Автор: admin

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

1. ОБРАЗОВАНИЕ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА В IX веке 4

2. ДРЕВНЯЯ РУСЬ КОНЦА IX – НАЧАЛА ХII в. 7

3. ПРИНЯТИЕ ХРИСТИАНСТВА НА РУСИ 9

4. РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА РУСИ 10

5. ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЕДИНСТВА РУСИ 13

6. КУЛЬТУРА ДРЕВНЕЙ РУСИ 14

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 18

ЛИТЕРАТУРА 20

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении VI—IХ вв. у восточных славян шел процесс классообразования и создания предпосылок феодализма. Территория, на которой начала складываться древнерусская государственность, находилась в месте пересечения путей, по которым шла миграция народов и племен, пролегали кочевые трассы. Южнорусские степи были ареной бесконечной борьбы перемещающихся племен и народов. Нередко славянские племена нападали на пограничные регионы Византийской империи.

В VII в. в степях между Нижней Волгой, Доном и Северным Кавказом образовалось хазарское государство. Славянские племена в районах Нижнего Дона и Азова попали под его владычество, сохранив, однако, определенную автономию. Территория хазарского царства распространялась до Днепра и Черного моря. В начале VIII в. арабы нанесли хазарам сокрушительное поражение, и через Северный Кавказ глубоко вторглись на север, дойдя до Дона. Большое число славян — союзников хазар — было взято в плен.

С севера в русские земли проникают варяги (норманны, викинги). В начале VIII в. они обосновываются вокруг Ярославля, Ростова и Суздаля, установив контроль над территорией от Новгорода до Смоленска. Часть северных колонистов проникает в южную Россию, где они смешиваются с русами, приняв их наименование. В Тмутаракане образуется столица русско-варяжского каганата, вытеснившего хазарских правителей. В своей борьбе противники обращались за союзом к константинопольскому императору.

В такой сложной ооетановке происходила консолидация славянских племен в политические союзы, которые стали зародышем оформления единой восточнославянской государственности.

В IX в. в результате многовекового развития восточнославянского общества образовалось раннефеодальное государство Русь с центром в Киеве. Постепенно в Киевской Руси объединились все восточнославянские племена.

Рассматриваемая в работе тема истории Киевской Руси представляется не только интересной, но и весьма актуальной. Последние годы прошли под знаком перемен во многих областях жизни россиян. Изменился образ жизни многих людей, изменилась система жизненных ценностей. Знание истории России, духовных традиций русского народа, весьма важно для повышения национального самосознания россиян. Признаком возрождения нации является и все возрастающий интерес к историческому прошлому русского народа, к его духовным ценностям.

1. ОБРАЗОВАНИЕ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА В IX веке

Время с VI по IX в.— это еще последняя стадия первобытнообщинного строя, время классообразования и незаметного, на первый взгляд, но неуклонного роста предпосылок феодализма. Ценнейшим памятником, содержащим сведения о начале Русского государства, является летописный свод «Повесть временных лет, откуда пошла Русская земля, и кто в Киеве начал первый княжить и откуда Русская земля стала», составленный киевским монахом Нестором около 1113 г.

Начав свой рассказ, как и все средневековые историки, со всемирного потопа, Нестор повествует о расселении в древности западных и восточных славян в Европе. Он делит восточнославянские племена на две группы, уровень развития которых, согласно его описанию, был неодинаков. Одни из них жили, по его выражению, «зверинским образом», сохраняя черты родового строя: кровную месть, пережитки матриархата, отсутствие брачных запретов, «умыкание» (похищение) жен и т. д. Этим племенам Нестор противопоставляет полян, в земле которых был построен Киев. Поляне — это «смысленные мужи», у них уже утвердилась патриархальная моногамная семья и, очевидно, изживалась кровная месть (они «отличаются кротким и тихим нравом»)1.

Далее Нестор повествует о том, как был создан город Киев. Княживший там князь Кий, по рассказу Нестора, приезжал в Константинополь в гости к императору Византии, который принял его с большими почестями. Возвращаясь из Константинополя, Кий построил город на берегу Дуная, предполагая обосноваться здесь надолго. Но местные жители враждебно отнеслись к нему, и Кий вернулся на берега Днепра.

Первым историческим событием на пути создания Древнерусского государств Нестор считал образование княжества полян в Среднем Приднепровье. Сказание о Кии и его двух братьях распространилось далеко на юг, и было занесено даже в Армению.

Ту же картину рисуют византииские писатели VI в. В царствование Юстиниана огромные массы славян продвинулись к северным рубежам Византийской империи. Византийские историки красочно описывают вторжение в пределы империи славянских войск, уводивших пленных и увозивших богатую добычу, заселение империи славянскими колонистами. Появление на территории Византии славян, у которых господствовали общинные отношения, содействовало изживанию здесь рабовладельческих порядков и развитию Византии по пути от рабовладельческого строя к феодализму.

Успехи славян в борьбе с могущественной Византией свидетельствуют о сравнительно высоком для того времени уровне развития славянского общества: уже появились материальные предпосылки для снаряжения значительных военных экспедиций, а строй военной демократии позволял объединять крупные массы славян. Далёкие походы содействовали усилению власти князей и в коренных славянских землях, где создавались племенные княжения.

Археологические данные вполне подтверждают слова Нестора о том, что ядро будущей Киевской Руси начало складываться на берегах Днепра тогда, когда славянские князья совершали походы в Византию и на Дунай, во времена, предшествующие нападениям хазар (VII в.).

Создание значительного племенного союза в южных лесостепных областях облегчало продвижение славянских колонистов не только в юго-западном (на Балканы), но и в юго-восточном направлении. Правда, степи были заняты различными кочевниками: болгарами, аварами, хазарами, но славяне Среднего Приднепровья (Русской земли) сумели, очевидно, и оградить свои владения от их вторжений, и проникнуть в глубь плодородных чернозёмных степей. В VII—IX вв. славяне жили и в восточной части хазарских земель, где-то в Приазовье, участвовали совместно с хазарами в военных походах, нанимались на службу к кагану (хазарскому правителю). На юге славяне жили, очевидно, островками среди других племён, постепенно ассимилируя их, но в то же время и воспринимая элементы их культуры.

На протяжении VI—IX вв. росли производительные силы, видоизменялись родоплеменные институты, шёл процесс классообразования. В качестве важнейших явлений в жизни восточного славянства на протяжении VI—IX вв. следует отметить развитие пашенного земледелия и выделение ремесла; распад родовой общины как трудового коллектива и выделение из неё индивидуальных крестьянских хозяйств, образующих соседскую общину; рост частной земельной собственности и формирование классов; превращение племенного войска с его оборонительными функциями в дружину, господствующую над соплеменниками; захват князьями и знатью племенной земли в личную наследственную собственность.

К IX в. повсеместно на территории расселения восточных славян образовалась значительная площадь расчищенных от леса пахотных земель, свидетельствовавшая о дальнейшем развитии производительных сил при феодализме. Объединением небольших родовых общин, для которого характерно известное единство культуры, являлось древнеславянское племя. Каждое из этих племен собирало народное собрание (вече) Постепенно усиливалась власть племенных князей. Развитие межплеменных связей, оборонительные и наступательные союзы, организация совместных походов и, наконец, подчинение сильными племенами своих более слабых соседей — все это приводило к укрупнению племен, к объединению их в более значительные группы.

Описывая время, когда происходил переход от родоплеменных отношений к государству, Нестор отмечает, что в различных восточнославянских областях были «свои княжения». Это подтверждается и данными археологии.

Образование раннефеодального государства, постепенно подчинившего себе все восточнославянские племена, стало возможным лишь тогда, когда несколько сгладились различия между югом и севером с точки зрения условий ведения сельского хозяйства, когда и на севере оказалось достаточное количество распаханных земельных пространств и потребность в тяжелом коллективном труде по подсеке и корчевке леса значительно уменьшилась. Вследствие этого произошло выделение крестьянской семьи как нового производственного коллектива из патриархальной общины.

Разложение первобытнообщинного строя у восточных славян происходило в то время, когда рабовладельческий строй уже изжил себя во всемирно-историческом масштабе. В процессе классообразования Русь пришла к феодализму, минуя рабовладельческую формацию.

В IX—Х вв. формируются антагонистические классы феодального общества. Повсеместно увеличивается количество дружинников, усиливается их дифференциация, идёт выделение из их среды знати — бояр и князей.

Важным в истории возникновения феодализма является вопрос о времени появления на Руси городов. В условиях родоплеменного строя существовали определенные центры, где собирались племенные веча, выбирался князь, совершалась торговля, производились гадания, решались судебные дела, приносились жертвы богам и отмечались важнейшие даты года. Иногда такой центр становился средоточием важнейших видов производства. Большинство этих древних центров превратилось позднее в средневековые города.

В IX—Х вв. феодалы создали ряд новых городов, служивших как целям обороны от кочевников, так и целям господства над закрепощаемым населением. В городах концентрировалось и ремесленное производство. Старое название «град», «город», обозначавшее укрепление, стало применяться уже к настоящему феодальному городу с детинцем-кремлем (крепостью) в центре и обширным ремесленно-торговым посадом.

При всей постепенности и медленности процесса феодализации можно все же указать определенную грань, начиная с которой имеются основания говорить о феодальных отношениях на Руси. Этой гранью является IX столетие, когда у восточных славян уже образовалось феодальное государство.

Объединенные в единое государство земли восточнославянских племен получили название Руси. Доводы историков-«норманнистов», пытавшихся объявить создателями Древнерусского государства норманнов, называвшихся тогда на Руси варягами, неубедительны. Эти историки заявляли, что под Русью летописи подразумевали варягов. Но как уже было показано, предпосылки для образования государств у славян складывались на протяжении многих веков и к IX в. дали заметный результат не только в западнославянских землях, куда никогда не проникали норманны и где возникла Великоморавская держава, но и в землях восточнославянских (в Киевской Руси), где норманны появлялись, грабили, уничтожали представителей местных княжеских династий и иногда сами становились князьями. Очевидно, что норманны не могли ни содействовать, ни серьезно мешать процессу феодализации. Название же Русь стало употребляться в источниках применительно к части славянства за 300 лет до появления варягов.

Впервые упоминание о народе рос встречается в середине VI в., когда сведения о нем достигли уже Сирии. Поляне, называемые, по словам летописца, русью, становятся основой будущей древнерусской народности, а их земля — ядром территории будущего государства — Киевской Руси.

Среди известий, принадлежащих Нестору, уцелел один отрывок, в котором описывается Русь до появления там варягов. «Вот те славянские области, — пишет Нестор, — которые входят в состав Руси — поляне, древляне, дреговичи, полочане, новгородские словене, северяне…»2. Этот список включает только половину восточнославянских областей. В состав Руси, следовательно, в то время еще не входили кривичи, радимичи, вятичи, хорваты, уличи и тиверцы. В центре нового государственного образования оказалось племя полян. Древнерусское государство стало своеобразной федерацией племен, по своей форме это была раннефеодальная монархия3.

2. ДРЕВНЯЯ РУСЬ КОНЦА IX – НАЧАЛА ХII в.

Во второй половине IX в. новгородский князь Олег объединил в своих руках власть над Киевом и Новгородом. Это событие летопись датирует 882 г. Образование в результате возникновения антагонистических классов раннефеодального Древнерусского государства (Киевской Руси) было переломным моментом в истории восточных славян.

Процесс объединения восточнославянских земель в составе Древнерусского государства был сложным. В ряде земель киевские князья встречали серьёзное сопротивление со стороны местных феодальных и племенных князей и их «мужей». Сопротивление это подавлялось силой оружия. В княжение Олега (конец IX — начало Х в.) уже взималась постоянная дань с Новгорода и с земель северорусских (новгородские или ильменские словене), западнорусских (кривичи) и северовосточных. Киевский князь Игорь (начало Х в.) в результате упорной борьбы подчинил земли уличей и тиверцев. Таким образом, граница Киевской Руси была продвинута за Днестр. Длительная борьба продолжалась с населением Древлянской земли. Игорь увеличил размеры взимавшейся с древлян дани. Во время одного из походов Игоря в Древлянскую землю, когда он решил собрать двойную дань, древляне разбили княжескую дружину и убили Игоря. В княжение Ольги (945—969), жены Игоря, земля древлян была окончательно подчинена Киеву.

Территориальный рост и укрепление Руси продолжались при Святославе Игоревиче (969—972) и Владимире Святославиче (980—1015). В состав Древнерусского государства вошли земли вятичей. Власть Руси распространилась на Северный Кавказ. Территория Древнерусского государства расширилась и в западном направлении, включив Червенские города и Карпатскую Русь.

С образованием раннефеодального государства создались более благоприятные условия для поддержания безопасности страны и ее экономического роста. Но укрепление этого государства было связано с развитием феодальной собственности и дальнейшим закабалением ранее свободного крестьянства.

Верховная власть в Древнерусском государстве принадлежала великому киевскому князю. При княжеском дворе жила дружина, делившаяся на «старшую» и «младшую». Бояре из боевых соратников князя превращаются в землевладельцев, его вассалов, вотчинников. В XI—XII вв. происходит оформление боярства как особого сословия и закрепление его правового статуса. Вассалитет формируется как система отношений с князем-сюзереном; его характерными признаками становятся специализация вассальной службы, договорный характер отношений и экономическая самостоятельность вассала4.

Княжеские дружинники принимали участие в управлении государством. Так, князь Владимир Святославич вместе с боярами обсуждал вопрос о введении христианства, о мерах борьбы с «разбоями» и решал другие дела. В отдельных частях Руси правили свои князья. Но великий киевский князь стремился заменить местных правителей своими ставленниками.

Государство содействовало укреплению господства феодалов на Руси. Аппарат власти обеспечивал поступление дани, взимавшейся деньгами и натурой. Трудовое население выполняло и ряд других повинностей — военную, подводную, участвовало в постройке крепостей, дорог, мостов и т. д. Отдельные княжеские дружинники получали в управление целые области с правом взимать дань.

В середине Х в. при княгине Ольге были определены размеры повинностей (даней и оброков) и установлены временные и постоянные становища и погосты, в которых производился сбор дани5.

Нормы обычного права складывались у славян с глубокой древности. С возникновением и развитием классового общества и государства, наряду с обычным правом и постепенно заменяя его, появились и развивались письменные законы, охранявшие интересы феодалов. Уже в договоре Олега с Византией (911 г.) упомянут «закон русский». Сборником письменных законов является «Русская правда» так называемой «Краткой редакции» (конец XI — начало XII в.). В ее составе сохранилась «Древнейшая правда», записанная, по видимому, в начале XI в, но отразившая некоторые нормы обычного права. В ней говорится еще о пережитках первобытнообщинных отношений, например о кровной мести. Закон рассматривает случаи замены мести денежным штрафом в пользу родственников пострадавшего (впоследствии в пользу государства).

Вооруженные силы Древнерусского государства состояли из дружины великого князя, дружин, которые приводили подчиненные ему князья и бояре, и народного ополчения (воев). Численность войска, с которым князья выступали в походы, доходила иногда до 60—80 тыс. Важную роль в вооруженных силах продолжало играть пешее народное ополчение. Использовались на Руси и отряды наемников — кочевников степей (печенегов), а также половцев, венгров, литовцев, чехов, поляков, варягов-норманнов, но роль их в составе вооруженных сил была незначительна. Древнерусский флот состоял из судов, выдолбленных из деревьев и обшитых по бортам досками. Русские суда плавали по Черному, Азовскому, Каспийскому и Балтийскому морям.

Внешняя политика Древнерусского государства выражала интересы растущего класса феодалов, расширявшего свои владения, политическое влияние и торговые связи. Стремясь к покорению отдельных восточнославянских земель, киевские князья приходили в столкновение с хазарами. Продвижение к Дунаю, стремление овладеть торговым путем по Чёрному морю и крымским побережьем приводило к борьбе русских князей с Византией, старавшейся ограничить влияние Руси в Причерноморье. В 907 г. князь Олег организовал поход морем на Константинополь. Византийцы вынуждены были просить русских о заключении мира и заплатить контрибуцию. По мирному договору 911г. Русь получила право беспошлинной торговли в Константинополе.

Киевские князья предпринимали походы и в более отдаленные земли — за Кавказский хребет, к западному и южному побережьям Каспийского моря (походы 880, 909, 910, 913—914 гг.). Расширение территории Киевского государства особенно активно стало осуществляться при правлении сына княгини Ольги, Святослава (походы Святослава — 964—972 гг.) Первый удар он нанес по империи хазар. Были захвачены их главные города на Дону и Волге. Святослав даже планировал обосноваться в этом регионе, став преемником разрушенной им империи6.

Затем русские дружины выступили на Дунай, где захватили город Переяславец (ранее принадлежавший болгарам), который Святослав решил сделать своей столицей. Подобные политические амбиции показывают, что киевские князья еще не связывали идею политического центра своей империи именно с Киевом.

Опасность, пришедшая с Востока, — нашествие печенегов, заставила киевских князей больше внимания уделять внутреннему устройству собственного государства.

3. ПРИНЯТИЕ ХРИСТИАНСТВА НА РУСИ

В конце Х в. на Руси было официально введено христианство. Развитие феодальных отношений подготовило замену языческих культов новой религией.

Восточные славяне обожествляли силы природы. Среди почитаемых ими богов первое место занимал Перун — бог грома и молнии. Даждъ-бог был богом солнца и плодородия, Стрибог — богом грозы и непогоды. Богом богатства и торговли считался Волос, творцом всей человеческой культуры — бог-кузнец Сварог.

Христианство рано стало проникать на Русь в среду знати. Ещё в IX в. константинопольский патриарх Фотий отмечал, что Русь переменила «языческое суеверие» на «христианскую веру»7. Христиане были среди дружинников Игоря. Христианство приняла княгиня Ольга.

Владимир Святославич, крестившись в 988 г. и оценив политическую роль христианства, решил сделать его государственной религией на Руси. Принятие Русью христианства произошло в сложной внешнеполитической обстановке. В 80-х годах Х в. византийское правительство обратилось к киевскому князю с просьбой о военной помощи для подавления восстаний в подвластных землях. В ответ Владимир потребовал от Византии союза с Русью, предлагая скрепить его своей женитьбой на Анне, сестре императора Василия II. Византийское правительство было вынуждено на это согласиться. После брака Владимира и Анны христианство было официально признано религией Древнерусского государства.

Церковные учреждения на Руси получили большие земельные пожалования и десятину из государственных доходов. На протяжении XI в. были основаны епископии в Юрьеве и Белгороде (в Киевской земле), Новгороде, Ростове, Чернигове, Переяславле-Южном, Владимире-Волынском, Полоцке и Турове. В Киеве возникло несколько крупных монастырей.

Народ встретил враждебно новую веру и её служителей. Христианство насаждалось насильственно, и христианизация страны затянулась на несколько столетий. Дохристианские («языческие») культы долго продолжали жить в народной среде.

Введение христианства было прогрессом в сравнении с язычеством. Вместе с христианством русские получили некоторые элементы более высокой византийской культуры, приобщились, как и другие европейские народы, к наследию античности. Введение новой религии повысило международное значение древней Руси.

4. РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА РУСИ

Время с конца Х до начала XII в. является важным этапом в развитии феодальных отношений на Руси. Это время харакризуется постепенной победой феодального способа производства на значительной территории страны.

В сельском хозяйстве Руси господствовало устойчивое полевое земледелие. Скотоводство развивалось медленнее, чем земледелие. Несмотря на относительное увеличение сельскохозяйственного производства, урожаи собирались низкие. Частыми явлениями были недород и голод, подрывавшие кресгьяпское хозяиство и способствовавшие закабалению крестьян. В экономике сохраняли большое значение охота, рыболовство, бортничество. Меха белок, куниц, выдр, бобров, соболей, лисиц, а также мед и воск шли на внешний рынок. Лучшие охотничьи и рыболовные участки, леса с бортными угодьями захватывались феодалами.

В XI и начале XII в. часть земли эксплуатировалась государством путем взимания с населения дани, часть земельной площади находилась в руках отдельных феодалов как имения, которые могли передаваться по наследству (впоследствии они стали называться вотчинами), и владения, полученные от князей во временное условное держание.

Господствующий класс феодалов сложился из местных князей и бояр, которые попали в зависимосгь от Киева, и из мужей (дружинников) киевских князей, которые получали в управление, в держание или в вотчину земли, «примученные» ими и князьями. Киевские великие князья сами имели крупные земельные владения. Раздача князьями земли дружинникам, укрепляя феодальные производственные отношения, была в то же время одним из средств, применявшихся государством для подчинения местного населения своей власти.

Земельная собственность охранялась законом. Рост боярского и церковного землевладения был тесно связан с развитием иммунитета. Земля, являвшаяся раньше крестьянской собственностью, попадала в собственность феодала «с данью, вирами и продажами», т. е. с правом сбора с населения податей и судебных штрафов за убийство и за другие преступления, а, следовательно, с правом суда.

С переходом земель в собственность отдельных феодалов крестьяне разными путями попадали к ним в зависимосгь. Одних крестьян, лишенных средств производства, землевладельцы закабаляли, используя их нужду в орудиях труда, инвентаре, семенах и т.п. Другие крестьяне, сидевшие на земле, обложенной данью, владевшие своими орудиями производств, принуждались государством силой к переходу с землей под вотчинную власть феодалов. По мере расширения вотчин и закабаления смердов термин челядь, ранее обозначавший рабов, стал распространяться на всю массу зависимого от землевладельца крестьянства.

Крестьяне, попавшие в кабалу к феодалу, юридически оформленную особым договором — рядом, носили название закупов. Они получали от землевладельца участок земли и ссуду, которую отрабатывали в хозяйстве феодала господским инвентарём. За побег от господина закуны превращались в холопов — рабов, лишенных всяких прав. Отработочная рента — барщина, полевая и замковая (строительство укреплений, мостов, дорог и т. п.), сочеталась с нагуральным оброком.

Формы социального протеста народных масс против феодального строя были разнообразны: ог бегства от своего владельца до вооружённого «разбоя», от нарушения границ феодальных имений, поджогов принадлежавших князьям бортных деревьев до открытого восстания. Крестьяне боролись против феодалов и с оружием в руках. При Владимире Святославиче «разбои» (как часто называли в то время вооружённые выступления крестьян) стали распространённым явлением. В 996 г. Владимир по совету духовенства решил применять в отношении «разбойников» смертную казнь, но затем, укрепив аппарат власти и, нуждаясь в новых источниках дохода на содержание дружины, заменил казнь денежным штрафом — вирой. Ещё больше внимания уделяли князья борьбе с народными движениями в XI в.

В начале XII в. происходило дальнейшее развитие ремесла. В деревне, в условиях госнодства натурального хозяйства, изготовление одежды, обуви, утвари, земледельческого инвентаря и т. д. было домашним производством, ещё не отделившимся от земледелия. С развитием феодального строя часть общинных ремесленников переходила в зависимость от феодалов, другие покидали деревню и уходили под стены княжеских замков и крепостей, где создавались ремесленные посады. Возможность разрыва ремесленника с деревней была обусловлена развитием земледелия, способного обеспечить городское население продуктами и начавшимся отделением ремесла от сельского хозяйства.

Центрами развития ремесла становились города. В них к XII в. насчитывалось свыше 60 ремесленных специальностей. Русские ремесленники XI—XII вв. производили более 150 видов железных и стальных изделий, их продукция играла важную роль в развитии товарных связей города с деревней. Древнерусские ювелиры знали искусство чеканки цветных металлов. В ремесленных мастерских изготовлялись орудия труда, оружие, предметы быта, украшения.

Своими изделиями Русь завоевала известность в тогдашней Европе. Однако общественное разделение труда в стране в целом было слабым. Деревня жила натуральным хозяйством. Проникновение в деревню из города мелкорозничных торговцев не нарушало натурального характера сельской экономики. Центрами внутренней торговли были города. Но и городское товарное производство не изменяло натурально-хозяйственной основы экономики страны.

Более развитой являлась внешняя торговля Руси. Русские купцы торговали во владениях Арабского халифата. Днепровский путь связывал Русь с Византией. Русские купцы ездили из Киева в Моравию, Чехию, Польшу, Южную Германию, из Новгорода и Полоцка — по Балтийскому морю в Скандинавию, Польское Поморье и далее на запад. С развитием ремесла увеличился вывоз ремесленных изделий.

В качестве денег ходили слитки серебра, иностранные монеты. Князья Владимир Святославич и его сын Ярослав Владимирович выпускали (хотя и в небольшом количестве) чеканенную серебряную монету. Однако и внешняя торговля не меняла натурального характера хозяйства Руси.

С ростом общественного разделения труда развивались города. Они возникали из крепостей-замков, постепенно обраставших посадами, и из торгово-ремеслен-ных поселков, вокруг которых возводились укрепления. Город был связан с ближайшей сельской округой, продуктами которой он жил и население которой обслуживал ремесленными изделиями. В летописных известиях IX—Х вв. упомянуто 25 городов, в известиях XI в.—89. Расцвет древнерусских городов падает на XI— XII вв.

В городах возникали ремесленные и купеческие объединения, хотя здесь и не сложился цеховой строй. Кроме свободных ремесленников, в городах жили и вотчинные ремесленники, являвшиеся холопами князей и бояр. Городскую знать составляло боярство. Крупные города Руси (Киев, Чернигов, Полоцк, Новгород, Смоленск и др.) были административными, судебными и военными центрами. В то же время, окрепнув, города содействовали процессу политического дробления. Это было закономерным явлением в условиях господства натурального хозяйства и при слабости экономических связей между отдельными землями.

5. ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЕДИНСТВА РУСИ

Государственное единство Руси не было прочным. Развитие феодальных отношений и усиление могущества феодалов, а также рост городов, как центров местных княжеств, вели к изменениям в политической надстройке. В XI в. во главе государства по-прежнему стоял великий князь, но зависимые от него князья и бояре приобрели крупные земельные владения в разных частях Руси (в Новгороде, Полоцке, Чернигове, на Волыни и т. д.). Князья отдельных феодальных центров укрепили собственный аппарат власти и, опираясь на местных феодалов, стали рассматривать свои княжения как отчнны, т. е. наследственные владения. Экономически они уже почти не зависели от Киева, напротив, киевский князь был заинтересован в поддержке с их стороны. Политическая зависимость от Киева тяготила местных феодалов и князей, правивших в отдельных частях страны.

После смерти Владимира в Киеве стал князем его сын Святополк, убивший своих братьев Бориса и Глеба и начавший упорную борьбу с Ярославом. В этой борьбе Святополк использовал военную помощь польских феодалов. Тогда в Киевской земле началось массовое народное движение против польских захватчиков. Ярослав, поддержанный новгородскими горожанами, нанёс Святополку поражение и занял Киев.

В княжение Ярослава Владимировича, прозванного Мудрым (1019—1054), около 1024 г. всиыхнуло большое восстание смердов на северо-востоке, в Суздальской земле. Поводом к нему явился сильный голод. Многие участники подавленного восстания были заточены в тюрьмы или казнены. Однако движение продолжалось до 1026 г.

В княжение Ярослава продолжалось укрепление и дальнейшее расширение границ Древнерусского государства. Однако признаки феодального дробления государства проявлялись всё отчётливее.

После смерти Ярослава государственная власть перешла к трём его сыновьям. Старшинство принадлежало Изяславу, который владел Киевом, Новгородом и другими городами. Его соправителями были Святослав (правивший в Чернигове и Тмутаракани) и Всеволод (княживший в Ростове, Суздале и Переяславле). В 1068 г. на Русь напали кочевники-половцы. Русские войска были разбиты на реке Альте. Изяслав и Всеволод бежали в Киев. Это ускорило антифеодальное восстание в Киеве, которое давно назревало. Восставшие разгромили княжеский двор, освободили из тюрьмы и возвели на княжение Всеслава Полоцкого, ранее (во время междукняжеской усобицы) заточённого своими братьями. Однако скоро он ушёл из Киева, а Изяслав через несколько месяцев с помощью польских войск, прибегнув к обману, снова занял город (1069 г.) и учинил кровавую расправу.

Городские восстания были связаны с движением крестьянства. Поскольку антифеодальные движения были направлены и против христианской церкви, во главе восставших крестьян и горожан иногда оказывались волхвы. В 70-х годах XI в. произошло крупное народное движение в Ростовской земле. Народные движения происходили и в других местах Руси. В Новгороде, например, массы городского населения во главе с волхвами выступили против знати, возглавленной князем и епископом. Князь Глеб при помощи военной силы расправился с восставшими.

Развитие феодального способа производства неизбежно приводило к полигическому раздроблению страны. Классовые противоречия заметно усилились. Разорение от эксплуатации и княжеских усобиц усугублялось последствиями неурожаев и голода. После смерти Святополка в Киеве произошло восстание городского населения и крестьян из окрестных деревень. Напуганная знать и купечество пригласили княжить в Киев Владимира Всеволодовича Мономаха (1113—1125), князя переяславского. Новый князь был вынужден для пресечения восстания пойти на некоторые уступки.

Владимир Мономах проводил политику усиления великокняжеской власти. Владея, кроме Киева, Переяславлем, Суздалем, Ростовом, управляя Новгородом и частью Юго-Западной Руси, он одновременно старался подчинить себе и другие земли (Минскую, Волынскую и др.). Однако вопреки политике Мономаха продолжался процесс раздробления Руси, вызванный экономическими причинами. Ко второй четверти XII в. Русь окончательно раздробилась на множество княжеств.

6. КУЛЬТУРА ДРЕВНЕЙ РУСИ

Культура древней Руси — это культура раннефеодального общества. В устном поэтическом творчестве отразился жизненныи опыт народа, запечатленный в пословицах и поговорках, в обрядности сельскохозяйственных и семейных праздников, из которой культовое языческое начало постепенно исчезло, обряды же превратились в народные игры. Скоморохи — бродячие актёры, певцы и музыканты, выходцы из народной среды, были носителями демократических тенденций в искусстве. Народные мотивы легли в основу замечательного песенного и музыкального творчества «вещего Бояна», которого автор «Слова о полку Игореве» называет «соловьем старого времени».

Рост народного самосознания нашёл особенно яркое выражение в историческом былинном эпосе. В нем народ идеализировал время политического единства Руси, хотя ещё и очень непрочного, когда крестьяне еще не были зависимы. В образе «крестьянского сына» Ильи Муромца, борца за независимость родины, воплощен глубокий патриотизм народа. Народное творчество оказывало воздействие на предания и легенды, складывавшиеся в феодальной светской и церковной среде, и помогало формированию древнерусской литературы.

Громадное значение для развития древнерусской литературы имело появление письменности. На Руси письменность возникла, по-видимому, довольно рано. Сохранилось известие о том, что славянский просветитель IX в. Константин (Кирилл) видел в Херсонесе книги, писанные «русскими письменами». Свидетельством наличия у восточных славян письменности ещё до принятия христианства является обнаруженный в одном из смоленских курганов глиняный сосуд начала Х в. с надписью. Значительное распространение письменность получила после принятия христианства.

Летописание, по наблюдениям отечественных ученых, появилось на Руси вскоре после введения христианства. Первая летопись, возможно, была составлена в конце Х в8. Она была призвана отразить историю Руси со времени появления там новой династии Рюриковичей и до правления Владимира с его впечатляющими победами, с введением на Руси христианства. Уже с этого времени право и обязанность вести летописи были даны деятелям церкви. Именно в церквях и монастырях обретались самые грамотные, хорошо подготовленные и обученные люди — священники, монахи. Высокого уровня достигло искусство оформления древнерусской рукописной книги. Такие памятники письменности XI в., как Евангелие, переписанное для новгородского посадника Остромира, или «Изборник» князя Святослава Ярославича, богато украшены заставками и миниатюрами.

Нуждаясь в грамотных людях, князь Владимир Святославич организовал первые школы. Грамотность не была привилегией только господствующего класса, она проникала и в среду горожан. Обнаруженные в значительном количестве в Новгороде грамоты, написанные на бересте (с XI в.), содержат переписку простых горожан, делались надписи и на ремесленных изделиях.

Монастырю, с его уставами, с его благочестивыми воспоминаниями и преданиями, суждено было сделаться средоточием духовной жизни, высшим центром просвещения, лучи которого должны были падать на грешный мир. По религиозному воззрению, «…если Божие долготерпение щадило этот грешный мир, достойный кары за все свои пороки и беззакония, то этим он был обязан именно заступничеству тех подвижников, которые отреклись от него и презрели его широкий путь со всеми временными наслаждениями»9.

Для оригинальной литературы Руси характерны большая идейная насыщенность и высокое художественное совершенство. Ярким писателем XI в. был мигрополит Иларион, автор известного «Слова о законе и благодати». В этом произведении четко проявляется мысль о необходимости единства Руси. Выдающимся писателем и историком был монах Киево-Печерского монастыря Нестор. Сохранились его «Чтение» о князьях Борисе и Глебе и ценное для истории быта «Житие Феодосия». Самому Феодосию — игумену Печорского монастыря — принадлежит несколько поучении и посланий к князю Изяславу. Ко времени около 1113 г. относится замечательный памятник древнерусского летописания – «Повесть временных лет.. ».

Незаурядным писателем был Владимир Мономах. Его «Поучение» рисовало идеальный образ князя—феодального правителя, затрагивало насущные вопросы современности (необходимость сильной княжеской власти, борьба с набегами кочевников и т. д.). «Поучение» является произведением светского характера.

Ярослав Мудрый заботился о переводе книг с греческого языка на русский. Кроме богослужебных книг и житийной литературы, были переведены исторические произведения— византийские хроники, воинские повести и т. д. Переводятся, в частности, византийские исторические сочинения, жизнеописания христианских святых. Эти переводы становились достоянием грамотных людей: их с удовольствием читали в княжеской, боярской, купеческой среде, в монастырях, церквах, где зародилось русское летописание10.

Большой интерес представляют памятники древнерусской архитектуры и изобразительного искусства. Русские мастера деревянного зодчества, имена которых большей частью не сохранились, создавали разнообразные сооружения, строили обширные и сложные по конструкции господские хоромы, возводили крепости и замки. Особенно славились своим искусством новгородские плотники. В конце Х в. они построили в Новгороде огромный рубленый собор св. Софии с тринадцатью верхами.

Значительные навыки в области деревянного зодчества обусловили быстрое развитие каменной архитектуры и её своеобразие. Вызванные в Киев византийские зодчие передали русским мастерам обширный опыт строительной культуры Византии. В конце Х в. в Киеве были возведены каменные дворцовые постройки и сооружён 25-главый обширный собор — Десятинная церковь.

При Ярославе Мудром Киев был расширен и обнесён могучим крепостным валом с каменными воротами. От этих укреплений сохранились лишь остатки главной башни — Золотые ворота. В центре города зодчие воздвигли Софийский собор — величественное 13-главое здание, вокруг которого была сооружена стена. В интерьере Киевской Софии применены характерные для Византии приемы отделки и убранства: мраморные облицовки, мозаики из смальты, фресковые росписи. В другом большом городе Киевской Руси — Чернигове был построен Спасский собор, в Полоцке и Новгороде возведены Софийские соборы.

В области изобразительного искусства был также накоплен некоторый опыт. Выдающимся памятником является грандиозный мозаично-фресковый ансамбль Софийского собора в Киеве, созданный византийскими и русскими мастерами.

Княжеские дворцы и храмы резко отличались своими размерами и богатством от жилищ городского люда. Монументальное искусство было одним из сильных средств идеологического укрепления феодального строя. Но в то же время в величественных и торжественных образах архитектуры «…нашла отражение творческая сила русского народа, подлинного создателя материальных и культурных ценностей».

Во второй половине XI в. возводятся каменные здания в княжеских монастырях в Киеве—Выдубицком, Дмитриевском, Печорском. В Вышгороде был сооружен огромный собор, соперничавший по величине с Киевским Софийским собором. Продолжалось и светское строительство.

Важной областью художественного творчества в IX—XI вв. было прикладное искусство. Мастера украшали тонко стилизованным растительным или «звериным» орнаментом металлические детали одежды, утварь, оружие. В этом орнаменте находили отражение мотивы народных преданий, появлялись характерные для дохристианских веровании и культов образы птиц, древа жизни и пр. Быстрый путь развития проделало тесно связанное с потребностями и вкусами знати ювелирное искусство.

В процессе наметившегося феодального дробления Древнерусского государства создались новые культурные центры. Но при всём своеобразии местных оттенков русской культуры сохранилось её единство. На основе устного народного языка сложился древнерусский литературный язык, известный по летописи, «Русской правде» и другим памятникам письменности. Об определённой общности культуры свидетельствуют памятники зодчества, живописи, скульптуры, при всех их особенностях обладающие устойчивыми чертами стиля, характерного для творчества русских зодчих, иконописцев, ювелиров и др. С переходом к феодальной раздробленности для памятников архитектуры стали характерны уменьшенные размеры храмов, упрощенность их внутреннего убранства и постепенная замена мозаики фреской11.

По всем русским городам и землям передавались бродячими певцами и сказителями былины и песни, предания и сказки. Создававшиеся в Киеве или Новгороде, Чернигове или Переяславле литературные произведения читались и распространялись в разных областях Русской земли. Идея единства Руси проникла и в народное былинное творчество.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В IX в. большая часть славянских племен слилась в территориальный союз, получивший название «Русская земля». Центром объединения был Киев, где правила полулегендарная династия Кия, Дира и Аскольда. В 882 г. два крупнейших политических центра древних славян — Киевский и Новгородский объединились под властью Киева, образовав Древнерусское государство. С конца IX до начала XI в это государство включало территории других славянских племен — древлян, северян, радимичей, уличей тиверцев, вятичей. В центре нового государственного образования оказалось племя полян. Древнерусское государство стало своеобразной федерацией племен, по своей форме это была раннефеодальная монархия.

Территория Киевского государства сосредоточилась вокруг нескольких политических центров некогда бывших племенными. Во второй половине XI — начале XII в. в пределах Киевской Руси стали образовываться достаточно устойчивые княжества. В результате слияния восточнославянских племён в период Киевской Руси постепенно образовалась древнерусская народность, для которой были характерны известная общность языка, территории и психического склада, проявлявшегося в общности культуры.

Древнерусское государство было одним из крупнейших европейских государств. Борьба Руси с набегами кочевников имела большое значение для безопасности стран как Передней Азии, так и Европы. Широкими были торговые связи Руси. Русь поддерживала политические, торговые и культурные отношения с Чехией, Польшей, Венгрией и Болгарией, имела дипломатические связи с Византией, Германией, Норвегией и Швецией, налаживала также связи с Францией и Англией. О международном значении Руси свидетельствуют династические браки, заключавшиеся русскими князьями. Договоры с Византией хранят ценные свидетельства об общественных отношениях в Киевской Руси и международном ее значении.

Однако уже в XII в. от древнерусского государства отделился целый ряд княжеств. В заключение хочется рассмотреть факторы, вызвавшие распад Киевской Руси.

Сложившаяся к этому времени система натурального хозяйства способствовала изоляции отдельных хозяйственных единиц (семья, община, удел, земля, княжество). Каждая из них была самообеспечивающейся, потреблявшей весь продукт, который она производила. Товарный обмен практически отсутствовал.

Наряду с экономическими предпосылками раздробленности существовали и социально-политические. Представители феодальной верхушки, превратившись из военной элиты (дружинников, княжьих людей) в землевладельцев, стремились к политической самостоятельности. Шел процесс оседания дружины на землю. В финансовой области он сопровождался превращением дани в феодальную ренту. Условно эти формы можно разделить следующим образом: дань взималась князем на основании, что он являлся верховным правителем и защитником всей территории, на которую распространялась его власть; рента взималась собственником земли с тех, кто проживал на этой земле и пользовался ею.

В этот период изменяется и система государственного управления. Формируются два центра управления — дворец и вотчина. Все придворные чины одновременно являются государственными должностями в пределах отдельного княжества, земли, удела и проч. Наконец, в процессе распада относительно единого Киевского государства важную роль сыграли внешнеполитические факторы. Вторжение татаро-монголов и исчезновение древнего торгового пути «из варяг в греки», объединявшего вокруг себя славянские племена, довершили распад.

В XIII в. образовался конгломерат феодальных государств: Ростово-Суздальское, Смоленское, Рязанское, Муромское, Галицко-Волынское, Переяславское, Черниговское, Полоцко-Минское, Турово-Пинское, Тмутараканское, Киевское, Новгородская земля. Внутри этих княжеств складывались более мелкие феодальные образования, наблюдался процесс дробления. Киевское княжество, серьезно пострадавшее от монгольского нашествия, утратило свое значение славянского государственного центра.

ЛИТЕРАТУРА

Исаев И.А. История государства и права России: Полный курс лекций. – 2-е изд. перераб. и доп. – М.: Юрист, 1998.

История России с древнейших времен до конца XVII века. / А.П.Новосельцев, А.Н.Сахаров, В.И.Буганов, В.Д.Назаров; отв.ред. А.Н.Сахаров, А.П.Новосельцев. – ООО «Изд-во АСТ-ЛТД», 1999.

Костомаров П. П. Господство дoмa Св. Владимира: Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.— М.: Воениздат, 1996.

Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси. – М.: Просвещение, 1991.

Пушкарев С.Г. Обзор русской истории. – Ставрополь: Кавказский край, 1993.

Хрестоматия по истории России: В 4-х т.,— Т. 1. С древнейших времен до XVII века. /Сост.: И. В. Бабич, В. Н. Захаров, И. Е. Уколова.— М.: МИРОС, Международные отношения, 1994.

1 История России с древнейших времен до конца XVII века. / А.П.Новосельцев, А.Н.Сахаров, В.И.Буганов, В.Д.Назаров; отв.ред. А.Н.Сахаров, А.П.Новосельцев. – ООО «Изд-во АСТ-ЛТД», 1997.с.216.

2 Хрестоматия по истории России: В 4-х т.,— Т. 1. С древнейших времен до XVII века. /Сост.: И. В. Бабич, В. Н. Захаров, И. Е. Уколова.— М.: МИРОС — Междунар. отношения, 1994. с. 121

3 Исаев И.А. История государства и права России: Полный курс лекций. – 2-е изд. перераб. и доп. – М.: Юрист, 1998.С.14.

4 Исаев И.А. История государства и права России: Полный курс лекций. – 2-е изд. перераб. и доп. – М.: Юрист, 1998.С.16.

5 История России с древнейших времен до конца XVII века. / А.П.Новосельцев, А.Н.Сахаров, В.И.Буганов, В.Д.Назаров; отв.ред. А.Н.Сахаров, А.П.Новосельцев. – ООО «Изд-во АСТ-ЛТД», 1997.с.216.

6 Исаев И.А. История государства и права России: Полный курс лекций. – 2-е изд. перераб. и доп. – М.: Юрист, 1998.С.16.

7 Хрестоматия по истории России: В 4-х т.,— Т. 1. С древнейших времен до XVII века. /Сост.: И. В. Бабич, В. Н. Захаров, И. Е. Уколова.— М.: МИРОС, Междунар. отношения, 1994. с. 123

8 История России с древнейших времен до конца XVII века. / А.П.Новосельцев, А.Н.Сахаров, В.И.Буганов, В.Д.Назаров; отв.ред. А.Н.Сахаров, А.П.Новосельцев. – ООО «Изд-во АСТ-ЛТД», 1999.С.219.

9 Костомаров П. П. Господство дoмa Св. Владимира: Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.— М.: Воениздат, 1996. С.206.

10 История России с древнейших времен до конца XVII века. / А.П.Новосельцев, А.Н.Сахаров, В.И.Буганов, В.Д.Назаров; отв.ред. А.Н.Сахаров, А.П.Новосельцев. – ООО «Изд-во АСТ-ЛТД», 1997.С.216.

11 Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси. – М., Просвещение, 1991,с.99-102.

