Реферат
Выполнил: студент 1 курса гр. 92-08
Чебоксары 2009
Введение
Предмет и объект исследования. Предмет исследования – основные специфические черты русской культуры и искусства, отличающие их как от предшествующего, так и от последующего этапа. В это время возникает ряд феноменов, нуждающихся в изучении и интерпретации: оправдание новизны в культуре, утверждение новых жанров в литературе (автобиография) и изобразительном искусстве (портрет), новшества в области художественной формы, трансформация старых мотивов и появление новых, изменение отношения к заимствованиям из западноевропейской культуры и к наследию античности, перемены в характере религиозного чувства, сильнейшим образом повлиявшие на культуру и искусство. Предметом исследования являются также взаимоотношения сакрального и профанного, народного и элитарного, в значительной степени определившие облик культуры и искусства в России рассматриваемого периода.
Объект исследования – максимально большое количество источников, позволяющих судить об изучаемом предмете. В первую очередь это письменные источники разнообразного характера: литературные, фольклорные, мемуарные и т.д. Особое внимание к вербальным материалам вызвано возможностью более объективной их интерпретации по сравнению с невербальными видами искусства. Основные тенденции и закономерности развития русской художественной культуры XVII в., выявленные на основании письменных источников, исследуются затем на материале живописи (иконописи), архитектуры, декоративно-прикладного искусства и скульптуры. Кроме того, объектом изучения служат не только отдельные предметы и явления, но и система связей между ними, а также контекст их существования в культуре в целом.
Цели и задачи исследования. Главной целью исследования является определение основополагающих характеристик культуры и искусства России и интерпретация их сущностных особенностей.
Искусство дореволюционной России
Конец XIX — начало XX в. — важный период в развитии русского искусства. Оно совпадает с тем этапом освободительного движения в России, который В.И. Ленин назвал пролетарским. Это было время ожесточенных классовых боев, трех революций — 1905-1907 гг., февральской буржуазно-демократической и Великой Октябрьской социалистической революции, время крушения старого мира. Окружающая жизнь, события этого необычайного времени определили судьбы искусства: оно претерпело в своем развитии много сложностей и противоречий.
В искусстве 1890-х годов обнаружилась следующая тенденция. Многие художники стремились отыскать теперь в жизни прежде всего ее поэтические стороны, поэтому даже в жанровые картины они включали пейзаж. Часто обращались и к древнерусской истории. Эти веяния в искусстве прослеживаются в творчестве таких художников, как А.П. Рябушкин, Б.М. Кустодиев и В. М. Нестеров. В самом конце 1890-х годов в России формируется новое художественное общество «Мир искусства» во главе с А.Н. Бенуа и С. П. Дягилевым, оказавшее большое влияние на художественную жизнь страны.
Перемены в русском искусстве на рубеже двух веков с большей отчетливостью сказались в архитектуре. Подгоняемое развитием капитализма, бурно растет градостроительство. Возводятся банки, различные промышленные здания, строится много доходных домов, ведутся поиски новых типов жилых комплексов. На рубеже XIX — XX вв. И в течение всего первого десятилетия ХХ столетия в русской архитектуре, ровно как и в ряде европейских стран, формируется так называемый стиль модерн (от фр. Современный). В России у его истоков стояли архитекторы Ф. Шехтель, Л. Кекушев, И. Фомин, художники Е. Поленова, М. Якунчикова, С. Малютин.
Следующий этап в истории русского искусства — период XIX — начало XX века (вплоть до 1917 года) — характеризуется, с одной стороны, деятельностью выдающихся мастеров, как В.А. Серов, М.А. Врубель, К.А. Коровин, В. Э. Борисов-Мусатов, и многих других . по своему продолжавших и развивавших реалистические традиции русской культуры, а с другой стороны — активным проявлением, особенно в начале ХХ века, неких новых тенденций, основанных по большей части на отрицании этих традиций, тенденций, сфокусировавшихся в 1910-х годах в получившем мировую известность движении русского авангардизма.
Русскому искусству 1910-х годов пришлось перетерпеть болезни времени. Оно прошло через влияние формалистических течений — кубизма, футуризма, даже беспредметного искусства. Многое из всего этого сейчас лишь достояние истории.
В России 1913-1916 годах получили настоящее теоретическое обоснование формальные поиски и предчувствия парижских живописцев, дорогу к которому открыл Париж, не отважившись, однако, взвалить на себя тяжесть дальнего пути. Движение получившее в России наименование «Футуризм», было формально гораздо богаче и многообразнее того, что последовало за социо — патриотическими словопрениями клуба Маринетти. Русская художественная среда сумела соединить новаторские тенденции кубизма и футуризма, то есть добиться такого синтеза, который оказался недостижим в Париже. Русский синтез был прежде всего концептуальным. Он явился результатом творчества многочисленных группировок художников, объединившихся в петербургской ассоциации «Союз Молодежи». В процессе публичных дебатов, выступлений в печати и театральных постановок в 1913 году под эгидой «Союз молодежи» вырабатывается общая платформа для революционных концепций, которые приведут многих участников к беспредметному искусству.
