Автор: admin

1. Февральская революция. Возникновение двоевластия.

События 1917 года в России неправомерно рассматривать вне связи с экономическими и социальнв-политическими процессами, событиями и реальностями ‘периода первой мировой войны. В определенной степени и Февраль и Октябрь 1917 года выросли из этой затяжной и кровопролитной войны.

Многие дальновидные политики того времени с большей или меньшей степенью научной аргументации предсказывали, что мировая война, до крайности обостри-вшая социально-экономические и политические противоречия в рамках всей капиталистической системы и в ее отдельных звеньях, может вылиться в социальные конфликты и даже революции в некоторых из воюющих стран. Возможность такого исторического сценария в скором времени стала свершившимся фактом.

Экономические трудности, лишения и невзгоды в разных формах и в различной степени испытывали все участники войны и в первую очередь ‘великие державы. Во всех странах (за исключением США)’ наблюдался спад производства, расстройство финансовых систем и перманентный рост социальной напряженности.

История распорядилась так, что первой на путь революции встала Россия. Противоречия во всех сферах общественной жизни проявились здесь особенно сильно, остро и болезненно. Страна переживала глубокий хозяйственный кризис, переплетавшийся с финансовым кризисом. Спад производства наблюдался во всех отраслях промышленности. Закрывались предприятия, падала производительность труда, неудержимо росли инфляция и государственный долг. Упадок переживало и сельское хозяйство. Производство продукции этой традиционной для России отрасли экономики неуклонно сни-

‘ Для США, вступивших в войну на заключительном ее этоте, роды войны были временем превращения в центр экономического и финансового могущества капиталистичеюкого мира.абжении продоволь-.Реальной становилась угроза надвигающегося

Недовольство тяготами войны росло во всех слоях населения, в том числе и среди широких кругов буржуазии, части патриотически настроенного дворянства и военных. В этих условиях упорное нежелание самодержавной власти идти навстречу справедливым требованиям всех недовольных лишь усугубляло ‘и без того взрывоопасную ситуацию.

Все это дополнялось разложением правящей верхушки, нечистоплотными махинациями и интригами в окружении царя и царицы, произволом, коррупцией чиновничества. Свидетельством этому являлась так называемая распутинщина и министерская чехарда. Примечательным в этом отношении был предреволюционный 1916 год.

Николай II неадекватно реагировал на складывающуюся в стране обстановку. Лишенный, по словам С. Булгакова, таких качеств, как государственная мудрость и политическая гибкость, видение перспективы и умение ‘переступать через традиции и привычки, он, вопреки требованиям передовой общественности и Государственной Думы, упрямо назначал на самые ответственные посты непопулярных деятелей. Так в январе 1916 года на пост Председателя Совета министров был назначен Б. Штюрмер, человек крайне реакционных взглядов и прогерманской ориентации. Под стать ему был и министр внутренних дел А. Протопопов. В ноябре Б. Штюр-

мера сменил не менее реакционный А. Трепов,, пробывший на этом посту чуть более месяца. А 27 декабря правительство возглавил высокопоставленный представитель двора, близкий советник царицы во всех ее делах, князь Н. Голицин, по свидетельствам современников, личность безвольная и совершенно неподготовленная к руководству государством. Как пишет в своих мемуарах А. Керенский, Голицин, сознавая это, со .слезами на глазах умолял царя не назначать его на столь ответственный пост. Но его мольбы оказались напрасными, Убийство Г. Распутина 17 декабря группой заговорщиков во главе с князем Ф.Юсуповым и представителем правых партий — Пуршкевичем не внесло существенных изменений в политику царского двора. Царь и его приближенные не искали сколько-нибудь серьезного компромисса с недовольной общественностью. Как выражался В. Маклаков, один из руководителей партии кадетов, царь “сам начал войну со страной”. Не либеральная общественность и революционные партии вызвали революцию, “ее подготовили непосильная тягость войны и ошибки потерявшей ‘голову власти”.’

Кризисные явления в экономике и социально-политической сфере являлись мощным стимулятором роста революционного движения, прежде всего рабочего движения. Начиная с 1915 года забастовочная борьба стремительно нарастала: в стачках и забастовках ‘в этом году участвовало 539 тысяч человек, в 1916—951 тысяча, а в январе—феврале 1917 года— около 700 тысяч. Неумолимо приближалось время революционного .взрыва.

Руководство Государственной Думы во главе с ее председателем М. Родзянко предпринимало отчаянные попытки по спасению страны от надвигающейся катастрофы. Октябристы и представители правых партий, составлявшие большинство в Думе, настойчиво призывали царя дойти на реформы, создать правительство из лиц, пользующихся доверием народа: Таким путем они надеялись предотвратить революцию. Но царь упрямо отвергал все разумные предложения и доводы. Он уповал на силу и прислушивался только к заверениям командующего Петроградским военным округом С. Хабалова, наделенного специальными полномочиями, и уверявшего, что он контролирует ситуацию и силой прекратит беспорядки в столице.

14 февраля, накануне открытия Государственной Думы, ее председатель М. Родзянко во время доклада царю вновь попытался убедить его в опасности конфронтации правительства с Думой и недопустимости каких-либо насильственных действий. Но в ответ раздались раздраженные упреки в адрее Думы и ее руководства. в отчаянии решился сделать явил: “Ваше Величество, вы асе останется как было… Я что не пройдет трех недель, которая сметет вас, и вы

Заканчивая беседу, М. Родзянко жесткое предупреждение. Он за-выражаете несогласие со мной и вас предупреждаю, я убежден, как вспыхнет такая революция, уже не будете царствовать”’.

К середине февраля 1917 года в стране сложилась революционная ситуация. Именно в это время власти в столице объявили о введении карточной системы. Это еще больше усилило социальную напряженность. События развивались стремительно. 18 февраля на предприятиях столицы начались стачки и забастовки в связи с ростом цен. Рабочие Путиловского завода потребовали повышения заработной платы. Администрация завода 20 февраля объявила о закрытии предприятия, в результате чего безработными стали около 40 тысяч человек. Рабочих-путиловцев в знак солидарности поддержали рабочие других фабрик и заводов. Выступления рабочих смыкались с “хлебными бунтами” женщин-работниц. 23 февраля (8 марта по новому календарю) число забастовок значительно возросло в связи с празднованием Международного женского дня.

В последующие два дня масштабы революционной борьбы расширились, к рабочим стали присоединяться и другие слои городского населения. Столицу охватила всеобщая стачка. По распоряжению градоначальника генерала Балка в отношении демонстрантов была использована вооруженная сила, в ряде районов города пролилась кровь. 25 февраля против народа были брошены казаки, но они начали брататься с толпой. На следующий день .волнения и локальные стачки с полицией переросли в вооруженное восстание. А 27 февраля на сторону восставших начали переходить взбунтовавшиеся солдаты Петроградского гарнизона. Первыми отказались выполнять приказы своих офицеров солдаты гвардейского Волынского резервного полка, шефом которого был Николай II. Его поддержали солдаты-гвардейцы Преображенско-

‘ А Ф Керенский. Россия на историческом .повороте. Мемуары. М„ 1993, с. 13”1.

140

го и Павловского полков, а затем и другие части. Это и предопределило судьбу монархии. 28 февраля Петроград полностью оказался в руках восставших. Правительство и военные власти были арестованы.

Февральская революция являлась стихийным проявлением народного недовольства. Она вызревала долго, а проявилась резко и бурно. Б. Пастернак устами литературного героя романа “Доктор Живаго” верно заметил, что эта революция вырвалась наружу как долго задержанный вдох.

Действительно революцию организационно-технически не готовила ни одна политическая партия или организация, хотя наступление ее предчувствовали многие. Даже для большевиков ее быстрая победа была неожиданной. И недаром в ходе революционных событий существовала определенная растерянность в среде ее участников.

Февральская революция была скоротечной, но не бескровной. В ходе вооруженных схваток на улицах столицы было убито и ранено 1382 человека.’