Введение
2
Часть I. Среднеазиатские кочевники в составе армий персов и македонцев (в битвах при Гавгамелах и Гидаспе)
4
I. Битва при Гавгамелах
4
II. Битва при Гидаспе
11
Часть II. Среднеазиатские кочевники в событиях конфликта между македонскими завоевателями и “скифами из-за Танаиса” (329-327 гг. до н.э.)
13
I. Кочевники – союзники Бесса
13
II. Первый визит посольств кочевых народов к Александру
15
III. Проект скифского похода Александра
18
IV. Битва на Танаисе
20
V. Послы скифского царя после битвы на Танаисе
21
VI. Послы саков после битвы на Танаисе
22
VII. Второй визит посольств кочевых народов к Александру
23
VII. Экспедиция Александра против саков
27
Часть III. Участие среднеазиатских кочевников в согдийском восстании Спитамена (329-327 гг. до н.э.)
29
I. Первая экспедиция Спитамена
29
II. Действия отряда Кена против скифов
31
III. Вторая экспедиция Спитамена
31
IV. Третья экспедиция Спитамена
34
V. Последнее убежище Спитамена
36
VI. Реконструкция концепций восстания Спитамена в версиях Птолемея, Аристобула и Клитарха
38
VII. Анализ сведений о кочевниках
41
Часть IV. Упоминания среднеазиатских кочевников в речах у
Курция Руфа и Арриана
44
Этногеографические концепции среднеазиатских кочевников у историков Александра
46
Заключение
48
Приложения
50
Список литературы
56
Список сокращений
59

Введение

Данная работа посвящена источниковедческому анализу сведений историков Александра Македонского (Диодор, Помпей Трог, Курций Руф, Флавий Арриан, а также Страбон) о кочевых народах Средней Азии времени македонского завоевания и об их участии в связанных с ним событиях (331-327 гг. до н.э.)1.
Целью работы является:
1. выявление первоисточника2 каждого отдельного сообщения;
2. реконструкция версий событий первоисточников, объяснение возможных причин расхождений между этими версиями и выявление заимствований одним источником у другого;
3. предварительное комментирование сведений первоисточников и попытка реконструкции реальных событий.
Следует подчеркнуть, что данная работа по своему содержанию почти не имеет аналогов. Большинство историков, так или иначе затрагивавших тему походов Александра, специально не анализировали сведения о кочевых народах, а только констатировали их в иллюстративном порядке, результатом чего было поверхностное и зачастую неверное осмысление событий этого похода.
В данной теме мы можем опираться, по сути, только на разработки двух исследователей: И.В.Пьянкова3 и Н.Г.Л.Хаммонда4. Таким образом, данная работа представляется очень важной, поскольку только через тщательный анализ источников можно по настоящему приблизиться к пониманию событий древности. Тем более что роль кочевников в событиях среднеазиатского похода Александра мне представляется намного более значительной, чем традиционно принято считать.
В своем анализе источников мы будем опираться на концепцию развития античной исторической традиции об Александре Македонском5, разработанную Э.Швартцем6 и принятую в ряде современных работ7. Суть этой концепции сводится к следующему.
В основе традиции об Александре лежат сочинения трех авторов: Клитарха, Птолемея и Аристобула (перечислены в предполагаемом порядке написания их произведений). При этом сочинения Клитарха и Птолемея предлагают две независимые версии событий: Клитарх – романтическую версию (так называемую «вульгату»), построенную на устных рассказах участников событий и на бытующих легендах и заимствующую из работ предшественников (Каллисфен, Поликлит, Онесикрит); Птолемей – апологетическую версию, основанную на официально принятой версии событий, подлинных документах и личных воспоминаниях. Третий важнейший источник, Аристобул, в основном компилирует сведения Клитарха и Птолемея, следуя главным образом Клитарху и добавляя свои оригинальные сведения.
Все более поздние историки Александра черпают материал главным образом у этих трёх авторов.
Диодор Сицилийский (Bibliotheca Historica, XVII) опирается в основном на Клитарха, значительно сокращая его.
Помпей Трог (Pompei Trogi Historiarum Philippicarum Epitoma, XI-XII) также использует в основном Клитарха, но в переложении Юстина его сочинение настолько сокращено, что смысл часто теряется.
Курций Руф (Historiae Alexandri Magni Macedonis) компилирует Клитарха и Аристобула, опираясь в основном на Клитарха и, дополняя его сведениями Аристобула, причем делает он это крайне грубо, часто чередуя их и нарушая логику повествования того и другого.
Флавий Арриан (Anabasis Alexandri) опирается на Птолемея и дополняет его сведениями Аристобула. При этом он компилирует их исключительно корректно, часто сравнивает их версии и дает прямые ссылки.
Кроме этого сведения Аристобула непосредственно использует Страбон (Geographia) и дает на него ссылки.
Иными словами, сведения общие для Диодора, Помпея Трога и Курция Руфа следует возводить в основном к Клитарху; сведения общие для Арриана Курция Руфа и Страбона восходят к Аристобулу; сведения Арриана, не имеющие аналога у остальных авторов принадлежат главным образом Птолемею.
Здесь также, как нам кажется, следует иметь в виду, что сведения Клитарха у Курция Руфа и Птолемея у Арриана могут приводиться в передаче Аристобула.
Безусловно, сведения о среднеазиатских кочевниках нельзя рассматривать в отрыве от общих проблем источниковедения походов Александра. Поэтому тему данной работы необходимо в дальнейшем расширять, подключая к ней более общие сюжеты, а выводы, сделанные нами сейчас, могут рассматриваться только как предварительные, пока не будет проведен более широкий анализ.
Работа состоит из пяти частей. Четыре части посвящены анализу и комментированию отдельных сообщений, касающихся среднеазиатских кочевников, по четырем тематическим группам:
1. среднеазиатские кочевники в составе армий персов и македонцев (в битвах при Гавгамелах и Гидаспе);
2. среднеазиатские кочевники в событиях конфликта между македонскими завоевателями и «скифами из-за Танаиса» (329-327 гг. до н.э.);
3. среднеазиатские кочевники в событиях согдийского восстания Спитамена (329-327 гг. до н.э.);
4. среднеазиатские кочевники в речах у Курция Руфа и Арриана.
Внутри каждой из этих групп сообщения анализируются в их хронологическом порядке.
Заключительная часть работы посвящена реконструкции этногеографических концепций среднеазиатских кочевников у Клитарха, Птолемея и Аристобула.
Следует также отметить, что в данной работе я не ставлю своей задачей подробное и систематическое изложение событий похода Александра, а буду обращаться к ним только по мере необходимости.

Часть I
Среднеазиатские кочевники в составе армий персов и
македонцев (в битвах при Гавгамелах и Гидаспе)

I. Битва при Гавгамелах.

Впервые за время похода Александра среднеазиатские кочевники фигурируют в составе персидской армии в битве при Гавгамелах в 331 г. до н.э. Сведения о них содержатся в версиях Клитарха, Птолемея и Аристобула.

1. Версия Клитарха (Diod., XVII, 57-61; Just., XI, 13-14, 6)8
(1) открывает сражение атакой персидских серпоносных колесниц, которая терпит неудачу (XVII, 58).
(2) Затем, после перестрелки персы начали атаку конницей на обоих флангах: на левом атакой «родственников», «носителей айвы», мардов и коссеев руководил Дарий; на правом крыле командир конницы Мазей руководил двумя тысячами кадусиев и тысячей скифов. Последняя группировка имела задание обойти левый фланг македонцев и захватить их лагерь. Они с успехом выполнили эту задачу и возвратились к Мазею. Также и всадникам Дария удалось обратить в бегство своих противников (XVII, 59).
(3) Тогда Александр со своей конницей бросается на самого Дария, который сражается на колеснице. Александр убивает его возницу, но его приближенным кажется, что убит сам царь, и они первые обращаются в бегство. Под покровом поднимающихся туч пыли персидская армия разбегается (XVII, 60).
(4) В это время ударная конная группа Мазея жестоко теснит левый фланг македонцев. Командующий Парменион несколько раз посылал к Александру гонцов за помощью, но те вернулись ни с чем, поскольку царь был уже далеко, преследуя Дария. Тогда, искусно маневрируя, Пармениону с трудом удалось отбить нападающих, испуганных бегством Дария (XVII, 60).
2. Версия Птолемея.
2.1. Сведения Арриана (Arr., III, 13-14). Хотя Арриан нигде точно не указывает источник своих сведений о битве, надо полагать, что в данном случае, как и во всех своих точных описаниях боевых действий, он заимствует у Птолемея.9
Версия Птолемея отличается от вышеизложенной в ряде существенных моментов.
(1) Битва начинается с того, что Александр, чтобы не допустить окружения своего правого фланга более протяженным левым крылом персов, стал передвигать свое войско вправо. Тогда Дарий, который сам стоит в центре войска вместе с «носителями айвы», индами, албанами, карийцами-выселенцами и лучниками-мардами (III, 13, 1), бросает ему на перерез конницу скифов и бактрийцев, находящуюся на левом крыле. Завязавшееся сражение идёт с попеременным успехом.
Александр посылает против скифов из числа прикрытия правого крыла сначала отряд Менида, который был отброшен с потерями, затем отряд Ареты, которому удалось отбить нападающих (III, 13, 1-4). В связи с этими событиями дается чрезвычайно важное для истории развития военного дела описание защитного вооружения скифов: «и сами скифы и их лошади были тщательнее [чем македонцы] закрыты защитным вооружением» (PхфпЯ фе пj Укэибй кбr пj lррпй Pхфпsт PксйвЭуеспн dу цхлбкxн рецсбгмЭнпй ғубн).
(2) Только после этого последовала безрезультатная атака колесниц (III, 13, 5-6).
(3) После этих двух неудач Дарий выводит из резерва всю пехоту и посылает для обхода правого фланга македонцев персидскую конницу, в результате чего в его построении образуется разрыв (III, 14, 1-3).
(4) Именно в этот разрыв Александр бросает ударную группировку конницы, устремляясь на самого Дария, одновременно атакует и фаланга. После непродолжительного боя Дарий не выдерживает и первый обращается в бегство. Начинается повальное отступление персов, Александр преследует их (III, 14, 5-6).
(5) Тем временем на левом фланге македонцев положение было тяжелым: часть индов и персидская конница прорвали линию пехоты и захватили обоз, другой отряд конницы обошел левое крыло и напал (с тыла?) на воинов Пармениона. Индов и персов скоро выбили отряды второй линии пехоты (III, 14, 5-6).
Парменион же стал просить Александра о помощи, и тот был вынужден повернуть назад. Прорываясь к Пармениону, Александр столкнулся с отступающей конницей персов, индов и парфиеев. Здесь произошла самая отчаянная схватка, бегущим варварам все же удалось вырваться из окружения. Тут стало известно, что противник на левом фланге уже обращен в бегство и Александр продолжил погоню за Дарием (III, 15, 1-5).
2.2. Состав персидской армии по данным Арриана (III, 8, 3-6).
Арриан приводит список народов, приславших свои отряды на помощь Дарию перед битвой и сатрапов, предводительствовавших этими отрядами (табл. 1). В числе народов, пришедших с бактрийским сатрапом Бессом, помимо бактриев (ВЬкфсйпй), согдианов (УпгдйбнпЯ) и тех индов, которые граничат с бактриями (EЙнд§н?фе?”упй?ВбкфсЯпйт?”мпспй) здесь упоминаются и саки: «следовали [вместе] с ними и саки (это скифский род (народ) из [числа] скифов, переселившихся в Азию), они [следовали] не [как] подчиненные Бессу, но согласно военному союзу с Дарием» (Еlрпнфп?дc?бҡфпsт?кбr?УЬкбй?(Укхийк’н?фпҷфп?ф’?гЭнпт?ф§н?фxн?EБуЯбн?dрпйкпэнфщн?Укхи§н)?пҡч?ӣрЮкппй?ВЮуупх,?PллN?кбфN?ухммбчЯбн?ДбсеЯпх; III, 8, 3).
Данный список с большой точностью воспроизводит административную структуру восточной части персидской державы, насколько она нам известна из дальнейших событий похода, поэтому можно предположить, что список восходит к некому подлинному персидскому документу, аналогичному тому, который приводит Геродот, описывая войско Ксеркса (VII, 61-95). Арриан не указывает источник этих сведений, но данный список имеет много общего по своему содержанию с приводимым Аррианом со ссылкой на Аристобула планом построения персидской армии при Гавгамелах (III, 11, 3-7; Curt., IV, 12, 5-13). Можно предположить, что и рассматриваемый список восходит к Аристобулу. В пользу этого указывают и в ряде случаев одинаковые сочетания народов (табл. 1) и то, что имена некоторых сатрапов, приводимых в рассматриваемом списке, упоминаются и в диспозиции персов у Курция, то есть – у Аристобула, хотя они связываются с разными народами и не упоминаются в диспозиции у Арриана10.
Тем не менее, между этими списками имеются значительные расхождения, остающиеся необъяснимыми (народы меняются местами, одни исчезают, другие появляются). Кроме того, в рассматриваемом списке общая численность персидской армии оценивается в 1000000 пехоты и 40000 конницы, тогда как диспозиции, восходящей к Аристобулу фигурируют 200000 пехоты и 45000 конницы (Curt., IV, 12, 13; для сравнения: у Клитарха – 800000 пехоты и 200000 конницы; Diod., XVII, 53, 3). Я считаю наиболее вероятным, что данный список, хотя и использовался Аристобулом, восходит к Птолемею, что объясняет расхождения. Диспозиция персов Аристобула, возможно, является его собственной реконструкцией, а его ссылка на персидский документ изначально относилась к рассматриваемому списку (см. ниже).

3. Сопоставление версий Клитарха и Птолемея.
Обе версии излагают в общем одни и те же события, но при этом каждое отдельное событие описывают по-разному. Наиболее существенными являются три различия.
(1) Во-первых, у Клитарха отсутствует описание правофлангового манёвра македонцев и атаки левого крыла персов (то есть: скифов и бактрийцев). Собственно в его описании диспозиции персов правое крыло отсутствует вообще, а Дарий, находящийся согласно Птолемею в центре своего войска (что соответствует персидской практике; ср.: Xen. Anab., I, 24; Arr., II, 8, 11), сам оказывается на левом фланге (см. ниже). Возможно, сведения об этом сражении на правом фланге македонцев не дошли до Клитарха, поскольку оно происходило изолировано в стороне от главной битвы.
(2) Во-вторых, Клитарх приписывает захват обоза скифам и кадусиям, обошедшим левый фланг македонцев (пункт 2), а Птолемей – персидской коннице, индам и, видимо, парфиеям,11 прорвавшим строй фаланги (пункт 5). Возможно, что в действительности лагерь захватили и те и другие, причем инды и персы были скоро отбиты, а скифы и кадусии ещё продолжали наседать (ср.: Diod., XVII, 60; Arr., III, 14, 5-6). Видимо, Птолемей акцентирует внимание на индах, персах и парфиеях, поскольку лично участвовал в схватке с ними12.
(3) В-третьих, у Птолемея, в отличие от версии Клитарха, Александр возвращается на помощь Пармениону. Возможно, Птолемей особо выделил этот сюжет, поскольку он сам участвовал в столкновении между отступающей конницей персов и возвращающимся Александром (ср. выражение: «И произошла эта самая схватка – самая ожесточенная во всем [этом] деле»; Arr., III, 15, 2).
Остальные события находят свои соответствия в обеих версиях.
(1) Атака левофланговой конницы Дария у Клитарха (пункт 2) определенно соответствует в версии Клитарха маневру конницы персов (тоже стоящей на левом фланге согласно диспозиции Аристобула; III, 11, 3) для обхода правого крыла Александра после провала миссии скифов и бактрийцев (пункт 3).
(2) Набег конницы скифов и кадусиев Мазея на македонский лагерь по версии Клитарха (пункт 2) соответствуют в описании Птолемея атаке некого отряда конницы в обход левого фланга македонцев (пункт 5). Птолемей не указывает точно, о какой коннице здесь идет речь. Из сопоставления его данных с диспозицией Аристобула (табл. 1) можно предположить, что речь идёт о коннице армян и каппадокийцев, стоящих впереди правого фланга персов (III, 11, 7). Но можно и связать скифов Клитарха с саками диспозиции Аристобула, а кадусиев – с отрядом сакесинов и албанцев у Аристобула, также стоящими на правом крыле (III, 11, 4). Последнее представляется более вероятным.13

4. Версия Аристобула.
4.1. Сведения Курция Руфа (IV, 12, 5-13; 15, 12-13; 15, 18; 20-22). Курций Руф основную канву событий излагает по Клитарху, но часто перемежает его вставками из Аристобула, вырывая их из первоначального контекста и искусственно подстраивая под своё описание.
В число этих вставок входят следующие сюжеты, связанные с кочевниками:
(1) описание построения персидского войска, где на левом фланге помещается конная группировка под командованием Бесса, в которую в числе прочих входят 1000 дахов и 2000 массагетов (IV, 12, 5-13; см. ниже).
(2) приказ Дария Бессу, чтобы он велел всадникам-массагетам сбоку напасть на левое крыло Александра;
(3) неудачная атака отрядов Менида на скифов и кадусиев, захвативших македонский обоз, и повторная атака сариссофоров Ареты на скифов (IV, 15, 12-13);
(4) успех атаки Ареты и контрудар посланных Дарием бактрийцев, отбросивших македонцев (IV, 15, 18);
(5) уход бактрийцев для нападения на обоз приводит к тому, что правый фланг персов оказывается ослаблен; атака Александра на ослабевшие ряды; попытка персов на левом фланге окружить Александра терпит неудачу из-за контратаки агрианской конницы; бактрийцы, вернувшиеся после разграбления обоза, не могут найти свои места в строю; сумятица и рукопашная (IV, 15, 20-22).
В версии Аристобула, безусловно, речь шла о тех же событиях, разворачивающихся на правом крыле македонцев, о которых сообщает Птолемей. Однако Курций, которого, видимо, очень привлекал сюжет столкновения между македонцами и такими экзотическими народами, как скифы и бактрийцы, дополняет менее детализированную версию Клитарха отдельными подробностями из Аристобула, приспосабливая их к повествованию Клитарха и не заботясь тем, что эти два автора говорят о разных событиях. Так события атаки всадников-массагетов и бактрийцев Бесса на правое крыло Александра переносятся на левое крыло и отождествляются с набегом скифов и кадусиев на македонский лагерь у Клитарха. Сыграло роль, видимо, и то, что Курций стремился упомянуть обо всех событиях битвы, а описание атаки массагетов и ответных действий приводилось только Аристобулом и не имело аналогий у Клитарха.
Проанализировав эти заимствования Курция у Аристобула, можно уверенно сделать вывод, что битву при Гавгамелах Аристобул описывал по сведениям Птолемея. Во всяком случае, в рассказе Курция об этой битве нет никаких эпизодов, которые нельзя было бы возвести в конечном итоге к Клитарху и Птолемею, учитывая, что Курций передает сведения Клитарха подробнее, чем Диодор, и приукрашивает их собственной риторикой. Также в его описании не удается усмотреть следов передачи версии Клитарха Аристобулом.
4.2. Построение персидской армии по данным Арриана и Курция Руфа.
Арриан приводит подробный план построения персидской армии (табл. 1), ссылаясь на Аристобула, по словам которого этот план был составлен самим Дарием и впоследствии захвачен македонцами (III, 11, 3). В этой диспозиции на левом фланге рядом с бактрийцами упоминаются скифы и даи (ДЬбй), а на правом фланге рядом с парфянами – саки.
Курций Руф описывает сходную диспозицию (IV, 12, 5-13; табл.1), которая, однако, совпадает с диспозицией Арриана только в отношении флангов, а весь её центр не находит аналогий с данными Арриана и, возможно, заимствован у Клитарха. В пользу этого свидетельствует фраза, сказанная Дарием в рассказе Помпея Трога (Just., XI, 13, 7) о том, что, «если разделить число его воинов на число македонцев, то на десять армян едва ли придется один неприятельский воин». Этот намек на многочисленность армянских воинов может быть связан с тем, что в диспозиции персов у Курция упоминаются одновременно два отряда армян: из Малой и из Великой Армений, что не находит соответствий в списке Аристобула.
В той части списка, которая восходит к Аристобулу, упоминаются на левом фланге рядом с бактрийцами 2000 массагетов и 1000 дахов. Массагеты, также фигурирующие у Курция в других его вставках из Аристобула (см. выше), безусловно, тождественны скифам, о которых сообщает Арриан по сведениям Птолемея и Аристобула.
Диодор по сведениям Клитарха не приводит описания построения персов, однако, замечает, что «Дарий расположил свое войско по отдельным народностям» (XVII, 58, 1), что дает основание предположить, что таковое описание Клитарх давал, но Диодор его опустил. Дополнительно в пользу этого предположения говорит и то, что Клитарх приводит подробную диспозицию македонцев, безусловно, независимую от Птолемея (Arr., III, 11, 8-12; 5) и не уступающую последнему по своей точности (Diod., XVII, 57), откуда следует, что и диспозиция персов в описании Клитарха, видимо, была достаточно точна. Во всяком случае, сообщение Курция (IV, 9, 2) о приходе к Дарию в Вавилон бактрийцев, скифов и индов определенно должно принадлежать Клитарху.
Уже по ходу описания битвы Клитарх упоминает о построении ударных группировок персов на флангах (Diod., XVII, 59, 2-5; см. табл. 1). Любопытно, что его описание правого крыла (XVII, 59, 2-4) во многом совпадает с описанием персидского центра у Аристобула (Arr., III, 13, 1), что дополнительно свидетельствует о достоверности подобных сведений Клитарха. Можно предположить, что именно с таким совпадением связанно то, что Курций описал центр персидского войска по Клитарху, а левый фланг – по Аристобулу. С другой стороны, Курцию, видимо, хотелось упомянуть о находящихся, согласно Аристобулу, на левом фланге массагетах и бактрийцах, которые в дальнейшем фигурируют в его рассказе.
Бросается в глаза то, как Курций характеризует парфиенов: «потом племя парфиенов, населявшее земли, которые нынче удерживают парфы, происходящие [из] Скифии, замыкало построение» (Parthienorum deinde gens, incolentium terras, quas nunc Parthi Scythia profecti tenent, claudabant agmen; IV, 12, 11). В данном случае мы, безусловно, имеем дело с одной из многих встречающихся у Курция интерполяций поздних сведений о парфянах из сочинения Помпея Трога14. Однако источник Курция должен был в этом месте подавать некий повод для подобной вставки. Возможно, этим поводом было то, что Аристобул (Arr., III, 11, 4) рядом с парфиеями упоминает и саков. Но вместе с тем Курций в составе правого фланга рядом с парфиенами упоминает и кадусиев (IV, 12, 12), которые не имеют соответствия в списке Аристобула, где кадусии стоят ближе к левому крылу (Arr., III, 11, 3), и, несомненно, тождественны кадусиям Клитарха нападающим на обоз македонцев. Это позволяет предположить, что и Клитарх упоминал скифов на правом фланге между парфянами и кадусиями.
Все эти соображения позволяют реконструировать диспозицию персов по Клитарху (табл. 1).
Возвращаясь к диспозиции Аристобула, мы сталкиваемся с серьезной проблемой. Непонятным остается, почему Птолемей не приводил диспозиции персидского войска, а именно такой вывод следует из ссылки Арриана на Аристобула. С другой стороны, мы видим, что диспозиция Аристобула органично связана с описанием боевых действий по Птолемею, в котором фигурируют многие народы, упоминаемые ранее в списке и именно на тех участках фронта, где они расположены у Аристобула15.
Отсюда можно было бы предположить, что и все описание битвы у Арриана восходит к Аристобулу, если бы это не казалось абсурдным. Правдоподобнее выглядит обратное допущение, что никакого захваченного персидского плана не существовало, а диспозиция реконструирована самим Аристобулом по упоминаниям отдельных отрядов в описании самой битвы у Птолемея и по другому, достоверному перечню войск Дария, приводимому, видимо, Птолемеем. С этим может быть связана некоторая туманность списка Аристобула и несоответствие между списком и событиями битвы, в которых многие народы, упомянутые в списке, не фигурируют. Такое предположение согласуется с нашим выводом о том, что Аристобул целиком заимствует свое описание битвы у Птолемея. Хотя все-таки остается вероятность того, что персидский документ действительно существовал, и что и Птолемей и Аристобул использовали его независимо друг от друга, но только Аристобул дал на него прямую ссылку.
5. Анализ сведений о кочевниках.
В битве при Гавгамелах в числе персидских войск фигурируют отряды трех среднеазиатских кочевых народов: массагетов (2000), даев (1000) и саков (1000).
В версии Клитарха фигурирует только 1000 скифов, действующих на правом фланге персов, которые, как мы показали выше, тождественны сакам Птолемея и Аристобула. Этих же скифов он, возможно, упоминал и в своей диспозиции персидской армии.
В версии Птолемея действуют только скифы, стоящие на левом крыле, которые тождественны массагетам Аристобула. Кроме того, в списке войск Дария у Птолемея присутствуют и саки. Возможно, что рядом с этими саками Птолемей упоминал и даев, фигурирующих в диспозиции Аристобула, которые были пропущены Аррианом. Птолемей также приводит описание защитного вооружения скифов, которое, безусловно, следует отнести на счет массагетов16.
В версии Аристобула, излагаемой им по Птолемею, определенно фигурировали левофланговые массагеты. Кроме того, в диспозиции войск Дария, он упоминает 2000 массагетов и 1000 даев на левом фланге, а также о саках – на правом. Также этот список содержит сведения о численности отдельных отрядов, которые в оригинале, видимо, были более подробными.
В отношении указанных кочевых народов важны следующие моменты:
(1) Аристобул сообщает о массагетах, следовательно, и Птолемей говорил о них же, в то время как Арриан, цитируя того и другого, называет массагетов скифами. Следовательно, Арриану свойственно абстрагировать этнонимы конкретных кочевых групп и обозначать их общим термином скифы;
(2) Птолемей называет саков: «скифский род (народ), из [числа] скифов, переселившихся в Азию» (Arr., III, 8, 3). Здесь он, безусловно, ссылается на известную цитату из поэмы Херила Самосского «Переход [Дария] через понтонный мост», которую также приводит Эфор:
«и пастухи [овец] саки, родом скифы, однако
населяли Азию хлебородную. Ведь были же они
переселенцы из кочевников, людей чтящих закон» (Strab., VII, 3, 9).
Представление о саках, как об азиатских скифах, встречается также у Геродота в списке войск Ксеркса (VII, 64), который, видимо, непосредственно был заимствован им у Гелланика17 и восходил к официальному персидскому документу18. У Птолемея же этот пассаж, безусловно, является интерполяцией древних представлений в современные ему реалии. Возможно, изначально на месте этого пассажа сообщались какие-то современные ему сведения о кочевниках, например, здесь могли упоминаться даи, фигурирующие затем в диспозиции Аристобула. С аналогичной интерполяцией архаических представлений о среднеазиатских кочевниках мы встретимся у Птолемея и в дальнейшем.
(1) В связи с саками, важно также указание Птолемея на их политический статус: они были военными союзниками Дария. Видимо, аналогичный статус имели также и массагеты. и даи. Здесь мы наблюдаем определенные изменения в среднеазиатских владениях персов по сравнению с эпохой Дария I, когда и саки, и даи, и, видимо, часть массагетов (саки-тиграхауда19) непосредственно входили в состав империи20. Однако и в эпоху Александра, как мы видим, персы сохраняют свое влияние на большинство кочевых народов Средней Азии, хотя и в форме военного союза. Судя по всему, это изменение произошло уже ко времени Ктесия, то есть к концу V в. до н.э21.
(2) Также в дальнейшем для нас будет важно, что в числе союзников персов упоминаются некие даи, без уточнения, что за даи подразумеваются.
(3) Остается подчеркнуть тот момент, который обычно недооценивается, что отряды кочевников в битве при Гавгамелах, наряду с бактрийцами, кадусиями и персидской гвардии играли роль ударных элитных подразделений и размещались на самых ответственных направлениях, и что именно эти отряды нанесли самый ощутимый урон армии Александра.
Содержащиеся в версиях Клитарха и Аристобула указания о численности ударных группировок персов (в сумме отряды двадцати народов составляют 22 тысячи человек, из которых только бактрийцев 8 тысяч, а большинство – по тысяче) позволяют оценить численность и структуру всей армии. Видимо, правы те ученые, которые не доверяют античным данным о численности персов, и оценивают их армию не более чем в 100 тысяч22 (в общей сложности при Гавгамелах упоминаются отряды 38 разных народов, а как не сложно подсчитать средняя численность одного отряда чуть превышает две тысячи, хотя пехота могла быть более многочисленной). Отсюда следует, что персидская военная система опиралась на небольшие отряды профессиональных воинов, видимо, получавших за свою службу жалование и землю23.

II. Битва при Гидаспе.

С темой присутствия союзных отрядов среднеазиатских кочевников в армии персов тесно связаны последующие указания на участие отрядов тех же кочевников в индийском походе Александра, точнее в битве при Гидаспе между кочевниками и индийским царем Пором. Сведения об этом содержатся только в версиях Птолемея и Аристобула. Поэтому мы, не анализируя подробно ход битвы, остановимся только на упоминаниях кочевников.
1. Версия Птолемея (Arr., V, 12-18, 2). Арриан даёт здесь точное указание, что описание битвы он заимствует у Птолемея (V, 14, 4; так же: 14, 16; 15,1). Птолемей сообщает, Александр переправился через Гидасп с ударной группой, в которую входили: агема гетайров, гиппархии Гефестиона, Пердикки и Деметрия, всадники бактров, согдианов и скифов, даев-гиппотоксотов24 (dрйлеобменпт ?фпҳт?dк?ВЬкфсщн?кбr?Упгдйбн§н?кбr?фпҳт?Укэибт?jррЭбт?кбr?ДЬбт?фпҳт?jррпфпоьфбт), из фаланги – гипасписты и таксисы Клита и Кена, лучники и агриане (V, 12, 2). По ходу действий он добавляет, что пехоты было немногим меньше 6000, а конницы – до 5000 человек (V, 14, 1; 18, 3), из которой гиппотоксотов – около тысячи (V, 16, 4).
По ходу боя Птолемей не упоминает бактров, согдианов и скифов, однако неоднократно сообщает о гиппотоксотах: при переправе они шли впереди всей конницы (V, 13, 4); они были первые посланы против передового отряда индов (V, 15, 1); им была поручена ответственная миссия начать сражение и расстроить левое крыло индов (V, 16, 4); в бою они потеряли 10 всадников (V, 18, 3). Поскольку в перечне отрядов Александра не упоминаются никакие другие гиппотоксоты, кроме даев, во всех этих случаях должны подразумеваться именно они.
3. Версия Аристобула (Curt., VIII, 14, 5).
Курций Руф излагает события битвы почти целиком по Клитарху, но, как и в случае с Гавгамелами, интерполирует сведения Аристобула о кочевниках.
К Аристобулу явно восходит следующая фраза: «напротив, Александр с подвижным и легким войском с ходу атаковал (ср.: Arr., V, 15, 2: “оЭпт?dрйреуеsн Pхфпsт). Скифы и дахи первыми напали на индов, затем [царь] выслал Пердикку с всадниками против правого фланга врагов».
Указание на то, что Александр с ходу напал на индов, безусловно, соответствует атаке на передовой отряд Пора в версии Птолемея (Arr., V, 15, 2). Последующие действия скифов и дахов и всадников Пердикки соотносятся уже с атакой Александром левого крыла армии Пора (V, 16, 4), где по Птолемею действовали гиппотоксоты и всадники-гетайры, в числе которых была и гиппархия Пердикки (V,12, 2). Как и в случае с Гавгамелами, Курций, следуя Клитарху, переносит эти события с левого фланга индов на правый. Судя по всему, Аристобул в описании этой битвы снова следует Птолемею. Следовательно, раз Аристобул в числе атакующих называет скифов и дахов, об этом же должен был сообщать и Птолемей, тем более что аналогичные сведения он приводил, описывая состав отряда Александра (V, 12, 2). Отсюда вытекает, что Арриан произвольно опустил упоминание о скифах, сообщая только о гиппотоксотах-даях.
3. Анализ сведений о кочевниках.
В индийском походе Александра принимали участие отряды двух кочевых народов: дахов и скифов.
Не до конца ясен остаётся вопрос, что за народ подразумевается под скифами. Исходя из характера употребления Аррианом этнонимов кочевников, можно предположить, что речь идёт либо о массагетах (скифы часто фигурируют у него как синоним массагеты) либо о европейских скифах (см. ниже). Исходя из употребления этнонимов у Курция, тоже можно заключить, что речь идет о европейских скифах (ему не свойственно как-то изменять этнонимы).
Однако логичнее предположить, что союзниками Александра здесь являются те же народы, которые ранее имели союзнические отношения с персами, то есть, присутствовали в армии Дария. Так даи-гиппотоксоты, безусловно, соответствуют даям в армии персов. Следовательно, скифы это, скорее всего, – массагеты. Тем более что европейские скифы не могли быть союзниками Александра, поскольку между ними после среднеазиатского похода сохранялось состояние войны (см. ниже). Саки тоже не могли быть союзниками, так как перед своим уходом из Согдианы Александр опустошил их область (см. ниже). Видимо, с этим и связано то, что союзнические отношения с Александром сохранили только два народа из трёх, бывших в союзе с персами.
Остаётся только гадать, на каком этапе передачи сведений массагеты превратились в скифов: уже у Птолемея (что маловероятно), или параллельно у Аристобула и Арриана (что предпочтительнее).
Вновь, как и в случае с Гавгамелами необходимо подчеркнуть огромную роль отрядов кочевников в битве при Гидаспе. Как мы указали выше, именно дахские и массагетские гиппотоксоты во всех эпизодах войны с Пором играли роль передовых ударных отрядов. Но это ещё не самое главное. По сути, весь план сражения Александра был построен на применении чисто скифской тактики.
Первая новация, которую мы встречаем в действиях Александра, это – раздельное применение конницы и пехоты и свободное манипулирование отрядами. Конница оказывается способной действовать совершенно независимо от пехоты, её отряды то вводятся в бой, то отходят, то перемещаются по фронту, сохраняя при этом порядок, чего ранее не было в стратегии Александра, но является обычным для военного дела кочевников.
Вторая новация связана с тем, как Александр планировал разгромить противника. Предполагалось сначала бросить гиппотоксотов против левого крыла индов, «чтобы привести в замешательство стоящих здесь врагов как плотностью стрельбы из лука, так и атакой коней » (©т?фбсЬобй?фпҷт?фбэфw?dцеуфзкьфбт?ф§н?рплемйщн?ф…?рхкньфзфЯ?фе?ф§н?кбr?ф§н?lрщн?фҶ? dрелЬуей; V, 16, 4) и тем самым вынудить индов спешно перебросить конницу правого фланга на левый. Во время выполнения ими этого манёвра предполагалось окружить превосходящими силами конницу индов и уничтожить её отдельно от остального войска, тем самым, лишив его прикрытия.
Таким образом, план Александра оказывается довольно сложным и рискованным. Весь исход боя в нём, по сути, ставился в зависимость от успешности атаки гиппотоксотов. В истории античного военного искусства мне больше не известны ситуации, когда полководец либо планировал вызвать своими действиями передислокацию конницы противника с одного фланга на другой, либо вызывал её. Также сложно представить, какими должны были быть эти действия, чтобы заставить противника пойти на такой рискованный манёвр. Тем не менее, Александр был уверен в успехе, и план его полностью оправдался.
Всё это указывает на то, сколь мощному влиянию военного искусства кочевников подвергся Александр за время своего пребывания в Средней Азии, сколь высоко он ценил своих дахских и массагеских союзников и сколь высокими были их боевые качества в действительности.

Часть II
Среднеазиатские кочевники в событиях конфликта между македонскими завоевателями
и «скифами из-за Танаиса» (329-327 гг. до н.э.)

В событиях среднеазиатского похода Александра кочевые народы фигурируют в связи с двумя большими сюжетами: конфликтом между македонскими завоевателями и скифами из-за Танаиса и в связи с согдийским восстанием Спитамена. Рассмотрим первый сюжет.

I. Кочевники – союзники Бесса.

Впервые скифы из-за Танаиса упоминаются в качестве военных союзников бактрийского сатрапа Бесса. Бесс, как известно, возглавил заговор восточных сатрапов против Дария и после его убийства бежал со своими сторонниками в Бактрию, где пытался организовать антимакедонскую коалицию восточных областей империи. Сведения об этих скифах из-за Танаиса содержатся в версиях Птолемея и Аристобула.

1. Версия Птолемея (Arr., III, 25, 3; 28, 8-10). Арриан не даёт точных ссылок, но, судя по тому, что его описание не содержит возможных заимствований из Клитарха и имеет переклички с другими сюжетами, восходящими определённо к Птолемею (упоминания Наутаки и Оксиарта связаны с описанием покорения горных областей; IV, 18, 4-21, 10), источником здесь является Птолемей.
Версия Птолемея даёт два взаимосогласованных указания.
Во-первых, когда Александр пришёл в Арию, какие-то персы сообщили ему, что Бесс провозгласил себя царём Азии, и что «он имеет при себе и персов, бежавших в Бактры, и много самих бактрианов, ожидает же, что придут к нему скифы-союзники» ({кейн?PхфІ?кбr?Укэибт?охммЬчпхт; III, 25, 3).
Во-вторых, когда Александр двинулся через Кавказ в Бактрию, Бесс имел при себе персов, участвовавших вместе с ним в аресте Дария, и самих бактриев до семи тысяч «и даев, живших (поселившихся) по эту сторону реки Танаиса»25 (кбr?ДЬбт?фпҳт?dрй?фЬде?фпҷ?ФбнЬъдпу?рпфбмпҷ?dрпйкпҷнфбт; III, 28, 8). Когда Александр был уже близко, Бесс бежал в Согдиану, «следовали же за ним и люди Спитамена и Оксиарта, имевшие всадников согдианов, и даи с Танаиса» (III, 28, 10).
2. Версия Аристобула (Curt., VI, 6, 13; VII, 4 32) содержит два упоминания о скифах из-за Танаиса, полностью аналогичных упоминаниям Птолемея.
Во-первых, по дороге из Парфии в Бактрию сатрап Арии Сатибарзан сообщил Александру, что Бесс «приказал называть себя Артаксерксом и собирал скифов и других соседей Танаиса» (VI, 6, 13). Сообщение явно восходит к Аристобулу, поскольку в версии Клитарха Александр узнаёт о действиях Бесса только перед своим переходом через Кавказ (Diod., XVII, 83, 3; ср. 74, 1-2). Указание на то, что эти сведения передал Сатибарзан, возможно, введено в текст самим Курцием.
Во-вторых, во время стоянки в Бактрии Александру сообщают о трёх событиях. Кратко приводятся известия об отпадении лаконцев и всего Пелопоннеса, которое ещё не было усмирено, и о другой присутствующей в тот момент опасности, о том, что «подходят скифы, которые обитают по ту сторону Танаиса, неся помощь Бессу» (Scythas, qui ultra Tanaim amnem colunt, adventare,Besso ferentes opem; VII, 4, 32). Затем подробно излагаются известия о подавлении мятежа в Арии.
Последний эпизод определённо излагается по Клитарху (Diod., XVII, 89, 4-6)26, сведения об отпадении Спарты сообщаются у него совсем в другом месте и иначе (Diod., XVII, 73, 5-6; Just., XII, 1, 6-11; Curt., VI, 1, 1-21), а скифов он вообще не упоминает. Видимо, эпизоды со скифами и лаконцами восходят к Аристобулу (хотя у Арриана восстание Спарты не упоминается), с чем связана их краткость27. Аристобул говорил и о «8000 вооружённых бактрийцев», которые покинули Бесса при появлении Александра (VII, 4, 20). Это сообщение Курций отделил от упоминания скифов вставкой из Клитарха28.
В обоих сообщениях Аристобул следует Птолемею, хотя эпизод с восстанием лаконцев он мог добавить от себя.
3. Анализ сведений о кочевниках.
В версиях Птолемея и Аристобула речь идёт об одном и том же народе-союзнике Бесса.
Птолемей называет его то скифами-союзниками, то даями живущими (поселившимися) по эту сторону Танаиса, то даями с Танаиса.
Отметим, что Птолемей говорил именно о даях. В скифов они превратились, видимо, уже у Арриана (хотя это не однозначно) и у Аристобула, который привел конкретные сведения Птолемея в соответствие с абстрактной географической схемой Клитарха (где Дон и Сырдарья – это одна и та же река Танаис, отделяющая Европу от Азии и бактрийцев от скифов29).
Бросается в глаза следующее противоречие: Птолемей помещает этот народ «по эту сторону Танаиса», а Аристобул – «по ту сторону». Здесь возможны два объяснения. Птолемей мог говорить о даях с позиции наблюдателя, находящегося в Причерноморье, что мы встретим и у Клитарха, и тогда «этой» стороной для него будет северная сторона – та сторона для Аристобула. Однако непонятным остаётся, почему Аристобул в этой же ситуации не делает то же самое. Более вероятно, что Птолемей действительно сообщал, что даи населяли и северную и южную, «эту» сторону Танаиса (или недавно поселились там, что может подразумевать глагол dрпйкЭщ). В пользу этого свидетельствует то, что в другом месте он говорит просто о даях с Танаиса (ср.: скифы и другие соседи Танаиса у Аристобула). Аристобул же, приводя эти данные в соответствие с концепцией Клитарха, помещает скифов только на «той» стороне. Возможно, именно в связи с этим он разделяет скифов и неких других соседей Танаиса, под которыми могут скрываться даи, живущие по эту сторону.
В целом можно заключить, что режим Бесса имел три реальные опоры: бактрийских всадников, согдийских всадников Спитамена и Оксиарта и даев. Показательно, что эти даи не покинули его во время бегства, как бактрийцы.
Можно было бы попытаться увидеть в этих даях даев-союзников Дария и Александра30. Однако, после своего ухода из Средней Азии Александр оставался в состоянии войны с даями из-за Танаиса, и в индийском походе, очевидно, принимали участие другие даи (см. ниже). Также и персы, видимо, находились в сложных взаимоотношениях с даями из-за Танаиса, и союзниками Дария могли быть только некие другие даи, видимо, те же самые, которые помогали Александру в Индии.

II. Первый визит посольств кочевых народов к Александру.

После пленения Бесса и занятия согдийской столицы Мараканды Александр направляется к берегам Танаиса (Сырдарьи), и по пути к нему приходят посольства от кочевых народов. Сведения об этом приводят версии Клитарха и Аристобула.

1. Версия Клитарха (Curt., VI, 2, 12-14; VII, 6, 11-12; 7, 2-4).
«11. Затем [после занятия Маракрнд] неожиданно прибывают послы скифов амбиев (Ambiorum), свободных с того [времени], как умер Кир, [с тем, чтобы] теперь стать подвластными [Александру]. Не подлежит сомнению, что [они являются] справедливейшими из варваров: они не брались за оружие, если их не задевали (на них не нападали); по опыту умеренной и равной свободы они самых простых [людей] сделали равными первым [людям].12. [Александр] радушно приветствовал этих послов; к тем скифам, которые населяют Европу, он послал из [числа] друзей некого Дерду31 передать им, чтобы они без разрешения царя не переходили являющуюся границей реку Танаис. Ему же было поручено ознакомиться с характером областей и также посетить скифов, которые обитают выше Боспора (qui super Bosporon incolunt)» (VII, 6, 11-12).
«12. Оттуда он пришёл к парфиенам, тогда малоизвестному народу, теперь же [стоящему] во главе всех народов за реками Тигр и Евфрат, граничащих с Красным морем. 13. Равнинную и плодородную область [этой территории] захватили скифы, всё ещё опасные соседи. Они владеют землями и в Азии и в Европе: те, что живут выше Боспора причисляются к Азии, а те, что в Европе – удерживают область от левой границы Фракии до Борисфена и затем до другой реки – Танаиса. 14. Танаис протекает по середине между Европой и Азией. Нет сомнения, что скифы, от которых произошли парфы, пришли не от Боспора, но из области Европы» (VI, 2, 12-14).
«2. Танаис отделяет бактрианов от скифов, которых называют европейскими. Он же протекает как граница между Азией и Европой. 3. При этом, племя (gens) скифов, находясь недалеко от Фракии, распространяется от востока к северу, но не граничит с сарматами, как некоторые полагали, а составляет их часть. 4. Они занимают ещё и другую область, лежащую прямо за Истром; [и в то же время] соприкасаются с крайним пределом Азии, каковым является Бактрия. Они населяют [земли], находящиеся ближе к северу; далее следуют дремучие леса и обширные пустыни (solitudines); с другой стороны, [земли около] Танаиса и Бактрии выглядят одинаково возделанными» (VII, 7, 2-4).
Это сообщение определённо восходит к Клитарху, поскольку в нём отразилась принятая им географическая концепция32.

