и любовь в общении с другими. Его мораль скроена для всех времён и народов и потому не применима нигде и никогда.

Надо было заменить культ абстрактного человека наукой о действительных людях и их историческом развитии. (Маркс, “Святое семейство”, 1845)

Глава 4. При разложении гегелевской школы образовалось ещё одно направление, связанное с именем Маркса. Принимать действительный мир – природу и историю – так, каким он сам даётся: без идеалистических предвзятостей. Гегель не был просто отброшен в сторону. За исходную точку был взят его диалектический метод, но в другой форме: не саморазвитие понятия. Человеческие понятия – отображения действительных вещей.
Диалектика – наука об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления. Мир состоит не из готовых предметов, а представляет собой совокупность процессов. Познание взаимной связи процессов в природе стало возможным благодаря трём открытиям: клетки, превращения энергии, эволюционной теории Дарвина. То же изменение взглядов должно было произойти и в истории человеческого общества (с тем существенным отличием, что здесь ничего не делается без сознательного намерения, хотя на поверхности происходит та же игра случая.) Исследовать движущие причины, которые ясно или неясно, непосредственно или в идеологической форме отражаются в виде сознательных побуждений в головах действующих масс и их вождей. История через призму борьбы классов. Появление же классов буржуазии и пролетариата было вызвано не столько политическими, сколько экономическими причинами – перемены в способе производства (развитие производительных сил и отношений обмена.) Доказано, по крайней мере для новейшей истории, что государство, политический строй, является подчинённым, а гражданское общество, сфера экономических отношений – решающим элементом. Соотношение формы и содержания исторического процесса (воли индивидов и государства.)
Юриспруденция, философия, политика, религия – идеологическое оформление экономического содержания.

За философией, изгнанной из природы (натурфилософия) и из истории (Ф. истории), остаётся ещё только одно царство чистой мысли: учение о законах самого процесса мышления, логика и диалектика.

Хайдеггер “Письмо о гуманизме”

(письмо Жану Бофре по поводу Сартра. 1947)

Предуведомление. Это один из поздних Текстов, в котором наряду с вопросом о Бытии, поставленном в Бытии и времени, и вопросом о языке, присутствуют все привычные темки позднего Х.: критика метафизики, картина мира, наука, техника — и все это в терминах судьбы бытия, которую надо осмыслить и которой неплохо бы соответствовать. Самый общий смысл текста в том, чтобы произвести критику (=благодарное прояснение) метафизики Нового времени, зарождающейся еще у греков (вполне традиционным для Х. путем) и выписать гуманизм в терминах заботы о бытии. Это не столько результат, сколько необходимая стратегия осмысления, самим бытием “брошенная”. Мыслить по другому — изменить бытию и погрязнуть в лжи и разврате, что плохо.

Как вернуть смысл слову гуманизм? Насколько это необходимо? Насколько значим гуманизм в контексте вопроса о бытии, который только и может спрашивать о человеке? Мысль есть мышление бытия (родительный падеж объекта и субъекта): которое делает возможным мысль, сохраняя за ней ее сущность.
Бытия есть чистая возможность, которая не противостоит ни действительности, ни экзистенции. Дом бытия есть язык.

Что есть человечное человека? Маркс находит его в обществе, которое обеспечивает “природу” человека (пища, одежда и т.д.). Христианин усматривает его в отношении к божеству, человек не от мира сего, здесь он случаен и предварителен к потустороннему. Впервые человечное (humanitas) было поставлено под вопрос в Риме, где человечность противопоставляется варварству, т.е. человечное располагается в добродетели, воспринятой как греческая пайдейя. Ренессанс возродил такую римскую добродетель как культивирование человечности. Так или иначе, всякий гуманизм основан на определенной метафизике (для Хайдеггера, напомним, это ругательство) или сам делает себя основой для таковой: метафизика спрашивает о сущем
(сущности человека) в обход вопроса о бытии. Человек для метафизики есть animal rationale, но правы ли мы, ограничивая человеческое как сущее среди другого сущего (растений, животный, Бога)? Человек принадлежит своему существу лишь потому, что слышит требование Бытия. Стояние в просвете бытия есть эк-зистенция человека, т.е. то, в чем существо человека хранит источник своего определения. Экзистенция присуща только человеческому существу. Даже животность человека, предмет естественных наук, сама коренится в экзистенции: может оказаться, что природа как раз утаивает свое существо в той своей стороне, которой она повертывается к технически овладевающему ею человеку.

Сущность человека покоится в его экзистенции: члк существует так, что он есть вот Бытия, т.е. его просвет. Экзистенция не есть метафизическая действительность в смысле объективного опыта (Кант), самопознающая идея абсолютной субъективности (Гегель) или вечное повторение того же самого
(Ницше). Просветляюще-утаивающее явление Бытия есть Язык. Эк-зистенция
(отличаем от метафизической экзистенции) есть выступаение в истину бытия.
Сущность определяется из эк-статика Dasein. В качестве эк-зистирующего человек несет на себе бытие-вот как просвет бытия своей заботой. Бытие-вот существует как брошенное.

Критика Сартра: у него экзистенция предшествует сущности, это переворачивание метафизики само по себе метафизично. И оно тоже погрязает в забвении бытия (кстати говоря, исторически не случайном). Способ, в каком человек в своем подлинном существе пребывает при бытии, есть эк-ститическое стояние в истине бытия. Т.о. высшие гуманистические определения человека еще не достигают его собственного достоинства, тем самым “Бытие и время” противостоит гуманизму, ибо последний ставит человечность человека еще не достаточно высоко. Человек брошен самим бытием в истину бытия. Явление сущего определяется не человеком, но для него остается вопрос: осуществится ли он так, чтобы отвечать этому со-бытию. Человек — пастух бытия. Бытие шире, чем все сущее и ближе, чем любое сущее. Близость эта есть язык как дом бытия, живя в котором человек эк-зистирует, поскольку, оберегая истину бытия, принадлежит ей.

Если человек сумеет мыслить истину бытия, то он будет мыслить ее из эк- зистенции; эк-зистируя, он открыт судьбе бытия. “Бытие есть трансценденция в прямом и первичном смысле” (БВ). Лишь от смысла, т.е. истины бытия можно впервые понять, что такое бытие. Бытие светит человеку в эк-ститичном проекте, наброске мысли, но бытие не создается этим проектом. Проект, набросок смысла, брошен человеку. Бросающее — это бытие, событие этого вызывающего посылания — просвет бытия. Просвет дарит близость к бытию.
Бытие как событие, посылающее истину, остается потаенным. Но судьба мира дает о себе знать в поэзии. Забвение бытие есть бездомность, которая становится судьбой мира (то, что Маркс опознал вслед за Гегелем как отчужденность — она вызвана судьбой бытия в образе метафизики, упрочена этой последней и в качестве бездомности скрыта). Существо материализма не в том, что все есть материя, но в метафизическом определении, что все есть материал труда. Существо труде вчерне продумано в Феноменологии духа как самоорганизующийся процесс всеохватывающего изготовления, т.е. опредмечивания действительности человеком, который почувствовал в себе субъекта. Существо материализма кроется в сущности техники. Субъективизм сам не может себя отменить, поскольку человек, вытолкнутый из истины бытия, вращается вокруг самого себя как animal rationale.

Человек больше чем разумное природное существо. Больше значит: изначальнее и потому принципиально сущностнее. Но он и меньше, чем человек понимающий себя из субъективности. Человек не господин сущего, но пастух бытия. Человек в своей бытийно-исторической сути есть сущее, чье бытие, будучи эк-зистенцией, заключается в обитании вблизи бытия. Человек есть сосед бытия. Это гуманизм, мыслящий человека из близости к бытию. Эк- зистенция есть пастушество, забота о бытии.

Вернуть смысл слову гуманизм — 1. Изначально осмыслить существо человека и 2. Показать, насколько это существо по-своему событийно. Бытие заранее уже пред-послало себя мысли. Бытие есть как судьба мысли.

Ясперс. Духовная ситуация времени.

Введение.

С начала войны угроза нашему духовному миру осознается едва ли не каждым человеком. Если раньше человек ощущал свой мир неприходящим, живя во времени божественного творения, смысл кот. не принадлежал ему самому и поэтому сам человек находился в гармонии с миром, то сейчас человек оказывается оторванным от своих корней и осознает себя в исторически определенной ситуации человеческого существования, кот. исходя из самой себя и определяет его конкретные формы. Он помещается внутрь определенного движения, кот. в качестве изменения знания побуждает изменится существование, и в качестве изменения существования, вынуждает изменится познающее сознание. В этом познании он сталкивается с собственными границами, кот. открывают человеку его беспомощность перед превосходящим его силы миром, в том числе тем, кот. он сам производит в ходе своей деятельности. Как человеку удастся приспособится к этому и выйти из создавшегося положения, встав над ним, — один из основных вопросов современной ситуации.

Человек — существо, кот. не только есть, но и знает, что оно есть. Он исследует окружающий его мир и меняет его по определенному плану. Он вырвался из природного процесса и не может быть полностью познан как просто бытие, т.к. есть дух. Ситуация подлинного человека — духовная ситуация.
Т.о. современная ситуация человеческого существования должна быть понята как духовная ситуация и рассмотрена история ее возникновения и ее существо, определяющее его будущее.

1. Возникновение эпохального сознания.

У нас христианская критика времени — история как упорядоченный в согласии с некот. замыслом спасения процесс. То что происходит во времени, уподобляется миру, ничтожество кот. очевидно и конец близок. Осознание эпохи как времени решения, несмотря на то что эпоха была для христианина миром вообще, чрезвычайно усилилось. Но это виденье мира лишает по сути сам мир в его имманентности истории, т.к. она свершается в сферах трансцендентного и не принадлежит собственно миру. Лишь секуляризация этой трансцендентной концепции, определившая виденье мира как имманентного движения способствовала утверждению и непрерывности эпохального сознания, проникнутого идеей неповторимости истории как целого, в кот. нечто незаметно или благодаря сознательному действию вершится. Приходит сознание поступательного развития человечества, прогресса цивилизации. Против этого выступает Руссо. Возникнув как духовная жизнь фактически небольшого количества людей, считавших что они — представители времени, эпохальное сознание постепенно обращается к самому бытию людей вообще. Мысль становится действительностью, указывающей что с помощью разума можно не только принимать существование каковым оно является, но и менять его.
Отсюда Французская революция, проникнутая утопическим оптимизмом. Но революция превратилась в противоположность тому, что служило ее основанием.
Со времени Французской революции эпохальное сознание изменяется, т.к. людей охватывает беспокойство за их существование в целом.

Историческое сознание времени XIX века представлено в философии истории Гегеля. Его историческому оптимизму (шествие в истории разума, добра и справедливости, посредством его развертывания в различных необходимых стадиях) противостоит с одной стороны критика современности
Кьеркегора и позже Ницше (европейский нигилизм), а с другой — марксизм.
Эпохальное сознание окрашивается в более мрачные тона, чему служит наиболее ясным выражением «Закат Европы» О. Шпенглера. Сознание эпохи открывает человеку его собственное ничтожество, оно отделяется от всякого бытия и заменяется самим собой. Всякая подлинность теряет какие-либо основания, все становится несостоятельным, обманом и самообманом, вращением идеологий.

2. Истоки современного положения.

То, что сделало человека человеком, находится за пределами переданной нам истории. Орудия, огонь, язык, преодоление половой ревности и мужское сотоварищество при создании постоянного общества подняли человека над миром животных. Известные нам 6000 лет лишь небольшой этап его истории, в ходе кот. он развился в множество типов, из кот. именно человек западного мира, завоевавший земной шар, имеет историческое значение, основанное на 3 факторах:

1) становление рациональности и рационализация всех сфер человеческой деятельности; 2) Субъективность события — конституирование человека как личности; 3) в отличие от восточного неприятия мира, западное человечество воспринимает мир как фактическую действительность. Самобытие и рациональность становятся для него источниками познания мира и господства над ним.

Эти три принципа в полной мере реализовались лишь в последних столетиях. XIX век — век технического освоения мира и его европеизации.
Принципы западного человека исключали развития истории как простого повторения по кругу, т.к. каждое открытие полагало новые возможности. Все в человеческом бытии оказывается втянуто в становление, предвидеть результаты кот. оказывается невозможно. Человек теряет устойчивые основания собств. существования. Налицо разрыв с предыдущей историей: происходит тотальное разбожествление мира, кот. является не неверием отдельных людей, а общим результатом духовного развития западного человека, ведущего на самом деле к ничто. Техническое развитие мира становится основой человеческого существования и ставит перед ним новые условия, кот. не знало никакое другое время.

3. Ситуация вообще.

Ситуации бывают: а) бессознательные — те, кот. оказывают воздействие, не будучи осознаваемыми и, являясь т.о. формами детерминации; б) рассматривающиеся как наличные для сознающей самое себя воли, кот. может их принять, использовать и изменить. Она улавливает все поле возможного для нее действия и его границ, что делает т.о. возможным для нее свободный выбор.

Увидеть ситуации — значит начать господствовать над ней. Раскрыть духовную ситуацию — раскрыть в себе и для себя ее определенность и определится в своем собственном бытии относительно нее.

Какие ситуации имеются в виду? 1. Бытие человека определяется социальными, экономическими и политическими ситуациями, от реальности кот. зависит все остальное, хотя не исчерпывает его. 2. Существования человека как сознания находится в сфере познаваемого, в ситуации знания, по возможности ясной для человека. 3. Бытие человека определяется другими людьми и возможностями веры.

Эти три фактора — условия фактического существования, возможная ясность знания, апеллирующее самобытие в своей вере и ситуация коммуникации
— определяют общую духовную ситуацию.

Однако общая социальная ситуация не является решающей, т.к. она не объединяет, а разделяет. Решающим является возможность самобытия, кот. состоит в недоступной определению задаче узнать посредством овладения судьбой свою историческую связность. Того же единства не наблюдается не в сфере знания, ни в сфере коммуникации. Т.о. единой ситуации для людей одного времени не существует. Решение этой проблемы — возможности познать ситуации исходя только из целого, кот. не дано, т.к. любая частная перспектива недостаточна (соц., психолог. и т.д. анализ) — возможно через установление отношения к бытию как ориентирующемуся самобытию, кот. направлено на сознательное постижение собственного становления в его особой ситуации. Это мышление, кот. не знает, что есть, но ищет посредством знания, что может быть.

Массовый порядок и обеспечение существования.

В настоящее время человеческое существование рассматривается как массовое обеспечение посредством рационального производства на основе технических открытий, для кот. неизбежным становится действующий в ходе необходимого экономического развития аппарат. Для духовного осознания ситуации решающим является прояснение вопроса, следует ли считать эти силы и то, что они создают, единственной господствующей над всем действительностью человека.

Массовое существование и его условия. 1800г.- население Земли ок. 850 млн., а сегодня 1800млн. Этот прирост населения стал возможным благодаря развитию техники (рационализации и механизации деятельности), кот. создало новый базис производства, организации предприятий, методическое изучение производительности труда, транспорт и систему сообщений, упорядочение жизни посредством формального права и полиции. Массы населения не могут жить без огромного аппарата, в работе кот. участвуют в качестве колесиков, ради обеспечения своего существования. Это — действие принципа установления целерационального порядка в обеспечении существования.

Сознание и век техники. Из-за развития техники возникает уверенность в обеспеченности жизни всем необходимым, но удовольствие от этого уменьшается, т.к. удовлетворение осознается как само собой разумеющееся.
Поэтому все связанное с удовлетворением просто потребности становится безразличным, а существенным — только тогда, когда его нет. Пропорционально росту масштаба обеспечения жизни увеличивается ощущение недостатка и угрозы опасности.

Во-вторых, преодоление техникой пространства и времени, где все предстает одинаково близким и далеким, предоставляя возможность соприкоснуться всем со всеми, убивает всякую тайну и возможность удивления.
Внутренней позицией человека становится деловитость, мерой кот. является успех его деятельности. Объективируясь в деятельности, индивид распадается на функции и живет как сознание социального бытия. Он мыслит свое бытие только как «мы». Он растворяется в публичности. В разложении на функции существование теряет свою историческую особенность вплоть до нивелирования возрастных различий — стремление быть молодым. Публичность как способ существования человека требует унификации всех сторон жизнедеятельности
(поведения, моды, общения и т.д.).

Господство аппарата. Превращая людей в функции, аппарат обеспечения существования изымает их из субстанциального содержания жизни. Мерой человека является средняя производительность, для кот. индивид как таковой безразличен. Мир попадает под власть посредственности, людей без судьбы, без различий и подлинной человеческой сущности. Руководство аппаратом осуществляется бюрократией, кот. сама есть аппарат, образованный людьми, ставшими аппаратом. Продвижение в аппарате возможно лишь ценной потери своей сущности.

Господство массы. Масса и аппарат связаны друг с другом. Масса не как толпа (что существовала всегда), а как публика, не разграниченная в своей принадлежности к различным слоям общества — необходимый продукт нашего этапа исторического развития. Масса как совокупность людей, расставленных внутри аппарата по упорядочению существования таким образом, чтобы решающее значение имела воля и свойства большинства, является постоянно действующей силой нашего мира, кот. в публике и массах в качестве толпы принимает облик преходящего явления. Свойство публике состоит в призрачном представлении о своем значении как большого числа людей. Ее характеризует «общественное мнение», кот. не является мнением никакого отдельно взятого человека, хотя и принимается теми или иными группами в качестве собственного. Для расчлененной в аппарате массы главное значение имеет фикция единства.
Человек обретает себя не в отличии, а в уподоблении. Условием жизни становится выполнение функции, так или иначе служащей массам. Расчлененная в аппарате масса бездуховна и бесчеловечна, она — наличное бытие без существования, суеверие без веры. Любое духовное движение может реализоваться только как обеспечивающее некую потребность массы. Все остальное отбрасывается как далекое от жизни. Для воздействия на массу необходима реклама. Она является формой ее самосознания, кот. должно принимать любое духовное движение.

Границы порядка существования.

Тем не менее, техника, аппарат и массовое существование не исчерпывают бытие человека. Они наталкиваются на несводимую специфичность самого этого бытия, кот. указывает на границы порядка существования, кот. необходимо осмыслить, дабы увидеть лежащее за их пределами. Это делает невозможной его абсолютизация, кот. являясь необходимой идеологией масс порождает современную софистику, призванную так или иначе ее утвердить. С другой стороны, сознаваемая невозможность тотального упорядочивания существования порождает сознания кризиса, являющее выражением того, что все в опасности и не более ничего радикально упорядоченного.

1. Современная софистика.

Язык маскировки и возмущения — вызван невозможностью для упорядоченного существования сделать себя полностью для себя прозрачным, грозя потерей постулируемой им универсальности. Язык маскировки — представление об «общем благе», мотивирующем насилие и т.д., маскируя то, что ставит наличный порядок под сомнение. Противоположный метод — язык возмущения. Вместо апелляции к общему, он выделяет и изолирует частное, обращаясь к высшему ради одного — оправдать возмущение. Она является маскировкой беспомощности, с кот. сталкивается массовый человек, входя в область своего существования, не контролируемую массовым порядком.

Массовый характер существования порождает нежелание принимать решения, формой существования кот. является компромисс как форма справедливости.
Бегство от ответственности, разрушающее самобытие человека. Дух выступает как средство.

2. Невозможность постоянного порядка существования.

Для правильной организации существования необходим постоянный порядок.
Но это невозможно, т.к. технический аппарат, как таковой, никогда не может стать завершенным, поскольку помимо непредвиденных природных бедствий, сама техника становится в своей полноте непредсказуемой стихией, порождающей технические катастрофы. С другой стороны, сам человек, осуществляющийся ныне лишь в установлении массового порядка существования, вынужден постоянно выходить на границы этого порядка и постоянно их раздвигать. Но тем самым он выходит из этого порядка и становится тем, кто в этот порядок не входит и осуществляется в своей инаковости в качестве самого себя.
Именно в пограничных ситуациях возникает духовная ситуация человека, где он пребывает и вынужден пребывать в качестве самого себя в существовании, когда оно не замыкается, а все время вновь распадается на антиномии.

3. Универсальный порядок существования и мир существования человека.

Граница порядка существования дана сегодня в специфически современном противоречии: массовый порядок создает универсальный аппарат существования, кот. разрушает мир специфически человеческого существования.

Человек присваивает свое существовании в предзаданном ему мире семьи, коммуникации и др. формах общности. Технический порядок существования для обеспечения масс сперва поддерживал эти локальные миры, снабжая их товарами, но вовлекая человека в обеспечение своего собственного существования, он ставит это частное существование себе на службу и, в силу своего тотального проникновения во все сферы жизнедеятельности, лишает его какой-либо субстанциальности. Человек отчуждается от своего собственного существа. Но нивелируя человека до состояния функции, это порядок направляет его против его собственного бытия, кот. не может реализоваться в безразличии всеобщего и индивид, кот. чтобы быть должен установить отношение со своим собственным бытием, оказывается сразу в состоянии между собственным бытием и подлинным самобытием. Исходя из этой напряженности, стремясь выйти к области своего собственного бытия, человек подвергает опасности существующий порядок. Этот порядок, пытается присвоить себе ставящие его под угрозу силы, вводя в рассмотрение категорию иррационального и стремясь рационально удовлетворить попадающие под нее потребности. Однако, подчиняя это стремление человека своему порядку, он лишает человека возможности узнать в предлагаемых ему объектах объекты своего собственного желания, а с другой стороны — кроме как в сфере упорядоченного существования он их найти не может. Т.о. порядок существования, стремясь подчинить его индивидуальность, оказывается всегда под угрозой, но и человек, пытаясь реализовать себя в этом порядке или против него (что так же принадлежит порядку), остается тем не менее отчужденным от собственного самобытия, не будучи в его границах способным присвоить его. Т.о. напряжение между универсальным аппаратом существования и действительном миром человека не может быть снято.

Поэтому границы порядка существования обнаруживаются там, где человек станет ощутимым как таковой. Символ человеческого мира — жизнь в доме, его ощущение опасности — страх перед жизнью, то, как он совершает свою работу и чувствует себя — радость от труда, то, как он ощущает действительность — в спорте. Но то, что он может погибнуть, становится очевидным в возможности отсутствия вождей.

Жизнь в доме возникает из любви как совместная жизнь семьи и связывает индивида в безусловной верности с другими членами семьи. Именно здесь присутствует служащая основой всему остальному человечность. Именно этот мир стоит перед угрозой разрушения абсолютизацией универсального порядка существования. Семейная жизнь переводимая на уровень универсального порядка, кот. стремится типифицировать ее посредством тотальной регуляции
(законодательной и др.) и тем самым препятствовать тем отклонениям, что ставят под его угрозу, лишает ее какой-либо субстанциальности. Приватная жизнь размыкается в направлении к публичности, кот. становится ее мерой.
Технизация эротики, воспитания и семейного общения как формы регламентации приватного, стремящиеся поставить на службу универсального порядка и то, что он признает за иррациональное. Но этим устраняется субстанциальность жизни индивида и его свобода, кот. служит границей универсального порядка, но без кот. тот не может существовать.

Страх перед жизнью возникает благодаря постоянному растворению человеческого существования в анонимности универсального порядка, но с другой стороны необходимостью подобного растворения как условия массового существования. Этот страх есть несоизмеримость частного существования перед безличной машиной, безразличной к нему, но посредством кот. оно только и способно реализоваться. Это осознание несоизмеримости определяет интенсификацию чувства одиночества, способствующему возникновению цинизма и жестокости, потом — страха. Этот страх — страх экзистенции за свое самобытие, кот. не могут изгнать никакие гарантии, предоставляемые порядком
(будь в виде медицинских, экономических, правовых норм). Именно абсолютизированный порядок существования создает непреодолимый страх перед жизнью.

Проблема радости труда. Минимум самобытия заключается в радости, доставляемой трудом, без кот. человек теряет всякие силы. Сохранение данного ощущения поэтому является основной проблемой технического мира.
Однако, рационализация действия, разлагающая его на ряд операций, разрушают единство работы, и человек определяется лишь той функцией, кот. сама по себе не самодостаточна и кот. он выполняет. В рациональном разделении труда сам труд оказывается отчужден от трудящего, и он не способен присвоить его в качестве собственного, что порождает безразличие к нему.

Спорт. Именно в нем находит свое выражение самобытие как жизненная сила, не находящее себе выхода в ином. Открытый силам природы индивид обретает близость к миру в его элементах. Но спорт как массовое явление, организованный в виде обязательной и подчиненной правилам игры, направлен на то, чтобы отвести в иную сферу инстинкты, кот. могут стать опасными для аппарата. Заполняя досуг, спорт служит успокоению масс. Спорт теряет т.о. связь с природой и лишается плодотворного одиночества. Участники ищут в спорте публичности, утверждаемой через соперничество, чем вновь отчуждаются от собственного бытия, т.к. мерой его реализации является эта самая публичность как институализированные формы самовыражения. Конституирование спорта (как и др. форм пограничных ситуаций — детективы, судебные разбирательства, риск жизнью и т.д.) обеспечивает фантазматическое разрешение противоречия между собственным бытием как массовым и требованиями реализации самобытия. Но это отчуждение и приобщение к бытию в героях спорта, труда и литературы, всегда неустойчиво, т.к. это лишь отчуждающая иллюзия бытия, его суррогат. Однако, хотя спорт в современных условиях не может предоставить возможности для утверждения самобытия, он, тем не менее, настолько, насколько в него оказывается вовлечен конкретный человек намечает границы безличного рационального существования.

Руководство. Аппарат, хотя и требует только работы, лишенной всякой инициативы, не может существовать без руководства людьми, кот. должны принимать самостоятельные решения. Т.о. ситуация руководства является пограничной ситуацией, т.к. аппарат не способен предоставить готовые решения для каждой конкретной ситуации. Без таких людей он бы прекратил существование. Но они находятся в постоянном противоречии между необходимостью самостоятельного действия и зависимостью от аппарата, посредством которого это действие только и может быть реализовано, но кот. не терпит самостоятельности. Отсюда бесконечные переговоры, неуверенность и компромиссы. Никто не берет на себя подлинную ответственность, делается вид, что один человек ничего решить не может. Господство становится в массовой организации безличным, призрачным и невидимым.

4. Кризис.

Мир, возникающий в качестве аппарат обеспечения массового существования, принуждает все служить ему, растворяя в нем человека, чье существование он, казалось бы, и должен обеспечивать. Человек обезличивается, теряет всякую ценность и достоинство. Расширяя свое существование, он жертвует своим бытием, в кот. он обретает себя. Эта жертва туманно осознается как постоянная опасность существованию, все находится под угрозой в состоянии кризиса. Суть этого кризиса — недостаток доверия в рамках того целого, где человек осуществляется в своей публичности. Это же целое оказывается замкнутым на себя в силу своего глобального характера. Универсализация, стирая различия, утверждает везде поверхностность и безразличность существования. Это указывает на необратимую утрату субстанциальности, остановить кот. невозможно. Основным аспектом существования становится посредственность и мимикрия, при всем богатстве форм выражения. Духовная причина упадка — исчезновения авторитета, уничтоженного критикой, кот. не создала взамен ничего позитивного.

Чтобы решить этот кризис, кот. не может быть произведен только в государстве как сфере реализации возможного и духовной сфере, уже подчиненной порядку массового существования, человек должен вернуться к началу, к бытию человеком, осознание специфики которого должно открыть путь к преодолению данного кризиса.

Воля в целом.

Человек осуществляется лишь в той мере в качестве человека, в какой он не растворяется в предписываемом ему порядке существования, но реализоваться так или иначе может только в рамках задаваемых этим порядком.
То, чем человек становится, зависит от власти, определяющей его существование как историческую действительность и воспитания, кот. сознательно направляет передачу человеческих возможностей от поколения к поколению. В той мере, в какой действует сознательная воля, будущее зависит полностью от политической и педагогической деятельности, определяющих поле возможной реализации человека. Государственная воля — это воля человека обрести свою судьбу, что он никогда не может совершить в качестве отдельного человека, а может только в своей всеобщности посредством смены поколений.

Государство.

Государство — власть кот. существует посредством угрозы применить насилие, осуществляя монополию на легитимное насилие, или выносит свое решение, применяя его. Духовная ситуация индивида состоит в занятии позиции по отношению к действительности этой власти, т.к. он в какой-то мере существует посредством ее, и это есть его власть, за осуществление кот. он должен принять ответственность на себя. Подобное принятие ответственности конституирует подлинно государственное сознание, благодаря кот. человек может осуществлять свою свободу в конкретной исторической ситуации, утверждаясь тем самым в своем самобытии. Границами осуществления власти как порядка является война и революция, кот. всегда являются скрытыми возможностями, т.к. осуществляя свою единичную волю, человек сталкивается с множеством других воль. Стремление предотвратить реализацию этих возможностей ведет к милитаризации как гаранту мира, что парадоксально обращает его против самого себя. Действие осуществляется на границах напряжения взаимодействия между индивидуальной и общей волями, кот. противостоят друг другу, но и через друг друга осуществляются. Любое разрушение этого противоречия ведет к разрушению их элементов. В области политики парадоксальность состоит в том, что то, на что направлены все силы, не должно быть завершено.

Воспитание. Именно в присвоении предшествующей традиции, человек присваивает себя в своем бытии в тех или иных конкретных формах, но так же входит в сферу осуществления целого, кот. может осуществляться лишь будучи реализуемым в конкретных людях. Отсюда роль воспитания в обеспечении массового порядка. Но будучи подчинено ему оно лишается своей субстанциальности. Воспитание зависит от изначальной жизни духовного мира, кот. не принадлежит порядку публичности, в силу чего проблема воспитания не может быть решена ни предоставлением ему полной свободы (поскольку не задавая целого, она предоставляет лишь осколки традиции, а не целостный мир), ни тотальным контролем (т.к. парализует духовную свободу).

Упадок духа и его возможность.

В силу указанных противоречий человек не может обрести покой в формах институализированной действительности, хотя последние и определяют всякую возможность его реализации. Он может реализоваться лишь на границах установленного порядка. Поскольку человек не находит завершения в осуществлении целостности существования, он, перелетая через существование, строит в пространстве, в котором он во всеобщем образе своего бытия коммуникативно обретает уверенность, второй мир, мир духа. Правда, он и как духовное бытие связан со своей действительностью существования, но в своем взлете он выходит за ее пределы; освобождаясь от нее на мгновение, он возвращается в нее в качестве бытия, кот. он стал в созидании духа. В знании своего бытия человек выходит за пределы лишь данного ему существования. Но здесь он сталкивается с полярностью зависимости существования и его изначальности, кот. определяет судьбу духа. Разрешение этой антиномии в пользу только одного ее элемента, разрушает любое его самостное существование.

Проблема современности связана с постановкой деятельности духа на массовую основу, в кот. он вновь отчуждается от самого себя. Образование направляется на проффесиональную подготовку индивидов, определившую бы возможность воспроизводства аппарата. Точная специализация образования разрушает единство культуры и традиции, в существовании кот. индивид более не может присвоить свое бытие. Эту раздробленность сферы человеческого существования восполняет пресса, кот. становится духовным существованием нашей эпохи в качестве сознания того, как оно осуществляется в массах. Но она начинает и господствовать над ним, не только отражая массовое сознание, но и формируя и стабилизируя его. То же относится к искусству, религии, науке и философии, которые вписываются в массовый порядок, выполняя определенные функции его поддержания. Их значимость определяется не их подлинностью, но их действенностью по преодолению того напряжения между частным человеческим существованием и массовым существованием как его необходимой формой, которое угрожает существованию массового порядка. Они так же по возможности ставятся на техническую основу. Однако, это лишь маскирует эту напряженность, служащую основанием чел. бытия, кот. лишь изредка прорывается на поверхность (Ницше, Кьеркегор). Тем не менее, философия сегодня — единственная возможность для тех, кто сознательно не ищет пристанища, центральным вопросом кот. является человек, который никогда не может удовлетворится самим собой как бытием, но все время стремится выйти за свои пределы.

Как сегодня понимается человеческое бытие.

Сегодня человек ощущает отсутствие опоры в своей духовной деятельности и не допускает больше бытия в умиротворенной связи с существующим. Он сообщает свой протест эпохе будь то в протесте своенравия, в отчаянии нигилизма, в беспомощности и блужданиях, отказывающихся от конечной опоры и гармонизирующих соблазнов. В самом деле требование ситуации к человеку кажется таковым, что удовлетворить его может только существо, превосходящее человека. Человек сегодня зависит от себя как единичного в том смысле, что он сам должен помочь себе, если уж он не свободен посредством усвоения всепроникающей субстанции существования, а свободен в пустоте ничто. Если трансценденция скрывается, человек может прийти к ней лишь посредством самого себя. Человек расщеплен в своем бытии и должен противопоставлять себя себе, пусть то как долг и склонность, дух и плоть, рассудок и чувственность. То, как он преодолевает себя в своей расщепленности, составляет способ его проникновения в себя.