Уже в ходе революции наметились и зримые контуры в расстановке основных политических сил. 27 февраля октябристы и кадеты, чтобы держать ситуацию под контролем и удерживать инициативу в своих руках, сформировали Временный комитет Государственной Думы в составе 12 человек. Его председателем стал М. Родзянко. В состав комитета были включены и два члена Государственной Думы из числа социалистов—трудовик А. Керенский (с марта 1917 года член партии эсеров) и меньшевик Н. Чхеидзе. Комитет обратился к населению, армии и флоту с призывом соблюдать спокойствие и ‘порядок, оказать ему помощь “в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться его доверием”. А на следующий день было объявлено о переходе в руки комитета правительственной власти.

В тот же день по инициативе меньшевиков и эсеров был создан Временный исполнительный комитет Советов рабочих

‘ См.: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М., 1987, с. 20. 141

депутатов. Он обратился к коллективам заводов и фабрик, воинским частям, представителям демократических, социалистических партий и групп с призывом выбрать своих делегатов в Петроградский Совет. Выборы проводились по норме:

один делегат от тысячи рабочих и от роты солдат. В результате подавляющее большинство депутатских мандатов досталось эсерам и меньшевикам.

Первое заседание Совета состоялось вечером того же дня, в самый разгар выборов, при незначительном количестве депутатов.’ На этом заседании были приняты воззвания “К народу”, “К солдатам”, “К населению Петрограда и России”. В последнем из них главная задача Совета формулировалась следующим образом: организация народных сил и борьба за “окончательное упрочение политической свободы и народного правления в России”.

Был избран Исполком Совета в составе 15 человек, председателем которого стал Н. Чхеидзе, а заместителями —А. Керенский и меньшевик М. Скобелев. От большевиков в его состав вошли А. Шляпников и П. Залуцкий. С 1 марта Совет стал именоваться Советом рабочих и солдатских депутатов, поскольку в его работе в полной мере стали принимать участие представители солдат Петроградского гарнизона. Состав Совета ежедневно пополнялся новыми депутатами. И к 18 марта в его работе принимало участие уже около 3 тысяч депутатов, из них 700—800 рабочих, около 2 тысяч солдат, а остальные депутаты представляли революционно-демократическую интеллигенцию2.

Петроградский Совет располагал безоговорочной поддержкой революционных рабочих и солдат, имел все реальные возможности быть властью. Однако эти возможности не были реализованы эсеро-меньшевистским большинством Совета.

1 В разных источниках называются разные цифры количества депутатов, присутствующих яа первом заседании, — от 150 до 250.

См.: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М., .1987, с. 29;

Наше отечество. Опыт политической истории. М., 1991, т. 1, с. 347.

2 См.: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М., 1987, с. 300. 142

Эсеры и меньшевики добровольно уступили власть буржуазным партиям. И причиной тому была не только их нерешительность, но и приверженность к старым историческим схемам и догмам, коих они придерживались еще во времена первой русской революции.

В силу своих мировоззренческих установок они считали, что в России, не завершившей еще стадии буржуазно-демократических преобразований, после победы революции и власть должна находиться в руках буржуазных партий. А поэтому исполком Совета сразу же и безоговорочно откликнулся на приглашение Временного комитета Государственной Думы о проведении ‘переговоров по вопросу о формировании правительства.

На переговорах эсеры и меньшевики руководствовались постановлением исполкома Петроградского Совета от 1 марта, в котором Временному комитету Государственной Думы ‘предоставлялось право формирования правительства по своему усмотрению и было заявлено о невхождении в его состав представителей Совета. Будущему Временному правительству предъявлялось лишь требование о проведении мероприятий по демократизации общественно-политической жизни страны и быстрому созыву Учредительного Собрания. И ничего не говорилось о немедленном осуществлении социально-экономических преобразований и заключении демократического мира, т. е. всего того, чего так долго ждал измученный нуждой и лишениями народ.

В результате достигнутого соглашения между исполкомом Совета и октябристско-кадетским руководством думского Комитета 2 марта был обнародован состав первого послереволюционного правительства, провозгласившего себя Временным, до. созыва Учредительного собрания. Его председателем и одновременно министром внутренних дел стал видный земский деятель, близкий к кадетам, князь Г. Львов. Остальные министерские посты распределились следующим образом: министр иностранных дел — П. Милюков; военный и морской министр — А. Гучков: министр финансов — М. Терещенко; министр промышленности и торговли — А. Коновалов; министр путей сообщения — Н. Некрасов; министр зем-

,143

Не желая расстаться с любимым сыном Нашим, Мы Передаем наследие Наше брату Нашему Великому Князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на Престол Государства Российского.

…Заповедуем Брату Нашему править делами государственными в полном и нерушимом единении с представителями народа… на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том присягу горячо любимой Родине… Да поможет Господь Бог России”.’

Однако и передача престола Михаилу Александровичу оказалась столь же запоздалой, сколь и готовность царя идти на уступки. 4 марта новый претендент на престол, после короткой беседы с главой Временного правительства Г. Львовым и М. Родзянко, объявил, что примет трон только по просьбе Учредительного собрания2. Так и была поставлена последняя точка в 300-летней истории династии Романовых3.

Известие о свержении монархии очень быстро распространилось ‘по всей стране. Провинция вполне спокойно отреагировала на все то, что свершилось в столице. Очагов организованного сопротивления новым властям не существовало. Исполнительная власть на местах переходила к назначавшимся Временным правительством Комиссарам. Комиссары существовали и в армии.

По примеру столицы Советы стали создаваться и на местах. Только в марте 1917 года по стране их возникло около 600. Подавляющее большинство из них находилось под контролем эсеров и меньшевиков. И лишь в нескольких Советах (Ивано-Вознесенск, Екатеринбург и др.) большинство принадлежало большевикам.

‘ Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев. Втюрое издание, дополненное. Л., 1987, с. 223.

2 Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993, с. 191.

3 Николаи II и его семья были заключены под стражу в Царском Селе, а в августе 1917 года под охраной перевезены в Тобольск. В апреле 1918 года царская семья была переправлена в Екатеринбург, где и наступила кровавая развязка в ночь на 17 июля 1918 года.

1146

В стране, наряду с рабочими и солдатскими Советами, создавалась и централизованная система крестьянских Советов, ставших прочной опорой партии эсеров.

Представители буржуазных партий в противовес Советам создавали свои политические центры в виде различных комитетов и комиссий. Нередко на местах власть переходила к создавшимся явочным порядком комитетам общественной безопасности, куда входили представители всех партий, Советов, профсоюзных и национальных организаций.

2. Политические партии в условиях двоевластия.

В политическом спектре страны, оформившемся еще в предреволюционные годы, после победы февральской революции произошли некоторые изменения. Правые партии как самостоятельные политические величины практически сошли со сцены и стали выступать в составе мелких групп под национально-патриотическими лозунгами. В значительной степени утратила свою самостоятельную политическую роль и партия октябристов. Основная масса ее членов сомкнулась с кадетами, а остальные разошлись по другим малозаметным политическим формированиям.

Наиболее влиятельной политической силой среди буржуазных партий стала партия конституционных демократов (кадетов), партия “народной свободы”. В условиях послефевра-лъской митинговой демократии она сумела быстро сооргани-зоваться, консолидировать своих сторонников. В состав ее руководства входили популярные в то время люди: П. Милюков — многолетний лидер и идеолог партии, В. Вернад-кий — крупнейши-й ученый, профессор права, В. Набоков— управляющий делами Временного правительства, Ф. Кокош-ки,н — известный специалист по государственному праву, председатель юридического совещания при правительстве.

Как и во времена первой русской революции, кадеты заметно “порозовели”. 10—13 марта их ЦК высказался за создание блока республиканских элементов страны, а немного позднее они стали заявлять и о своих симпатиях к уме-

147

ренньш социалистам. И, разумеется, не случайно именно представители этой партии составили ядро Временного правительства.

Став правительственной, правящей партией, партия кадетов стала определять политический курс правительства, стратегию развития страны в целом. В это время перед Россией открывались возможности буржуазно-демократического, западно-европейского пути развития. Но для их реализации требовалась конкретная, учитывающая специфику страны, ясная и понятная массам программа экономических и социально-политических преобразований, политическая воля, смелость и решительность, нестандартность мышления и действия. Всего этого как раз и недоставало тем, кто оказался у руля управления страной. Так, в декларации Временного правительства, обнародованной 3 марта, торжественно объявлялись амнистия по политическим и .религиозным делам, свобода слова, печати, собраний и союзов, отмена всех сословий и всякого рода ограничений, замена полиции народней милицией, выборы в органы местного самоуправления. Однако решение коренных социально-политических вопросов — аграрного и национального, о мире и политическом строе — откладывалось до созыва Учредительного собрания, а сама подготовка к созыву этого собрания под разными предлогами стала всячески затягиваться. В результате политика правительства объективно провоцировала рост народного недовольства, что привело к катастрофически быстрому сокращению социальной базы правящего блока и к резкому усилению позиций леворадикальных политических сил.