2. Версия Аристобула (Arr., IV, 1, 1-2)33.
«Несколько дней спустя к Александру пришли послы от скифов, называемых абиями (которых Гомер воспел в своей поэме, говоря, [что они являются] справедливейшими людьми; живут же они в Азии (пkкпҷуй?дc?dн?фҶ?БуйZ) и они независимы – в значительной степени благодаря бедности и справедливости) и от скифов из Европы (ф§н?dк?фyт?Еҡсюрзт?Укхи§н), они ведь самый большой народ, населяющий Европу. Вместе с ними Александр послал [кое-кого] из друзей под предлогом [заключения] дружественного соглашения, [настоящее] же назначение [этой] экспедиции было скорее [в том, чтобы] через это посольство выведать и природу земли скифов и их численность и обычаи и вооружение, с которым они выходят на войну».
Аристобул, видимо, излагает здесь целиком по Клитарху, поэтому можно допустить, что все его сведения, приводились уже Клитархом и частично были опущены Курцием.
3. Анализ сведений о кочевниках.
В версии Клитарха сообщается о посольствах к Александру двух кочевых народов: скифов-абиев и европейских скифов, а также об ответном посольстве к европейским скифам и к скифам выше Боспора и о его задачах.
Скифы-абии – это, безусловно, образ, взятый из архаической литературной традиции, засвидетельствованной ещё Гомером (Il., XIII, 1 сл.) но здесь они фигурируют как некий реальный народ, отождествлённый с этим легендарным племенем. Это отождествление могло быть проведено по сопоставлению описаний обоих племён34: независимости, бедности, равноправия и миролюбия35. Возможно, здесь также повлияли сведения о локализации тех и других. Страбон (VII, 3, 6-10) описывает ведшуюся его предшественниками полемику о локализации абиев Гомера: он сам и Посидоний, которому он следовал, помещали их в Северном Причерноморье, в то время как Эратосфен и Аполлодор отрицали знакомство Гомера с этим регионом и относили, по крайней мере, некоторые из народов, упоминаемых поэтом вместе с абиями, к Малой Азии вблизи от Трои (VII, 3, 10). В настоящее время можно считать доказанным, что Гомер действительно не был знаком с Северным Причерноморьем и описывал в указанном фрагменте народы Малой Азии, в числе которых упоминаемые абии, видимо, соответствуют киммерийцам, пришедшим туда в VIII в. до н.э.36 Возможно, что некоторые античные авторы трактовали Гомера именно в таком духе и помещали его абиев в Азии37, что давало повод отождествить их с неким среднеазиатским племенем, поскольку, согласно господствующим в эпоху Александра концепциям, Причерноморский и Среднеазиатский регионы совмещались38.
Скорее всего, только три характеристики абиев Клитарха можно связать с реальной ситуацией: их локализацию в Азии (то есть на левом берегу Танаиса-Сырдарьи); их связь с гибелью Кира и желание подчиниться Александру. Указание на то, что абии свободны со времени смерти Кира, возможно, подразумевает существование некоей недошедшей до нас версии последнего похода Кира, в которой в качестве его противников фигурировали, видимо, абии39. Возможно, что именно с этой версией связаны сведения о постройке Киром города Кирополя недалеко от Танаиса (Curt., VII, 6, 16-21; Just., XI, 5, 12; Arr., IV, 2, 2-3,4 и др.). Если это действительно так, то данная версия должна была иметь некие истоки в местной среде, но в любом случае она представляется мне исторически достоверной40.
Желание абиев подчиниться Александру не следует понимать буквально. Скорее всего, речь шла о заключении военного союза, подобного союзу между персами и саками, о котором упоминал Птолемей.
Абиев обычно считают одной из группировок массагетов41. В пользу этого указывают как их локализация, так и соотнесение их с противниками Кира, так и различные трактовки их этнонима (IБвйпй-Укэибй= *apa-sak? = EБрбуйЬкбй, одно их массагетских племен42; либо же IБвйпй — «неимущие». рассматривается как калька с иранского термина *drgu-ik? «бедные, нищие», которым персы, видимо, обозначали массагетов). Хотя ни один из этих доводов не бесспорен, в целом предположение представляется логичным.
Европейские скифы и считающиеся азиатскими скифы, живущие выше Боспора – это абстракции, порожденные описанной Клитархом географической концепцией эпохи Александра, восходящей в значительной степени ко Ктесию43. Согласно этой концепции, среднеазиатский и причерноморский регионы как бы совмещаются, Дон и Сырдарья сливаются в единую реку Танаис, которая течет в Меотиду с пересекающего всю Азию хребта Кавказ, огибая с севера Каспийское море (карта 1)44. Два упомянутых народа являются неотъемлемыми элементами этой схемы: европейские скифы населяют все по правую сторону Танаиса от Фракии до Бактрии, а скифы выше Боспора – все по левую сторону от Боспора Киммерийского тоже, видимо, до Бактрии. Выражение «super Bosporon» указывает на то, что эти скифы описываются с позиций наблюдателя, смотрящего на них с запада, со стороны Причерноморья и Греции45.
Данная концепция, несмотря на свою зависимость от предшествующей традиции, оригинальна тем, что в ней впервые со всей отчетливостью противопоставляются европейские и азиатские скифы.
Европейские скифы, вместе с тем, здесь и далее явно фигурируют как некая конкретная группировка кочевников, господствующая над территориями, граничащими с Согдианой по среднему течению Сырдарьи. Скорее всего, это те же самые даи с Танаиса из версии Птолемея46. В этом случае становится понятно требование Александра, чтобы они не переходили пограничную реку Танаис без его разрешения. Ведь, как мы установили, по Птолемею даи не только обитали на «том берегу» Танаиса, но и поселились на «этом».
Скифы, живущие над Боспором также, видимо, являются неким конкретным кочевым народом. Исходя из того, что их локализация совпадает с ареалом расселения массагетов (по Гекатею47, Геродоту48, Гелланику49, Птолемею /см. ниже/ и, видимо, Аполлодору Артемитскому (Strab., XI, 8, 2)50 и другим авторам), этот народ отождествляется с массагетами, что представляется логичным51.
Не совсем понятным остается происхождение термина «Scythae qui super Bosporon incolunt». Иногда предполагают, что под Боспором здесь скрывается туманные сведения об Аральском море. Если это и так, то эти сведения были полностью отнесены создателями данной географической концепции на счет Меотиды, и под Боспором здесь не подразумевалось ничего иного, кроме Боспора Киммерийского. Здесь важнее то, что в античной географической традиции о Причерноморье мы не встречаем аналогичных сведений ни о каких группах кочевников, которые бы описывались как живущие по ту сторону Боспора. Тем более что в нашем случае речь идет о скифах, тогда как пребывание скифов на левом «азиатском» берегу Танаиса-Дона относится к VII-VI вв. до н. э., позднее же, как и в эпоху Александра, эти территории занимали савроматы52. Может быть, именно с этим связано полемическое указание Курция на то, что скифы не граничат с сарматами, как некоторые полагали, а составляют их часть. Возможно, оно содержалось уже в концепции Клитарха, а не было интерполировано Курцием53. Все это свидетельствует, что понятие скифы выше Боспора сложилось на основе данных, полученных в Средней Азии во время похода Александра, видимо, именно в процессе обмена посольствами с кочевниками. Следовательно, за упоминанием Боспора здесь скрываются реальные сведения об Аральском море, а данную группу кочевников следует локализовать в Приаралье.
Таким образом, географическая концепция Клитарха, несмотря на свою абстрактность, выработана на основе оригинальных сведений о среднеазиатских кочевниках времени Александра.

III. Проект скифского похода Александра.

С рассказом о скифских посольствах теснейшим образом связаны сообщения о намерении Александра совершить поход против европейских скифов и о последующей за этим битве на Танаисе. Сообщения о плане скифского похода содержатся в версиях Клитарха и Аристобула.

1. Версия Клитарха (Diod., prol. (2), XVII, 21; Curt., VII, 6, 13; 7, 5).
«Как царь совершил поход против согдиан и скифов» (Diod.).
После визита посольств Александр «выбрал на берегу Танаиса место для основания города, [как бы] крепости (claustrum) для [удержания] как уже покорённых [земель], так и тех, в которые он решил вслед за тем проникнуть» (Curt., VII, 6, 13).
«Александр первый собирался непредвиденно (необдуманно) идти войной (non provisum bellum gesturos) на это племя, хотя на его виду разъезжали вражеские всадники, [а сам он] ещё не оправился от раны…» (Curt., VII, 7, 5).

2. Версия Аристобула (Arr., IV, 1, 3-4; Strab., XI, 11, 6).
«Сам же он задумал основать на реке Танаисе город и дать ему своё имя. Ему казалось, что и местность подходящая для города, который станет (должен) расти, и, что основан [он] будет в удобном месте для похода на скифов54, если он когда-нибудь состоится, и для защиты от набегов живущих по ту сторону реки варваров. Он также полагал, что город станет большим как вследствие множества поселенцев, которых [он хотел] собрать здесь, так и из-за блеска его имени» (Arr., IV, 1, 3-4)55.

«Народы же по направлению к восходу солнца от Гиркании вплоть до Согдианы были известны сначала и персам, по этой (внутренней) стороне Тавра, и затем македонцам и парфиеям. А то, что [народы], лежащие [за ними] по прямой линии скифские, можно заключить по их наружному сходству, походы же против них нам не известны так же, как и против самых северных кочевников (dрr?фпҳт?впсейпфбфпҳт?ф§н?нпмЬдщн), на которых ведь Александр начал (пытался — dречеЯсзуе) вести войско, когда преследовал Бесса и Спитамена, когда же Бесс был захвачен в плен и приведён назад, а Спитамен убит варварами, [царь] отказался от этого предприятия» (Strab., XI, 11, 6).

Сообщения обоих версий явно воспроизводят одни и те же сведения, скорее всего, восходящие к Клитарху (второй фрагмент Курция определённо принадлежит Клитарху; аналогичное описание постройки Александрии приводит Помпей Трог: Just., XII, 5, 12; Курций также широко использует идею готовящейся войны со скифами в своих риторических пассажах: VII, 7, 12-17; 8, 11-30).
Фрагмент Страбона не согласуется с географической концепцией Клитарха, поэтому можно предположить, что приводимые в нём сведения сообщались самим Аристобулом56. Но более вероятно, что в данном пассаже Страбон даёт некое, и весьма точное, summary событий среднеазиатского похода в версии Аристобула.
3. Анализ сведений о кочевниках.
В обеих версиях недвусмысленно сообщается о намерении Александра совершить поход против скифов из-за Танаиса или самых северных кочевников (то есть, безусловно — даев с Танаиса версии Птолемея) и о начале реализации этого замысла. Мы не будем здесь подробно анализировать этот план Александра и только рассмотрим в его ключе предыдущее сообщение о скифских посольствах.
Как свидетельствует фрагмент Аристобула о посольствах, план войны со скифами имелся у него уже на момент их прибытия. О том, насколько серьёзными были приготовления к этой войне, говорит то, что Александр заблаговременно предпринимает всестороннею разведку скифской земли, а затем строит город в качестве плацдарма для вторжения57. Поводом для конфликта, видимо, послужили попытки скифов переходить через Танаис, формальную границу персидских владений. Также, безусловно, с этой надвигающейся войной должен был быть связан визит посольства скифов-абиев и их желание подчиниться Александру. Видимо, это следует понимать таким образом, что абии-массагеты заключили с Александром военный союз против даев из-за Танаиса.

IV. Битва на Танаисе.

После описанных событий происходит битва между македонцами и скифами из-за Танаиса. Описания всех событий битвы у Курция и Арриана слишком различаются, и поэтому их следует отнести к версиям Клитарха и Птолемея58.

1. Версия Клитарха (Curt., VII, 7, 1; 8, 1-9; 9, 1-16).
«Царь скифов, держава которого простиралась по ту сторону Танаиса, считал, что город, основанный македонцами на берегу реки, является ярмом на его шее; он послал брата по имени Картасис с большим отрядом всадников разрушить [этот город] отогнать македонское войско далеко от реки». Далее описывается битва, которую выиграли македонцы.
2. Версия Птолемея (Arr., IV, 3, 6; 4, 2-9).
«В это время на берега реки Танаиса прибыло войско скифов из Азии; многие из них прослышали, что некоторые из варваров на другом берегу реки восстали против Александра, и замыслили и сами напасть на македонцев, если [восстание] окажется действительно серьёзным». Далее, по ходу описания боевых действий упоминается один из вождей скифов, Сатрак, попавший в плен.
3. Анализ сведений о кочевниках.
Важнейшие отличия версий заключаются в том, что Клитарх называет противников Александра европейскими скифами, а Птолемей – азиатскими; по Клитарху целью экспедиции скифов было уничтожение Александрии и руководил ею брат скифского царя, а по Птолемею скифы пришли на помощь восставшим против македонцев варварам, живущим у Танаиса, и их войско, видимо, имело нескольких вождей. Кроме того, Клитарх сообщает о посольстве скифов перед битвой, хотя, возможно, это событие было выдумано Курцием.
Удивление вызывает употреблённый Птолемеем термин азиатские скифы, тем более, что далее по тексту он явно противопоставляет их жителям Азии: скифы, по его словам, кричали, что, если Александр осмелится схватиться с ними, «ему придётся узнать, какая разница между скифами и азиатскими варварами» (IV, 30, 7-9).
Можно предположить, что европейские скифы, о которых, безусловно, здесь идёт речь, превратились в азиатских в результате ошибки Арриана, возможно, обусловленной его несогласием с концепцией Танаиса у Клитарха (III, 30, 7-9). И.В. Пьянков предполагает, что Птолемей, говоря об азиатских скифах, имеет в виду саков, которых он характеризует аналогичным образом в списке войск Дария (см. выше), и следует в этом древней традиции59. Однако, кочевники, с которыми сражался Александр на Танаисе, это – определённо, те же самые европейские скифы, приславшие к нему посольство, то есть – даи с Танаиса версии Птолемея, а ни коим образом не саки. Здесь мы сталкиваемся с укоренившимся научным мифом о том, что на Танаисе Александр сражался с саками60. Даже И.В. Пьянков, который признавал тождество европейских скифов с дахами, оказался под влиянием этого мифа.
Скорее всего, рассматриваемые азиатские скифы действительно упоминались Птолемеем и связывались им с саками из войска Дария. Обусловлено это было, конечно, не тем, что, по его мнению, Александр воевал с саками, а тем, что, как указывал Птолемей, даи владели и частью «азиатского» берега Танаиса, хотя в основном, видимо, обитали к северу от него, что дало ему повод назвать их таким образом.
Указание на то, что Танаис является не окраинным рубежом владений скифов, а одной из центральных и наиболее сакрализованых доминант их «космоса», содержится в рассказе Аристобула (Ps.-Plut., De fluv., XIV, 3; если это сообщение действительно восходит к Аристобулу Кассандрийскому, историку Александра) о процедуре избрания скифского царя, которая по традиции должна была совершаться на берегу этой реки61. Это говорит о том, что скифы полностью освоили оба берега Танаиса уже ко времени Александра.
Повторим, что представление о тождестве европейских скифов-противников Александра с саками, основанное на близости их локализаций, полностью противоречит сведениям историков Александра, недвусмысленно указывающих, что европейские скифы – это дахи.

V. Послы скифского царя после битвы на Танаисе.

Об этом посольстве сообщается только версией Птолемея (Arr., IV, 5, 1).

«Некоторое время спустя к Александру прибывают послы от скифов и от царя скифов, посланные для оправдания [того, что] было совершено; ведь [это] было сделано не общиной скифов (государством; народным собранием; пҡк?Pр’?фпҷ?кпйнпҷ), но [общиной] тех, кто [оказались] готовыми к разбойничьему грабежу, и ведь сам [царь] охотно исполнит то, что [Александр] ему прикажет. И Александр отвечает ему любезными словами (цйлЬниспрпн?dрйуфЭллей), поскольку ему не казалось ни, что [будет] хорошо, не доверяя [скифскому царю], не объявить [ему] войну (выступить [против него] войною), ни, что в данный момент была подходящая ситуация для объявления войны (нападения)62».

Во-первых, из этого фрагмента видно, что в версии Птолемея тоже присутствует царь скифов, но в отличие от версии Клитарха, здесь он не является главным действующим лицом: ещё ранее войско скифов приходит не по его приказу, а потому, что многие скифы прослышали о восстании; теперь послы приходят одновременно и от скифов и от самого царя; войско скифов имеет нескольких предводителей. С такой ситуацией полностью согласуются слова послов о том, что действовало против македонцев не государство самих скифов, а некая община, промышляющая разбойничьими набегами, то есть некая кочевая группа, состоящая только в ограниченной зависимости от царя.
Во-вторых, данный фрагмент подтверждает сведения двух других версий о проекте скифского похода.
Более всего здесь любопытно, что скифы извиняются за происшедшее и сообщают о своей готовности выполнить любое приказание, и то, какой ответ даёт ему Александр. Видимо, поражение на Танаисе нанесло настолько ощутимый удар по положению скифов, что они были вынуждены любой ценой добиваться мира с Александром. Со своей стороны Александр, не смотря на свой любезный ответ, по сути, не предпринимает никаких шагов к примирению, и скифские послы уходят от него ни с чем. Такая ситуация исчерпывающе объясняется Птолемеем: Александр считает необходимым продолжать войну, но на тот момент не имеет возможности предпринять активные действия, и свои переговоры со скифами рассматривает только как временное перемирие. Таким образом, вследствие непреклонной позиции, занятой Александром, между его державой и скифами из-за Танаиса сохраняется состояние «холодной войны».

VI. Послы саков после битвы на Танаисе.

Об этом событии сообщает только версия Клитарха (Curt., VII, 9, 17-19).

«Этот поход благодаря молве о столь удачной победе привёл к усмирению значительной части Азии. [Её жители] верили в непобедимость скифов; их поражение заставило признать, что никакое племя (nullam gentem) не сможет противостоять оружию македонцев. В связи с этим саки направили послов с обещанием, что их племя будет соблюдать покорность [Александру] (gentem imperata facturum). Побудила их [это сделать] не столько великая доблесть царя, сколько снисходительность к побеждённым скифам: поскольку всех пленников [он] отпустил без выкупа, чтобы [этим] удостоверить, что с отважнейшим из племён он состязался в храбрости, а не в ярости. Итак, милостиво приняв послов саков, он дал им в спутники Эксципина, ещё совсем молодого человека, которого он приблизил к себе из-за его цветущей юности, напоминая Гефестиона телосложением, он не был равен ему в прелести, конечно не мужской».

В пользу принадлежности данного фрагмента Клитарху63 указывают, как специфическая характеристика Александра (непобедимость и доблесть, но снисходительность), так и романтическое описание Эксципина и сюжет с посольством, аналогичный рассказу о посольстве к европейским скифам.
То обстоятельство, что Птолемей сообщает только о посольстве скифов из-за Танаиса сразу после битвы, а Клитарх – только о посольстве саков, даёт повод предположить, что они говорят об одном и том же событии и отождествить скифов и саков64. Однако описания этих событий в обеих версиях слишком различны, а Клитарх чётко различает скифов и саков, чтобы такое отождествление было оправдано. Видимо, здесь мы имеем дело с двумя разными событиями.
Из этого фрагмента следует, что саки помещались Клитархом в Азии, то есть к югу от Сырдарьи, где-то вблизи от Александрии-Ходжента, скорее всего – в Фергане, и что они находились под определённым влиянием скифов, и только после разгрома последних они смогли прислать посольство к Александру и тем самым как бы перейти под его покровительство.

VII. Второй визит посольств кочевых народов к Александру.

После подавления первого восстания согдийцев Александр, перезимовав в Бактрии, предпринимает весной 328 г. до н.э. новую попытку подчинения Согдианы и отправляется в Мараканды. Здесь к нему опять приходят посольства от кочевых народов вместе с отправленной им год назад дипломатической миссией. Сведения об этом содержатся в версиях Клитарха и Аристобула.

1. Версия Клитарха (Curt., VIII, 1, 7-10; Just., XII, 6, 17).
«7. Александр же, вновь покорив согдийцев, возвратился в Мараканды. Туда пришел [к нему] Дерда, которого он посылал к скифам, обитающим выше Боспора (ad Scythas super Bosporum colentes) с послами [этого] народа (gentis). 8. Фратаферн, который стоял во главе хорасмиев, граничащий с массагетами и дахами смежностью своих областей, также прислал [людей], которые обещали выполнить то, что будет приказано [Александром] (Phrataphernes quoqe, qui Chorasmiis praeerat, Massagetis et Dahis regionum confinio adjunctus, miserat, qui facturum imperata pollicerentur).65 9. Скифы просили (petebant) [Александра] взять в жены дочь их царя: если же он сочтёт недостойным [подобное] родство, то пусть позволит первым из македонцев вступить в брак со знатнейшими [женщинами] их народа; они обещали, что также и сам царь придёт к нему. 10. [Александр] благосклонно выслушал оба посольства, поджидая Гефестиона и Артабаза…» (Curt.).
(Через 4 дня после убийства Клита) «К Александру снова вернулась его воинственность, и он подчинил своей власти хорасмов и дахов» (Just.).
Данный фрагмент Курция является логическим продолжением рассказа о первом визите посольств и вместе с тем находит отражение в сочинении Помпея Трога, и по эти причинам он должен восходить к Клитарху66.
2. Версия Аристобула (Arr., IV, 15, 1-6; Strab., XI, 8, 8).
Сведения Аристобула явно воспроизводят версию Клитарха, причём более подробно, чем Курций Руф.
«К Александру снова пришли послы скифов из Европы с [теми] послами, которых он сам направил к скифам. Случилось так, что [именно] тогда, когда эти [послы] были отправлены Александром, царь скифов уже умер; царём же стал его брат. 2. Цель же (ҝ?нпҷт) [этого] посольства была в том, чтобы выразить готовность скифов исполнить всё, что будет приказано Александром; и дары они поднесли Александру от царя скифов, которые выше всего у них почитаются; [и передали], что [царь желает] выдать за Александра [свою] дочь ради упрочнения дружбы и военного союза с ним. 3. Если же Александр не удостоит царевну скифов своей руки, то [царь] готов выдать за самых верных людей Александра дочерей сатрапов скифской земли и других могущественных людей (пj?дхнбфьй) Скифии; [послы] заявляли, что [царь] и сам придёт, если [Александр] прикажет, чтобы от него самого услышать, что [тот] прикажет.
3. В то же время прибыл к Александру и Фарасман, царь хорасмиев с тысячью пятьюстами всадников. Фарасман рассказал, что живёт он по соседству с племенем колхов и с женщинами амазонками, и обещал, если Александр пожелает, напав на колхов и амазонок, подчинить народы, простирающиеся вплоть до Понта Эвксинского, стать проводником и заготовить всё необходимое для войска.
4. Пришедшим от скифов Александр ответил любезно и так, как было удобно при тех обстоятельствах; [однако] от скифских невест отказался; поблагодарив Фарасмана и заключив с ним дружбу и военный союз, [он] сказал ему, что сейчас не подходящее время для похода к Понту. Поручив Фарасмана персу Артабазу, которому он вверил Бактрию, и другим соседним с ним сатрапам, Александр отослал его на родину.
5. Мысли же его, говорил он в то время были заняты [землями] индов; ибо, покорив их, он овладеет уже всей Азией; владея Азией, он вернётся в Элладу, оттуда же через Геллеспонт и Пропонтиду он со всеми силами, и морскими, и пешими, ворвётся на Понт; и [он просил] Фарасмана отложить до этого времени то, что тот предлагал [сделать] сейчас».
3. Анализ сведений о кочевниках.
В обеих версиях сообщается о возвращении послов Александра, направленных им к кочевым народам, вместе с ответной миссией одного из этих народов, по Курцию – скифов выше Боспора, а по Арриану – европейских скифов. Кроме того, пришло посольство от хорасмиев, граничащих, согласно Курцию, с массагетами и дахами, а по Арриану – с колхами и амазонками.
Определённую проблему представляет время и место прибытия посольств. Как отмечалось исследователями67, в этом вопросе правильные сведения сообщает Курций, связывающий это событие с пребыванием в Маракандах летом 328 г. до н.э. Арриан же сознательно нарушает последовательность описания и изложил более поздние события (убийство Клита, заговор пажей и процесс Каллисфена) сразу после зимовки в Бактрии, о чём он сам сообщает (IV, 8, 1; 14,4).
В вопросе о принадлежности посольства скифов прав Арриан, относя его к европейским скифам, что логично68. Туманную фразу Курция можно понять так, что он говорил о послах скифов выше Боспора, но очевидно это является результатом его небрежности при сокращении Клитарха69. Последний, видимо сообщал, что Дерду сопровождали послы европейских скифов, но прибыл он непосредственно после визита к скифам выше Боспора70.
Исключительную важность для локализации кочевых народов представляет указание Клитарха на соседство хорасмиев с дахами и массагетами. О том, что это описание действительно восходит к Клитарху, свидетельствует то, что факт соседства хорасмиев и дахов нашел отражение у Помпея Трога71, хотя Юстин, видимо, ошибочно приводит его в связи с более поздним свидетельством о намерении Александра совершить поход против дахов (см. ниже).
Сведения Клитарха дополняет сообщение Аристобула (Strab., XI, 8, 8). Эратосфен, через передачу которого очевидно дошло последнее, очевидно совместил указание Аристобула о хорасмиях и массагетах, живущих на запад от бактрийцев по течению Окса, с данными Мегасфена о соседстве массагетов и арахотов, причём последние подменили собою хорасмиев72. Это сообщение, безусловно, связано с визитом послов хорасмиев и, в целом, восходит к Клитарху, дополнительно подтверждая, что он упоминал массагетов в числе их соседей хорасмиев.
Для локализации дахов и массагетов необходимо иметь в виду, что хорасмии, видимо, занимали в эпоху Александра узкую и вытянутую полосу по берегам Амударьи, так что, скорее всего, эти два народа могли граничить с ними по противоположным берегам речной долины: один – со стороны Каракумов, другой – со стороны Кызылкумов. По данным Птолемея и, видимо, Аристобула (см. ниже) массагеты занимали в основном области Кызылкумов, граничащие с Согдианой (Arr., IV, 5, 4; 16, 3-4; 17, 1-2; 4; Curt., VIII, 2, 14), то есть – находящиеся к северу от хорасмиев. По логике, дахи в этом случае должны занимать территории к югу от них. Это полностью согласуется с тем, как их локализуют более поздние авторы: Демодам в первой четверти III века до н.э. (Mela, I, 2, 13; III, 42; Plin. N.H., VI, 50)73 и Аполлодор (конец II в. до н.э.), описывающий ситуацию III-II вв. до н.э. (Strab., XI, 7, 1; 8, 2-3; 9, 2-3; Ptol. Geogr., VI, 10,2)74, а также более поздние авторы (Oros., I, 2, 43). Возможно, что в этих районах некая группа дахов обитала ещё в середине VI в. до н.э., на что намекают Геродот (I, 125) и «антидэвовая» надпись Ксеркса75.
Всё это заставляет пересмотреть традиционное представление о том, что переселение дахов в Прикаспий происходит только в первой четверти III в. до н.э76. Необходимо признать, что уже ко времени Александра в Прикаспии обитала некая достаточно крупная группировка дахов (см. также ниже), хотя основное ядро этого объединения находилось ещё в степях за Сырдарьёй.
В версии Аристобула в качестве соседей хорасмиев фигурируют колхи и амазонки. Безусловно, это связано с географическими представлениями эпохи Александра77, а не является ни свидетельством реальных связей Хоресма с Причерноморьем78, ни поздней заменой для дахов и массагетов79. С этим сообщением связана приводимая Клитархом и восходящая, видимо, к Поликлиту и Онесикриту история о визите к Александру царицы амазонок во время его пребывания в Гиркании (Strab., XI, 5, 4; Plut. Vit. Alex., 46; Diod., XVII, 77, 1-3; Curt., VI, 5, 24-37). Обычно этот эпизод либо считают недостоверным80, либо вообще не упоминают81, хотя, возможно, в таком фантастическом облике отразились восходящие к сочинениям первых историков Александра сведения о посольстве некого реального народа, который в данном случае фигурирует как предполагаемый противник Александра и хорасмиев.
Исправлением, внесённым в этот текст Аррианом, возможно является замена имени «Фратаферн» на «Фарасман», поскольку первое ему могло быть не знакомо, как и сами хорасмии, а второе имя он определённо упоминал для современного ему царя иберов (Per. Pont. Euxin., 15), чьи владения к тому же действительно соприкасались с теми областями, где, по традиции, обитали амазонки и жили колхи82.
Задача, стоящая перед скифским посольством, как она изложена Аристобулом, полностью идентична задаче миссии, направленной ими к Александру сразу после битвы: любой ценой добиться мира. Эта идея отражена у Аристобула с ещё большей отчётливостью, чем у Птолемея. Александр, как и в первый раз, даёт им такой же неопределённый ответ и вновь категорически отвергает мирные предложения, что означает продолжение конфликта.
Любопытно указание о том, что скифский царь умер как раз, когда Александр отправлял к нему послов, и теперь царствует его брат – несомненно, упоминаемый Картасис83. Однако же, согласно Клитарху скифское войско было послано ещё первым царём, и что возглавлял его этот самый Картасис. Очевидно, что столь внезапная кончина правителя скифов и приход к власти его брата, радикально изменившего внешнюю политику по отношению к македонцам, были обусловлены внутренними осложнениями в скифской державе, вызванными катастрофическим поражением, однако сведения об этом остались в недошедшей части сочинения Клитарха84.
Задача, стоящая перед миссией хорасмиев, прозрачна: это попытка заключения военного союза с Александром85. Согласно Аристобулу, хорасмии предлагали, ударив ни колхов и амазонок, подчинить народы, простирающиеся вплоть до Понта Эвксинского. Под этими последними, судя по тому, что Александр собирался совершить на них поход через Геллеспонт и Пропонтиду, подразумевались всё те же европейские скифы. Следовательно, хорасмии предлагали Александру совершить совместную экспедицию против скифов из-за Танаиса. Не совсем понятно, как географически и по смыслу с этим планом согласуется их намерение ударить на колхов и амазонок. Возможно, что эта деталь была добавлена от себя кем-то из авторов концепции причерноморско-среднеазиатского единства (Поликлит, Клитарх ?), как дополнительный аргумент в её пользу86.
Точное определение задач посольства хорасмиев дополнительно обосновывает наше заключение о том, что и визит абиев к Александру имел целью заключение военного союза против европейских скифов. Это предположения отчасти объясняет, почему Аристобул причислял хорасмиев, как и апасиев, к массагетам (Strab., XI, 8, 8; см. ниже). Как мы отмечали, и скифы выше Боспора и скифы-абии, видимо, относятся к числу массагетских народов, а абии отождествляются с массагетским племенем апасиаков, то есть – с апасиями87.
Не исключено, что и посольство к скифам выше Боспора было направленно Александром, чтобы привлечь их к союзу против скифов из-за Танаиса. Действительно, в то время как европейских скифов Клитарх достаточно ёмко характеризует как могущественнейшее кочевое объединение, и в описании реальных событий этот народ выступает именно в таком качестве, то о скифах выше Боспора нам по сути ничего не известно. Поэтому не совсем ясным остаётся, почему эти два народа связываются в единой географической модели. Возможно, что формирование искусственной географической концепции, в которой эти два народа противопоставляются друг другу, определялось различием их позиции по отношению к Александру: европейские скифы – враги, скифы выше Боспора — союзники.
В результате вырисовываются контуры этнополитической ситуации во всей Средней Азии, сутью которой является противостояние местных массагетских и пришлых – дахских народов (европейских скифов). В такой ситуации хорасмии действовали за одно с массагетами и поэтому могли рассматриваться как их составная часть.
Как явствует из ответа Александра, он считал несвоевременным идти войной на скифов из-за Танаиса, поскольку был уже увлечён замыслом индийского похода, но не отказался полностью от намерения подчинить скифов, а только отложил его, передав до того времени хорасмиев под покровительство своих сатрапов. Судя по тому, что ещё незадолго до своей смерти Александр продолжал строить планы завоевания скифов (Arr., VII, 1, 3; ), к этому проекту он относился со всей серьёзностью. Временный отказ от идей скифского похода, видимо, связан как с результатами деятельности разведывательной миссии, так и со сложным положением в Согдиане, а также с планом похода в Индию, который предложили Александру послы царя Таксилы, также пришедшие к нему в Мараканды летом 328 г. до н.э. (Diod., XVII, 86, 4).

VIII. Экспедиция Александра против саков.

Это событие является последней военной акцией Александра в Средней Азии, после подчинения им горных областей Наутаки и Габазы и перед походом в Индию. Сведения о нём содержатся только в версии Клитарха (Curt., VIII, 4, 20).

«Царь, отблагодарив за услугу (благорасположение;), оказанную ему Сисимитром, приказал солдатам взять варёной провизии на шесть дней, собираясь напасть на саков. Опустошив всю эту страну, он дает в дар Сисмитру 30 тысяч голов скота».

Данный эпизод тесно связан с описаниями визита посольства саков и покорения Наутаки (сатрапом которой был Сисимитр; VIII, 4, 1-19) и поэтому восходит к Клитарху.
Надо полагать, что Клитарх давал более подробное описание этой акции, объясняя её причины и ход.
Большинство исследователей либо вообще игнорирует сведения об этой экспедиции88, либо считают её второстепенным эпизодом похода89. Однако, Клитарх недвусмысленно указывает, что здесь мы имеем дело с заранее спланированным вторжением в собственно сакские земли, причём эта акция представляла собой крайнюю точку продвижения Александра в горные районы, после которой началось его возвращение в Бактрию. Судя по указанию, что македонской армии предстояло шесть дней идти по некой пустынной местности и в итоге прибыть в область, невероятно богатую скотом, можно реконструировать маршрут этой экспедиции90. Видимо, Александр поднялся вверх по течению Вахша, где местности действительно пустынные, и пришёл в Алайскую долину, которая во все эпохи славилась своими пастбищами91, а в те времена определённо была занята саками92.
Представляются загадочными причины этой экспедиции: с саками у Александра был заключён мир, никакие враждебные действия с их стороны не упоминаются и, судя по отсутствию у Курция сведений о сопротивлении саков и по объёму захваченной добычи, они, видимо, были застигнуты македонцами врасплох и полностью разгромлены.
Можно предположить, что причина этого похода была как-то связана с судьбою отправленного к сакам посла Эксципина. В начале Курций подробно останавливается на описании его привлекательной внешности, но затем он нигде не сообщает о его возвращении, в отличие от послов другой миссии, и это описание оказывается сюжетно ничем не оправданным. Возможно, что саки как-то оказались виновны в гибели Эксципина, о чём Курций не упомянул, и, что поход Александра был вызван именно этим.
Возможно, также, что этот поход являлся простой демонстрацией силы перед европейскими скифами, которые остались не покорены Александром наперекор его желанию, но в сферу влияния которых, как мы полагаем, входили саки. Не исключено, что послы скифского царя в версии Птолемея, перекладывая ответственность за битву на Танаисе на некую разбойничью общину, в действительности намекали на саков, чем спровоцировали Александра на вероломное нарушение мирного договора с этим народом.
Видимо, именно в связи с этим походом мы далее видим, что сакские воины не принимают участия в индийском походе Александра.
Часть III
Участие среднеазиатских кочевников в согдийском восстании Спитамена
(329-327 гг. до н.э.)

После ухода армии Александра к Танаису в Согдиане вспыхивает восстание, центральным событием которого, судя по списаниям Арриана и Курция Руфа, было выступление Спитамена, лидера согдийской знати. Одной из основных движущих сил этого восстания, наряду с местной знатью, были отряды союзных кочевых племён, участвующие во всех предприятиях Спитамена. Вся деятельность Спитамена против македонцев состоит из трёх экспедиций. Кроме того, важны сведения о действиях одного из македонских отрядов у границ союзных Спитамену кочевников, а также о последнем убежище Спитамена у этих кочевников и о плане Александра совершить против них поход. Рассмотрим эти сообщения.

I. Первая экспедиция Спитамена.

Это событие относится ко времени пребывания Александра на берегах Танаиса летом 329 г. до н.э. Сведения о нём содержатся во всех трёх версиях93.

1. Версия Клитарха.
1.1. Сведения Курция Руфа (Curt., VII, 6, 24; 7, 30-39; 9, 20-22)94.
После начала восстания перебежчик (transfuga) Спитамен, изгнав македонский гарнизон из Мараканд (ср.: VII, 6, 10), запирается в городе, хотя его жители и не одобряли восстания. Александр посылает против него Менедема с большим отрядом (VII, 6, 24). Спитамен с войском дахов идёт ему на встречу и устраивает засаду на лесной дороге. Отряд Менедема попадает в засаду и уничтожается.
Александр тщательно скрывает от войск известие об этой катастрофе, поскольку ему ещё предстояло выдержать войну со скифами (VII, 7, 30-39). Сразу после битвы на Танаисе он с подвижной частью войска устремляется на Спитамена, Кратер следует за ним с остальными. На четвёртый день он пребывает на место гибели отряда Менедема и предаёт земле павших воинов95. Спитамен, узнав о его приближении, бежит из Мараканды в Бактры. После соединения с Кратером Александр отдаёт приказ жечь сёла и убивать всех взрослых, так как ему донесли, что местные жители участвовали в нападении на Менедема (VII, 9, 20-22; ср.).
1.2. Сведения Диодора (Diod., XVII, prol. (2), 22-25).
«22. Как вожди (первенствующие) согдианов, ведомые на смерть, были спасены необыкновенным образом. 23. Как Александр победил отпавших согдиан и убил их больше двенадцати мириадов. 24. Как [он] наказал бактрианов и во второй раз подчинил согдианов и для наказания отпавших основал в удобных местах города. 25. Третье отпадение согдианов и пленение бежавших на Скалу».
2. Версия Птолемея (Arr., IV, 5, 2-8; 6, 3-9), повествует, что Спитамен со своими людьми напал на цитадель Мараканд, но оставленный там македонский гарнизон совершил успешную вылазку и отогнал его безо всяких для себя потерь. Александр послал против него отряд Андромаха и Карана под общим командованием Фарнуха. Спитамен, узнав об этом, оставил Мараканды и ушёл в область Басисты96, но македонцы, торопившиеся изгнать его из страны, прогнали его и преследовали вплоть до границ Согдианы, где они необдуманно напали на кочевников-скифов (еkт?фпҳт?НпмЬдбт?фпҳт?Укэибт?пҡденr?лпгйумІ?охневЬллхуйн). Спитамен, присоединив к своим войскам 600 скифских всадников, был ободрен союзом со скифами и стал поджидать подхода македонцев. Расположившись на равнинном месте около скифской пустыни (dн?чпсЯv?ҝмблІ?рс’т?фҶ?dсЮv?фyт?Укхийкyт), он стал постоянными налётами изматывать противника. Македонцы с потерями отступили к Политимету (Зеравшан) и во время переправы через него из-за несогласованности действий Карана и Андромаха в войске начинается смятение. Воспользовавшись этим, скифы и люди Спитамена наносят македонцам решительное поражение.
Александр узнаёт об этом уже после битвы на Танаисе и сразу устремляется на Спитамена, который вновь осадил Мараканды. На рассвете четвёртого дня македонцы оказываются у стен города. Спитамен бежит, и Александр преследует его вплоть до места гибели отряда Фарнуха и дальше, вплоть до самой пустыни. Повернув оттуда обратно, он опустошает долину Политимета (IV, 6, 3-5).
3. Версия Аристобула.
3.1. Данные Арриана (IV, 3, 6.2-7; 6, 1-2). Аристобул явно компилирует версии Клитарха и Птолемея: македонцами у него командуют как Менедем, так и Каран, Андромах и Фарух; причинами поражения он называет и засаду, устроенную скифами в зарослях, и несогласованность действий военачальников97. Об осаде гарнизона Мараканды он, видимо, рассказывает по Птолемею.
3.2. Данные Страбона (XI, 8, 8)98: «К племени массагетов и скифов относятся также апасии и хорасмии, у которых скрылся из страны бактрийцев и согдийцев Спитамен, один из персов, подобно Бессу бежавший от Александра».
Судя по всему, эти сведения отражают оригинальную версию событий Аристобула (см. ниже).
4. Сопоставление версий Клитарха и Птолемея.
Версии различаются в ряде принципиальных моментов:
(1) битва происходит: по Клитарху – к востоку от Мараканды, в некой лесистой местности по пути к Танаису; по Птолемею – к западу, на границе со «скифской пустыней» вблизи от Политимета99;
(2) кочевники: по Клитарху присутствуют в войске Спитамена изначально; по Птолемею – они присоединяются к нему в последний момент из-за необдуманной провокации македонцев; Клитарх называет их дахами100, Птолемей – скифами-кочевниками;
(3) причина поражения: по Клитарху – лесная засада; по Птолемею – несогласованность действий македонцев;
(4) Спитамен бежит: по Клитарху – в Бактры; по Птолемею – в скифскую пустыню (по Аристобулу – к апасиям и хорасмиям).
В оглавлении сочинения Диодора ничего не говорится о Спитамене и его действиях, как впрочем, не говорится о нём и в самом его сочинении в связи с выдачей Бесса Александру (Diod., XVII, 83, 8; выдавшие его лица названы здесь), однако сообщает о трёх восстаниях согдийцев. Вероятно, изначально эти три восстания должны были как-то синхронизироваться с экспедициями Спитамена.
Так уничтожение 120 тысяч согдийцев во время первого восстания, согласно Диодору, соответствует сообщению Курция о приказе Александра убивать всех взрослых, что определённо было связано с их участием в действиях Спитамена. Аналогичным образом, по Аристобулу, который здесь следует Клитарху, отпадение неких областей в Бактрии связывалось с действиями дахов во второй экспедиции Спитамена (см. ниже).

II. Действия отряда Кена против скифов.

Это событие относится ко второму походу Александра в Согдиану в 328 г. до н.э. Сведения о нём содержатся в версиях Птолемея и Аристобула.

1. Версия Птолемея (Arr., IV, 16, 1-3).
Отправляясь в Согдиану, Александр разделил бывшее с ним войско на пять частей, и, лично возглавив одну из них, двинулся на Мараканды.

«Остальные, каждый по отдельности, также продвигались вперёд, силой покоряя собравшихся по укреплениям (фN?dсэмбфб) и принимая сдающихся им по [обоюдному] соглашению. Когда все его вооружённые силы, пройдя большую часть Согдианы, прибыли к Маракандам, он послал Гефестиона вновь заселить в Согдиане города, Кена же и Артабаза [послал] к скифам, так как ему донесли, что Спитамен бежал (кбфбрецехгЭнбй) [к ним и в данный момент находится там], сам же с остальным войском, пройдя по [той части] Cогдианы, которая ещё удерживалась восставшими, без труда покорил её».

2. Версия Аристобула (Curt., VIII, 1, 1-2; 10).
«Александр, приобретя возвращением скалы под свою власть скорее известность, чем славу, разделил войско на три части, чтобы разослать отряды [для отпора] бродившим врагам. Начальником одной [части] он сделал Гефестиона, начальником другой – Кена, сам встал во главе остальных. 2. Но среди варваров не было единодушия. Одни были покорены силой оружия, большинство подчинились [Александру], не доводя дела до сражения; он приказал отдать им города и земли (urbes agrosque) тех, кто упорствовал в непокорности. 10. [После визита скифских посольств Александр] стал лагерем, поджидая Гефестиона и Артабаза».

Данные сведения Аристобула определённо восходят к Аристобулу и целиком заимствованы им у Птолемея. Указание на взятие Александром скалы относится к версии Клитарха (ср.: Diod., XVII, (2), prol. 25). Не совсем ясно, кто скомпилировал здесь данные Клитарха и Птолемея: Аристобул или Курций. Определённая искусственность и краткость вставки из версии Птолемея делают более вероятным второе предположение.
3. Анализ сведений Птолемея и Аристобула.
Как явствует из версии Птолемея, македонские войска после соединения в Маракандах как бы повторили свои действия в кампанию прошлого года. Гефестион должен был повторить поход Александра к Танаису и восстановить семь городов около этой реки, разрушенных македонцами при подавлении восстания 329 г. до н.э. (ни о каких иных городах, которые мог бы в данном контексте восстанавливать Гефестион больше не сообщается)101. Кен и Артабаз (сатрап Бактрии) копировали действия Фарнуха и самого Александра против Спитамена, то есть они направились к границам той самой скифской пустыни, около которой были разгромлены македонцы, и куда бежал Спитамен. Александр должен был действовать по обстоятельствам и, судя по версии Клитарха (Curt., VII, 9, 1.1-29; Diod., XVII, (2), prol. 25), он совершил экспедицию в горные районы, где македонцы действительно ещё не появлялись, и подчинил там «скалу Аримаза».
Курций описывает по версии Аристобула только действия македонцев после Мараканды102, поскольку о действиях до Мараканды он сообщает по Клитарху (Curt., VII, 10, 15-11, 1.1; Diod., XVII, (2), prol. 24). Аналогичным образом Курций не указывает цели миссий Гефестиона и Кена, поскольку и о постройке городов и о действиях против скифов он сообщает по Клитарху (Curt., VII, 10, 15-16; VIII, 2, 14-19, через передачу Аристобула; см. ниже)103.

III. Вторая экспедиция Спитамена.

Это событие относится ко времени второго похода Александра в Согдиану в 328 г. до н.э. Сведения о ней дошли в версиях Птолемея и Аристобула.

1. Версия Птолемея (Arr., IV, 16, 4- 17, 2) сообщает, что Cпитамен и бывшие с ним люди из числа беглецов (изгнанников) согдианов (фе?кбr?уҳн?бҡфІ?ф§н?Упгдйбн§н?фйнет?цхгЬдщн), бежав в землю скифов, называемых массагетами, набрали 600 всадников массагетов и, разорив какую-то македонскую крепостицу (цспэсйпн) в Бактриане, подошли к Зариаспам (одному из крупнейших городов), но, не решившись напасть на него, ушли с богатой добычей.
Македонцы из гарнизона Зариасп бросились в погоню за ними и, напав на ничего не подозревавших массагетов, они отбили у них всю добычу, но на обратном пути сами попали в устроенную Спитаменом и скифами засаду.
Кратер104, узнав об этом, устремился на массагетов, которые бросились бежать в пустыню, но были настигнуты вблизи от неё вместе с ещё одним отрядом свыше 1000 массагетов. В завязавшейся битве верх одержали македонцы, скифы, потеряв 150 всадников, укрылись в пустыне.
Данное сообщение по целому ряду описательных моментов согласуется с версией Птолемея о первой экспедиции:
(1) в обоих случаях сходно описываются манёвры противников – неспособность Спитамена захватить большой город, активные действия македонского гарнизона, отступление Спитамена в пустыню при появлении крупных частей македонцев;
(2) аналогично описывается и этногеографическая ситуация – основные действия разворачиваются на границе скифской пустыни, за которой лежит страна массагетов, союзников Спитамена;
(3) 600 скифов-массагетов, с которыми Спитамен пришел в Бактрию, определённо тождественны 600 кочевникам-скифам, присоединившимся к нему для разгрома Фарнуха.
2. Версия Аристобула (Curt., VIII, 1, 3-6)105.
«Между тем (однако, at), изгнанники-бактрийцы (exules Bactriani) с 800 массагетами опустошали ближайшие сёла (proximos vicos). Чтобы обуздать их, префект этой области Аттин выступил с 3000 всадников, не подозревая о готовящейся засаде». Отряд Аттина попал в устроенную в лесу засаду и был полностью уничтожен. «Молва об этом поражении скоро была донесена до Кратера, который внезапно пришёл со своей конницей. Но те самые массагеты уже ускакали (refugerant), [зато] были разгромлены дахи, [числом около] тысячи (Dahae mille oppressi sunt), поражение которых явилось концом сопротивления всех [этих] областей».