Один из них — превращение человеком себя в предмет познания. То, что он познает в опыте как свое существование и то, что лежит в его основе, он считает своим подлинным бытием. Смысл такого сознания в том, чтобы снять напряжение посредством отождествления бытия с сознанием. Это социология, психология (и психоанализ), антропология (и расовая теория). Они редуцируя человека к его наличному бытию, кот. находится вне его (идеология, бессознательное и т.д.), лишают его всякой субстанциальности и выполняют тем самым деструктивную функцию, хотя в них и содержится позитивное знание.
Но на его основе осуществляются проекты технического овладения человеческим существованием, кот. будучи полностью осуществлено полностью его и уничтожит, т.к. репрессивно предписывая человеку формы его реализации, оно растворяет его в безличности предписываемых ему форм. Это связанно с тем, что человек предстает для них лишь фрагментарно, но помыслить целостность его бытия в силу самого своего характера как наук они не способны.

Второй путь находит себя в напряжении пограничных ситуаций, совершено неустранимых в существовании, кот. становятся для него открытыми в решительности самобытия. Если человек не познается более как бытие, кот. он есть, он, познавая, приводит себя в состояние неустойчивости абсолютной возможности. В ней он слышит призыв к своей свободе, кот. он заклинает бытие как его скрытую трансцендентность. Смыслом этого пути является трансцендентность. Отсутствие напряжения считается в этом понимании путем обмана.

Эти две возможности — позитивные науки о человеке и экзистенциальная философия.

Экзистенциальная философия — использующее все объективное знание, но выходящее за его пределы мышление, посредством которого человек хочет стать самим собой. Но она не дает ответ о человеке и существует до тех пор пока ее предметность остается безосновной, пока она осуществляется как выход к трансцендентному. В противном случае она сразу бы превратилась в позитивную область знания со всеми вытекающими отсюда последствиями. Экзистенциальное просветление, поскольку оно беспредметно, не дает результата, но вводит экзистенцию в процесс прояснения, кое есть дело проясняющего. Граница познания человека находится в экзистенции, в силу чего в экзистенциальном прояснении, кот. выходит за пределы этого познания, остается неудовлетворенность. Для человека, кот. находится в пути, она служит выражением, посредством кот. он сам опирается на себя в принятии направления, средством сохранить возвышенные моменты для осуществления посредством своей жизни.

Каким может стать человек.

1. Анонимные силы. Анонимное — это и подлинное бытие человек, угрожающее исчезновением в рассеивании, и подлинное небытие, притязающее как будто на всю сферу существования. Вопрос об анонимных силах — это вопрос о бытии самого человека.

Искажение свободы. Публичные формы бытия создают атмосферу, которая вносит соблазн в существование индивида бежать от самого себя, приняв признанный образ деятельности, необходимый для всеобщего блага.
Деловитость, осмысленная лишь в ограниченных ситуациях, становится маской, за кот. человек скрывает собственное ничтожество. Это бегство от свободы и связанной с ней ответственностью вносят искажения в его существование, противопоставляя его свободе. Это искажение, превращается в анонимную враждебность к свободе во всех ее проявлениях. Оно ведет к отрицанию всего и устранению себя из собственного бытия. Его фигура — софист, который надевает множество масок, не имея лица. Сталкиваясь с бытием, он стремится разоблачить в нем ничто, кот. есть он сам.

Вопрос о действительности времени. То, что надлежит показать в образе настоящего, никогда не бывает этим настоящем полностью. Каждый живет в мире еще неосознанных возможностей. Новое поколение обычно мало похоже на то, о кот. мы говорим. Те люди, что в 30 лет совершают решительные действия, пребывают в анонимности своего бытия, благодаря кот. невозможно заранее установить, кто к ним относится. Действительность времени не локализуется в заданных образах.

Современный человек. Сегодня мы не видим героев, кроме тех, что создается на потребу идентификации масс. Возможный героизм человека сегодня лишен в деятельности блеска, в воздействии — славы. Он остается без признания, если, не уступая повседневности, обладает силой самостояния.
Если человек в качестве героя характеризуется тем, что утверждает себя перед превосходством силы, кот., будучи свойственной каждой эпохе, достигает, противостоя ему, цели, к кот. она слепо стремится, то сегодня он утверждает себя перед неосязаемой массой. Он ищет не последователей, а соратников. Он пребывает в качестве самобытия для самобытия, ибо он создает жизнь как требование посредством действия в другом, исходя из его собственных истоков, не превращаясь для него в идола в своем противопоставлении ему. Открытость безграничного желания видеть превращается у него в молчание — не для того, чтобы умолчать о том, что он знает и мог бы сказать, но чтобы не внести в сказанное то, что посредством ошибочности стало бы неясным в экзистенции самому себе. Такая неустранимая анонимность — его признак.

Борьба без фронта. Анонимное есть подлинное бытие, но одновременно и существование небытия, чья сила ни с чем не сравнима и не может быть постигнута, хотя она и грозит всему уничтожением. В своем существовании человек сталкивается с анонимными силами, кот. неудается зафиксировать в конкретном облике и после минутного прояснения человек теряется от путаницы во фронтах борьбы. Кто был противником, оказывается союзником и наоборот.
Анонимные силы постоянно ускользают и меняют свой облик. Подлинные противники выступают там, где в существовании бытие противостоит бытию в продуктивной борьбе. Нет противников там, где бытие борется за существование с небытием.

2. Самобытие в условиях времени.

Характер бытия человека — предпосылка всего. Для того чтобы быть самим собой, человек нуждается в позитивно наполненном мире. Духовная ситуация требует сегодня сознательной борьбы каждого человека за его духовную сущность. Теряя в кризисе мир, человеку надлежит, исходя из имеющихся у него предпосылок, вновь создать свой мир из первоначала.

Первым актом пробуждающегося сознания человека является то, как он относится к миру. Самобытие есть то, что из бытия против мира вступает в мир. Первый путь ведет из мира к одиночеству (Кьеркегор). Второй, проходящей через первый, размыкает одиночество и ведет в мир и солидарность. Именно он дает возможность утвердится в собственном бытии как самобытии, т.к. игнорировать действительность мира невозможно. В бегстве от мира сохраняется зависимость от него. Ощутить суровость действительности — единственный путь, кот. ведет к себе. Поэтому этос заключается в том, чтобы жить вместе с другими внутри аппарата власти, не давая ему поглотить себя.

Вступление самобытия в мир можно наблюдать в ряде возможных направлений. Путь ведет от технического через изначальное желание знать к безусловным связям.

А) техника отчуждает человека от непосредственного присутствия. Задача
— посредством технического осуществления вновь достигнуть непосредственного присутствия человеческого бытия во всех вещах мира. Это требует четкого осознания того, что не подлежит механизации.

Б) техническое обеспечение существования требует знания лишь применительно к цели, для кот. оно используется. Самобытие же в знании есть лишь в изначальном волении знать. Знание должно быть просто ясностью, чтобы человек мог обрести в нем самосознание. То, что человек совершает, исследуя, планируя и строя, является, если видеть перед собой целое, путем, на кот. он посредством попыток находит свою судьбу как способ своей уверенности в бытии.

В) однако, судьбу человек обретает только посредством связей, не принудительных, а принятых им, кот. для него становятся собственными.
Только тот, кто свободно связывает себя, застрахован от того, чтобы в отчаянии возмутиться самим собой. Это может быть как сила почитания, как концентрация в профессиональном труде, как исключительность в эротической любви.

Позитивное наполнение жизни:

Самобытие характеризует благородство как бытие самим собой.

Солидарность — единство обладающих самобытием людей, связанные узами личной верности. Эта скрытая форма общности, поскольку критерия самобытия не существует и поэтому невозможны «тресты порядочных людей». Благородство духов, обладающих самобытием, рассеянно в мире, анонимно, подобно невидимой церкви. Тот, кто вступает в эту сферу, приходит к этому не на основе суждения, а посредством осуществления своего собственного бытия.
Благородство действует анонимно. Благородство человека может быть названо философской жизнью. Оно есть требование, предъявляемое человеком к самому себе.

Ситуация самобытия. Человек не может быть завершенным; для того, чтобы быть, он должен меняться во времени, подчиняясь все новой судьбе. Человек характеризуется превосхождением своего наличного бытия. В превосхождении он сталкивается с ничто. Если мы назовем состояние перед лицом ничто неверием, то сила самобытия порождает в неверии внутреннюю деятельность во взлете.
Эта сила — вера, философская по своему характеру, которая в цепи отдельных людей, передающих друг другу факел, способна к новому созиданию. Завершения быть не может. Все время будет возникать вопрос, что есть человек. Для того чтобы бытие сало миром, тот, кто впоследствии отдается в сообществе с другими целому, должен сначала проникнуть в самого себя. Самобытие — условие, без которого мир как наполненная идеей действительность человеческой деятельности уже невозможен.

3. Прогноз, основанный на наблюдении, и пробуждающий прогноз.

Прогноз основанный на наблюдении. Истощение ресурсов и выходящее из под контроля техническое развитие приведет, вероятно, к концу в результате катастроф. Вполне возможно наступит биологическое вырождение человечества.
Ничто не говорит, что гибель культуры более невозможна.

Но действительно важны не далекие возможности, кот. более менее вероятны и только вероятны, а знание того, что собственно хочу я. Прогноз важен не как знание, а как то, что становится действующем фактором в современной действительности.

Пробуждающий прогноз. Прогноз, основанный на наблюдении, хочет знать, что будет, не вводя в это знание того, кто мыслит. Пробуждающий прогноз высказывает то, что возможно, так как посредством такой возможности может быть определена воля. Это прогноз проникает через наблюдение к решению собственного воления. Пробуждающий прогноз направлен на прояснение вопроса, для какого настоящего я хочу жить. Развертывание массового порядка обеспечения существования, подминающего под себя всякое индивидуальное бытие, ставит вопрос (основной для нашего времени), возможен ли еще независимый человек. Под вопрос вообще поставлено, может ли человек быть свободным. Этот вопрос при своей постановке сам снимает себя, т.к. может быть поставлен только тем, кто может быть свободным. Эта свобода самобытия рождается в концентрации сил на краю гибели, в той бреши в универсальном порядке, где он противопоставляется как ему, так и своему собственному наличному бытию. В этом напряжении между авторитетом и свободой, религиозной верой и философским осмыслением, реализуется жизнь не допускающего завершения духа. Она быть может внесет субстанцию в машинное существование. Что случится, скажет нам не беспрекословный авторитет, это скажет своим бытием человек, кот. живет. Задачей пробуждающего прогноза может быть только одно: напомнить человеку о нем самом.

Робин Джордж Коллингвуд (1889 — 1943)

«Идея истории» 1946

I. Философия — мысль второго порядка, что значит: Есть мысль о предмете — наука; Есть мысль о мысли, причем мысль рассматривается как таковая — это психология; Философия рассматривает мысль в ее связи с предметом.

У философии не может быть четких внутренних перегородок. Однако философия возникает в истории как мыль об определенного рода знании: в античности — математического, в средние века — знания о боге, в новое время — опытного познания. Философия истории же необходима как имеющая дело с особым родом знания, которому до восемнадцатого века

(изобретший сам термин Вольтер, критический метод познания истории) не уделялось специального внимания.
II. Философия истории в этом смысле занята мыслью историка. История рассматривается с точки зрения четырех вопросов: ее (а) природа, (б) предмет, (в) метод, (г) значение
III. Занимающиеся философией истории должны иметь собственный опыт исторического мышления (имеется в виду самостоятельное изучение истории) и осмысление этого опята, делание его предметом своей рефлексии (это необходимо, чтобы дать ответы на возникающие в ходе самостоятельного изучения истории вопросы об основаниях, на которых строится историческое знание).

Предварительная характеристика истории по четырем предметам:

A. история есть исследование, поиск, и в этом смысле наука (имеется в виду, что наука не занимается классификацией уже познанного, а концентрирует внимание на еще не познанном, пытаясь его познать)

B. история занимается res gestae, т. е. деяниями людей в прошлом

C. история есть интерпретация данных, существующих здесь и теперь, но таких, что анализируя их историк может получить ответы на вопросы о прошлом. Особенно это — документы, или, шире, источники

D. история нужна для человеческого самопознания: история познает, что человек сделал и поэтому — что он собой представляет
IV. Что-то похожее на историческое мышление появляется не сразу (4 тыс. лет назад в Западной Азии и Европе). До его появления господствовали две типичных формы истории: теократическая история (о событиях рассказывается как о неизвестных фактах, причем их содержание образуют действия не людей, а богов — все события рассматриваются именно в таком ключе, и люди фигурируют лишь как выполняющие волю богов (идет пример из шумерской истории)) и миф (подлинный миф есть всегда теогония, повествование об отношении между богами или природными силами, облеченное в квазивременную форму). Эти формы сочетались. При этом характерно было движение от партикуляризма (боги как божественные главы национальных общин) к универсализму (в еврейской истории есть попытка объяснить не только происхождение человека вообще, но и происхождение разных народов — этногония).

V. ГРЕКО-РИМСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ

A. Греция. Научную историю создал Геродот (у него пояавляется и сам термин, который означает просто исследование или изучение), именно у него и у Фукидида история начинает приобретать те черты, которыми история была охарактеризована в начале книги: это человеческая история: а) она начинается с вопросов, а не просто изложения легенд, б) гуманистична, т. е. занимается деяниями людей, в) рациональна, т. е. обосновывает ответы обращением к источникам, г) служит самопознанию. т. е. рассказывает человеку, что он такое, рассказывая о его деяниях

B. Вообще греческая установка — антиисторическая, ибо греческая мысль занята неизменным. Поэтому изобретение истории греком особенно замечательно. Для греков характерны представления об истории как: открытой (недетерминистичной) для изменений к лучшему под воздействием познания Блага. Однако она была лишь собранием эмпирических фактов, а поэтому не могла быть предметом знания, лишь правильного мнения. Это было собрание примеров.

Метод Геродота и Фукидида был таков: они большей частью основывались на рассказах тех, кого лично встречали, причем не просто брали их слова на веру, но так критически их расспрашивали, пока у самого очевидца не возникало более ясного представления о предмете своего рассказа. Три недостатка такого метода: невозможность распространить историческое знание на более раннее время, невозможность заранее задавать конкретный предмет исследования, невозможность выработки единой идеи истории.

C. Три изменения в эллинистический период:

1. расширение греческой цивилизации привело к включению — под знаком культурной ассимиляции — варваров в греческую историю

2. походы Александра сделали «мир» не просто географическим а историческим понятием

3. возникшая в связи с этим нужда в более всеохватной истории вынудила основывать исторические труды не только на свидетельствах очевидцев но и на отобранном у разных, не- исторических писателей материале — появился метод компиляции

D. Все это сформировалось уже в эпоху Рима. Полибий, уже имеет понятие о достоверных источниках — с которых у начинает свою историю. История для него непрерывность, преемственность общественных и государственных институтов. Эллинистическая история приобретает у него свои выраженные очертания: это история, герой которой — общий дух одного народа, но фабула ее

— задевает более широкий контекст, а именно демонстрирует, как другие народы в истории собирались под руководством этого главного. У него есть понятие судьбы, свобода воли же означает владение лишь своим духом, который есть единственное укрытие от этой судьбы. Ливий уже в основном опирается на компилятивный метод. Тацит не был серьезным историком, ибо всерьез не задумывался о цели своего дела — скорее ритор, чем мыслитель.

E. Общий характер греко-римской истории: 1) гуманизм (история как творение людей), причем всякий человек понимается как разумное животное, поэтому история разумна; 2) субстанциальность (кроме

Геродота для всех история представляла нечто лишь постольку, поскольку была полезна для вечного, субстанциального (влияние установки греческой метафизики), а поэтому описание чего-то нового было по сути невозможно).
VI. ВЛИЯНИЕ ХРИСТИАНСТВА

A. Отброшены гуманизм (оптимизм относительно человеческой природы) и субстанциальность (о вечном, как основе истории). а) Слепота человеческих деяний рассматривается не как случайность, а как изначальное — влияние первородного греха. Благие дела не плоды человеческой воли, а влияние благодати. б) Вечность оставляется только богу, историческое же принципиально зависимо от тварной, невечной природы.человека. Следующее влияние:

1. История — реализация не человеческих, а божественных целей

2. В связи с этим, внимание уделяется не только тем или иным действиям, но и самому существованию тех или иных исторических деятелей — как имеющих божественное предназначение.

3. Третьим влиянием был христианский универсализм, всякая история неизбежно становится историей мира.

B. Черты христианской историографии:

1. Универсализм

2. История божественного провидения

3. Доступная разуму закономерность, прежде всего — строящаяся вокруг земной жизни Христа. Апокалипсизм.

4. Другие не столь принципиальные события, делящие историю на этапы. Идея эпохальных событий. Единая, универсальная хронология.

C. Средние века. Задача открытия и разъяснения божественного плана.

Концепция исторических эпох (напр. Иоахим Флорский: царствование бога-отца, бога-сына и св. духа). От одностороннего гуманизма — к одностороннему теократизму, вплоть до представления, что можно предсказывать будущее. Поэтому критический метод слаб. Все это издержки той ситуации, когда объективная необходимость противопоставляется субъективной воле.

D. Возрождение. Человек опять выходит на передний план. Однако представление о человеке иное (пример — комментарий Макиавелли на Ливия) — это существо страстное и импульсивное. История — история человеческих страстей. Бэкон вводит историю наряду с поэзией и философией, при этом руководит ею — память. Это отказ от предвидения, от вскрытия замысла — это признания лишь фактов.

Таким образом, история лишилась конкретности своего предмета, нацелившись лишь на возрождение прошлого вообще. Не было метода

(ведь прошлое нельзя было восстановить лишь из памяти).

E. Декарт суммировал сомнительность исторического познания в четырех пунктах: a) история — бегство от реальности, а именно — от своего времени b) историческое повествование — недостоверный рассказ c) из-за недостоверности — не вынести никаких уроков d) история — игра воображения

1. Историческая школа того времени (Тиллемон и болландисты), также основывалась на сомнении a) никакой документ не может заставить нас верить в невозможное по нашим понятием b) источники не должны противоречить друг другу c) письменные источники проверять неписьменными

2. Лейбниц применил это к истории философии — у него это преемственность, Спиноза — критический разбор Писания

F. Антикартезианство

1. Вико a) Принцип verum-factum по отношению к истории — так история становится познаваемой. Методические правила

: а) схожие периоды в истории, что позволяет делать умозаключения по аналогии; б) периоды повторяются в том же порядке в) не просто циклическое а спиралевидное развитие b) Источники ошибок: Преувеличение достоинств древности;

Тщеславие наций — превозносить свою историю;

Тщеславие историков — они склонны считать всех людей похожими на себя; Ошибка преемственности — если две нации имеют что-то похожее, то не обязательно, чтобы они заимствовали это друг у друга; Нельзя считать древних более информированными о более близких к ним временах c) Новые методы: а) лингвистический анализ (запас слов раскрывает запас идей); б) мифология может рассматриваться как отражающая уклад и проч.; в) предание стоит рассматривать не буквально, а как смутное припоминание, и вычислять «коэффициент преломления»; г) сходность духовной жизни людей на схожих стадиях развития

2. Локк, Беркли, Юм. Установка на приобретения идей в принципе более (но неосознанно) исторична. Нет разницы между идеями и вещами. Все идеи конкретны. Человеческое знание не абсолютно.

G. Просвещение, освобождение от слепого действия страстей посредством внедрения разума: двойная ориентация

1. Монтескье, Гиббон — история прошлого, как история зависимости человека от тех или иных природных факторов

2. Кондорсе — история будущего царства разума, появление идеи прогресса, утопизм
VII. В результате, после Просвещения, показавшего неприемлемость для научного изучения как прошлого так и будущего представления о неизменности человеческой природы — наука о человеческой природе, т. е. представление о том, что человек есть существо историческое — первичное устранение субстанциализма из истории. На пороге научной истории.

A. Романтизм. Руссо: идей не деспотического воли одного, а общей воли народа

B. Гердер: разделение рас и проч. Вообще разделение между человеком и природой — между управляемым сознанием закона и самим строгим законом.

C. Кант: учение о предполагаемом телеологизме природы. Реализация плана природы для всякого существа — реализация его сущности.

Человек существует как род, потому что сущность человека — разум

— не может развиться в пределах жизни индивида. Развитие человека требует истории. История универсальна, в ней может быть обнаружен план, который связан с разумом, на пути к царству которого (рациональной свободе) преодолевается царство неразума, т. е. страстей и проч. Поэтому исследование истории может быть исследованием только дел разума — политики.

D. Шиллер: историк не может быть подобно естествоиспытателю отстраненным наблюдателем — он должен вживаться. Цель его — задумываться о месте настоящего в истории, видя его как цель последней. Не только политика, но и другие сферы духа.

E. Фихте: каждый период истории, воплощая особенную идею, имеет свой характер, который накладывает отпечаток на все сферы жизни.

В основе всякой периодизации — логическая структура — тезис, антитезис, синтез, так как именно так живет понятие.

Фундаментальное понятие истории вообще — рациональная свобода.

Итак: концентрация внимания на современности, как времени, в которое сам исследователь включен (если историк может только вживаться, то лучше всего он может вживаться только в настоящее), и на априоризме исторического познания.

F. Шеллинг: две сферы познаваемого: природа и история. Развитие таково: Абсолют сначала понимается как природа, а затем как история. Динамическая структура Абсолюта не есть основание динамики истории, она сама есть эта динамика.

G. Гегель: история не природа, эволюционисты не правы, так как принимают логическую последовательность за временную. История всегда (по спирали) оказывается новой. История есть история мысли. В той мере, в какой исторические деяния — события, историк не может их принять. Они познаваемы лишь как внешнее выражение мыслей. Движущая сила — разум, ибо история- история поступков, а воля их совершающая есть мысль в действии. Поэтому то, что история может быть картиной страстей не значит, что эти страсти не управляемы разумом. Таким образом исторический процесс оказывается логическим процессом. Отсюда — необходимость хода истории. Проблема в том, что Гегель мыслил только политическую, государственную историю. Девятнадцатый век был реакцией именно на эту односторонность.

H. Для Маркса природы была больше, чем фон истории. Сосредоточил свое исследование на человеческом интересе. Экономическая история, которая у Гегеля была слаба.

I. Позитивизм. Общее углубление идеи природы как динамической системы (кульминация — Дарвин). Вообще же исторические факты осмысливаются исходя не из них самих, а из определенной философии. Конт: три стадии и т. п.

J. Историческая школа 19 в. Появление метода филологической критики

(анализ источников — разложение на поздние и ранние части, затем

— демонстрация того влияния, которое оказывала точка зрения автора на излагаемое. Нибур и Ливии.) От позитивистов — изучение фактов, но не открытие законов. Факт- единичный, независимый от других фактов объект (бесконечное членение поля исследования), кроме того — он независим и от исследователя (следует уничтожить субъективные, привносимые факторы).
VIII. Научная история. Вся находится под знаком позитивизма — освобождаясь от его недостатков в одном, сохраняет их в чем-нибудь другом. Дилемма, которую поставила научная история — совместить реальность природы и историчность духа.

A. Англия: Брэдли, последователи (реалисты Рассел и Кук Вилсон),

Роберт Флинт. Результат — дух отрешенности (в следствие осознания дилеммы). Бьюри (начинал как позитивист, а закончил как идеалист — понятие «исторической случайности») дал пример методологического анализа собственного труда. Оукшотт рассматривает опыт не как непосредственное, но как состоящее из переживаний и переживаемого. Анализ истории — расчленение.

История — мир идей. Тойнби.

B. Германия. Виндельбандт, Риккерт, Зиммель, Майер (высвобождение истории от привнесенных естественнонаучных методов), Шпенглер,

C. Франция. Спиритуализм Равессона (попытка растворить реальность природы в духовном). Идеализм Лашелье (естественные науки оказываются сами плодом деятельности духа, поэтому в принципе не способны оспорить его существование). Эволюционизм Бергсона.

D. Италия. Кроче.
IX. Эпилегомены

A. Наука о человеческой природе. Ошибка — выстраивать ее наподобие естественных наук. Правильное исследование духа осуществляется методами истории. Сферу исторического исследования образуют не природные процессы, а процессы мысли. История есть познание духа. Наука о духе и история совпадают: нельзя оценивать результаты такой науки по аналогии с естественными науками (в противоположность истории) и обобщения всякой науки о духе не будут выходить за рамки известной истории (не будут вечными установлениями). История — воспроизведение мысли прошлого в сознании историка, она должна быть освобождена от по аналогии усваиваемых естественнонаучных методов. История не есть история исключительно разумного и наоборот. В основе должно лежать представление о духе, как сознающем вместе и свою рациональность и наличие нерационального (души).

B. Историческое воображение. Это воображение — априорное, позволяющее вообще устанавливать какую-то связность исторических деяний — носит не орнаментальный, а необходимый конструктивный, структурный характер. В отличие от распространенного взгляда у историка нет опорных точек ни в смысле авторитетов, ни в смысле данных, ибо и то и другое подвержено его критической интерпретации. Картина прошлого, сеть связий между событиями является воображаемой картиной, обладающей следующими ограничениями: а) она должна быть локализована во времени и пространстве, б) непротиворечивой, в) находиться в особом отношении к свидетельству, ибо только отношение есть критерий истинности. Свидетельство само не может быть особо закреплено, что только свидетельствует об историческом измерении самой науки истории. Собственно можно сказать, что критерием всегда служит сама идея истории. Она — не случайный продукт психологических факторов. Идея исторического воображения как форма мысли, зависящая от себя, определяющая и обосновывающая сама себя.

C. Доказательство в исторической науке. История основана на выводах. Но есть несколько видов вывода. Есть история, которая полностью зависит от свидетельств авторитетов — метод «ножниц и клея». Настоящая научная история отказывается от принципиального для последней подхода — рассмотрения «периодов». Научная история начинает рассматривать проблемы. Таким образом направление исследования заранее получает обоснованную связность.

D. История как воспроизведение прошлого опыта. История есть необходимо воспроизведение прошлой мысли (опыта). Причем состоятельность себя как науки она получает от того, что такая мысль в принципе способна воспроизводится в последующем. А конкретно — прошлое есть собственное измерение всякой мысли.

История не память как таковая, а особый случай, когда объектом мысли настоящего становится мысль прошлого именно как мысль прошлого, а пропасть между ними заполняется не только способностью думать о прошлом но и способностью мыли прошлого воспроизводиться в настоящем. Дело в том, что акт мысли может не только находиться в настоящем, но и сохраняться в своей характерности. Освоение мыли прошлого поэтому немыслимо без знания контекста — мысль прошлого берется благодаря способности сохраняться, но осваивается только в связи с собственным для этой мысли контекстом.

E. Предмет истории. Это — то, что воспроизводится в сознании историка. Но сознание историка должно быть расположено к тому, чтобы стать вместилищем другой конкретной мысли. Предмет — сам акт мышления: не как в естественных науках, где предмет — объективно данное, отличное от акта мысли, и не как в психологии, где изучается деятельность сознания вообще, но не мышления, то есть в его конкретной направленности.

Положительно предмет истории определяется как изучение того в истории, что сохраняет свое единство в многообразии своих деяний. Т. е. особенность мысли — не просто сознании, а самосознание. Причем содержание самости здесь тоже мысль — не может быть истории памяти или восприятия. Предмет истории отличает целенаправленность, позволяющая вместить в себя определенное целесообразное мыслительное содержание. Нецеленаправленные формы деятельности не могут быть предметом истории. Целенаправленные — могут: политика, военное дело, экономика, мораль. Но это не только практические предметы. Теоретические виды: искусство, философия, религия, наука и т. д..
Они также целенаправленны. Это мысль которая не просто преддверие действия, но также и само действие.

F. История и свобода. Свобода в истории заключается в том, что чем тщательнее человек мыслит, тем больше накладывает на себя ограничения. Необходимо осознать, что эти ограничения — суть плод человеческого. Осознание свободы поэтому есть сознание самих себя. История в этом случае — лучший метод. Сначала следует придти к научному ее методу, а затем — к ее автономии как науки.

G. Прогресс возможен не как в Просвещении — освобождение от страстей, или как в 19 в. — эволюция природы, но как то измерение — историческое, — которое сообщает человеческой жизни история. Только в рамках выкрываемой ею связи межу мыслью настоящего и мыслью прошлого, как связанных в себе и разнесенных в то же время мы можем говорить о прогрессе — например социальных институтов.

Спиноза.

Этика, доказанная в геометрическом порядке и разделенная на пять частей, в которых трактуется

I. О боге. II. О природе и происхождении души. III. О происхождении и природе аффектов. IV. О человеческом рабстве или о силах аффектов. V. О могуществе разума или о человеческой свободе.

I. О боге.

Определения:

Причиной самого себя является сущность, кот. в себе заключает существование, или то, чья природа может быть представляем не иначе, как существующей.

Конечной в своем роде является вещь, кот. может быть ограничена другой вещью той же природы.

Субстанция — то, что существует само в себе и представляется через само себя; чье представление не нуждается в представлении другой вещи, из кот. оно должно было бы образоваться.

Атрибут — то, что ум представляет в субстанции как составляющее ею сущность.

Модус — состояние субстанции, то, что существует в другом и представляется через это другое.

Бог — существо абсолютно бесконечное, т.е. субстанция, состоящая из бесконечно многих атрибутов, из кот. каждый выражает вечную и бесконечную сущность.

Свободной называется вещь, кот. существует по одной необходимости своей собственной природы и определяется к действию только сама собой.
Принужденной или необходимой — вещь, кот. определяется к существованию и действию по известному и определенному образцу.

Вечность — самое существование (не бесконечная длительность).

Аксиомы: 1. Все, что существует, существует или само по себе, или в чем-либо другом. 2. Что не может быть представляемо через другое, должно быть представляемо само через себя. 3. Определенная причина имеет определенное следствие, отсутствие причины — невозможность какого-либо действия. 4. Знание действия зависит от знания причины и в себе последние.
5. Вещи, несходные совсем между собой, не могут быть познаваемы друг через друга, т.к. представление одной не заключает в себе представление другой.
6.Истинная идей должна быть согласна с своим объектом. 7. Сущность всего того, что может быть представляемо не существующим, не заключает в себе существования.

Бог необходимо существует, он един и действует по одной необходимости своей природы; он составляет свободную причину всех вещей так, что все что существует — существует в боге и зависит от него; все предопределенно богом не из свободы воли или абсолютного произволения, а из абсолютной природы бога.

Критика утилитаристского подхода в сущему, направляющее познание на конечные причины (ради чего). Но все что есть — есть по необходимости, а не ради чего-то. Но человек рассматривая все, что есть исходя из полезности или вредности для себя, проводит границу между порядком и хаосом, добром и злом, прекрасным и безобразным. Это учение о цели, полагаемое антропоцентризмом (Бог создал мир для человека, а последнего для того, чтобы служить ему) совершенно извращает природу. Человек, полагая себя мерой тварного бытия, попадает в путы воображения.

Теоремы: Субстанция по природе первее своих состояний. Две субстанции имеющие различные атрибуты, не имеют между собой ничего общего и не могут быть причинами одна другой. Вещи различаются между собой или атрибутами или модусами. В природе нет двух субстанций одной природы, т.е. с одним и тем же атрибутом. Одна субстанция не может производится другой. Природе субстанции присущее существование. Всякая субстанция необходимо бесконечна.
Чем более вещь имеет реальности или бытия, тем более ей присуще атрибутов.
Всякий атрибут одной субстанции представляется сам через себя.

Бог, или субстанция, состоящая из бесконечно многих атрибутов, каждый из которых выражает вечную и бесконечную сущность, необходимо существует, т.к. его сущность заключает в себе существование и нет причин, чтобы его не было, т.к. такая причина должна быть или внешней, но одной с ним природы, или присущей ему самому — обе возможности противоречивы.

Любая субстанция неделима, в том числе телесная.

Кроме бога никакая субстанция не может ни существовать, ни быть представляемой, т.к. не могут быть две субстанции с одними атрибутами, а бог содержит все возможные атрибуты. Отсюда ясно, что бог един и в природе вещей есть только одна субстанция и эта субстанция абсолютно бесконечна.
Соотв. вещь протяженная составляют или атрибуты бога или состояния атрибутов бога. Т.о. все, что существует, существует в боге и через бога.
Из необходимости божественной природы непосредственно вытекает бесконечное множество вещей бесконечно многими способами, т.к. заключает в себе бесконечное множество атрибутов, каждый из которых выражает сущность, бесконечную в своем роде, сл-но бог есть абсолютно первая производящая причина сам по себе. Бог действует единственно по законам своей природы и без чьего-либо принуждения (внешнего или внутреннего). Это действие — выражение его божественной природы. Бог единственно — свободная причина.
Бог — имманентная причина всех вещей, а не действующая извне, т.к. все есть в боге и из бога. Бог и все атрибуты бога вечны. Существование бога и его сущность — одно и тоже, в силу чего они есть вечная истина. Атрибуты бога неизменяемы. Сущность вещей, произведенных богом не заключает в себе существования, т.к. они не причины самих себя. Следовательно, творение непрерывно, т.к. только оно поддерживает что-либо в его существовании. Бог представляет производящую причину не только существования вещей, но и их сущности, т.к. вещи есть модусы атрибутов Бога, в кот. последние отражаются известным и необходимым образом. Все, что есть может определяться к действию лишь какой-либо причиной, а эта другой, и так до бесконечности — последняя причина Бог. Следовательно, в природе вещей нет ничего случайного, но все предопределенно к существованию и действию по известному образу из необходимости божественной природы. Т.к. все что есть — есть в боге и из него, разум может постигать только атрибуты или модусы атрибутов
Бога.