Таким образом, объективная противоречивость ситуации была такова, что Временное правительство, имея ширвкую общественную поддержку в своих действиях по осуществлению общедемократических принципов, своим бездействием в

решении коренных вопросов революции стало подрывать устои собственного существования.

Революция вознесла на гребень революционной волны и представителей правого, умеренного крыла социалистического движения — эсеров и меньшевиков.

1,48

^ Пережив свой звездный час в период первой русской революции, эсеры и в 1917 году в глазах крестьянства, средних слоев городского населения и части люмпенизированных элементов по-прежнему выступали как “истинные революционеры” и защитники народа. Постоянно декларируемая верность народовольческим традициям, привлекательность некоторых программных установок, в частности, . по аграрному вопросу, яркость и авторитет их лидеров — В. Чернова, Н. Аксентьева, А. Керенского — являлись важными условиями успеха этой партии, в первые месяцы после победы февральской революции. Партия социалистов-революционеров была самой авторитетной и влиятельной политической силой в среде революционной демократии. Ее численность весной 1917 года составляла более 500 тысяч человек. Способствовало росту авторитета и влияния партии и то, что до начала мая она выступала как единая сплоченная организация.

Другой влиятельной силой в революционно-демократической среде были меньшевики. И в этом не ‘было ничего необычного: они были широко известны по работе социал-демократической фракции Государственной Думы и “рабочих групп” военно-промышленных комитетов в годы мировой войны.

Несмотря на то, что меньшевизма, как четко выраженного организационного целого, и не существовало, меньшевики пользовались особым авторитетом в верхнем эшелоне революционной демократии, за ними оставалось и своеобразное идейное лидерство. Это в немалой степени объяснялось тем, что в их среде были яркие, признанные в мировом социалистическом движении теоретики — Г. Плеханов, Ю. Мартов. Эсеры же, за редким исключением (В. Чернов), по народнической традиции недооценивали роль теории, предпочитая заниматься конкретными вопросами политики.

Меньшевистская организация к началу революции находилась в состоянии кризиса. Только 7 мая организационному комитету удалось провести Всероссийскую конференцию меньшевиков и объединенных организаций РСДРП, на

которой было представлено около 45 тыс. членов. Но добиться единства своих рядов меньшевикам не удалось из-за раз-

14&

ногласий по отношению к войне и к коалиции с буржуазными партиями. Так, группа Г. Плеханова “Единство”, державшаяся особняком, занимала откровенно социал-патриотическую, шовинистическую позицию по вопросу о воине. И. Церетели, Н. Чхеидзе, Ф. Дан, занимая позицию “революционного оборончества”, настойчиво отстаивали также и линию на безоговорочное сохранение коалиции с кадетами в правительстве. А меньшевики-интернационалисты во главе с Ю. Мартовым, напротив, решительно возражали против участия социалистов в правительстве и отстаивали лозунг мира без аннексий и контрибуций, без победителей и побежденных.

Эсеры и меньшевики (за редким исключением) с первых дней революции проводили политику соглашательства с буржуазными партиями. С каждым днем она становилась все более ярко выраженной и стала принимать вполне определенные организационные очертания, адекватные быстро меняющейся политической обстановке.

В первое время конкретным выражением соглашательской политики являлась позиция исполкома Петроградского Совета по отношению к Временному правительству, выраженная в весьма .расплывчатой формуле “поскольку-постоль-ку”. Это означало, что Совет обещал условную поддержку правительству в том случае, если оно не будет действовать вразрез с интересами революционной демократии. Причем в этих целях создавалась даже особая контактная (контрольная) комиссия. И это все при том, что у эсеров и меньшевиков не было четкого и ясного обозначения понятия “интересы революционной демократии”.

Какой же была позиция большевиков — представителей леворадикального крыла социалистического движения?

Годы войны были тяжелым временем для большевиков:

многие местные организации неоднократно подвергались полицейским разгромам, значительная часть их лидеров оказались в эмиграции, а еще больше — в тюрьмах и ссылке. Именно поэтому они не могли оказать большого влияния на ход п исход событий в февральские дни.

Оставшиеся на свободе петроградские большевики отреагировали на события выпуском от имени ЦК РСДРП манифеста “Ко всем гражданам России”. Содержание этого весь-

150

ма расплывчатого документа свидетельствовало в том, что по многим вопросам они еще не определились, и мыслили в основном категориями времен революции 1905 года. В Манифесте, например, было записано: “Задача рабочего класса и революционной партии — создание временного революционного правительства, которое должно встать во главе нового нарождающегося республиканского строя”.’ И ничего не было сказано о создании Советов и их роли, об отношении к другим партиям, об Учредительном Собрании, о конкретных задачах в социально-экономической сфере, кроме ссылок на основные программные требования.

В результате победы февральской революции большевики вышли из подполья и получили возможность свободной, легальной работы. Численность большевистской организации в то время была небольшой — в пределах 24—25 тысяч членов.

Руководящим органом большевистской организации непосредственно в России являлось Русское бюро ЦК, существовавшее с 1912 года.2 В февральские дни в его состав входили А. Шляияиков, П. Залуцкий, В. Молотов. Состав Бюро ЦК в то время не был ‘постоянным, он менялся и пополнялся за счет прибывших из ссылки и тюрем руководящих работников. К концу марта в него входило уже 18 человек, среди них — Л. Каменев, И. Сталин, М. Муранов. Своеобразным “руководящим органом” была и редакция газеты “Правда”.3

‘ КПСС в резолюциях… Изд. 8-е. М„ 970, т. 1, с. 427—428.

2 За границей существовала Заграничная коллегия ЦК — В. Ленин,, Г. Зиновьев, Н. Крупская. С 1903 годя большевики и меньшевики, фактически действуя как разные партии, использовали, однако, общее название — РСДРП. Только с конца апреля 1917 года большевики, чтобы отмежеваться от меньшевиков, сделали к этому названию добавление, в скобках, — большевиков.

3 Несмотря на постоянные репрессией и аресты болышевикам удалось все же в основном сохранить структуру своих региональных и первичных организаций. Причем, на местном уровне существовало и немало объединенных содиал-демодсратических комитетов, включавших также и меньшевиков, а иногда даже и эсеров. Еще в конце июля, когда Ленин и большевики уже осуществляли курс на полный разрыв с меньшевиками, в таких неоднородных организациях состояло более 10% общего количества членов большевистской партии. Это и подпитывало довольно сильные объединительные настроения в сраде рядовых социал-демократов. (См.: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М,, 1987, с, 46).

151

Обстановка в стране после победы революции была исключительно сложной и противоречивой ввиду существования двоевластия. И далеко не все, в том числе и среди руководящих работников, могли правильно понять и тем более объяснить своеобразие этой обстановки. В частности, большие затруднения испытывало и Русское Бюро ЦК. Правильно определив классовое содержание февральских событий, оно по ряду коренных вопросов не имело четкой, ясной и понятной массам позиций —о путях выхода из империалистической войны, о взаимоотношениях двух властей, о роли и значении Советов, о перспективах развития революции.

У членов Русского бюро ЦК не было единства ни в общей оценке обстановки, ни тем более в вопросах тактики. Уже в то время в большевистском руководстве стало складываться умеренное, правое крыло во главе с Л. Каменевым. Его позиция по вопросу @ войне, об отношении к Временному правительству во многом была схожей с позицией меньшевиков. Сначала он выступал за продолжение войны, за условную поддержку Временного правительства при контроле со стороны Советов. Чуть позднее, сняв вопрос о поддержке, Каменев стал отстаивать тактику давления на правительство, прежде всего в интересах заключения демократического мира. И в этом его поддерживал какое-то время (до приезда В. И. Ленина в Петроград) И. Сталин. Не отвергали они и идею объединения с меньшевиками, которая после революции получила широкое распространение в среде социал-демократов разной ориентации. Более того, в конце марта— начале апреля намечалось провести совместное совещание по этому вопросу. Однако наметившийся процесс сближения большевиков и меньшевиков не получил логического завершения, поскольку приехавший из эмиграции В. Ленин занял крайне непримиримую позицию в отношении так называемого “оборончества” меньшевиков. В письме к Я. Ганецкому он писал: “…я предпочту даже немедленный раскол с кем бы то ни было из нашей партии, чем уступки социал^патриотиз-му Керенского и К”.’ Такая жесткая позиция оправдывалась ссылками на интересы дальнейшего развития революции.