Судя по отсутствию в данном фрагменте основных элементов, маркирующих версию Клитарха, которые мы видели в предыдущем эпизоде (ср. сведения Курция о последнем убежище) – упоминаний Спитамена и дахов как основных действующих лиц (роль дахов здесь низведена до второстепенного эпизода), эти сведения восходят не к нему.
Упоминание о бактрийских изгнанниках, как об основной действующей силе тесно перекликается с описанием начала восстания, принадлежащим Аристобулу106 (Curt., VII, 6, 13-15; Arr., IV, 1, 5):
«Но [выполнение этого] плана (постройки Александрии) было отложено из-за известия об отпадении согдианов, которое также увлекло бактрианов. 14. Виновниками [отпадения] были 7000 всадников, остальные последовали [за ними]. Александр велел призвать Спитамена и Катена, выдавших ему Бесса, не сомневаясь, что своим старанием они смогут вернуть к покорности [тех], кто совершил переворот (qui novaverant res).Но те, будучи виновниками восстания, усмирить которое они были призваны, уже прежде распространили слух, что царь призывает [к себе] всех бактрийских всадников (Bactrianos equites), чтобы [их] перебить, но, что они не нашли в себе сил выполнить [данное] им поручение, чтобы не совершить неискупимого преступления в отношении своих соотечественников . Итак, они без труда побудили взяться за оружие [людей], которые уже самим были к этому подвигнуты страхом наказания».
Также, в пользу принадлежности рассказа о второй экспедиции Спитамена Аристобулу указывает то, что он, как и в версии Птолемея следует сразу за описанием второго покорения Согдианы, заимствованным, как мы установили выше, у Аристобула.
И действительно, данный рассказ содержит целый ряд моментов, сближающих его с версией Птолемея:
(1) наличие двух отрядов кочевников;
(2) указание на численность обоих отрядов (800
(3) рассказ о действиях Кратера и бегстве массагетов.
В то же время рассказ имеет аналогии с описанием первой экспедиции у Клитарха и детали, восходящие определённо не к Птолемею:
(1) лесная засада;
(2) участие дахов, определённо – тех же самых, что присутствовали ранее в войске Спитамена, их связь с отпадением данной области и их поражение; причём, судя по тому, что этот сюжет изложен у Курция крайне скомкано, не имеет логической связи с предыдущим описанием действий массагетов, близким Птолемею, и первоначальный смысл его явно утрачен, он целиком должен восходить к Клитарху; возможно, Клитарх сообщал и об отряде массагетов, которые определённо были ему известны (ср. VI, 3, 9; VIII, 8, 8);
(3) действия местного префекта Аттина против бактрийских изгнанников.
О том, что в версии Клитарха определённо содержался рассказ о действиях Спитамена в Бактрии в 328 г. до н.э. свидетельствует фраза, приводимая Курцием, что Спитамен из Мараканды бежал в Бактры (см. выше).
Показательно, что Курций не даёт точной локализации описываемых событий. Судя по тому, что непосредственно перед этим речь шла о действиях Александра в Согдиане, единственное его указание, что мятежники опустошали «ближайшие сёла» можно было бы истолковать, что он относил данные события именно к территории этой страны. Видимо, такая неопределённость создалась в результате сокращения его повествования Курцием. Также возможно, что здесь отразился факт наличия у Клитарха логической связи между вторичным покорением Согдианы и экспедицией Спитамена.

IV. Третья экспедиция Спитамена.

Событие относится к началу зимы 328/327 гг. до н.э. О нём сообщают версии Птолемея и Аристобула.

1. Версия Птолемея (Arr., IV, 17, 3-7).
Отправляясь на зимние квартиры, Александр «оставил Кена на старом месте с его таксисом и таксисом Мелеагра, сотнями четырьмя всадников гетайров, со всеми конными дротометатлями, с теми из бактриев и согдианов, которые были прикомандированы к Аминте, приказав им всем подчиняться Кену и остаться на зимовку на том же месте в Согдиане, чтобы следить за страной и охранять её и, чтобы, если окажется, что зимой где-то бродит Спитамен, то устроить ему засаду и захватить его.
«4. Спитамен же и его люди, видя, что все местности заняты гарнизонами македонцев, и, что, как оказалось, бежать им некуда, обратились против Кена и его войска, полагая, что тут, как раз, могут оказаться победителями. Прибыв в Баги, укреплённое место Согдианы, основанное на границе между землёй согдианов и землёй массагетов скифов, они без труда убеждают около трёх тысяч всадников скифов вторгнуться вместе с ними в Согдиану. 5. Скифы же эти жили в крайней бедности и, поскольку у них не было ни городов, ни осёдлого жилья, чтобы испытывать страх за дорогое им, склонить их на любую войну ничего не стоило. Кен же и его люди, узнав о приближении всадников, бывших со Спитаменом, и сами выступили навстречу вместе с войском». В жестоком сражении победили македонцы, варвары потеряли больше 800 человек.
Итак, и согдиане, ещё остающиеся со Спитаменом, и многие из бактриев покинули Спитамена во время бегства и, придя к Кену, сдались ему. Скифы же массагеты, оказавшиеся в тяжёлом положении, разграбили обоз бактриев и согдианов, воевавших вместе с ними, сами же вместе со Спитаменом бежали в пустыню».

Сообщение имеет ряд параллелей с предыдущим повествованием Птолемея:
(1) массагеты, как главная движущая сила восстания;
(2) скифская пустыня, около которой разворачиваются события, и лежащая за ней земля массагетов;
(3) гарнизоны македонцев;
(4) миссия Кена, который, как и в предыдущем фрагменте прикрывает Согдиану со стороны скифской пустыни107.
2. Версия Аристобула (Curt., VIII, 2, 14-19.1).
После убийства Клита «провинцию, которая предназначалась Клиту, [Александр] отдал Аминте. Сам же прибыл в Ксениппу (Xenippa). Эта область погранична Скифии и полна многочисленными и густо расположенными сёлами, так как плодородие почвы не только привязывает коренных жителей, но и привлекает пришельцев. [Там] было убежище бактрийских изгнанников (Bactrianorum exulum), отпавших от Александра. Но, когда стало известно, что прибыл сам царь, они были изгнаны местными жителями (pulsi ab incolis), и собралось [их] почти 2500 [человек]. 16. Все [они] были всадниками, привыкшими к разбою даже в мирное время; теперь же их по природе необузданный характер ожесточился ещё более не только войною, но и потерей надежды на прощение. Итак, они неожиданно напали на Аминту, наместника Александра, и долго вели безрезультатный бой. 17. Наконец, потеряв 700 своих [человек], из которых 300 попало в плен к врагу, они обратились в бегство. Всё же и после второго мятежа (alterum defectio) они получили прощение. 19. Приняв их в своё подданство, царь прибыл со всем войском в область, которую называют Наутака».

Судя по тому, что здесь мы вновь не встречаем упоминаний ни о Спитамене ни о дахах, а главным действующим лицом являются бактрийские изгнанники (причём указывается их численность; ср. Аристобул: Curt., VII, 6, 14), этот фрагмент принадлежит Аристобулу108.
Здесь практически нет элементов, общих с версией Птолемея, хотя упоминаемая область Ксениппа, граничащая со Скифией, определённо соответствует Багам, а войско Аминты тождественно объединённым силам Кена (ср. Arr., IV, 17, 3) у Птолемея, также присутствует указание на безвыходное положение бактрийцев. Кроме того, в этом сообщении явно говорилось и о союзных кочевниках, о чём свидетельствует и упоминание скифии, и фраза о том, что земля Ксениппы привлекает к себе пришельцев, и, возможно, само название этой области. Видимо упоминание о скифах было сокращено Курцием, и само его такое отношение указывает, что он черпал эти сведения у Аристобула.
Любопытно указание, что бактрийские всадники были прощены после своего второго отпадения. Возможно, оно принадлежит Курцию, который использовал сообщения только о двух акциях бактрийских всадников, но более вероятно, что уже Аристобул говорил только о двух их выступлениях, а первую экспедицию Спитамена описывал в основном по Клитарху, не упоминая всадников (см. Arr., IV, 6, 1-2).
Трудно выделить в этом рассказе и элементы, принадлежащие Клитарху. Однако он определённо сообщал ещё о каких-то действиях Спитамена, иначе было бы непонятно намерение Александра совершить против него поход (см. ниже). Возможно, что, по аналогии с действовавшим против мятежников местным префектом Аттином, можно отнести к версии Клитарха указание на то, что бактрийских всадников изгнали местные жители, а не македонские гарнизоны, как у Птолемея. Возможно, что дахи, отсутствующие в данном сообщении Аристобула, не фигурировали в описании третьей экспедиции уже у Клитарха, что было связано с их разгромом в предыдущем походе.
Не до конца ясным остаётся сообщение о походе Александра в Ксениппу, о котором ничего не говорится у Птолемея, и то, что после него бактрийцы нападают не на него, а на Аминту, но при этом прощает их всё же Александр. Вряд ли его стоит относить к версии Птолемея, связывая с указанием, что Александр после занятия Мараканды в 328 г. до н.э. покорил ещё удерживаемую восставшими часть Согдианы (Arr., IV, 16, 3), и полагая, что Арриан таким образом сократил это подробное описание109. Судя по тому, что Аристобул (Curt., VIII, 1, 1-2) воспроизвёл данный отрывок Птолемея почти в той же форме вряд ли в нём содержались какие-то дополнительные детали, и совсем сомнительно, чтобы они были изложены Аристобулом. Вряд ли также обоснованно отрицать наличие Аминты в повествовании Клитарха и считать сообщение о передаче ему бактрийской сатрапии после гибели Клита попыткой согласовать версии Клитарха, где говорилось о Клите, и Птолемея, где присутствуют Артабаз и Аминта110. Судя по тому, что Аристобул считал командующим данным отрядом Кена, представление об Аминте, как о командующем, должно восходить к Клитарху. Возможно, что всё сообщение о походе Александра в Ксениппу тоже принадлежит ему.
В дополнение следует отметить, что, судя по тождественности Ксениппы с Багами Птолемея, эту область следует локализовать, видимо, где-то в низовьях Зеравшана111, в непосредственной близи от скифской пустыни, и не столь обоснована её традиционная локализация в низовьях Кашкадарьи112.

V. Последнее убежище Спитамена.

Сведения об этом содержатся во всех трёх версиях.

1. Версия Клитарха.
1.1. Данные Курция Руфа (VIII, 3, 1-16)113.
После покорения Наутаки «[Александр] решил идти войной на дахов, ибо он знал, что там находится Спитамен. Но никогда не устававшая помогать ему фортуна и в этот раз, как и во многие другие, осуществила его замысел даже без его участия». Далее излагается романтическая история об убийстве Спитамена его любимой женой. «16. Дахи, узнав об убийстве Спитамена, выдают Александру связанного Датаферна, участника его восстания, и сами сдаются».

Судя по упоминанию Спитамена и дахов, присутствию неправдоподобной романтической истории и идеи фортуны Александра, этот эпизод, безусловно, принадлежит Клитарху.
1.2. Данные Помпея Трога (Just., XII, 6, 17).
Вскоре после убийства Клита «к Александру вернулась его воинственность, и он подчинил своей власти хорасмов и дахов». Далее следует эпизод с Каллисфеном и заговором пажей.
Судя по контексту, это сообщение соответствует именно событиям, связанным с гибелью Спитамена и приходом посольства дахов114, но, как мы указывали, представление о соседстве хорасмов и дахов попало сюда из описания второго визита послов кочевников.
2. Версия Птолемея (Arr., IV, 17, 7.2).
«Когда им (массагетам) стало известно, что Александр уже движется (желает; dн?ҝсмҶ), [чтобы] вторгнуться в пустыню, они, отрезав Спитамену голову, посылают её Александру, чтобы этим поступком отвратить его от [нападения на] них».

3. Версия Аристобула (Strab., XI, 8, 8; 11, 6).
«К племени массагетов и скифов относятся также апасии и хорасмии, у которых скрылся из страны бактрийцев и согдийцев Спитамен, один из персов, подобно Бессу бежавший от Александра» (XI, 8, 8).
«…Александр начал (пытался – dречеЯсзуе) вести войско (против самых северных кочевников), когда преследовал Бесса и Спитамена, когда же Бесс был захвачен в плен и приведён назад, а Спитамен убит варварами, [царь] отказался от этого предприятия» (XI, 11, 6).

Как явствует из этого краткого сообщения, Аристобул описывает гибель Спитамена ближе к версии Птолемея. Как мы показали выше, в данном фрагменте речь идёт о походе Александра против скифов из-за Танаиса, а не против дахов, как иногда полагают115. Аристобул, сообщая о бегстве Спитамена к хорасмиям и апасиям, определённо никак не связывал это с их враждебностью к македонцам и планами Александра совершить против них поход (ср. Arr., IV, 15, 1-6). Судя по тому, что, по Аристобулу, Спитамен принимал участие только в первой экспедиции мятежников, он был убит сразу после неё, видимо теми же хорасмиями 116(см. ниже).
Примирение Александра с дахами, описанное Клитархом, видимо, причинно связано с фактом участия последних в индийском походе, что подтверждает достоверность сведений Клитарха о роли дахов в восстании Спитамена, и указывает на тождество дахов, союзников Александра и Дария, с дахами Прикаспия.

VI. Реконструкция концепций восстания Спитамена в версиях Птолемея Аристобула и Клитарха.

1. Версия Птолемея является единственной дошедшей до нас целиком благодаря сочинению Арриана. Вкратце, её можно свести к следующим основным положениям (при этом мы не будем затрагивать сведения о восстании семи городов близь Танаиса, которое происходило, в целом, независимо от рассматриваемого).
(1) Зачинщиками восстания являлись согдийские вельможи, ранее арестовавшие Бесса (то есть: Спитамен и Датаферн), присоединившиеся к восстанию семи городов (Arr., IV, 1, 5).
(2) Они подняли на это восстание многих согдиан,
(3) Так что нашлись и некоторые из бактрийцев, которых они (то есть: арестовавшие Бесса)117склонили к отпадению,
(4) Называя в качестве предлога распоряжение Александра собраться всем начальникам этой страны (фпҷт?ӣрЬсчпхт?фyт?чюсбт?dкеsнзт)118 на общий съезд (dт?fнб?оэллпгпн)в Зариаспы, самый большой город (в Бактрии), утверждая, что ничего хорошего этот приказ не предвещает (ср. у Курция: что собравшиеся на этот съезд будут убиты;). Любопытно, что впоследствии это собрание действительно состоялось (Arr., IV, 7, 3): разумеется никто на нём не был убит, зато после него в македонской армии появляются отряды согдийских и бактрийских всадников (Arr., IV, 17, 3).
(5) Видимо, во всех трёх экспедиций Спитамена основное ядро его войско составляют согдийские и бактрийские всадники (см. о третьей экспедиции: Arr., IV, 17, 3-7), которые покидают его только после окончательного поражения.
(6) В качестве военных союзников к восставшим присоединяются отряды массагетов, чья поддержка становится незаменимым фундаментом для всех их предприятий. Массагеты также остаются со Спитаменом до последнего, но в конце предают и убивают его.
(7) На территории Согдианы действия Спитамена, видимо, пользовались достаточной поддержкой (ср. IV, 6, 5; 15, 7; 16, 2-3), тогда как для Бактрии подобных сведений у нас нет, как и сведений о сколь ни будь серьёзном сопротивлении македонцам в этой области (ср. IV, 16, 1).
2. Версия Аристобула восстанавливается по фрагментам у Курция Руфа, Арриана и Страбона. Её характеризуют следующие моменты.
(1) Зачинщиками восстания и, в дальнейшем, его главной действующей силой являются «бактрийские всадники» (Bactriani equites). Попытаемся разобраться, о ком здесь идёт речь.
До начала восстания бактрийские всадники фигурируют дважды:
1. в армии Дария находятся два отряда «бактрийских всадников» – 1000 и 8000 человек (Curt., IV, 12, 6; Arr., III, 11, 3); 2. в армии Бесса в Бактрии было 8000 вооружённых бактрианов, которые, узнав о приближении Александра, расходятся по своим сёлам (Curt., VII, 4, 20). Эти «вооружённые бактрианы» определённо соответствуют 7000 бактриев в версии Птолемея, которых он также называет «всадниками бактриев»; они тоже расходятся по домам, узнав, что Бесс решил бежать (Arr., III, 28, 8-10).
Наконец, Аристобул, определённо заимствуя у Птолемея, сообщает и о том, что Александр призывает к себе всех «всадников бактрианов», которые соответствуют у него «начальникам этой страны» (Curt., VII, 6, 14; Arr., IV, 1, 5).
Безусловно, 7000 всадников, бывших зачинщиками восстания, тоже, по мнению Аристобула, являются «всадниками бактрианами» (Curt., VII, 6, 14), хотя он этого и не уточняет, и отождествляются им с 7000-8000 тысячами бактрийских всадников из войск Бесса.
Таким образом, мы наблюдаем у Аристобула устойчивое представление о существовании некой стабильной, имеющей постоянную численность, социальной группировки бактрийского общества, которую он считает центральным элементом всех политических событий, связанных со Средней Азией. Отчасти эта его концепция является искусственной, так как он определённо подстраивает под неё некоторые сведения, заимствованные у Птолемея (так, видимо, о бактрийцах в войске Бесса и о собрании «начальников страны»). С другой стороны, на Аристобула могло повлиять через Клитарха (Curt., VII, 4, 30; ср. VIII, 5, 1; Diod., XVII, 108, 1; Arr., VII, 6, 1) очень древнее представление, засвидетельствованное ещё Эсхилом (Pers., 315), и в данном случае, видимо, восходящее к Поликлиту119, о том, что Бактрия поставляет персидской армии 30000 всадников. Однако, в целом концепция Аристобула, безусловно, оригинальна и, видимо, базируется на его собственных сведениях.
Дальнейшие события Аристобул также излагает, компилируя сведения Клитарха и Птолемея, но строго следуя при этом своей концепции.
(2) Аристобул приводит сообщение Птолемея о Спитамене, как о виновнике мятежа, и о слухах, которые он распространял относительно собрания бактрийских всадников (VII, 6, 14-15; ср. VII, 7, 31). Однако в его описании явно прослеживается попытка приспособить это указание к собственной концепции. Так сначала он прямо говорит, что восстание подняли всадники, и, что Александр призвал к себе Спитамена и Катена, полагая, что они смогут его усмирить, а потом указывает по Птолемею, что вроде бы эти двое ещё раньше подстрекали к восстанию и теперь оказались не в силах выполнить приказ Александра. Надо полагать, что сюжет с призванием Спитамена и Катена и их отказом содействовать Александру заимствован из другого источника, то есть – у Клитарха (см. ниже).
(3) Также, заимствуя у Птолемея, Аристобул сообщает, что восставшие согдийцы увлекли за собой часть бактрийцев, хотя это плохо согласуется с его общей концепцией.
(4) Мятежники также совершают у Аристобула три экспедиции, которые в целом соответствуют событиям, описываемым Клитархом и Птолемеем. Впервой экспедиции у него действует Спитамен и скифы, и не фигурируют «бактрийские всадники». Во второй и третьей уже действуют только бактрийцы, которые называются «изгнанниками» (exules), а Спитамен исчезает. Возможно, это связано с тем, что у Аристобула Спитамена убивают уже после первой экспедиции, когда он пытался найти убежище у хорасмиев и апасиев, которые, видимо, предпочли таким образом установить союзные отношения с Александром (на это намекает Страбон: XI, 8, 8; 11, 6).
То обстоятельство, что бактрийцы здесь почему-то называются «изгнанниками», можно было бы объяснить тем, что они принимали участие в действиях Спитамена в 329 г. до н.э. и были вместе с ним «изгнаны» Александром. Однако этому противоречит то, что ни одна версия (включая самого Аристобула) не сообщает об участии «бактрийских всадников» в первой экспедиции Спитамена. Можно предположить, что определение «бактрийские» здесь употреблено в расширительном значении, как то бывает у Клитарха, то есть с включением в состав Бактрии и согдийцев, которые конкретно здесь и подразумеваются. Однако, хотя в общих географических вопросах Клитарх действительно придерживался этой расширительной концепции, заимствованной им у Ктесия120, при описании реальных событий и Клитарх и Птолемей применяли термины «согдийцы» и «бактрийцы» только в узкоэтническом смысле. В пользу того, что здесь речь идет о бактрийцах именно в узком смысле прямо указывает установленное нами тождество этих «бактрийских всадников» с бактрийцами армии Бесса и «начальниками этой земли», которые, несомненно, противопоставлялись согдийцам и связывались только с территорией Бактрии.
Таким образом, и восстание «бактрийских всадников» и их «изгнание» должны быть локализованы в Бактрии, из чего следует, что эти события могли иметь место только после возвращения туда Александра. К сожалению, в описании Курция, связанном с этим событием, сведения о восстании «всадников» не приводится, видимо, опущенные им. Можно только предположить, что «всадники», которым было приказано явиться на съезд в Зариаспы, действительно собрались там и подняли мятеж против Александра (у Курция действительно приводится глухое упоминание о неком мятеже в Бактрии; VII, 10, 13), но были вслед за тем «изгнаны» македонцами после их возвращения из Согдианы осенью 329 г. до н.э., после чего уже они, а не Спитамен, становятся главной движущей силой восстания.
(5) Аристобул также сообщал и об участии кочевников во всех трёх экспедициях, и, хотя трудно определить сколь большую роль они играли в его изложении, видимо, он не придавал им решающего значения. То же самое можно сказать и о поддержке восстания местным населением в его версии.
3. Версия Клитарха.
И.В. Пьянков на основании того, что в изложении Диодора отсутствуют какие-либо упоминания о Спитамене, высказывал предположение, что Клитарх вообще не упоминал этой фигуры и, что все сведения Курция Руфа о Спитамене и «бактрийских всадниках» в связи с восстанием восходят к некому «источнику Спитамена», тесно смешанному с повествованием Клитарха, и через него – к Птолемею121. Мы не можем согласиться с этой теорией. Как показано выше, сведения о «бактрийских всадниках» восходят к Аристобулу, чья версия реконструируется с достаточной полнотой, а ряд других фрагментов, определённо, принадлежат Клитарху, что не отрицалось впрочем, и И.В. Пьянковым122. Всё это позволяет попытаться реконструировать и версию Клитарха.
(1) Судя по тому, что Клитарх определённо сообщал о трёх восстаниях согдийцев, эти последние и являлись у него зачинщиками восстания.
(2) К Клитарху должно восходить сообщение Курция о приказе Александра Спитамену и Катену усмирить этот мятеж и об их отказе. Видимо, с этим связано принадлежащее Клитарху представление о Спитамене, как о «перебежчике» (transfuga). Возможная попытка объяснить такую характеристику Спитамена тем, что он «перебежал» от Бесса к Александру, не убедительна. Скорее всего, Клитарх связывал её с тем, что Спитамен и Катен присоединились к восстанию уже после его начала, то есть – «перебежали».
(3) Спитамен выступает у Клитарха как некий «вождь» дахов. Дахи присутствуют в его войске изначально, участвуют во всех экспедициях (в первых двух – несомненно), и, предоставив ему убежище, в отличие от массагетов Птолемея, видимо, не собирались выдавать его Александру. Во второй экспедиции, возможно, участвовали и массагеты. При этом Клитарх, вроде бы нигде не сообщает о присутствии в отряде Спитамена бактрийцев и согдийцев.
(4) Спитамен тоже совершает три экспедиции, которые были напрямую связаны с тремя восстаниями согдийцев. Целиком нам известно только описание первой экспедиции в Согдиане и, частично, второй – в Бактрии. В обоих случаях действия Спитамена, видимо, пользовались широкой поддержкой населения, которое напрямую зависело от его успехов.
(5) Тем не менее, основная роль в восстании, судя по Диодору, отводилась Клитархом народным массам Согдианы. Бактрия, напротив, оказалась почти не вовлечена в восстание.
Что касается степени достоверности всех трех версий, то более всего следует доверять Птолемею и Клитарху (в равной степени), Аристобулу же – менее, поскольку он в значительной степени перерабатывает сведения первых двух. Исключение здесь составляют, видимо, некоторые представления Аристобула о «бактрийских всадниках», являющиеся, несомненно, оригинальными.

VII. Анализ сведений о кочевниках.

Кочевники фигурируют во всех трёх версиях восстания Спитамена, являясь, по сути, основной опорой этого движения. Ни одно предприятие Спитамена не могло обойтись без поддержки кочевников. Складывается впечатление, что Спитамен и поддерживающая его группа согдийской и бактрийской знати были в значительно большей степени связаны с кочевым миром, нежели с коренным населением своих собственных стран.
Разные версии описывают участие кочевников в восстании каждая по-своему.
Клитарх сообщает о дахах (возможно – о 1000 дахов), которые, видимо, были изначально как-то связаны со Спитаменом, приняли участие, по крайней мере, в двух его экспедициях и сохраняли ему верность до конца, и, возможно, о массагетах.
Эти дахи, несомненно, тождественны прикаспийским дахам, соседям хорасмиев, поскольку никакие другие дахи Клитарху не известны. С даями с Танаиса эти дахи не могут быть отождествлены ни по своему названию (Клитарху эти даи были известны только как европейские скифы) ни по логике событий (дахи и даи-европейские скифы во всех версиях действуют независимо друг от друга, явно как разные народы).
Также массагеты Спитамена тождествены массагетам, соседям хорасмиев.
Птолемей говорит о трёх отрядах массагетов. Первый отряд из 600 всадников примкнул к Спитамену в ответ на враждебные действия македонцев и принял участие в первых двух экспедициях. Во второй экспедиции также участвовал ещё один отряд из 1000 массагетов. Видимо после своего поражения Спитамен лишился поддержки этих двух отрядов, и для своего третьего похода ему пришлось, по сути, нанять ещё 3000 массагетов. Возможно, таким же путём он привлёк к себе и второй отряд. После поражения массагеты сначала предали своих союзников согдийцев и бактрийцев, а потом убили и самого Спитамена.
Таким образом, Птолемей даёт совершенно иной образ кочевых союзников Спитамена, и механизма их участия в восстании, нежели Клитарх. Массагеты у него – это множество относительно малочисленных группировок профессиональных воинов наёмников, готовых легко примкнуть к любому удачливому вождю, но с такой же легкостью предающих его.
Птолемей, описывая массагетов, придерживается целостной географической концепции, согласно которой Согдиана и Бактрия на широких пространствах граничит о «скифской пустыней», а по другую её сторону лежит «земля массагетов». Все события в его изложении разворачиваются вблизи от этой пустыни, поскольку кочевники боялись заходить вглубь населённой территории и предпочитали совершать набеги.
Арриан называет союзников Спитамена в его первой экспедиции просто кочевниками-скифами, и, только исходя из общей концепции Птолемея, можно заключить, что речь идёт о массагетах. Для Арриана вообще на протяжении всего описания действий Спитамена, как и в остальных частях его произведения, скифы выступают как синонимы массагетов (см.: III, 11, 6, Curt., IV, 12, 6; III, 13, 2-3, Curt., IV, 15, 2; III, 25, 3, 28, 8; 27, 4; IV, 5, 3-8; 6, 1; 11, 9; 16, 3- 17, 2; 17, 4-7; V, 4, 5; 12, 2).
Аристобул заимствовал свои сведения у Клитарха и Птолемея и, возможно, не придавал им столь важного значения. Так, согласно Арриану, он говорил о неких скифах в первой экспедиции, и поэтому трудно сказать, кого он имел в виду: дахов или массагетов. Скорее всего, эти скифы являются результатом передачи Арриана, хотя нельзя исключить и того, что уже Аристобул называл их так.
Во второй экспедиции сведения Аристобула о дахах, определённо, восходят к Клитарху, а о массагетах – как к Клитарху, так и к Птолемею.
В третьей экспедиции он определённо говорил о неких скифах, и, судя по тому, что его описание Ксениппы вообще дублирует сведения Птолемея о Багах, речь так же, как и у этого последнего, должна была идти о массагетах. Возможно, здесь мы сталкиваемся с одним из примеров, когда Аристобул «обезличивает» свои сведения о кочевниках. Судя по описанию Ксениппы, Аристобул так же, как и Птолемей, сообщал о том, что массагеты граничат с Согдианой.
Кроме того, Аристобул сообщает о хорасмиях и апасиях, причисляя их к массагетам, как о народах, у которых пытался укрыться Спитамен. Возможно, что именно им он приписывал его убийство.
Неизбежно встаёт вопрос, почему Клитарх называл союзников Спитамена преимущественно дахами, а Птолемей – только массагетами. Прежде всего, отметим, что оба автора приводят в равной степени самостоятельные и непротиворечивые версии событий, и поэтому с методологической точки зрения недопустимо отдавать предпочтение сведениям только одной из них, например Птолемея, как это традиционно делается. Обе версии следует изначально признать равноправными.
Вопреки этому традиционному подходу мы видим, что Клитарх, несомненно, прав, говоря об участии дахов в восстании. Это подтверждается его собственным указанием и указаниями более поздних авторов на присутствие дахов в Прикаспии. Возможно, что и Птолемей знал о существовании этих дахов: он упоминает об их участии в битвах при Гидаспе и, что не исключено, при Гавгамелах; также упоминание им даев с Танаиса позволяет предположить, что ему были известны некие другие даи – «не с Танаиса».
Возможно, что, в то время как Клитарх различал дахов и массагетов, Птолемей всех кочевников к западу от Согдианы и Бактрии считал массагетами. В любом случае, отсутствие дахов у Птолемея свидетельствует об относительно меньшей степени достоверности его сведений о кочевниках.
Не исключён также и тот вариант, что Птолемей говорил о даях, но эти его сведения были опущены Аррианом. Как мы отмечали, Арриан вообще очень небрежно обращался с этнонимами кочевников: для него «номады» – это почти то же, что и скифы, а скифы – почти то же, что массагеты123. Для Арриана не составило бы труда назвать даев скифами и включить их в число массагетов.
Более того, у Арриана были определённые причины для антипатии к даям и симпатии к массагетам. Известно, что его перу принадлежат сочинения по истории Парфии и аланов124. В первом из них, говоря о возникновении парфянской державы, он отказывается от наиболее распространённой и достоверной версии Аполлодора о том, что его основатель Аршак был вождём даев (Strab., XI, 9, 2-3; и др.)125, и излагает некую официальную парфянскую легенду о воцарении Аршака126, наподобие той, какую приводит Геродот о воцарении Дария (III, 70-88). Хотя Арриан и сообщает о происхождении парфян от кочевников, он называет этих последних просто скифами и относит этот событие к эпохе мифического царя Сезостриса, никак не связывая с ними Аршака. В сочинении же об аланах, с которыми он лично воевал в Армении, он называет их потомками массагетов.
Всё это могло привести к тому, что и в изложении событий далёкого прошлого Арриан старался бы подчеркнуть значение массагетов и умолчать о роли даев.
Участие дахов в восстании Спитамена, как основной его движущей силы представляется тем более логичным и более значительным для нас, что, как мы установили, главным противником Александра в Средней Азии были скифы из-за Танаиса – тоже дахи, которые оказывали поддержку восстанию семи городов точно так же, как эти – восстанию Спитамена. Складывается впечатление о глубокой взаимосвязанности событий противостояния на Танаисе и восстания Спитамена, где в обоих случаях в качестве решающей силы выступают группировки дахов. Это вновь сигнализирует то, какое огромное влияние имели кочевники, а именно – дахи, на власть имущие слои согдийского общества. Согдиана, по сути, оказывается зоной дахского влияния. Эти наблюдения требуют решительного пересмотра традиционных представлений о причинах и характере движения Спитамена и обо всей этнополитической ситуации в Средней Азии того времени, применительно к проблеме осёдло-кочевнического диалога между населяющими её народами.

Часть IV
Упоминания среднеазиатских кочевников в речах у
Курция Руфа и Арриана

Упоминания кочевников встречаются в приводимых Курцием Руфом речах главных действующих лиц: Александра, Бесса, Пармениона и других, а также в некоторых отрывках сочинений этих авторов, излагающих их собственные мысли. В большей степени всё это свойственно для Курция Руфа.127
Надо полагать, что у этого автора во всех подобных случаях действует один простой принцип: упоминаются только те народы, которые либо уже фигурировали, либо ещё будут фигурировать, в описании событий похода в его источниках. При этом сохраняется тот же контекст, в котором упоминаемый народ фигурировал в описании событий.
1. Так, сообщая о том, что к Дарию в Вавилон в числе других народов пришли бактрийцы «среди этих племён самые воинственные и суровые, по своим нравам совсем не похожи на изнеженных персов; они жили недалеко от весьма воинственного племени скифов, привыкли к грабежам и всегда бродили с оружием в руках» (IV, 6, 3), Курций заимствует это описание из рассказа Аристобула о «бактрийских всадниках» и Ксениппе (VIII, 2, 14-16).
2. Фраза из речи Пармениона перед битвой при Гавгамелах о том, что, если нападение будет совершено днём, то воинов испугают «страшные лиц скифов и бактрийцев, их косматые бороды и нестриженые волосы, ещё и огромный рост и мощные тела» (IV, 13, 5) связана с сообщением Клитарха о том, что к Дарию прибыли бактрийцы, скифы и инды (IV, 9, 2).
3. Слова Александра перед этой же битвой о том, что для решения спора на войне ничего н значит «кого называть скифами, а кого кадусиями» (IV, 14, 3) связана с тем, что в описании Клитарха одними из опаснейших противников в последующей битве будут отряды именно этих двух народов (Diod., XVII, 59, 5-8; Curt., IV, 15, 5-13).
4. Слова Набарзана Дарию о том, что «Бактрия ещё не тронута, инды и саки ещё в твоей власти» намекает на поход Александра сначала на саков и затем – в Индию (VIII, 4 , 20; 5, 1).
5. Фраза Александра из его речи, произнесённой на войсковом собрании в Гиркании, о том, «что Набарзан захватил Гирканию, цареубийца Бесс не только владеет Бактрией, но и угрожает нам; согдийцы, дахи, массагеты, саки и инды ещё независимы» (VI, 3, 9)128 целиком построена из намёков на последующие события, которые при этом следуют строго в хронологическом порядке этих событий: капитуляция Набарзана (VI, 4, 8-14; 5, 22-23); известие о приготовлениях Бесса к войне (VI, 6, 13-по Аристобулу); поход в Согдиану и её восстание (Diod., XVII, (2), prol. 21; Curt., VII, 5, 1; 6, 13); действия дахов, а затем и массагетов в восстании Спитамена (VII, 7, 32; VIII, 1, 3-6); поход на саков (VIII, 4, 20) и в Индию (Diod., XVII, (2), prol. 21; Curt., VIII, 5, 1).
6. Сообщение о том, что на помощь Бессу «придут хорасмии и дахи, саки и инды, а также обитающие за рекой Танаис скифы, среди которых есть столь высокого роста, что их плечи приходятся на уровне макушек македонцев» (VII, 4, 6) связано с описанием посольства хорасмиев, граничащих с дахами (VIII, 8, 7) и скифов из-за Танаиса (VII, 8, 8 -9, 1; ср. указание на то, что скифы привыкли судить о силе духа по росту человека, и Александр показался им невзрачным в этом отношении), а также вновь на поход против саков и индов.
7. Упрёк мага Кобара Бессу, что, пусть тот «будет собирать войско с берегов Танаиса» (VII, 4, 6), это всё равно не спасёт его от Александра, намекает на сведения Аристобула о соответствующих действиях Бесса (VII, 4, 32).
8. Многочисленные аргументы в пользу похода против скифов из речи Александра перед битвой на Танаисе (VII, 7, 12-18) и контраргументы скифских послов (VII, 8, 12-30) связаны с сообщением Клитарха о соответствующем плане Александра (VII, 7, 5) и сопутствующими географическими представлениями (VI, 2, 13-14; VII, 7, 2). Фраза скифских послов о том, что, пока Александр «покорял бактрийцев, начали войну согдийцы» (VII, 8, 21), видимо отражает только последовательность покорения этих областей и никак не связана с событиями восстания.
9. Слова из речи Александра около Гифасиса о том, что теперь за нами «следуют скифы, помощь оказывают бактрийцы, среди нас сражаются дахи и согдийцы» (IX, 2, 24) и, что, если македонцы его покинут, с ним останутся скифы и бактрийцы (IX, 2, 33), связаны с участием отрядов этих народов в битве при Гидаспе, согласно Птолемею и Аристобулу (Arr., V, 12, 2; Curt., VIII, 14, 5).
Сообщение Арриана о том, что к Дарию в Экбатаны должны подойти союзники скифы и кадусии (III, 19, 3-4), восходит через Аристобула к сведениям Клитарха об участии отрядов этих народов в битве при Гавгамелах.
Слова из речи Александра во время бунта в Описе о том, что он «победил персов, мидян, бактрийцев и саков; 6. Покорил уксиев, арахотов и дрангов, завоёвывая парфиеев, хорасмиев и гирканиев до Каспийского моря, перешёл через Кавказ за Каспийскими воротами» (VII, 20, 5-6) не имеют соответствий среди реальных событий похода, как их излагает Арриан, в тех моментах, которые касаются упоминаемых здесь саков и хорасмиев. Возможно, что эти детали были заимствованы Аррианом из некого общегеографического описания, не связанного с походом Александра, и через Эратосфена восходящего к ранним источникам (Гекатею?)129. Но, судя по тому, что здесь все народы перечисляются явно в контексте событий похода, упоминание саков и хорасмиев указывает на то, что в сочинении Птолемея (?)130 присутствовали некие связанные с ними эпизоды, видимо, аналогичные изложенным у Клитарха – посольство хорасмиев и поход против саков131, которые были опущены Аррианом.

Этногеографические концепции среднеазиатских кочевников у историков Александра

Подводя итоги, суммируем наши выводы относительно представлений историков Александра о расселении кочевых народов Средней Азии.
Серьёзная попытка сформулировать концепцию расселения народов эпохи Александра предпринималась только И.В. Пьянковым132. Согласно его гипотезе, Клитарх (и за ним Аристобул) и Птолемей являются авторами двух принципиально разных этногеографических концепций: у Клитарха (и Аристобула) все народы фигурировали исключительно под их условными «географическими» обозначениями (европейские скифы, азиатские скифы, скифы выше Боспора), а у Птолемея – только под их собственными именами (даи, массагеты, саки)133. Смешение элементов этих двух систем происходит уже в результате контаминации данных Клитарха и Птолемея последующими авторами, что, видимо, связано с гипотезой И.В. Пьянкова об «источнике Спитамена», через который все сведения Курция о Спитамене и союзных с ним кочевниках восходит к Птолемею. При сопоставлении обеих этих концепций, по мнению И.В. Пьянкова, оказывается, что европейские скифы тождественны даям, азиатские скифы – либо сакам, либо массагетам, а скифы выше Боспора – массагетам.
Нам представляется, что этногеографические концепции Клитарха и Птолемея были значительно сложнее и разнообразнее, и что как «реальные» этнонимы, так и условные «географические» определения равным образом содержались в сочинениях обоих названных авторов.
Так, Клитарх, несомненно, говорил о трёх следующих народах: дахах (первая и вторая экспедиции Спитамена, его последнее убежище, посольство хорасмиев), массагетах (вторая экспедиция и посольство хорасмиев) и саках (их посольство и поход против них).
И.В. Пьянков также высказывал предположение, что упоминания дахов у Курция вызваны влиянием некого позднего автора134. Надо полагать, что имелись в виду восходящие к Аполлодору сведения о даях-основателях парфянской державы, приводимые Помпеем Трогом, сочинение которого широко использовал Курций135. Однако в тех фрагментах, которые определённо восходят к Помпею Трогу, ничего не говорится о даях, а основатели Парфии названы просто скифами. В то же время, несомненно, по данным Клитарха «неукротимых дахов» упоминает Вергилий (Aen., VIII, 724-728). Да и общая целостность и гармоничность сведений Курция о дахах не даёт повода для сомнений в том, что о них упоминал уже Клитарх. При этом дахи Клитарха, определённо, никак не были связаны с европейскими скифами, а обитали на территории Прикаспия к югу от хорасмиев.
Массагетов Клитарх помещал, вероятно, на северной границе хорасмиев и согдийцев, а саков – в Фергане, к югу от Сырдарьи и к востоку от Ходжента, и в Алайской долине. Саки, видимо, воспринимались Клитархом как азиатский народ, однако он ни разу не применял к ним термин азиатские скифы. Что касается массагетов, то Клитарх вообще не связывал их локализацию с Азией или Европой. Использование «географической» системы этнонимов засвидетельствовано у Клитарха только в отношении европейских скифов и скифов выше Боспора (последние характеризуются им как «азиатские» всего один раз, и то в качестве пояснения), в основном же он оперировал «реальными» этнонимами, что исключает предположение о неком исключительном значении для него «географической» системы.
Птолемей сообщал об азиатских скифах, которые, однако, никак не были связаны с саками, а соответствовали им же упоминаемым даям с Танаиса и европейским скифам Клитарха. Также не исключено, что Птолемей сообщал и о саках и о даях «не с Танаиса», но это было опущено Аррианом.
Таким образом, рассматриваемые авторы упоминали следующие кочевые народы:

Клитарх
Аристобул
Птолемей

скифы с Танаиса
даи с Танаиса
абии-скифы
абии-скифы

европейские скифы
европейские скифы
азиатские скифы
скифы выше Боспора
?