Необходимо различать natura naturans и natura naturata (природа порождающая, существующее само в себе — атрибуты субстанции, выражающие вечную сущность, и природа порожденная, вытекающая из необходимости природы
Бога, модусы его атрибутов). Поскольку разум и воля — атрибуты субстанции, они относятся к natura naturata и поэтому и воля и разум не свободны, но необходимы, т.е. Бог творит не из-за разума или воли, а лишь по необходимости своей природы. Поэтому вещи не могли быть произведены Богом никаким другим образом или другом порядке, чем были произведены. Вещи либо необходимы, либо невозможны, а случайными же вещи называются лишь по несовершенству нашего знания (случайность — непознанная необходимость).

Часть II. О природе и происхождении души.

Протяжение и мышление суть атрибуты Бога, т.е. Бог — вещь мыслящая и протяженная, в силу чего порядок и связь идей те же, что и вещей. Сущности человека не присуща субстанциональность, а составляют ее известные модификации атрибутов Бога. Человеческая душа выражает Бога и в этом отношении он сущность ея. Человек состоит из души и тела (не простая вещь).
Идея, составляющая формальное бытие человеческой души, есть тело, в силу чего душа способна воспринимать состояния тела, которые содержат вместе с природой ее тела и природу действующих на него тел, т.к. любые телесные и прочие модификации возможны только под действием внешней причины. Душа и тело составляют один и тот же индивидуум, представляемый в одном случае под атрибутом мышления, а в другом — протяжения, в силу чего душа может познавать самое себя лишь постольку, поскольку воспринимает идеи состояний тела. Но эти идеи адекватного познания в себе не заключают. Эта неадекватность — источник заблуждения, определяемая характеристикой идей как неясных и неотчетливых, т.к. они относятся не к божественному мышлению, а к состоянию индивидуальной души. То, что обще все вещам и равно находится как в частях, так и в целом может быть представляемо только адекватно — сл- но у всех людей есть какие-либо общие идеи. Общие идеи образуются в силу того, что способность представления человека ограничена, а представляемых индивидов неопределенное кол-во. Когда оно превышает определенную меру, представления индивидов начинают сливаться в том, что между ними есть общего, образуя тем самым общие понятия (сущее, человек и т.д.), посредством кот. индивиды представляются как бы под одним атрибутом.

Три род познания: 1. Познание через беспорядочный опыт — мнение, и посредством знаков (говорим о словах, не о вещах) познание — воображение.
2. Познание из общих понятий, адекватных идей о свойствах вещей. 3.
Интуитивное знание. Он ведет от адекватной идеи о формальной сущности каких- либо атрибутов Бога к адекватному познанию сущности вещей. Познание первого рода — причина ложности, второго и третьего — необходимо истины, и поэтому учат отличать истину от ложного (Истина является как мерой самой себя, так и лжи). Первый критерий истины — внутренняя непротиворечивость.

В душе человека нет никакой абсолютной или свободной воли, т.к. любое действие определяется какой-либо внешней причиной и так до бесконечности.
Воля и разум — одно и то же. Т.к. воля, как и разум — полагание утверждение или отрицания, кот. не может состояться вне какой-либо идеи, т.к. она есть идея.

Часть III-V. О природе и происхождении аффектов.
Аффект — состояние тела, которое увеличивает или уменьшает саму способность тела и души к действию. Поскольку воля и разум одно и то же, постольку пассивность души (подверженность аффектам) определяется теми неадекватными идеями, которые она имеет, а ее активность — адекватными (второй и третий род познания). Душа и тело не могут причинять друг друга непосредственно, но т.к. порядок вещей и идей один и тот же, а человек — индивидуум, кот. может рассматриваться в отношении двух атрибутов (телесность и мышление), постольку состояние тела и души соответствуют друг другу. Три первоначальных аффекта: удовольствие, неудовольствие и желание.
Удовольствие — переход от меньшего совершенства к большему. Неудовольствие
— наоборот. Желание — самая сущность человека, т.к. представляется определенной какому-либо действию каким-либо ее состоянием, определяющим ее стремление к сохранению существования. Удовольствие связано с активностью, страдание с пассивностью. Пассивность определяет неадекватность наших идей, соответственно воли. Т.о. познание определяет меру активности души. Но подавить аффекты познание может лишь став сильнейшим из них в качестве познавательной любви к богу, которая возникает из третьего рода познания.
Последний род познания имеет в качестве формальной причины саму душу, т.к. она представляет бога. Душа вечна, т.к. выражает бога, но не вся.
Воображение как модус души, связанный с телесным, умирает вместе с телом.
Сохраняется лишь та часть, что связана с адекватным познанием (третьего рода преимущественно).

Давид Юм «Трактат о человеческой природе» (3 книги)

Книга 1 — О познании (гносеология)
Структура опыта (табличка)
|перцепции |
|идеи |впечатления |
|простые |сложные |ощущения |рефлексии |
|не допускают |1 модусы |внешние ощущения |(«желание», |
|расчленения |2 отношения |включают боль и |«отвращение», |
|происходят от |3 субстанции |удовольствие |«надежда») эмоции,|
|простых | | |вторичные |
|впечатлений | | |впечатления |

Принцип ассоциации — центральный принцип человеческой психики — непознаваем. ассоциация по сходству (похожесть) ассоциация по смежности (в пространстве и времени) ассоциация по причинности
Юм выступает против понятия абстрактной идеи, требуя ее элиминации из философского рассмотрения, поскольку идеи выступают слабыми копиями впечатлений, а для абстрактных идей невозможно указать какое-либо из впечатлений, которое было бы их источником. Существование не может быть необходимым признаком вещи, отсюда его критика онтологического аргумента доказательства бытия Бога (следует Беркли).
В центре гносеологической концепции Юма — анализ идеи причинности. Идея причинности образуется из следующих эмпирических отношений между объектами: смежности в пространстве и времени предшествовании одного объекта (события) другому во времени
Демонстрирует, что суждения относительно причинности не обладают строго аналитическим характером, и что каузальные (причинно-следственные) и логические (необходимо истинные) связи не совпадают. Источником веры в объективный характер причинности полагается привычка, которая складывается на основе многократного повторения впечатлений и действует чисто инстинктивно, придавая устойчивый характер непостоянному изменчивому содержанию нашего опыта.
Сферу человеческого познания Юм подразделяет на знания (Это — особая уверенность, возникающая в душе в результате сравнения идей.) доказательства (Понятие истинности как соответствия представления и предмета элиминируется, поскольку перцепция (представление) есть единственная реальность, которой ничто не соответствует.) вероятности (Сопровождается чувством неуверенности и может основываться как на причинности так и на случайности. Случайность — отсутствие знания причин.)
Юм следует Беркли в критике понятия материи (внешних объектов), которая является источником перцепций. Считает, что такое якобы воспринимаемое качество объекта как его самотождественность есть результат действия воображения. «Ход воображения» может быть настолько плавным, что перерывы между восприятиями не замечаются, и воображение смешивает эту последовательность восприятий с «тождественным» объектом.
Продолжая дело Беркли, Юм обрушивается на понятие мыслящей субстанции, полагая, что то, что мы называем духом, должно быть понято как пучок восприятий.

Книга 2. Об аффектах
Волей человека руководят аффекты, а не разум. Разум — «раб аффектов».
Аффект — эмоция, возникающая под влиянием объекта. Все аффекты подразделяются на спокойные (например чувство прекрасного и безобразного) бурные (любовь, ненависть, печаль и радость)
Юм формулирует принцип, согласно которому противоположные впечатления связаны с противоположными аффектами. Например, красота выступает как объект аффекта гордости, а безобразное — аффекта униженности. Красивое и прекрасное суть относительные и субъективные качества, которые нравятся потому, что способны производить приятные аффекты. Эстетика для Юма является подразделом его теории аффектов (эмоций).
Особое место занимает аффект симпатии, в основе которого лежит бесспорный, хотя рационально и не объяснимый факт — природа наделила большим сходством все человеческие существа. Симпатия оживляет все другие аффекты.
Книга 3. О морали.
Этическая теория Юма имеет описательный, а не предписывающий характер.
«Одобрение одного характера и порицание другого суть лишь различные перцепции». Юм, критикуя интеллектуалистские подходы к этике, согласно которым все в мире подчиняется строгим отношениям и закономерностям, акцентирует внимание на роли чувственности в нравственном поведении человека.
Согласно Юму, переход от фактических суждений к суждениям долженствования, составляющим неэмпирической теории этики, представляется проблематическим.
Этика должна интересоваться мотивами поступков, которые обуславливаются психологической организацией человеческих существ. Мотивы выступают причинами наших поступков, что делает свободу воли («свободу безразличия») проблематичной.
Объединению людей в общество и образованию государства способствует изначально присущее людям чувство симпатии и ощущение полезности совместной жизни. С другой стороны, Юм отводит серьезную роль в образовании государства прямой узурпации власти и завоеваниям. Собственность — благо, следовательно государственное устройство, способствующее сохранению собственности, есть наилучшее. В основе общественного поведения людей лежит конкретный интерес, направляющий общественное устройство ко всеобщему благу.
Народ может перестать повиноваться властям, если власть окажется невыносимой, но этим правом народ не должен злоупотреблять.

Кант Критика 1

Задача метафизики
Цель построения критической философии — Кант говорит о выходящих за пределы опыта метафизических положениях как не подлежащем проверке и, следовательно, недостоверном знании. Метафизика в безудержном стремлении познавать выходит за пределы могущего быть удостоверенным знания и, тем самым, превращается в пустую игру словами, которая не может быть уличена в своих заблуждениях по причине отсутствия надежного критерия истинности, то есть достоверности знания. «Метафизическая болтовня высших школ часто представляет собой не что иное, как взаимное соглашение относительно того, как различным толкованием слов обойти трудный вопрос…». Таким образом, метафизическое знание оказывается не более достоверным, нежели выдумки мнимых духовидцев, и «не более похвально быть обманутым слепой верой в мнимые доводы разума, чем неосторожной верой в ложные рассказы». Из такого понимания положения дел в метафизике становится насущным переосмысление ее задач, связанное с обращением к поиску критерия достоверности. Метафизика должна стать по преимуществу наукой о границах человеческого разума, ибо наибольшая польза от метафизики, соответствующая природе человеческого ума, заключается в том, чтобы следить за тем, «исходит ли задача из того, что доступно знанию, и какого отношение данного вопроса к приобретенным опытом понятиям, на которых всегда должны быть основаны наши суждения».
Переосмысленная таким образом метафизика оказывается негативной наукой, и наибольшая польза от нее в том, что она подготавливает к позитивной, устанавливая критерии достоверности, что Кант и отмечает в письме к
Мендельсону, ибо для того, чтобы «сделать разумный выбор, нужно, прежде всего, знать то, без чего можно обойтись, более того, надо знать невозможное». Задачей такой негативной метафизики становится определение границ познания, установленных природой человеческого разума, причем именно опыт или, точнее, приложимость понятий к опыту, принимается как критерий достоверности знания. Отвергая все притязания разума на познание всей действительности в целом и характеризуя их как догматические, Кант ставит вопрос, который не мог быть задан в догматической метафизике, вопрос о том, возможно ли действительное познание посредством одного лишь чистого разума, и если возможно, то каковы границы познавательных возможностей этого разума.
Метод (Экспериментально-метафизический)
Кант осуществляет его радикальное переосмысление, условием чего оказывается поставленный вопрос о принципе, на котором основывается возможность чистого объективного познания. Так поставленный вопрос должен быть понят как вопрос о возможности соответствия познания и предмета, то есть как вопрос, касающийся переосмысления существа истины. И таковое переосмысление осуществляется Кантом через различение чувственности и рассудка и, тем самым, через понимание познания как созерцания или понятия, которое приводит Канта к осознанию возможности данности объекта как возможности соответствия созерцания и понятия в эмпирическом познании критерием истины как трансцендентальной.
Понимание истины, основанное на правилах нашего разума, касающихся лишь сравнения по тождеству и противоречию, не может выступать для Канта достаточным критерием достоверности познания, ибо «основные понятия о причинах, понятия о силах и действиях, если они не взяты из опыта, совершенно произвольны и не могут быть ни доказаны, ни опровергнуты». Кант в стремлении выяснить возможность знания как достоверного через переосмысление опыта приходит к новому переустанавливающему пониманию метода и самого познания; и это понимание не может не быть связанным с переосмыслением существа истины.
Кант ставит вопрос так: «на чем основано отношение того, что мы называем представлением в нас к предмету?». Возможны два варианта ответа: либо представление содержит способ, каким предмет воздействует на субъект, из чего понятно, что предмет может соответствовать представлению в качестве причины, то есть ясна возможность воспринимающего интеллекта, черпающего данные для своей логической обработки из чувственного созерцания вещей; либо рассудок сам порождает предмет, то есть ясна возможность порождающего интеллекта. Но ни тот, ни другой вариант ответа не может быть принят, ибо как «рассудок через посредство своих представлений не есть причина предмета, то есть человеческое познание есть познание конечное; «предмет не есть причина представлений рассудка», так как рассудок не принимает их так, как они непосредственно даны в чувственности, то есть невозможна эмпирическая дедукция чистых понятий. Но тогда вопрос остается открытым, и попытки его решения за счет предустановленной гармонии есть «самое нелепое, что только вообще можно избрать».
Вопрос о том, как рассудок может в отношении качеств совершенно a priori образовывать понятия предметов, которым должны соответствовать вещи, оказывается основой метода как экспериментально-метафизического.
Исследование начинается теперь не с предмета как непроблематичного, но с вопроса о том, как он может быть дан в объективном познании, то есть, философия как критическая занимается не вещами, но видами их познания.
Понимание метода Канта как экспериментально-метафизического может быть прояснено через экспликацию осуществляемого им мысленного эксперимента, заключающегося в том, что предмет рассматривается по виду его познания, то есть либо как предмет возможного опыта, либо как только мыслимый. Тогда, в случае такого рассмотрения, имеет место либо согласие с правилом чистого разума, либо антиномия, что позволяет делать выводы о правильности различения. Тем самым, мы рассматриваем предмет так, как он представлен в видах нашего априорного познания. Теперь оказываются разделенными не только предметы как они есть для чувственности и для рассудка, но и предметы как познаваемые в возможном опыте, то есть как явления, и как вещи сами по себе. Именно таков экспериментально-метафизический метод Канта, неуклонно осуществляемый им на протяжении построения всей «Критики», которая есть прежде всего «трактат о методе, а не система самой науки».
С целью отчетливой артикуляции противопоставления критической философии догматической метафизике познание, занимающееся не предметами, но «видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным a priori», получает наименование трансцендентального, тогда как под метафизикой теперь понимается чистое познание из одного только разума.
Революционный поворот Канта состоит в изменении метода мышления, согласно которому предметы или, что то же самое, опыт, в котором только они и могут познаваться, сообразуются с понятиями, так как опыт есть познание, требующее участия рассудка, правила которого должны выражаться в априорных понятиях, с которыми все предметы опыта должны необходимо сообразовываться.
Теперь мы начинаем с размышления разума о себе самом, о своих предпосылках и основоположениях. Размышления же о предметах последует после того, как будет твердо установлена отправная точка.
Структура
Предисловия (2 шт. оговаривает цели и т. д., см. выше)
Введение (вопрос о возможности априорных синтетических суждений)
Учение о началах
Трансцендентальная эстетика (занимается чувственностью — пространство и время понимаются как чистые формы внешнего и внутреннего чувства, тем самым как условия возможности опыта (знания)).
Трансцендентальная логика
Трансцендентальная аналитика (занимается рассудочным познанием)
Категории — чистые рассудочные понятия, как условия возможности опыта. 4 группы: количества, качества, отношения, модальности. Дедукция категорий осуществляется путем демонстрации категорий как условий возможности опыта — категории имеют объективную значимость (трансцендентальную истинность).
Продуктивная способность воображения — способность подведения многообразного содержания созерцаний под категории.
Основоположения рассудка — априорные синтетические суждения как правила упорядочивания опыта (условия возможности его единства). 4 группы
(соответственно категориям): аксиомы созерцания, антиципации восприятия, аналогии опыта, постулаты эмпирического мышления вообще.
Вопрос о возможности достоверного знания понимается как вопрос о возможности опыта, в котором только это знание и возможно. Условиями возможности опыта понимаются априорные формы чувственности и априорное рассудочное познание. «Условия возможности опыта суть вместе с тем условия возможности предметов опыта и потому имеют объективную значимость в априорном синтетическом суждении» — это и есть дедукция основоположений рассудка. Разум предписывает законы природы.
Трансцендентальная диалектика.
Если рассудок есть условие возможности единства опыта, то разум есть условие единства рассудка. Рассудок — способность устанавливать законы, разум — принципы. Трансцендентальные идеи — чистые понятия разума (понятия безусловного). Применение трансцендентальных идей может быть регулятивным
(идеи понимаются как условия возможности знания, не будучи сами соотнесены с объектом) и конститутивным (сами создают объект). Конститутивное применение идей приводит к трансцендентальной иллюзии как неизбежной видимости. Три вида диалектических умозаключений (сколько и идей, к которым приводят их выводы):
(психологическая идея (я мыслю)) от трансцендентального понятия субъекта, которое не содержит многообразного, к абсолютному единству и постоянству самого этого субъекта (трансцендентальный паралогизм);
(космологическая идея (мир)) к абсолютному единству условий явления
(антиномия)
(теологическая идея (бог)) к идее полной совокупности возможностей (идеал)
Учение о методе (сфера так называемой «практической логики», возможные методы и технические термины для систематизации в науках)
Дисциплина чистого разума (в догматическом, полемическом применении, в гипотезе и доказательстве)
Канон (в отношении конечной цели чистого разума)
Архитектоника (искусство построения системы)
История чистого разума

Кант. Критика 2

Задача и смысл
Критика практического, а не чистого практического разума. Если именно познание из одного только разума в теоретической сфере приводит к иллюзии, то в практическом познании, познанием в собственном смысле слова оказывается познание чистого практического разума. Понятие свободы, поскольку его реальность доказывается аподиктическим законом практического разума (категорическим императивом), составляет опору всего здания последнего. Возможность всех других понятий (бог и бессмертие) доказывается тем, что свобода действительна, так как идея ее проявляется через моральный закон.
Всякая нравственная оценка предполагает наличие априорного нравственного закона. Если содержание нравственных принципов в эмпирическом смысле является условным, то априорность нравственного закона может быть лишь в формальном определении. Поступок, согласный с нравственным законом, заслуживает предиката «добрый», поскольку вытекает из одного лишь нравственного намерения. Разделение легальности и моральности. Нравственный характер поступков можно усматривать не во внешней легальности, но в намерении. Обязанность — сознание требования нравственного закона.
Намерение бывает добрым если его максима — сознание обязанности и мотив поступка — уважение к нравственному закону. Нравственные законы — законы долженствования. Нравственный закон — правило, согласно которому что-либо должно происходить при любых обстоятельствах, это — императив.
Основоположения практического разума субъективные (максимы), это принципы воли. объективные (законы и предписания), это императивы, соответственно категорические (имеют условия себя сами), и гипотетические (содержат предписания умения, определяют волю только в отношении желаемого результата).
Область практической деятельности — область целей. Цели — условия, в зависимости от которых находятся гипотетические императивы, предписывающие действия для достижения этих целей. Причинно-следственная цепь, в конце которой — последняя цель, которая не есть больше средство для другой цели, а есть основание всего телеологического ряда.
Стремление к счастью не может быть понято как практическая цель, это — закон природы, он соответствует низшей способности желания. Способность желания — эмпирическое условие принципов. Всякий гипотетический императив апеллирует к уже существующему желанию, которому указывает средства для удовлетворения, а нравственная обязанность есть категорическое требование, лишенное отношения к желанию. Чистый разум должен быть практическим без представления о приятном и неприятном как материи способности желания. В практическом законе разум определяет волю непосредственно, а не через привходящее чувство удовольствия или неудовольствия. Практический разум — законодательствующий. Моральный закон — категорический (безусловный) императив. Отношение воли к этому закону есть зависимость, а именно обязанность — принуждение к поступкам и называется долгом.
Категорический императив требует того, чтобы максима, из которой вытекает поступок была таковой, чтобы она могла служить общезначимым и необходимым законом для всех разумных существ.
Наиболее строгими требованиями будут те, противоположные максимы которых не могут быть мыслимы в качестве закона природы. Категорический императив требует от воли соблюдения законов которая она сама себе поставила.

Ф. В. Й. Шеллинг. “Система трансцендентального идеализма”.

Работа 1800 г.
Предисловие.
Цель настоящего труда — расширить трансцендентальный идеализм до тех пределов, которые позволяют ему стать тем, чем он действительно должен быть, а именно системой всего знания. Поставленную задачу — дать идеализм во всей его полноте — автор пытается разрешить посредством изложения всех частей философии в их единой последовательности, а всю философию представить тем, чем она действительно является, а именно непрерывной историей самосознания, для которой все известное из опыта служит лишь памятником и документом. Основа идеализма не носит чисто теоретический характер. Все доказательства, которые идеалист приводит для того, чтобы доказать существование определенных внешних вещей, должны быть выведены из изначального механизма самого созерцания, т. е. посредством действительной конструкции объектов.
Введение.
Пар. 1. Понятие трансцендентальной философии.
Всякое знание — совпадение субъективного и объективного. Совокупность всего чисто объективного в нашем знании — природа; всего чисто субъективного — Я
(интеллегенция). Безразлично из чего исходить. Либо мы принимаем в качестве первичного объективное и спрашиваем: как к нему присоединяется субъективное, которое с ним совпадает? (Натурфилософия — одна из двух необходимых основных наук философии). Либо в качестве первичного берется субъективное, и тогда задача заключается в том, чтобы объяснить, как к нему присоединяется объективное, которое с ним совпадает (трансцендентальный идеализм вторая необходимая основная философская наука) исходит из субъективного в качестве первичного и абсолютного и выводит из него объективное).
Пар. 2. Выводы.
1. Поскольку для трансцендентальной философии субъективное есть первичное единственное основание всякой реальности, единственный принцип объяснения всего остального, то она необходимо должна начинаться с общего сомнения в реальности объективного. (Абсолютный (не частный) скептицизм.)
2. Доказать тождественность положений “вне нас существуют вещи” и “я существую”. Первое будет для трансцендентального философа достоверным только в силу своей тождествеености второму.
3. Непосредственный объект — только субъективное в знании.
Трансцендентальное знание есть знание о знании в той мере, в какой оно чисто субъективно. Обыденное сознание — господствуют понятия неразличимые как понятия. Трансцендентальное мышление — прерывание действия этого механизма и, сосознавая понятие как акт, возвышение его до понятия понятия.
Философствование деятельность = постоянное самосозерцание себя в этой деятельности. Итог: все то, что в любом другом знании или деятельности вне сознания и абсолютно необъективно, здесь доводится до сознания и становится объективным, т. е. в постоянной самообъективации субъективного.
Пар. 3. Предварительное деление трансцендентальной философии.
Принципы деления могут быть выведены лишь в самой науке. Объект науки — само знание, знание вообще. Первый принцип трансцендентальной философии = те убеждения, из значимости которых она исходит.
А: Первое убеждение: не только существует независимый от нас мир вещей, но и наши представления настолько с этими вещами совпадают, что в вещах нет ничего сверх того, что существует в наших представлениях о них. 1-ая задача философии: объяснить, каким образом представления могут абсолютно совпадать с совершенно них существующими вещами. = задача теоретической философии.
В: Второе убеждение: представления, возникающие в нас без необходимости, посредством свободы, могут переходить из мира мысли в мир действительный и обретать объективную реальность. 2-ая задача философии: каким образом объекивное может быть изменено посредством того, что только мыслится, причем неизменно так, что оно полностью совпадает с мыслимым. = задача практической философии.
C: Эти две проблемы вовлекают нас в противоречие. Как можно одновременно мыслить представления сообразующиеся с предметами, а предметы — сообразующимися с представлениями? — высшая задача трансцендентальной философии. => предустановленная гармония => телеология: природа как целое и в своих отдельных продуктах — сознательное творение и продукт самого слепого механизма. Она целесообразна, не будучи объяснима в своей целесообразности. Телеология (=философия, занимающаяся целями природы) — область, где теоретическая и практическая философии объединяются.
D. Систему знания можно считать законченной, только если она возвращается к своему принципу. Одновременно сознательная и бессознательная деятельность обнаруживается в самом сознании — эстетическая деятельность. Общий органон философии — философия искусства.
Пар. 4. Орган трансцендентальной философии. Объекты трансцендентальной философии существуют лишь поскольку они свободно продуцируются. — эстетический акт воображения. Тр. философия выводит реализм из идеализма, материализуя законы интеллигенции и превращая их в законы природы.
Первый главный раздел. О принципе трансцендентального идеализма.
Первый раздел. О необходимости и свойствах высшего принципа знания.
Этот принцип может находится только внутри самого знания и он может быть только единым. В нем содержание обуславливается формой, а форма — содержанием.
Второй раздел. Дедукция самого принципа.
Безусловно я знаю, что мое знание обусловлено только субъективным, но не объективным. Это знание выражено в положении тождества А = А. Но здесь содержание — условно, безусловно оно только в положении тождеста Я = Я. Я — самобъективирующееся продуцирование.
Общие замечания.
Второй главный раздел. Общая дедукция трансцендентального идеализма.
Предварительные замечания.
Вопрос положено ли Я не возможен. Я ограничено, лишь поскольку оно неограничено, и Я неограничено лишь поскольку оно ограничено.
Третий главный раздел. Система теоретической философии согласно основоположениям трансцендентального идеализма.
Предварительные замечания.
Самосознание, из которого мы исходим, есть единый абсолютный акт и этим актом положено не только Я с его определениями, но также и все остальное, что вообще положено для Я.
I. Дедукция абсолютного синтеза, содержащегося в акте самосознания.
Изначальный акт самосознания идеален и реален одновременно. Само Я есть деятельность, составленная из двух других (ограничиваемой и ограничивающей), а само самосознание — абсолютный акт. Тождество субъекта и объекта возможно только через опосредование.
II. Дедукция промежуточных звеньев абсолютного синтеза.
1. Самосознание — абсолютный акт, которым для Я положено все.
2. Самосознание есть борьба абсолютно противоположных деятельностей.
3. Изначально обе деятельности полагаются одинаково бесконечными.
4. Но философия может остановиться только на тех действиях, которые составляют эпоху в истории самосознания. Филосоия = история самосознания, проходящего различные эпохи. Последовательность их создает упомянутый абсолютный синтез.
5. Задача теоретической философии — объяснить идеальность предела.
Первая эпоха. От изначального ощущения до продуктивного созерцания.
1) Я созерцает себя ограниченным.
Акт, которым Я ограничивает само себя есть не что иное как акт самосознания.
2) Я созерцает само себя ощущающим.
3) Продуктивное созерцание. а) дедукция продуктивного созерцания. b) дедукция материи.
Вторая эпоха От продуктивного созерцания до рефлексии.
1) Я созерцает само себя продуктивным.
Третья эпоха. От рефлексии до абсолютного акта воли.
Четвретый раздел. Ситсема практической философии согласно принципам тр. идеализма.
Абсолютная абстракция, то есть начало сознания, объяснима только из самоопределения, или действования интеллигенции, направленного само на себя.
1) Воление вновь становится объективным для Я.
2) Я может осознавать изначальную гармонию между субъективным и объективным.
Пятый главный раздел. Основные положения телеологии согласно принципам тр. идеализма.
Природа должна являться в качестве целесообразного продукта. , природа не целесообразна по своему продуцированию . Своеобразие природы основано именно на том, что в своем механизме она тем не менее целесообразна. Полное объединение свободы и необходимости во внешнем мире дает мне только органическая природа.
Шестой главный раздел. Дедукция всеобщего органона философии, или основные положения философии искусства согласно принципам трансцендентального идеализма.
Пар. 1. дедукция произведения искусства вообще.
Тождество сознательного и бессознательного и сознание этого тождества. Я сознательно в продуцировании и бессознательно по отношению к продукту.
Гений — то, что привности в сознание объективность Продукт — произведение искусства. Бесконечное умиротворение. Интеллигенция пришла к полному признанию выраженного в продукте тождества как такового, принцип которого заключен в ней самой: совершенное самосозерцание.
Пар 2. Особенности произведения искусства. a) бессознательная бесконечность = синтез природы и свободы. Художник как бы инстинктивно привности в свое произведение помимо того, что выражено им с явным намерением, некую бесконечность, которую полностью раскрыть не способен ни один конечный рассудок. a) Чувство умиротворения переходит в само произведение. a) Произведение искусства выражает бесконечное в конечном — красота.
Пар 3. Выводы.
Общие замечания ко всей системе в целом.
Краткий пересказ книги.

Учение о материи в философии: основные подходы и воззрения.

Материя — объективная реальность, существующая вне и независимо от человеческого сознания и отражаемая им. Материя охватывает бесконечное множество реально существующих объектов и систем мира, является субстанциальной основой всевозможных свойств и форм движения. Материя несотворима и неуничтожима, вечна во времени и бесконечна в пространстве, неразрывно связана с движением, способна к бесконечному саморазвитию, которое на определенных этапах при благоприятных условиях приводит к возникновению жизни и мыслящих существ. Сознание — отражение, присущее материи. Субстанциальность, всеобщность и абсолютность характеризуют материальное единство мира.
Существенные признаки материального мира: a) сохранение и зменение = движение, дискретность и непрерывность, пространство и время. a) Материя сохраняется как субстанция всех изменений. Движение — форма бытия любого материального объекта. a) Структура материи: Неделимые элементы (относительный характер) и устойчивые законы, связи. a) Структура материи реализуется в пространстве-времени, в закономерном расположении различных элементов материи, в закономерном следовании являений.
Пространство: порядок сосуществования элементов структуры материи.

Вопрос № 38. Постмодерн в философии: истоки, представители, принципы.

Начинается с Ницше. Влияние Фрейда, Витгеншейна, Хайдеггера, которые переструктурализировали человеческое мышление. Постмодерн — общее в западном самосознании. Общекультурная тенденция. Неопределенная, но устойчивая характеристика общеметодологических изменений в искусстве, литературе, философии. Но дискуссии еще не закончились. Есть заявления о смерти постмодерна во Франции.
Представители:
1) Клод Леви-Стросс.
1) Ролан Барт.
1) Мишель Фуко.
1) Жорж Батй & Морис Бланшо.
1) Жак Деррида.
Структурализм породил постструктурализм. В философии постмодерн запаздал.
Новая эра свершений. Постмодернизм — сознательный отказ от канонов, поскольку реальная жизнь демонстрирует это. Неномативное и неметафизическое философствование ad marginem. Перебор возможностей рефлексии и саморефлексии. Выход за границы. (см. Деррида “Позиции”).
Постнеклассическая рациональность. Модерн — европейская метафизика.
Некоторые: нужны ориентирующие понятия. Постмодерн — выполнение проекта модерна. Модерн и постмодерн взаимосвязаны — перетекают друг в друга.
Почему XX век глобальный перелом эпох. Смена всей системы ценностей, убеждений, системы поведения. А. Тойнби: постмодерн — с начала 1-ой мировой. Классическая философия знала суть мирового устройства. Суть мирового устройства оказалась недостойной человека. Постмодерн — неудовлетворенность современным состоянием. Мировоззрение, переосмысливая структуры, и само меняется.
1) Разнообразие.
2) Попытка объединения.
Чувствуются мотивы Шопенгауэра, Штирнера, Кьеркегора. ;
Джойс’39:“Finnegan‘s Wake”. Сер. 70-х гг. основная тенденция искусства и литературы. 1969. “Playboy” — перейти границу, засыпать рвы. Современная западная культура — самоубийство дискурса. Лессли Фидлер. Стирание границ между массовостью и элитарностью. Деррида: многоуровневое письмо.
Установки:
1) Осознанный плюрализм языков, моделей, жанров, стилей — в одном произведении. Радикальный плюрализм.
1) Стилистическая манера письма.
1) Универсальный код.
1) Двойное кодирование.
1) Сознательная гибридизация.
1) Семантичность вымысла.
1) Контекстуализм.
1) Диалогичность и полиморфичность.
1) Метафоричность.
1) Радикальный эклектизм.
1) Поиск новых форм.
1) Разнообразие.
1) Амбивалентность.
1) Методологическая полиморфность.
1) Неопределенность.
1) Фрагментарность.
1) Деканонизация.
1) Деконструирование.
1) Непрезентабильность.
1) Демистифицирующая ирония.
1) Карнавализация.
1) Крушение критицизма.
1) Экспериментальность.
1) Алогичность.
1) Децентрализация.
Хаос. Нет обычной рефлексии. Кризис универсального разума.. Учитывать области бессознательного и виртуального: сдвиг смыслов, паранойя бытия и абсурда. Антипарадигмальность структур со-бытия и со-знания.
Демифологизация классической философии. Двойное кодирование: и массе, и профессионалам. Все в контексте, а контекст бесконечен. Конец философии, полная трансформация. Начинать надо с Деррида: разведчик постмодерна.
Америка: новая американская критика. Философские проблемы через проблему письма. Что есть ценр притяжения философского текста => метафизика присутствия. Логоцентризм — неадекватен. Идеологический феномен письменной культуры. Сознание индивида — сумма текстов в мире текста. Недоверие к внешней и внеязыковой реальности — что формирует образ мысли человека.
Деконструкция выявляет противоположность различных аксиоматических систем.
Деррида — факельщик. см. “Ступени № 4”. Лиотар:
1) Невозможность тоталиризации.
2) Растущее противопоставление севера и юга.
3)Оправдывать — языковой и философский случай.
Постмодернизм — недоверие к метаповествованию. За распрю без самоуничтожения.