Ведущие художники начала века правдиво изображали существующую действительность, их искусство направлено против угнетения человека, также оно было пронизано свободолюбием.
Влияние исторических событий на развитие советского искусства
Революционное творчество.
С появлением первого в мире государства рабочих и крестьян перед художниками открылись неведомые прежде горизонты. Советское государство рассматривает явления окружающей жизни с позиции марксистко — лениниского мировоззрения, коммунистической партийности. Глубоко анализируя и изображая события прошлого и настоящего, оно рисует перспективу революционного развития. Успешное развитие искусства после Октября было бы неосуществимо без руководящей и направляющей деятельности Коммунистической партии.
Естественно, что не в один миг осознали художники всю грандиозность задач, вставших перед искусством после революции. Большинство мастеров искусства сразу активно включились в художественную жизнь страны, безоговорочно отдали свое творчество служению Родине.
Закономерно, сто в первые годы Советской власти на первый план вышло Монументальное искусство, которое самым непосредственным образом откликалось на зов времени.
Искусство сталинского периода
«1920 — Гражданская война, грязь окопов, обозы с умершими от тифа не смогли убить в народе любовь к искусству. На завьюженных площадях ветер порушил первые панно, ставились монументы рабочих, ученым, идеям труда и свободы. Голод. Люди в страшном напряжении бьются за свои права и за свою жизнь».
В период 20-х власть прибирает к рукам всю культурную сферу. Острая необходимость в изображениях способных наглядно разъяснить народу политику Советской власти.
Ленинский план монументальной пропаганды поставил перед художниками большие задачи — они должны были создать образы замечательных людей прошлого: революционеров, философов, писателей, художников, композиторов, артистов. В.И. Ленин указывал, что эти памятники следует ставить вместо старых памятников царей, реакционерам.
Среди художников можно отметить видных представителей Ассоциации Художников революции (АХР) И. Бродского, К. Юона, В. Машкова и других., «Общества художников станковистов»: А. Денейка, Ю. Пименова и других. В 20-е-30-е творят также М. Греков, П. Кончаловский.
Знакомство с советским искусством 20—30-х дает возможность увидеть, с каким воодушевлением стремились художники отразить новое в советской действительности, и среди них мастера старшего поколения, начавшие свой творческий путь задолго до революции. Примером могут служить произведения Б. М. Кустодиева (1878-1927). Его всегда привлекала жизнь толпы, улицы, праздники, ярмарки, базары провинциальных городов и столицы. Он рисует красочные сцены крестьянского и провинциального мещанско-купеческого быта (серия «Ярмарки»). Мастер портрета («Шаляпин», 1922), театральный художник.
В 20-е годы широкое распространение получает принцип решения историко-революционной темы — принцип достоверного отражения событий истории. Наиболее отчетливо он проявляется в творчестве Бродского Исаака Израилевича (1883/84-1939), живописца и графика, заслуженного деятеля искусств России. Он был художником, остро чувствовавшего свою гражданскую ответственность перед народом. Среди живописцев, определивших характер историко-революционной картины 20х — 30х годов, нельзя не назвать Иогансона Бориса Владимировича (1893-1973), живописца, народный художник СССР (1943). В кон. 1920-х гг. создал ясные по композиции и яркие по цвету жанровые произв., отражающие черты новой действительности в России («Рабфак идет», 1928); с 30-х гг. обратился к историко-революционной тематике («Допрос коммунистов», 1933; «На старом уральском заводе», 1937). В 1950 совместно с «бригадой» других живописцев написал огромное полотно «Выступление В. И. Ленина на 3-м съезде комсомола».
Наряду с большими и малыми опытами за границей в тридцатых годах в Советском Союзе искусство мозаики стало уверенно решать монументальные задачи. Этому помогло начало строительства метро. Новая архитектурная форма, размах строительства, декоратизм советской архитектуры легли в основу сюжетов и форм мозаик.
Народная культура
Народная культура изучается разными научными дисциплинами: историей, филологией, этнографией, философией культуры, искусствознанием и др. В научной литературе обнаруживаются разные, неоднозначные подходы к данному явлению. Нередко она предстает как совокупность отдельных направлений, видов, жанров, даже объектов (народные керамические изделия, одежда, обряды, лубок и пр.). Часто ее пространство сужается, особенно в области искусствоведения, до художественного народного творчества, фольклора (народные песни, танцы, ремесла), а то и до словесной художественной традиции, относящейся к историческому прошлому (былины, предания, пословицы и пр.). При этом каждая научная дисциплина стремится сформировать свой предмет, свой круг интересов (например, в рамках этнографии, филологии и др.). В 1980-1990-е гг. складывается потребность в обобщенном представлении о культуре. Так, В.Н.Путилов в работе «Фольклор и народная культура» выводит фольклор за рамки искусства в достаточно широкий социальный контекст. Это обобщенное видение требует иного подхода, учитывающего этот контекст, т.е. культурологического.