саки
?
? саки
дахи
дахи
? даи
массагеты
массагеты
массагеты
хорасмии
хорасмии (массагеты)
? хорасмии

апасии (массагеты)

Такая пестрота в представлениях о среднеазиатских кочевниках у античных авторов вполне закономерна и связана с наличием почти для каждого из этих народов отдельных самостоятельных источников информации, которые, по сути, так и не были объединены в какую-нибудь общую концепцию. Тем не менее, можно попытаться составить схему этногеографических представлений этих авторов (см. карту 2).
Заключение

В результате проделанной работы удалось реконструировать представления первых историков Александра Македонского (Клитарха, Птолемея, Аристобула) о кочевых народах Средней Азии и об их участии в событиях, связанных с македонским завоеванием.
Прежде всего, следует отметить, что наши источники рисуют достаточно сложную и многогранную картину расселения кочевых народов и их взаимоотношений. Наиболее достоверную информацию о кочевниках сообщают Клитарх и Птолемей, причём сведения Клитарха в ряде моментов более точны и подробны (только он рассказывает о двух визитах посольств кочевников об участии дахов и саков в событиях похода).
В целом, объединяя данные наших источников, можно говорить о том, что в Средней Азии существовали четыре основные группы кочевников:
1. даи с Танаиса (европейские скифы Клитарха, азиатские скифы Птолемея, скифы из-за Танаиса и самые северные кочевники Аристобула), которые занимали территории по среднему течению Сырдарьи около современных Ходжента и Ташкента. При этом они контролировали не только области по правому берегу реки, как принято считать, но и значительную часть левобережья;
2. саки, занимающие территорию Ферганы к югу от Сырдарьи и Алайскую долину;
3. дахи, обитающие в юго-восточном Прикаспии. Необходимо особо подчеркнуть, что первую волну переселения дахов из-за Сырдарьи в Прикаспий следует датировать временем, предшествующим походу Александра, то есть серединой IV в. до н.э., а не рубежом IV-III вв.—первой четвертью III в. до н.э., как принято считать.
4. массагеты, занимающие территорию среднеазиатского междуречья от северо-западных границ Согдианы до Аральского моря;
К числу массагетских народов также, видимо, относились ещё три кочевые общности: скифы-абии, скифы выше Боспора и апасии, а также оседлый народ хорасмиев в низовьях Амударьи.
Три группировки кочевников, перечисленных выше – массагеты, саки и дахи Прикаспия являлись союзниками персов и, таким образом, входили в сферу влияния персидской державы. Такая этнополитическая ситуация является непосредственным продолжением отношений между персидской властью и кочевниками, сложившихся в период становления империи в конце VI- начале V вв. до н.э.
С другой стороны, в рассматриваемую эпоху сильнейшим объединением кочевников и главным противником Александра в среднеазиатском регионе являлись даи с Танаиса. Судя по всему, эти даи были основным очагом военной напряженности, представляя собой прямую угрозу независимости таких народов, как хорасмии, скифы-абии, скифы выше Боспора и, видимо, все массагетские народы в целом и саки. Кроме этого даи с Танаиса контролировали значительные территории на левом, персидском берегу Сырдарьи и, видимо, стремились расширить своё влияние в Согдиане, претендуя на политическую гегемонию в этой области. Битва на Танаисе и возникновение военной коалиции македонцев, хорасмиев и скифов-абиев явились серьёзными военным и дипломатическим поражениями даев, что, видимо, значительно умерило их амбиции
В данной работе также удалось реконструировать версии наших первоисточников о согдийском восстании Спитамена и об участии в нём кочевых народов. При этом данные Клитарха и Птолемея серьёзно расходятся: Клитарх называет союзниками Спитамена, прежде всего дахов, а также – массагетов, а Птолемей – только массагетов. В этой ситуации, видимо, следует отдать предпочтение более точным сведениям Клитарха, хотя версия Птолемея не менее достоверна. Следует подчеркнуть, что, по сути, основной движущей силой сопротивления македонцам являлись кочевники, а главным образом – дахи, а не народные массы, как обычно считается. При этом кочевники пользовались колоссальным влиянием на власть имущие слои Согдианы. Создаётся впечатление согласованности действий даев с Танаиса и дахов Прикаспия, которые одинаково рассматривали Согдиану, как зону своего влияния. Всё это делает необходимым как коренной пересмотр традиционных представлений о причинах и характере восстания Спитамена, так и о социальной структуре среднеазиатского общества, так и об этнополитической ситуации в этом регионе в эпоху Александра.
После окончания среднеазиатского похода Александр сохранил традиционные союзнические отношения только с массагетами и с дахами Прикаспия, а также заключил с хорасмиями, скифами-абиями и скифами выше Боспора союз против даев с Танаиса, с которыми он, по сути, намеренно сохранил отношения войны. Традиционный союз с саками был по не ясным до конца причинам вероломно нарушен Александром, совершившим военную экспедицию против этого народа.
В заключении отметим, что данная работа является, по сути, только наброском для более широкого исследования среднеазиатского похода Александра, и поэтому все сделанные нами сейчас выводы требуют более серьёзного обоснования.
Приложения

Таблица № 1
Сопоставление списка народов армии Дария по Птолемею
и диспозиции персов при Гавгамелах по Аристобулу

Список народов армии Дария
По Птолемею
Диспозиция персов при Гавгвмелах
по Аристобулу
Бактрийцы Б
инды Е
согдиане С
саки С

арахоты
горные инды (Барзаент)

бактрийская конница

скифская конница
около 1000 бактрийцев
даи
арахоты

Арии (Сатибарзан)

персы (пехота и конница)
сусии
кадусии
персы носители «айвы»
инды
карийцы-выселенцы
марды
парфиены

гирканцы
тапуры (Фратаферн)
парфиены
саки
гирканцы
тапуры
мидяне
кадусии
албаны
сакесины (Атропат)

албаны
сакесины
Люди с Красного моря
(Оронтобат, Ариобарзан, Орксин)

люди с Красного моря
сусианы
уксии (Оксафр)

уксии
вавилоняне
карийцы-выселенцы
ситакены (Бупар)
вавилоняне

ситакены
армяне (Оронт, Мифравст)
армянская
Каппадокийцы (Ариак)
и каппадокийская конница
Сирийцы Келесирии
и Междуречья (Мазей)
солдаты из Келесирии
и Междуречья
мидяне
В списке Птолемея народы перечисляются в том же порядке, что и в источнике. В диспозиции Аристобула народы перечисляются с нарушениями точного порядка; неизменным сохраняется только их ближайшее окружение Курсивом обрзначены те народы, которые содержатся в обоих списках и при этом сохраняют своё положение относительно других народов, упоминающихся рядом с ними. Жирным шрифтом обозначены те народы, которые содержатся в обоих списках, но при этом находятся в разном окружении. Подчёркнуты те народы, которые содержатся только в одном из списков.
Таблица №2
Сопоставление диспозиций персов при Гавгамелах
по Арриану, Клитарху и Курцию Руфу
Диспозиция Аристобула
у Арриана
Диспозиция
Курция Руфа
Диспозиция
Диодора
*около 1000 бактрийцев
*1000 бактрийских всадников

Даи
*1000 дахов

Арахоты
4000 арахосиев
и сузиан

*бактрийская конница
*8000 бактрийских всадников (Бесс)

*скифская конница
*2000 массагетов

*персы (пехота и конница)

сусии
кадусии
*персы носители «айвы»
«родственники»
*инды
*карийцы-выселенцы
*марды
*персы (Ариобарзан,
марды Оронтобат,
согдийцы Орксин)
*персидская конница
*«родственники»
носители «айвы»

коссеи
дворцовая охрана
инды

марды

Уксии
Вавилоняне

Неизвестные племена

Каспии (Фрадат)

люди с Красного
моря
ситакены
инды и
жители берегов Красного моря

Чужеземные солдаты

Албаны
и сакесины
Армяне Малой Армении
?армяне
Тапуры
и гирканы
Вавилоняне

Белиты, жители Косских гор

Гортуи с Эвбеи

Фригийцы
и катаоны

*парфиены
* ?саки
Парфиены,
Вышедшие из Скифии

*скифы
солдаты из Келесирии и Междуречья

мидяне
*?армянская и
*?каппадокийская конница
Армяне Великой Армении

*кадусии
каппадокийцы
сирийцы
мидийцы

*кадусии
В таблице все народы перечисляются в той последовательности, в которой они следуют в источнике. Курсивом отмечены народы, упоминаемые и Аррианом и Курцием Руфом, сведения о которых восходят к Аристобулу. Жирным шрифтом выделены народы, упоминаемые только Курцием, сведения о которых предположительно восходят к Клитарху. Подчёркнуты те народы, которые независимо друг от друга упоминаются Аристобулом и Клитархом. Звёздочкой отмечены те народы, которые затем фигурируют в описаниях событий битвы у соответствующих авторов
Таблица № 3
Участие кочевых народов Средней Азии в событиях
похода Александра согласно версиям первоисточников

Клитарх
Аристобул
Птолемей
Армия Дария III в битве при Гавгамелах
скифы
саки
скифы = массагеты
даи = дахи
саки (азиатские скифы)
скифы
Армия Александра при Гидаспе

скифы
дахи
скифы
даи-гиппотоксоты
Кочевники – союзники Бесса

скифы по ту сторону Танаиса
скифы-союзники
даи по эту сторону Танаиса
Первый визит посольств кочевых народов
скифы-амбии
европейские скифы
скифы выше Боспора
скифы-абии
европейские скифы

План скифского похода Александра

на самых северных
скифов-кочевников
на скифов (из-за Танаиса)
Битва на Танаисе
азиатские скифы

европейские скифы
Посольство скифского царя после битвы на Танаисе
скифы

Посольство саков после битвы на Танаисе

саки
Второй визит посольств кочевых народов

? хорасмии ?
европейские скифы

хорасмии, соседи
колхов
и амазонок
? массагеты
(рядом с хорасмиями)
? европейские скифы
скифы выше Боспора
хорасмии, соседи
дахов

и массагетов
Экспедиция Александра на саков
? саки ?

саки
Первая экспедиция Спитамена
600 скифов-кочевников
скифы
дахи
Действия отряда Кена против скифов
скифы

Бегство Спитамена
к скифам
(в пустыню)
к хорасмиям и апасиям
(массагетским народам)
в Бактры
Вторая экспедиция Спитамена
600 скифов-массагетов
1000 массагетов
800 массагетов
1000 дахов
?? массагеты
? 1000 дахов

Третья экспедиция Спитамена
3000 скифов-массагетов
? скифы

Последнее убежище Спитамена и место его гибели
у массагетов
? у хорасмиев и апасиев
у дахов

Список литературы
I. Источники
1. Арриан Флавий. Поход Александра / Пер. М.Е.Сергеенко. М., 1993.
2. Геродот. История в девяти книгах / Пер. Г.А.Стратановского. Л., 1972.
3. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Кн.XVII // Квинт Курций Руф. История Александра Македонского / Пер. М.Е.Сергеенко. М., 1993.
4. Квинт Курций Руф. История Александра Македонского /Пер. М.Е.Сергеенко. М., 1993.
5. Страбон. География в семнадцати книгах / Пер. Г.А.Стратановского. М., 1994.
6. Юстин. Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae» // Пер. А.А.Деконского и М.И.Рижского // Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. М., 1993.

7. Латышев В.В. Известия древних писателей, греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т.I-II // ВДИ. 1947-1950 и 1952.

8. Arrian. History of Alexander the Grate and Indica. With an English translation by E. I. Robson. Vol. I-II. Cambridge, 1961.
9. Diodori Bibliotheca Historica (ex recensione et cum annatacione Ludovici Dindorfii). Vol. III. Lipsiae, 1867.
10. Strabonis Geografica (recognavit Augustus Meinece). Vol. II. Lipsiae, 1866.

Литература

11. Алексеев А.Ю. Скифская хроника (Скифы в VII-IV вв. до н.э.: историко-археологический очерк). СПб., 1992.
12. Алексеев А.Ю. Скифские цари и «царские» курганы V-IV вв. до н.э. // ВДИ. 1996, №3. C. 99-113.
13. Балахванцев А.С. Дахи и арии у Тацита // ВДИ. 1998, №2. С. 152-159.
14. Бернштам А.Н. Племенные союзы на Тянь-Шане и Енисее // История Киргизии. Т.I. Фрунзе, 1956, С. 42-70.
15. Васильев В.Н., Савельев Н.С. Ранние дахи Южного Урала по письменным источникам. Уфа, 1993.
16. Галанина Л.К. К вопросу о Кубанском очаге раннескифской культуры // ВДИ. 1997. № 3. С. 125-137.
17. Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Александр Македонский и Восток. М., 1980.
17. Грантовский Э.А. Иран и иранцы до Ахеменидов. Основные проблемы. Вопросы хронологии. М., 1998.
18. Григорьев В.В. О скифском народе саках. СПб., 1871.
19. Григорьев В.В. Поход Александра Великого в Западный Туркестан // ЖМНП. Ч. 217, отд. II, сент.-окт. 1881.
20. Грязнов М.П. Саки // История Киргизии. Т.I. Фрунзе, 1963, С. 68-72.
21. Гулямов Я.Г. Рабовладельческое общество // ИУССР. Ташкент, 1974, С. 19-38.
22. Дандамаев М.А. Поход Дария против скифского племени тиграхауда // КСИНА. № 61, 1963, С. 175-187.
23. Дандамаев М.А. Политическая история Ахеменидской державы. М., 1985.
24. Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика Древнего Ирана. М., 1980.
25. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Т. I. Античный мир. СПб., 1994.
26. Десятчиков Ю.М. Процесс сарматизации Боспора. Автореф. канд. дисс. М., 1974.
27. Десятчиков Ю.М. Дахи и держава Ахеменидов // Всесоюзное научное совещание «Античная культура Средней Азии и Казахстана». Тезисы докладов. Ташкент, 1979, С. 94-95.
28. Дьяконов И.М. История Мидии от древних времен до конца IV в. до н.э. М.-Л., 1956.
29. Дьяконов М.М. Очерк истории древнего Ирана. М., 1961.
30. Дьяконов М.М. Александр и его преемники на Востоке // История Востока. Т. I. Восток в древности. М., 1997. С. 505-517.
31. Исмагил Р. Сарматское окно в Европу // Вопросы археологии Западного Казахстана. Памяти В.В. Родионова. Вып. 1. Самара, 1996.
32. Кошеленко Г.А., Гаибов В.А., Бадер А.Н. Парфянские сюжеты в «Истории Александра Македонского» Курция Руфа // ВДИ. 1998, № 1. С. 301-313.
33. Крюгер О.О. Арриан и его труд «Поход Александра» // Арриан. Поход Александра. М., 1993. С. 5-46.
34. Куклина И.В. Этногеография Скифии по античным источникам. Л., 1985.
35. Литвинский Б.А. Борьба народов Средней Азии против греко-македонских захватчиков // ИТН. Т.I. М., 1962. С. 236-274.
36. Литвинский Б.А. Средняя Азия в составе Селевкидского государства // ИТН.Т.I. М., 1962, С. 275-289.
37. Литвинский Б.А., Пьянков И.В. Военное дело у народов Средней Азии VI-IV вв. до н.э. // ВДИ. 1966, № 3, С. 36-52.
38. Литвинский Б.А. Древние кочевники «Крыши Мира». М., 1972.
39. Массон В.М. Народы Туркменистана в эпоху рабовладельческого строя и его кризиса (VI в. до н.э. — V в.н.э.) // ИТССР. Т.I, кн.1. Ашхабад, 1957.
40. Маринович Л.П. Греки и Александр Македонский (К проблеме кризиса полиса). М., 1993.
41. Мачинский Д.А. О времени первого активного выступления сарматов в Поднепровье по свидетельствам античных письменных источников // АСГЭ. Вып.13. 1971, С. 30-54.
42. Пьянков И.В. К вопросу о маршруте похода Кира II на массагетов // ВДИ. 1964, № 4, С. 115-130.
43. Пьянков И.В. «История Персии» Ктесия и среднеазиатские сатрапии Ахеменидов в конце V в. до н.э // ВДИ. 1965, № 2, С. 35-51.
44. Пьянков И.В. Саки: содержание понятия // ИАН ТаджССР, ООН. 1968, № 3 (53), С. 12-19.
45. Пьянков И.В. Рец. на кн.: P.Daffina. L’immigrazione dei Saka nella Drangiana. Roma, 1967 // ВДИ. 1969, № 4, С. 169-174.
46. Пьянков И.В. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С.40-46.
47. Пьянков И.В. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов. Душанбе, 1972.
48. Пьянков И.В. Хорасмии Гекатея Милетского // ВДИ. 1972, № 2, С. 3-21.
49. Пьянков И.В. К вопросу о путях проникновения ираноязычных племен в Переднюю Азию // Переднеазиатский сборник. Ч.III. М., 1973, С. 193-207.
50. Пьянков И.В. Массагеты Геродота // ВДИ. 1975, № 2, С. 46-70.
51. Пьянков И.В. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Тезисы докладов. Л., 1975, С. 84-91.
52. Пьянков И.В. Массагеты, соседи индийцев // Средняя Азия и средневековье. М., 1977, С. 53-57.
53. Пьянков И.В. Кочевники Казахстана VII в. до н.э. и античная литературная традиция // Античность и античные традиции в культуре и искусстве народов Советского Востока. М., 1978, С. 184-190.
54. Пьянков И.В. Движение степного населения и взаимодействие его с населением оазисов Средней Азии в III в. до н.э. — I в.н.э. // Всесоюзное научное совещание «Античная культура Средней Азии и Казахстана». Тезисы докладов. Ташкент, 1979, С. 42-43.
55. Пьянков И.В. Бактрия в античной традиции (Общие данные о стране: название и территория). Душанбе, 1982.
56. Пьянков И.В. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал — Хорезми в мировой истории и культуре. Душанбе, 1983, С. 38-56.
57. Пьянков И.В. Аскатаки-скифы и восточные каспии // Памироведение. Душанбе, 1984, вып.1, С. 107-120.
58. Пьянков И.В. Александрия Крайняя в известиях античных авторов // Исследования по истории и культуре Ленинабада. Душ., 1986. С. 73-81.
59. Пьянков И.В. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж.Р.Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, № 4, С. 191-207.
60. Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции (Источниковедческий анализ). М., 1997.
61. Рахманова Р.М. Средняя Азия в V-IV вв. до н.э. Канд. дисс. Л.,1964.
62. Ростовцев М.И. Скифия и Боспор. Л., 1925.
63. Ртвеладзе Э.В. Ксениппа-Паретака // Кавказ и Средняя Азия в древности и в средневековье. М., 1981. С. 97-99
64. Струве В.В. Поход Дария I на саков-массагетов // Он же. Этюды по истории Северного Причерноморья, Кавказа и Средней Азии. Л., 1968. С.. С. 51-66; 228-233.
65. Толстов С.П. Древний Хорезм. М.-Л., 1948.
66. Толстов С. П. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л., 1948.
67. Тревер К.В. Александр Македонский в Согде // ВИ. 1947, №5. С.
68. Тревер К.В. Рабовладельческий строй // ИУССР. Ташкент, 1967.
69. Хлопин И.Н. Историческая география южных областей Средней Азии (античность и раннее средневековье). Ашхабад, 1983.
70. Шахермайр Ф. Александр Македонский. М., 1986.
71. Шофман А.С. Восточная политика Александра Македонского. Казань, 1976.
72. Щеглов Д.А. Массагетский поход Кира Великого (локализация и историческая интерпретация) // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. Материалы конференции. СПб., 1998. С. 114-118.
73. Bosworth A.B. Conquest and Empire: the reign of Alexander the Great. L.,1988.
74. Gardiner-Garden J.R. Apollodoros of Artemita and the Central Asian Skythias. Bloomingtone, 1987.
75. Gardiner-Garden J.R. Greek conceptions on Inner Asian geography and ethnography from Ephoros to Eratosthenes. Bloomingtone, 1987.
76. Gardiner-Garden J.R. Ktesias on early Central Asian history and ethnography. Bloomingtone, 1987.
77. Griffith G.T. Alexander`s generalship at Gaugamela // JHS. Vol. 67. 1949. P.
78. Hammond N.G.L. Three historians of Alexander the Great. Cambridge, 1983.
79. Holt F.L. Alexander the Great and Bactria. The Formation of a Greek Frontier in Central Asia. Leiden — New-York. 1988.
80. Robinson C.A. The extraordinary ideas of Alexander the Great // American Historical Rewiew. Vol. 62. 1957. P. 335-336.
81. Schwartz E. Griechische Geschichtschchreiber. Lpz.,1957.
82. Tarn W.W. Alexander the Great. Vol. I. Narrative. Vol. II. Sources and Studies. Cambridge, 1950-1951.
83. Tarn W.W. The Greeks in Bactria and India. Cambridge, 1951.
84. Wolski J. Der Zusammenbruch der Seieukidenherrschaft im Iran im 3 Jahrhundert v. Chr. // Der Hellinismus In Mittelasien. Darmstadt, 1969.

1 Хронологические рамки определяют упоминания кочевых народов в связи с битвами при Гавгамелах (331г. до н.э.) и Гидаспе (327 г. до н.э.), основное внимание будет уделено событиям похода в Бактрию и Согдиану (329-328 гг. до н.э.).
2 Под первоисточниками здесь понимаются сочинения современников Александра, дошедшие до нас во фрагментах: Каллисфена, Поликлита, Онесикрита и особенно – Клитарха, Птолемея и Аристобула.
3 Пьянков И.В. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С.40-46; Он же. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972; Он же. Александрия Крайняя в известиях античных авторов // Исследования по истории и культуре Ленинабада. Душ., 1986. С. 73-81; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции (Опыт источниковедческого исследования). М., 1997. С. 27-48; 212-228.
4 Hammond N.G.L. Three historians of Alexander the Great. Cambridge, 1983.
5 Ср.: Маринович Л.П. Греки и Александр Македонский (К проблеме кризиса полиса). М., 1993. С.23-54.
6 Schwartz E. Griechische Geschichtschchreiber. Lpz.,1957.
7 Cм. напр.: Пьянков И.В. Ук. соч. С.37-42.
8 Ср.: Hammond N.G.L. Op. cit. P.51; 113: 118.
9 Ср.: Tarn W.W. Alexander the Great. Vol. II. Sources and Studies. Cambridge, 1950. P.182.
10 Так Арриан указывает, что людьми с Красного моря распоряжались Оронтобат, Ариобарзан и Орксин (III, 8, 5), а Курций сообщает, что Ариобарзан и Оронтобат вели персов, мардов и сусийцев (в тексте: согдийцев) под общим командованием Орсина, потомка одного из семи персов, возводившего свой род к Киру – наличие деталей, отсутствующих у Арриана показательно (IV, 12, 7).
11 Г.Т. Гриффит отрицает возможность участия персов и индов в этом прорыве на том основании, что они располагались не на правом фланге, а в центр персидского строя; см: Griffith G.T. Alexander`s generalship at Gaugamela // JHS. Vol. 67. 1949. P. 84. На мой взгляд, эти отряды вполне могли переместиться на правый фланг персов, произведя маневр, аналогичный тому, какой совершила персидская конница, выдвинутая Дарием из центра на левый фланг (III, 11, 3).
12 Tarn W.W. Op. cit. P. 188.
13 О возможности расширительного значения термина кадусии см. напр.: Дьяконов И.М. История Мидии от древних времен до конца IV в. до н.э. М.-Л., 1956. С. 448.

14 Все эти интерполяции собраны и тщательно проанализированы в работе: Кошеленко Г.А., Гаибов В.А., Бадер А.Н. Парфянские сюжеты в «Истории Александра Македонского» Курция Руфа // ВДИ. 1998, № 1. С. 301-313; о принадлежности этих сведений Помпею Трогу: Пьянков И.В. Александрия Крайняя в известиях античных авторов // Исследования по истории и культуре Ленинабада. Душ., 1986. С. 75-76; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. С. 68.
15 Так: скифы и бактрийцы на левом крыле персов (III, 13, 2-4); персидская конница – там же (III, 13, 1); часть индов, конница персов и парфиеев ближе к правому крылу (III, 14, 5 -15, 1).
16 Сомнения по этому поводу см.: Литвинский Б.А., Пьянков И.В. Военное дело у народов Средней Азии в VI-IV вв. до н.э. // ВДИ. 1966, №3. С. 43.
17 Грантовский Э.А. Иран и иранцы до Ахеменидов. Основные проблемы. Вопросы хронологии. М., 1998. С. 266-270, 291.
18 См.: Хлопин И.И. Историческая география южных областей Средней Азии. Аш., 1983. С. 17,22; ср. иначе: Пьянков И.В. «История Персии» Ктесия и среднеазиатские сатрапии Ахеменидов в конце V в. до н.э. // ВДИ. 1965, №2. С. 48; он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.48.
19 Ср. так: Струве В.В. Поход Дария I против саков-массагетов // Он же. Этюды по истории Северного Причерноморья, Кавказа и Средней Азии. Л., 1968. С. 58-60; Дандамаев М.А. Поход Дария против скифского племени тиграхауда // КСИНА. №61, 1963. С. 180-183; Литвинский Б.А. Древние кочевники «Крыши Миры». М., 1972. С. 162-163,172, 174; Пьянков И.В. Саки: содержание понятия // ИАН Тадж ССР, ООН. 1968, №3 (53). С. 17; он же. «История Персии» Ктесия и среднеазиатские сатрапии Ахеменидов в конце V в. до н. э. // ВДИ. 1965, №2. С. 43; он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С. 199; Gardiner-Garden J.R. Ktesias ov early Central Asian history and ethnography. Bloomingstone, 1987. P. 27-32.
20 Саки (хаумаварга), видимо, изначально были подданными персов, а массагеты (саки-тиграхауда=дербики-дропики) и некоторые даи, как и в рассматриваемой ситуации—привилегированными военными союзниками и, возможно, «гражданами» персидского государства (об этом свидетельствует Геродот – I, 125), и только впоследствии в результате каких-то конфликтов они были разгромлены персами и приравнены по своему статусу к остальным народам: первые – при Дарии I (эти события описаны в Бехистунской надписи), а вторые – ко времени Ксеркса (судя по «антидэвовой» надписи).
21 См.: Пьянков И.В. «История Персии» Ктесия и среднеазиатские сатрапии Ахеменидов в конце V в. до н. э. // ВДИ. 1965, №2. С. 46.
22 См. напр.: Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Т. I. Античный мир. СПб., 1994. С. 62-65, 159-160; Tarn W.W. Op.cit. P. 188-189.
23 См. напр.: Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика Древнего Ирана. М., 1980. С. 236-239.
24 Перевод М. Е. Сергеенко неточен: « …даи, верховые лучники…».
25 Перевод М. Е. Сергеенко неверен: «даи, народ, живущий за Танаисом»; ср. правильный: Arrian. History of Alexander the Great and Indica. With an English translation by E. I. Robson. Vol. I. Cambridge, 1961. P. 321.
26 Ср.: Пьянков И.В. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 37; Hammond N.G.L. Op.cit.P.139.
27 Ср.: Ibid. Op. cit. P. 140; где оба эти сообщения почему-то возводятся к Клитарху.
28 После описания перехода через Кавказ, заимствованного также у Аристобула, Курций приводит рассказ о природных условиях Бактрии, видимо, восходящий через Клитарха к Поликлиту. См.: Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. С. 36-37, 226. Мнение Н.Г.Л.Хаммонда, относящего этот фрагмент также к Клитарху, менее убедительно: Hammond N.G.L. Op.cit.P.140.
29 Об этой географической концепции и её истоках см.: Пьянков И.В. Ук. соч. С .26-27, 197-228, 295-296 (карты).
30 Он же. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, № 3. С.124; Васильев В.Н., Савельев Н.С. Ранние дахи Южного Урала по писменным источникам. Уфа, 1993. С. 8-9, 12-13.
31 Derdas. В рукописях разночтения. См.: он же. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 25.
32 Ср.: он же. Ук. соч. С. 37; он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. С. 227; ср. иначе: Hammond N.G.L. Op.cit.P.142, где предполагается заимствование этих сведений у Аристобула, что не убедительно.
33 Ср.: Пьянков И.В. Ук. соч. Душ., 1972. С. 36.
34 Ср.: Пьянков И.В. Рец. на: P. Daffina L`immigrazione dei Saka nella Drangiana. Roma, 1965 // ВДИ. 1969, №4. С. 173-174.
35 Ср.: он же. Ук. соч. Душ., 1972. С. 36.
36 См.: Куклина И.В. Этногеография Скифии по античным источникам. Л., 1985. С. 48-54; Алексеев А.Ю. Скифская хроника (Скифы в VII-IV вв. до н.э.: историко-археологический очерк). СПб., 1992. С.17-21.
37 Ср. мнение о том, что абиев начинают локализовывать в Азии только после похода Александра: Пьянков И.В. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С.84.
38 См.: он же Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. С. 197-220.
39 Ср.: он же. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, № 3. С.120, 126.
40 См.: Щеглов Д.А. Массагетский поход Кира Великого (локализация и историческая интерпретация) // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. Материалы конференции. СПб., 1998. С. 114-118.
41 См. напр.: Пьянков И.В. Ук. соч. С. 127-128; он же. Рец. на: P. Daffina. L`immigrazione dei Saka nella Drangiana. Roma, 1965 // ВДИ. 1969, №4. С. 173-174.
42 Strab., XI, 8, 8; Steph. Byz., s. v. EБрбуйЬкбй. Ср.: он же. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, №3. С. 127; Tarn W.W. The Greeks in Baktria and India. Cambridge, 1951. P. 91.
43 К Геродоту и его предшественникам восходит представление о Танаисе-Доне как о границе Азии и Европы и также границе Скифии; сведения о Танаисе-Сырдарье, видимо, восходят к Демокриту; Ктесий сообщал уже о едином Танаисе, границе Азии и Европы и одновременно Бактрии. См.: Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 26-27, 197-220.
44 Там же. С. 26-27, 220-228.
45 Ср.: он же. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С. 84; он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. С. 227-228; Gardiner-Garden J.R. Greek conceptions on Inner Asian geography and ethnography from Ephoros to Eratosthenes. Bloomingstone, 1987. P.37-38.
46 Ср. так: Пьянков И.В. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, №3. С. 124 прим.57; он же. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С. 84; он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С. 203; он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 228.
47 Он же. Массагеты Геродота // ВДИ. 1975, №2. С.62-63; он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C.17, 193.
48 Он же. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, №3. С.121; он же. Массагеты Геродота // ВДИ. 1975, №2. С.65-67;
49 Там же. С.51-52, 64; он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.192.
50 Ср.: он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C.71.
51Ср.: он же. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С.84; он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C.227-228.
52 См.: Ростовцев М.И. Скифия и Боспор. Л., 1925. С. 20-21; Мачинский Д.А. О времени первого активного выступления сарматов в Поднепровье по сведениям античных письменных источников // АСГЭ. Вып. 13. 1971. С.30-42; Пьянков И.В. Кочевники Казахстана и античная литературная традиция // Античность и античные традиции в культуре и искусстве народов Советского Востока. М., 1978. С.186; он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.206; Галанина Л.К. К вопросу о Кубанском очане раннескифской культуры // ВДИ. 1997. № 3. С. 125-137.
53 Ср. иначе: Gardiner-Garden J.R. Op. cit. P.35.
54 Ср. иначе: перевод М.Е. Сергеенко. Так же: Пьянков И.В. Александрия Крайняя в известиях античных авторов // Исследования по истории и культуре Ленинабада. Душ., 1986. С. 73
55 О принадлежности данного сообщения Аристобулу см.: он же. Ук. соч. С. 74.
56 О принадлежности данного сообщения Аристобулу см.: он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50.
57 Тема подготовки Александром скифского похода весьма обширна, и поэтому она не будет в полной мере рассматриваться в данной работе.
58 Ср.: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 143-144.
59 Пьянков И.В. Саки: содержание понятия // ИАН ТаджССР, ООН. 1968, № 3 (53), С. 15 прим. 23; он же. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С.84; Он же. Аскатаки-скифы и восточные каспии // Памироведение. Душ., 1984. Вып. 1. С.118; Он же. Александрия Крайняя в известиях античных авторов // Исследования по истории и культуре Ленинабада. Душ., 1986. С. 73-81; Он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.203; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 47; см. недоумение по поводу этого же фрагмента: Gardiner-Garden J.R. Op. cit. P.38 .
60 Григорьев В.В. О скифском народе саках. СПб., 1871. С. 123-124; Он же. Поход Александра Великого в Западный Туркестан // ЖМНП. Ч. 217, отд. II, сент.-окт. 1881. С. 63; Тревер К.В. Александр Македонский в Согде // ВИ. 1947, №5. С. ; Бернштам А.Н. Племенные союзы на Тянь-Шане и Енисее // История Киргизии. Т. I. Фрунзе, 1956. С. 49; Массон В.М. Поход Александра Македонского в Среднюю Азию. Освобождение страны от греко-македонско владычества // ИУССР. Т. I, кн. 1. Ашх., 1957. С. 77; Литвинский Б.А. Борьба народов Средней Азии против греко-македонских захватчиков // ИТН. Т. I. М., 1963. С. 251, 256-259, 262-263; Рахманова Р.М. Средняя Азия в V-IV вв. до н.э. Канд. дисс. Л.,1964; Тревер К.В. Рабовладельческий строй // ИУССР. Ташкент, 1967. С. 96; Литвинский Б.А. Древние кочевники «Крыши Мира». М., 1972. С. 169; Гулямов Я.Г. Рабовладельческое общество // ИУССР. Таш., 1974. С. 26; Шофман А.С. Восточная политика Александра Македонского. Казань, 1976. С. 476, 491; Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Александр Македонский и Восток. М., 1980. С. 252-255, 260; Дьяконов М.М. Александр и его преемники на Востоке // История Востока. Т. I. Восток в древности. М., 1997. С. 510; Tarn W.W. Alexander the Great. Vol. I. Narrative. Cambridge, 1951. P. 68; Bosworth A.B. Conquest and Empire: the reign of Alexander the Great. L.,1988. P. 110, 113.
61Ср.: он же. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С.86.
62 Ср. перевод М.Е. Сергеенко.
63 Ср.: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 143-144.
64 Григорьев В.В. О скифском народе саках. СПб., 1871. С. 124; он же. Поход Александра Великого в Западный Туркестан // ЖМНП. Ч. 217, отд. II, сент.-окт. 1881. С. 63.
65 Ср. переводы В.В. Латышева (Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе // ВДИ. 1949, №1. С. 293), А.Ч. Козаржевского (Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. М., 1993.) и И.В. Пьянкова (Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 18).
66 Ср. также: Пьянков И.В. Ук. соч. С. 46-47; Hammond N.G.L. Op. cit. P. 145 (с некоторым сомнением).
67 Пьянков И.В. Ук. соч. С. 46-47; Schwartz E. Op. cit. S.123,126.
68 Ср. иначе: он же. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, №3. С.126-127, прим. 75.
69 Аналогичным образом, «Итинерарий Александра», составленный в середине IV в. н.э. на основе сочинения Арриана, ошибочно приписывает это посольство абиям-скифам (Itin. Alex., XCV). Было бы некорректно на основании сопоставления сведений «Итинерария» и Курция Руфа отождествлять абиев и скифов выше Боспора; см.: Там же. С.127.
70 Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.41.
71 Ср.: Массон В.М. Ук. соч. С. 78; Пьянков И.В. Ук. соч. С. 41; Он же. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 47.
72 Пьянков И.В. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.43; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 245; о концепции массагетов у Мегасфена см.: Он же. Массагеты, соседи индийцев // Средняя Азия в древности и средневековье. М., 1977. С. 53-57.
73 Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 53-57, 172, 256.
74 Он же. Ук. соч. С. 65-72, 232-234, 268; Он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.204-205.
75 Ср. также: Хлопин И.Н. Ук. соч. С. 24; иное мнение: Пьянков И.В. К вопросу о маршруте похода Кира на массагетов // ВДИ. 1964, №3. С. 124.
76 Он же. Ук. соч. С. 124-125; Он же. К вопросу о путях проникновения ираноязычных племён в Переднюю Азию // Переднеазиатский сборник. III. М., 1973. С. 195; Он же. Массагеты Геродота // ВДИ. 1975, №2. С.68; Он же. Движение степного населения и взаимодействие его с населением оазисов Средней Азии III в. до н.э.-I в. н.э. // Всесоюзное научное совещание «Античная культура Средней Азии и Казахстана». Тез. докл. Таш., 1979. С. 42; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 226. Также: Дьяконов М.М. Очерк истории древнего Ирана. М., 1961, С. 180; Литвинский Б.А. Ук соч. С. 173; Васильев В.Н., Савельев Н.С. Ранние дахи Южного Урала по писменным источникам. Уфа, 1993. С. 11-14; Балахванцев А.С. Дахи и арии у Тацита // ВДИ. 1998, №2. С. 154; Herrman A. Massagetai // RE. 1930. Bd. 14. Sp. 2129; Wolski J. Der Zusammenbruch der Seieukidenherrschaft im Iran im 3 Jahrhundert v. Chr. // Der Hellinismus In Mittelasien. Darmstadt, 1969. S. 203-206. Ср. также более раннюю датировку (360-е гг. до н.э.): Десятчиков Ю.М. Процесс сарматизации Боспора. Автореф. канд. дисс. М., 1974. С. 9-10; Он же. Дахи и держава Ахеменидов // Всесоюзное научное совещание «Античная культура Средней Азии и Казахстана». Тез. докл. Таш., 1979. С. 94-95.
77 Пьянков И.В. Ук. соч. С. 226.
78 Толстов С.П. Древний Хорезм. М.-Л., 1948. С. 17-18; Он же. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л., 1948. С. 108-109; Литвинский Б.А. Борьба народов Средней Азии против греко-македонских захватчиков // ИТН. Т. I. М., 1963. С. 263; Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Ук. соч. С. 260; Пьянков И.В. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.51; Исмагил Р. Сарматское окно в Европу // Вопросы археологии Западного Казахстана. Памяти В.В. Родионова. Вып. 1. Самара, 1996. С.185; Tarn W.W. Op. cit. P. 71; Gardiner-Garden J.R. Op. cit. P.31.
79 Idem J.R. Op. cit. P.31.
80 Tarn W.W. Alexander the Great. Vol. II. Sources and Studies. Cambridge, 1950. P.326-329; Gardiner-Garden J.R. Op. cit. P.29, 32.
81 Дройзен И.Г. Ук. соч. С. 176-177; Шахермайр Ф. Ук. соч. С. 186-187.
82 Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Ук. соч. С. 260; ср.: Пьянков И.В. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.51.
83 Литвинский Б.А. Ук. соч. С. 262-263; Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Ук. соч. С. 260.
84 Гипотеза, связывающая посольство скифского царя и самих европейских скифов со скифами Причерноморья, представляется не убедительной. См.: Мачинский Д.А. Ук. соч. С. 52; Алексеев А.Ю. Ук. соч. С. 133-134; Он же. Скифские цари и «царские» курганы V-IV вв. до н.э. // ВДИ. 1996, №3. С. 101, 111-112.
85 Ср.: Пьянков И.В. Хорасмии Гекатея Милетского // ВДИ. 1972, №2. С. 20 прим. 137; Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50-51; Robinson C.A. The extraordinary ideas of Alexander the Great // American Historical Rewiew. Vol. 62. 1957. P. 335-336; Gardiner-Garden J.R. Op. cit. P. 31.
86 Ср.: Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 226.
87 Он же. Массагеты Геродота // ВДИ. 1975, №2. С.69; Он же. Рец. на: P. Daffina. L`immigrazione dei Saka nella Drangiana. Roma, 1965 // ВДИ. 1969, №4. С. 173; Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50.
88 Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Ук. соч. С. 268; Шахермайр Ф. Ук. соч. С. 186-187; Дройзен И.Г. Ук. соч. С. 218-219; Tarn W.W. Alexander the Great. Vol. I. Narrative. Cambridge, 1951. P.76.
89 Пьянков И.В. Бактрия в античной традиции (Общие данные о стране: название и территория). Душ., 1982. С. 44-45.
90 Ср. более сложную реконструкцию маршрута: Григорьев В.В. Поход Александра Великого в Западный Туркестан // ЖМНП. Ч. 217, отд. II, сент.-окт. 1881. С. 192-193.
91 См.: Литвинский Б.А. Древние кочевники «Крыши Мира». М., 1972. С. 167-169.
92 А. Херрман считал, что упоминаемая Геллаником «равнина Амиргион» (EБмэсгйпн·редЯпн·Убк§н), населённая саками-амиргиями, отождествляется именно с Алайской долиной. См. также: Там же. С. 174; Пьянков И.В. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.193; иначе: Он же. Саки: содержание понятия // ИАН Тадж ССР, ООН. 1968, №3 (53). С. 14.
93 См.: Пьянков И.В. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С. 42-44; Он же. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 41-43.
94 Ср.: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 143.
95 И.В. Пьянков полагает, что в версии Клитарха не сообщалось о Спитамене в связи с восстанием; см. об этом ниже.
96 В тексте — dт·фN·вбуЯлейб·фyт·Упгдйбнyт. обоснование конъектуры см.: Пьянков И.В. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С. 41-42; Он же. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 23-24.
97 См.: Он же.Ук. соч. С. 41-43.
98 О принадлежности данного сообщения Аристобулу см.: Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50.
99 И.В. Пьянков, безусловно, правильно локализует место этой битвы по версии Клитарха, однако, когда он аналогичным образом пытается трактовать и данные Птолемея, с ним нельзя согласиться. См.: Он же. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С. 43. Обе версии описывают события совершенно по-разному, и представляется невозможным и методологически неверным считать истинным только одну из этих версий.
100 Высказываемые сомнения в том, что Клитарх действительно говорил о дахах, представляются необоснованными. См.: Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50. Вергилий, определённо цитируя Клитарха, упоминает о «неукротимых дахах» (Aen., VIII, 724-728; см. ниже). О заимствованиях Вергилия у Клитарха см.: Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 45.
101 Нельзя согласиться с мнением, что миссия Гефестиона у Птолемея и основание шести крепостей около Мараканд в версии Клитарха представляют собой разные описания одного и того же события. Нельзя также согласиться с тем, что указание Курция об отправке Гефестиона в Бактрию для заготовки продовольствия на зиму 328/327 гг. до н.э. (VIII, 2, 13) является искажением сообщения Птолемея о миссии Гефестиона по восстановлению городов. Видимо, этот эпизод о второй посылке Гефестиона также восходит к Аристобулу, но никак не связан с восстановлением городов. См.: Пьянков И.В. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 48-49. Также у нас нет никаких оснований связывать с деятельностью Гефестиона основание Александрии Оксианы (Ай-Ханум ?) в верховьях Аму-Дарьи; см.: Holt F.L. Alexander the Great and Bactria. The Formation of a Greek Frontier in Central Asia. Leiden — New-York. 1988. P. 62. Есть все основания полагать, что македонцы не появлялись в этом районе до похода Александра в Наутаку весной 327 г. до н.э.
102 Мнение, что сообщение Курция о трёх отрядах является переработкой версии Птолемея, где фигурировали пять отрядов до Мараканд и, якобы, два отряда (Гефестиона и Кена с Артабазом) – после, представляется не убедительным. См.: Пьянков И.В. Ук. соч. С. 48. Аристобул, безусловно, точно копирует сведения Птолемея о трёх отядах (считая и Александра) после Мараканд.
103 См.: Он же. Ук. соч. С.45, 47-48. Мнение о принадлежности данного фрагмента Курция Аристобулу менее убедительно; см.: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 144.
104 Кратер не упоминается Аррианом в числе полководцев, оставленных Александром в Бактрии (IV, 16, 1). Судя по всему, ещё до второго похода в Согдиану Кратеру была поручена некая миссия за пределами Бактрии (ср. фраза, что Кратер и Фратаферн, сатрап Парфии, выполнили все задания Александра; IV, 18, 3). Возможно, что именно с этой миссией связано подчинение македонцами Маргианы и постройка Александрии Маргианы: Шахермайр Ф. Ук. соч. С. 208-209, 360 прим. 36; ср. иначе: Дройзен И.Г. Ук. соч. С. 376, прим. 57.
105 И.В. Пьянков осторожно высказывается об источниках этого фрагмента. Он предполагает здесь тесное переплетение элементов версий Птолемея и Клитарха, которое должно было присутствовать уже в источнике Курция, причём версия Птолемея преобладает; см.: Пьянков И.В. Ук. соч. С.47. Н.Г.Л. Хаммонд наоборот возводит это сообщение целиком к Клитарху: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 145.
106 Ср.:Idem. Op. cit. P. 142.
107 И,В. Пьянков полагает, что Кен был оставлен в Маракандах, что не логично; см.: Пьянков И.В. Ук. соч. С. 49.
108 И.В. Пьянков считает это сообщение некой переработкой версии Птолемея; см.: Он же. Ук. соч. С. 44, 47, 49. Н.Г.Л. Хаммонд возводит его к Клитарху: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 146.
109 Так: Пьянков И.В. Ук. соч. С. 44, 46-47, 49.
110 Там же. С. 49.
111 Ср. также: Рахманова Р.М. Ук. соч. С. 262-263.
112 См.: Григорьев В.В. Ук. соч. С. 191-192; Дройзен Г. Ук. соч. С. 377; Литвинский Б.А. Борьба народов Средней Азии против греко-македонских захватчиков // ИТН. Т. I. М., 1963. С. 266; Ртвеладзе Э.В. Ксениппа-Паретака // Кавказ и Средняя Азия в древности и в средневековье. М., 1981. С. 97-99; Пьянков И.В. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С. 44; Он же Бактрия в античной традиции (Общие данные о стране: название и территория). Душ., 1982. С. 26, 64 (карта).
113 Ср.: Hammond N.G.L. Op. cit. P. 146.
114 Ср. иначе: Пьянков И.В. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 46-47.
115 Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 46-47.
116 Ср. так же: Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50.
117 Так, например, понял соответствующий фрагмент Аристобула Курций Руф.
118 Видимо – Бактрии, хотя не исключено, что этот приказ распространялся и на согдийскую знать.
119 Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 37.
120 О представлениях Ктесия: Пьянков И.В. Ук. соч. С. 26-27.
121Он же. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов (Собрание отрывков и комментарии). Душ., 1972. С. 41-43.
122Он же. Басисты (К истории Самаркандского Согда) // ИАН Тадж ССР, ООН. №3 (61), 1970. С. 42.
123 Ср.: Gardiner-Garden J.R. Greek conceptions on Inner Asian geography and ethnography from Ephoros to Eratosthenes. Bloomingstone, 1987. P.34.
124 См. напр.: Маринович Л.П. Греки и Александр Македонский (К проблеме кризиса полиса). М., 1993. С.50; Крюгер О.О. Арриан и его труд «Поход Александра» // Арриан. Поход Александра. М., 1993. С. 13.
125 Об этом см.: Пьянков И.В. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.204-205; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 65-72, 232-234; Wolski J. Op. cit. S.209-215.
126Он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.205; Gardiner-Garden J.R. Apollodoros of Artemita and the Central Asian Skythias. Bloomingstone, 1987. P. 12.
127 Большинство исследователей справедливо считают, что эти речи составлялись самими Курцием и Аррианом: Крюгер О.О. Ук.соч. С. 37-38; Tarn W.W. Alexander the Great. Vol. II. Sources and Studies. Cambridge, 1950. P. 286-296.
128 И.В. Пьянков здесь и в предыдущем случае в упоминающихся вместе саках и индах видит некую реминисценцию географических представлений Гекатея: Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 19, 121. Однако при таком допущении нам остаётся непонятно, зачем бы Курций стал обращаться к сведениям архаической древности, когда аналогичная информация содержалась уже в его непосредственном источнике (у Клитарха). Такое предположение тем более сомнительно, что мы кроме него не располагаем свидетельствами о том, что Гекатей локализовал саков рядом с индами.
129 Так: Он же. Хорасмии Гекатея Милетского // ВДИ. 1972, №2. С. 6; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 19, 121, 195.
130 Судя по тому, что в данном фрагменте речь идёт именно о завоевании хорасмиев, он не может восходить к рассказу Аристобула о посольстве этого народа, где ничего не говорится об их подчинении Александру.
131 В.В. Григорьев предполагает, что в данном случае Арриан намекает на битву у Танаиса, что являяется аргументом в пользу тождества саков и скифов из-за Танаиса. См.: Григорьев В.В. Поход Александра Великого в Западный Туркестан // ЖМНП. Ч. 217, отд. II, сент.-окт. 1881. С. 64. Это допущение представляется слишком произвольным, чтобы на его основании проводить подобное отождествление.
132 Работа Дж.Р. Гардинер-Гардена на аналогичную тему является крайне поверхностной. Этот автор полагает, что и Курций и Арриан сообщали только о пяти кочевых народах Средней Азии: дахах (которых он почему то отождествляет с дербиками Ктесия), массагетах, саках, европейских скифах и скифах выше Боспора. См.: Gardiner-Garden J.R. Greek conceptions on Inner Asian geography and ethnography from Ephoros to Eratosthenes. Bloomingstone, 1987. P.33-39.
133 Пьянков И.В. Общественный строй ранних кочевников Средней Азии по данным античных авторов // Ранние кочевники Средней Азии и Казахстана. Л., 1975. С.84; Он же. Античные авторы о Средней Азии и Скифии (Критический обзор работ Дж. Р. Гардинер-Гардена) // ВДИ. 1994, №4. С.203; Он же. Средняя Азия в античной географической традиции. М., 1997. C. 47, 227-228.
134Он же. Хорезм в античной письменной традиции // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре. Душ., 1983. С.50.
135 IV, 12, 11; V, 7, 9; 8, 1; VI, 2, 12-14 (частично); 2, 15; VII, 7, 27 (частично); 10, 15-16 (частично)

РЕФЕРАТ

по курсу «Военная история»

по теме: «Войны феодального общества»

Содержание

Введение

Военная организация и армии феодальных государств.