Исторические типы и формы мировоззрения.

Мировоззрение — ситсема взглядов человека на мир в целом, на место отдельного явления в мире и на собственное место в нем; совокупность научных, философских, политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических идеалов. Мировоззрение — необходимая составляющая человеческого познания. Сложное взаимодействие знаний, убеждений etc. На макроуровне — преобладающие общие убеждения и принципы познания, идеалы эпохи; на микроуровне — определяющие жизнь индивидов и групп общие воззрения).
Состав мировоззрения (познавательные, ценностные и поведенческие подсистемы):
1) Обобщенные знания (повседневные, профессиональные, научные).
1) Ценности: осбые отношения (опосредованные идеалами) к миру.
1) Программы жизни, действия.
Типы мировоззрений (со стороны представленности интеллектуального и эмоционального опыта):
I. Мироощущение: эмоционально-психологическая сторона мировоззрения.
I. Мировосприятие: опыт формирования познавательных образов мира.
I. Миропонимание: познавательно-интеллектуальная сторона мировоззрения.
Миросозерцание (жизненно-практический / теоретический уровень).
Формы мировоззрений:
1) Мифологическое: форма общественного сознания, универсальная в жизни древнего общества): космические, эсхатологические мифы. Сохранение традиции и непрерывности культуры.
1) Религиозное: обращается к эмоциональной стороне человека. Освоение мира через его удвоение на земной и потусторонний. Вера — способ существования религиозного сознания. Культ — ее внешнее проявление, система ритуалов.
1) Научное: научные знания, включаясь в систему мировоззрения, служат целям ориентации человека или группы в окружающей природной и социальной реальности. Получают мировоззренческую значимость после того как получают философскую интерпретацию.
1) Философское: функции осознания, рационального понятийного выражения и теоретического обоснования мировоззренческих установок.

Рефлексия и самосознание.

Рефлексия (лат. reflexio — обращение назад) — отражение, а также исследование познавательного акта. Рефлексия есть форма теоретической деятельности общественно развитого человека, направленная на осмысление своих собственных действий и их законов. Содержание рефлексии определено предметно-чувственной деятельностью. Рефлексия — способ определения и метод философии. У Сократа она — познание деятельности собственной души.
Аристтотель: рефлексия — атрибут божественного разума. Плотин: метод построения метафизики. Августин. Эриугена — созерцание своей сущности богом
= акт творения. Декарт — методологическое сомнение. Локк: наблюдение, которому ум подвергает свою деятельность. Лейбниц: спосбность монад к апперцепции. Кант: свойство рефлективной способности суждения. Образование понятий. Сознание отношения предметов и сточников познания. Фихте: философия = рефлексия. Гегель: рефлексия духа о своем содержании.
Два вида рефлексии:
1) О содержании знания, данного в различных формах культуры.
2) О процессе мышления — анализ способов формирования понятий, норм и пр.
Гуссерль: у рефлексии универсальная методологическая функция.
Самосознание — осознание человеком своих действий, чувств, мыслей, мотивов, интересов, своего положения в обществе; выделение человеком себя из объективного мира, осознание и оценка своего отношения к миру, себя как личности, своих поступков, действий, мыслей, чувств, желаний и интересов.
Предполагает выделение и отличение человеком самого себя, “я” от всего, что его окружает. Возникновение самосознания связано с опрделенным уровнем развития сознания и является необходимым условием становления личности.
Формы самосознания:
1) Самочувствие.
2) Осознание своей принадлежности к обществу.
3) Самосознание “я” как особого образования.
+ самооценка, самоконтроль.
Самосознание есть несомненный факт, но имеет различные степени проявленности и развернутости. Самосознание предметно. Явные формы самосознания, когда те или иные феномены становятся предметом специальной ананлитической деятельности субъекта — рефлексия.

Развитие и прогресс.

Развитие — закономерное, направленное качественное изменение материальных и идеальных объектов. В результате развития возникают новое качественное состояние объекта. Существенную характеристику развития составляет время, поскольку всякое развитие осуществляется в реальном времени и только время выявляет его направленность. Развитие — особый вид изменения. Развитие — процесс длительных, накапливающихся, необратимых, поступательных изменений сложных системных объектов в достаточно большом интервале времени. Для развития характерны:
1) Обновление системы.
1) Ее внутреннее структурное и функциональное изменение.
1) Превращение в нечто новое, иное.
Прогресс — тип, направление развития, для которого характерен переход от высшего к низшему, от менее совершенного к более совершенному.
1) Прогресс системы.
1) Прогресс элементов системы.
1) Прогресс структуры.
1) Прогресс параметров.
Соотносительно с понятием регресс. Определяется наличными конкретно- историческими условиями. Существуют объективные критерии являющиеся основой оценочных суждений.
Стадии:
1) Дозвездная.
1) Звездная.
1) Планетная.
1) Биологическая.
1) Социальная.
Характеризуется нарастанием темпов развития. Прогресс системы в целом включает регресс некоторых ее частей.

Детерминизм, вероятность, целесообразность.

Детерминизмом называется учение о всеобщей, закономерной связи, причинной обусловленности всех явлений. Последовательный детерминизм утверждает объективный характер причинности. (Античная атомистика, Ф. Бэкон, Галилей, декарт, Ньютон, Ломоносов, Лаплас, Спиноза, французские материалисты).
Механистический детерминизм — абстрактный характер (Лапласовский детерминизм); абсолютизация формы причинности, описываемой сторого динамическими законами механики, что ведет к отождествлению причинности с необходимостью и отрицанию объективного характера случайности. Лаплас: значение координат и импульсов всех частиц во вселенной в данный момент времени совершенно однозначно определяет ее состояние в прошедший или будущий момент. Понятый таким образом детерминизм ведет к фатализму.
Развитие науки отвергло лапласовский детерминизм. Органический детерминизм.
Вероятность — отношение числа случаев, в которм данное событие происходило к общему числу избранных случаев (статистическая вероятность).
Целесообразность — свойство процессов и явлений приводить к определенному результату, цели в широком или условном смысле слова. Высшая форма целесообразности — человеческая деятельность.

Проблема истины в философии.

Истина — адекватное отражение действительности субъектом, воспроизведение ее такой, какова она есть вне и независимо от сознания.
Существует две традиции в понимании истины в философии:
1) Онтологическая (от Платона).
2) Гносеологическая (от Аристотеля).
Платон: истина — нечто принадлежащее самому бытию, Аристотель: истинность и ложность не свойства самого бытия, а характеристика знания. Аристотель сформулировал классическое опрделение истины: суждение истинно, когда оно утверждает то, что есть или отрицает то, чего нет; суждение ложно, когда оно отрицает то, что есть и утверждает то, чего нет. В развернутом виде это определение предполагает:
1) Внешняя действительностьк как объект познания существует до познания и не зависит от наличия или отсутствия знания.
1) Понятие истины не совпадает с понятием о бытии и относится не к бытию, а к суждению.
1) Истинность / ложность суждения выявляются в его соотнесенности с предметом.
Мур назвал эту теорию истины корреспондентской (соответствие). Существуют также так называемые Прагматическая теория истины: истинная идея — та, которая выполняет свою функцию и когерентная теория истины — истинное положение, которое можно вывести из аксиом данной системы. Кант: трансцендентальная теория истины критерий иситны только формален — истина состоит в согласии знания с самим собой. Прагматизм: критерий истины — субъективная уверенность. Классическое определение истины постепенно размывается, образуется две тенденции:
1) Абсолютизирующая субъективную сторону: онтологизация истины. а) акцент на созерцании => к абстрактной всеобщности. (Декарт, Гегель). b) акцент на деятельности: субъект конкретный индивид => абсолютизация единичного (Философия жизни, Хайдеггер)
2) Абсолютизация объективного гносеологизация истины: истиина — только теоретическое значение.
Но истина есть взаимосвязанный процесс. Помимо идеи и предмета включает в себя намерения познающего и возможности реализации в предметной сфере.
Истина — такое содержание сознания, которая соответствует реальности и является основанием для изменения реальности в виду субъективных целей..
Граница меры, достигнув которой теоретическое знание становится практическим действием. Истина во времени, но как процесс она вечна.
Конкретно-всеобщее знание.

Учение о методе Ф.Бэкона.

В срвек.схоластике отсутствовали какие-либо строгие критерии для отличения истины от вымысла. Ощущался недостаток не столько в идеях, сколько в методе, в том твёрдом основании, на котором могло быть построено позитивное научное знание и и эмпирическое исследование. Это обстоятельство было положено Бэконом во главу угла как его критики, так и методов. Бэкон
(1561-1636, «Великое восстановление наук», «Новый Органон») подчёркивает, что научное знание проистекает из опыта, не просто из непосредственных чувственных данных, а именно из целенаправленно организованного опыта, эксперимента. Сенсуализм столь же несостоятелен, как и спекулятивная метафизика. Есть множество вещей, которые ускользают от чувств, свидетельства чувств всегда субъективны, «Чувства всегда соотнесены с человеком, а не с миром». Исправление ошибок чувства даёт правильно организованный и специально приспособленный для того или иного исследования опыт или эксперимент. «Природа вещей лучше обнаруживает себя в искусственной стеснённости, чем в естественной свободе».

Для науки важны не всякие опыты, но поставленные с целью открытия новых свойств явлений, их причин, дающие материал для последующего теоретического осмысления. Бэкон различает два рода опыта: светоносный
(получение нового научного результата) и плодоносный (преследующий практическую пользу). Он предупреждает против чрезмерной погони за немедленной практической пользой.

Самое главное — выработать правильный метод анализа и обобщения опытных данных, позволяющий проникнуть в сущность исследуемых явлений. По
Бэкону, таким методом должна стать индукция, но не как простое перечисление благоприятных фактов. Научная индукция «производит в опыте разделение и отбор и путём должных исключений и отбрасываний делает необходимые выводы».
Суть его индуктивного метода заключается в таблицах Открытия — Присутствия,
Отсутствия и Степеней. Собирается достаточное количество разнообразных случае некоего «простого свойства» (тяжести, теплоты, цвета и.т.п.), природа которого ищется. Затем берётся множество случаев, как можно более подобных предыдущим, но в которых это свойство отсутствует. Затем — множество случаев, в которых наблюдается изменение интенсивности этого свойства. Сравнение этих множеств позволяет исключить факторы, не сопутствующие данному свойству. Таким отбрасыванием мы получаем некий остаток, неизменно сопутствующий изучаемому свойству — его «форму», причину.

Аналогия и исключение составляют главные приёмы данного метода. По аналогии подбираются эмпирические данные для таблиц Открытия. Индуктивному исследованию подлежат «простые свойства», на которые разлагаются все конкретные физические тела, то есть не золото, вода, воздух, а их свойства или качества.

Задача бэконовской индукции — выявить «форму», в терминологии
Аристотеля — формальную причину, а отнюдь не действующую или материальную, которые по мнению Бэкона частны и преходящи. Для Бэкона, метафизика — часть науки о природе, более абстрактный раздел физики. «Не будет никакой метафизики после обретения истинной физики, за пределами которой нет ничего, кроме божественного». Индукция — не средство узкоэмпирического исследования (как у Милля), а метод выработки фундаментальных теоретических понятий или аксиом естествознания, естественной философии.

Само понятие «формы» у Бэкона отличается от перипатетического или схоластического. Форма для него — сама материальная вещь, но взятая в своей объективной сути, а не так, как она представляется субъекту. Бэкон убеждён в материальности форм и их полной познаваемости. Бэкон различает два рода форм: формы конкретных вещей или субстанции и формы простых свойств. Первые складываются из вторых, они вечны и неподвижны. Простых форм существует конечное число, своим количеством и сочетанием они определяют всё многообразие существующих вещей.

Продолжая своё учение о методе, Бэкон формулирует «Правила умозаключений в физике»:

1.Не должно принимать в природе истинных причин сверх тех, которые достаточны для объяснения явлений.

2.Должно приписывать те же причины того же рода проявлениям природы
(напр. падению камней в Европе и Африке, дыханию людей и животных).

Логика для Бэкона должна исходить не только из природы ума, но и из природы вещей. Как метод продуктивного открытия индукция должна работать по строго определённым правилам, не зависящим в своём применении от различий индивидуальных способностей исследователей. «Разуму надо придать не крылья, а свинец и тяжесть, чтобы они сдерживали всякий прыжок и полёт».
Определённая регламентация отличает научное знание от обыденного.

Социум и культура. Философия общества и философия культуры.

Общественные отношения являются содержательным наполнением всех социальных институтов, культура же — оформлением этого содержания в процессе созидательной и целенаправленной деятельности людей. Характер организационных форм культуры приобретает в последнее время особенно большое значение. Неправомерна постановка вопроса, являются ли те или иные институты формами общества или культуры, ибо тут они объединяют свои усилия, образуя культурные способы опредмечивания общественных отношений.
Отношения общества и культуры являются их взаимной потребностью друг в друге, их всесторонним взаимодействием. Культура необходима человеческому обществу с первых шагов его существования, поскольку тип организации коллективной жизни не закодирован у человека в генофонде, как у животных.
Люди научились создавать особый тип предметной ревльности — разнообразные объединения, союзы, организации — от родовых, племенных, религиозных до современных экономических, политических, правовых, научных, художественных и.т.п., деятельность которых обеспечивается обретаемыми индивидом прижизненно представлениями, убеждениями, знаниями, умениями. Культура как сверхприродная сила имеет в своей основе сознательные действия, поэтому мера сознательности есть показатель уровня культуры. Развитие культуры — процесс, детеминированный меняющимся состоянием общественных отношений — государства, правовой системы, школы и.т.д.

При единстве технической культуры человечества, его социокультурная жизнь (политическая, юридическая, педагогическая, коммуникативная, художественная) оказывается многоликой для различных общественных групп.
Так в культуре средневековой Европы различаются 4 культурных слоя: крестьянский, религиозный, светский, бюргерский. Идеологическое и социально- психологическое расслоение культуры отражает структуру общества на каждом этапе его развития. Отношения между обществом и культурой представляют собой взаимодействие, в котором сила каждой стороны может меняться, но обе являются активными участницами исторического процесса. Культура необходима обществу для восполнения отмершей биологической формы регуляции совместной жизин и деятельности людей, а общество необходимо культуре для обеспечения её потребности самоосуществления и развития.

Объяснение и понимание.

Проблема объяснения и понимания начинается как проблема понимания текста, с появлением первой преграды в общении — письменного языка.
Существует 4 подхода к пониманию текста:

1.семантический

2.грамматический

3.логический

4.герменевтический (узнавание истинных намерений пишущего).

Первые три — объяснение, четвёртый — понимание.

Понимание, в отличии от объяснения становится методом изучения наук о культуре у Дильтея. Естественно-научный метод объяснения не может быть распространён на изучение культуры, её нужно понимать. Против этого выступил О.Конт: культура может быть объяснена как и любое другое явление чел.жизни. Дильтей же различает науки о природе и науки о духе предметно и по методу. Методологией изучения культуры должен стать метод понимания
(возможность иного мировидения, не игнорирующего индивидуальное при составлении целостной картины). (Эту линию продолжают Хайдеггер и Гадамер, иногда к этому напрвлению относят и Фрейда, рассматривая психоанализ как скрытую герменевтику внутренних текстов нашего подсознания).

Понимание — качественный метод постижения мира, противопоставленный количественному методу — объяснению. Они имеют одну задачу — открыть целое, но объяснение стремится к этому логическим путём (мир как целое, но в то же время дискретное, в каждый момент существующее только в единственном исполнении; целое осуществляется в дискретном), а понимание движется переживающим, творческим путём (понимание целого через понимание его функций. Понимание — это переживание чужих переживаний, осознание, что на самом деле они не являются чужими. В результате воспоминания о прошлом осуществляется самопонимание как дублирование собственных переживаний.
Объяснение годится лишь когда речь идёт о ставшем, завершённом, жизнь же как вечное становление можно только понять. Природа понимается, поскольку в чувственном опыте она не дана нам непосредственно, а лишь через свои феномены, социальная же жизнь дана нам непосредственно в единстве нашего опыта, переживания.

Тейяр де Шарден «Феномен человека». 1938-1940, Пекин.

Пролог. Видеть.

В этой работе выражено стремление увидеть и показать то, чем становится и чего требует человек, если его целиком и полностью рассматривать в рамках явлений. Существовать полнее — это всё больше объединяться — таково резюме и итог данного произведения. Единство возрастает лишь на основе возрастания сознания, то есть видения. История живой природы сводится к сознанию. Мы неизбежно -центр перспективы. В силу наивности наука воображала, что она может наблюдать явления в себе такими, какими они протекают независимо от нас. Теперь учёные начинают сознавать, что даже самые объективные их наблюдения целиком пропитаны принятыми исходными посылками, формами мышления, выработанного в ходе исторического развития. Человек — центр конструирования универсума, поэтому к нему следует сводить всю науку.

Стремление разгадать смысл эволюции природы. Жизнь — результат неизбежного процесса взлёта духа, увенчанного появлением человека. В эволюции 2 тесно связанные параллельные формы роста: материальная и психическая. Существуют эволюционные скачки: от неорганики к органике, от просто орган жизни к человеку. Человек является центром построения вселенной, к нему следует сводить всю науку.

У человека 7 чувств:

1.чувство пространственной необъятности (разграничение предметов)

2.глубины (отталкивание в бесконечность событий постоянно пополняющегося прошлого)

3.количества (оценка ужасающего множества материальных и живых элементов)

4.пропорции (меры, масштаба, отличение крошечного от огромного)

5.качества, новизны (различие в природе абсолютных ступеней совершенствования и роста)

6.движения (способность воспринимать неодолимое развитие среди повторения старого)

7.органического (обнаруживать связность и структуру в череде событий).

Название феномен человека выбрано не случайно:

1.Человек в природе есть настоящий факт, к которому приложимы требования и методы науки.

2.Человек — самый необыкновенный и самый озаряющий факт.

3.Цель труда — увидеть, то есть развернуть однородную и цельную перспективу нашего всеобщего опыта, показать развётрывающееся целое.

В работе не следует искать конечного объяснения природы вещей, какой- то метафизики. Я не претендую на описание этого мира реально, но лишь таким, каким мы его должны представлять, чтобы мир был истинен для нас в настоящий момент.

Человек — не статический центр мира, а ось и вершина эволюции.

Стадии эволюции (они же главы книги):

1.ПРЕДЖИЗНЬ

Ткань универсума.

3 стороны многообразия материи: множественность или атомичность, беспредельная в нисхождении; фундаментальное единство; обладание энергией как способностью к действию и связи.

Материя выступавет перед нами в процессе развития. Завихрение, поднимающееся вверх — таков облик мира. Впервые Ш натуралистически обосновывает финализм. Способность к связи обретает прочное конечное единство в конце своего расчленения. Материя предстаёт ликом исторически глубокого ствола причины причин. 2 закона энергетики: 1-энергия не прибывает и не пополняется новым видом энергии; 2-материя не способна эволюционировать бесконечно, поскольку часть используемой энергии безвозвратно энтропизируется, то есть теряется в форме теплоты.

Внутреннее вещей.

Сделует открыть в исключительном всеобщее. Сознание представляется Ш как космическое свойство переменной величины, то есть сознание имеет космическое распространение и как таковое окружено ореолом, продлевающим его в пространстве и времени беспредельно. Сознание системно, оно обнаруживается с очевидность только у человека. Атомистичность — общее свойство, присущее внешнему и внутреннему вещей. Духовное совершенство и материальный синтез — это две взаимосвязанные стороны одного и того же явления. «Чтобы мыслить надо есть!!!»

Фундаментальная энергия делится на две составляющие: тангенциальную энергию, которая связывает данный элемент со всеми другими элементами того же порядка (то есть той же материальной сложности и духовного уровня); радиальную энергию, влекущую каждый элемент в направлении всё более сложного состояния.

Молодая земля.

Лоскут, оторвавшийся от солнца, начал свёртываться, скручиваться, принимать форму — так появилась земля. Существует мир кристаллизации и мир полимеризации. Возрастание внутреннего происходит лишь благодаря двойному совместному замыканию — замыканию молекулы в себе и замыканию планеты в самой себе.

2.ЖИЗНЬ.

Появление жизни.

Ступени появления: микроорганизмы и мегамолекулы клетка (клеточная революция)

Наука бесспорно представляет историю жизни на Земле. Жизнь начинается с клетки, которая через молекулу соединяется с неорган веществом. Клеточная эволюция имеет высшее значение в истории. Клетка — источник метаморфоз для всех творений, возможность более гибкой и более центрированной организации безграничного числа веществ в виде частиц самых разнообразных величин и одновременно появление внутри нового типа сознательной деятельности. Клетка
— малость по размерам и множество по числу. Радиальная энергия резко сосредотачивается в клетке, но даёт и побочные ходы от эволюции жизни
(напр. тупиковые ветви человекообразных обезьян).

Экспансия жизни.

Элементарные формы движения жизни: самовоспроизведение размножение обновление спаривание ассоциация направленное прибавление

Способы действия жизни: изобилие изобретательность безразличие к индивидам

Разветвления живой массы: сцепление роста распускание зрелости действие отдалённости

Происходит скачок от предсознания к сознанию (ещё на низшей неразвитой его стадии). Жизнь распространяется на Земле как одиночная пульсация, как квант энергии. Схема: клетка -( связная совокупность клеток -( разветвление жизни (размножение — умножение без раздробления).

Мать -Земля (Деметра).

Среди бесконечного числа форм, в которых развивается усложнение жизни, дифференциация нервного вещества выделяется как знаменательная трансформация. Она придаёт эволюции направленность и доказывает, что эволюция имеет смысл. Так как жизнь представляет собой направленный процесс, она может идти всё далее, только если в опред.момент испытывает какую-то глубокую перестройку.

Приматы — форма чистого и непосредственного мозгового развития. Вот почему в восходящем движении к наибольшему сознанию они оказались впереди.

III.МЫСЛЬ.

Возникновение мысли.

Мысль появилась вдруг, сразу! Её появление произошло между двумя индивидами, один из которых находился ещё по ту сторону мысли, другой же — уже по эту. Но у своих истоков разум ещё мог быть мало заметен внешне. С появлением рефлективности выявляется постоянное стремление к индивидуализации, начинается процесс тсановления личности.

«Человек входит в эволюцию бесшумно». История жизни — это история развития сознания. Парадокс человека: почти никаких изменений в физ строении, но великая сознательная эволюция. Сознание обрело способность замечать себя.

Развёртывание ноосферы.

Человечество, побуждаемое смутным инстинктом, стремится выйти за узкие пределы места своего возникновения и расселиться по всей Земле. Мысль завоёвывает всё обитаемое пространство поверх любой другой формы жизни, развёртывает покров ноосферы.

Далее долго и подробно разбирается эволюция человекообразных обезьян с их побочными ветвями, привеншая к homo sapiens. Далее описывается переход к земледелию и скотоводству эпохи неолита. Причина — скудость территориальных и пищевых ресурсов побуждает человека искать более продуктивный способ добычи средств к существованию. Также человек пробует новые формы социального: собственность, мораль, брак и.т.п.

Современная земля.

Через современное существование человека развёртывается новый, более глубокий вираж мира. Начался он с Возрождения и особенно ярко обозначился в
XVIII в. Это экономические, социальные и технические изменения прежде всего. Лишь в середине XIX в. начал проливаться свет, выявляя необратимую взаимосвязь всего существующего (теория эволюции). Эволюция — основное условие, которому должны подчиняться все теории, если они хотят быть разумными и истинными. Социальный феномен — кульминация, а не ослабление биологического феномена. Проблема — каково будет дальнейшее развитие, какой путь мы выберем, опитимизм или пессимизм?

IV.СВЕРХЖИЗНЬ

Коллективный выход.

Обособление — тупик, которого необходимо избежать. Сосредоточение путём рассредоточения с остальным далее уже невозможно. Эволюция — возрастание сознания. Сознание — действие к единению. В настоящее время все части человечества проникают друг в друга и сплачиваются на наших глазах.
Нужен мегасинтез: вход в сверхчеловечество открывается не для избранных лиц и не для избранного народа, но лишь под напором всех вместе в том направлении, в котором все вместе могут соединиться и завершить себя в духовном обновлении Земли.

За пределами коллектива.

Триединое свойство, которым обладает каждое сознание:

1.всё частично сосредоточивать вокруг себя

2.всё больше сосредотачиваться в себе

3.путём сосредоточения присоединяться ко всем другим центрам, окружающим его.

По структуре ноосфера представляет собой совокупность, имеющую центр.
Она должна сомкнуться где-то впереди в одном пункте, назовём его омегой, который поглотит все части в себе.

Точка ОМЕГА. Сознание постепенно освобождается от Земли. В т. ОМЕГА придут через науку. Научное развитие мысли есть продолжение эволюции человечества и представляет собой гуманизацию человечества. Человечество есть единый организм, коллективное человеческое сознание. В Омеге суммируется и собирается в своём совершенстве и в своей целостности большое количество сознание, постепенно выделяемое на Земле ноогенезом. Это сохранение и возвеличивание элементов посредством конвергенции. Омега собирает в себе все отдельные сознания, при этом каждое сознание продолжает осознавать себя в качестве отдельного и даже тем больше отличается от других, чем больше приближается к Омеге. Это дифференцированное единство. К точке Омега мы придём по причине любви и вечности жизни.

Завершающий этап Земли.

Человек неминуемо должен достигнуть конца, конечной цели, но это оптимизм, а не пессимизм, не глобальная мировая катастрофа, а высшая стадия. Средства: организация научных исследований, возведение человека в предмет познания, соединение науки и религии. Конец света — внутренний возврат к себе целиком всей ноосферы, достигшей крайней степени своей сложности и сосредоточенности, это отделение сознания, достигшего совершенства, от своей материальной матрицы, чтобы иметь возможность покоиться в боге-омеге.

Знак. Смысл. Значение. Гносеологические проблемы семиотики.

Семиотика, или учение о знаках (природа и типы) и знаковом процессе
(семиозисе), своим местом в современных философских и околофилософских дискуссиях обязана во многом пресловутому ««повороту к языку». Первые же семиотические идеи были сформулированы стоиками и Августином (в рамках логической и отчасти риторической проблематики: импликация и гипотетическое суждение, проблема «несобственного» смысла слова.) Впервые гносеологические вопросы были чётко поставлены Локком (ему же принадлежит заслуга введения термина «семиотика» в философский обиход) – наряду с «идеями» (изучаемыми логикой в узком смысле, основная роль которых заключается в приобретении знаний), есть ещё и «слова» (вид «меток»), функция которых состоит в трансляции уже приобретённого знания, изучаемые «учением о знаках».
Семиотика делится на синтактику (изучение отнашений знаков между собой в системе), семантику (изучение отношений знака к обозначаемому, денотату), прагматика (отношение знака к его интерпретации.) Эти три уровня исследования не исключают др. друга, но напротив, тесно переплетены. (Ч.
Моррис)
Классическое определение знака звучит так: aliquid stat pro aliquo
(приблиз., «нечто, замещающее другое нечто.») Основное содержание можно раскрыть след. образом: природа знака реляционна, предмет (вещь, объект) не может быть знаком самого себя (зеркальное отражение не явл. знаком), его характеризует отношение неполной эквиваленции (даже в случае с импликацией, дым есть знак огня только до тех пор – временная последовательность ,- пока отсутствует огонь.)
В современной семиотике знак есть функция от отношения в системе, т.е знаком может быть объект любой природы, чем снимается основная его характеристика в советской традиции (Резников, Степанов, Хабаров) как метериального предмета: это не явл. его видовым отличием. Согласно Ч. Пирсу знаки делятся на иконические, индексальные и символы. Первые имеет некое общее качество или свойство со своим объектом, независимо от существования/ несуществования объекта (изображение кентавра, нр). Вторые основаны на наличие физической связи, воздействии объекта на знак (флюгер, след от пули.) Третьи суть условные (слова.) Дополнительно выделяют ещё сигналы и симптомы, однако их включение в классификации зависит от того, проводится ли классификация в рамках антропосемиотики (изучающей знаковые явления в культуре), либо в рамках общей семиотики (стремящейся разработать единый подход к любым знаковым феноменам.)
Наиболее ясное определение знаковой ситуации (семиозиса в терминах Ч.
Пирса) дал Г. Фреге («Смысл и значение», 1892): сам знак, его значение, смысл и представление.
Знак – событие, объект особой формы (см. выше); значение – сам предмет (для имен собственных, иначе – обозначаемое, объем понятия); смысл – объективное содержание, способ данности значения; представление – субъективное постижение смысла (мысли для предложения) конкретным человеком. Этим различением значения и смысла, с одной стороны, и представления, с другой,
Фреге обосновывал несводимость логики к психологии, чем оказал заметное влияние и на Гуссерля.
Всё же дальнейшее развитие логической проблематики в рамках аналитической традиции проходило под знаком перехода от «трёхуровневой» к «двухуровневой» семантике, совершённое Расселом и ранним Витгенштейном. (например, теория коореспондентной истины у Тарского, который использеут только знаки для обозначения реальности и обозначения для знаков.)

Собственно, с т. зрения гносеологии можно условно выделить два подхода к знаковым процессам:
1) умеренный: анализ языка науки, выяснение роли искусственных знаковых систем в познании, различение знака и образа (соответсвенно, отказ от понятия иконического знака) и постановка проблемы идеального (образ – явление сознания, представляющее идеальное воспроизведение предметов, их связей и отношений), которая трактует сходство образов и отображаемых материальных предметов как имеющее основание в материальном единстве мира.
2) универсальный: всякий процесс познания имеет знаковую природу, мы познаём только в знаках и то, что мы познаём тоже есть знак. Реальность объектов не предпосылается, но конституируется в процессе исследования сообществом учёных, чем не отвергается существование внешнего мира, просто с т. зрения науки, понятие предмета и значение знака не совпадают, познание движется по асимптотической траектории по отношению к миру. Логика есть семиотика. (Пирс)
В последнее время наблюдается своеобразное возрождение локковского учения об идеях в рамках когнитивной науки (Холенштайн), которая пользуется понятийным аппаратом семиотики.

Ницше «Рождение трагедии из духа музыки».

Следует отметить, что уже в предисловии, посвященном Рихарду Вагнеру,
Ницше заявляет важнейшую посылку своей работы — серьезное отношение к эстетической проблематике, к искусству, говоря о том, что
«противопоставление искусства «серьезности существования» — грубое недоразумение» и, что его собственное убеждение — это «взгляд на искусство как на высшую задачу и собственно метафизическую деятельность в этой жизни».

Аполлонизм и Дионисийство.

Ницше начинает свой анализ греческого мира через выявление двух определяющих его начал (сил, стремлений, истин): аполлонического и дионисического. Эти начала, воплощенные в образах богов Аполлона и Диониса, оказываются не только отделенными друг от друга как правители своих земель, но и взаимонуждающимися друг в друге. Иногда Ницше даже говорит об их тождественности в смысле вынужденности их постоянной борьбы друг с другом и примирения в душе античного грека. Тем самым, как это было в трагедии, часто они оказываются говорящими языком соперника.

Для уяснения разъединенности аполлонического и дионисического начал
Ницше предлагает представить их себе на примере художественных миров сновидения и опьянения. Сон есть прекрасная иллюзия, смешанная с ощущением ее жизненной действительности. Причем даже ужасный сон всегда может быть осознан как всего лишь сон, с возвращением от ужаса к наслаждению образами.
Вот эта «радостная необходимость сонных видений», — говорит Ницше, — «… выражена греками в их Аполлоне». Аполлон предстает как бог, вещающий истину, творящий образы, как излечивающий от недугов. Но одновременно и как бог непозволяющий отождествлять иллюзии с действительностью, поэтому в нем необходимо присутствует «полное чувство меры, самоограничения, свобода от диких порывов, мудрый покой бога — творца образов». Аполлона можно назвать
«великолепным божественным образом principii individuationis, в жестах и взорах которого с нами говорит вся великая радость и мудрость «иллюзии», вместе со всей ее красотой».