‘ ‘Ленин В. И. Полн. ообр. соч., т. 49, с. 420. 152Приехав из Швейцарии в Петроград 3 апреля, В. И. Ленин на другой день дважды — на собрании большевиков, а затем на объединенном собрании большевиков и меньшевиков —выступал с изложением своих взглядов на задачи большевиков в новых условиях. Тезисы этих выступлений, оформленные в ‘виде статьи “О задачах пролетариата в данной революции”, были опубликованы в газете “Правда” 7 апреля 1917 года.

В тезисах В. Ленин сформулировал новый стратегический курс партии большевиков — перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую, установление диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства.’ Ссылаясь на опыт Парижской Ком’муны и двух русских’ революций и ‘перечеркивая вековой опыт буржуазного

парламентаризма, он сделал вывод, что в России наилучшей политической формой пролетарской власти будет республика Советов сверху донизу.2

В. И. Ленин дал ответ и на самый злободневный вопрос того времени — о войне. Считая, что и после победы революции война остается империалистической, захватнической, он сделал жесткий и категоричный вывод: кончить войну демократическим миром, миром без аннексий и контрибуций нельзя “без свержения власти капитала”, без перехода власти в руки пролетариата и беднейшего крестьянства. И в этом

‘ Луганский историк А. И. Фоадйн ртавит под сомнение эту традиционную точку зрения. По его мнению, в тезисах Ленин наметил курс на переход ко второму этапу буржуазно-демократической революции в конкретно-исторических условиях России. (См.: Свободная мысль, № 10, 1996, с 49—51, 57). Новая точка зрения весьма любопытна, но пока что недостаточно обоснованна.

2 В более -поздних работах, рассматривая данный вопрос более детально, Ленин неоднократно выделял как одно из коренных преимуществ советской формы организации власти то, что она реально обеспечивает единство законодательной, контрольно-распорядительной и исполнительной функций. Как .показала историческая практика, именно это и оказалось главным недостатком в деятеяьйости Советов.

‘153

случае для В. Ленина пролетарская революция являлась своеобразной панацеей от всех зол и бед, свалившихся на Россию.’

В. И. Ленин определил и тактику партии большевиков в условиях двоевластия. Им были выдвинуты два взаимосвязанных между собою лозунга — “Никакой поддержки Временному правительству”, “Вся власть Советам”. Эти лозунги не являлись призывом к свержению Временного правительства. Ленин был трезвым, прагматичным политиком и прекрасно понимал, что в тех конкретных условиях курс на свержение этого правительства был бы безумной авантюрой, поскольку оно опиралось на поддержку эсеро-меньшевист-ских Советов, за которыми шли массы. Эти лозунги содержали в себе установку на мирное развитие революции. И тогда для этого имелись реальные условия: в стране существовали политические свободы, отсутствовало насилие над массами, имелся готовый рычаг власти в лице Советов.

Тактика, предложенная Лениным, предусматривала как бы двухэтапный мирный переход к социалистической революции, к диктатуре пролетариата. На первом этапе большевикам, по его мнению, следовало во что бы то ни стало добиться разрыва блока эсеров . и меньшевиков с буржуазными партиями и правительством, установления единовластия и полновластия Советов, формирования правительства из партий советского большинства. На втором этапе большевики должны были путем постоянной, кропотливой и разнообразной агитационно-пропагандистской работы добиться завоевания большинства в Советах и таким путем изменить их политику, взять в свои руки всю полноту власти. “Пока мы в меньшинстве, — писал Ленин, — мы ведем работу критики

‘ Любопытно, что Л. Троцкий (он приехал в Россию в мае 1917 года) независимо от Ленина яришвл, по существу, к тем же выводам. Он, как и Лендн, отстаивал идею перехода к социалистической революции, резко критиковал меньшевиков и эсеров за поддержку Временного правительства и оборонческую позицию. Именно это и позволило ‘им сблизиться и выступить в |Сентябрьско-октябрьские дни в качестве <главных архитекторов” октябрьского переворота.

)154

и выяснения ошибок, проповедуя в то же время необходимость перехода всей государственной власти к Советам рабочих депутатов, чтобы массы опытом избавились от своих ошибок”.’

Тезисы В. Ленина были встречены резко отрицательно в среде революционной демократии. Эсеры и меньшевики расценили их как призыв “к гражданской войне”, как проявление авантюризма и бланкизма.2 А Г. Плеханов в пылу полемики назвал тезисы “бредом”. Подобная реакция была вполне естественной, ибо была продиктована не какими-то конъюнктурными соображениями, а их мировоззренческой позицией, убеждением в невозможности перехода к социализму без высокого уровня производительных сил и соответствующего этому уровню развития культуры. В одной из своих статей Ю. Мартов писал: “Российская революция не может осуществить социалистического преобразования общества, поскольку такое преобразование не началось в передовых капиталистических странах и поскольку в самой России производительные силы стоят на чрезвычайно низкой ступени развития”3.

Неоднозначным было отношение к тезисам и в среде большевиков. С критикой тезисов выступали Л. Каменев, А. Рыков и Ю. Пятаков. Свое несогласие со стратегическими и тактическими установками В. Ленина они публично высказывали как до VII конференции большевиков (24—29 апреля 1917 года), так и в своих выступлениях на этой конференции, где В. И. Ленин выступал с докладом о задачах текущего момента. Л. Каменев, как содокладчик, и А. Рыков, выступавший в его поддержку, считали, что в России для со-

‘ Ленин В. И. Поли. ообр. соч., т. Э1, с. 1|15.

2 Огюст Бланки (1805—1861 гг.). Французский коммунист-утопист. Участник революций 1830 и 1848 гг. Член Парижской Коммуны 1871 г. Придерживался сектантской тактики, успех социальной революции связывал с хорошо подготовленнцм заговором тайной организации революционеров, .которых по его мнению, в решающий момент поддержат народные массы.

3 Цитируется до книге: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М., 1967, с. 69.

155

циалистической революции нет ни сил, ни объективных условии. И вообще постановка задачи перехода к социалистической революции преждевременна, так как не решены социально-экономические задачи буржуазно-демократической революции. А поэтому завершение революции является главной задачей партии. Социалистическую же революцию, заявлял Рыков, должны начать пролетарии Запада и лишь потом, ‘под ее воздействием, и выступит пролетариат России.

В. И. Ленину пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить делегатов в правоте своих взглядов. В общей сложности на заседаниях конференции он выступал около 30 раз, не говоря уже о том, что им были написаны почти все резолюции конференции. Упорство и настойчивость Ленина в достижении поставленной цели, его умение убеждать людей дали ожидаемые результаты: конференция одобрила предложенный им новый стратегический курс и тактическую линию партии большевиков. Не без влияния Ленина была отвергнута и идея объединения с меньшевиками, другими партиями и группами, стоящими на позициях “революционного обврон-чества”. Тем самым была вновь продемонстрирована непримиримость и нетерпимость большевиков к инакомыслию и сделан новый шаг по углублению раскола в социалистическом движении.

3. Кризисы [власти.

Первые месяцы после победы революции были временем острейшей политической борьбы за массы, в которой принимали самое активное участие все основные политические партии. Каждая из них, используя все имеющиеся возможности, в том числе приемы и методы социальной демагогии, стремилась расширить и укрепить свою социальную базу за счет своих политических конкурентов и’ оппонентов.

И все же основная борьба велась на левом фланге российского политического спектра, между правым ‘и леворади-

альным крылом социалистического движения, т. е. между эсерами и меньшевиками, с одной стороны, и большевиками — с другой. Партии, являющиеся носителями социалистической идеи, проявляли крайнюю нетерпимость и непримири

мость в отношении друг друга. Обе стороны, как показали последующие события, оказались-не в состоянии отказаться от сковывающих их идеологических пут, сесть за стол переговоров и начать поиск взаимных компромиссов. Не исключено, что при другом взаимоотношении сторон развитие революции имело бы шанс ‘пойти по другому пути.