Вооруженные Силы Руси и России и их участие в войнах XIII-XVII веков.

Заключение

Введение

Феодализм является второй ступенью в поступательном развитии классового общества. Как общественно-экономическая формация феодализм пришел на смену рабовладельческому строю, а в тех странах, где сложившегося рабовладельческого строя не было — на смену первобытнообщинному строю. По сравнению с рабовладельческим строем феодализм представлял более прогрессивную форму производственных отношений, в основе которых лежала полная собственность феодала на средства производства, в первую очередь на землю, и неполная собственность на работника производства — крепостного крестьянина. Основными классами феодального общества были феодалы и крепостные крестьяне, между которыми велась непримиримая классовая борьба.

Для феодализма, так же как и для рабовладельческого общества, характерны частые войны. Большей частью они велись с целью захвата чужих земель и закрепощения других народов. Такие войны по своему характеру были несправедливыми, захватническими. К числу справедливых относятся крестьянские войны за освобождение от феодально-крепостнического гнета, а также войны против иноземных завоевателей.

Орудием господства феодалов и угнетения крепостных крестьян являлась армия. Различные пути перехода народов к феодализму и образования феодальных государств определяли различие и многообразие форм организации феодальной армии, се вооружения, боевой подготовки и воспитания, а также различие способов вооруженной борьбы.

1. Военная организация и армии феодальных государств

Вся история феодального общества в Западной Европе делится на три периода — период складывания феодальных отношений (VI—XI вв.), период развитого феодализма (XII—XV вв.) и период разложения феодализма (XVI—XVII вв). Каждому из этих периодов присущи определенные особенности экономического и политического устройства феодальных государств, своеобразие форм военной организации и военного искусства.

В силу ряда социально-экономических причин переход от одного периода феодализма к другому во всех странах происходил неодновременно. Поэтому при изучении вооруженных сил и военного искусства той или иной страны необходимо учитывать особенности ее исторического развития.

Характеристика вооруженных сил. Способы комплектования, вооружение и организация армий феодальных государств в разные периоды феодализма и в разных государствах были неодинаковы Они определялись экономическими условиями и политическим строем этих государств, их внешней политикой, национальными особенностями и традициями их народов.

Первый период феодализма характеризуется сравнительно низким уровнем производительных сил, наличием значительных пережитков первобытнообщинных и рабовладельческих отношений. Для этого периода характерно широкое участие в войнах народного ополчения, особенно когда целью войны было отражение внешнего нападения и борьба с противником, угрожающим безопасности государства.

По мере усиления процесса разложения родовых отношении, с появлением крупных земельных владений и закрепощением крестьян народное ополчение стало себя изживать, поскольку не могло оставаться опорой феодальной власти. В этот период вокруг племенных вождей, королей и князей начали создаваться постоянные военные отряды (дружины), составлявшие опору феодалов. На первое место выдвигались королевская (великокняжеская) дружина и дружины крупных землевладельцев. Дружинники за службу получали от короля (великого князя) или от крупных феодалов в пожизненное безвозмездное пользование землю (лен).

Чтобы расширить базу комплектования феодальных дружин и укрепить свою власть над крупными феодалами-вассалами, в Западной Европе с VIII в. короли, а на Руси — с Х в. великие князья перестали отдавать безвозмездно землю своим вассалам, а стали предоставлять ее с условием, обязывающим их всегда быть в готовности явиться со своей военной дружиной по зову короля (великого князя) для участия в войне. На таких же условиях крупные землевладельцы наделяли землями мелких феодалов. Это было феодальное ополчение, основанное на условном землевладении.

Соотношение между народным и феодальным ополчением, между ополчением и постоянным войском в разных странах и в разные периоды было неодинаковым. В Западной Европе преимущественное положение занимали феодальные дружины, собираемые на время войны, и постоянное королевское войско.

По мере роста производительных сил в недрах феодального строя стали постепенно зарождаться элементы капиталистического способа производства: сначала появилась простая капиталистическая кооперация, а затем—мануфактура. Растут города, развиваются товарно-денежные отношения. Появляется класс капиталистов, который вступает в борьбу с феодалами за политическое влияние, опираясь на центральную королевскую власть, все активнее боровшуюся против сепаратизма крупных феодалов.

Разложение натурального хозяйства привело к насильственной экспроприации (обезземеливанию) крестьян и к их разорению. Разорялись и ремесленники города, не выдержав конкуренции капиталистической мануфактуры. В результате образовался большой социальный слой городской и деревенской бедноты, так называемые «свободные рабочие» Социальное расслоение города и деревни привело к обострению классовой борьбы. Все это, вместе взятое, также способствовало образованию централизованных феодально-абсолютистских государств.

Социально-экономические и политические изменения в жизни феодального общества привели к изменению организации, вооружения и подготовки вооруженных сил. Феодальное ополчение с его сепаратистскими тенденциями перестало служить опорой королевской (великокняжеской) власти. Поэтому, начиная с XV в. короли (великие князья) стали освобождаться от ненадежного войска крупных феодалов (удельных князей) и создавать собственное войско путем найма разорившихся ремесленников и безземельных крестьян.

Дальнейший рост ремесленного производства и заинтересованность горожан в укреплении королевской (великокняжеской) власти способствовали производству вооружения и снаряжения более высокого качества и в значительно большем количестве. Средства на содержание армии и па вооружение давали горожане. С конца XV в. наемничество стало основным способом комплектования феодального войска на Западе. Это войско не было еще постоянным и набиралось обычно только на время военных действий, так как центральная власть еще не располагала достаточными средствами для постоянного его содержания. Комплектуемые, как правило, из деклассированных элементов и лиц различных национальностей, наемные войска отличались крайней недисциплинированностью и служили тому, кто больше платил. Даже во время сражения отдельные наемные отряды нередко переходили на сторону противника.

Эпоха феодализма изобиловала большим количеством войн. Особенно много крупных по своим масштабам войн было в период складывания феодальных отношений и образования раннефеодальных государств. Эти войны обычно велись за объединение отдельных племен и народов, а также против агрессивных рабовладельческих государств, постоянно угрожавших молодым феодальным государствам.

Характерной чертой стратегии в этих войнах было стремление к разгрому живой силы противника и захвату его территории. Однако низкая плотность населения и большая рассредоточенность основных объектов вооруженной борьбы затрудняли возможности сторон для решения таких задач в короткие сроки. Поэтому войны имели большой пространственный размах и отличались, как правило, большой продолжительностью. Предпринимавшиеся походы нередко длились годами, а их протяженность достигала сотен и тысяч километров (походы киевских князей против Византии в IX –X вв.; войны Франкского государства в Западной Европе в VI—VII вв.; завоевательные походы арабов в VII— VIII вв. и др.).

Поскольку в войнах участвовало относительно большое количество людей (более 100 тыс. человек), большое значение приобретали транспортировка войск и обеспечение их необходимыми материальными средствами. В связи с этим походы обычно совершались вдоль судоходных рек. Конница и часть пехоты при этом следовали вдоль берега, а другая часть пехоты и средства снабжения перевозились на судах по реке. Чтобы лошади могли использовать подножный корм и легче было решать проблему продовольствия, войны велись, как правило, в летний период.

Военное искусство в войнах раннефеодальных государств почти не отличалось от военного искусства периода рабства. Войска сражались в плотных боевых построениях, напоминавших древнегреческую фалангу. У восточных славян такой боевой порядок назывался стеной.

Сражение (бой) обычно развертывалось на ограниченной местности и было кратковременным. Его исход решался физической силой и мужеством воинов, их умением владеть оружием. Простой была и тактика морского сражения, где, как и в период рабства основной формой были абордаж и таранный удар.

В целом военное искусство в период складывания феодальных отношений находилось в стадии становления и существенно от эпохи рабства не отличалось, поскольку средства борьбы оставались прежними (холодное оружие).

На рубеже XI—XII вв. в связи с начавшимся распадом раннефеодальных государств на мелкие княжества наступил период, характерный большим количеством междоусобных войн. Войны между странами и между крупными феодалами внутри каждой страны велись почти беспрерывно. Однако к решительным действиям феодалы-рыцари, как правило, не прибегали. Крупные сражения были редким явлением.

Не было и крупных армий. Поэтому борьба развертывалась за отдельные важные пункты и по-прежнему велась, как правило, длительное время. Наиболее типичными пунктами, борьба за которые составляла важную задачу войны, были такие военно-оборонительные сооружения, как крепости, замки и монастыри. Замки крупных феодалов сооружались на высоких, труднодоступных местах, имели высокие и толстые стены, мощные башни. Подступы к стенам защищались глубокими рвами, иногда наполненными водой. Крепости и замки служили опорными пунктами в непрерывной междоусобной борьбе феодалов и защищали их во время восстания крестьян. Такую же роль играли и укрепленные монастыри.

Борьба за крепости, замки, монастыри и укрепленные города обычно велась путем длительной осады, реже феодальное войско прибегало к штурму. При осаде применялись различные метательные машины, стенобитные тараны, осадные башни, а при штурме—подкопы и подрывы, штурмовые лестницы.

При столкновении рыцарей в открытом поле они строились в линию или клином. Однако рыцарские строи сохранялись лишь до начала боя (сражения), а затем расчленялись на отдельные поединки рыцарей. Такие сражения, как правило, были непродолжительными (2—4 часа) и. не отличались большой ожесточенностью. В самых больших сражениях потери достигали всего нескольких десятков рыцарей.

В последнем периоде феодализма многие войны велись с целью преодоления феодальной раздробленности и образования централизованных государств или же с целью ликвидации иноземного гнета. Это выражало интересы почти всех классов и слоев населения страны. Вооруженная борьба стала носить более решительный характер. Некоторое увеличение численности армии, а также укрепление материально-технической базы войн расширяли возможности военного искусства влиять на достижение целей военных действий.

Наиболее значительным событием в развитии армий феодальных государств стало появление в XIV в. огнестрельного оружия. Первые артиллерийские орудия изготавливались кустарным способом. Они не имели лафета, заряжались с дула, стреляли каменными ядрами. Скорострельность их была чрезвычайно низкая— два—четыре выстрела в день.

Первым ручным огнестрельным оружием были бомбарды (на Руси—пищали), представлявшие собой железную или бронзовую трубу с металлическим стержнем вместо ложи. В XV в. появилась аркебуза, уже имевшая ложу и фитильный запал. Вес аркебузы доходил до 15—20 кг, а дальность стрельбы — до 150—200 м. В качестве холодного оружия в это время применялись клинки: шпаги и алебарды. Из защитного снаряжения широкое распространение получили кольчуги, панцири, латы, шлемы, чулки, перчатки.

Дальнейшее развитие производительных сил, появление мануфактурные предприятий, улучшение плавки и обработки металлов, изобретение зернистого пороха способствовали совершенствованию огнестрельного оружия. В начале XVI в. оно получило всеобщее признание. В это время появились пушки на колесных лафетах. Они отливались из чугуна, бронзы и меди и стреляли не каменными, а чугунными ядрами. Дальность стрельбы достигала уже 500 м, а скорострельность— 10—12 выстрелов в день. Появились мортиры, которые стреляли разрывными снарядами и имели крутую траекторию, позволявшую вести навесной огонь. Роль артиллерии возросла, она стала применяться не только при. обороне крепостей, но и при их осаде, а начиная с Грюнвальдской битвы (1410 г.) —и в полевых сражениях.

В начале XVI в. вместо тяжелой и несовершенной аркебузы появился мушкет, имевший сначала фитильный, а затем фитильно-кремниевый запал. Он представлял собой гладкоствольное ружье, заряжавшееся с дульной части, весом 8—10 кг, с дальностью стрельбы до 250 м. Пули мушкета весом около 50 г пробивали самые толстые рыцарские латы. Остававшийся значительный вес мушкета затруднял прицеливание, поэтому стреляли из него при помощи специальной подставки.

К концу XVI в. армии всех европейских стран имели свою артиллерию и ручное огнестрельное оружие. В качестве холодного оружия продолжали использовать пики, мечи, палаши и сабли.

Главным родом войск в западноевропейских наемных армиях становится пехота. Если в XI в. пехота была однородной и состояла в основном из пикинеров, то в XVI в., с появлением усовершенствованных мушкетов, она стала включать и мушкетеров. При этом число мушкетеров в армиях все время увеличивалось. В отличие от пикинеров мушкетеры не имели защитного снаряжения, а для самообороны были вооружены шпагами.

С появлением усовершенствованного огнестрельного оружия в Западной Европе пришел конец господству тяжелой рыцарской кавалерии. Появилась более легкая кирасирская конница, на вооружении которой имелись пистолеты, мечи и кирасы и которая в зависимости от обстановки могла действовать в пешем или конном строю. Драгуны, представлявшие другой вид конницы, были вооружены мечом (палашом) и мушкетом или карабином.

Значительные изменения произошли в военно-морском флоте. Вместо относительно небольших, гребных судов появляются крупные парусные корабли водоизмещением 200—600 т, вооруженные артиллерией.

В раннефеодальный период и в эпоху феодальной раздробленности армии состояли из отдельных отрядов (полков). Крупные отряды (полки) делились на мелкие, которые состояли из тысяч, сотен и десятков. При общем сборе феодального ополчения всю армию возглавлял король (великий князь). Обычно на время войны при короле (великом князе) создавали военный совет из крупных феодалов. Каждый из этих феодалов приводил с собой полк (знамя). Знамя состояло из копий по 4—10 человек в каждом. Основу копья составлял рыцарь, сопровождаемый оруженосцами и слугами.

Нередко рыцари объединялись в духовные рыцарские ордена. Они жили в замках, получали от ордена все необходимое для жизни и участия в войне (оружие, снаряжение, лошадей, слуг и др.).

В ходе войны армию возглавлял сам государь или назначенный им полководец, Военный совет из решающего органа превращается в совещательный. Создаются высшие центральные военные учреждения—министерства (на Руси—приказы). На Западе в этот период вместо рыцарских формирований появились полки и роты, а затем батальоны. Однако до конца XVI в. это деление имело лишь административное значение. Тактическую самостоятельность на поле боя имели только батальоны. В русский армии полки всегда были не только административными, но и тактическими единицами, а стрелецкие полки Ивана Грозного уже имели штатную организацию.

С появлением профессиональных воинов и постоянного войска значительно улучшилась их боевая выучка. В конце XVI—начале XVII в. в некоторых армиях появились уставы, благодаря чему боевая подготовка войск начала строиться на основе единых взглядов.

До XV в. армии еще не имели централизованного снабжения материальными средствами. Государство обеспечивало войска только некоторыми видами оружия и боеприпасами. Продовольствие и фураж, а часто и холодное оружие феодалы приобретали самостоятельно. Феодалы и их вассалы должны были являться на службу к королю со своим оружием и снаряжением, лошадью и запасом продовольствия и фуража. В Западной Европе каждый наемник покупал продовольствие и фураж у маркитантов, которые следовали за войсками со своими обозами. Если же продовольствия и фуража не хватало, то наемники занимались грабежом. Не была еще организована и санитарная служба, поэтому умерших от ран и болезней чаще было больше, чем убитых в сражениях.

В русском войске существовала комбинированная система снабжения; часть продовольствия и фуража воины брали с собой, а основные запасы следовали с полковыми и армейскими обозами. Централизованное снабжение войск на Западе впервые осуществил шведский король Густав-Адольф. В районе действий армии он стал создавать склады (магазины), из которых материальные средства доставляли в войска. Иногда перед походом закладывались базы снабжения. Введение централизованной системы снабжения повышало боевые возможности армий, их боеспособность.

Однако в целом за этот период существенных изменений в формах и способах ведения вооруженной борьбы не произошло, поскольку численность войск хотя и возросла, но незначительно, а его подвижность практически .оставалась прежней. Поэтому, как и в период феодальной раздробленности, стратегические усилия в ходе войн в основном направлялись на овладение крепостями. Правда, с появлением более усовершенствованной артиллерии, а также с зарождением приемов инженерной атаки овладение крепостями требовало значительно меньше времени, так как вместо осады можно было применять и штурм. Поучительным примером подобных действий является штурм Казани русскими войсками в 1552 г. Раньше для овладения крепостью с 35-тысячным гарнизоном, какой была Казань, на осаду было бы затрачено несколько месяцев, а то и более года. Теперь же благодаря применению более совершенной артиллерии, минно-взрывных средств, ручного огнестрельного оружия для овладения городом потребовалось всего лишь 40 дней.

На последнем этапе феодализма наиболее существенные перемены произошли в тактике. Массовое применение огнестрельного оружия привело к дальнейшему расчленению боевого порядка, который теперь не только состоял из построенной пехоты и конницы, но и включал артиллерию.

С появлением ручного огнестрельного оружия пехота стала играть решающую роль в сражении. Она стала главным родом войск. Состоявшая из пикинеров и мушкетеров (стрельцов), пехота строилась для боя в колонны (баталии) по 8—10 тыс. человек. Основу каждой колонны составляли пикинеры, как главная ударная сила. Мушкетеры, построенные в несколько шеренг, окаймляли баталию со всех сторон. Отряды конницы, также построенные в колонны, размещались в промежутках между баталиями. Артиллерия ставилась перед боевым порядком пехоты и конницы, в промежутках между баталиями, а также на флангах боевого порядка. Артиллерия и мушкетеры своим огнем завязывали сражение; решающее же значение имел удар сплоченных масс пехоты и конницы.

По мере роста количества огнестрельного оружия глубина боевого порядка уменьшалась, а фронт развертывания войск увеличивался. Таким образом обеспечивалось участие в бою максимального числа ружей. Расширение фронта развертывания боевых порядков и уменьшение их глубины вели к линейной тактике.

К началу XVII в, в связи с увеличением количества и улучшением качества ручного огнестрельного оружия мушкетеры (стрельцы) повсеместно превратились из вспомогательной части войск в основную силу н постепенно вытеснили пикинеров. Это окончательно привело армии европейских государств к линейной тактике.

Русскими войсками впервые линейная тактика была применена в сражении при Добрыничах в 1605 г. с войсками Лжедмитрия 1. В этом сражении русский полководец князь Мстиславский построил пехоту, вооруженную пищалями, в центре боевого порядка в линию по 4—б шеренг. Конницу расположил на флангах. Орудия заняли позиции впереди пехоты н на левом фланге. Наступление начали войска Лжедмитрия I. Русская пехота и артиллерия встретили противника огнем. При этом пехота вела огонь залпами. Противник потерял до 6 тыс. убитыми, наступление было сорвано. Решающим фактором, определившим успех русской армии в этом сражении, явился огонь пехоты из ручных пищалей и из орудий и новая линейная тактика.

На западе линейную тактику впервые применила нидерландская армия в сражении при Ньюпорте (1600 г.), а окончательно она сложилась в ходе Тридцатилетней войны (1618—1648 гг.). В наиболее полной форме линейная тактика была использована шведской армией в сражении при Брейтенфельде (1631 г,).

Дальнейшее развитие огнестрельного оружия оказало влияние и на тактику морского боя: на смену тарану и абордажному бою пришли огневой бой и линейная тактика действий кораблей.

Изменение средств и способов вооруженной борьбы в эпоху феодализма нашло свое отражение в военно-теоретических трудах. Основным результатом развития военно-теоретической мысли явилось создание первых военных уставов, в которых отражалось единство взглядов по вопросам вооружения, организации и ведения боевых действий. Первыми военными уставами феодальных армий были военный устав гуситов, разработанный под руководством Яна Жижки в 1421 г., и устав сторожевой и пограничной службы М, И. Воротынского, введенный в русской армии в 1571 г.

2. Вооруженные Силы Руси и России и их участие в войнах XIII-XVII веков

По другому пути шло комплектование армии на Руси, интересы обороны от иноземного нашествия привели к тому, что образование государства произошло раньше, чем в его недрах зародился капиталистический способ производства.

Состав вооруженных сил русских земель после их завоевания монголами в целом оставался традиционным вплоть до окончания эпохи феодальной раздробленности, но в нем происходили важные изменения в соотношении составных частей и их качества. В первую очередь продолжали усиливаться феодальные элементы войска, составлявшие княжеские дворы.

С гибелью весьма значительной части прежней военной аристократии княжеские дворы приобрели большую однородность. Произошло становление “двора” как корпорации различных категорий служилых феодалов. В нее включаются и бояре. Происходит количественный и качественный рост института вотчины. В этот период появляются “великие бояре”, имеющие у себя на службе собственных бояр. Бояре, в свою очередь, наделяют феодальными правами некоторых своих слуг, в том числе и из боевых холопов, создавая тем самым основу для появления в будущем низшего слоя профессиональных воинов — так называемых “детей боярских”, в который выпадали и потомки размножившихся боярских родов, не получавшие достаточного наследства.

В то же время идет быстрый процесс увеличения числа уделов, сопровождающийся раздроблением и измельчанием “дворов”, приведший уже в XIV в. к появлению “служилых князей”, входящих в состав двора, а в следующем столетии измельчавшие “княжата”, не отличающиеся по своему военному потенциалу, имущественному положению и реальному статусу от многих великокняжеских бояр, стали распространенным явлением.

Во второй половине XIII в. старые категории воинов младшей дружины окончательно уступают место новым терминам: “дворяне”, “слуги вольные”, “слуги дворские”, “слуги под дворским” или просто “слуги”(чаще всего). Изменение терминологии определенно свидетельствует об изменениях в социально-экономических отношениях. В условиях тотального ограбления страны и гигантского оттока серебра в Орду главной формой оплаты за службу должна была стать раздача бенефициев — прав на получение оброков с групп сельского населения, а затем и населенных земель в условное держание. В результате, не позднее первой половины XIV в. в большой степени заново сложился постоянно увеличивающийся слой — сословие лично свободных военных слуг — наследственных профессионалов, обязанных военной службой князю на постоянных условиях (“по отцу”) — за право получения натуральной ренты с конкретных обрабатываемых земель или крестьянских общин. Кроме того, все указанные категории феодалов в качестве вспомогательной военной силы по-прежнему использовали послужильцев разных степеней зависимости.

Заботясь об увеличении своего войска князья старались создать условия для возможного “отъезда” к ним на службу как “княжат” и бояр с их отрядами, так и дворян. Междукняжеские договоры — ”докончания” того времени обязательно включают формулу вошедшую в поговорку: “а слугам вольным между нами воля” (т. е. право сменить сюзерена).

Уже со второй половины XIII в. на русской службе появляются выходцы из Литвы. В XIV в. в составе великокняжеского двора, а также в Новгороде периодически находятся дворы служилых князей Гедиминовичей. Позднее, в конце рассматриваемого периода, на московскую службу начинают переходить и ордынские “царевичи”с отрядами своих мурз, уланов и казаков.

При сохранении ополчения на всем протяжении данного периода его роль, в связи с общим упадком городов на большей части русского северо-востока, снижением политического влияния и обнищанием городского населения заметно уменьшилась, а профессиональные качества снижались.

На общерусском фоне особняком выделяются своеобразные состав и организация войска Галицко-Волынской Руси второй половины XIII в. Ведя ожесточенную борьбу за сохранение независимости от Золотой Орды и одновременно отражая нападения венгерского короля с юго-запада, а также ятвягов и литовцев с севера, в условиях массовых измен галицкого боярства, Даниил Романович Галицкий нашел опору в среде горожан и крестьян. Практически лишившись большей части галичских «оружников», перешедших на сторону короля, он сделал ставку на создание крупных контингентов средневооруженных (за счет казны) конников-«снузников» в кожаных «коярах» и «ярыках» монгольского типа — своеобразный аналог «сержантерии» французских королей. Более того, Даниилом были созданы части пеших стрелков-арбалетчиков способные не только взаимодействовать с конницей, и вести самостоятельные действия, но и решать исход боя.

Столь значительные преобразования в военном деле, приведшие, к тому же, к качественным изменениям — превращению пехоты в решающую силу на поле боя (за полвека до битвы при Куртрэ!) вполне правомерно назвать военной реформой…

С усилением Московского княжества во второй половине XIV в. значительно улучшилась организация вооруженных сил и на северо-востоке Руси, что выразилось как в появлении единого командования общерусского войска, так и в начале проведения общерусских мобилизаций в случае большой войны и зарождении связанных с этим военно-учетных мероприятий. Ко времени Дмитрия Ивановича следует относить введение разрядных книг, с подробными росписями полков и воевод, благодаря которым можно точно представить себе районы мобилизации и участников похода. Первая такая роспись относится ко времени Тверского похода 1375 г. Затем — 1380 г., 1385 г. и далее. В ней перечислены уже не князья-вассалы, как это было до сих пор, и, в ряде случаев, позднее, а нечто подобное военным округам выставляющим определенной численности мобконтингент.

Рода войск. В полном соответствии с происходившими социально-экономическими процессами в данный период продолжала возрастать роль конницы. К тому же на ее развитие мощное влияние оказывал основной противник — он же и сюзерен, заставивший русских князей участвовать в своих походах, что к концу периода все больше начинало сказываться и на подборе конского состава, и на типах используемого вооружения, способе посадки и управления конем и т. п.

Говоря о том, что конница в русских землях поделенных между Золотой Ордой и Великим княжеством Литовским развивалась главным образом на феодальной основе, признавая, что ополченческий элемент кавалерии в данное время резко уменьшился, нельзя умолчать о том, что в буферной зоне между Русью и ордынскими кочевьями, на верхнем и среднем Дону (так называемый «Червленый Яр»), в запустевших районах старой рязанской, северской и переяславской границ, а также в Поросье, на смешанной славяно-тюркской основе, из остатков прежнего населения, а также бродников, черных клобуков, крещеных половцев и беглецов из Руси, уходивших «…на Дон, в молодечество» в это время начинает складываться казачество. Не будучи под юрисдикцией русских князей вольные общины казаков находились в ведении русской Митрополии и участвовали в Куликовской битве. С распадом Золотой Орды казаки, тяготевшие к Руси в силу своей конфессиональной принадлежности, вышли из подчинения чингизидов и стали союзниками христианских княжеств, в первую очередь Литовского и Рязанского.

Пехота, игравшая весьма значительную роль в середине XIII в., в дальнейшем постепенно теряет свое значение в большинстве русских земель. Почти повсеместно она превращается в подсобный род войск, использовавшийся для охраны и обороны укреплений, десантных операций, осадных и иных инженерных работ и т. п. Свое прежнее значение пехота сохранила лишь в Новгороде, Пскове, а также в Вятке. В этих «республиках» имелись и крупные речные (озерная во Пскове) флотилии. Речные суда военного назначения имелись и в распоряжении великих князей Тверского, Нижегородского, Московского (во Владимире).

Одной из ярких особенностей данного периода русской военной истории стало появление артиллерии. Впервые гром орудийных выстрелов (без ущерба для себя) воины суздальско-нижегородско-московской рати услышали в 1376 г. под стенами г. Болгары (Казань). Спустя шесть лет москвичи уже сами стреляли со стен Кремля из «тюфяков» (от тюркского «туфенг» — ружье) по ордынцам хана Тохтамыша. При этом еще использовали и прежние метательные машины. Еще через семь лет факт завоза «армат», т. е. орудий типа пушек, «из Немец» зафиксировала Тверская летопись. С тех пор и тверичи «уразумели», как из них стрелять.

В дальнейшем, в пору временного ослабления Москвы, Тверь опередила ее в развитии артиллерии. Именно орудия тверского союзника в ходе последней феодальной войны принудили (впервые в отечественной военной истории) капитулировать крепости Зубцов (1465 г.) и Углич (1466 г.) поддерживавшие Дмитрия Шемяку в его борьбе с Василием Темным. В 1469 г. уже московская артиллерия заставила сдаться Галич-Мерьский — столицу шемякина удела.

В XIV в. в землях северо-восточной Руси возобновляется строительство каменных оборонительных сооружений. Возводится московский Кремль, делается попытка строительства кремля и в Нижнем Новгороде.

Воинское обучение и воспитание. Наряду с традиционным воинским обучением новые черты в рассматриваемый период проявились, главным образом, в воспитании воинов. Точнее — в идеологии национального Возрождения, одушевлявшей войска в боях за освобождение от ордынского ига.

С середины XIII в. в духовной жизни русского общества заметно усиливаются религиозные элементы. Нашествие и иноземное иго были восприняты всеми слоями общества как несомненная и давно заслуженная кара за десятилетия непрерывного братоубийства.

При общем снижении уровня образованности в среде аристократии и военного сословия, да и всего населения северо-восточной Руси, возрастает его религиозность и, соответственно, религиозная мотивация поступков. Ушло мироощущение человека «светло-светлой и украсно украшенной» могучей, свободной и гордой Русской земли. Унижения завоевателей («злее зла честь татарская») заставили смирить гордыню рыцарской чести в прежнем ее индивидуалистическом понимании, перед ходом событий, как проявлением высшей воли и ждать своего часа. Поиски суетной «славы мира сего» заслонила общая беда.

Пройдя тяжкий путь десятилетий покаяния, духовного очищения, и искупления русский народ выносил идею «Святой Руси» — страны-общины с приматом духовного начала в жизни человека, смыслом которой стало «стяжание царства Божия» через добрые дела на земле с одной стороны и верности православию с другой; всеобщим стремлением к жизни по евангельским заветам: «Русские — суть миролюбцы ожидающие справедливости…» (Повесть о Едигее. нач. XV в.). Защита Отечества приобретала новый, более глубокий смысл.

Появление религиозного гнета и гонения на христиан в принявшей мусульманство Золотой Орде усилили в русской воинской идеологии мотив борьбы с «неверными», защиты православия. Дальнейшее пребывание под властью Орды становилось тем более нетерпимым, так как возникла реальная угроза духовной независимости народа. Угроза нашествия Мамая воспринималась в первую очередь как покушение на самое святое. Естественно, что коренным вопросом жизни общества, уже в практической плоскости, становилась священная война за веру и свободу. Именно в такой обстановке Святой преподобный Сергий Радонежский и благословил русское войско на бой. Воинский подвиг в то время как никогда ране становился подвигом веры. Победа на Куликовом поле стала подтверждением давнего убеждения в особом покровительстве Небесных Сил Русской земле.

Усиливается также мотив защиты православия и от «латинян». В этот период переосмыслялось духовное наследие Византии и Киевской Руси. Идея сохранения истинной, неповрежденной Веры Христовой, и, в этой связи, особая миссия Руси, последнего сильного православного государства, — как ее хранительницы особенно получили распространение после уклонения обессилевшей Византии в унию с католическим Римом.

Еще сильны были идеалы отдельных русских земель, подкрепленные авторитетами местных святынь. Еще готовы были многие из русских умирать за «великую тверскую свободу». Еще звучал гордый клич: «За Святую Софию и Великий Новгород!», но все больше князей, бояр и слуг отъезжало к Москве. Великий князь Владимирский и Московский уже воспринимался как тот, кому самим Богом суждено собрать Русь, как хранитель и защитник веры. Соответственно воспринималась и служба ему. Как и в далекие киевские времена служба князю становилась службой всей Русской земле — самой справедливой и истинно христианской на свете. В этом и был смысл жизни русского воина.

Основные события военной истории. Первое знакомство с военным искусством монгольских завоевателей кончилось неслыханным поражением русских войск от противника, по крайней мере вдвое уступавшего им по численности. На первый взгляд калкский разгром 1223 г. обусловлен субъективными причинами: легкомыслием и честолюбием возглавлявшего авангард Мстислава Удалого, его вопиющим пренебрежением к организации разведки, несогласованностью действий отдельных частей из-за отсутствия единого командования, высокомерной недооценкой противника всеми участниками. Но все они -лишь следствия одной общей причины.

Войско эпохи зрелого феодализма, расколотое не столько распрями амбициозных вождей сколько центробежными силами развития древнерусской государственности, столкнулось с монолитной варварской силой, сплоченной немыслимо жестокой дисциплиной, вооруженной новой тактикой, доведенной до совершенства в бесчисленных победоносных походах, в ее родной, степной стихии. Исход борьбы был очевиден.

Тактика русского войска. Летописные сведения данного периода не сообщают почти никаких сведений такого рода. Они предельно кратки, так как летописцы вымарывали любые сведения о вооруженном сопротивлении, способные скомпрометировать русских князей в глазах завоевателей.

Известно, что на первый бой с монголами рязанские князья, как обычно, выступили в степь. Сражение отличалось упорством — «насилу одолели их полки татарские». В битве под Коломной владимиро-суздальское войско придерживалось своей обычной тактики. Пехота стояла за надолбами, а конница маневрировала в поле, была смята и «притиснута» к надолбам, где убили одного из князей. Длительное движение от Москвы к Владимиру косвенно свидетельствует о том, что завоевателям пришлось преодолевать засеки в лесах. Этот же традиционный способ пассивной обороны обязательно должны были применять и новгородцы на Валдае, преграждая «Селегерский путь». Лагерь на р. Сить также имел полевые укрепления, следы которых существовали еще недавно. К этому можно добавить лишь содержащийся в «Повести о Евпатии Коловрате» пример партизанских действий.

В то же время, развитие русского военного искусства не остановилось. Оно продолжалось «в скрытой форме» участия русских войск в походах монгольских ханов в Венгрию, Польшу, Литву, на Северный Кавказ, а также — в междоусобных войнах чингизидов, обогащаясь боевым опытом наследников Чингисхана.

Организация и тактика монгольского войска. Общая численность монгольских войск, принявших участие в походе на Русь достигала 130 тыс. воинов. Армия завоевателей имела четкую десятичную организацию. Высшим соединением являлся «тумэн» — десять тысяч всадников под командой, как правило одного из “чингизидов” сыновей или внуков Чингисхана. Армия имела единое командование в лице избранного главы Батухана («Батый» русских летописей) и Субэдэ (Субеетай-Баатур) — один из лучших полководцев Чингисхана, разбившего русских на р. Калке.

Войско подразделялось на тяжелую и легкую кавалерию, но излюбленным оружием всех монголов и родственных им племен являлся лук. По силе и дальности боя монгольский лук далеко превосходил те, что использовали народы Восточной Европы. В бою монгольские воины постоянно применяли арканы. Их копья были снабжены крючьями для стаскивания противника с седла, а защитное вооружение по прочности не уступало европейскому. Завоевав Китай, монголы научились пользоваться метательными машинами и постоянно применяли их при штурме укрепленных городов.

Боевой порядок монгольского войска, будь то отдельный тумэн или более крупное объединение, был единообразен: за цепью сторожевых разъездов двигался «ертоул» — авангард составлявший 1/9 общей численности. Главные силы подразделялись на три части: левое крыло в 2/9 общей численности; центр — 3/9; правое крыло — 2/9. Каждая из этих частей также имела троичную структуру и двухэшелонное построение. Одна часть выдвигалась в первую линию, а две другие шли уступом вправо и влево. Позади следовал резерв — 1/9 всех сил.

Тактика монголов не отличалась принципиально от употребляемой всеми кочевниками. В сражении центр нередко мог начать ложное отступление, заманивая противника под удары крыльев, но великолепно организованная разведка и размах действий огромных сил монголов позволяли им осуществлять подобные действия в стратегических масштабах, как это произошло на р. Калке.

Управление монгольскими войсками, в сравнении с их противниками, стояло на ином качественном уровне. Высший и старший командный состав никогда лично не участвовал в бою и, наблюдая со стороны, руководил его ходом посредством эффективной системы звуковых и зрительных сигналов. Неисполнение приказа или самовольное отступление каралось смертью.

Как показали события второй половины XIV в. каких-либо прямых заимствований монгольской тактики русское военное искусство не включало. Оно осталось вполне самобытным по организации и вооружению, что и продолжало определять его тактику. Главным, что делало русское войско сильнее, был его моральный перевес. Ордынцы же к этому времени успели утратить многие достоинства, которыми обладали воины Батыя. К тому же теперь уже Золотая Орда вступила в период династических кризисов, за которыми неизбежно наступало дробление на части.

В битве на р. Воже русское войско использовало ошибку самонадеянного противника, переправившегося через реку перед его фронтом и опрокинуло его обратно в Вожу.

Как уже отмечалось, боевые порядки русских войск в XIV в. усложнились и представляли собой теперь не менее трех линий, с обязательным выделением резерва. Основной ударной силой являлась конница. Пехота атаковала редко, обычно она оставалась на месте, выдерживая атаки противника, по возможности прикрываясь полевыми укреплениями. В обороне была традиционно устойчива. Как и ранее, применялся весь набор тактических маневров на поле боя, а также военных хитростей. Постоянным было использование засад, попытки, захвата крепостей «изгоном». Восточно-русские князья, в отличие от литовских, а также потомков Даниила Галицкого (до середины XIV в.) по-прежнему предпочитали пассивные методы ведения осады крепостей, исключение представлял Новгород, где активно применяли метательные машины. Артиллерия также применялась пока только при обороне крепостей.

Походное движение, примером которого может служить куликовский поход, осуществлялось в строгом порядке, с выделением сильного передового полка, начинающего обособляться в отдельную часть и боковых застав-«сторож».

Как и прежде, для передвижения войск активно использовались речные пути. Традиция речных походов была развита «ушкуйниками» (своеобразная речная разновидность пиратства), нападавшими обычно на ордынские города даже на Нижней Волге.

Из всего сказанного выше можно сделать вывод о том, что русское военное искусство эпохи собирания земель вокруг Москвы не являлось ордынским заимствованием. Оно развивалось на основе самобытной организации, оставаясь вполне европейским по содержанию. Более того, взаимодействуя с военным искусством Золотой Орды оно превзошло современное ему военное искусство Западной Европы.

Развитие русского военного искусства в средние века невозможно представить как непрерывный поступательный процесс. Его подъемы и спады тесно связаны с внутри— и внешнеполитической обстановкой, состоянием государственной власти, борьбой центробежных и центростремительных сил в русских землях. Велика здесь и роль личностей полководцев и государственных деятелей.

После подъема, достигшего кульминации в Куликовской битве, начался достаточно длительный период относительного упадка, связанный с временным ослаблением Москвы (ее взятие Тохтамышем и смерть Дмитрия Донского). На протяжении первой половины XV в. войско великого князя неоднократно бывало разбито как ордынцами, так и удельными князьями. Тем не менее, кризис был, в конце концов преодолен. Поражение оппозиционных сил в последней феодальной войне явилось одновременно и восстановлением на новом качественном уровне военного могущества Москвы и завершением целой эпохи в истории отечественного военного искусства.

В период феодальной раздробленности несколько иначе складывалось военное искусство русского войска. Необходимость борьбы против иностранной агрессии заставила русские феодальные княжества объединяться в середине XIII в. вокруг Новгородского княжества, а в XIV в.—вокруг Москвы.

В результате такого объединения русские великие князья могли собирать относительно многочисленное войско и совершать длительные военные походы. В то же время ограниченные экономические возможности не позволяли иметь многочисленную конницу, а тем более тяжелую.

Длительное господство монгольских завоевателей задержало экономическое развитие России. Центральная власть на Руси не располагала денежными средствами для содержания наемной армия. Поэтому со второй половины XV в. основной военной силой русского централизованною государства становится поместное войско, создаваемое за счет мелкого и среднего дворянства. За свою службу в армии дворяне получали от государства земельные наделы (поместья) с правом пользования трудом крепостного крестьянства. Кроме поместного дворянского войска в войнах принимали участие вооруженные отряды покоренных удельные князей, городское и сельское ополчение, а также казаки, несшие с XV в. службу на южных окраинах Русского государства и получавшие за это от государства деньги н землю.

В середине XVI в. Иван Грозный дополнительно к дворянскому поместному войску, которое, по существу, являлось ополчением, создал постоянное стрелецкое войско. Это войско комплектовалось из добровольцев (некрепостных крестьян и горожан). За свою службу стрельцы получали от государства небольшие земельные участки, денежное жалованье и право беспошлинной торговли. Жили они со своими семьями в стрелецких слободах, вблизи крупных городов, занимались ремеслом и торговлей и в определенное время проходили боевую подготовку. Стрельцы о то время являлись наиболее боеспособной частью русскою феодального войска.

В силу этих причин в период развитого феодализма на Руси пехота сохраняла значение основного рода войск. В отличие от фалангообразного и клинообразного боевого порядка западноевропейского войска боевой порядок русского войска уже в XI—XII вв. расчленялся на самостоятельные в тактическом отношении центра два крыла и резерв. Это позволяло полководцам осуществлять маневр силами в ходе сражения и влиять на его ход и исход. Наиболее поучительными в этом отношении являются Ледовое побоище (5 апреля 1242 г.) и Куликовская битва (8 сентября 1380 г.).

Великие князья Александр Невский и Дмитрий Донской, опираясь на поддержку народных масс в борьбе против иноземных захватчиков, показали в этих сражениях высокие образцы военного искусства.

Сражение на льду Чудского озера было крупнейшим в период феодальной раздробленности. В этом сражении иноземный захватчик—Ливонский орден имел 10—12 тыс. воинов, у Александра Невского было около 15—17 тыс.

Александр построил свои войска «полчным рядом». В центре — большой полк, на флангах—полки правой и левой руки, впереди в линию были поставлены лучники. За левым флангом в засаде располагалась дружина великого князя (резерв).

Рыцари пошли в атаку, построившись глубоким клином. Они потеснили лучников и завязали бой с большим полком. Но в это время с флангов на них обрушились полки правой и левой руки, зайдя в тыл, ударила дружина Александра. Окруженные и зажатые на узком ледовом пространстве, рыцари не могли расчлениться, для того чтобы вести одиночный бой, в котором они были сильны. Лед не выдержал скученной массы коней и людей в тяжелых металлических доспехах, треснул. Рыцари стали проваливаться. В стане противника возникла паника, и он бросился бежать. Бой был коротким, но ожесточенным. Войско Ливонского ордена было полностью разгромлено. Потери составили около 500 убитых и пленных рыцарей, а «прочего войска бесчисленное множество». Такого жестокого разгрома агрессоров не знала история средневековья. Это была большая победа русского народа и его войной, вставших на защиту независимости Руси.

Высокие образцы военного искусства показали русские войска под командованием московского великого князя Дмитрия Донского в борьбе против татаро-монгольских захватчиков за объединение русских земель. Борьба русского народа против татаро-монгольского ига была длительной и жестокой. Своего апогея она достигла в последней четверти XIV в.

Первая наиболее значительная победа русских войск над татаро-монголами была одержана на реке Вожа в 1378 г. Почувствовав свою силу, московский великий князь Дмитрий отказался платить дань. В этом татаро-монгольский темник Мамай увидел угрозу своему господству. Чтобы опустошить русскую землю и заставить московитов подчиниться своей власти, Мамай задумал военный поход на Москву. К этому походу он рассчитывал привлечь войска литовского князя Ягайло и рязанского князя Олега, которые противились политике объединения русских земель вокруг Москвы.

Князь Дмитрий энергично готовился к войне. Он принимал меры к укреплению своей политической власти, стремился утвердить в народе и в войсках веру в победу над поработителями.

Победа Дмитрия Донского на Куликовом поле в 1380 г. являются высшим достижением русского военного искусства своего времени, далеко превосходящим подобные примеры на Западе.

Дмитрий Иванович вновь избрал наступательный план действий, избавлявший страну от разорения вторгшимся врагом и дававший в руки инициативу в выборе позиции для боя. План похода соответствовал обстановке, был ясен и прост, хотя и имел немалый элемент оправданного риска. Он увенчался успехом благодаря энергии и последовательности с которыми проводился. Марш совершался быстро и скрытно и был отлично организован: огромные силы двигались по нескольким параллельным путям, причем сосредоточение сил завершалось непосредственно в его ходе. Разведка была организована блестяще. Образцовые, в высшей степени профессиональные действия московских разведчиков и позволили командованию правильно ориентироваться в обстановке, упреждать действия противника. В свою очередь ордынская разведка была парализована, а Мамай не знал истинного местонахождения русского войска.

В отношении самого сражения следует отметить умелый выбор позиции, грамотное использование местности, позволившее прикрыть фланги лесами и оврагом и применение боевого порядка к местности. Талант двадцатидевятилетнего Дмитрия Московского проявился и в верном определении направления главного удара противника, на котором были сосредоточены основные резервы. Новым в куликовской диспозиции было и увеличение числа резервных компонентов боевого порядка, их разделение на общий и частный резервы, позволившие длительное время сдерживать натиск превосходящих сил противника. Исход сражения решил своевременный ввод в бой общего резерва. Момент для этого был выбран образцово, так, что побеждающая сторона сразу же оказалась побежденной. Преследование противника продолжалась практически до полного его истребления — редкий пример в отечественной военной истории.