Через опьянение, через сомнение и через ужас пред лицом мира, перед осознанием своего собственного незнания, что он есть такое, смешанного с блаженным восторгом, охватывающим человека при разрушении, размывании его индивидуального существа, предлагает Ницше понять феномен дионисийства.
Перед внушающим ужас богом, под воздействием его чар «не только смыкается союз человека с человеком: сама отчужденная, враждебная или порабощенная природа снова празднует праздник примирения со своим блудным сыном — человеком» Человек, если рассматривать вопрос в плане художественного произведения, под чарами Диониса не художник, но сам есть художественное произведение, творение. Тем самым, осознавая разрушение своего личного, обособляющего начала, он достигает освобождения.

Однако, важным для Ницше представляется и то, что именно у греков сама природа получает свое художественное выражение: человек обнаруживает себя либо в мире сонных грез, пренебрегающим его индивидуальными достоинствами, либо в действительности опьянения, которая «стремится уничтожить индивида и освободить его мистическим ощущением единства». Таким образом и Аполлон, и Дионис нерасторжимо связаны в едином художественном восприятии: Дионис как открывающий человеку глаза и внушающий ужас и
Аполлон, дающий человеку возможность увидеть его собственное состояние в символическом подобии сновидения. Это перемирие Аполлона и Диониса и создает собственно художественный феномен, возникающий у греков, ибо именно у них «впервые природа достигает своего художественного восторга, впервые у них разрушение principii individuationis становится художественным феноменом».

Дионис оказывается условием Аполлона, ибо всегда даже в «высшей радости раздается крик ужаса или тоскливой жалобы о невознаградимой утрате» и эта радость невозможна без него. Но и дионисическое не может не погибнуть без Аполлона, спасающего человека иллюзией красоты, пантеоном олимпийских богов радости. И как представителя выраженной радости в греческой культуре
Ницше показывает нам великого Гомера, «наивного» художника, чья возвышенность и «наивность» может быть понята лишь как «совершенная победа аполлонической иллюзии: это иллюзия, которой так часто пользуется природа для достижения своих целей. Действительная цель прячется за образом химеры, мы простираем руки к этой последней, а природа своим обманом достигает первой».
2.2.Феномен греческой трагедии.

Заявив своим постулатом отграниченные и, в то же время, взаимозависимые стремления греческого духа, Ницше ставит вопрос о происхождении трагедии и решает его на основании предшествующего анализа.
Причем, утверждает Ницше, «проблема этого происхождения ни разу не была даже серьезна поставлена, не говоря вовсе о ее разрешении». Поскольку Ницше принимает предание, гласящее, что трагедия возникла из трагического хора, постольку он должен обращаться в своем разбирательстве к феномену хора.

Ницше утверждает, опираясь на Шиллера, хор как некую «идеальную» почву, которая позволяла трагедии быть избавленной от копирования действительности. В греческой трагедии развертывается дионисическая мистерия, обретающая художественный смысл. Осознавший ужас бытия человек склонен к отрицанию воли к жизни, и тут появляется искусство, способное
«обратить эти вызывающие отвращение мысли об ужасе и нелепости существования в представления, с которыми еще можно жить: таковы представления о возвышенном как художественном преодолении ужасного и о комическом как художественном освобождении от отвращения, вызываемого нелепым». Именно из первоначального феномена хора и возникает трагедия как соединение музыки и пластического представления на сцене, которое есть объективация дионисического состояния. Она, будучи, с одной стороны, выражением эпической природы как сновидение, с другой стороны, есть размывание человеческой индивидуальности, ее растворение в бытии. «Сцена совместно с происходящим на ней действом в сущности и первоначально была задумана как видение и … единственной «реальностью» является именно хор… то есть первоначально трагедия есть только «хор», а не «драма».
Позднее делается опыт явить бога в его реальности и представить образ видения … тем самым возникает «драма» в более узком смысле». Таким представляется Ницше феномен аттической трагедии, которая в своем развитии довольно скоро пришла к отрицанию самой себя, ибо «слово, что любимцы богов умирают рано, имеет силу для всех вещей; но также несомненно и то, что после этого они вместе с богами живут вечно».
«Греческая трагедия испытала другой конец, чем более древние родственные ей виды искусства: она покончила самоубийством вследствие неразрешимого конфликта, — следовательно трагически». Олицетворением же ее самоубийства предстает перед нами Еврипид как «агония трагедии». Эсхил, подаривший грекам «Прометея», и Софокл с его «Эдипом в Колоне» присутствуют в ницшевском осмыслении как выразители подлинного существа трагедии. Хотя уже у Софокла, в отличие от Эсхила, у которого пластические образы были телесным воплощением музыки хора, сказывается «неуверенность по отношению к хору — важный признак того, что уже у него дионисическая почва трагедии начинает давать трещины… Он настолько ограничивает его область, что хор теперь является почти координированным с актерами», чем «его сущность окончательно разрушена… Этот сдвиг в положении хора … есть первый шаг к уничтожению хора, фазы которого у Еврипида, Агафона и в новейшей комедии следовали друг за другом с ужасающей быстротой».

Разложение трагедии имеет своей причиной потерю органически присущего ей места в дионисическом начале греческого духа. Так как погибает сама дионисическая истина, то вместе с ней исчезает и миф как символика ее познаний, и трагедия, в которой она выражается в символике мифа. Именно в трагедии старый миф, охваченный гением дионисической музыки, «раскрывает свое глубочайшее содержание, находит свою выразительнейшую форму». Еврипид положил конец феномену аттической трагедии и неразделимому с ней мифу, выведя на сцену человека, живущего повседневной жизнью, выведя на сцену зрителя, который мог теперь увидеть себя на ней и радоваться тому, что он умеет так красиво говорить. «Еврипид стал в известном смысле учителем хора, но только на этот раз приходилось обучать хор зрителей».

Что могло послужить причиной гибели Великого Пана, гибелью поэзии, музыки и трагедии? Как смог Еврипид перестроить основания трагедии на недионисической почве? Ницше связывает эту проблему не столько с Еврипидом, в конце жизни отрекающегося от своего детища, сколько с демоническим началом, говорящим через него, воплощенным в Сократе, в котором мы узнаем
«противника Диониса, нового Орфея, восстающего против Диониса… обращающего в бегство самого могущественного бога». Сократ оказывается у
Ницше представителем нового начала, нового типа теоретического человека.
Этот «теоретический» человек, опутывающий мир сетью силлогизмов в противоборстве с внушающим ужас Дионисом, и есть гибель как дионисического, так и аполлонического начал в силу их неразрывного единства. В трагедии теперь, у говорящего сквозь Еврипида Сократа «средствами возбуждения служат холодные парадоксальные мысли — вместо аполлонических созерцаний — и пламенные аффекты — вместо дионисических восторгов… мысли и аффекты, в высшей степени реалистично подделанные, а не погруженные в эфир искусства».

Именно с Сократом связывает Ницше и появление нового типа культуры — александрийского, преобладающего до сих пор — только с преодолением которого может быть возвращена утраченная мощь дионисической музыки и, вместе с ней, феномен трагедии. В завершающей «Рождение трагедии» части
Ницше, разделяя три типа культур (сократическую как александрийскую, художественную как эллинскую и трагическую как буддийскую), говорит о возможном возрождении гармонии и красоты через отказ от культуры александрийского типа путем осознания ее пределов и ее губительного влияния, путем обращения к эстетическому созерцанию действительности.
Основанием для подобного рода вывода представляется ведущая интенция Ницше считать искусство высшей задачей жизни и единственным оправданием человека, ибо «только как эстетический феномен бытие и мир оправданы в вечности».

Руссо.

Обществом правит Суверен, это политический организм, коллективное существо, образуется он из частных лиц, поэтому может именоваться «условной личностью». Суверен появляется в силу гипотетического первого соглашения, акта разумной воли, благодаря которому народ впервые становится народом в полном смысле этого слова. С этого момента у народа появляется неотчуждаемый суверенитет, изъявлённое им согласие безусловно повиноваться правителю. Отказавшись от этого суверенитета, он перстаёт быть народом, политическим организмом. Суверен поэтому есть только при особом роде согласия множества действующих индивидов. Нельзя нигде увидеть, непосредственно обнаружить эту общую волю, ведь то, что существует как чистая абстракция, также можно обнаружить лишь абстрактным образом или постигнуть посредством речи.

В определённом случае народное решение может привести к самоуничтожению народа. Это ошибочное решение общей воли. Она неизменно направляется прямо к одной цели и стремится всегда к пользе общества, но из этого не следует, что решения народа имеют всегда столь же верное направление. Люди всегда стремятся к своему благу, но не всегда видят, в чём оно. Им требуется соспоставить свои представления о благе и суверенитете с правильной идеей блага и суверенитета. Общая воля, чтобы она была поистине таковой, должна быть общей как по своей цели, так и по своей сущности, она должна исходить от всех, чтобы относиться ко всем, и не может устремляться к какой-либо индивидуальной и ограниченной цели.
Индивидуальное благо каждого гражданина зависит от его представлений о достоинстве и свободе. Но общнественный организм образуется по договору, посредством отчуждения части силы, имущества и свободы. Определяет эту отчуждаемую часть Суверен. Суверен не может действовать против интересов общественного организма, поскольку ничто не совершается без причины, а сознательно действовать против организма воля организма причин не имеет.

Индивид теряет свою естественную свободу, вступая в общество, но приобретает свободу политическую. Он может и сам не понимать своего счастья, в таком случае задача Суверена — силой принудить его быть свободным. Если одерживает верх мнение большинства, противное мнению индивида, то это доказывает, что индивид ошибался, что то, что он считал общей волей, ею не было. Однако, волю делает общей не столько число голосов, сколько общий интерес, объединяющий голосующих. Согласие людей сосредоточено во множестве душ и воль, поэтому невидимо отдельному наблюдателю в качестве особой вещи.

Само понятие правого и неправого есть понятие социальное. В дообщественном состоянии человек у Руссо не так злобен, как у Гоббса, у человека есть «естественное чувство» к другому. Но морали у него нет, ибо дикари не злы как раз потому, что не знают, что значит быть добрыми.
Гражданин же подчиняется велениям общей воли не рассуждая, ибо заранее дал согласие на повиновение. Он воспринимает общественное как то, что важно и нужно именно для него. Установленная норма воспринимается как самоочевидное должное, как неоспоримое разделение правого и неправого. Голос общества звучит в человеке, и он не отделяет его от себя. Человек, привыкший к жизни в обществе, живёт всегда вне самого себя, только во мнении других, из одного только их мнения он получает ощущение собственного существования.

Руссо подчёркивает гипотетический характер общественного договора. Для того, чтобы объяснить существование общества, ему требуется определить характер его возникновения, а поскольку никаких свидетельств о процессе возникновения нет, то остаётся лишь предполагать это возникновение, совершившееся некогда.

У Руссо социальный порядок держится не силой Суверена, «сам собой».
Суверен держит общество в единстве, но может быть смещён народным решением в любой момент. Руссо выступает против «частичных ассоциаций», которые становятся между гражданином и Сувереном.

Возникновение общественных законов не может быть результатом совместной деятельности людей. Они могут согласиться на эти законы, принять их общей волей. Но они не могут их выработать, на это способен лишь мудрый законодатель, а поскольку его средства убеждения ограничены воспринимающей способностью толпы, ему приходится не столько аргументировать, сколько ссылаться на божественное происхождение законов. Это и есть «гражданская религия». Чтобы общество было возможным, оно должно сакрализировать самое себя.

Общественные отношения. Материальное и духовное в общественных отношениях.

Тема общественных отношений вытекает из проблемы поиска того «простейшего образования» («клеточки» социальной системы), с анализа которого было бы правомерно начинать исследование в целом (подобно физическому атому или биологической клетке). Исторически в качестве такого образования в социальной философии последовательно выступали индивид (хотя изолированный индивид не представляет собой социальное явление), семья (явление на самом деле весьма сложное в структурном отношении), «самое примитивное, недифференцированное общество» (но даже самое древнее из них — родовую общину — нельзя считать простейшим образованием), «социальный атом» Я.
Морено, т.е. совокупность индивида и тех лиц, с которыми он эмоционально контактирует в каждый данный момент (недостатки: лимитированность «данным моментом», сведение всех взаимодействий между индивидами только к духовным, а последних только эмоциональным).
В середине 19, а затем в 20 веке — школа К. Маркса (во главу угла поставлены общественные связи и складывающиеся на их основе отношения между людьми) и школа Питирима Сорокина («индивид представляет собой лишь физический, биологический или психологический феномен» — отсюда социальные связи и отношения обозначены у Сорокина как «значимое человеческое взаимодействие» и провозглашены в качестве «родового социального являения»).
Общественные отношения являются необходимой общественной формой деятельности человека. Любое взаимодействие людей, общественных существ, по необходимости принимает общественный характер. Можно дать такое определение общественным отношениям: О.О. суть многообразные формы взаимодействия и взаимосвязи, возникающие в процессе деятельности между большими социальными группами, а также внутри них. Поскольку человек включен в каждую из таких групп (этнос, класс и т.д.), он выступает в качестве универсального субъективного элемента, или точнее — со-субъекта, т.к. каждая такая группа есть совокупность индивидов.
Человек выступает творцом своих собственных общественных отношений.
Однако, осознавая, предугадывая содержательные результаты своей деятельности (осознание потребностей > конкретные цели, для удовлетворения этих потребностей > идеальная модель желаемого результата > достижение результата), люди в то же время, как правило, не могут предвидеть вызванную этой деятельностью эволюцию своих общественных отношений. Это происходит потому: 1) что каждое новое поколение застает уже сложившуюся систему О.О., отражающую уровень развития технико-технологического базиса и степень овладения природой, меру цивилизованности общества, состояние его культуры и психологии; 2) что решая повседневно задачу «на минимум (затрат) и максимум (производительности труда)» в экономике, совершенствуя другие компоненты общественной жизни, люди тем самым порождают такую эволюцию своих О.О., которая с самого начала выходит из-под их контроля (пример
Японии Нового времени: внедрение новой техники и технологии > промышленный переворот — принципиальное изменение производственных, социальных, семейных отношений).
(ОСТОРОЖНО!) Вывод: можно сказать, что О.О. представляют собой объективную (объективность означает, что данный феномен существует вне меня, отражаясь моим сознанием) реальность, независимую от воли и сознания людей, производящих и воспроизводящих их в процессе своей деятельности.
Общество представляет собой сверхсложную систему разнообразных общественных отношений. Это разнообразие может быть подразделено на два больших класса
(исторический материализм) — класс материальных отношений и класс духовных
(в этом смысле идеальных) отношений. Материальные отношения: производственные отношения, т.е. те отношения, в которые люди вступают в процессе производства, распределения, обмена и потребления материальных благ; материальные стороны других общественных отношений (когда в О.О. сочетаются элементы и материальных и идеальных отношений); экологические отношения, т.е. отношения между людьми по поводу их отношения к природе.
Материальные отношения возникают и складываются непосредственно в ходе практической деятельности человека, непосредственно отражают ее. Духовные же отношения формируются, предварительно «проходя через сознание» людей
(индивидуальное и групповое). В основу классификации духовных отношений кладется структура общественного сознания, его формы; тогда говорят о моральных, правовых, художественных, религиозных отношениях в обществе.

Классы и социальная стратификация.

Учение об общественных классах возникло еще в домарксовский период.
Заслуга Маркса: он связал существование классов с определенными историческими фазами развития производства. Получается, что классы связаны только с теми экономическими способами производства, которые основаны на частной собственности. Причина возникновения классов обусловлена определенным уровнем развития производительных сил и характером соответствующих им производственных отношений. В основе образования классов: общественное разделение труда, закрепление определенных видов деятельности за большими социальными группами. Роль института частной собственности: разделяет людей по отношению к средствам производства и присвоению результатов труда.
Конкретно-исторически образование классов происходило двояким путем: 1) выделение внутри общины или союза общин эксплуататорской верхушки, состоявшей первоначально из лиц, облеченных важными общественными полномочиями (старейшин, жрецов и т.д.), а потом и из более широкого слоя богатых людей; 2) обращением в рабство сначала чужеплеменников, а затем и обнищавших соплеменников.
Марксова концепция классов оказала большое влияние на всю последующую социально-философскую и социологическую мысль: стремление найти объективные критерии для выделения больших социальных групп и определения их общественного статуса привело к тому, что возникшие позднее концепции
(включая учение о стратах М. Вебера) так или иначе учитывали марксову концепцию.
«Социальная стратификация — это дифференциация некоей данной совокупности людей (населения) на классы в их иерархическом ранге. Ее основа и сущность — в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанностей, наличии или отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного сообщества» писал
П. Сорокин. Страты (слой) — феномен горизонтальной и вертикальной неоднородности. В марксисткой традиции речь шла только о слоях внутри того или иного класса (мелкая, средняя и крупная буржуазия). Между тем многие страты не имеют прямого отношения к классовому делению общества или носят межклассовый характер. Одна из первых (веберовская) попыток подойти к обществу под углом зрения его стратификационной структуры исходила из марксова анализа классов, но стремилась расширить веер классовых различий, рассматривая и такие из них, которые напрямую не связаны с собственностью — профессиональное мастерство и квалификация, социальный престиж (статус ), партийная принадлежность.
Социальная стратификация — обязательная черта любого общества, функционально необходима. Чем организованнее общество, тем оптимальнее выглядит его стратификационная характеристика. Стратификационная структура населения — понятие многомерное, что связано с многообразием выполняемых индивидом ролей и соответственно возможностью его изучения, характеристики и типологизации страт с почти беспредельного числа сторон.

Социальная философия: предмет и структура.

Можно сказать, что социальная философия обществоведческий срез философского знания в целом и большинства его структурных элементов в отдельности. В этом плане можно говорить о социальной онтологии, включающей в себя проблемы общественного бытия и его модификаций — бытия экономического, бытия экологического, демографического и т.д. соответствующим срезом концепций взаимосвязи и развития выступает социальная динамика, рассматривающая проблемы линейности, цикличности и спиралевидности в общественном развитии, соотношения революционного и эволюционного в переходные эпохи, общественного прогресса. Важный структурный элемент социально-философского знания, представляющий собой срез гносеологии — социальное познание. В его поле зрения анализ общественного сознания, специфика применения при изучении социума общенаучных методов и форм познания.
Основные функции социальной философии: мировоззренческая (мировоззрение — совокупность наиболее общих взглядов и представлений о сущности окружающего нас мира и месте человека в нем; методологическая . философский метод есть система наиболее общих принципов подхода к теоретическому исследованию действительности. В истории философии прослеживаются два основных метода — диалектика (исходит из всеобщей, универсальной взаимосвязи явлений и процессов в окружающем мире, из принципа развития, качественных изменений явлений и процессов, из внутренней противоречивости, закономерно присущей любому явлению или процессу) и метафизика (признает только случайные связи, возводя в абсолют автономность, самостоятельность вещи, сводит все изменения только к количественным, считает, что противоречия свойственны только нашему мышлению, но отнюдь не объективной действительности).
Общефилософский метод преломляется в социально-философском пространстве весьма специфически. Так социальная философия позитивизма (отрицание объективного характера законов общественного развития) оказывает существенное методологическое влияние на представителей конкретных обществоведческих наук. Специфические функции: гуманистическая и общекультурная.
Предмет социальной философии — общество и человек.

Социальное познание.

Познание социума от познания других объектов отличает: социум — самый сложный из объектов познания (в силу этого сущность социальных явлений и процессов, закономерные связи между ними обнаруживаются гораздо труднее, чем это происходит при исследовании неорганической и органической природы); в социальном познании мы имеем дело с исследованием не только материальных
(как в естествознании), но и идеальных, духовных отношений (эти отношения значительно противоречивее, сложнее и многообразнее, чем связи в природе); в социальном познании общество выступает и как объект, и как субъект познания (с одной стороны такое тождество имеет положительное значение — поскольку процессы, протекающие в обществе, наиболее близки познающему субъекту по его непосредственному и опосредованному жизненному опыту, что способствует глубокому осмыслению этих процессов; с другой стороны, в совокупном субъекте познания представлены разные, порой диаметрально противоположные, вол, интересы, цели: в результате и в сами исторические процессы и в их познание привносится изрядный элемент субъективизма).
В социальном познании выделяют два уровня: эмпирический и теоретический.
Эмпирический уровень: первичный и элементарный познавательный процесс — наблюдение. Специфика наблюдения: уже в невключенном наблюдении как правило обнаруживается обратная реакция со стороны изучаемого объекта. Активное
(наблюдатель — инкогнито) и пассивное включенное наблюдение. Недостатки: невозможность изменить объект в интересующем направлении, регулировать условия и ход изучаемого процесса.
Социальный эксперимент: вмешательство в естественный ход событий.
Социальный эксперимент носит конкретно-исторический характер: нацелен на преобразование экономики, национально-государственного устройства и т.д., может давать в различные исторические эпохи, в различных странах не только разные, но и прямо противоположные результаты. Объект социального эксперимента обладает меньшей степенью изоляции от остающихся вне эксперимента подобных объектов (так называемой контрольной группы) и всех воздействий данного социума в целом. Главной задачей эмпирического уровня науки является накопление фактов. Факт как фрагмент уже состоявшейся действительности.
Теоретический уровень социального познания. Классификация и систематизация накопленных фатов. Среди методов: исторический — отражает реальную историю объекта в ее конкретном многообразии, выявляет значимые исторические факты и стадии развития, то позволяет в итоге создать теорию объекта, раскрыть логику и закономерности его развития. Необходимо различать исторический метод и принцип историзма: метод показывает пути изучения, а принципы представляют собой выводы об объективных характеристиках объекта, следующие из этого изучения. В свою очередь уже добытые принципы выступают в качестве предпосылок дальнейшего познания.
Одной из таких предпосылок исторического познания и выступает принцип историзма. Он включает в себя, с одной стороны, понимание развития как смены ряда этапов, каждый из которых рассматривается относительно завершенным, устойчивым и сопоставимым с другими этапами развития. С другой стороны, сами эти этапы рассматриваются как смена различных состояний одной и той же системы, и это сохранение элементов общности и преемственности позволяет выявить целостность изучаемого явления.
Философские учения о законе: их исторические формы.
Идея о том, что миром управляют универсальные законы родилась в глубокой древности у китайских и греческих мыслителей. У древнегреческих философов идея о всеобщем мировом законе первоначально связывается с идеей мирового порядка. У Гераклита логос выступает и как мировой закон, судьба, которому подчиняется развитие всех вещей и людей. Анаксагор: мировой разум упорядочивает хаос геометрий, лежащих в основании всего сущего. Демокрит: все в мире возникает и совершенствуется в силу необходимости, выступающей у него в качестве некоторой органически присущей природе силы. Понятия закона, необходимости и причины совпадают. Это обуславливает то, что познание необходимости трактуется как познание причин, или «законное» познание (материалистическое толкование закона как природного порядка вещей). Платон: идеалистическая концепция закона как идеального организующего начала в отношении текучего, преходящего мира идей.
Аристотель: идея не может быть законом вещей, потому что она неподвижна, а вещи находятся в движении. В понятиях материи и формы, возможности и действительности Аристотель выразил ту мысль, что закон выступает как тенденция в процессе становления (телеологическое толкование закона).
Эпикур преодолевает фатализм, свойственный демокритовскому пониманию слепой необходимости закона, путем введения случайности как совершенно объективной и равноправной с необходимостью характеристики закона движения атомов, лежащего в основе мира.
Средневековая христианская философия рассматривала закон не как необходимую связь между явлениями материального мира, а как проявление божественной воли.
В естествознании Нового Времени понятие закона получило большое эвристическое значение и оказалось связанным с распространением количественных методов изучения природы. Для выражения понятия законы природы все чаще пользуются терминологией, заимствованной из математики и естественных наук (Коперник, Галилей — «гипотезы», а не законы).
Согласно субъективному идеализму о законах природы самих по себе вообще говорить нельзя. Юм считал, что при рассмотрении окружающих нас внешних вещей мы «никогда не бываем в состоянии открыть необходимую связь. Мы находим только, что одно явление действительно, фактически следует за другим, а представление о закономерной связи между явлениями — привычка».
Кант: то, что называют законами природы, существует лишь по отношению к познающему субъекту (рассудок предписывает природе законы).

Социальный детерминизм (принцип субординации исторических фактов).

Детерминизм — учение о всеобщей причинной материальной обусловленности природных, общественных и психических явлений.
Социальный детерминизм «выдвинут» Монтескье, Гердером, Руссо и др. в противовес идее божественного управления миром.
Проблема необходимости и свободы (не разрешена даже Гегелем).
С точки зрения марксизма (исторического материализма) общественное развитие представляет собой естественно-исторический процесс, подчиненный собственным объективным законам. Каждое следующее поколение людей действует в условиях, унаследованных ими от прошлого. Это создает преемственность в истории общества и детерминирует ее общее направление. Общественные идеи, политические учреждения и движения детерминированы объективными условиями общественного бытия.
Большинство законов общественного развития — законы-тенденции
(объективный характер + не могут учесть все частные моменты), поэтому ход истории необязательно предопределен и может не осуществляться в фатальной неизбежностью.

Собственность: социально-философский анализ.

Собственность — система общественных отношений, возникающих в связи с присвоением средств производства, рабочей силы, предметов потребления; исторически определенный социальный институт. Собственность — отношение людей к вещам.

Некоторые философы, начиная с Аристотеля, пытались вывести напрямую форму политической власти из того или иного типа экономической системы, а точнее
— из лежащей в ее основе типа собственности. Однако в истории на базе на базе частной собственности возникали и существовали различные и даже диаметрально противоположные формы политического правления и политические режимы — конституционно-монархические, республиканско-демократические, фашистские с формальным сохранением конституционности или без оной и т.д.

Интересна в этой связи полемика по поводу взаимосвязи частной собственности и демократии, которая не раз возникала в прошлом. В этом отношении большой интерес представляет статья М. Вебера «О буржуазной демократии в России», относящаяся к началу 20 века. Он считает, что демократия и частная собственность, в том числе капиталистическая, не связаны напрямую, хотя капитализм и имел своей предпосылкой правовое освобождение личности. Связь между ними опосредована целым рядом политических феноменов — наличием необходимых для реализации демократической формы правления политических институтов, наличием давних и прочных демократических традиций, уровнем политической культуры властей придержащих и народных масс.

Понятие субстанции, субстрата, атрибута и акциденции.

Субстанция (лат. substantia — сущность; то, что лежит в основе) — объективная реальность, рассматриваемая со стороны ее внутреннего единства; это — материя в аспекте единства всех форм ее движения, всех возникающих и исчезающих в этом движении различий и противоположностей.
Античность: субстанция — «вещество» — тот тождественный материал, из которого состоят различные единичные вещи (Аристотель: «форма» и
«материя»).
Схоластика: активная роль «формы», поэтому субстанция — один из титулов бога (форма всех форм). Поэтому возникает дуализм субстанции: духовная и телесная субстанции («душа» и «тело»).
Фома Аквинский: «телесная субстанция» — несамостоятельное начало. Дунс
Скот: материя — всеобщая субстанция всех вещей.
Декарт: «Разумея субстанции, мы можем разуметь лишь вещь, которая существует так, что не нуждается для своего существования ни в чем, кроме самой себя» (легче осознать субстанцию протяженную и субстанцию мыслящую, чем собственно субстанцию). Спиноза: «мышление» и «протяженность» —
«атрибуты субстанции».
Локк: субстанция — «подпорка» тех качеств, которые мы находим существующими (для субстанции не может быть дано точное определение).
Беркли: «…нет иной субстанции, кроме Духа или того, что воспринимает».
Кант: субстанция — априорная форма мышления, осуществляющего синтез явлений, данных в «опыте». «…то постоянное, лишь в отношении с которым можно определить все временные отношения явлений…», «…условие возможности всякого синтетического единства восприятий, т.е. опыта».
Гегель: субстанция — «…целостность акциденций, в которых она открывается как их абсолютная отрицательность, т.е. как абсолютная мощь и вместе с тем как богатство всякого содержания».
Субстрат. Аристотель: «материя».
Атрибут (от лат. attribuo — придаю, наделяю) — необходимое, существенное, неотъемлемое свойство предмета, без которого он не может ни существовать, ни множиться.
Аристотель: отличает необходимые свойства вещей, без которых вещи невозможны и которые неотделимы от них (атрибутов), от случайных свойств акциденций, не принадлежащих вещам «ни по необходимости, ни в преобладающем большинстве случаев».
По Декарту, признававшему две субстанции — материальную и духовную, существует два вида атрибутов: у материальной — протяжение, у духовной — мышление. Спиноза под атрибутом понимал то, что «ум представляет в субстанции, как составляющее его сущность». Он считал, что протяженность и мышление суть атрибуты единой материальной субстанции.
Акциденция — философский термин, обозначающий случайное, несущественное, изменяющееся, преходящее. Противопоставляется субстанциональному
(существенному). В этом смысле термин впервые встречается «Метафизике»
Аристотеля, а в дальнейшем у Порфирия, который разделил акциденции на отделимые (сон для человека) и неотделимые (черный цвет для негра).
Фома Аквинский: атрибут — «вещь, природа которой должна быть в другом».
Схоластики обычно выделяли некоторые свойства вещей как «реальные атрибуты», объективно существующие вне тех субстанций, которым они обычно присущи.
Некоторые философы в 17 веке (Гоббс, Декарт) отрицали существование реальных акциденций, поскольку они отрицали объективное бытие каких бы то ни было чувственных признаков. В связи с этим Спиноза заменил термин
«атрибут» термином «модус», обозначающим единичное проявление субстанции.
В марксизме такого термина нет.

Проблема человека в философии.

Философы античности длительное время рассматривали человека как образ
Космоса, как «малый мир», микрокосм. Человеческое и природное, знание о которых были весьма фрагментарны, то и дело отождествлялись.
Платонизм понимает человека как комбинацию души и тела. Душа причастна бестелесному, к миру идей. Человек выступает носителем внеличного духа.
Аристотель настаивает на единстве души и тела (душа принадлежит телу).
Таким образом, античность пришла к дуализму души и тела.
В христианстве человек рассматривается как образ Бога. Душа есть дуновение самого Бога. Человек оценивается с позиций не разума, а сердца
(три составляющие внутреннего мира человека — разум, сердце и воля). Но главное размежевание внутри христианства происходит не столько между телом и душой, сколько между «плотским человеком» и «духовным человеком».
Ренессанс: человек — автономное существо, живая целостность. Единство души и тела — преимущество человека перед другими созданиями. Человек есть чувствующее тело с характерными для него многочисленными эстетическими достоинствами.
Новое время (Декарт): мышление — единственное, достоверное свидетельство человеческого существования. Специфика человека усматривается в разуме, в мышлении. Разум важнее сердца, он господствует над страстями. Тело и душа не имеют ничего общего (тело простирается, душа мыслит). Ясное содержание души — сознание.
Кант: специфика человека определятся его трансцендентальностью (человек принадлежит как миру природы, в котором властвует естественная необходимость, так и миру свободы) и нравственной свободой поведения.
Немецкий романтизм: сфера эмоционально-чувственного полностью уравнивается с мышлением и ставится выше его (Новалис: «мышление — только сон чувства»).
Гегель: идея историчности человека. Человек есть носитель общезначимого духа, субъект духовной деятельности, создающий мир культуры.
Маркс считает определяющим в понимании человека трудовую деятельность.
Общественное бытие определяет сознание человека. Общество детерминирует свойства личности.
Философия жизни (Ницше, Дильтей): специфика человека — в феномене жизни, который либо сильно сближается с органическим, биологическим, либо истолковывается в культурно-историческом смысле (Дильтей). На первый план выдвигаются внемыслительные способности человека: чувство (Гаман, Якоби), воля (Шопенгауэр), интуиция (Бергсон).
Экзистенциализм: на первый план выдвигаются чувства, но не просто чувства, а процесс чувствования, переживания.
Итоги рассмотрения проблемы человека: 1) в основе специфики человека лежит его духовность; 2) специфика человека определяется символизацией им собственного духовного мира в различных сферах своей деятельности; 3) духовный мир человека имеет известные градации внутри себя: переживание
(чувство) и мысль, сознание и бессознательное, воля и интуиция.

Учение всеединства в России: представители и направления.