Нельзя не признать, что в борьбе за массы большевики оказались более умелыми пропагандистами, агитаторами и организаторами, оперативно улавливающими быстро меняющиеся настроения люмпен^пролетарских слоев населения, хорошо знающими психологию толпы, приемы и методы манипулирования общественным сознанием. Они ловко использовали ‘просчеты и ошибки своих политических противников и конкурентов. Не ограничиваясь возможностями прессы, большевики проводили постоянную и целенаправленную работу в непосредственном общении с массами, во’ всех общественно-политических организациях м объединениях — фабзавкомах, профсоюзах, кооперативах, рабочих клубах и т. д. Этим и объяснялся в решающей степени столь быстрый рост их авторитета и влияния. Об этом можно было судить, в частности, по росту численности большевистской партии. Уже к концу апреля в ее рядах насчитывалось более 80 тысяч членов. Об этом свидетельствовала и работа 1-й общегородской конференции фабзавкомов Петрограда в конце мая. На ней присутствовало 500 делегатов от 367 предприятий и был избран исполком, где преобладали большевики.

Нельзя не отметить и того, что сама обстановка в стране, поведение и политика правительства, да^ и положение большевиков .как оппозиционной партии, сосредоточившейся на критике власти, объективно способствовала их успеху. Временное правительство, поддерживаемое меньшевиками и эсерами, неадекватно реагировало на быстрые изменения общественного сознания, оно под разными предлогами оттягивало

решение самых насущных задач революции. Все это вызывало естественное недовольство народа. Стихийным выражением, этого. недовольства и были массовые демонстрации протеста, .сотрясавшие столицу ,в первые месяцы после свержения самодержавия.

11Э7

Первый звонок Временному правительству по поводу его бездействия прозвучал в апреле. 18 апреля (1 мая по новому стилю) трудящиеся свободной России первый раз праздновали день международной пролетарской солидарности. В этот же день министр иностранных дел П. Милюков направил союзникам России по войне ноту, в которой он заверял их в намерении соблюдать союзнические обязательства и довести войну до решительной и полной победы. Тем самым революционные солдаты и рабочие получили наглядный урок лицемерия и лживости власти, до этого постоянно заявлявшей, будто война ведется во имя защиты революции.

Нота Милюкова вызвала огромное возмущение народа. Демонстрация протеста солдат и рабочих столицы началась 20 апреля и продолжалась на следующий день. Они проходили под лозунгами “Долой Милюкова!”, “Долой Гучкова!”, “Мир без аннексий и контрибуций!”. Параллельно с этими стотысячными демонстрациями происходили и жидкие манифестации сторонников Временного правительства из представителей офицерства, чиновников, мещан, студентов. 21 апреля в ряде мест столицы произошли стычки между противоборствующими силами. В то время Временное правительство еще не решалось применять насилие против демонстрантов, поскольку не обладало реальной силой. Когда командующий Петроградским военным округом генерал Л. Корнилов отдал приказ направить две батареи на Дворцовую плвщадь, солдаты отказались выполнять его без решения Совета.

Апрельская демонстрация была первой попыткой революционного народа побудить Советы мирным путем взять государственную власть в свои руки, прологом будущих социальных потрясений. Она показала, что под влиянием продолжавшейся войны и ухудшающегося экономического положения в стране начался опасный и првгрессирующий процесс “полевения”, радикализации масс, усиления анархистских и экстремистских настроений в революционно-демократической среде.

Холодным душем оказался апрельский кризис и для власти. Лидеры буржуазных партий стали осознавать, что управлять страной они смогут лишь в том случае, если правительство будет восприниматься народом как орган, выра-

158

жающий интересы всех классов и слоев населения, в том числе и революционной демократии. А потому и было решено идти по апробированному историей пути отставок, перестановки лиц в правительстве и создания коалиции с другими авторитетными ‘политическими силами, в данном случае с эсерами и меньшевиками.

26 апреля Временное правительство выступило с обращением к населению, где и содержалось, по сути дела, приглашение меньшевикам и эсерам войти в состав Временного правительства. Это предложение встретило благожелательный отклик у большинства лидеров соглашательских партий, увидевших в этом своеобразный “якорь спасения” для революции. Они никак не могли преодолеть своей “властебоязни” и отказаться от коалиции с буржуазией. Такое их поведение было обусловлено не только мировоззренческой позицией, но и боязнью того, что сосредоточение власти у партий советского большинства может привести к активизации леворади-кальных сил и правой реакции, создать реальную опасность возникновения пожара гражданской войны. Ввзможность же поиска компромисса с левыми социалистическими организациями легкомысленно отвергалась, не принималась в расчет.

Особенно рьяными защитниками идеи коалиции выступали Керенский и Церетели. Но при первом обсуждении этого вопроса 28 апреля в исполкоме Петроградского Совета минимальным большинством (24 “против”, 22 “за” и 8 “воздержавшихся”) предложение было отклонено. Под давлением многочисленных петиций, поступавших главным образом от солдат гарнизона, исполком Совета 1 мая пересмотрел свое решение (44 “за”, 19 “против”), а на другой день пленарное заседание Совета вручило исполкому мандат на ведение переговоров о формировании коалиционного правительства.’

После трехдневных переговоров была достигнута договоренность о составе первого коалиционного правительства.

В него входило 16 человек, шесть из них являлись представителями, социалистических партий и групп. Председателем

‘ См.: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М., 1&87, с. 118. 159

правительства остался князь Г. Львов. Под давлением недовольных масс была принята отставка П. Милюкова и А. Гучкова. Министром иностранных дел стал Терещенко, занимавший пост министра финансов в прежнем правительстве, а Керенский занял пост военного и морского министра. Министрам-социалистам достались следующие министерские портфели: министерство земледелия возглавил эсер В. Чернов, министерство труда — меньшевик М. Скобелев, почт и телеграфов — меньшевик И. Церетели, продовольствия — народный социалист А. Пешехонов, юстиции—трудовик Н. Переверзев.

Резко отрицательную позицию в отношении к кадетско-эсеровской коалиции заняли большевики, поскольку они считали, что все коренные проблемы внешней и внутренней политики могут быть решены только лишь на путях социалистической революции.

Неоднозначяой была и реакция внутри партии эсеров, где обозначились элементы раскола, возникла фракция левых эсеров во главе с очень популярным революционером М. Спиридоновой. Они обвиняли руководство партии в измене традиционным принципам, в перерождении и сговоре с буржуазией. Именно с этого времени наметилась тенденция их сближения с большевиками.

Создание коалиционного правительства являлось предвестником серьезных изменений в содержании политической жизни страны, поскольку это существенным образом подрывало устои двоевластия: размывался сам водораздел между буржуазными партиями и социалистическим большинством Советов. С этого времени они стали совместно определять и осуществлять политический курс правительства, конкретную политику во всех сферах общественной жизни, а значит, и вместе нести политическую ответственность за результаты и последствия этой политики. В этих условиях двоевластие в значительной степени становилось формальным явлением. Вместе с этим нельзя не заметить расширения и углубления расхождений между умеренными и радикалами в социалистическом движении.

‘; Очередной кризис власти был связан с рядом экономических и социально-политических факторов: во-первых, с углублением хозяйственных трудностей и ростом социальной напряженности в обществе, во-вторых, с событиями на фронте, в-третьих, с работой 1-го Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов.

Стоимость жизни к лету 1917 года по сравнению с 1914 годом утроилась, тогда как повышение заработной платы, как правило, не превышало 20 процентов.’ Локауты становились массовым явлением, неумолимо росла безработица, а в Ч связи с этим—стачки и забастовки. Затягивалось, по-прежне-$ му, решение аграрного вопроса. Предупредив крестьян о недопустимости самовольных захватов земель и помещичьих имений, правительство, теперь уже устами эсера В. Чернова, призывало крестьян ждать Учредительного собрания, созыв которого откладывался постоянными ссылками на тяжелые условия военного времени. Наблюдалось в это время и усиление национального движения на окраинах Российской империи.