Огромное значение для исхода битвы имела особая забота Дмитрия Ивановича о повышении морального духа войск, на который он повлиял и словом, и личным примером. Наконец, необходимо отметить превосходное ведение боя частными начальниками. Будучи уверен в своих воеводах и лично выполнив все, что мог, главнокомандующий предоставил им полную свободу в выполнении своего долга. Победа Дмитрия Донского была подготовлена и обеспечена его талантливыми военачальниками, умело расставленными на соответствующие места.

Наряду с перечисленными достоинствами похода и сражения 1380 г., которые, сами по себе не являются ни исключением, ни новинкой для отечественного военного искусства, обращают на себя совершенно новый подход к ведению разведки, а также дальнейшую трансформацию «полчного ряда» в более совершенный боевой порядок за счет не столько эшелонирования построения войск, сколько развития резервных компонентов, повышения их роли и значения (резерв в засаде). Чтобы выиграть время для организации военного отпора татаро-монголам, Дмитрий завязал с Мамаем переговоры. Одновременно он организовал стратегическую разведку и разослал гонцов во все русские княжества с призывом выступить против поработителей русской земли. Сборными пунктами для своих войск Дмитрий назначил Коломну и Серпухов. Все войска, предназначенные для похода, сводились в полки, которые различались по боевому предназначению: большой полк, составлявший основу боевого и походного порядка, полки правой и левой руки, передовой полк (на походе) или сторожевой (при расположении на месте), засадный (резервный) полк. Каждый полк делился на дружины, а последние — на сотни и десятки. Вооружение было холодным — копья, мечи, боевые топоры, рогатины, луки со стрелами; защитное снаряжение составляли щиты, кольчуги, шлемы.

Получив от своей разведки донесение о том, что войско Мамая (общая численность 100—150 тыс. человек) движется к Дону и туда же направляются войска Ягайло, Дмитрий принял решение: идти к Дону навстречу Мамаю, чтобы не допустить соединения его с литовскими войсками.

7 сентября русские войска численностью 100—150 тыс. человек переправились через Дон и сосредоточились на Куликовом поле у устья реки Непрядва.

Боевой порядок русских войск был построен с учетом тактики врага (вести бой на окружение) и занимал по фронту более 4 км. Полк правой руки примкнул к оврагу Нижний Дубняк; полк левой руки упирался левым флангом в берег реки Смолка; в центре был расположен большой полк; впереди — передовой и сторожевой полки; за левым флангом большого полка стоял частный резерв (конница), а на левом берегу Смолки, в Зеленой дубраве, был укрыт засадный полк (общий резерв), состоявший из отборной конницы под командованием серпуховского князя Владимира и боярина Боброка. Построение русских войск позволяло Дмитрию наращивать силу удара из глубины, используя общий и частный резервы, и поддерживать в ходе битвы взаимодействие своих полков.

Мамай долго был в неведении о русском войске. В то время когда русские войска переправлялись за Дон, татаро-монголы в 8 км от Дона отдыхали, ожидая подхода союзников. Узнав о переправе русских войск, Мамай спешно стал развертывать свои войска в боевой порядок. Войско Мамая было построено плотным прямоугольником. В центре находилась наемная генуэзская пехота (из крымских генуэзцев), а на флангах—татаро-монгольская конница, развернутая в две линии.

Сражение началось около 12 часов 8 сентября, когда рассеялся туман. Татаро-монгольской коннице удалось сбить сторожевой полк и разгромить передовой. Затем татаро-монголы нанесли главный удар по центру — большому полку и полку левой руки. Завязалась ожесточенная борьба, которая длилась около трех часов.

Противнику удалось прорваться через левое крыло большого полка. Вступивший в бой частный резерв не смог восстановить положения. Конница Мамая устремилась в тыл боевого порядка русских войск. Но тем самым противник подставил свой фланг и тыл под удар засадного полка. Внезапная и стремительная атака засадного полка во фланг и тыл врага решила исход битвы. Войско противника дрогнуло, а затем бежало с поля боя. Русские полки преследовали врага на протяжении 50 км.

Куликовская битва положила начало освобождению Руси от татаро-монгольского ига. Как и Ледовое побоище, она является замечательным образцом, характеризующим высокий уровень русского военного искусства в период развитого феодализма.

Примеры умелого использования возросших возможностей военного искусства дали русский царь Иван Грозный в войне против Казанского ханства и выдающийся украинский полководец Богдан Хмельницкий в борьбе против польских захватчиков. Их военное искусство отличали решительная целеустремленность замыслов походов и сражений, настойчивость в их осуществлении, активность и стремительность боевых действий, умелое использование всех средств вооруженной борьбы.

В конце XIV-XV в. произошли существенные изменения в комплектовании, организации, вооружении, управлении и в боевых действиях войск России.

В странах Западной Европы с конца ХV в. основным способом комплектования войск стало наемничество в сочетании с насильственной вербовкой солдат. По другому пути шел процесс преобразования русской армии. В ХV в. на Руси складывается поместная система комплектования. Суть ее состояла в том, что мелкие феодалы (дворяне, дети боярские и др.), дворовые люди великого князя получали от него земельные наделы (поместья). А за это они обязаны были нести военную и другую государственную службу. Обычно дворянин, проживавший в своем имении, обязан был являться по первому требованию великого князя для несения военной службы «конно, оружно и людно». При этом финансирование войска в мирное время производилось за счет доходов феодала с полученной государственной земли, а в военное время — за счет казны государства.

В течение ХV-ХVI вв. дворянское поместное конное войско являлось основным родом вооруженных сил России. Дворяне были главной социальной опорой монархии в ее борьбе за создание и укрепление централизованного государства. В целях усиления военной мощи России в середине ХVI в. правительство Ивана IV осуществило военную реформу. Сущность данной реформы состояла в создании постоянного войска, упорядочении службы дворян, усовершенствовании военного управления и налаживании сторожевой службы на границах государства.

В 1556 г. было принято «Уложение о службе», которое законодательно закрепляло порядок комплектования, вооружения и снаряжения дворянского поместного войска (служилые люди «по отечеству»). Норма службы определялась от количества земли. Каждый светский феодал обязан был выставить одного конного вооруженного ратника от каждых 50 десятин земли. Военная служба дворян была наследственной и пожизненной, начиналась с 15-летнего возраста, причем составлялись военно-учетные списки служилых людей, проводились периодические военные смотры. Не явившийся на службу дворянин подвергался телесным наказаниям, лишался своих поместий и вотчин, а нередко и самой жизни. Поместная дворянская конница составляла в разные периоды ХVI в. до 50 тыс. воинов. В середине ХVI в. в России впервые было создано постоянное стрелецкое войско. Комплектовалось оно путем вербовки («прибор») людей из свободных крестьян и посадских, не облагавшихся налогом и другими повинностями. Позже постоянным источником пополнения стрельцов стали их дети, и родственники. В отличие от дворянского ополчения, которое собирались только в случае войны, стрельцы несли военную службу и в мирное, и в военное время. Они имели огнестрельное оружие (пищали) и холодное (сабли, бердыши), единообразную одежду (длинные кафтаны и отороченные цехом шапки). Стрельцы находились на государственном обеспечении, получали от казны денежное и хлебное жалованье, жили в особых слободах, «мели свой двор и приусадебный участок, могли заниматься огородничеством, ремеслом и торговлей.

Организационно стрелецкое войско состояло из приказов по 500-1000 человек, которые долились на сотни, полусотни и десятки. Стрельцы были московские и городовые. Московские несли охрану царского дворца и караульную службу в столице, а городовые — исполняли гарнизонную службу, в основном в пограничных городах. В конце ХVI в. стрелецкое войско насчитывало 20-25 тыс. человек. Хорошее вооружение, состоявшее из огнестрельного и холодного оружия, постоянное военное обучение, четкая организация, государственное содержание — все это определяло высокие боевые качества стрельцов.

В вооруженных силах Русского государства в ХV-ХVI вв. серьезную роль играло народное ополчение, получившее в те времена название «посошная рать» (от термина «соха» — единицы налогового обложения). Каждый город и уезд обязан был выставить определенное количество пеших и конных воинов. Посошники частично служили в пехоте, но в большинстве своем выполняли вспомогательные функции в войске: фортификационные работы, ремонт дорог и мостов, обслуживание артиллерии, перевозка различных воинских грузов и т.п. Например, таких посошников в ходе операции по возвращению Полоцка было 80 тыс.

В ХVI в. существенные изменения произошли и е вооружении русской армии. Наряду с холодным массовое применение получает огнестрельное Оружие: ручное (пищали, ружья и пистолеты) и артиллерия («наряд»), которая из вида оружия выделяется в самостоятельный род войск. Артиллерия делилась на крепостную, осадную и полковую. В середине века в русской армии имелось до 2000 различных орудий, а в конце столетия их стало 5 тыс.

В ХVI в. складываются центральные органы военного управления — приказы — Разрядный, Поместный, Стрелецкий, Пушкарский. Центральным военным учреждением был Разрядный приказ. Он ведал всеми вопросами жизни и службы. В военное время собирал войско по царскому повелению, распределял служилых людей по полкам, назначал воевод и их помощников.

В ХVI в. были подготовлены и первые государственные документы, определившие порядок несения службы. Первый в России воинский устав был разработан под непосредственным руководством военачальника воеводы князя М.И.Воротынского в 1571 г. Он назывался «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе».

В XVII веке Вооруженные Силы получили дальнейшее свое развитие. В 30-х годах XVII в. в России наряду с дворянским ополчением и стрельцами начали формироваться новые воинские части: солдатские, рейтарские и драгунские полки. Они получали название полков «нового строя», или «иноземного строя». Эти полки являлись постоянным войском и имели элементы регулярной армии – единообразное устройство (полк насчитывал 1600-1800 человек и состоял из 8-12 рот), однотипное вооружение и обмундирование, находились на полном государственном обеспечении и проходили военное обучение.

В 1680 г. Насчитывалось 67 солдатских, драгунских и рейтарских полков, численность которых достигала 92 тыс. человек.

Итак, Вооруженные Силы России к концу XVII века развивались в направлении к регулярной армии.

Заключение

Эпоха феодализма изобиловала многочисленными войнами, многие из которых носили агрессивный, захватнический характер, так как были направлены на подавление восстаний крестьян, на захват чужих земель и порабощение чужих народов. Вместе с тем в эпоху феодализма происходили и справедливые войны: войны крестьян и горожан за освобождение от феодально-крепостнического гнета, а также войны с целью ликвидации феодальной раздробленности и объединения земель в централизованные национальные государства.

Военный опыт феодализма подтвердил тесную связь и зависимость военной организации и военного искусства от социально-экономических условий, в первую очередь от экономики. Наиболее развитые в экономическом отношении государства имели, как правило, сильные армии и передовое военное искусство и поэтому чаще всего в войнах одерживали победы

Важнейшим результатом развития средств вооруженной борьбы в эпоху феодализма был переход от холодного к огнестрельному оружию Он стал решающим фактором, определившим способы ведения боевых действий и организацию армий.

Из всех разделов военного искусства наибольшие изменения произошли в тактике. Почти во всех армиях осуществился переход от плотных и глубоких построений, обусловленных применением холодного оружия, к линейному построению войск, при котором обеспечивался максимальный ввод в действие огнестрельного оружия. Новое оружие породило новую тактику—линейную, которая стала применяться не только- на суше, но и на море.

В феодальном обществе выдвинулось немало талантливых полководцев, которые внесли существенный вклад в развитие вооруженных сил и военного искусства. Среди них такие, как Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван Грозный и Богдан Хмельницкий. Даже в условиях феодальной раздробленности они смогли создать крупные вооруженные силы и внести много нового в русское и мировое военное искусство.

Для военной деятельности русских полководцев были характерны глубокая оценка обстановки и тщательная подготовка к войне; моральная подготовка народа и армии к борьбе с врагом; правильный выбор момента начала войны и направления главного удара; решительность и целеустремленность в ходе войны и боя; стремление к внезапности в действиях и разгрому противника по частям; умелое использование различных средств и методов вооруженной борьбы; опора на творчество и инициативу широких народных масс.

Русский народ особенно высоко ценит заслуги Александра Невского и Богдана Хмельницкого. В годы Великой Отечественной войны в их честь были учреждены ордена, которыми награждались офицеры и генералы Советской Армии, проявившие в боях за свободу и независимость нашей Родины героизм и военное мастерство.

В организации вооруженных сил произошел переход от ополчения к постоянным армиям. Во всех армиях появился новый род войск—артиллерия и новый вид обеспечения войск — инженерное. От самообеспечения войска перешли к централизованному снабжению через систему магазинов (складов).

Литература

1. Исаев С.В. Военная история. М., 2006.

2. История военного искусства. М., 2005.

3. Разин С.А. История военного искусства. М., 2007.

4. Ф.Энгельс. Пехота. К.Маркс, Ф.Энгельс. Собр. Соч. Т.14.

О скифском восстании на Боспоре в конце II в. до н.э.

Гайдукевич В.Ф.

Из херсонесского декрета, изданного в честь митридатовского полководца Диофанта2, известно, что Диофант, ведя военные действия против войск Скифского царства в Крыму, стремившихся захватить Херсонес, уделял вместе с тем большое внимание и Боспору. Во время первого похода, готовясь к решительному наступлению на скифов, Диофант посетил Боспор и там «в короткое время совершил много очень важных дел». Точно так же и во второй раз, когда понтийские войска вели военные операции против скифов, возобновивших свои атаки против Херсонеса, Диофант снова отправился на Боспор. Второй визит состоялся после того, как объединенные силы скифов и примкнувших к ним роксоланов потерпели полное поражение. Пребывание Диофанта на Боспоре вновь завершилось тем, что «он устроил тамошние дела прекрасно и полезно для царя Митридата».

В херсонесском декрете обстоятельно описаны военные успехи Диофанта, обе же поездки на Боспор отмечены весьма бегло. Диофант, несомненно, был облечен Митридатом двоякого рода полномочиями – военными3 и дипломатическими. Составители херсонесского декрета обратили особое внимание на заслуги Диофанта в военной области и ограничились очень общими характеристиками его дипломатической деятельности.

Однако есть источник, отлично помогающий дополнить краткие и в общем малосодержательные сведения декрета о дипломатических действиях Диофанта на Боспоре. Согласно Страбону (VII, 4,4), боспорский царь Перисад, не будучи в состоянии бороться с варварами, «передал власть Митридату Евпатору» (Mitrid[th tc E|p[tori par]dvxe t{n [rx{n). Очевидно, выезды Диофанта на Боспор были связаны с переговорами о переходе власти к Митридату VI. Окончательное оформление этого договора состоялось, как следует думать, во время второго пребывания Диофанта на Боспоре. Но столь блестящий итог дипломатической деятельности Диофанта на Боспоре был омрачен событием, которого, вероятно, не ожидала в тот момент ни одна из сторон, участвовавших в переговорах. Сущность события определена в херсонесском декрете очень лапидарно: t_n per} Sa|maxon Sxyu[n nevteriz[ntvn xa} tn m]n ]xur]canta a|tn basil]a Bosproy Pairis[dan [nelntvn, a|t_i d’ ]piboyleys[ntvn, diacyg_n tn x}ndynon ]p]ba m]n ]pi t [postal]n ]p ‘ a|tn |p t_n polit[n plo`on. Из приведенных слов видно, что скифы, возглавленные Савмаком, совершили государственный переворот, убили царя Перисада и были намерены, по-видимому, убить и Диофанта, но ему удалось бежать в Херсонес на присланном за ним корабле.

Спустя некоторое время, вероятно через год, «в начале весны», как сказано в декрете, Диофант предпринял большой поход против боспорских повстанцев. Он прибыл из Понта с морским и сухопутным войском, присоединил к нему отборных воинов – херсонеситов и затем со всей этой армией двинулся из Херсонеса на Боспор. Диофанту удалось взять Феодосию, Пантикапей и оккупировать всю «европейскую» часть Боспора, находившуюся в руках восставших. Из захваченных в плен были выделены «виновники восстания», которых Диофант подверг наказанию. Пленный вождь повстанцев Савмак был отправлен в Понт в распоряжение царя Митридата. В результате карательной экспедиции Диофанта понтийский царь вновь «приобрел власть» над Боспором. Из этих слов декрета вытекает, что в момент скифского восстания Боспор юридически уже был владением Митридата VI.

Скифское восстание на Боспоре, как это легко заметить, произошло в очень острый момент перехода власти. Восставшие действовали с таким расчетом, чтобы воспрепятствовать установлению власти Митридата VI. Убийство царя Перисада как бы лишило правовой основы соглашение, по которому Боспор подчинялся заморскому понтийскому правителю.

Уже первый издатель херсонесского декрета в честь Диофанта, В.Н. Юргевич, не сомневался в том, что скифы, совершившие государственный переворот, принадлежали к боспорскому населению4. По мнению В.Н. Юргевича, это были «мирные скифы», т.е. скифы, перешедшие к оседлости и проживающие в большом числе на Боспоре. Именно эти, боспорские скифы и произвели восстание.

Неудачная попытка Б. Низе5 истолковать восстание Савмака как продолжение наступательных действий со стороны царства Скилура и Палака была вполне справедливо отвергнута К. Брандисом6 .Если даже в пору наивысшего своего могущества Скифское царство не смогло завоевать Херсонес, то как можно было вдруг овладеть всей европейской частью Боспора с его многочисленными укрепленными городами, включая столицу Пантикапей, после двукратных тягчайших поражений в войне с Диофантом? Восстание Савмака, конечно, ничего общего не имело со Скифским царством; это было восстание боспорских скифов. Сделав вполне правильный, единственно возможный вывод, К. Брандис попытался конкретизировать характер восстания, учитывая реальные условия социально-экономической жизни Боспорского государства. По мнению К. Брандиса, восстание Савмака в своей основе являлось движением сельского населения, состоявшего на Керченском полуострове главным образом из скифов, направленным против городов, где преобладали греки. Брандис, таким образом, довольно близко подошел к истолкованию скифского переворота на Боспоре как проявления внутренней социальной борьбы.

Однако бoльшая часть других исследователей склонна была видеть в движении Савмака только эпизод внутридворцовой борьбы за власть. Такое понимание события было в значительной мере обусловлено имеющимся в херсонесском декрете указанием на то, что Савмак являлся «воспитанником» царя Перисада (…]xur]canta a|tn), при одновременном отсутствии сведений, которые могли бы разъяснить, кем был Савмак, почему его «воспитал Перисад». Это обстоятельство открыло широкий простор для самых разнообразных домыслов относительно личности Савмака. В Савмаке видели то приемного сына Перисада, то скифского принца, воспитанного Перисадом и являвшегося наследником последнего, то воспитанника Перисада, опиравшегося на поддержку скифов, и т. д. Почти все такого рода предположения сводились к мысли о выступлении Савмака в защиту своих прав на боспорский трон, попранных Перисадом, который предпочел передать власть Митридату VI. Подобное понимание переворота, совершенного на Боспоре скифами, противоречит прежде всего характеристике, имеющейся в херсонесском декрете. Как ни лапидарно рассказано там о восстании, оно все же четко обрисовано как восстание скифов, т.е. как выступление какой-то массы жителей, осуществившей государственный переворот. Декрет подчеркивает в этом движении решающую роль скифов, Савмак выступает лишь как глава повстанцев. Даже убийство Перисада в херсонесском декрете изображено в виде акта, совершенного скифами ([nelntvn!), хотя из дальнейшего изложения следует, что Перисада фактически убил Савмак. Во всяком случае в тексте декрета государственный переворот на Боспоре представлен как результат восстания скифов, объединившихся вокруг Савмака, а не как заговор Савмака, привлекшего скифов для достижения своей личной цели.

Попытки свести восстание Савмака к борьбе за трон между представителями правящей верхушки Боспора приходится признать несостоятельными по двум причинам. С одной стороны, в херсонесском декрете отсутствует необходимая опора для подобного толкования движения, возглавленного Савмаком. Зато, с другой стороны, сквозь сухие строки декрета, повествующие о скифском восстании, явственно ощущается большого накала взрыв, совершившийся при участии значительной массы людей. Достаточно вспомнить, как долго и основательно вынужден был Диофант готовиться к походу против боспорских повстанцев, чтобы стало ясно, насколько был велик размах восстания, всколыхнувшего, несомненно, весьма обширные пласты населения.

Как известно, важную роль в раскрытии истинного значения событий, происшедших на Боспоре в конце II в. до н.э., сыграла работа С.А. Жебелева «Последний Перисад и восстание скифов на Боспоре», опубликованная в 1933 г. Главный вывод ее заключается в том, что восстание Савмака являлось восстанием боспорских скифов-рабов. Исходным пунктом концепции Жебелева явилось толкование фразы tn … ]xur]canta a|tn, которая в херсонесском декрете определяет взаимоотношения между главой повстанцев Савмаком и боспорским царем Перисадом. Так как в некоторых дошедших до нас манумиссиях (из Дельф и Давлии) глагол ]xtr]cv применен по отношению к рабам, выращенным в доме их господ и являвшимся в силу этого urepto}, то С.А. Жебелев высказал предположение, что Савмак был не «воспитанник», а «вскормленник» (urepts) царя Перисада, т.е. раб, выращенный при дворе боспорского царя.

Бросается в глаза отсутствие в декрете каких-либо пояснений, которые могли бы дать читателю представление, кем же в действительности был Савмак, в силу каких причин его «воспитал» боспорский царь. Если Савмак был хорошо известным лицом (как думает, например, Э.Л. Казакевич), то в этом случае представлялось бы излишним упоминание о том, что его воспитал Перисад. Нарочитое подчеркивание лишь одной детали из жизни Савмака создает контекст, при котором фраза tn … ]xur]canta a|tn приобретает специфическое звучание. Подобно тому, как термин urepts не всегда обозначал доморощенного раба, хотя таково было его основное и наиболее употребительное значение, так же, вероятно, обстояло дело и с глаголом ]xtr]cv. Сам глагол не нес в себе социальных определений. Но в контексте, характеризующем мятеж скифов, которые в своей основной массе представляли определенный общественный слой населения Боспора, слова tn ]xur]canta a|tn, примененные к вождю повстанцев, могли ассоциироваться с понятием «доморощенный раб». При таком допущении становится понятным, почему понадобилась фраза tn ]xur]canta a|tn. Ее было вполне достаточно, чтобы обрисовать Савмака как убийцу вскормившего его господина и тем самым морально «убить» руководителя мятежников.

Гипотеза С.А. Жебелева основательно аргументирована, несомненны и ее преимущества в сравнении с другими предположениями, высказанными относительно Савмака. Однако и гипотеза С.А. Жебелева о Савмаке это все же только гипотеза. Как известно, в тексте херсонесского декрета нет прямых указаний на то, что Савмак был рабом. Тем не менее имеются основания высоко оценить проявленную С.А. Жебелевым инициативу в выявлении социального значения скифского восстания на Боспоре. Исходя из мысли, что Савмак, вероятно, был царским доморощенным рабом, С.А. Жебелев увидел в движении Савмака восстание скифских рабов, подвергавшихся эксплуатации в различных отраслях хозяйства Боспора. Основная идея этого вывода заключается в признании в качестве главной движущей силы восстания социальных низов Боспора.

Наша задача состоит в том, чтобы плодотворную в основе своей концепцию С.А. Жебелева подвергнуть доработке, использовав ее, безусловно, верное ядро.

Надлежит, прежде всего, категорически отвергнуть попытки некоторых оппонентов С.А. Жебелева превратить вопрос о характере восстания Савмака в некую «филологическую проблему», связанную с вопросом о значении глагола ]xtr]cv. Из сказанного ранее ясно, что очень интересное предположение, что Савмак был царским рабом, не более чем гипотеза. В этих рамках гипотеза С.А. Жебелева заслуживает признания как очень правдоподобная. В то же время социальное положение самого Савмака отнюдь не является решающим фактором при определении сущности скифского восстания на Боспоре. Главное заключается не в том, был ли Савмак свободным человеком или рабом, а в том, какие масштабы были присущи восстанию; из чего надлежит сделать вывод о социальных слоях населения, участвовавших в движении, в осуществлении государственного переворота.

Исключительно широкий размах движения Савмака несомненен. Огромная сила сопротивления повстанцев, с которой вынужден был считаться Диофант, организуя военный поход против них, полностью убеждает, что в восстание были втянуты действительно широкие массы скифского населения, обитавшего на территории европейской части Боспорского государства.

Следует рассмотреть вопрос, из кого могла состоять эта масса участников восстания, какие социальные группы в нее входили.

В первую очередь надлежит рассеять те напрасные сомнения, которые возникают у некоторых исследователей относительно наличия скифов среди жителей восточнокрымских владений Боспора. Сомневающиеся ссылаются на слова Страбона (XI, 2,5): «Киммерийцев изгнали из страны скифы, а скифов – эллины, основавшие Пантикапей и прочие города на Боспоре». Но у Страбона отражен факт овладения боспорцами территорией Восточного Крыма, в результате чего она вышла из-под скифского суверенитета и контроля. Первоначально царские скифы были хозяевами всей степной части Таврики, включая и Керченский полуостров (Негоd., IV, 100). После завоевания Боспором Феодосии (около 370 г.) весь Восточный Крым оказался под его властью, и кочевые скифы перестали владеть здесь землями. В этом смысле они были «изгнаны». Но отсюда совсем не следует, что скифы были физически вытеснены из Восточного Крыма. Обезлюдение обширной территории никак не соответствовало интересам правителей Боспора. Не подлежит сомнению, что всем переходившим к оседлому быту скифам («мирные скифы» – по терминологии В.Н. Юргевича) представлялась возможность стать жителями боспорских городов, а в сельских местностях – деревень. Такие обитатели сел с течением времени образовали обширный слой земледельческого населения восточнокрымской хоры Боспора. По своему социальному статусу оно, вероятно, представляло зависимых крестьян7.

Псевдо-Скилак (Peripl., § 68) и Плиний (NH, IV, 85) подтверждают, что скифы проживали на территории европейского Боспора. С их сообщениями превосходно согласуются результаты археологических исследований, также свидетельствующие о скифском этническом элементе среди обитателей городов и особенно сельского населения.

Некоторые выходцы из скифских племен, поселявшиеся в боспорских городах, превратились там в состоятельных граждан, что, в частности, очень выразительно показывают известные курганы с захоронениями богатых скифов – жителей Нимфея8. Но богатыми становились лишь единицы. Гораздо больше, конечно, было тех, кто, работая в различных сферах материального производства (ремесла, промыслы, земледелие), своим трудом обеспечивал себе условия для существования.

Произведенные в последнее время на Керченском полуострове раскопки развалин некоторых деревень IV–II вв. до н.э. обнаружили интересный материал. Особенно показательна типично скифская лепная керамина. В свете этих археологических данных представляется бесспорным, что земледельческое население на восточнокрымских землях Боспора состояло в основном из перешедших к оседлости скифов9.

Сообщение херсонесского декрета о государственном перевороте, произведенном на Боспоре скифами, не требует ни поисков какого-то «пограничного скифского племени» (С.Я. Лурье), ни придумывания нереальных «скифских отрядов» (А.С. Коновалов), которые якобы могли совершить такой переворот.

В селах и городах европейского Боспора было достаточно много жителей – скифов по происхождению, условия жизни которых были, очевидно, таковы, что они толкали на борьбу против существовавших порядков, на борьбу против эксплуататорской верхушки Боспорского государства.

Труднее обстоит дело с более точным определением социальной принадлежности боспорских скифов, поднявших восстание. Нельзя признать удачным заключение С.А. Жебелева, сводящее все движение Савмака к восстанию рабов. Такой вывод не только слишком упрощает вопрос, но вместе с тем и противоречит херсонесскому декрету. Там участники восстания охарактеризованы как «скифы». Между тем этнический термин «скиф» никогда не был, особенно в Северном Причерноморье, синонимом понятия «раб». Очевидно, совсем не случайно участники восстания в декрете названы скифами без раскрытия их социального положения. Вероятно, ближе к истине будет признать,.что переворот явился результатом выступления трудящегося скифского населения самых различных категорий: ремесленников и всякого иного рабочего люда, зависимых крестьян, а также, вероятно, рабов.

Все перечисленные группы скифского населения, подвергавшиеся систематической эксплуатации господствующим классом Боспора, являли собой среду, всегда готовую к взрыву. Требовалась лишь соответствующая искра. Этой искрой и явилась передача управления государством иноземному царю – Митридату VI. Господствующий класс пытался укрепить свое положение, установив «власть сильной руки». Восстание Савмака имело целью сорвать реализацию этого сговора. Оно этого и достигло, но ненадолго. Правление Савмака, засвидетельствованное монетами, длилось, по-видимому, не больше года. Полчищами Диофанта восстание было ликвидировано, Боспорское государство после этого почти на полвека стало владением понтийского царя Митридата VI.

В скифском восстании нашли свое выражение классовые противоречия, присущие Боспорскому государству, для которого была характерна разнородность этнического состава. Независимо от того, кем был Савмак, восстание скифов на Боспоре в конце II в. до н.э. по своему социальному значению должно быть поставлено в один ряд с восстаниями туземного населения в Египте, рабов в Сицилии, Италии, на Делосе, в Афинах, с восстанием рабов и бедноты в Пергаме (Аристоник) и другими аналогичными движениями II в. до н.э.10 Все они протекали в одном и том же русле борьбы трудящихся, борьбы непосредственных производителей материальных благ против эксплуататорского гнета рабовладельцев. Шквал возмущений и восстаний, прокатившийся по Средиземноморью, достиг и далекой северо-восточной периферии античного мира – Боспорского царства.

Список литературы

1. В течение последнего десятилетия во многих выступлениях обсуждался вопрос о скифском восстании Савмака на Боспоре, критически рассматривалась концепция С.А. Жебелева (1933 г.), впервые определившего восстание Савмака как восстание боспорских скифов-рабов. А.С. Коцевалов («Die antike Geschichte und Kultur des nordlichen Schwarzmeergebiet im Lichte Sowjetwissenschaft». Munchen, 1955, S. 24 f.) вторично, после рецензии 1937 г., выступил с критикой работы С.А. Жебелева, на этот раз с откровенно антимарксистских позиций. А.С. Коцевалов утверждает, будто подход к скифскому восстанию на Боспоре как к факту социальной борьбы тенденциозен и не соответствует историческим данным. В печати Советского Союза и других социалистических стран появились: статья С.Я. Лурье («Meander», 1959, № 2, стр. 67 сл.) и наш отклик на нее (ВДИ, 1962, № 1, стр. 3 сл.). Позже в дискуссию о восстании Савмака включилась Э.Л. Казакевич (ВДИ, 1963, № 1, стр. 57 сл.). Кроме того, надо отметить статью К.В. Голенко (ВДИ, 1963, .№ 3, стр. 69 сл.), отстаивающего точку зрения свою и Д.Г. Капанадзе, согласно которой монеты Савмака не принадлежат ему и происходят из Колхиды.

2. IOSPE, I2, 352; Syll.3, 495

3. Из свидетельства Страбона (VII, 4, 3) известно, что Митридат охотно предпринял походы против скифов в Крыму, рассматривая их как вступительный этап к завоеванию «варваров» на территории от Северного Причерноморья до Адриатики, что входило в широкий стратегический план подготовки войны с римлянами. В этой связи обращение Херсонеса за помощью для борьбы против скифов было как нельзя кстати.

4. 300, XII, 1880, стр. 39.

5. Rhein. Mus., XLII, 1887, стр. 567 сл.

6. RE, III, I, 1897, стб. 774.

7. В.Ф. Гайдукевич. Указ. соч., стр. 22, прим. 43.

8. Л.Ф. Силантьева. Некрополь Нимфея. МИА, № 69, 1959, стр. 5 сл.

9. И.Т. Кругликова. Исследование сельских поселений Боспора. ВДИ, 1963, № 2, стр. 72 сл.

10. Ср. М. Rоstоvtzeff. SEHHW, p.807. 

1. Государство и право Руси в период феодальной раздробленности

Первыми десятилетиями XII в. закончился раннефеодальный период истории Киевской Руси, началась эпоха феодальной раздробленности.

Русские летописцы, отражающие позиции религиозной теории истории, обозначили причины распада государства как «наказание за грехи», как «Божий гнев на гордость и высокомерие князей», искупление через страдание.

Представители всемирно-исторической теории (XIX – нач. XX вв.) Н.М. Карамзин (1766–1826), С.М. Соловьев (1820–1879) характеризовали этот период временем «темным, молчаливым», «скудным делами славы и богатым ничтожными распрями».

Позднее либеральный историк В.О. Ключевский (1841–1911) стал говорить не о раздробленности, а об «удельном строе», называя период «удельными веками». Терминология Ключевского подразумевала децентрализацию вследствие осуществления принципа, множившего деление земель и власти внутри княжеского рода. Наследство переходило не от отца к сыну, а от старшего брата – среднему – младшему.

Материалистическое направление всемирно-исторической теории, изучая прогресс человечества, отдает в нем приоритет развитию общества.

В материалистической историографии государственная раздробленность рассматривается как «феодальная раздробленность». Б.А. Рыбаков, И.Я. Фроянов, Н.И. Павленко, В.А. Федоров и др. рассматривают феодальную раздробленность как закономерный этап в поступательном развитии производительных сил1.

Согласно формационной схеме характерной чертой феодализма является замкнутость хозяйственно-политических структур. Раздробленность при этом трактуется как новая форма государственной организации, а главной причиной раздробленности является господство замкнутого натурального хозяйства. Считалось, что натуральная замкнутость отдельных земель давала возможность полнее использовать хозяйственный местный потенциал.

На протяжении XII – первой половины XIII в. Русь продолжала развиваться по восходящей линии и по уровню экономики и культуры входила в число наиболее развитых стран Европы.

По мнению академика Б.А. Рыбакова, этот этап исторического развития Руси правильнее называть не периодом феодальной раздробленности, а начальным этапом развитого феодализма2. Его характерными особенностями были: углубление процессов феодализации в городе и селе, а также дальнейшая кристаллизация и обособление отдельных древнерусских княжеств.

Экономическое развитие Руси XII–XIII вв. проходило по пути укрепления вотчинного хозяйства. Еще в раннефеодальный период во всех землях Руси сложились феодальные отношения, местная родоплеменная знать превратилась в крупных феодалов, выросли и окрепли городские центры. Со временем в каждом главном городе земли прочно закрепились удельные князья, основавшие в них свои местные династии.

Теперь князья боролись не за захват власти во всей стране, а за расширение границ своего княжества за счет соседей. Они уже не стремились менять свои княжения на более богатые, а прежде всего заботились об их укреплении, расширяя вотчинное хозяйство за счет захвата земель более мелких феодалов и смердов. С ростом числа феодально зависимых людей эксплуатация их труда в вотчинном хозяйстве становилась основой экономической мощи князя-феодала. Он заводил дружину, служившую ему для охраны его собственности и захвата новых земель. Дружинники тоже были феодалами, но менее крупными и зависимыми от князя, поскольку получали от своего господина землю или долю княжеских доходов.

В вотчинном хозяйстве крупных феодалов-князей производилось все для них необходимое. Это, с одной стороны, укрепляло их суверенитет, а с другой – ослабляло власть великого князя. Великий князь уже не имел ни сил, ни власти, достаточных для того, чтобы предотвратить или хотя бы остановить политический распад единого государства. Ослабление центральной власти и привело к тому, что некогда могущественная Киевская Русь распалась на ряд суверенных княжеств, ставших со временем вполне сложившимися государствами. Их князья имели все права суверенного государя: они решали с боярами вопросы внутреннего устройства, объявляли войны, подписывали мир и заключали любые союзы.

Черниговская и Новгород-Северская земли оказались в руках Ольговичей, Смоленская – Ростиславичей, Владимиро-Суздальская – Юрьевичей, Волынская – Изяславичей, Полоцкая – Брячиславичей. Только Киев и Новгород в силу разных причин не превратились в наследственные вотчины; в них в продолжение всего периода феодальной раздробленности сидели князья различных династий.

К 30-м годам XII в. отдельные древнерусские княжества настолько окрепли и выросли, что смогли начать самостоятельную, во многих отношениях независимую от Киева жизнь. Власть великого киевского князя, ставшего первым среди равных, отошла в прошлое и больше не распространялась на все древнерусские земли. Наряду с киевским титул «великий князь» имели также владимирский, черниговский и некоторые другие князья, бывшие в своих княжествах полновластными хозяевами. Процесс формирования новой политической карты Руси со многими центрами отвечал общеисторическим условиям жизни древнерусских земель.

Новая стадия развития феодализма на Руси характеризовалась не только укреплением иммунитетных прав, но и необычайно разветвленной системой вассально-иерархических связей. Господствующий класс на Руси представлял собой довольно сложную феодальную иерархическую лестницу, на верхних ступеньках которой стояли представители княжеского рода, на нижних – бояре, дружинная знать, дворяне. Все они были тесно связаны между собой системой сюзеренитета – вассалитета, которая и в условиях расчлененной формы землевладения оставалась определяющей системой государственно-правовых отношений.

Недолго, однако, продолжалась мирная совместная жизнь боярства и обосновавшихся в землях князей. Уже со второй половины XII в. между ними возникают острые противоречия. Стремление удельных князей к единовластию в своих княжествах натолкнулось на яростное сопротивление крупных феодалов. Неудовлетворенные независимым положением князя и не получив от него тех прав и привилегий, на которые они рассчитывали, бояре нередко лишали его власти. В свою очередь князья, которым удавалось упрочить свое положение в земле, жестоко расправлялись с боярской оппозицией.

Одновременно с экономическим развитием древнерусских земель в XII–XIII вв. значительно расширились торговые связи между ними. Их укреплению способствовало наличие определенной ремесленной специализации как отдельных городов, так и целых районов. Успешно развивалась в это время и международная торговля Руси; для защиты торговых путей от половцев неоднократно выступали объединенные дружины русских княжеств.

Опорой господствующего класса, основой идеологического влияния на массы была церковь, а высшее духовенство – частью самого господствующего класса. Церковь принимала активное участие и в политической жизни Руси, в феодальных междоусобицах и классовой борьбе.

Политическая жизнь феодальной Руси XII – первой половины XIII в. характеризовалась постоянной конфронтацией тенденций единства древнерусских земель с их политическим дроблением. Напряженная междоусобная борьба князей и княжеских группировок происходила на почве отстаивания той или иной программы общерусского единства.

Политическое соперничество отдельных княжеских династий Руси вызвало к жизни около середины XII в. систему дуумвирата – соправления на киевском столе князей двух княжеских линий, которые не желали уступать первенство друг другу. Соправление князей-дуумвиров сыграло положительную роль в истории Южной Руси, поскольку оно в некоторой степени смягчало остроту княжеских междоусобиц и способствовало объединению сил для борьбы с половцами. Князья-соправители, за которыми постоянно стояли Смоленское княжество или Волынь, чернигово-северские или владимиро-суздальские земли, связывали Южную Русь с другими районами государства.

В политическом строе русских земель и княжеств имелись местные особенности, обусловленные различиями в уровне и темпах развития производительных сил, феодальной земельной собственности, зрелости феодальных производственных отношений. В одних землях княжеская власть (в результате упорной, продолжавшейся с переменным успехом борьбы) смогла подчинить себе местную знать и укрепиться. В Новгородской земле, наоборот, утвердилась феодальная республика, в которой княжеская власть утратила роль главы государства и стала играть подчиненную, преимущественно военно-служебную роль.

В условиях феодальной раздробленности резко возросла роль общерусских и земельных съездов (снемов) князей и их вассалов, на которых рассматривались вопросы межкняжеских отношений и заключались соответствующие договоры, обсуждались вопросы Организации борьбы с половцами и проведение других совместных мероприятий. Но попытки князей созывом таких съездов сгладить наиболее отрицательные последствия утраты государственного единства Руси, связать свои местные интересы с встававшими перед ними проблемами общерусского (или общеземельного) масштаба в конечном счете терпели неудачу из-за непрекращавшихся между ними усобиц.

В результате дробления в качестве самостоятельных выделились княжества, названия которым дали стольные города: Киевское, Черниговское, Переяславское, Муромское, Рязанское, Ростово-Суздальское, Смоленское, Галицкое, Владимиро-Волынское, Полоцкое, Новгородская и Псковская земли и др., из которых пять – Киевское, Черниговское, Переяславское, Владимиро-Волынское и Галицкое – находились в пределах современной территории Украины. Через некоторое время, во второй половине XII и в XIII в., процесс дальнейшего политико-административного дробления захватил и их.

Период феодальной раздробленности охватывает в целом XII–XV вв. Количество самостоятельных княжеств не было устойчивым из-за семейных разделов и объединения некоторых из них. В середине XII в. насчитывалось 15 крупных и мелких удельных княжеств, накануне ордынского нашествия на Русь (1237–1240) – около 50, а в XIV в., когда уже начался процесс феодальной консолидации, число их приближалось к 250.

С торжеством феодальной раздробленности общерусское значение власти киевских великих князей постепенно стало ослабевать по сравнению с другими князьями и было сведено в конечном итоге на нет. Уже со второй половины XII в. выделяются сильные княжества, правители которых становятся «великими», «старейшими» в своих землях, представляя в них вершину всей феодальной иерархии, верховного главу. До середины XII в. таким главой в масштабах всей Руси был киевский князь, но со второй половины XII в. его роль перешла к местным великим князьям.

А в то же время на окраинах Русской земли зарождалась новая жизнь, возникали новые общественные центры, слагались новые общественные отношения. Наряду с дроблением в ряде земель Руси четко определились и тенденции к единству, выразителем которых была сильная княжеская власть. Возникновение и развитие Суздальской Руси, Новгорода и Галича начинают уже собою иной период русской истории.

Целый ряд прогрессивных явлений – возникновение больших экономических областей, преодоление замкнутости феодального натурального хозяйства, установление тесных экономических связей между городом и селом и другие, наблюдавшиеся в жизни Руси этого времени, не достигли еще такого развития, которое остановило бы процессы дальнейшего дробления древнерусских княжеств3.

Образовавшиеся самостоятельные княжества признавали на первых порах власть Великого князя Киевского, но она была скорее номинальной. Киев стал первым среди равных княжеств-государств. Вскоре другие земли догнали и даже опередили его в своем развитии.

Единое государство («Русская земля») распадается на образования, получившие название «земли». Отношения между ними регулировались существовавшим тогда обычным правом и заключавшимися между ними соглашениями. Со второй половины ХII в. выделяются сильные княжества, правители которых становятся «великими», «старейшими» в своих землях. Титулом великого князя величали теперь не только киевских, но и князей других русских земель. Политическая раздробленность не означала разрыва связей между русскими землями, не вела к полной разобщенности. Оставались едиными религия, язык, правовые нормы «Русской Правды».

В удельной Руси домонгольского периода во многих сферах общественной жизни наблюдался прогресс. Осваивались новые неплодородные земли, где развивалось хлебопашество, бурно развивались ремесла (около 60 специальностей). Развитие ремесла сопровождалось бурным ростом городов, развитием местных рынков. Если в Киевской Руси было около 20 городов, то в удельной – более 300. Удельные князья, став хозяевами земель, выступали в качестве организаторов строительства новых городов, укрепления их крепостями.

Децентрализация позволила лучше приспособить политическое устройство земель к местным условиям. В одних землях великокняжеская власть установилась в монархической форме (Владимиро-Суздальское, Галицко – Волынское княжества), другие стали боярскими феодальными республиками (Новгород, Псков). Самым ярким свидетельством поступательного развития Руси в это время служит расцвет ее культуры.

В конце XII – начале XIII в. на Руси определилось три основных политических центра, каждый из которых оказывал решающее влияние на политическую жизнь окрестных земель и княжеств: для Северо-Восточной и Западной (а также в немалой степени для Северо-Западной и Южной) Руси – Владимиро-Суздальское княжество; для Южной и Юго-Западной Руси – Галицко-Волынское княжество; для Северо-Западной Руси – Новгородская феодальная республика.

Владимиро-Суздальское княжество стало независимым во время правления сына Владимира Мономаха – Юрия Долгорукого (1132–1157 гг.). Географическое расположение (удаленность от степных районов и контроль над волжским торговым путем) способствовали притоку беженцев с южных княжеств и быстрому экономическому развитию. На фоне этих особенностей формировалась сильная княжеская власть. Земля рассматривалась как собственность князя, а ее население, включая бояр – в качестве ее слуг, что вело к становлению княжеско-подданических отношений.

Преемник Юрия Долгорукого Андрей Боголюбский (1157–1174 гг.) энергично укреплял собственную власть и государственность. Он перенес столицу во Владимир (при этом князь взял с собой считавшуюся чудотворной икону Божией Матери, повелев поставить ее во Владимире-на-Клязьме. Со временем эта икона Владимирской Божией Матери стала одной из главных святынь русской земли), способствовал развитию культуры и постоянно стремился распространить свою власть на другие земли.

Перенос столицы был вызван стремлением Андрея к самовластию и желанием избежать влияния старого ростово-суздальского боярства. Владимир же не имел сложившейся боярской группировки и собственного веча, ограничивающего власть князя.

Отличительной чертой правления Андрей Боголюбского стало и то, что после захвата и разорения Киева в 1169 г. владимиро-суздальским войском и союзными половцами, он не переехал туда, а остался во Владимире, продолжая политику укрепления собственного княжества. Жестокость и самовластие князя порождали заговоры вокруг него. В 1174 г. бояре Кучковичи ворвались ночью в княжеские покои и изрубили Андрея Юрьевича мечами.