(Словарь русской философии).
Всеединство — философская категория, выражающая органическое единство универсального мирового бытия. Взаимопроникнутость и раздельность образующих его частей, их тождественность друг другу и целому при качественной специфичности и индивидуальности. Всеединство было представлено в различных философских течениях (наиболее значительные из них неоплатонизм, христианских платонизм, всякого рода пантеистические и панентеистические, религиозно-мистические доктрины), многие из которых в той или иной мере были восприняты и русской философской мыслью.
Начало философии всеединства — учение В.С. Соловьева (к этому течению принадлежат системы, созданные Флоренским, Франком, Карсавиным, Н.О.
Лосским, Булгаковым). Ее идейными предшественниками являются Киреевский и
Хомяков, выдвинувшие учение о соборности (человека и церкви) и идею
«живознания» как основного средства познания всеединства.
Системы всеединства, разработанные в русской философии, принадлежат к 4 типам: софиологическому, монодуалистическому (или панентеистическому), моноплюралистическому и философскому символизму.
1) Софиологический тип. Соловьев стремился построить философию как систему положительных начал путем переосмысления начал отвлеченных, их органического синтеза с интуициями и идеями, схватывающими мир в его целостности и человеческой значимостью, прежде всего, с религиозным опытом и верой. В сфере онтологии важнейшим из таких начал является положительное единство — свободное единение в Абсолюте всех элементов бытия как
Божественных первообразов и искомого состояния мира. В основе всего сущего лежит Абсолютно-сущее, Сверхсущее, Бог; всякая действительность сводится к безусловной действительности, к Абсолюту, но Абсолютное не отделено от мира: оно есть единое и в то же время в нем заключено все. В этом плане
Абсолют (первое Абсолютное) и Космос (второе Абсолютное) соотносительны друг другу, т.е. единосущностны, и в то же время нетождественны, поскольку первое Абсолютное есть актуально сущее, а второе — становящееся. Первое открывается непосредственно в своей действительности, а второе, как единство многообразного, не может быть дано непосредственно и должно быть раскрыто на путях рациональной дедукции (дедукция: 1) осознание того, что
Абсолютно-сущее нуждается в идеальной действительности; 2) переход от многообразия идеальных форм к многообразию реально существующего бытия).
Единство природного бытия реализуется через деятельность Мировой души,
Софии и Богочеловечества, которые занимает посредствующее место между множеством реально существующих природных предметов и безусловным единством
Божества. Интегративным началом природного бытия выступает, прежде всего,
Мировая душа как живое средоточие всех тварей, но, оставаясь свободной, она может превратить раздвоение в Абсолюте в дуалистическое противопоставление мира Абсолюту. С появлением человека над космическим процессом, происходившим в мире, возвышается процесс исторический, движимый все той же
Мировой душой, но теперь именуемой уже Софией, которая как род всеединства в Боге восстанавливает единство мирового бытия, разрушенное по воле Мировой души, вновь соединяя ее с Божеством. Соединение Мировой души с Божественным
Логосом осуществляется в человеке и достигается в ходе его длительного и сложного становления в качестве подлинно духовного и нравственного существа, укорененного в Боге. Так возникает собственно исторический процесс, внутри которого происходит боговоплощение. Поскольку человеческое бытие включает социальное бытие во всех разнообразных его модификациях, в каждой из них всеединство как основной онтологический принцип приобретает свою специфику. В нравственной области положительное всеединство есть абсолютное благо, в познавательной — абсолютная истина, а в сфере материального бытия — абсолютная красота.
Основные черты концепции Соловьева: 1) постулирование некоторого третьего рода бытия — Софийного бытия, отличного как от божественного, так и от природного, и выполняющего функцию связующего звена между ними, носителя всеединства; 2) попытка совместить представления об изначальной софийности мира с ущербностью реально существующих предметов.
В отличие от Соловьева Флоренский обосновывает единство всей твари в Боге как восхождение от твари к Абсолюту (у Соловьева наоборот). Тварное бытие — это не эманация Божества, а самостоятельное творение Божие. Идеальную сферу природной твари, мистическую основу Космоса составляет София (София — существенный структурный компонент Абсолютного, божественного бытия). В качестве внутреннего принципа всеединства, как сила созидающая и скрепляющая его (слияние Абсолютного и Космоса), выступает Любовь.

2) Панентеистический тип. Отказ от введения третьего софийного бытия в качестве посредника, связующего божественные и природные миры, и усмотрение всеединства во внутренней сущности последних. Панентеизм исходит из признания сущностного единства Бога и природы, но в отличие от пантеизма не растворяет Бога в природе, а видит в нем высшее выражение личностного начала в бытии, дополняя безличностную онтологию пантеизма личностной онтологией христианства. В. Карсавин: центральное место принадлежит понятию
«стяженного бытия» (заимствованного у Кузанского), посредством которого описывается диалектика взаимосвязей целого и его частей. В соответствии с этой идеей, целое, хотя и в «умаленном», «свернутом» виде, присутствует в своих частях, а любая часть — во всех других частях целого.
Отличительной особенностью концепции Франка является гносеологический подход к проблеме. Выделяемые Франком при описании всеединства такие сущностные его определенности, как металогическое, непостижимое, сверхрациональное, носит отчетливо выраженный гносеологический характер, а сама конкретная модель всеединства возникает из анализа природы знания. Два типа знания и, соответственно, типа бытия: 1) отвлеченное логическое знание, выражаемое в суждениях и понятиях, которому в онтологическом плане соответствует предметная действительность; 2) живое интуитивное знание
(реальность включает все, что представлено в опыте помимо и сверх предметного бытия).
3) Моноплюралистический тип. (Н.О. Лосский). Пытается совместить представления о множественности субстанциальных (самодостаточных и суверенных) начал бытия, с их принадлежностью некоторому Абсолютному бытию, в котором они, однако, не теряют своей нерастворимой и непреходящей самобытности и индивидуальности (влияние «Монадологии» Лейбница).
4) Философский символизм (поздние труды Флоренского, ранние — Лосева).
Попытка синтезировать христианскую онтологию с символистской картиной реальности. При этом исходная идея символизма — все чувственно-материальное проникнуто смыслом, а смысл для своего выражения и воплощения нуждается в чувсвенно-телесной материальной форме — истолковывается в духе религиозного мировосприятия, т.е. смысл понимается как сгусток и частица божественного
Логоса, Святого Духа. Соответственно реальность изображается как совокупность символов разных порядков, на вершине и в основании которой находится Бог (сам символом не являющийся), порождающий и вмещающий в себя смысловую сторону всех символов, которые различаются между собой по степени их насыщенности смыслом и проявленности этого смысла в их чувственно- телесной оболочке. Единство всего существующего, т.о. усматривается в его осмысленности, одухотворенности, т.е. причастности Богу энергийной стороной своего бытия, как порождения и носителя божественных энергий. Религиозно- философская сущность символа наиболее полно выражается в имени. Имя вещи представляет собой метафизический принцип бытия и познания.

Экзистенциальная диалектика Кьеркегора.

!843 — «Страх и трепет».1844-«Понятие страха» 1845-«Или — Или» 1846-
«Заключительное ненаучное послесловия к «Философским крохам»» — обоснование религии с позиций экзистенциального фил-я. 1849- «Болезнь к смерти».

Европейский экзистенциализм — «разношерстные» течения. Базовое понятие
— экзистенция — единичное человеческое существование, необъективируемое в категориях предметного мышления (отсюда попытки выразить косвенным образом). Восходит к Кьеркегору — противопоставляет экзистенцию системе.
Экзистенцию нельзя помыслить извне, не будучи в ней изнутри; она не может быть частью системы в философии. Экзистенция — абсолютно внутреннее в человеке (обращение от внешнего к внутреннему). При таком подходе внешняя форма философствования определена следующим образом: систематический вид достижим только абстрактным мышлением, перемахнувшим через трудности и препятствия действительной жизни; ибо в реальной жизни стремление к замкнутой мысленной картине мира терпит крушение в силу сопротивления действительности и в силу самой природы человека. С одной стороны, так или иначе определенная в каждом конкретном случае точка зрения единичного индивида с его собственными потребностями препятствует обзору целого и каждый раз обрекает этого человека на те или иные частные взгляды. С другой же стороны, само человеческое бытие создано таким образом, что непрерывное развертывание мысли в нем оказывается невозможным. Человеческое бытие по своей сути чуждо мысли. «Существование не позволяет мыслить». Настоящее, действующее и решительное существование реализуется в иной плоскости, нежели мышление, и в момент настоящего исполнения исключает мыслительное постижение. Лишь в качестве служебного звена мышление до некоторой степени задействовано в паузах настоящего существование и посредством исполнения этого существования всегда разрушается вновь. «В существовании мысль находится в чуждой среде». «Существующий…мыслит моментами, он думает до и после. Его мышление не получает абсолютной континуальности».

Противопоставление Гегелевской диалектике формально всеобщего диалектики сущей индивидуальности, чье существо есть экзистенция. Задача — раскрытие существа Хр-ва и религии через раскрытие возможностей бытия экзистирующей индивидуальности. Проблема категориального определения экистенциональной диалектики — есть нечто, что нельзя помыслить — существование. Акцент — мыслящее существует, а не существующее мыслит.
Структура человеческой самости может быть конкретизирована как историческая: отношение Вечного к преходящему (становящемуся). Их объединение — грядущее. Сущий человек сущ в мгновении и его действительность — inter-esse.
Экзистенциальная диалектика не подлежит осмыслению. Она есть диалектика трех стадий жизни.
1. Эстетическая — страсть (экзистенциальное понимание иронии) — жизнь под маской, другая самой себе. Открывается лишь в этическом. Основной конфликт между поэтом и Христианством. «Или — Или» — эссе, посвященное
Дон Жуану. Эстетическое непосредственно как эротическое. Человек — синтез души и тела, диалектически осуществляемый в Духе. Человек гетерогенен, но непосредственно не осознает противоречивость своего бытия. Но при этом не лишен рефлексии. Все философские системы — эстетические. Эстетическая непосредственность не осознает своего противоречивого отношения к самой себе. Нет выбора.
2. Этическая. Противоположна эстетической. Этическая устанавливает выбор и самое себя. Этика — принцип экзистенциальной различенности. — Поступок — выбор школы оценки бытия. Цель — непосредственное действие. Человек как отношение духа и свободы открывается в отчаянии. Синтез Духа — объединение свободы, страха и отчаяния. Предпосылки существования познаются в выборе как постоянно предшествующие категории «кач. скачка» и
«мгновения». Мгновение как полнота времени. Возможность духа выражается в индивидуальности как страх и отчаяние. Кач. скачок -посредством поступка. Этик принижая эст. Взгляд на непосредственность делае мгновенный выбор.

Мгновенность — представление единичного в его наличном бытии.

Действительность самости — внутр. действие, поднимающее индивидуум до возможности быть мыслимым и в этом существовать. Этика — осознание себя истинным человеком через отречение от объективного.
3. Религиозная — высшая форма жизни. Противоположена как эстетической так и этической. Мгновение и вечность.

Немотивированность веры — выбора нет, но нет и рабства.

Непосредственная свобода. Авраам — не требуется рефлексия своих действий и т.д.

Волюнтаристическая философия А. Шопенгауэра.

Мировая воля. «Мир как воля и представление». 1818.
Воля — вещь сама в себе и отлична от явления (представления). Воля вне области закона основания, которому подчинены ее проявления во времени и пространстве. Воля действует слепо и направляется познанием. Тело есть объективация воли. В органических телах движение по мотивам и движение по раздражению. Воля — единственное ядро всякого явления. Воля никогда не может быть причиной явления, она существует в форме явления, она одна, но раскрываясь в явлениях подчиняется законом основания. Не ясно, чему она подчиняется сама по себе. Она есть сверхумопостигаемое, явления мира, как объективация воли, тождественны. Борьба между ступенями объективации воли.
Воля проявляется стремлением — состояние каждого тела — вечное движение. На низкой ступени воля выражается как слепой порыв, и чем она выше, тем она яснее объективируется. Мир как представление возникает при вселении воли в органы чувств.
Учение о мировой воле и учение об индивидуальной воле (воля к жизни, проявляющаяся в мотивах действий людей, тоже имеет безусловную природу).
Между ними нет никакого соприкосновения. Мировая воля не влияет на волю к жизни, она просто проявляется в явлениях (магнетизм, химизм …).
Воля — это вещь в себе, трансцендентная сущность. Дискурсивное познание невозможно, поддается интуитивному схватыванию. (Шопенгауэр был теоретиком вселенского пессимизма.)
«Мир есть мое представление… Именно потому, что мир сам ничего не знает о том, что он есть мир… Потому он становится миром для первого познающего существа.» Картина мира двойственна и противоречива. Сам факт неустранимой противоположности между субъектом и объектом заставляет искать внутренней сущности мира, вещи в себе уже не в одном из названных двух элементов представления, но в чем-то совершенно отличном от представлений.
Это воля. «Хочу, следовательно существую» — это тот пункт опыта, где мое внутреннее существо, субъективная реальность (воля) совпадает с реальностью объективной (телом). Т.о. ядром явления оказывается воля, как человека, так и мира. В каждой вещи есть нередуцируемая основа ее бытия — специфический образ ее действия, ее сущность. Она обнаруживает это необъяснимое нечто как то, что для человека есть воля, и в своем существе тождественна с ним.
Воля, безосновная в себе есть основание всякой определенности. В этом качестве она объясняет структурную целостность мира. Она сердцевина, ядро всего частного, как и целого. Различие в действии сил природы и человека есть различие в степени проявления, но не сущности того, что проявляется.
Воля, как вещь в себе, отлична от своего проявления и от всех его форм.
Структурные характеристики мира объективации определены при посредстве
«области идей», которые, «выражаясь в бесчисленных индивидах, предстоят как недостигнутые их образцы, или как вечные формы вещей». Соперничество, противоречия лишь проявление свойственного воле раздвоения самой себе. Это основа динамики мира. «Мировая воля и воля к жизни».
Воля — воля к жизни как таковой — бесцельна, бесконечное стремление. Мир как воля есть вечное становление, бесконечный поток. В потоке вечного становления ничто не находит своего полного непротиворечивого осуществления. Человек как наивысшая объективация воли не выражает ее сущности полностью. Он подвластен бесконечным поискам, страданиям голодной воли, т.е. невозможно полное самоосуществление. Мир как продукт воли к жизни, мир объективированной воли безнадежен с точки зрения свободы.
Познание сперва исходит из самой воли как средства приспособления, но может освободиться от своей служебной роли, существовать само по себе как светлое зеркало мира, откуда и возникает искусство.
«О четверояком корне закона достаточного основания». Феноменальность мира упорядочивается рассудком в когнитивный космос посредством категорий каузальности. Только когда рассудок применяет закон каузальности субъективное ощущение становится объективной интуицией. Благодаря категории причинности, одно определяется как определяющее (причина), а другое как определенное (действие). Каузальное действие объекта на другие объекты есть целостная реальность объекта. Принцип каузальности распространяется только на представления, объективированный мир. Представления, таким образом, являются объектами опыта и науки. Представления есть чувственные
(интуитивные) и абстрактные. 4 класса объектов: физические, математические, логические и этические — 4 различные формы причинности, 4 характеристики познаваемых предметов. 1) физические объекты. Принцип достаточного основания в области становления представляет каузальность, связывающую природные объекты. Познается рассудком. 2) Принцип д.о. в сфере познания регулирует отношения между суждениями, когда истинность посылок определяет истинность заключения, познается разумом. 3) П.д.о. бытия регулирует отношения между частями пространства и времени, выстраивает цепочки арифметических и геометрических величин. Неизменны. 4) Отношения между действиями и их мотивами регулируются п.д.о. в области поступков.
Эти 4 формы причинности строго структурируют весь мир представлений: физическую, логическую, математическую и моральную необходимость. Человек как явление подчиняется им, но будучи несводимым к явлению, имеет шанс узнать себя как свободное существо.
Детерминизм и проблема свободы.
Есть два рода познания: наука и искусство.
Наука. Следит за законом основания в различных формах. Ее тема есть явление с его законами, связями и отношениями.
— История следит за нитью событий, выводя их по закону мотивации, кот. определяет проявляющуюся волю там, где она освещена познанием.
— Естеств. Науки рассматривают волю на более низких ступенях ее объективации, где она действует без познания.
— Математика рассматривает чистые формы, в которых идеи представлены растянутыми на множества (во времени и пространстве).
Искусство есть творение гения. Рассматривает все вне и независимо от всяких отношений, истинное содержание явлений, не подвластное никакой перемене, т.е. идеи, составляющие непосредственную объективацию воли.
Искусство есть род созерцания предметов, независимо от закона основания, свободная деятельность человека. Существо гения состоит в способности созерцания идей, требующей полного забвения собственной особы. Гениальность есть совершеннейшая объективность. Гений нуждается в фантазии, чтобы видеть в вещах не то, что природа в действительности преобразовала, а то, что она старалась образовать. Гений сродни безумцу. Он — способность познавать идеи и быть самому соответствующим идее, не индивидуумом, а чистым объектом познания. Гений достигает свободы в отказе от самого себя.
Человек живет либо добровольно, либо помимо своей воли. Воля объективируется в человеке как воля к жизни. Будучи объективированной она попадает под закон каузальности. Т.о. человек, осуществляющий себя как волю к жизни, обречен быть несобственным образом. Человек не может осуществиться в мире и движимый волей к жизни обречен на страдания. Свобода достигается путем отрицания воли к жизни. (Мистика, аскеза и квиетизм — отречение от всех желаний.) Посредством отрицания воли к жизни человек выпадает из природного порядка вещей. Проявляется сознание метафизической тождественности воли, как вещи в себе при бесчисленном множестве ее проявлений, которую можно определить как симпатию. Основой заблуждения человека по поводу его бытия является его бытие как индивидуализированной воли. Преодоление этого эгоизм в котором каждый обвиняет каждого открывает человеку его собственное, как спонтанную творческую активность — искусство.
Произведения искусство, по большей мере музыка, способствуют этому открытию. На этом — отрицании воли к жизни, проявляющемся в трех аспектах
(Мистика, аскеза и квиетизм — отречение от всех желаний), сходились все мистики.

Философские основания культурологических концепций Данилевского и
Шпенглера.

Терия культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского. Автор книги
“Россия и Европа” (1871г.). Критиковал своих предшественников за то, что они, на его взгляд, провозгласив национальную идею, вовсе не думали при этом о необходимости “самобытного национального развития”, они перенимали логику германской философии, перенося осуществление общечеловеческой задачи с европейской почвы на славянскую. Он считал, что никогда не может случится так, что какое-нибудь культурно-историческое племя конкретно решило бы такую общечеловеческую задачу для себя и заодно для остального человечества. Каждое племя, каждый народ преследует сугубо эгоистические цели, опираясь на собственные интересы, внутренние силы и способности. У одних народов их больше, у других — меньше. Те народы, кот. в каком-то отношении превосходят остальных, создают особые культурно-исторические типы, или цивилизации, представляющие собой воплощение их особой духовной сущности. Пока известно 10 таких самобытных цивилизаций: 1) египетская, 2) китайская, 3) халдейская или древнесемитическая, 4) индийская, 5) иранская,
6) еврейская, 7) греческая, 8) римская, 9) новосемитическая или аравийская,
10) германо-романская, или европейская. Остальные народы, менее удачливые: либо — “бичи Божие”, разрушители “дряхлых” цивилизаций (гунны, монголы, турки); либо — составители этнографического материала для других культурно- исторических типов. Самобытность цивилизации означает, что начала, лежащие в народе одного культурно-исторического типа, могут быть уничтожены, искажены, но не могут быть заменены другими началами, принадлежащими народу иного культурно-истор. типа. Можно усвоить выводы и методы положительных наук, тех. приемы и усовершенствования искусств и промышленности, “все же остальное, в особенности все, относящееся до познания человека и общества, а тем более практического применения этого познавания, вовсе не может быть предметом заимствования”.

Общие законы развития самобытных цивилизаций — осуществление определенной формы культурного творчества: научного, правового, религиозного или художественного. Законы этого развития: 1) для возникновения цивилизации необходимо, чтобы народ обладал соответствующими
“духовными задатками” и пользовался полит. свободой; 2) начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам др. типа; 3) полнота и богатство к.-и. типа зависит от разнообразия входящих в него этнографических элементов, “когда они, не будучи поглощены одним полит. целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или полит. систему государств”; 4) период роста цивилизации всегда неопределенно продолжительнее периода цветения и плодоношения, после кот. она истощает свои жизненные силы и больше не возобновляется.

По мнению Данилевского, Запад, создавший последнюю истор. цивилизацию, уже пережил “апогей своего цивилизационного величия”, и на очереди — возвышение славянства. Славянство — термин одного порядка с эллинизмом, латинством, европеизмом. Особенностями славянского к.-и. типа должны стать: “четырехосновность”, “синтез всех сторон культурной деятельности”; претворение в жизнь “справедливо обеспечивающего народные массы общественно- экономического устройства” (романтическая привязанность к социализму).

Россия и Европа разводились в разные цивилизационные ниши, это разведение полностью исключает какие-либо дружественные связи а также исключает перспективы примерения. Борьба с Западом сделалась единственной спасительной задачей русской политики.
Морфология культуры Освальда Шпенглера(1880-1936). Скандальная известность после первой мировой войны. «Закат Европы»(1818)- самая большая теория европейского сознания того периода — «Апокалипсис
Европы».
Основа — различие между пониманием действительности как природы и как истории, кот. возводится в ранг метафизического. Эти понимания базируются на разных гештальтах, представляющих действительность в виде той или иной целостности: природы и истории. Феноменальность природы базируется на принципе механической необходимости(становящееся подчиненно ставшему), а истории на органической(подчиненность ставшего становящемуся). Именно поэтому история не может быть понята естественнонаучным методом, исходя из знания ее элементов, структуры, способов ее внутреннего функционирования. Она не расчленима. Критикует линеарную схему истории «Др.
Мир — Среднвек. -Н.в.». Она может быть понята лишь на «феноменальном» уровне, посредством дескрипции ее форм(тех или иных цивилизаций) и их компаративного анализа — отсюда морфология культур. Как исходные данные эти формы не сводимы к чему-то одному как и друг к другу. Каждая цивилизация/культура самодостаточна и герметична. Культура возникает тогда, когда из первоначального хаотического состояния человечества возникает
«великая душа» как некий образ, идея в опред. местности в виде народов, языков, вероучений, искусств, наук. Идея — изобилие внутр. потенций. Когда культура полностью их расходует, осуществляется во внешнем, она становится цивилизацией. В ее пространстве мораль, философия, право несут абсолютный смысл, но за ее пределами не имеют никакого смысла. Релятивизм Шпенглера.
Культура проходит два этапа развития — собственно развитие культуры, внутренних возможностей. Характеризуется как латентное развитие не направленное на политическую сферу, само в себе. Но за достижением высшего подъема следует кризис — преображение культуры в цивилизацию. Здесь интерес к внешним моментам развития — техника, политика. Проявляется как осознание своей мессианской роли, экспансия цивилизации на других — цезаризм, имперализм. Отрыв от земли, Жизнь сосредотачивается в городах. Отрыв от отчизны — городское сознание космополитично. Это моральный и религиозный кризис. Торжествуют эгалитарные тенденции, стремление к демократии и социализму, политизация человека. Стремление цивилизовать другие народы, донести «мировую культуру», подчинить их себе. Это все является симптомом гибели Западной цивилизации.
История — закономерный круговорот, понятый физико-биологически — закономерность конца. Фатализм. Слияние идеи круговорота и идеи судьбы.

«Человечество» — зоологическая величина. Нет прогресса, нет цели, единой истории, закона исторического развития. Есть лишь существование отдельных замкнутых культур. Налично жизнь существует в одной конкретной культуре, без взаимосвязей. Спорадическая жизнь. «Морфология культуры» — всякая культура переживает свои опред. Возрасты, как человек. Культуры порождаются и умирают как целое. Они не претерпевают исторических изменений в своем изолированном существовании. Нет ни конфликтов, ни противоречий, ни прогресса, ни регресса. Это опред. форма существования чел. зоолог. массы.
Т.о. налицо редукция культурного к биологическому, вульгаризация понимания истории и культуры. Быстрое затухание скандального интереса.

Морфология культуры — культура существует не в мировом масштабе, а в ограниченных ореолах и временах. То или иное состояние культуры выражается
«душой», «общественным сознанием».
Апполоническая душа — античность, магическая душа — возрождение, фаустовская душа(поиск, стремление) — Новое время.
Формы культуры: китайская, вавилонская, египетская, индийская, античная, западная, майя, арабская. Между существующими культурами может идти внешний обмен, но в нем не может быть заимствование и присвоение. Изолированность и самодостаточность, собств. основа рождения, жизни и смерти — характеристики культуры.

Позитивизм в философии 19 века: основные представители, школы, этапы, эволюция.

Характеристика: утверждение примата науки, естественнонаучного метода как единственного метода познания; социология как наука о естественных фактах человеческих отношений; наука — единственное средство решения всех проблем.
1) Вера в прогресс, оптимизм.
2) Борьба против идеализма и спиритуализма.
Франция: Огюст Конт (1798-1857) — на почве рационализма картезианского и просветительского толка.
Англия: Джон Стюарт Милль (1806-1873), Гербер Спенсер (1820-1903) — на почве эмпиризма и утилитаризма.
Германия: Эрнст Геккель (1834-1919) — форма сухого сциентизма и материалистического монизма.
Позитивное знание может быть получено лишь как результат специальных наук и их синтетического объединения. Философия — функция межнаучного диалога, междискурсивной практики.
Оформился в особое течение в 30-е г. 19 века.
Дескриптивность научного познания; феноменализм.
1. Классический позитивизм — Огюст Конт, Эпполит Тэн. 1830-42 — “Курс позитивной философии”. Позитивизм претендует на достижение положительного, позитивного знания. Закон («великий основной закон» процесса мышления) трех стадий развития Духа О. Конта.
1) Теологическая.
2) Метафизическая.
3) Позитивная.
1, 2, 3 — стадии развития как индивидуального, так и общечеловеческого мышления (филогенез и онтогенез). Это “великий основной закон”. Каждое понятие проходит эти три теоретические стадии: 1) теолог. Или фиктивную; рассмотрение феноменов как продуктов прямого и непрерывного действия сверхестественных агентов. 2) Метафизическая или абстрактная: феномены объясняются действием абстрактных первосущностей (идей Платона, формы
Аристотеля, абсолютный дух Гегеля и т.д.); на место дейтсвительных законов ставятся абстрактные сущности). 3) Научная или позитивная. Понимание невозможности достижения абсолютного знания. Поиск действующих законов
(неизменных связей, последовательности и сходства) посредством комбинации рассуждения с наблюдением.
Человек — теолог в детстве, метафизик в юности и физик в зрелости. ( Три типа философии (концепт. системы обобщения феноменов, взаимоисключают друг друга). Универсальный метод познания — наблюдение (закон постоянного подчинения воображения наблюдению). Наблюдение по своему исходному состоянию не может обнаружить первосущности, на основе которых объясняют явления. Следовательно, наблюдение позволяет описывать явления (обнаружение связи явлений — закон); этим и следует удовлетвориться. Замена почему на как. Конт настаивал на том, что человек способен понять как происходят явления, но не почему они происходят. Так содержание всякой развитой науки составляют феноменологические теории, т.к. они отвечают на вопрос: «Как происходят явления?». За слоем феноменов нет слоя их объясняющих принципов, идей, монад и т.д.
— Спенсер; Милль, кризис 1-го позитивизма:
Конец 19 века. Кризис (?) научных парадигм и психологических исследований, необходимость обращения к предельным основаниям человеческого знания, которые избегал позитивизм. Выявилась невозможность аксеологии (ценностного аспекта), необходимость поставить вопрос о философии в системе наук.
2) Эмпириокритицизм. Рихард Авенариус и Эрнст Мах: — свидетели создания новых теорий, становление которых было связано с пересмотром содержания старых теорий. Не разделяют безоговорочного доверия Конта к данным науки. Критика всякого опыта. Задача очищения не только философии, но вообще науки от ненаучных измышлений. Суть подхода: отказ от деления на субъект и объект (при разграничении всегда встает вопрос о самой возможности познания объекта). Согласно концепции принципиальной координации Авенариуса, все изучаемые явления существуют не иначе как в координации с субъектом. Для человека лишено смысла признавать существование наряду с субъектом независимого от него объекта. В итоге получается, что человек познает сам себя и тем самым — свое окружение.

Базовыми научными данными являются ощущения, или элементы. Всякое понятие сводится к элементам, оно есть обозначение некоторой совокупности. Законы дают связь элементов. Тела — комплексы ощущений.

Мах требует того, чтобы все, о чем размышлял человек, можно было проследить мысленно вплоть до чувственных элементов. С этих позиций Мах отрицал реальность как абсолютного пространства и абсолютного времени, так и атомов. Атомы для Маха как раз те самые сущности, которые он не хотел признавать ни в качестве объективных, ни в качестве понятий.

Многие претензии махизма оказались несостоятельными, в том числе принцип экономии мышления, т.е. требование свести понятия к ощущениям и сократить в итоге число объясняющих элементов. Махизм подвел вплотную к третьей форме позитивизма — неопозитивизму.
3) Неопозитивизм — логический позитивизм, аналитическая философия — логико- методологические исследования, анализ языка науки. Логический позитивизм (Шлик, Карнап, Айер — «Венский кружок»). Философия не является теорией; это, прежде всего, деятельность, она не порождает высказываний, которые истинны или ложны, — она лишь выясняет смысл утверждений, показывая, что некоторые из них являются научными, некоторые — математическими, а некоторые (включая большую часть так называемых «философских» утверждений) — бессмысленны.

Ф.М.Достоевский.

“Великий инквизитор” Ф.М.Достоевского находится в романе “Братья
Карамазовы” во второй части, пятой книге. Но прежде, чем пересказывать содержание этой главы, стоит обратиться к главе предыдущей, а именно
“Бунт”. Эта глава — разговор двух братьев. Один из них — Иван, атеист.
Второй — Алеша, напротив, верующий. Глава начинается с фразы: “Я тебе должен сделать одно признание, — начал Иван, — я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних.” И дальше Иван говорит о том, что истинное лицо человека любить невозможно. Начиная с мелочей, с дурного запаха, плохих манер, человек отталкивает от себя. Христова любовь к людям — это чудо, да и Христос на его взгляд не был человеком. Для того, чтобы любить, жалеть, сострадать нужно понимать страдание ближнего. Но простой человек не в силах оценить меру страдания другого. Ему чужды страдания другого. Далее, Иван не останавливается на общечеловеческом страдании, а переходит к страданию одних детей. Детей можно любить даже вблизи, они заслуживают любви к себе.
Они еще не грешили так, как взрослые и им незачто страдать. Но дети страдают. И страдают, наверное, за грехи отцов своих. Как понять сердцу человеческому это неземное рассуждение? Иван приводит, одно за другим, красочные описания страданий “неповинных деточек”. Говорит о том, как распаляется кровь при виде мучений другого человека, и уж тем более при виде страданий беззащитного ребенка, который в своем мучителе же и ищет защиты и жалости. Вот какое заключение выводит Иван: “я взял одних деток для того, чтобы вышло очевидное. Об остальных слезах человеческих, которыми пропитана вся земля от коры до центра — я уже ни слова не говорю, я тему нарочно сузил. Я — клоп, и признаю совсем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено… О, по моему жалкому, земному, эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что все одно из другого выходит прямо и просто, что все течет и уравновешивается, — но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это; ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и, что я это знаю — мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности, где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже, на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть; а если к тому часу буду уже мертв, то пусть воскресят меня, ибо если все без меня произойдет, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страстями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва, как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было. На этом желании зиждутся все религии на земле, а я — верую. Но вот, однако же, детки, — и что я с ними стану тогда делать? Этот вопрос, который я не могу решить… Если все должны страдать, чтобы страдать, — чтобы страданиями купить вечную гармонию, то при чем тут дети, скажи мне, пожалуйста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию? Солидарность в грехе между людьми я понимаю, понимаю солидарность и в возмездии, но не с детками же солидарность в грехе? И если правда, в самом деле, в том, что и они солидарны с отцами их во всех злодействах отцов, — то уж, конечно, правда эта не от мира сего и мне не понятна. Иной шутник скажет, пожалуй, что все равно дитя вырастет и успеет нагрешить: но вот же он не вырос, его восьмилетнего затравили собаками. О, Алеша, я не богохульствую! Понимаю же я, каково должно быть сотрясение вселенной, когда все на небе и над землею сольется в один хвалебный глас, и все живое и жившее воскликнет: “Прав ты,
Господи, ибо открылись пути твои!” Уж когда мать обнимется с мучителем, растерзавшим псами сына ее, и все трое возгласят со слезами: “Прав ты,
Господи!”… Но я не хочу тогда восклицать. Пока еще время, спешу себя оградить, а потому от высшей гармонии отказываюсь. Не стоит она слезенок хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре своей неискупленными слезами своими к
“Боженьке”! Не стоит, потому что слезки его остались неискупленными. Они должны быть искуплены, иначе не может быть и гармонии. Но чем, чем ты искупишь их? Разве это возможно! Неужто тем, что они будут отомщены? Но зачем мне их отмщение, зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить, когда те уже замучены? И какая же гармония, если ад: я простить хочу и обняться хочу, я не хочу, чтобы страдали больше. И если страдания детей пошли на наполнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены.
Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим ее сына псами! Не смеет она прощать ему!.. А если так, если не смеют простить, где же гармония? Если во всем мире существо, которое могло бы и имело право простить? Не хочу гармонии, из-за любви к человечеству не хочу! Я хочу оставаться лучше со страданиями неотмщенными. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно… Не Бога я не понимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.

— Это бунт, — тихо и потупившись проговорил Алеша.

— Бунт? — проникновенно отвечает ему Иван. — Я бы не хотел от тебя такого слова. Можно ли жить бунтом, а я хочу жить…” И Иван спрашивает у брата: сможет ли он, ради счастья людей, принять мучения только одного ребенка, и приняв, ждать от людей, что они останутся навек счастливыми?