В работе этого съезда принимало участие более 1000 депутатов, представлявших 20-миллионную массу рабочих и солдат. Преобладали на съезде эсеры (285 мандатов) и меньшевики (248 мандатов). Большевистская фракция насчитывала 105 депутатов2. Примерно такое же соотношение наблюдалось и в рамка’х избранного на съезде высшего руководящего органа всей системы Советов между съездами — Центрального Исполнительного Комитета (256 членов и 64 кандидатов): от меньшевиков — 107 членов и 16 кандидатов, от эсеров — 101 член и 18 кандидатов, от большевиков — 35 членов и 22 кандидата, от объединенных социал-демвкратов

‘ См.: Верт Н. История Совепского государства. 1900—!1901 гг. М., 1992, с. 87.

2 См.: Истории Отечества. Люди, идеи, решения. Очерки истории Советского госдаарства. М., Г991, с. 29.

— 8 членов и 5 кандидатов, от трудовиков и народных социалистов — 4 члена и 2 кандидата, от Еврейской социалистической партии — 1 член’. В состав ЦИК были избраны и основные лидеры большевистской партии — Ленин, Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин, Сталин и др. На съезде были приняты решения по двум принципиально важным вопросам

— о войне (докладчик—меньшевик Либер) и Временном правительстве (меньшевик Дан). Они во многом повлияли на последующие изломы русской революции.

Съезд Советов, пользуясь поддержкой большинства народа, имел возможность взять власть в свои руки. Причем в то время это могло произойти безболезненно. Но социалисты-соглашатели отвергали эту идею с порога и всячески агитировали за одобрение коалиции с кадетами. Так, Церетели в пылу красноречия имел неосторожность заявить, что в стране нет политической партии, готовой взять на себя время власти. В ответ из зала послышалась ленинская реплика “Есть!”, и, выйдя на трибуну, Ленин дал развернутое обоснование претензий большевиков на власть.

Съезд вполне отчетливо показал наметившуюся тенденцию роста авторитета и влияния большевиков в массах, дальнейшее расхождение политики соглашательских партий с истинными чаяниями и устремлениями масс. Об этом свидетельствовала и демонстрация солдат и рабочих, состоявшаяся в период работы съезда.

По требованию части солдат и рабочих столицы ЦК партии большевиков (за исключением Каменева и Зиновьева)

принял решение провести 10 июня мирную демонстрацию и тем самым показать правительству истинные настроения широких слоев народа. Слухи об этом дошли до съезда. Меньшевики и эсеры расценили это решение как провокацию большевиков. Буквально накануне, 9 июня, съезд с подачи своего руководства принял хитрое решение о запрещении в столице и ее пригородах на три дня каких-либо демонстраций.

‘ См.: Октябрьская революция. Вопросы и ответы. М., 1987, с. ‘123. 162

Во избежание возможных провокационных обвинений в заговоре и не противопоставляя себя съезду, большевики были вынуждены подчиниться.

Чтобы сохранить “свое лицо”, поддержать свой пошатнувшийся авторитет и продемонстрировать свою смелость и силу, президиум съезда и исполком Петроградского Совета назначили массовую демонстрацию трудящихся на 18 июня, намереваясь провести ее под своими лозунгами. Большевики приложили немало усилий, чтобы провести ее под лозунгами мира, рабочего контроля, перехода власти к Советам. И, к немалому удивлению лидеров Советов, им это удалось. Издаваемая М. Горьким газета “Новая жизнь”, близкая по духу меньшевикам, расценила эту демонстрацию как вотум недоверия правительству. Это была первая реальная победа большевиков, она показала их прочные позиции в столице.

19 июня на съезде было объявлено о начавшемся наступлении русских войск на Юго-Западном фронте. Это наступление ‘преследовало не только военно-стратегические, но и прежде всего политические цели — укрепление пошатнувшихся позиций и авторитета правительства, коте-рое надеялось использовать неизбежное в случае победы состояние массовой эйфории для оправдания своей политики затягивания решения насущных задач революции, а в случае неуспеха обвинить большевиков в преступном разложении армии. Но расчеты не оправдались, наступление закончилось провалом.

Известие о провале наступления вызвало в столице новую волну митингов и демонстраций протеста. Обстановка накалялась с каждым днем. Масла в огонь подлил демарш министров-кадетов, заявивших 2 июля о выходе из состава правительства. Этот политический маневр понадобился им для того, чтобы дистанцироваться от Керенского, снять с себя ответственность и побудить социалистических вождей к

твердости и решительности в отношении революционно настроенных масс, леворадикальных сил и колеблющихся из числа умеренных социалистов, сделать их более податливыми в решении вопроса о создании сильной власти.

1163

Однако правительственный кризис выплеснулся на улицы. 3 июля революционные солдаты и рабочие стихийно вышли ‘на демонстрацию протеста. Большевики в этот момент были против немедленного вооруженного выступления, потому что, по словам Ленина, кризис еще не назрел, и они не имели за собой большинства народа, а значит, и не смогли бы удержать захваченной власти.

Но удержать массы от выступления уже стала невозможным и шоэтому большевики приняли решение об участии

в демонстрации, чтобы оградить ее от возможных провокаций и придать демонстрации мирный характер. 4 июля 500 тысяч вооруженных солдат Петроградского гарнизона, матросов Балтфлота и, рабочих вновь вышли на улицы и с лозунгами “Вся власть Советам!” и двинулись к Таврическому

дворцу, где заседал ЦИК Советов. Представители 54 предприятий столицы и ряда воинских частей (90 человек) предложили ему взять всю власть в свои руки. В ответ ЦИК объявил демонстрацию большевистским заговором и отклонил предъявленные требования. Подогревали обстановку в городе малочисленные группы анархистских и экстремистских элементов, призывавших к свержению Временного правительства, реквизиции банков, складов, магазинов.

Командующий Петроградским военным округом пошел на еще большую провокацию. Стремясь подтолкнуть правительство, руководство Советов к более решительным действиям, он приказал юнкерам и казакам разогнать демонстрантов. В результате в ряде мест столицы демонстранты подверглись обстрелу. Было убито 56 человек и 650 ранено.’

И провокация военщины удалась. Временное правительство перешло в наступление: началось разоружение рабочих, вывод революционно настроенных воинских подразделений из столицы и ввод с фронта верных правительству войск. 5 июля юнкера разгромили редакцию большевистской газеты

‘ См.: Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. М., 1987, с. 207.

164

Расстановка политических сил в это время не претерпела особых изменений. На политической арене действовали те же политические партии, что и ранее. На правом ‘крыле политического спектра выступала партия кадетов, а на левом — партия большевиков. Меньшевики и эсеры, находящиеся с 5 мая в коалиции с кадетами, выполняли роль своеобразного центра. Однако в содержании общественно-политической жизни изменения ‘были, и весьма существенные.

Прежде всего, это возросшее влияние военщины на политику правительства и связанное с этим усиление процесса “поправения” партии кадетов, т. е. роста консервативных настроений в рядах ее членов. В связи с этим появилось немало устных и печатных заявлений публицистов и агитаторов леворадикального толка об установлении в стране военной диктатуры. Так, Ленин в одной из своих статей, написанных по следам июльских событий, писал: “Фактически основная государственная власть в России теперь есть военная диктатура…”’. Разумеется, такого рода утверждения являлись не более чем эмоциональным перехлестом или же относились к разряду явных преувеличений. Но то, что позиции кадетов и военных, начавших играть заметную роль в политике, стали сближаться по вопросу о путях и средствах вывода страны из кризисного состояния, являлось несомненным фактом.

Идея “сильной власти” с опорой на военных в кругах кадетской партии вызревала постепенно, фактически со времени апрельского кризиса. Но некоторые из представителей этих кругов в то время еще надеялись совместить эту идею с укреплением власти Временного правительства путем освобождения его от “давления” Советов и других, как они считали, экстремистских организаций.

Послеиюльская обстановка характеризовалась заметным креном вправо и умеренных социалистов, еще большим их стремлением к альянсу с кадетами.