Междоусобная борьба за княжеский стол завершилась победой его сводного брата Всеволода Большое Гнездо, прозванный так за многочисленность семейства. Всеволод подавил боярскую оппозицию, укрепил княжескую власть. Время его правления – расцвет Владимиро-Суздальской земли.

В начале ХIII в. Владимирская Русь распалась на уделы: Владимирский, Ярославский, Ростовский, Угличский, Переяславский, Юрьевский и Муромский. В них утвердились потомки Всеволода. Княжества Северо-Восточной Руси в ХIV-ХV вв. стали основой формирования Московского государства.

Галицко – Волынское княжество, располагавшееся на юго-западе русских земель, возникло в результате объединения сильных Галицкого и Волынского княжеств. Особенности расположения: соседство с польским и венгерским государствами, правители которых активно вмешивались во внутренние дела этих княжеств, наличие влиятельного местного боярства, ведшего борьбу за власть не только между собой, но и с князьями. Здесь имелись тучные черноземы, обширные лесные массивы и значительные залежи каменной соли.

На территории этого княжества возникли крупные города: Галич, Владимир – Волынский, Холм, Берестье (Брест), Львов, Перемышль и др. Земли княжества находились в относительной безопасности от кочевников.

Объединение Галицкого и Волынского княжеств произошло в 1199 г. при волынском князе Романе Мстиславиче. В 1203 г. он захватил Киев и принял титул великого князя. Образовалось одно из крупнейших государств Европы. Здесь так же, как и на северо-востоке Руси, установилась сильная великокняжеская власть.

Сын Романа Мстиславича Даниил, заняв в 1240 г. Киев, сумел объединить Юго-Западную Русь и Киевскую землю. В дальнейшем Галицко-Волынское княжество было разорено татаро-монголами, а спустя 100 лет оказалось в составе Литвы (Волынь) и Польши (Галич).

Новгородская земля занимала огромную территорию от Ледовитого океана до верховья Волги, от Прибалтики до Урала. Она избежала участи разорения от набегов кочевников. Громадный земельный фонд находился в руках местного боярства, выросшего из родоплеменной знати. Значительное развитие получили охота, рыболовство, солеварение, производство железа. Город находился на перекрестке торговых путей, связывающих Западную Европу с Русью, а через нее – с Востоком и Византией. Новгородом владел тот из князей, кто держал киевский престол.

В результате восстания в 1136 г. боярство сумело выйти победителем в борьбе за власть. Новгород стал боярской республикой Высшим государственным органом Новгородской республики было вече. Некоторые историки полагают, что вече – собрание не всего мужского населения, а собрание только владельцев городских усадеб. Вече принимало законы, утверждало договоры, рассматривало вопросы войны и мира, избирало городские власти: посадника, тысяцкого, выдвигало кандидатуру на должность архиепископа. Вече приглашало князя, который возглавлял дружину. Он принимал присягу на верность новгородским традициям, с ним заключался договор.

Если же учесть, что в Новгороде огромная роль принадлежала и княжеской власти, то можно сделать вывод о смешанном характере ее политической системы, состоящей из демократических, аристократических и монархических элементов. По сути же Новгородская земля оставалась монархией со слабой княжеской властью.

Несмотря на утвердившиеся вечевые и олигархические институты власти, новгородцы, даже после изгнания Всеволода, продолжали приглашать князей (чаще всего из Суздальской земли). Князь являлся не только верховным военачальником и высшей судебной инстанцией. Важно, что дань народов Новгородской земли «Господину Великому Новгороду» не могла быть адресована вечу, ее адресатом (хотя и формальным) оставался князь, который считался символом единства Новгородской земли, а также связующим звеном с Русью.

Жителям Новгородской земли удалось отбить натиск немецко-шведской агрессии в 40-х годах ХIII в. Не смогли захватить город и монголо-татары, хотя тяжелая дань и зависимость от Золотой Орды сказались на дальнейшем развитии этого региона.

2. Общая характеристика государственно-правовых реформ М.С. Горбачева

Время, когда СССР возглавлял М.С. Горбачев (с середины марта 1985 г. до конца декабря 1991 г. он занимал посты генерального секретаря ЦК КПСС и Президента СССР), вошло в историю под названием «перестройка». Внутри этого периода выделяются четыре этапа, качественно отличающиеся друг от друга. В основе их выделения лежат характер представлений о путях реформирования общества и соотношение политических сил, готовых отстаивать свою позицию.

Первый этап – апрель 1985 г. – 1986 г. – прошел под лозунгом «ускорения социально-экономического развития советского общества». Преобразования в СССР осуществлялись на основе прежних, преимущественно административных подходов. Это время называют «авторитарной перестройкой».

В рамках второго этапа – 1987 г. – весна 1990 г. – началось изменение системы политических, идеологических, экономических отношений. В качестве главного рычага, посредством которого предполагалось изменить общество, рассматривались демократизация и реформа политической системы. Однако на этом этапе резко ухудшилось социально – экономическое положение и обострились межнациональные отношения.

Третий этап перестройки – лето 1990 г. – август 1991 г. – связан с суверенизацией республик и хаотизацией общественной жизни. К середине 1990 г. были наконец созданы программы последовательных рыночных реформ, однако реализовать их было уже невозможно из-за начавшейся борьбы между органами власти СССР, с одной стороны, и союзных республик – с другой. (Последние выступали за «суверенитет», который понимался как большая самостоятельность республик в рамках СССР.) Противостояние союзных и республиканских элит вело к потере управляемости всеми общественными процессами. Весной – летом 1991 г. страна была свидетелем острого кризиса власти, который завершился политическим кризисом 19–21 августа 1991 г.

Четвертый этап охватывает конец августа – конец декабря 1991 г. Это время постепенного угасания союзных органов власти, когда шел последовательный демонтаж (преобразование и ликвидация) государственно-политических структур СССР.

Старт конституционной реформе, ставшей центральным звеном политических преобразований, дала XIX Всесоюзная партийная конференция (28 июня-1 июля 1988 г.). Конференция постановила реформировать систему Советов, которые составляли политическую основу СССР и основу госаппарата. Обеспечение полновластия Советов было определено как решающее направление реформы политической системы.

Однако главным решением конференции стало предложенное Горбачевым и включенное в резолюцию «О демократизации» положение о совмещении должностей председателей Советов и первых секретарей соответствующих партийных комитетов снизу доверху. Этому решению – о повсеместном совмещении должностей партийных и советских руководителей – М.С. Горбачев придавал ключевое значение. По его словам, если бы оно не прошло, он бы не голосовал и за всю резолюцию о демократизации. Лично ему оно позволило, совместив должности генерального секретаря и председателя Верховного Совета СССР, контролировать всю вертикаль партийно-государственной власти.

В октябре 1988 г. М.С. Горбачев совместил должности генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Президиума ВС СССР. 29 ноября 1988 г. по его докладу внеочередная XII сессия ВС СССР 11 го созыва приняла два закона: «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР» и «О выборах народных депутатов СССР». Согласно этим законам кардинально перестраивались высшие органы власти Советского Союза.

Высшим органом государственной власти становился Съезд народных депутатов (СНД) в составе 2250 человек. Съезд из своего состава избирал Верховный Совет в составе 544 человек как постоянно действующий законодательный, распорядительный и контрольный орган государственной власти (он состоял из двух равных по численности и правам палат: Совета Союза и Совета Национальностей). Должность председателя Президиума Верховного Совета СССР упразднялась. Сам же Президиум ВС сохранялся. Его главной задачей было обеспечение работы СНД и ВС. В отличие от старого Президиума новый не наделялся правом вносить изменения в законодательство, издавать нормативные указы, заменять в межсессионный период Верховный Совет.

Политическая практика на основе принятых законов начала осуществляться в марте–июне 1989 г., когда были избраны народные депутаты СССР и состоялся их I Съезд (25 мая-9 июня 1989 г.). Съезд избрал председателя Верховного Совета СССР (М.С. Горбачев), его первого заместителя (А.И. Лукьянов), утвердил председателя Совета министров СССР (Н.И. Рыжков).

На втором этапе борьба за власть развернулась в самом Кремле. Она проходила на фоне резкого обострения социально-экономической ситуации в стране. Внеочередной III Съезд народных депутатов СССР внес радикальные изменения в политическую и экономическую системы общества. 12 марта 1990 г. с докладом «О внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР и учреждении поста Президента» на съезде выступил А.И. Лукьянов. Он предложил изменить форму государственного строя, сложившегося в стране после 1917 г., резко ограничить власть Советов, передав ее вновь учреждаемому институту Президента, в значительной мере независимого от представительных органов власти.

Председатель Комитета конституционного надзора С.С. Алексеев обосновал необходимость института президентства тем, что лозунг «Вся власть Советам!» противоречит идее разделения властей, ведет к диктатуре.

Смену курса политической реформы (от власти Советов к власти Президента, от народовластия к единовластию) обосновывали также и другими аргументами: во-первых, срочной необходимостью стабилизации внутриполитического положения в стране; во-вторых, усилением личной ответственности за проводимые преобразования.

Горбачев и его единомышленники выступили на съезде радикальнее радикал-демократов, которые протестовали против введения поста Президента.

Съезд народных депутатов СССР 14 марта 1990 г. принял Закон «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР». В политической сфере основные положения Закона сводились к следующему: учреждался институт сильного президентства; устранялась норма статьи 6 Конституции о руководящей роли КПСС как ядра политической системы; вводилось положение о многопартийности.

Верховный Совет СССР лишился распорядительных функций, сохранив за собой законодательные и контрольные. Закон интегрировал Президента в структуру исполнительной власти, замкнув на него большую часть деятельности Совета министров. Президент наделялся правом законодательной инициативы, утверждения за конов и множеством других прав (сравнимых с правами американского президента). Президент должен был избираться всеобщим голосованием. Высшие органы советской власти (СНД и ВС СССР) могли контролировать его работу лишь в форме заслушивания ежегодных докладов о положении страны.

Закон от 14 марта 1990 г. не создал в СССР президентскую форму правления – он лишь наметил сочетание признаков парламентской и президентской республик в рамках и на основе советской власти, т.е. вводил смешанную форму правления.

Однако эта тенденция очень скоро стала трансформироваться в тенденцию сильного президента и слабого парламента с целью правового обеспечения легализации частной собственности.

В нарушение ими же принятого закона делегаты съезда избрали первого Президента СССР. Им стал М.С. Горбачев. Попытки провести выборы на альтернативной основе были блокированы.

После перестройки республиканских органов власти летом 1990 г. радикализм сторонников президентской системы правления в СССР усилился. 24 сентября 1990 г. Верховный Совет СССР принял Закон «О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны». Он наделил Президента правом законотворчества по вопросам, относящимся к компетенции ВС СССР на срок до 31 марта 1992 г. Закон фактически размыл грань между законодательной и исполнительной властью, развязывая Президенту руки в историческом процессе размещения частной собственности в правовом поле.

В конце 1990 г., ссылаясь на паралич исполнительной власти и разрастающийся конституционный кризис, IV Съезд народных депутатов СССР вновь усилил власть Президента СССР – упразднил Совет министров СССР и должность его председателя, учредил Кабинет министров в качестве исполнительного и распорядительного органа. Кабинет формировался Президентом и подчинялся непосредственно ему. Роль Верховного Совета СССР ограничивалась участием в согласовании вопроса о главе Кабинета министров.

Съезд продолжил курс на формирование структур президентской формы правления: был учрежден пост вице-президента СССР, созданы Высшая государственная инспекция, подчиненная Президенту, Совет безопасности при Президенте, Совет Федерации.

Последний из совещательного при Президенте становился самостоятельным под руководством Президента. Он должен был контролировать деятельность высших органов государственного управления Союза и республик, а также обеспечивать «соблюдение Союзного договора», который предстояло разработать.

Упоминание о Союзном договоре в решении съезда свидетельствовало о новом крутом повороте конституционной реформы. На этом повороте проблема Конституции вышла из колеи реформ, и в 1991 г. речь уже шла не о судьбе Основного Закона союзного государства, а о судьбе самого государства. М.С. Горбачев объяснял необходимость перехода от одной радикальной реконструкции (учреждение поста Президента) к другой (заключению Союзного договора) начавшимся «парадом суверенитетов».

Тем временем IV Съезд народных депутатов СССР (декабрь 1990 г.) предоставил Президенту СССР новые чрезвычайные полномочия: непосредственно руководить правительством, преобразованным в Кабинет министров; возглавлять Совет Федерации и Совет безопасности СССР. Для выполнения отдельных поручений и замещения Президента СССР в случае его отсутствия и невозможности осуществления им своих обязанностей союзный съезд учредил пост вице-президента, на который по настоянию М. Горбачева был избран Г. Янаев. Съезд также принял решение провести референдум о сохранении Советского Союза.

По настоянию российского руководства 25 августа 1991 г. Горбачев ликвидировал Кабинет министров СССР. Вместо него был создан Комитет по оперативному управлению народным хозяйством во главе с премьер-министром РСФСР И.С. Силаевым.

2 сентября Президент СССР и высшие руководители 10 союзных республик выступили с заявлением, в котором фактически приостановили действие Конституции СССР, объявили переходный период для принятия новой Конституции и констатировали создание Государственного совета в составе Президента СССР и высших должностных лиц 10 республик.

V внеочередной Съезд народных депутатов СССР (2–5 сентября 1991 г.) принял два акта – закон «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» и постановление «О мерах, вытекающих из совместного заявления Президента СССР и высших руководителей союзных республик и решений внеочередной сессии Верховного Совета СССР». Под давлением Президента СССР и его сторонников Съезд постановил прекратить деятельность Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, т.е. фактически распустил высшие органы государственной власти СССР. Решение V Съезда народных депутатов СССР означало нормативное решение о разрушении СССР.

Финал ГКЧП означал завершение исторического периода, характеризуемого словом перестройка. Задуманная окружением Горбачева как мера спасения СССР, акция ГКЧП ускорила его распад, позволив руководству России выступить в роли защитника законности. Объявление лидеров трех республик о прекращении существования СССР не встретило сопротивления.

Задача

В сентябре 1905 г. отставной титулярный советник Н. Липкин, проживавший в г. Ярославле, приобрел в Рыбинском уезде Ярославской губернии усадьбу. Стоимость усадьбы по земской оценке составляла 14 тыс. рублей. Став владельцем недвижимости, Н. Липкин обратился к местным властям с просьбой о включении его в список избирателей уездных землевладельцев на выборах в Государственную думу, но получил отказ.

Какие органы решали вопрос о включении граждан в списки избирателей? Правомерны ли их действия по отношению к Н. Липкину?

В соответствии с «Положением о выборах в Государственную думу» от 6 августа 1905 г. депутаты избирались по принципу выборов в земства – по трем куриям: землевладельческой, городской и сельской. По указу о выборах в Государственную думу от 11 декабря 2005 г. учреждалась дополнительно рабочая курия. Один выборщик приходился в землевладельческой курии на 2 тысячи избирателей. Выборы не являлись равными, поскольку нормы представительства устанавливались по ясно выраженным классовым признакам: один голос помещика приравнивался к 3 голосам буржуазии, 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих.

В губерниях депутаты Думы избирались губернским избирательным собранием, которое создавалось под председательством губернского предводителя дворянства или заменяющего его лица, из выборщиков, избираемых съездами уездных землевладельцев, городских избирателей и уполномоченных от волостей и станиц.

В соответствии с п. «в» ст. 12 Положения и приложенном к нему расписании на съезде уездных землевладельцев от Рыбинского уезда могли участвовать лица, владевшие в уезде землей в размере 225 десятин или недвижимым имуществом стоимостью не ниже 15 тысяч рублей (за исключением торгово-промышленного).

Кроме того в избирательные списки лиц, имеющих право участия в выборах на съездах уездных землевладельцев, вносятся лица, кои до составления подлежащего списка владели недвижимым имуществом или торгово-промышленным предприятием, или же уплачивали промысловый налог не менее одного года (ст. 32 Положения).

Таким образом, действия по отношению к Н. Липкину правомерны, так как стоимость его усадьбы по земской оценке составляла 14 тыс. рублей.

Литература

Арсланов Р.А., Керов В.В., Мосейкина М.Н., Смирнова Т.М. История России с древнейших времен до начала XХ века. – М., 2006.

Гумилев Л.Н. От Руси до России. Очерки по русской истории. 8–11 кл.: Пособие для общеобразоват. учебн. заведений / Под ред. А.М. Панченко. – М., 2006.

История России с древнейших времен / Под ред. В.Ю. Халтурина: Учеб. пособие / Иван. гос. энерг. ун-т. – Иваново, 2007.

История России. Теории изучения. Книга первая. С древнейших времен до конца XIX века. Учебное пособие. /Под. ред. Б.В. Личмана. – Екатеринбург: Изд-во «СВ-96», 2006.

Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. История России. – М.: Издательская группа ИНФРА • М–НОРМА, 2006.

Платонов С. Полный курс лекций по русский истории. – М., 2006.

Положение о выборах в Государственную Думу (Утверждено высочайшим указом от 6 августа 1905 г.) // http://www.kodeks.ru/noframe/free-duma? d&nd

Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества Х11-Х111 вв. Изд. 2-, доп. – М., 2007.

Филиппов А.В. Новейшая история России, 1945–2006 гг.: кн. для учителя / А.В. Филиппов. – М.: Просвещение, 2007.

1 Арсланов Р.А., Керов В.В., Мосейкина М.Н., Смирнова Т.М. История России с древнейших времен до начала XХ века. – М., 2006.

2 Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества Х11-Х111 вв. Изд. 2-, доп. — М., 2007.

3 Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. История России. — М.: Издательская группа ИНФРА • М—НОРМА, 2006.

Тема: по книге К. Керама «Боги.Гробницы.Ученые»»
Раздел: История искусства
Назначение: … реферат
Формат: … WinWord
Автор: Freddie 25freddie@mtu-net.ru
Использование: 2000-2001 год сдачи, РГГУ кафедра истории искусства,
Борзунову А.А. полученная оценка: отлично
Примечания: … Ваши комментарии к данной работе : Монография

Российский Государственный Гуманитарный Университет

Факультет истории искусств

РЕФЕРАТ по книге

К.Керама «Боги. Гробницы. Ученые»

Онуфриева Н.А. 1 курс

Искусствоведение преподаватель: А.А.Борзунов

Москва 2000/2001

К. Керам «Боги. Гробницы. Ученые»

«Роман археологии»
Исходя из того, что археология – наука, в которой переплелись приключения и трудолюбие, романтические открытия и духовное самоотречение, наука, которая не ограничена ни рамками той или иной эпохи, ни рамками той или иной страны, — была погребена в специальной литературе: в научных монографиях и журналах. Как бы высока ни была научная ценность этих публикаций, они ни в коем случае не пригодны для чтения.
К.Керам
Книга разделена на несколько разделов или «книг»:
— Книга статуй
— Книга пирамид
— Книга башен
— Книга ступеней.
Книга статуй.
Интересно то, что, по словам автора, все началось в 1738 году, когда Мария
Амалия Христина, дочь Августа III Саксонского вышла замуж за Карла
Бурбонского, короля обеих Сицилий. Ей очень понравились статуи и скульптуры, найденные незадолго до последнего извержения Везувия, случайно, а другие – по инициативе некого генерала д ‘Эльбефа. Она попросила своего супруга найти ей еще.
Самое простое – начать раскопки в той части, где закончил их д ‘Эльбеф.
Надзор за раскопками взял на себя дон Марчелло Венути – гуманист, хранитель королевской библиотеки. За первыми раскопками последовали многие другие, но самым интересным были обломки гигантских бронзовых коней, а также была обнаружена лестница, архитектура которой позволила маркизу дон Марчелло
Венути сделать одно заключение. Оно подтвердилось 11 декабря 1738 года, когда была обнаружена надпись (король с королевой к тому времени прибыли на место раскопок). Эта надпись гласила, что некий Руфус построил на свои средства театр –“Theatrum Herculanense”.
Так началось открытие погребенного под землей города (там, где есть театр, наверное, есть и поселение) В этом театре было найдено множество интересных статуй, которые попали туда случайно, их смел поток лавы, и они чудом уцелели. А имя города было начертано на стенах театра – Геркуланум.
Оказывается лава не пощадила в свое время не только Помпею, но и
Геркуланум. Следы Помпеи, которая находилась под слоем лапилли, были найдены ближе к поверхности, чем остатки Геркуланума, причем не одной, а нескольких поколений Помпеи.
Новые раскопки возглавлял Кавалер Алькубиерре. Они начались 1 апреля 1748 года, уже 6 апреля была найдена величайшая стенная роспись. Потом стали считать ее частью дома Цицерона. 19 апреля наткнулись на мертвеца. Это место бросили и начали рыть в других местах, не подозревая, что как раз в этом месте находится центр Помпеи. Кавалером Алькубиерре двигала не сила знаний, а лишь техника дела и, не найдя денег и драгоценностей, он переходил на другое место и начинал все начала.
Можно ли в полной степени представить, каким ужасным было извержение, которое повлекло за собой гибель целого города. В одном месте оно настигло игравших детей, в другом пасущихся коз, в третьем, человека, бегущего с монетами в кулаке. Были найдены храм Изиды, дома, амфитеатр – все сохранилось в неприкосновенном виде. В канцеляриях лежали восковые таблички, в библиотеках – свитки папируса, в банях – стригла (скребки).
Объединить все эти знание, все это богатство истории мог только человек, знающий и любящий античное искусство.
Он родился в 1717 году в Стендале, а семье бедного башмачника. В детстве любил лазить по курганам и подстрекал на это своих друзей мальчишек. В 1743 году стал учителем и помощником директора в Зеегаузене. В 1758 году он становится библиотекарем и хранителем коллекций кардинала Альбани, в 1763 году – верховным хранителем всех древностей Рима и его окрестностей, посещает Помпеи и Геркуланум.
В 1768 году – убит неизвестным убийцей за своим письменным столом в одной из гостиниц в Италии.
Имя этому человеку Винкельман.
Его три произведения положили основу научному исследованию истории древности: «Донесения о раскопках в Геркулануме», основной труд «История искусства древности» и «Неизвестные античные памятники».
В 1762 году он опубликовал, несмотря на все трудности, первое донесение об открытиях в Геркулануме. Двумя годами позднее – второе. Но когда второе донесение дошло во французском переводе до неаполитанского двора, там поднялась целая буря возмущений. Никто и не думал, что в своих донесениях
Винкельман впервые ясно и по-д6еловому опишет раскопки, начатые у подножия
Везувия.
Безусловно, многие утверждения Винкельмана были неверными, многие его выводы — поспешными. Созданная им картина древности стала идеализацией: в
Элладе жили люди не только «равные богам» но и простые смертные. Но все равно знание Винкельмана о греческих произведениях искусства было весьма ограниченным. Он увидел лишь малую толику того, что было найдено в последствии.
Величайшей его заслугой является то, что он установил порядок и знание там, где господствовали хаос и легенды, догадки.
Троя.
Жил на свете мальчик, у которого были бедные родители. Его отец часто рассказывал ему историю о том, что в могиле на деревенском кладбище похоронен злодей Хенниг, и каждый год по преданию нога этого злодея в шелковом чулке и башмаке вылезает из могилы и что на холме недалеко от этого места зарыта золотая колыбель. Мальчик удивлялся, почему отец не отроет эту колыбель и не продаст ее, если они бедны.
Старый гуманист рассказывал своему сыну о героях Гомера, о сожженной Трое.
Мальчик запомнил эти рассказы на всю жизнь. Его целью стало отыскать место, где была троя. Он верил, что найдет сокровища царя.
Дальнейшая жизнь Генриха Шлимана связана с приключениями. Изучением языков.
Он создал свой метод, позволяющий выучить язык за шесть недель. За два с половиной года он овладевает французским, голландским, испанским, португальским и итальянским языками. В 1844 году, став корреспондентом и бухгалтером одной фирмы, которая имела торговые связи с Россией, в 22 года, он приступил к изучению русского.
В 1856 – изучил новогреческий язык , опять за 6-ть недель.
В 1864 году Шлиман уже почти собрался посетить Троянскую равнину, но, изменив своему решению, отправился в двухлетнее путешествие вокруг света.
В 1856 году он совершил через Пелопоннес и Трою поездку в Итаку.
Генрих верил, что все эти герои – Ахилл и Патрокл, Гектор и Иней, все их деяния, их дружба, ненависть и любовь, все это реально существует, его веру разделяли историки древности Геродот и Фукидид.
С этой верой миллионер Генрих Шлиман и отправился на сорок шестом году своей жизни в путешествие в царство ахейцев.
В то время считали, что Троя могла, находится там, где теперь стояла маленькая деревушка Бунарбаши.
Но с первого взгляда Шлиману стало ясно, что она не могла располагаться здесь, в трех часах езды от моря, ведь герои Гомера по несколько раз в день сходили с корабля на берег и шли в город.
Микены и Тиринф, — писал Шлиман,- были разрушены 2335 лет назад), писал это в 1868 году), и, несмотря на это их руина находятся в таком состоянии, что, наверное, простоят еще 20 000 лет». Троя была разрушена на 722 года ранее, циклопические стены не могли исчезнуть бесследно и, тем не менее, нигде не было видно ни малейших следов.
Шлиман осмотрел 4-х угольное плато длиной 233 м и пришел к убеждению, что именно здесь находится Троя. Это была его идея, разделяли ее очень немногие и именно он доказал раскопками свою правоту.
В 1869 году Шлиман женился на гречанке Софье Энгастроменос, прекрасной как
Елена и она вместе с ним продолжила поиски страны Гомера.
Раскопки начались в апреле 1870 года. В его распоряжении сотня рабочих.
Однажды утром Шлиман с супругой наблюдали за рабочими. Вдруг его взгляд привлек какой-то предмет, ярко блеснувший на солнце. Он попросил жену отослать рабочих домой под каким-либо пространным предлогом. Когда те удалились, он сам спрыгнул в яму и стал работать ножом, как ожержимый.
Матово поблескивала слоновая кость, блестело золото.…А Шлиман складывал в красную шаль жены драгоценные находки, одну за одной. Тогда он решил, что это сокровища царя Приама! Теперь уже доподлинно известно, что найденный клад принадлежал царю, жившему за тысячу лет до Приама.
Это была самая первая находка. Большая ее часть находится сейчас в
Государственном музее им. Пушкина. Какая красавица не захочет примерить золотой головной убор царицы столь тонкой ручной работы.
Вторым открытием Шлимана были царские погребения в Микенах. Маска
Агамнемона – самая яркая находка, ее фотографию мы все видели в школьных учебниках истории.
Гомер называет Микены не только кровавым городом, но и «златообильным».
Действительно, этот город был даже богаче, чем Троя.
Шлиман приступил к работе 7 августа 1876 года вместе с 63 рабочими и добился неплохих результатов.
В 1878-79 гг. при поддержке Вихрова он вторично раскапывает Трою, в 1880 он открывает сокровищницу царя Минии, в 1882 г. совместно с Вильгельмом
Дерпфельдом, профессором, сотрудником, советником и другом Шлимана, в третий раз раскапывает Трою. Через 2 года – раскопки Тиринфа – родины
Геракла.
Книга пирамид.
В этой части книги речь пойдет о выдающихся деятелях археологии и их открытиях.
Сначала о Наполеоне I и еще одном человеке Виване Деноне, Они стоят у истоков археологического открытия.
Денона представили Наполеону как рисовальщика, весной 1798 года, когда
Наполеон впервые ознакомил ученых в большом зале заседаний со своими планами.
Если Наполеон завоевал Египет с помощью оружия, то Денон запечатлел страну фараонов на листах бумаги и сохранил ее, донеся до нашего сознания. Его рисунки стали материалом для научных исследований, на его материалах был написан труд, который положил начало египтологии – «Описание Египта».
Тем временем в Египте был основан Египетский институт.
Денон занимался своими рисунками, а ученые собирали и изучали то, что нашли на поверхности. Именно тогда и был найден «Трехъязычный камень и Розетт», который стал ключом к загадкам Египта.
В «Описании Египта» изумленной Европе открывался прекраснейший мир, полный чудес, загадок и неведомых божеств. Впоследствии вдохновленная сестра
Наполеона вдохновила ищущую Европу на новые поиски, раскопки в Помпеях.
Ученые, освоившие методику Винкельмана, горели желанием применить ее в действии.
Еще одно незабвенное имя в открытии Египта – Жан-Франсуа Шампольон. Этот человек стал личным секретарем Наполеона и поэтому имел доступ к египетским находкам. Признание к этому человеку пришло только после его смерти, в 1896 году.
Шампольон первый открыл тайну иероглифов, разгадал тайну египетской письменности, нашел ключ к загадкам Египта. Свою первую значимую экспедицию он провел с июля 1829 по декабрь 1829 гг.
Он дешифровал и интерпретировал, ему приходили в голову все новые и новые мысли, но ему не суждено было дополнить их археологическими раскопками.
Говард Картер (о нем речь пойдет ниже) приводит имя — Джованни Батист
Бельцони. Его жизнь была посвящена коллекционированию: он собирал все, что попадалось ему под руку – от скарабеев до обелисков. Правда, Бельцони пользовался такими методами, от которых у современных археологов волосы встают дыбом. Ничто не останавливало его в безудержной охоте за тем или иным предметом. Он мог взломать запечатанные камеры царских гробниц стенобитным орудием.
В 1817 году он обнаружил гробницу Сети I, предшественника Рамсеса, в долине
Бибан аль Мулук, близ Фив.
2 марта 1818 года итальянец открыл вторую по величине гробницу Гизэ – пирамиду Хефрена. Эти первые исследования положили начало науке о пирамидах. Можно сказать, что Бельцони был великим коллекционером.
Когда король Пруссии Фридрих Вильгельм IV пожертвовал значительную сумму на снаряжение научной экспедиции в Египет. Руководителем стал Рихард Лепсиус.
Экспедиция была рассчитана на 3 года с 1843 по 1845. Она уделяла много внимания изучению и регистрации, пробыла 6 месяцев в Мемфисе и семь – в
Фивах.
Первое открытие Лепсиуса – открытие Древнего Царства(2900-2270 гг. до н.э.). Он нашел следы или остатки более 30 неизвестных до тех пор пирамид, открыл неизвестный до этого вид гробниц – мастаба – гробницы знати Древнего царства. Лепсиус впервые систематизировал те знания, которые предстали перед ним как нагромождение руин. В результате – коллекция сокровищ в
Египетском музее в Берлине, бесчисленные публикации
(1849 г «Египетская хронология» и в 1850 г. – «Книга египетских фараонов»).
Оказалось, что у египтян, как и у всех древних народов не было твердого летоисчисления, соответственно и письменной истории; отсутствовало у них и чувство историзма. Отправной точкой исследования стал труд Египетского жреца Манефона, который составил на греческом языке историю своей страны
«Историю Египта».
Теперь с помощью хронологии, созданной Лепсиусом, с помощью частично сохранившегося труда Манефона можно приступать к воссозданию истории
Египта.
Датировкой Царств вплоть до Нового занялся немецкий египтолог Георг
Штейндорфом, и весьма успешно.
В 1850 году Огюст Мариетт, тридцатилетний французский египтолог посетил цитадель города Каира. Он стал третьим великим египтологом 19 в и его заслуги в том, что он нашел более 100 сфинксов, аллею сфинксов, которая соединила 2 храма. Эту часть сооружений сейчас называют Серапеумом или
Серапейоном, по имени бога Сераписа. Одновременно Мариетт открыл и то, что было соединено с аллеей сфинксов – гробницы священных быков Аписов, что помогло ближе познакомится с религиозными культами Египта. (Апис – священный бык Мемфиса, слуга бога Птаха).
Огюсту Мериетту удалось создать самый большой в мире музей египетских ценностей (с 1902 года он находится в Каире).
Уильяму Матью Флиндерсе Питри суждено было стать самым выдающимся вычислителем и интерпретатором среди археологов.
В 1880 году он отправился в Египет, где занимался раскопками 46 лет, до
1926 года.
С 27 лет он вел раскопки, не отвлекаясь ни на что, буквально «просеивая» весь Египет. И в результате стал крупным специалистом в области керамики и пластики египетского искусства. Также он занимался проблемой пирамид, пытаясь понять их назначение и психологию воздвигнувших их. Его заслуга в том, что он первым расположил хронологически египетское прикладное искусство.
Его поиски и изучения все время подвергались вмешательствам со стороны.
Хотя кому из исследователей удавалось спокойно работать в то время? Главной проблемой тогда были грабители могил. Ведь в ту пору Египет, эта Долина царей, был находкой для людей, помешанных на коллекционировании древностей, таких как Дж. Б.Бельцони, или просто охотников за богатством царей.
В этой книге даже посвящена отдельная глава проблеме воровства из гробниц.
Очень важна в истории Египта находка гробницы Тутанхамона. Экспедиция, открывшая ее, была научно и опытно подготовлена предыдущими поколениями археологов.
Немного о тех, кто нашел эту гробницу. В 1903 г. некий лорд Карнавон приезжает в Египет с его мягким климатом лечить приступы удушья. И конечно увлекается раскопками. С 1906 года он ведет их самостоятельно. В помощь ему порекомендовали молодого Говарда Картера. И надо сказать, они отлично дополнили друг друга.
С самого начала их целью была гробница Тутанхамона. До этого Дейвисом были найдена фаянсовый кубок с именем Тутанхамона, деревянная шкатулка и в ней золотые пластинки с тем же именем. Картер видел их собственными глазами.
Тот же Дейвис нашел и несколько печатей Тутанхамона.
Итак, отправной пункт у лорда Карнавона и Г.Картера был. Они начали поиски с тех мест, где были найдены эти предметы Тутанхамона. Конечно, столь малые доказательства не могли точно указать место. И вот, утром 6 ноября Картер отправляет в Англию Карнавону телеграмму. Могила найдена, но до приезда лорда все засыпано. Карнавон срочно выехал в Египет и гробница, наконец, увидела свет.
Она была непохожа на найденные ранее. Не раз обсуждался вопрос – гробница это или тайник!
Но исследования подтвердили первую версию, хотя надо согласится, что
Тутанхамон достаточно хорошо защитил ее от нежелательных посетителей.
Грабители побывали здесь, но, кажется, они только переворошили все и ничего не украли. Что же их спугнуло? До сих пор неизвестно лежит ли проклятие на этой гробнице или воздух там пропитан ядами, а может что-то еще.
После открытия гробницы Тутанхамона были найдены еще многие другие.
Например, в 1939, 1940 и 1946 – профессором Пьером Монте обнаружена группа захоронений XXI и XXII династий. Профессор Сами Гарба обнаружил места поклонений Ибису. Также найдены гробницы, относящиеся к III-II тысячелетиям до н.э., нетронутая гробница царевича Шешонка и в 1941 году стрела в честь
Аменхотепа II.
Благодаря ученым 19-20 вв. мы имеем представление о Египте, а также о еще более древней цивилизации, занимавшей некогда междуречье Тигра и Евфрата, страну Вавилонской башни и Ниневии.
Книга башен.
В этой части речь пойдет об Ассирии, древней стране Ашшур, в древности расположенной на севере вдоль Тигра. Для сравнения, Вавилония (в древности
Шумер и Аккад) находилась на юге, между Тигром и Евфратом.
Была найдена Ниневия, благодаря человеку, пионеру археологических раскопок на ассирийской земле, Полю Эмиль Ботта. Им был найден первый ассирийский дворец, ставший сенсацией европейского мира и важным научным открытием.

Он написал книгу «Памятники Ниневии, открытые и описанные Ботта, измеренные и зарисованные Фланденом». В этой книге как потом оказалось, был ключ к дешифровке клинописи.
Георг Фридрих Гротефенд впервые расшифровал глиняные таблички с клинописным текстом. Он доказал, что хотя клинописные знаки и направлены в разные стороны, основных направлений только два: либо сверху вниз, либо слева направо, так как угол, образуемый двумя клиньями, всегда обращен направо.
Тем не менее с клинописью случился тот же парадокс, что и почти со всеми великими открытиями: она была дешифрована дважды. Это удалось еще одному англичанину, и что самое интересное уже не только после Гротефенда, но и после его продолжателей Бюрнуфа и Лассена.
В 1888-1900 гг. в Ниппуре была найдена самая большая коллекция клинописных табличек экспедицией В.Хильпрехта.
В 1854 году лондонский Хрустальный дворец был перенесен в Гайд-парк, где показаны великолепные помещения: церемониальный зал, царские покои, а также крылатые человекобыки, репродукции, изображающие «победоносного героя»,
«господина страны» Гильгамеша, известные дотоле только по легендам, сомнительным рассказам путешественников и священным книгам. Человека организовавшего этот музей звали Остин Генри Лэйярд.
Страсть, которую он питал к Персии, к Багдаду, к Дамаску, восходит к его юношеским мечтам. Он занимался раскопками на холме Нимруд, нашел крылатую статую человекольва Набу, всего он нашел тринадцать пар крылатых статуй человекольвов и человекобыков, дворец Ашшурнасирапала II и др. Крылатые статуи он отправил на повозках в Лондон в Британский музей.
Кроме статуй, Лэйард нашел в Ниневии книгохранилище, насчитывавшее тридцать тысяч томов, т.е. тридцать тысяч глиняных табличек.
Сегодня мы уже знаем о Ниневии достаточно много: об обоих правителях
Синаххерибе и Ашшурбанапале, их предшественниках и преемника. Главным образом, Ниневия прославилась своей кровавой сменой правителей, которым никогда не удавалось умереть своей смертью, грабежами, угнетением и насилием.
Стены ее отражались в водах Тигра, а о ней говорили: «та, которая своим ужасным сиянием отбрасывает врагов».
Вавилон.
Огромную роль сыграли открытия немца Роберта Кольдевея. Этот ученый начал раскопки в Вавилоне 26 марта 1899 года. Из всех находок ошеломили мир три: сад, башня и улица. Сады Семирамиды, Вавилонская Башня и дорога процессий в честь бога Мардука, которая вела от фольварка до Ворот Иштар. Сегодня, благодаря стараниям Кольдевея Вавилон открыт нашему взору как руины зданий, блестящие фрагменты и другие прекрасные образцы былой роскоши.
Книга ступеней.
Ацтеки.
Сокровища Монтесумы были найдены неким Кортесом. Он был завоевателем, а не ученым, он занимался разведением рогатого скота на Кубе и добычей золота, также ему пришлось поначалу участвовать в завоевании этой самой Кубы. Но, в конце концов, он разбогател. В 1519 году Кортес обратился к Монтесуме с просьбой построить часовню. Солдаты находят замурованную дверь в одном из отведенных помещений. Заглянув в проем, Кортеса на миг ослепляет содержимое помещения: богатейшие великолепные ткани, украшения, драгоценная утварь, чудесные произведения искусства, золотые и серебряные изделия. Самое лучшее, что мог сделать Кортес, это приказать заделать дверь. В конце концов, Монтесуме пришлось подарить этот клад Кортесу. Тот взвесил его и тогда оценил в 162 000 золотых песо (около 6,3 миллиона долларов).
Цивилизация ацтеков была в то время с варварскими традициями и обычаями, но с другой стороны – с высокой нравственностью. Испанцы, вторгшиеся с крестом и мечом, пытались обратить ацтеков в христианство. Скорее всего, самого
Монтесуму пытался обратить в христианство Кортес.
Что касается сокровищ, то из-за них дело дошло до дикого побоища, в котором испанцы потерпели поражение. Кортеса ранили в голову, и он перестал сражаться. Дело поправилось только тогда, когда Кортес из последних сил прорвался к вражескому военноначальнику Сихуаку и пронзил его копьем. Затем он поднял вверх золотое знамя. И тогда поражение обернулось победой. Для ацтеков золотое знамя в руках могущественного белого завоевателя был сигнал к поражению, а сам белый завоеватель казался тогда еще могущественнее их собственных богов. В тот момент, наверное, и была решена судьба Мехико – царство Монтесумы перестало существовать.
Майя.
Далее повествование книги подходит к вторичному открытию Америки.
Открыл ее Джон Ллойд Стефенс. Также он и другие ученые — Вильям Прескотт,
Брассер де Бурбур открыли очень многое в Америке. Стефенс – монументы и памятники, принадлежавшие майя, Прескотт описал целый отрезок из истории ацтеков по собранным им же материалам, а Брассер де Бурбур подобрал ключ к некоторым непонятным дотоле орнаментам и иероглифам.
Также с открытиями в Центральной Америке связаны большие трудности.
Например, ученые не могли проводить исследования из-за своеобразия ландшафта, климата, а также невозможно было проводить обобщения, из-за отсутствия разностороннего материала, т.к. не было ничего кроме развалин.
В результате исследование подошло к мертвой точке, с которой сдвинул его исследователь Альфред Персифаль Моудсли только через 40 лет после
Стефенсона.
Моудсли сделал 7 походов в джунгли и привез оригинальные зарисовки этих походах, материалы, оттиски и гипсовые слепки с рельефов и надписей. Его материалы попали в Англию, сначала в Музей Виктории, затем в Британский музей. И тогда наука получила ключ к загадкам памятников.
Благодаря человеку по имени Диэго де Ланде, второму архиепископу Юкатана, который был ярым фанатиком науки и обладал огромной жаждой знаний, благодаря ему мы получили очень многие факты о жизни майя. Он написал книгу, в которой рассказывалось, как жили майя, об их богах. В этой книге было много рисунков, в которых было объяснено какими знаками майя, обозначавшими месяцы и дни.
Этих немногочисленных рисунков оказалось достаточно, чтобы прочитать монументы майя и понять принцип календаря майя. Он не был похож на все известные календари.
Во многих местах Юкатана были обнаружены книги «Чилам Балам», красочные описания политических событий колониального периода. Также стало известно, что майя, единственная из всех цивилизаций не занималась земледелием, хотя известна культура, кормившая все классы – маис или кукуруза. Расширение государства у них шло не от центра к периферии, а наоборот, и также майя не хотели расширять территорию за счет зарубежных районов. Они были горожанами, отсутствовало среднее промежуточное сословие – буржуазия. В городах жили господствующие классы – знать и жрецы, но не было крестьян.
Народ состоял из небольшой кучки правителей и массы угнетенных.
Но все же загадкой осталось то, почему исчезла эта цивилизация, и кто стал причиной этого таинственного исчезновения? На этот счет ученые выдвигают очень много теорий. Одна из самых близких — великая цивилизация майя прекратила свое существование, потому что лишилась своего базиса.
Цивилизация может существовать без техники, но без плуга – нет! Видимо голод заставил майя отправиться в странствования. А джунгли медленно зарастили покинутую брешь города и скрыли его на целое тысячелетие от людских взоров.
И вот прошло полторы тысячи лет, и к этому месту пришел исследователь
Эдвард Герберт Томсон, который искал Чичен-Ицу, самый могущественный и прекрасный город майя. В этом городе Священный колодец – самая великая тайна Чичен-Ицы. Э.Г.Томсон был Шлиманом в Юкатане, он отправился на поиски, уверовав в книгу, к которой никто не относился всерьез, как некогда
Шлиман уверовал в Трою по «Илиаде» и «Одиссее».
Диего де Ланды писал, что Священный колодец – это место жертвоприношений.
Во время засухи процессия жрецов приводила к нему избранных красивых девушек в их лучших украшениях. Они должны были прыгнуть в колодец, а он был настолько глубок, что жертвы уже не могли выбраться наружу. Туда же кидали драгоценности, золото. Если в страну попадало золото, то большую его часть должен был получить колодец.
В 1947 году одна экспедиция отправилась в Бонампак в Чиапасе. Руководителем был Джайлс Гревилл Хили. В короткий срок экспедиция нашла одиннадцать храмов Древнего Царства, как раз до переселения. Хили удалось найти настенные росписи и даже восстановить их цвета – красную, желтую, охру, зеленую и голубую краски, а также изображения воинов, правителей, жрецов в торжественных облачениях.
Учеными были обнаружены следы чужой цивилизации. «Здесь работали чужие руки, здесь чувствуется чужое влияние и чужие знания». Но кто их принес?
Благодаря такому удивительному человеку, ацтекскому вождю Иштлилшочитль мы получили некоторые сведения. Об Иштлилшочитле писал Вильям Прескотт сто лет назад. Как о принце, прямом потомке тескокского царского рода.
Итак, появилась еще одна новая культура – цивилизация легендарных тольтеков, предшествовавшая цивилизации ацтеков.
Достоверно известно лишь одно: цивилизации трех народов связаны между собой: они занимались сооружением пирамид, ступени которых вели к богам, к
Солнцу или к Луне. Пирамиды были для астрономических наблюдений и сооружены с помощью календаря. Все эти народы жили с помощью своих больших календарей и верили, что каждые 50 лет наступает конец света. На этих суевериях покоилась власть жрецов, т.к. считалось, что они молитвами могут предотвратить опасность.
Итак, о майя представляли собой народ, состоявший из отдельно враждовавших между собой племен, которые лишь изредка объединялись в единый союз против общего врага.
Ацтеки были воинственным народом, создавшим государство на развалинах цивилизации тольтеков. А тольтеков можно уподобить этруска.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Раскопки продолжаются. В Греции. В Италии, на о-вах Средиземного моря, в
Малой Азии, в Египте, в Месопотамии, а также в новых местах.
Какие сокровища еще будут извлечены на свет? Но об этом уже в следующих книгах