Алеша вдруг проговорил, засверкав глазами: “Брат, ты сказал сейчас: есть ли во всем мире Существо, которое могло бы и имело право простить? Но
Существо это есть, и оно может все простить. Всех и вся и за все. Ты забыл о Нем, а на Нем-то и зиждется здание, и это ему воскликнут: “Прав ты,
Господи, ибо открылись пути твои”.

— А, это Единый безгрешный и Его кровь…” — говорит Иван, и вместо ответа предлагает брату рассказать одну легенду.
Великий инквизитор.Действие в “поэме” происходит в XVI веке. 15 столетий назад Христос “дал обетование прийти во царствии своем”. И люди ждали с верой и умилением второго пришествия. В то время было много чудес. Но в
Германии зародилась “новая страшная ересь”, отрицающая чудеса. Однако, чем богохульнее были ереси, тем пламеннее верили, “оставшиеся верными”. И Он возжелал появиться хоть на мгновение к народу — к страдающему, смрадно- грешному, но младенчески любящему его народу. Действие происходит в
Испании, в Севилье, в самое страшное время инквизиции, когда по всей стране во славу божию горели костры инквизиции. Он появляется на площади, где накануне Кардиналом Великим Инквизитором была сожжена “разом чуть не целая сотня еретиков”. Он появляется тихо, незаметно, но все узнают Его, устремляются за Ним. “Он молча ходит среди них с тихою улыбкой бесконечного сострадания”. Он возвращает зрение слепому, воскрешает ребенка. “Народ плачет и целует землю, по которой идет Он.” В это время по площади проходит сам кардинал великий инквизитор в окружении рабов и “священной стражи”.
“Это девяностолетний почти старик, высокий и прямой, с иссохшимся лицом, со впалыми глазами, но из которых еще светится, как огненная искорка, блеск.”
Он видел все, но лишь нахмурил брови, лицо его омрачилось, а вгляд его засверкал зловещим огнем. Жестом он велел страже схватить Его. Толпа покорно расступилась, и люди все как один склонили головы для благословления. Стража уводит Его в мрачную тюрьму. Ночью туда приходит сам великий инквизитор и начинает говорить с Ним.

Но речь инквизитора — резкое противопоставление Христовой идее искупления программы спасения, задуманной Великим инквизитором. Эта программа соответствует советам, которые сатана давал Христу, когда искушал его в пустыне. Но в устах Великого инквизитора это уже не искушения, а непостижимо мудрые советы. Только они могут принести человеку подлинное, действительное избавление. Нет в человеке силы и достоинства, нет надежды на его спасение во Христе, а потому необходимо признать слабость среднего человека, и из сострадания к этой слабости прибегнуть к тем трем средствам, которые предлагал страшный и умный дух: “…В трех только фразах человеческих выражают всю будущую историю мира и человека…”: признать действенным и убедительным могущество “хлеба” над массой; воздействовать на нее посредством “чуда, тайны” и авторитета; а также захват земной власти.

С помощью этих средств, превращая людей в невинных, послушных детей, можно вести их к счастью и единению. А трагедию добровольной ответственности, весь грех принуждения и обмана должны взять на себя вожди, ради конечной цели — спасения масс, истинного спасения.

Великий инквизитор “поправил” акт искупления через принятие всех трех советов “могучего и умного духа” в пустыне. И все это, под наличием любви к человечеству, для устроения земных судеб его. В советах “могучего и умного духа”, искушавшего в пустыне Христа, заключалась тайна всемирной истории и ответ на глубочайшие требования человеческой природы; советы эти были преступны, но это потому, что самая природа человека уже извращена.

И в этом нет “весны” человека.

Это Христос “раздробил стадо и рассыпал его по путям неведомым. Но стадо вновь покорится и вновь соберется, и уже раз и навсегда… Тогда мы им дадим тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они и созданы. Мы докажем, что детское счастье слаще всякого.”

Можно резюмировать речь Великого инквизитора — обвинения Христу [Ему]:

1. Ты предложил свободу, но слабый человек, вечно порочный и неблагодарный, принесет ее к нашим ногам со словами: “лучше поработите нас, но накормите нас”. Ты не любишь людей: “ вместо того, чтобы овладеть их свободой, Ты, наоборот, умножил муки…”

2. Тебе дороги только избранные, десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы — лишь материал для них. Инквизитор жалеет эти миллионы, желая и для них счастливого будущего. “Нет, нам дороги и слабые.” Это бунтовщики, которые, рано или поздно, придут к нам и будут дивиться нам, и сочтут за богов нас. А мы, избранные, “взвалив на себя бремя свободной воли, станем во главе их и будем господствовать, обманывать их именем Твоим”.

В представлении Великого инквизитора человек — это то, для чего самое мучительное — оставшись свободным — “сыскать поскорее то, перед чем преклониться”.
Н.А.Бердяев. Из книги “Новое религиозное сознание и общественность”.

Тема знаменитой легенды универсальна. Она содержит в себе целую философию истории, глубочайшие пророчества о судьбе человечества, вечные, бесценные поучения. Эта легенда, этот образ будет актуальным всегда, во все времена, пока счастье предпочитается свободе, пока временное ставится выше вечного, пока человеколюбие восстает против боголюбия, до тех пор, пока отвергается свобода человека и его опекают, как презренное животное, якобы во имя его блага. Дух Великого инквизитора — “образование в мире и воплощение в истории злого начала, коренного мифического зла”. ”Люди хотят устроить землю без неба, человечество без бога, временность без вечности, и поэтому с озлоблением отвергают свободу во Христе, отворачиваются от
Христа, который пришел напомнить им о нездешнем их предназначении.”

Главные черты Великого инквизитора в понимании Достоевского: отвержение свободы во имя счастья людей, Бога во имя человечества. А Христос более всего дорожил свободой, свободной любовью человека. Он уважал человека, утверждал его достоинство, “признавал за ним способность достигнуть вечности, хотел для людей не просто счастья, а счастья достойного, согласного с высшей природой человечества, с абсолютным признанием людей”.
Взамен этого Великий инквизитор сулит счастье, презирая человека, так как он не верит, что люди способны вынести бремя свободы, не верит в то, что они достойны вечности. Соблазн инквизитора — религия только человеческого, религия земного, ограниченного блага людей. Великий инквизитор обольщает тремя искушениями, теми самыми искушениями, которыми соблазнял Христа дьявол и которые отверг Христос во имя свободы, Царства Божия и хлеба небесного. “Вся история христианского мира есть непрерывная борьба Христа,
— начала свободы, смысла, высшей природы в человеке и вечной жизни с тремя искушениями дьявола.”

Первое искушение: “Видишь ли сии камни в этой нагой и расколенной пустыне? Обрати их в хлеба, и за Тобой побежит человечество, как стадо, благодарное и послушное, хотя и вечно трепещущее, что Ты отымешь руку Свою и прекратятся им хлеба.” Достоевский увидел, что заменяя хлеб небесный на хлеб земной, самообоготворяясь, окончательно отпадая от Бога, люди придут к тому, что появится новое божество, один царь, Великий инквизитор — символ нового бога.

Второе искушение: искушение внешними чудесами, которыми можно поработить человека, насильственно сделать его счастливым. Инквизитор свободную любовь подменяет авторитетом, проповедует веру, основанную на чуде, успокоение и смирение, основанные на тайне. Но! “Не чудес мы хотим, чтобы поверить, а — веры, творящей чудеса, хотим не авторитета, а — свободы, не тайны, подавляющей нас, а — прозрения этой тайны, осмысления жизни.”

Третье искушение: искушение царством земным. Это путь человековластия, обоготворения государства, как окончательного соединения и устроения на земле. Христос отверг “всемирное соединение” в земном, абсолютном, себя обоготворяющем царстве, соединение мира вне Бога. Преодоление трех искушений — религиозный смысл будущей истории человечества: не покориться земному хлебу, не отдать свою совесть авторитету, не соединиться в абсолютном царстве земном под властью человека.

“Легенда о Великом инквизиторе — самое анархичное и самое революционное из всего, что было написано людьми. Никогда еще не был произнесен такой суровый и уничтожающий суд над соблазном государственности, над империализмом, никогда еще не была с такой силой раскрыта антихристская природа земного царства и не было еще такой хвалы свободе, такого обнаружения божественной свободы, свободности Христова духа.”

Подводя итог данной работы необходимо сказать о восприятии мира Великого инквизитора. Мир и человек увидены глазами инквизитора иначе и противоположно тому, как мыслил их “великий идеалист, мечтающий о своей гармонии”, так что возникают итоговые их определения. Так, выдвинутые инквизитором “знамя хлеба земного”, “чудо”, “тайна” и “авторитет” заменяют свободу нравственного выбора; “гармонии” он противопоставит “бесспорный общий и согласный муравейник”; у него человечество — не “дети… свободы и свободной любви”, но “слабосильные бунтовщики”, “пробные существа, созданные лишь в насмешку”; человеческая душа — “слабая душа, не в силах вместить столь страшных даров” (свободы самоопределения); возникают определения человека, отменяющие изначально нравственные: “пройдут века, и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные”); мир инквизитора, лишенный свободы и тайны, предстанет круговоротом жизни и смерти (“тихо умрут они, тихо угаснут во Имя Твое и за гробом обрящут лишь смерть”). И, наконец, оспорен Христос, более того, все миропонимание инквизитора как заменяющее собой правду Христа, означает постановку нового
— земного — божества на место Бога, и появляющийся на соборной площади инквизитор благословляет народ равной как бы богоданной властью — благословляет именно он, а не Христос, который окажется его пленником.

В инквизиторе видно крайне личностное неприятие Христа и его правды, бунт (“К чему же теперь пришел нам мешать?”), снятие и оспаривание божественности его жертвы (“Мы исправили подвиг Твой”), и мелькает уже видение мертвого и невоскресающего Христа. “…если был, кто всех более заслужил наш костер, то это Ты. Завтра сожгу тебя. Dixi”.

М.И. Витковская, И.В. Троцук, Кафедра социологии, Российский университет дружбы народов

Интернационализация современного высшего образования актуализирует проблему адаптации иностранных студентов к чуждой им действительности высшей школы незнакомой страны. Примерно двое из ста обучающихся в высшей школе в мире на настоящий момент – иностранные студенты, среди которых в количественном отношении традиционно преобладают граждане развивающихся стран. Самый большой контингент иностранных студентов принимает высшая школа США (более 30% общей численности студентов-иностранцев в мире), далее следуют Франция, Германия, Великобритания, Канада, Бельгия, Япония. Хотя Россия пока не стала участником европейских программ академической мобильности (обучение иностранных студентов осуществляется в рамках межгосударственных соглашений, через межвузовское сотрудничество), социальный заказ на подготовку конкурентоспособных иностранных специалистов, обусловленный вхождением страны в международное образовательное пространство и продвижением российских образовательных услуг на международный рынок, требует организации процесса адаптации обучаемых к учебно-информационной профессионально ориентированной среде вуза.

Адаптационные возможности являются предметом изучения целого ряда наук, включая все гуманитарные и медико-биологические науки. Тем не менее, общепринятого определения понятия адаптации нет. Слово «адаптация» (от лат. Adapto – приспособление) возникло в биологии для обозначения процесса приспособления строения и функций организма (особей, популяций, видов) к условиям окружающей среды. Различают адаптацию как процесс и адаптированность как наиболее устойчивое состояние организма в новых условиях (результат процесса адаптации). С точки зрения физиологических резервов организма, различают срочную и долговременную адаптацию.

С философско-социологической точки зрения, адаптация – атрибут любого живого существа, который проявляется всякий раз, когда в системе его взаимоотношений со средой жизнедеятельности возникают значимые изменения. Поскольку и человек, и среда постоянно изменяются, адаптация оказывается фундаментальной основой существования. Несмотря на различия между социальной, физиологической, психологической, биосоциальной, социокультурной и прочими видами адаптации, в реальности, переплетаясь, они оказываются отдельными аспектами единого процесса.

Под физиологической адаптацией понимается совокупность физиологических реакций, лежащая в основе приспособления организма к изменению окружающих условий и направленная на сохранение относительного постоянства его внутренней среды[3]. Процесс физиологической адаптации представляет собой единство трех фаз – нарушения гомеостаза, разрушения старой программы, формирования новой программы. Неполное прохождение этих фаз или «застревание» на второй фазе означает затрудненную или неполную адаптацию, которая проявляется в повышенном реагировании на любые нагрузки, ухудшении самочувствия или возобновлении старых заболеваний.

Психологическая адаптация определяется активностью личности и выступает как единство аккомодации и ассимиляции. Референтными показателями адаптированности сегодня являются отсутствие или низкий уровень тревожности и высокий уровень самооценки.

Целостной концепции социально-психологической адаптации на сегодняшний день не разработано, чаще всего под ней понимают личностную адаптацию, т.е. адаптацию личности к социальным проблемным ситуациям, привыкание индивида к новым условиям внешней среды с затратой определенных сил, взаимное приспособление индивида и среды[10]. Референтными показателями адаптированности являются положительные эмоции в отношениях с окружающими, удовлетворительное самочувствие и ощущение душевного комфорта.

Для социологии наибольший интерес представляет социальная адаптация как (а) процесс формирования и развития социальной активности личности, социальных, социально-психологических и биологических механизмов регуляции ее жизнедеятельности[7,с.13]; (б) приведение индивидуального и группового поведения в соответствие с господствующей в данном обществе, классе, социальной группе системой норм и ценностей[3]; (в) итог процесса изменения социальных, социально-психологических, морально-психологических, экономических и демографических отношений между людьми, приспособление к социальной среде[10,с.17]. Иными словами, социальная адаптация – такой вид взаимодействия личности или социальной группы с социальной средой, в ходе которого осуществляется согласование требований и ожиданий социальных субъектов с их возможностями и реальностью социальной среды. Поскольку личность/группа и среда активно воздействуют друг на друга, то механизм адаптации, складывающийся в ходе социализации как основа поведения и деятельности личности, носит одновременно адаптивный и адаптирующий характер.

В зависимости от степени индивидуального принятия в ходе социализации сложившихся в социальной среде форм социального взаимодействия и предметной деятельности[12,с.8] различают несколько форм социальной адаптации: дезадаптация характеризуется недифференцированностью целей и видов деятельности человека, сужением круга его общения и решаемых проблем, неприятием норм и ценностей социальной среды; пассивная адаптация предполагает принятие индивидом норм и ценностей по принципу «быть как все» (цели и виды деятельности просты, круг общения и решаемых проблем несколько шире по сравнению с дезадаптацией); активная адаптация способствует успешной социализации в целом – индивид не только принимает нормы и ценности социальной среды, но и строит на их основе свою деятельность и отношения с людьми, главной целью становится полная самореализация, круг общения и интересов значительно расширяется[9,с.80].

В качестве критериев социально зрелой личности выступают: 1) способность правильно понимать условия, проблемы и требования окружения, свои шансы в нем (познавательный аспект); 2) наличие знаний и умений, соответствующих основным требованиям среды (инструментальный аспект); 3) осознание сопричастности и солидарности с обществом, в котором живешь, ответственности за существующий порядок (эмоционально-социальный аспект); 4) умение контролировать свои потребности и исполнять принятые на себя разумные социальные роли, несмотря на осознание противоречий между «Я» и социальной средой (психосоциальный аспект)[3].

Поскольку учение есть специфическая форма индивидуальной активности, обусловливающая поведенческие изменения, помимо указанных видов адаптации, для студентов особое значение имеет социально-профессиональная адаптация, уровень которой оценивается по целому ряду критериев, например, успеваемости, ориентации на будущую профессию, умению работать самостоятельно и т.д. Причины, определяющие уровень адаптации иностранных студентов, условно можно разделить на объективные – обусловлены учебной деятельностью и условиями жизни в отрыве от семьи и родины (новые формы обучения и контроля занятий, новый коллектив, новая обстановка и т.п.); объективно-субъективные (слабые навыки самостоятельной работы и самоконтроля и т.д.); и субъективные (нежелание учиться, застенчивость и т.п.)[3,c.37].

Историю зарубежных исследований адаптации к новой культуре можно условно разделить на три этапа[6]:

До 1940-х гг. исследования концентрировались на изучении проблем адаптации мигрантов к жизни в другой стране, на рассмотрении феномена маргинальности.

После второй мировой войны сформировались две основные концепции, рассматривающие адаптационные стратегии человека, попавшего в новую социокультурную реальность, – концепция культурного шока и концепция V- или W-образной кривой адаптации, описывающая основные фазы адаптации в новой культуре (оптимизм, фрустрация, удовлетворение). В 1960 г. К. Оберг ввел понятие «культурный шок» для обозначения состояния человека, попавшего в чуждую культурную среду. Хотя культурный шок сопровождается беспокойством, которое вызывает потерю привычных форм социального общения, в целом он рассматривается как нормальный процесс адаптации к культурному стрессу[3, с.21] и обусловлен культурными различиями, индивидуальными различиями и опытом пребывания в иной культуре. V-образная кривая адаптации обозначает следующий «маршрут адаптации» в новой культуре – оптимизм, враждебность (культурный шок), выздоровление (преодоление враждебности), завершенная адаптация; W-образная кривая адаптации добавляет к этому «маршруту» период реадаптации по возвращении в собственную страну, который состоит из стадий шока и, собственно, реадаптации.

В 1960-е гг. исследования адаптации приобрели практическую направленность – разрабатывались специальные программы, нацеленные на уменьшение культурного шока и помощь в принятии новой культуры. В частности, были выделены следующие категории проблем студентов, обучающихся в вузах других стран[5]: связанные со статусом студента как иностранца (адаптация к непривычному социокультурному окружению); общие для любого первокурсника (соответствие требованиям высшей школы), осложненные иностранным происхождением; общие для молодежи на данном возрастном этапе; обусловленные этническим (страна происхождения студента) статусом в другой стране. Были обозначены основные параметры адаптации: степень владения языком страны пребывания; возраст; пол; ожидания; ситуационные переменные (характер первоначальных контактов с местными жителями и др.); предыдущий опыт пребывания в иной культуре. В качестве позитивного фактора адаптации был выделен критерий «общения» (увеличение числа социальных взаимоотношений способствует адаптации), в качестве потенциально опасного – «эффект двойной принадлежности» (чрезмерная идентификация с чужой культурой).

В отечественной литературе адаптация рассматривается как многоуровневый, динамичный процесс, имеющий свою структуру, последовательность и особенности протекания, связанные с определенной перестройкой личности в рамках включения в новые социальные роли[14]. И.В. Ширяева определяет адаптацию иностранных студентов как «формирование устойчивой системы отношений ко всем компонентам педагогической системы, обеспечивающее адекватное поведение, способствующее достижению целей педагогической системы»[13,c.9]. Трудности адаптации иностранных студентов отличны по содержанию от трудностей российских студентов (преодоление дидактического барьера), зависят от национальных и региональных характеристик и изменяются от курса к курсу. В целом этапы адаптации иностранных студентов к новой языковой, социокультурной и учебной среде таковы: 1) вхождение в студенческую среду; 2) усвоение основных норм интернационального коллектива, выработка собственного стиля поведения; 3) формирование устойчивого положительного отношения к будущей профессии, преодоление «языкового барьера», усиление чувства академического равноправия. По мнению М.А. Ивановой и Н.А. Титковой[6], факторами, детерминирующими успешность адаптации иностранного студента, являются, в первую очередь, психологическая атмосфера в учебной группе и социометрический статус преподавателя высшей школы.

В исследованиях по адаптации личности отечественные социологи используют ряд апробированных методик, таких как шкала социальной дистанции Богардуса и семантический дифференциал Осгуда[4,с.110], тест на социальное самочувствие (на внутреннюю и ситуативную тревожность)[8]. В качестве интегрального эмпирического показателя адаптации (или дезадаптации) Н.А. Свиридов принимает позитивно-негативные оценки респондентами различных условий своей жизнедеятельности: материальной обеспеченности, социальной защищенности, возможностей получения желаемой профессии, условий для отдыха и досуга, свободы, социального самочувствия[11].

М.А. Иванова и Н.А. Титкова[6] разработали следующий инструментарий, позволяющий оценить проблемы адаптации иностранных студентов к новым социокультурным условиям:

– полуструктурированное интервью «Ваша жизнь и учеба на подготовительном факультете», направленное на выявление факторов, влияющих на включенность иностранного студента в учебно-воспитательный процесс (целевые установки на обучение, ценностные ориентации, оценки вузовских мероприятий разного уровня, жизни в многонациональном общежитии и т.д.);

– формализованное интервью «Человек среди людей», нацеленное на изучение факторов межгруппового и межличностного общения в ходе учебной и внеучебной деятельности;

– анкета «Учеба – это Ваше настоящее, которое обеспечит Вам будущее», позволяющая оценить эффективность учебного процесса, выявить факторы, мешающие успешному обучению, определить степень готовности студентов к продолжению учебы.

В рамках проведенного авторами исследования были также использованы такие стандартизированные методики, как 16-факторный опросник Р. Кеттела, шкала Р. Спилбергера и шкала социальной дистанции Э. Богардуса. 16-факторный личностный опросник Р. Кеттела (табл. 1) применялся для изучения национально-психологических особенностей иностранных студентов, поскольку он позволяет одновременно изучить личностные особенности студентов и оценить тенденции их реагирования на обобщенные описания ситуаций, имеющих место в период адаптации. Эта методика предлагает противоположные варианты поведения, каждый из которых может стать положительным в ряде ситуаций, чтобы определить степень выраженности и специфический «набор» таковых у представителей разных стран. Группа считается однородной по отдельному фактору, если 75% или более ее членов имеют по нему одинаково высокий или низкий показатель.

Таблица 1

Названия факторов по Р. Кеттелу

Фактор	Название
А	Общительность/замкнутость
B	«Интеллект»
С	Эмоциональная устойчивость/неустойчивость
Е	Независимость/покорность, мягкость
F	Беспечность/озабоченность
G	Сильное «сверх-Я»/слабое «сверх-Я»
Н	Смелость/робость
I	Мягкость/жестокость
L	Подозрительность/доверчивость
M	Мечтательность/практичность
N	Хитрость/безыскусственность
O	Фактор тревожности
Q1	Радикализм/консерватизм
Q2	Самостоятельность/зависимость от группы
Q3	Самоконтроль/недостаток самоконтроля
Q4	Высокое/низкое рабочее напряжение

Обучение иностранных студентов проводится в межнациональных учебных группах – общение с представителями других стран и повседневная учебная деятельность оказывают существенное влияние на формирование личности студента. Адаптация к группе, как правило, включает элементы рационального поведения – осознание и оценка внутригрупповой ситуации служат основой ориентировки в ней и формируют внутреннюю составляющую адаптации (интернализацию групповых норм, целей, ценностей) и внешнюю, поведенческую (соответствие групповым требованиям и ожиданиям). К социально-психологическим характеристикам межнациональных учебных групп относят оценку студентом группы в целом и межличностных отношений в ней, субъективное представление о собственном положении и положении других членов группы, видение преобладающих в группе целей, ценностей, интересов, настроений и т.п. Соответственно, при изучении подобных групп авторы[6] использовали социометрические индексы и «шкалу социальной дистанции» Э. Богардуса (табл. 2), переведенную на четыре иностранных языка.

Таблица 2

Шкала социальной дистанции

В качестве кого Вы хотели бы видеть студентов/преподавателей/ учебной группы (отметьте знаком +)
№ по списку	В качестве самого близкого друга	В качестве только товарища	В качестве человека только для деловых контактов	В качестве человека, с которым только здороваюсь	В качестве человека, с которым не хотел бы встречаться

Эмоциональные факторы, к числу которых относится тревожность, играют важную роль во внутригрупповых процессах, в умении понимать себя и других, определяя, тем самым, успешность адаптации. Для оценки уровня тревожности авторами была использована методика Ч.Д. Спилбергера, позволяющая измерять и личностную тревожность, и тревожность как состояние в определенный момент времени в прошлом или настоящем. Под личностной тревожностью понимается относительно устойчивая индивидуальная характеристика, говорящая о предрасположенности человека воспринимать широкий круг ситуаций как угрожающие. Тревожность как состояние характеризуется субъективно переживаемыми эмоциями беспокойства, озабоченности или неудовлетворенности и, являясь эмоциональной реакцией на стрессовую ситуацию, может иметь различную степень интенсивности.

Общий итоговый показатель по каждой из подшкал может находиться в диапазоне от 20 до 80 баллов — чем выше итоговый показатель, тем выше уровень тревожности. Для внутригрупповых и межгрупповых сравнений, а также при индивидуальной диагностике, используются следующие нормы: низкотревожный уровень — до 30 баллов; умереннотревожный — от 31 до 45 баллов; высокотревожный — от 46 баллов и выше. Знание этих показателей позволяет оптимизировать процесс обучения, создав более комфортные условия для высокотревожных студентов или, наоборот, дополнительный стресс для повышения успешности деятельности низкотревожных студентов.

Итак, адаптация в силу своей многоаспектности является «сквозным» предметом изучения целого ряда наук о человеке – в философии, социологии, социальной психологии, педагогике, медицине и других науках она определяется как процесс и результат установления взаимоотношений между личностью и социальной средой. В зарубежной литературе проблемы адаптации иностранных студентов рассматриваются в контексте индивидуального «вхождения» представителя иной страны в новую для него культуру. Приоритетными задачами изучения зарубежных исследователей являются общие (определение своего места в жизни, реализация своего потенциала и т.д.) и специфические проблемы иностранных студентов (использование накопленного опыта по возвращении на родину и др.). В отечественной литературе адаптация иностранных студентов рассматривается в контексте трудностей включения иностранных студентов в учебный процесс на разных стадиях обучения, возможностей оптимизации психолого-педагогической и дидактической адаптации на основе системного изучения контингента иностранных студентов с помощью целого ряда методик.

Перечисленные выше методики оценки степени адаптированности иностранных студентов к российской университетской действительности имеют существенное ограничение – они применимы для достаточно малых групп (например, на этапе изучения иностранными студентами русского языка). Для получения общей картины «самочувствия» контингента иностранных студентов в рамках учебного заведения целесообразно использовать метод анкетирования.

Иностранные студенты РУДН

Иностранному студенту необходимо привыкнуть к новым климатическим и бытовым условиям, к новой образовательной системе, к новому языку общения, к интернациональному характеру учебных групп и потоков и т.д. Основной проблемой успешного вхождения иностранных студентов в учебный процесс является противоречие между уровнем готовности (коммуникативной компетенции) иностранных студентов к восприятию учебной информации и требованиями высшей школы. Концептуальная модель готовности иностранных студентов к учебно-профессиональной деятельности в высшей школе должна включать в себя следующие компоненты:

мотивационный – стремление к самостоятельности, проявление устойчивого интереса к предметной области и желания полностью овладеть языком специальности;

когнитивный – понимание связи обучения с будущей профессиональной деятельностью, знание структуры и содержания предметной области знаний;

операциональный – владение лингвистическим аппаратом для усвоения профессионально-значимой информации, владение навыками самостоятельной учебной деятельности;

эмоционально-волевой – уверенность в успехе, стремление преодолеть трудности на пути достижения поставленной цели, высокая степень самоорганизации, удовлетворение от самостоятельного получения профессионально значимой информации;

информационный – речевая, прагматическая и предметная компетентность.

Данная модель в сокращенном виде была положена в основу проведенного на базе социологической лаборатории РУДН исследования «Адаптация иностранных студентов к университетской действительности». Целью исследования было определение особенностей адаптации иностранных студентов РУДН к университетской действительности, что позволит руководству университета принимать более обоснованные и эффективные управленческие решения по организации всех форм жизнедеятельности иностранных студентов. Разработанная анкета была направлена на оценку адаптированности иностранных студентов по физиологическим, социальным и профессиональным факторам. Большинство вопросов анкеты допускали дополнения и комментарии, что позволило получить не только сухую статистику, но и эмоциональное отношение к предмету исследования. Перед составлением анкеты был проведен ряд коротких неформализованных интервью с иностранными студентами третьего курса социологического отделения, которые показали, что уровень языковой компетентности большинства иностранных студентов недостаточен для работы со сложными в содержательном и структурном плане вопросами, поэтому формулировки вопросов в анкете были просты, чтобы не допускать неверных толкований, тем более оценочного характера.

Объем генеральной совокупности составил в 2003 году 2209 человек (иностранные студенты 1-4 курсов), соответственно, объем выборки – 333 человека (отклонение модели генеральной совокупности от выборки задано в 5%). В силу целого ряда причин: некоторые иностранные студенты находились в отъезде, болели, не посещали занятия, отказывались участвовать в опросе, ссылаясь на плохое знание русского языка, и т.д., было заполнено 295 анкет.

Для РУДН характерно следующее распределение иностранных студентов по факультетам и странам: на всех факультетах в среднем около половины студентов составляют выходцы из неарабских стран Африки (от 44% на аграрном до 56% на экологическом факультете), 15% — из стран Азии, по 10% — из стран Латинской Америки и Китая, по 1% — из арабских стран Африки и Европы; на экономическом факультете большинство (47%) составляют студенты из азиатских стран, на юридическом факультете — выходцы из Китая (36%).

По оценкам иностранных студентов, по приезде в Россию им было труднее всего привыкнуть к погоде (26%), условиям проживания в общежитии (21%) и необходимости общаться на русском языке (18%), далее идут сложности привыкания к другому образу жизни (14%), отношению окружающих (11%), отсутствию родственников (5%) и особенностям русской кухни (3%), т.е. большинство иностранных студентов сталкиваются с трудностями как физиологического, так и социального характера. Открытый вопрос о том, что понравилось студентам по приезде в Россию, дал достаточно большой разброс мнений – от самостоятельности (1%) до достопримечательностей Москвы (17%). Интересно, что именно тем студентам, кому сложнее всего было привыкнуть к российским климатическим условиям, понравились «погода» и «природа», т.е. те непривычные явления, к которым сложнее всего было адаптироваться. Иностранные студенты, которым сразу по приезде ничего не понравилось в России, испытывали сложности во всех сферах адаптации, вероятно, по причине доминирования негативных впечатлений от новой социокультурной реальности.

Рассмотрение особенностей начальной стадии адаптации иностранных студентов показывает, что наибольшие трудности испытывают студенты из неарабских стран Африки, далее идут студенты из Азии, Китая, Латинской Америки. В сфере учебы наибольшие трудности испытывают студенты из неарабских стран Африки (43%) и Китая (20%), более того, практически во всех других сферах — быта, досуга, общения – афро-американские студенты испытывают сложности (около 50%). Китайские студенты испытывают значительные трудности в учебе, студентам из Латинской Америки сложно общаться с одногруппниками (14%), студентам из арабских стран Азии непросто наладить досуговую деятельность, студенты из арабских стран Африки и Европы практически не испытывают трудностей.

Большинство иностранных студентов относит себя и свои семьи к среднеобеспеченным – этой категории студентов в России больше всего понравились русская культура (67%), русский язык (50%), Москва (44%), университет (58%) и русские девушки (44%). Практически в одинаковой степени (по 25%) иностранные студенты из всех имущественных слоев ценят независимость и свободу, которую они получили, приехав учиться в Россию. Наибольшие проблемы с общей адаптацией также испытывают иностранные студенты из семей со средним достатком: им сложнее привыкать к погоде (37% среди всех иностранных студентов), другому образу жизни (37%), необходимости общения на русском языке (42%), условиям проживания в общежитии (45%), отсутствию родственников (47%). Наименьшее количество проблем во всех сферах адаптации имеют студенты из обеспеченных семей (3-8%).

Таблица 3

Различия в адаптации иностранных студентов в зависимости от пола

Скажите, пожалуйста, что в России Вам делать сложнее всего?	Ваш пол
Муж.	Жен.
учиться в университете	77,21%	22,78%
жить (быт)	83,79%	16,20%
отдыхать (досуг)	81,81%	18,18%
общаться с руководством	82,69%	17,30%
общаться с одногруппниками	53,84%	46,15%
общаться с другими людьми	80,32%	19,67%
другое	80,64%	19,35%

Во всех сферах адаптации в 3-4 раза больше иностранных студентов-юношей, чем девушек, испытывают проблемы, однако общение с одногруппниками одинаково сложно для представителей обоих полов (табл. 3). Четко проявились гендерные различия в ответах на вопрос о том, что понравилось иностранным студентам по приезде в Россию, – в отличие от девушек, юношам понравились русские люди, независимость и самостоятельность, другой образ жизни, наличие земляков (по 100%) и учеба (90%), тогда как девушки отдали предпочтение культуре, погоде и достопримечательностям Москвы (табл. 4).

Таблица 4

Различия в первых впечатлениях иностранных студентов в зависимости от пола

Что Вам понравилось, когда Вы приехали в Россию?	Ваш пол
Муж.	Жен.
университет, его многонациональность	81,57%	18,42%
девушки	93,02%	6,97%
погода (снег)	73,07%	26,92%
русские люди	100%	0
учеба	90,9	10,10%
самостоятельность, независимость	100%	0
город, его достопримечательности и природа	71,42%	28,57%
русский язык	90%	10%
культура	70%	30%
наличие здесь земляков	100%	0
другой образ жизни	100%	0
кухня	81,81%	18,18%

В целом для большинства иностранных студентов главной проблемой становятся бытовые условия (рис. 1), а так как абсолютное большинство (92%) студентов-иностранцев РУДН проживает в общежитии, то, соответственно, условия проживания в общежитии.