В связи с этим кадеты стали более настойчиво и открыто использовать тактику постоянного давления на своих социалистических партнеров, добиваясь от них все больших

‘ Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 1. 165

уступок. Об этом свидетельствовали, в частности, сложные и длительные переговоры (16 дней) о формировании нового правительства после июльского кризиса. Представители кадетов выдвигали ряд важных политических условии своего участия в правительстве: продолжение воины, отказ от принципа ответственности правительства перед ЦИК Советов, борьба против анархии и беспорядка, восстановление дисциплины в армии, отсрочка с решением социальных вопросов до созыва Учредительного собрания и более частные требования (смещение с тоста министра В. Чернова и др.).

В принципе основные условия вполне устраивали А. Керенского как главу правительства. Но ему ‘приходилось учитывать также и наличие разногласий в среде умеренных социалистов. Например, Церетели упорно отстаивал принципы подконтрольности правительства Советам, а Ю. Мартов — идею однородного социалистического ‘правительства.

В конце концов Керенский, .настойчиво выступавший за сохранение коалиции с ‘кадетами, за свободу действий при формировании правительства, получил желанную ‘поддержку ЦИК Советов. Приняв фактически ‘все основные условия кадетов, 24 июля он объявил о персональном составе второго коалиционного ‘правительства. В него вошло 7 меньшевиков и эсеров, 4 кадета, 2 представителя республиканской партии. Заместителем премьера и министром финансов стал кадет Н. Некрасов, министром внутренних дел—эсер Н. Авксентьев, а министерство иностранных дел осталось за беспартийным М. Терещенко.

Преобладание в правительстве эсеров и меньшевиков было удобной ширмой для создания демократического имиджа правительства и лавирования между правыми и левыми. Но делать это с каждым днем становилось все труднее, поскольку курс правительства под влиянием объективных экономических и социально-политических реальностей и при отсутствии эффективной политики давал уже весьма заметный крен вправо. Одним из частных выражений этого процесса являлось невероятно быстрое выдвижение генерала Корнилова на первые роли. От командующего одной из армий Юго-Западного фронта—в июне—до командующего фронтом, а затем и главнокомандующего русской армией — в июле—таков был путь его военной карьеры в это время. Выходец

166

из рядовой казачьей семьи, человек твердой воли и принципов, сторонник жесткой дисциплины и порядка, он пользовался популярностью в солдатской среде и уважением среди генералитета.

С присущей военным прямолинейностью и откровенностью новый главнокомандующий изложил свое кредо в особой записке Временному правительству. Во имя железной дисциплины и порядка в армии и на флоте, на фронте и в тылу он предлагал следующее:

— запрещение в армии митингов (собрания разрешалось проводить только с разрешения комиссаров и комитетов);

— ограничение деятельности комиссаров и солдатских комитетов, восстановление в полной мере дисциплинарной власти военачальников;

— учреждение военно-полевых судов и введение смертной казни;

— перевод железных дорог, большей части заводов и шахт на военное положение;

— запрещение стачек, забастовок и митингов, вмешательства рабочих в “хозяйственные дела”;

— .применение закона о смертной казни в тылу и т. д.’.

Программа мер по выводу страны из кризиса, предложенная Корниловым, фактически ставила все политические силы перед выбором: или движение к авторитаризму и военной диктатуре, или сохранение накопленного потенциала демократии. Она получила одобрение всех консервативных организаций, оформившихся в тылу и армии — “Общества за экономическое возрождение”, основанного крупным промышленником Путиловым, “Республиканского центра” во главе с текстильным магнатом Рябушинским, “Союза армейских и флотских офицеров”. Все эти организации насчитывали десятки тысяч членов и сочувствующих, имели свои секции в главных городах страны. Высказалось в поддержку этой программы и руководство кадетов во главе с П. Милюковым.

Керенский занял осторожную и уклончивую позицию, надеясь и на сей раз славировать между правыми и левыми. Внутренне соглашаясь со многими мерами, предлагаемыми

‘ См.: Наше отечество Опыт политической истории. М., 1991, 370—371.

467

‘Праща”. бь!л;) принято постановление об аресте руково;!,:! •г’ юн большевиков: Ленина, которому было предъявлено об и [«(.’пне в связях с германским Генштабом (шпионаже),’ 3|:-иош.ева, Каменева, Троцкого2 и -щ. Ленин и Зиновьев утл:! п подполье,» а остальные на к.; . :гкое время оказались п

ледовало заявле!;!’!’ Г. Львова об итставке с

-интельства. Пре.чьср-мн.пстром 01:11 А. Ке-остался и пост военного и морско . минист-

•,’лалось с ведома и санкции ЦИК Советов, ;лво Советов объявило Временное .1, пвитель-

‘•Т10.’Л ОПасе’НИЯ рОДИНЫ И рСВОЛ’ ’11П1.

Июл’ьские события были последней и опять неудавшейся попыткой побушть эсеро-меньшевистскпе Советы бзят!, власть. Они стл.111 рубежом между мирным н немирным периодами революции. Причины, их породившие, остались, но возникли и но1!!,!!’ реальности, а они требовали иных подходов и решет.I

4. Политическое положение в стране после июльских событий.

Июльский кризис убедительно показал, что противоборство объединенной эсеро-кадетс- ко-меньшевистской коалиции и леворадикальных сил в лице большевиков временно закончилось в пользу коалиции.

I В последние годы в средствах массовой информации появилось немало публикаций по этому поводу, в которых авторы пытаются доказать полярные точки зрении (за и против этого обвинения). По свидетельству известного историка и философа Д. Волкогонова, автора двухтомника <Ленин”, обвинения Ленина в шпионаже не соответствуют действительности, если иметь в виду традиционное, научное определение этого термина. Но факт того, что деньги из Германии через Гельфанда (Парвуса) поступали на нужды большевистской партии, имеет документальное подтверждение. По его словам, есть много неясного по вопросу об источниках этих средств. 168

Корниловым, он тем не менее избегал публичного их одобрения. Как политик Керенский не мог не учитывать другого возможного варианта развития событий — взрыва недоволь-ства и возмущения масс в случая их реализации.

Керенский еще надеялся, что ему удастся укрепить положение правительства и расширить

его социальную базу при помощи манипулирования демократическими принципами и процедурами. Так и родилась идея созыва своеобразной общественно-консультативной ассамблеи Государственного совещания.

тин земли, прекращение вмешательства государства в хозяйственные социальные дела. 1Идеи Корнилова были развиты и дополнены донским атаманом Калединым, сделавшим в заключение своего выступления весьма примечательное резюме: “Расхищению государственной власти центральными и местными комитетами и Советами должен быть немедленно и резко поставлен предел”.

Программа действий правительства была изложена в выступлениях Керенского и представителя ЦИК Советов Чхеидзе. Не отличаясь конкретностью и значимостью (скорейшее достижение мира, примирение и единство всех общественно-политических сил, равноправие языков и другие предложения), она не встретила благожелательного отклика большинства делегатов. Однако эсеры, меньшевики и Керенский не примкнули к общему хору консервативно-реакционных сил и сохранили свое лицо “защитников демократии”.

Кадеты в это время стали уже вполне определенно ориентироваться на силовые методы наведения порядка в стране, считая, что настала пора перехода от терапевтических методов лечения государственных болезней к хирургическому вмешательству. При этом они пытались занять позицию постороннего наблюдателя.2

Государственное совещание наглядно показало опасность разрастающегося финансового и хозяйственного кризиса, политической вялости и бездействия власти, а также реальность замыслов военщины, ибо идея “твердой власти” была уже персонифицирована (генерал Корнилов).

Каким же было положение дел в левой части политического спектра? Существенное изменение политической ситуации в стране не могло не сказаться на состоянии и позиции леворадикальных сил. Важным и постоянно действующим фактором этого времени стал неуклонный рост авторитета и влияния большевиков в массах.

‘ См.: Верт Н. История Советского государства. .1900—1991 гг. М., 1992, с. 94—95.

2 См.: Свободная мысль, № 10, 1996, с. 53—54.

Об усилении позиций большевиков в массах свидетельствовал, в частности, рост численности партии — до 240 тысяч членов к концу июля, т. е. в 10 раз по сравнению с февралем. Они имели уже прочные позиции в армии, профсоюзах, среди рабочих столицы: большинство фабзавкомов с конца мая шло за большевиками. Их поддержали профсоюзы текстильщиков и металлистов. А численность военной организации при ЦК (“Военка”), занимавшейся организацией работы в армии, выросла с 6 до 24 тысяч.

Сразу же после июльского кризиса Ленин поставил перед большевиками вопрос о пересмотре прежней тактики. Анализ новой политической ситуации в стране и обоснование новой тактики он дал в своих статьях и письмах, написанных по следам событий. В частности, к нелегальному совещанию 13—14 июля им были написаны тезисы “Политическое положение”. Суть его выводов сводилась к следующему:

— Июльские события покончили с переходным состоянием власти. Двоевластие закончилось в пользу контрреволюционной буржуазии;

— Временное правительство перешло к открытому насилию над массами, и поэтому надежды на мирное развитие революции окончательно исчезли. В новых условиях власть в руки пролетариата может перейти только путем вооруженного восстания;

— Установлению единовластия контрреволюционной буржуазии способствовали эсеро-меньшевистские Советы. В новой ситуации необходимо временно снять лозунг “Вся власть Советам!”. При этом он разъяснял, что снятие этого лозунга не означает ухода большевиков из Советов, их отказа от борьбы за советскую форму организации пролетарской власти. “Это не вопрос о Советах вообще, — писал он, — а вопрос о борьбе с данной контрреволюцией и с предательством данных Советов” .’

‘ Ленин В. И. Поли. собр соч., т. 34, с. 16—17.

Ряд соображений Ленина по оценке политической ситуации в стране и вопросам тактики был слишком категоричным, бескомпромиссным и прямолинейным (о лозунге “Вся власть Советам!”, об оценке партий эсеров и меньшевиков или, скажем, об установлении “единовластия контрреволюционной буржуазии”) . Недаром его выводы и соображения не встретили единодушного понимания и поддержки. Десять из пятнадцати участников совещания фактически не поддержали позицию Ленина.

Для определения позиции партии был созван шестой съезд, работавший полулегально с 26 июля по 3 августа.

Находящийся в подполье Ленин был избран почетным председателем съезда. Он находился в курсе всех дел и через своих связных оказывал опосредованное влияние на ход съезда и принятие его решений.

С политическим отчетом ЦК выступал И. Сталин. Он же делал и доклад о политическом положении.2

В ходе дебатов по отчету ЦК всплыл вопрос о явке Ленина и Зиновьева на суд, хотя ранее совещание актива большевиков 13—14 июля вполне определенно высказалось против этого. Однако ряд делегатов съезда (Мануильский, Лашевич, Володарский) в эмоциональном порыве, не считаясь с реальностями тех дней, настаивали на явке Ленина на суд,

с тем чтобы превратить его в суд над контрреволюцией. Эта

точка зрения была подвергнута критике в докладе Г. Орджоникидзе, и в выступлениях ряда делегатов (Бухарина, Дзержинского и др.) и была отвергнута.

что во втором коалиционном правительстве социалистов было больше, рем представителен буржуазных партии.

2 Для Сталина съезд явился своеобразной точкой отсчета для выхода на общепартийную арену.

связи с этим было заслушано три доклада: о войне и международном положений (Н. Бухарин), о политическом положении (И. Сталин), об экономическом положении (И. Милютин). В ходе обсуждения этого вопроса возникла дискуссия по уже решенному 7 (Апрельской) конференцией РСДРП (б) вопросу о правомерности стратегического курса на социалистическую революцию. Сомнения на этот счет высказали Преображенский, Бухарин, Ангарский, Ногин и др. Так, Преображенский и Бухарин вопрос о возможности победы социалистической революции в России ставили в прямую зависимость от победы пролетарских революций на Западе, что перекликалось с воззрениями Троцкого. В результате свободного обсуждения победила ленинская точка зрения: съезд подтвердил стратегический курс на переход к социалистической революции.

Еще более острыми были прения по вопросам тактики, особенно по вопросу о лозунге “Вся власть Советам!”. Из 15-ти выступавших 8 высказались против снятия этого лозунга (Юренев, Ногин и др.) и только 6 поддержали ленинское предложение. Чтобы снять разногласия и выработать согласованную позицию, была создана согласительная редакционная комиссия по выработке резолюции “О политическом положении” из 7 человек, куда вошли представители двух точек зрения. В итоге резолюция была принята большинством голосов при 4 воздержавшихся.’

Съезд высказался за снятие лозунга, за немирные формы и методы борьбы за власть, т. е. фактически за вооруженное восстание, хотя сам термин “вооруженное восстание” в резолюции и не употреблялся. Было записано: “В настоящее время мирное развитие и безболезненный переход власти к Советам невозможны… Правильным лозунгом… может быть лишь полная ликвидация диктатуры контрреволюционной буржуазии”.2 Такой эзоповский язык объяснялся тем, что открытое заявление съезда о восстании могло быть использовано как повод для запрещения партии, которую и так уже обвиняли в организации заговора.

‘ См.: Лекции по отечественной истории XX-века (политической истории). Выпуск 1. Тольятти, 1991, о 134.

2 КПСС в резолюциях… Изд. 8-е, т. 1. М., 1970, с. 488.

173

Съезд принял в ряды партии так называемых “межрайонцев” (около 4 тысяч человек) — группу внефракционных социал-демократов из числа меньшевиков-партийцев, меньшевиков-интернационалистов и большевиков-примиренцев, которые в то время занимали близкую к большевикам позицию. Среди принятых были многие из тех, кто позднее играл видную роль в октябрьских событиях и в советское время— Л. Троцкий, А. Луначарский, Д. Еануильский, М. Урицкий, А. Иоффе и др.

Большевики на 6 съезде вновь, как и на 7-й (Апрельской) конференции, продемонстрировали свою склонность к сектантству, крайнюю нетерпимость и непримиримость к “инакомыслию”. В принятой резолюции “Об объединении партии”, отличавшуюся крайне резким тоном, категоричностью суждений и оценок, была начисто отвергнута идея объединения с меньшевиками. Вот один из образчиков лексики резолюции: “Меньшевики, начавшие оборончеством, закончили самым позорным союзом с контрреволюционной буржуазией… Превратившись в прислужников российского и союзного империализма, они окончательно перешли в стан врагов пролетариата”.’

В послеиюльской ситуации меньшевики в свою очередь предприняли попытку консолидировать свои силы, преодолеть взаимоослаблявшую борьбу различных организаций и групп. В этих целях и был созван так называемый объединительный съезд (19—25 августа). На нем было принято решение о создании РСДРП (объединенной). Председателем партии стал сподвижник Г. Плеханова по группе “Освобождение труда” П. Аксельрод.

У меньшевиков различной “окраски” общими были взгляды на переход к социализму, на демократию и парла-

‘ КПСС в резолюциях… Изд. 8-е, т. 1. М., 1970, с. 501.

174

ментаризм. Но в то время их разделяло отношение к войне и правительству. Поэтому достигнутое единство оказалось формальным и неустойчивым. Меньшевики-оборонцы (А. Потресов, ф. Дан, И. Церетели и др.) по-прежнему выступали за доведение войны до победного конца, а меньшевики-интернационалисты (Ю. Мартов, Р. Абрамович и др.) — за разрыв коалиции с буржуазными партиями и за создание однородного социалистического правительства. Несмотря на разногласия, съезду все же удалось принять решение о поддержке правительственной коалиции.

Не вошли в объединенную меньшевистскую партию социал-демократы, сгруппировавшиеся вокруг газеты “Новая жизнь” (В. Базаров и др.), с которой активно сотрудничал М. Горький. Они создали обособленную “Организацию объединенных социал- демократов-интернационалистов” (“новожизненцы”).

Подобные процессы происходили и в партии эсеров, где внутрипартийный кризис проявлялся прежде всего в дальнейшем усилении левого крыла партии и в постепенном сближении позиции левых эсеров с позицией большевиков. Так, в начале августа на заседании Совета левые партии предложили резолюцию, в которой отмечалось, что “решение основных вопросов русской революции возможно лишь при существовании однородной власти.., ответственной перед Советами рабочих и крестьянских депутатов и демократизированными органами местного самоуправления…”.’

В начале сентября левые эсеры победили на Петроградской конференции социалистов-революционеров, представлявших 45 тысяч членов партии. А в Предпарламенте они стали выступать уже как самостоятельная фракция, что явилось новым шагом к расколу партии. Цитируется по книге: Октябрьская революция. Центральным вопросом повестки дня был вопрос о текущем моменте и задачах партии. В сы и ответы. М„ 1987, с 190.