Рис. 1. Соотношение сфер адаптированности

16% иностранных студентов отметили, что учеба в РУДН является для них самым трудным аспектом жизни в России. Распределение ответов на вопрос «Что бы Вы сделали, чтобы иностранным студентам было легче учиться?»: «увеличил бы количество часов изучения русского языка» – 25%; «создал бы условия для учебы в рамках общежития» – 42%; «купил бы в библиотеку РУДН учебники на своем родном языке» – 22%; «другое» — 7% и «ничего» – 4% — позволяет утверждать, что реально всего 4% иностранных студентов практически не испытывает трудностей в учебе.

Условия проживания в общежитии не устраивают более половины иностранных студентов (54%), в качестве причин недовольства большинство называет санитарные условия (21%), работу охраны (19%), отсутствие покоя и безопасности (18%, рис. 2).

Рис. 2. Оценка условий проживания в общежитии

Укрупнение шкалы по содержательному критерию позволяет получить шкалу из трех градаций – «материально бытовые условия» (33% недовольных), «психологический климат» (33%) и «деятельность руководства и работников общежития» (34%). Данные оценки подтверждают ответы на открытый вопрос о положительных сторонах проживания в общежитии: почти треть опрошенных (29%) таковых не наблюдает, а самыми распространенными ответами на данный вопрос стали «общение, в том числе с представителями других национальностей» (25%) и «хорошие соседи» (12%). Большинство студентов проживают в общежитии со своими земляками (44%), треть – со студентами из других стран (34%) и лишь немногие – с российскими студентами (8%).

Подавляющее большинство иностранных студентов (76%) не знали русского языка, когда приехали в Россию, 21% знал всего лишь несколько фраз или отдельных слов. После года обучения на подготовительном факультете картина языковой компетентности кардинально меняется: 21% иностранных студентов могут свободно общаться на русском языке, хотя большинство испытывают значительные языковые трудности в учебе (рис. 3).

Насколько хорошо Вы знали русский язык  после обучения на подфаке?

Рис. 3. Знание иностранными студентами русского языка после года обучения на подготовительном факультете

Вопрос о том, в каких областях иностранные студенты испытывают наибольшие языковые трудности, подтверждает полученное распределение: у большинства студентов уровень языковой компетентности недостаточен для нормальной учебной деятельности – им трудно работать с учебной литературой (33%), воспринимать лекционный материал (35%) и отвечать в устной форме (18%). В целом в ходе учебного процесса с языковыми трудностями сталкивается 86% иностранных студентов, а в сфере повседневного общения и досуга только 11%. Однако, отвечая на вопрос, с какими трудностями студенты сталкиваются в процессе учебы, большинство студентов поставили недостаточное владение русским языком (28%) в один ряд с отсутствием нужных книг в библиотеке (25%) и проблемами доступа в интернет (25%), более того, такие ответы характерны для всех студентов, независимо от того, занимаются они русским языком дополнительно или нет. Тем не менее, трудностей в процессе учебы не испытывают почти в 2 раза больше иностранных студентов, которые занимаются русским языком дополнительно, чем не занимающиеся (7% против 4%).

По мнению иностранных студентов, владение русским языком не является доминирующим фактором успешной адаптации — на первом месте стоит наличие хороших друзей и знакомых (40%), а владение русским языком (29%) имеет такое же значение, как материальная обеспеченность (25%). В этом контексте важно отметить, что, хотя почти треть респондентов (33%) не сформировала оценки своих взаимоотношений с преподавателями, более половины опрошенных характеризует эти отношения как положительные (56% отмечают, что преподаватели всегда предлагают свою помощь и с пониманием относятся к проблемам студентов). У 45% иностранных студентов складываются дружеские отношения с российскими студентами, у 37% — приятельские, лишь 7% испытывают некоторую напряженность в отношениях, а 11% занимают нейтральную позицию. Таким образом, учитывая позитивный психологический климат, складывающийся как в месте проживания, так и обучения иностранных студентов, можно уверенно говорить об успешной адаптации большинства иностранных студентов РУДН. Кроме того, динамика изменений отношений иностранных студентов с российскими такова, что на 4-м курсе никто из них не характеризует эти отношения как напряженные – почти 90% иностранных студентов оценивают их как дружеские или приятельские, т.е. к 4-му курсу практически все иностранные студенты полностью адаптируются в сфере межличностных и внутригрупповых отношений.

Оценки деятельности руководства РУДН более сдержаны – 29% иностранных студентов склонны давать положительные оценки, 36% — нейтральные и 35% — негативные. В ходе обучения количество нейтральных оценок сокращается, а негативных несколько возрастает (табл. 5).

Таблица 5

Оценка иностранными студентами работы руководства РУДН

Ваш курс	Руководство всегда проявляет внимание и заботу	Руководство всегда помогает, если я к нему обращаюсь	Не могу сказать ничего ни плохого, ни хорошего	Руководство выполняет только свои минимальные обязанности, возникающие проблемы его не интересуют	Руководство практически ничего не делает для иностранных студентов
1-й курс	7,31%	20,73%	46,34%	15,85%	9,75%
2-й курс	5,26%	22,36%	43,42%	25%	3,94%
3-й курс	7,60%	25%	25%	28,26%	14,13%
4-й курс	6,66%	15,55%	28,88%	26,66%	22,22%

 

Почти четверть студентов (23%) отмечают активную роль землячеств в решении их проблем, в то время как всего 5% получают помощь со стороны руководства университета (рис. 4).

Рис. 4. Приоритетные группы поддержки иностранных студентов

Данные относительно участия иностранных студентов в органах студенческого самоуправления (92% не участвуют) показывают, что количество иностранных студентов в таковых повышается к 3-4 курсам обучения по сравнению с 1-2, т.е. в ходе обучения студенты обретают уверенность в своих силах влиять на университетскую действительность и решения руководства. Наибольший процент студентов, принимающих участие в органах студенческого самоуправления, приходится на аграрный (17%) и экологический (11%) факультеты, наименьший — на инженерный (3%) и филологический (5%). Главной причиной неучастия иностранных студентов в деятельности органов студенческого самоуправления (53%) является нехватка времени, что вполне понятно с точки зрения объемов учебной нагрузки на фоне ограниченной языковой компетентности.

Итак, по результатам социологического исследования можно сделать ряд выводов.

Абсолютное большинство иностранных студентов по приезде в Россию сталкивается со множеством трудностей как физиологического (привыкание к климату, кухне), так и социально-психологического характера (приспособление к бытовым условиям, нормам поведения и требованиям учебной деятельности). Наибольшие проблемы с общей адаптацией имеют студенты из неарабских стран Африки. Самая сложная область адаптации – учебная деятельность, что обусловлено необходимостью достижения высокого уровня владения русским языком, достаточного для приобретения профессионально значимых знаний и навыков. Большинство иностранных студентов считают свой уровень владения русским языком достаточным для повседневного общения, но недостаточным для учебного процесса (работы с литературой, восприятия лекционного материала, устных ответов). Поэтому основные пожелания иностранных студентов в адрес руководства университета сводятся к созданию условий для учебы в рамках общежития, увеличению количества часов изучения русского языка и наличию в библиотеке учебников на иностранных языках.

Несмотря на неудовлетворительные оценки материально-бытовых условий проживания в общежитии и деятельности руководства и персонала общежитий РУДН, сам факт проживания иностранных студентов в общежитии благотворно влияет на их адаптацию к университетской действительности (налаживаются отношения с большим числом студентов, происходит обмен опытом учебы и жизни в России). В целом, иностранные студенты высказали четкие пожелания в адрес руководства общежитий по работе персонала (уважительное отношение и выполнение своих обязанностей) и улучшению материально-бытовых условий (ремонт, расселение).

Большинство иностранных студентов высоко оценивают свои отношения с российскими преподавателями и сокурсниками, что свидетельствует об их эффективной социально-психологической адаптации.

Успешность адаптации иностранных студентов РУДН не определяется уровнем материального достатка и регионом происхождения.

В целом следует отметить высокий уровень адаптированности иностранных студентов РУДН к той университетской действительности, в которой они не просто учатся, а живут в течение длительного периода времени. Отсутствие резких кренов в оценках своего социально-психологического самочувствия позволяет говорить о том, что продуманные и адекватные рекомендации иностранных студентов могут и должны стать ориентиром для оптимизации работы руководства РУДН и его подструктур.

Список литературы

Адаптация первокурсников: проблемы и тенденции / Л.Н. Боронина, Ю.Р. Вишневский, Я.В. Дидковская и др. // Университетское управление: практика и анализ. – 2001. – № 4(19).

Антонова В.Б. Психологические особенности адаптации иностранных студентов к условиям жизни и обучения в Москве // Вестник ЦМО МГУ. – 1998. – №1.

Витенберг Е.В. Социально-психологические факторы адаптации к социальным и культурным изменениям. – СПб., 1995.

Дудченко О.Н., Мытиль А.В. Социальная идентификация и адаптация личности // Социс. – 1995. – № 6.

Емельянов В.В. Студенты об адаптации к вузовской жизни // Социс. – 2001. – №9.

Иванова М.А., Титкова Н.А. Социально-психологическая адаптация иностранных студентов первого года обучения в вузе. – СПб., 1993.

Кджанян М.Г. Проблемы социальной адаптации личности. – Ереван, 1982.

Крупец Я.Н. Социальное самочувствие как интегральный показатель адаптированности // Социс. – 2003. — № 4.

Мудрик А.В. Социализация и смутное время. — М., 1991.

Налчаджян А.А. Социально-психическая адаптация личности. – Ереван, 1988.

Свиридов Н.А. Адаптационные процессы в среде молодежи // Социс. – 2002. – №1.

Социологический энциклопедический словарь / Под. ред. Осипова Г.В. – М., 2000.

Ширяева И.В. Особенности адаптации иностранных студентов к учебно-воспитательному процессу в советском вузе. – Л., 1980.

Щуревич Г.А., Зинковский А. В., Пономарев Н.И. Адаптация молодежи к высшей школе. – СПб., 1994.

Иностранные студенты в российских вузах: мотивы приезда и перспективы трудоустройства

А.Л. Арефьев

В ближайшие годы российские высшие учебные заведения будут испытывать трудности с набором абитуриентов из-за депопуляции населения и сокращения численности молодежи. За последние 10 лет число россиян в возрасте до 17 лет уменьшилось с 40.1 млн. до 31.5 млн. человек, и эта тенденция, к сожалению, не меняется. Приближающаяся «демографическая яма», а также планируемое принятие закона об обязательном призыве на срочную военную службу студентов дневных отделений ставит перед вузами вопрос о поиске абитуриентов за пределами страны, дабы избежать сокращения преподавателей и закрытия самих образовательных учреждений. Решение этой задачи в определенной мере затруднялось тем обстоятельством, что российские дипломы во многих странах не признавались. В сентябре 2003 г. Россия присоединилась к Болонской конвенции по высшему образованию, что означает признание в ближайшей перспективе российских вузовских дипломов в Европе. Болонский процесс, рассчитанный до 2010 г., выдвигает перед отечественными вузами новые серьезные требования, среди которых — переход на двухступенчатую форму бучения (бакалавриат и магистратура), систему зачетных единиц ECTS, принятую в европейских университетах, введение системы контроля качества образования, использование унифицированных приложений к дипломам (Diploma Supplement) и т.д. Это облегчит трудоустройство выпускников российских вузов различных странах, что особенно важно для иностранных студентов, обучающихся в России.

В ходе опроса, проведенного в мае-июне 2004-2005 гг. Центром социологических исследований Минобразования России по заказу Управления международного образования и сотрудничества (опрошены 2784 студента из 123 стран, обучавшихся на дневных отделениях в 127 вузах 30 российских городов), выявлены основные тенденции в подготовке кадров для зарубежных государств, сложившиеся в отечественной высшей школе к настоящему времени.

1 По ряду показателей результаты исследования 2005 г. сопоставляются с данными социологического опроса 894 иностранных студентов, проведенного Центром социологических исследований в 2001 г. в 47 российских вузах в 21 городе.

Согласно данным исследования1, около 2/3 иностранных граждан, обучавшихся в российских вузах на дневных отделениях в течение последних пяти-шести лет, составляют выходцы из развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Остальные студенты — граждане СНГ, а также стран Европы, Северной Америки, Австралии, Новой Зеландии.

По сравнению с советским периодом, доля студентов из стран Восточной Европы значительно снизилась. Большую роль здесь сыграло вступление этих стран в ЕС, в связи с чем молодые люди переориентировались на получение высшего образования в западноевропейских университетах.

Средний возраст опрошенных иностранных студентов — 22.8 года. Из них 68.8% — мужчины. Доля женщин постепенно увеличивается: в 2001 г. она составляла 28.9%, в 2003 г. — 31.2%.

За последние три года возросла доля иностранных студентов — выходцев из семей со средним уровнем дохода (с 76.5 до 81.9%) и снизилась доля выходцев из семей с высоким уровнем дохода (с 15.8 до 10.0%). Исследование выявило новую тенденцию — увеличение среди иностранных студентов, обучающихся в России, детей советских и российских эмигрантов, уехавших в свое время на постоянное жительство в Германию, Израиль, США, Канаду, Австралию. Получение ими высшего образования в России обходится в 3-4 раза дешевле по сравнению с затратами на аналогичное образование на Западе.

Каждый второй опрошенный из стран Балтии и СНГ — этнический русский. Много русских также из восточных областей Украины и Крыма. Растет число русских студентов из Туркмении и других среднеазиатских республик СНГ. Поэтому более чем для 15% иностранных студентов дневных отделений русский язык является родным.

2 B 2003/2004 учебном году китайская «прослойка» среди иностранных студентов составляла от 54% в Иркутском государственном университете до 75% в Новосибирском государственном техническом университете и 100% в Читинском государственном техническом университете.

Граждане стран Балтии предпочитают вузы Санкт-Петербурга и Северо-Запада России (в том числе Калининграда); представители Беларуси, Молдовы, Украины — вузы Москвы, Санкт-Петербурга и Урала; выходцы из Казахстана — вузы Сибири и Урала (особенно Омской и Оренбургской областей), а из Европы — столичные вузы. Китайцы (это наиболее крупная национально-этническая община в контингенте иностранных студентов) рассредоточены в различных городах страны, но особенно много их в вузах Дальнего Востока2. Что касается специальностей, то студенты из стран Балтии предпочитают осваивать профессии в области менеджмента, управления, предпринимательства, бизнеса, маркетинга, а также юриспруденции и гуманитарно-социальных специальностей; из Беларуси, Молдовы, Украины — менеджмента, управления, информатики и вычислительной техники, естествознания и точных наук, наук о Земле; из Казахстана — в области естествознания, точных наук и юриспруденции.

Выходцы из среднеазиатских республик отдают предпочтение экономике; приехавших из Закавказья, а также Индии привлекает медицина; приоритетными специализациями европейских студентов и китайцев являются экономика и русский язык. Вьетнамцы тяготеют к техническим и экономическим специальностям, а студенты из арабских стран Северной Африки и Ближнего Востока — к фармацевтике.

Результаты опроса свидетельствуют, что среди мотивов выбора той или иной специальности первое место занимают личные наклонности — 29.8%. Далее следуют престиж профессии — 26.9%, уровень оплаты — 14.2%, благоприятные возможности трудоустроиться по профессии — 11.5%, ее творческий характер — 10.4%.

Каждый второй опрошенный узнал о российском вузе от тех, кто учился здесь раньше. Для четверти иностранных студентов источником информации стало национальное министерство образования, для каждого десятого — сайты соответствующих российских вузов в Интернете. Эффективность СМИ и рекламных проспектов вузов, а также усилий российских посольств и культурных центров в информировании иностранцев о возможностях обучения в России крайне мала.

Причины выбора конкретного вуза распределились следующим образом: престижность диплома (20.9%); направили на учебу национальное министерство образования, компания, фирма, приехали по контракту, в рамках обмена студентами, по гранту (17.3%); привлекло высокое качество обучения в данном вузе (15.9%); рекомендовали выпускники этого вуза (12.1%); решили поступать по совету родителей, родственников, друзей, знакомых (11.8%); низкая стоимость обучения и несложные условия поступления (8%); желание остаться в России, где живут родственники, подходит климат, традиции, культура, хорошая система образования и т.п. (5%); хорошие условия учебы и проживания (наличие общежития), хорошее отношение к иностранным студентам (2.5%); убедила реклама вуза (2.1%); интересующую специальность можно получить только в этом вузе (2.0%); географически удобное местонахождение вуза (1.1%); выбор был случайным (3.3%).

Обращает на себя внимание — если шесть лет назад высокое качество обучения привлекало 20.2% иностранных студентов, то сейчас аналогичный показатель снизился до 12.8%.

Мотивы, повлиявшие на решение опрошенных получить высшее образование в России, имеют определенные регионально-страновые различия. Так, на отсутствие возможности обучения на родине по интересующей специальности указали прежде всего студенты, приехавшие из стран Черной Африки и Казахстана, а направлялись в российские вузы национальным министерством образования чаще всего граждане Вьетнама.

У тех иностранцев, которые хотели учиться именно в России, наиболее популярными являются факультеты машиностроения, транспорта, обработки материалов, металлургии, ветеринарии. А наибольший дефицит в подготовке кадров в странах, из которых приехали опрошенные, ощущается прежде всего в области электронной техники, радиотехники и связи,энергетики.

По признанию 39.1% опрошенных, у них не было возможности получить высшее образование в другом государстве. Примечательно, что в 2001 г. аналогичный показатель был больше — 58.4%. Это, на наш взгляд, признак усиления конкуренции на международном рынке образовательных услуг и растущей экспансии зарубежных систем высшего образования, «перехватывающих» абитуриентов, потенциально ориентирующихся на обучение в российских вузах.

Основные причины отсутствия альтернативы обучения в России следующие: 37.6% респондентов отметили, что в других странах учеба в вузах значительно дороже и на это у них нет денег; 18.8% — что выбирать место получения высшего образования самим им фактически не пришлось: их направили в Россию национальное министерство образования, фирма или так решили родители; 20% — что другие возможности даже не рассматривались; 12.6% — хотели учиться только в России; 2.4% — был нужен именно российский диплом; у 2.9% в России живут родственники; 5.7% — назвали другие причины («здесь легче поступить в вуз», «в других местах большой конкурс», «дома нет обучения по интересующей профессии», «здесь обучение на русском языке» и т.д.).

Сравнение результатов исследований 2001 и 2004-2005 гг. приводит к выводу, что иностранные студенты по-прежнему сталкиваются по приезде в нашу страну с трудностями, причем некоторые из них (незнание русского языка, бытовые проблемы, национализм и расизм) становятся даже острее.

Ясно, что лучше всего адаптируются выходцы из стран СНГ и Балтии. Им практически не приходится преодолевать языковой барьер, они лучше знают российские законы, более приспособлены к российскому климату и т.д. Доля респондентов, полностью удовлетворенных учебным процессом, достаточно высока — 68.3%.

Однако многим не нравятся условия проживания в общежитии (30.2%), организация досуга (28.5%), медицинское обслуживание (26.6%), условия для занятий спортом (25.1%), работа столовой, кафе, буфета (22.0%).

За последние три года ухудшился уровень подготовки по русскому языку, что существенно осложняет освоение изучаемых дисциплин и зачастую приводит к отчислению студентов. Чаще всего это представители Вьетнама, Китая, Индии, Монголии, некоторых африканских стран. Опрошенные предлагают предоставлять им возможность больше находиться в русской языковой среде, размещать иностранных студентов в общежитиях вместе с русскими студентами, выделять больше учебных часов на языковую подготовку, организовать дополнительные курсы русского языка. Многие считают, что им, кроме того, необходима более основательная довузовская подготовка по истории и культуре России, математике, физике, химии, биологии, иностранным языкам (прежде всего — английскому), информатике.

Важнейшим показателем эффективности учебного процесса и уровня конкурентоспособности отечественных вузов на международном рынке образовательных услуг является качество профессиональной подготовки иностранных студентов. Судя по полученным данным, оно полностью соответствует ожиданиям лишь 47% опрошенных (соответствует частично — 34.9%, совсем не соответствует ожиданиям 12.8% опрошенных). Студенты сетуют на то, что им приходится изучать много лишних предметов, ненужных с точки зрения будущей профессии; что в вузе нет современного оборудования, не хватает специальной литературы; что, читая лекции, преподаватели не учитывают слабое знание иностранцами русского языка; что многие преподаватели консервативны, пользуются устаревшими учебными методами, наконец, мало практических занятий, на которых приобретаются профессиональные навыки, и мало научной работы.

Претензии весьма серьезные, и не случайно поэтому 12.6% респондентов сомневаются в целесообразности завершения своего обучения в России, а 3.1% студентов твердо решили, несмотря на затраченные ими средства на учебу, вернуться на родину. Среди первых больше всего жителей Индии и стран Латинской Америки, а среди вторых — граждан Южной Кореи и Японии.

По статистике, сейчас на платной основе в российских вузах обучаются 72.9% иностранных студентов. За последнее десятилетие увеличилась доля тех, кто оплачивает учебу самостоятельно (таковых почти 60%), и сократился удельный вес обучающихся за счет средств российского федерального бюджета (17.6%). Остальным учебу оплачивает государство, из которого они приехали, или направившее их предприятие.

Больше всего тех, кто платит за учебу сам, среди студентов из стран Балтии, Китая, Индии. Граждане стран Западной Европы, США, Канады чаще других пользуются грантами, системами двустороннего обмена студентами между университетами, программами межгосударственных соглашений. Учебу афро-азиатских студентов зачастую оплачивают национальные министерства образования, а также Минобразования РФ. Представители республик СНГ стараются использовать бесплатные формы обучения (бюджетные места). Система образовательных кредитов (студенческих займов) в России, в отличие от западных стран, к сожалению, пока не развита.

Что касается профессий, то за свой счет обучаются прежде всего фармакологи, провизоры, фармацевты, стоматологи, хирурги, врачи-лечебники, специалисты по технологии машин и оборудования, русисты, юристы.

Средняя стоимость годичного обучения в России для иностранного студента составляла в 2003/2004 учебном году 1985 долл. США. За этой усредненной суммой кроются значительные региональные различия. Самые высокие цифры в вузах Москвы — 2980 долл. и Санкт-Петербурга — 2080 долл. в год. Учеба в вузах других городов европейской части России обходится иностранным студентам в 1510 долл., в вузах Урала, Сибири, Дальнего Востока — 1190 долл. в год. Наиболее высокой является оплата на факультетах авиационной и ракетно-космической техники (2830 долл.), экономики, финансов, менеджмента, управления (2270 долл.), робототехники и комплексной автоматики, в том числе биомедицины (2270 долл.), а также на медицинских факультетах (в среднем 2210 долл. в год). Наиболее «скромная» оплата на факультетах машиностроения, транспорта, обработки материалов, металлургии (1520 долл.), ветеринарии (1560 долл.), русского языка, литературы, перевода (1570 долл.).

3 B экспертном опросе, проведенном в мае 1994 г. Центром социологических исследований Госкомвуза России, участвовали 172 ректора, 106 проректоров по международным связям и деканов по работе с иностранными студентами российских вузов.

Для сравнения: в 1993/1994 учебном году, согласно экспертным оценкам руководителей российских вузов3, средняя оплата одного года учебы на коммерческой основе иностранных граждан составляла 1250 долл., в том числе в вузах гуманитарно-социального профиля — 1150 долл., технического — 1350 долл., иного отраслевого профиля — 1350 долл.

Иначе говоря, за последние 10 лет стоимость одного года обучения в российской высшей школе увеличилась всего на 750- 900 долл. Поступления от оплаты иностранных граждан составляли в 1994 г. в среднем 3.5% от общевузовского бюджета. В 2004 г. эта пропорция существенно не изменилась.

Согласно нашим расчетам, совокупная оплата всех иностранных граждан, обучавшихся в российских вузах на договорной основе (слушателей подготовительных отделений, стажеров, аспирантов, докторов, студентов и аспирантов заочных и вечерних отделений), составила в 2002/2003 учебном году 128 млн. долл. (включая оплату за проживание в общежитиях). Учитывая, что общий объем мирового рынка образовательных услуг оценивается примерно в 50 млрд. долл., на долю российской высшей школы приходится 0.26% стоимостной части международных образовательных услуг. Эта цифра коррелирует с долей России в производимой во всем мире наукоемкой продукции. В этой связи оптимистический прогноз о возможности увеличения в ближайшее время размеров прибыли (платы) от обучения иностранцев в отечественной высшей школе до 2 млрд. долл. (то есть более чем в 15 раз), сделанный на Всероссийском совещании-семинаре «Вопросы реализации государственной политики в области подготовки национальных кадров для зарубежных стран и поддержки экспорта образовательных услуг российскими образовательными учреждениями», представляется утопичным. Дело в том, что 9/10 иностранных студентов — из семей со средним и низким уровнем дохода и большинство из них просто «не потянут» многократное увеличение платы за учебу. По мнению 25.1% опрошенных (прежде всего тех, кто платит из своего кармана), стоимость их обучения чрезмерно высока (на это чаще всего сетуют студенты из среднеазиатских республик СНГ, Казахстана и Монголии, реже всех — выходцы из европейских стран, США, Канады, Турции), вполне нормальной считают размер оплаты за учебу 64.4% иностранных студентов, и лишь 8.5% (преимущественно те, за кого платит национальное министерство образования) оценивают ее как невысокую. Добиться резкого увеличения прибыли от подготовки кадров для зарубежных стран за счет значительного роста численности иностранных студентов в настоящее время сложно ввиду определенной ограниченности материальнотехнической базы отечественных вузов (недостаток учебных аудиторий, библиотечных фондов и учебного оборудования, мест в общежитиях), вытекающей из общей скудности средств, выделяемых на нужды высшего образования, в том числе заработную плату преподавательского состава, содержание и ремонт учебных зданий и общежитии и т.д. Далеко не все иностранные студенты уверены, что легко устроятся на работу с российским дипломом. Наиболее скептически оценивают возможность применения на родине российского диплома о высшем образовании выходцы из стран Балтии и Индии, более оптимистично — студенты, приехавшие из стран СНГ, Восточной Европы, Турции и Африки.

Намного легче будет найти работу обучающимся на сельскохозяйственных и инженерно-технических факультетах, так как именно здесь наиболее высок удельный вес приехавших на учебу по направлениям национальных министерств образования, обязанных после получения диплома трудоустроить своих «целевиков». Гарантировано трудоустройство и иностранным студентам, обучающимся на деньги и по направлениям фирм и предприятий.

Основные причины, по которым многим опрошенным будет тяжело трудоустроиться, следующие:

на родине не признают российских дипломов о высшем образовании (15.9%);

в тех странах, в которых хотел бы работать будущий выпускник (в США, Западной Европе, Канаде, Австралии, арабских странах), не признают российских дипломов (7.8%);

на родине нет работы по изучаемой в российском вузе профессии (9.2%);

дома придется подтверждать российский диплом, сдавать специальный экзамен (50.5%).

Часть иностранных студентов не слишком беспокоится о своем профессиональном будущем с российским дипломом. Это объяснимо, ибо каждый второй опрошенный из стран СНГ и Балтии, каждый пятый китаец и выходец из Восточной Европы, каждый четвертый турок, каждый десятый вьетнамец, а также каждый шестой представитель западноевропейских стран выразил намерение трудоустроиться после окончания вуза в России. Больше всего таких с дипломами менеджеров и экономистов.

Среди граждан стран СНГ 10% опрошенных хотят остаться в России на постоянное жительство и почти каждый пятый — на некоторое время. При этом мотивы следующие:

Россия более динамичная, перспективная страна, здесь больше возможностей найти работу и хорошо зарабатывать (на это указали 16% опрошенных иностранных студентов в целом, а среди тех, для кого русский язык является родным, — 55%);

нравится в России (25%);

хотелось бы некоторое время поработать в России по полученной профессии, чтобы приобрести производственный опыт, который не удалось получить в период обучения (17%);

хотели бы продолжить обучение в России на более высоком уровне (в аспирантуре, ординатуре), собрать научный материал для диссертации (11%).

Таким образом, российская высшая школа, обучая иностранных граждан из стран СНГ и Балтии, в определенной степени готовит кадры специалистов для самой России.

Иностранных студентов, обучающихся в российских вузах, можно условно разделить на две группы — тех, кто решил учиться в нашей стране не только, чтобы получить знания и приобрести профессию, но и попытаться остаться на постоянное жительство, и тех, кто приехал с целью обрести за недорогую плату (или вообще бесплатно — по направлению национального Минобразования) специальность, а затем либо вернуться на родину, либо трудоустроиться в какой-то третьей стране (в основном в Европе).

По мере ознакомления с российскими реалиями, с организацией и содержанием учебного процесса доля иностранных студентов, намеренных рекомендовать своим землякам учиться в России, уменьшается, а доля скептиков растет. Так, если среди опрошенных в 2004 г. студентов первого курса лишь каждый десятый указал, что вообще не будет советовать никому учиться в России, то среди студентов последнего курса — уже каждый пятый. В их числе 29% студентов, приехавших из Индии, 21% из стран Черной Африки, 20% — из стран Латинской Америки, 18% — из стран Ближнего Востока и Северной Африки, 14% из Турции и 11% из Китая.

Больше всего отрицательно оценивают свое пребывание в России студенты, обучающиеся в вузах провинциальных городов европейской части России (16%), Поволжья и Северного Кавказа (17%).

Помимо претензий к качеству образования, иностранных студентов беспокоит собственная безопасность, рост национализма и расизма, с чем довелось столкнуться каждому второму опрошенному и прежде всего гражданам афро-азиатских (более 77%) и латиноамериканских (более 55%) государств, республик Закавказья (49%), представителям титульных наций из среднеазиатских республик СНГ (48%).

Чаще всего с откровенным расизмом со стороны местного населения сталкивались иностранные студенты, обучающиеся в провинциальных городах европейской части России, Поволжья и Северного Кавказа (Воронеж, Тверь, Волгоград). Значительно меньше подобных проявлений на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке.

Каждый десятый студент из стран Ближнего Востока и Северной Африки, республик Закавказья, каждый пятый чернокожий африканец становились жертвами физического насилия, каждый четвертый-пятый студент с неевропейской внешностью подвергался словесным оскорблениям и другим формам бытового национализма и расизма. Это главная причина, по которой часть иностранной молодежи не намерена после возвращения домой советовать друзьям и знакомым ехать учиться в Россию.

Тенденцию небывалого роста этнофобий в России подтверждают и результаты двенадцатилетнего социологического мониторинга ВЦИОМ (1990-2002 гг.). Ситуацию усугубляет широко распространенная практика противоправных действий со стороны российской милиции. Вместо необходимой помощи и защиты от нападений и оскорблений местных расистов и националистов милиционеры, вероятно считая иностранных учащихся потенциальными миллионерами, при первом же удобном случае стараются придраться к ним под предлогом проверки документов, поиска наркотиков, оружия и т.п. с целью вымогательства денег. Вопрос безопасности жизни и учебы иностранных граждан в России сегодня весьма актуален и требует дополнительных мер не только со стороны вузовских администраций, но и руководства территориальных правоохранительных органов. События в Воронеже осенью 2005 г. еще раз подтвердили это. Можно предположить, что в связи с присоединением России к Болонской конвенции количество желающих учиться в российских вузах увеличится, особенно из развивающихся стран и СНГ. Однако рассчитывать на резкий рост численности контингента иностранных студентов в ближайшее время преждевременно. В системе отечественного высшего образования должны произойти значительные структурные и качественные перемены, в частности — повышение требований к уровню знаний абитуриентов. Желательно, на наш взгляд, стимулировать приток талантливой русскоязычной молодежи из бывших советских республик для учебы на дневных отделениях с предоставлением ей определенных льгот по оплате обучения и возможностей после окончания вуза трудоустроиться в России, а также получить российское гражданство. Заочная форма обучения иностранных граждан (именуемая на Западе корреспондентской), как правило, не обеспечивает должного уровня профессиональной подготовки. В других странах она широко не практикуется и ведет к определенной дискредитации российских дипломов. Ее необходимо заменить более передовой и распространенной за рубежом формой дистанционного образования.

Повышение конкурентоспособности российских вузов на международном рынке образовательных услуг предполагает прежде всего приведение качества подготовки специалистов в соответствие с международными образовательными стандартами. Оно включает в себя повышение качественного уровня (профессионализма) преподавательского состава и его заработной платы, улучшение содержания и организации учебного процесса, его ресурсного обеспечения,качества условий жизни и безопасности иностранных граждан. И лишь совокупность решения этих задач (предусматривающая значительные капиталовложения в сферу образования) способна обеспечить дополнительный приток желающих учиться в России не только из развивающихся, но и промышленно развитых стран, а также заметно увеличить доходы вузов от подготовки специалистов для зарубежных стран.