Народная культура в культурологическом аспекте будет пониматься достаточно широко и не ограничиваться ее историческим пластом, относящимся к далекому прошлому, т.е. как сфера неспециализированной (непрофессиональной) культурной деятельности устной традиции, бытующая по фольклорному типу в прошлом и настоящем, передаваемая из поколения в поколение в процессе непосредственного взаимодействия (совместных действий, трудовых, обрядово-ритуальных, праздничных). К элементам, ее составляющим (как и культуру в целом), относятся: ценности, нормы, смыслы, идеи, обряды, ритуалы, представления, знания, верования, образ жизни, художественное творчество и пр. в их знаково-символическом и предметно-материальном воплощении, в также способы деятельности, трудовой, утилитарно-бытовой (домашнее хозяйство, воспитание детей и т.д.), технологии функционирования, т.е. практическое оперирование ценностями, смыслами, формы их поддержания, сохранения и передачи от одного поколения к другому, а также их трансформации, обновления.
Исходя из этого, в названном целом можно выделить разные составляющие:
1. Культурный текст в широком смысле: семантика и е знаково-символическое и материальное воплощение; словесные тексты (предания, сказания, былины, пословицы и т.д.), музыкально-интонационные(песни, танцевальные наигрыши и пр.), пластические, соционормативные, эстетические, этические и пр. представления, предметно-вещная среда (жилище, домашняя утварь одежда) и т.п.
2. Социальный носитель — субъект культуры, е продуцирующий, и в то же время благодаря ей существующий. Типы культурных субъектов разного масштаба и типа: личность, группа, социальная среда, социальная общность, сообщество, народ нация, которые выступают в качестве носителей в качестве носителей культуры или е отдельных областей.
Применительно к народной культуре в новое время особое значение приобретает анализ социальной базы бытования: сохранение элементов аутентичной (подлинной, соответствующей историческому прошлому) среды, размывание ее (разрушение традиционного образа жизни под воздействием процессов урбанизации); переход традиционной культуры в социально иную, неаутентичную (современную урбанизированную) среду.
3. Социальные механизмы функционирования культуры, ее поддержания, трансформации, передачи от поколения к поколению. Первичным является характерный для традиционной народной культуры способ передачи в живом общении, т. е. в акте непосредственной коммуникации (от лица к лицу, от родителей к детям, от мастера к ученику). Современное развитие техники, информационных технологий (аудио, видеотехника, компьютер, Итернет) дополняет этот механизм новыми формами фиксации, сохранения, распространения культурных текстов, различными методиками обучения. Это накладывает отпечаток на сами культурные тексты.
4. Наряду с названными компонентами не менее важными оказывается аспект, связанный с функционированием культуры, его характером, особенностями в разные исторические периоды. Социальные функции (роли) культуры (а также е отдельных областей) в интеграции и идентификации общности (общества, общины, в самоопределении, включении личности в культуру, формирование картины мира, в нормативно-ценностном регулировании жизни сообщества, идентичности личности и в воспроизводстве и обновлении самой культуры, т.е. самоподдержании е в «рабочем» состоянии (сохранение, трансформация, обновление — в зависимости от общих социальных и даже цивилизационных сдвигов).
В целом культурологический подход в исследовании народной культуры предполагает ответы на вопросы: что? (культурный текст), кто? (носитель, субъект культуры, который считает ее своей), как? (способы и формы обращения носителя-создателя-пользователя-хранителя-разрушителя) с культурным текстом: (порождение, освоение, сохранение, трансформация, забвение, воссоздание и пр.). Такой анализ подводит нас к ответу на вопрос зачем? для чего? т.е. дает возможность получить достаточно полную систематизированную картину функционирования культуры и ее отдельных областей в социально-исторической системе координат, т.е. в том или ином обществе, сообществе в тот или иной исторический период.
Понятие «народная культура» (и особенно «народ») связаны с самыми разными обыденными ассоциациями, по преимуществу ценностными представлениями, порой чисто популистского толка. В самом общем виде можно сказать, что с народной культурой в общественном сознании соотносится множество понятий и объектов, в названии которых присутствует эпитет «народный (-ая, — ое, — ые)». В культуре и языке они представлены весьма широко: народное творчество, народное искусство, народная мудрость, молва, народные традиции, предания, верования, песни, танцы, пословицы, народные мастера, целители и т. д. Аналогичную картину можно наблюдать и в др. европейских языках, где широко представлены словообразования, восходящие к лат. populus или герм. Folk, Volk (народ). Оба слова в разных контекстах имеют два значения:
1 — множество людей, люди, население, популяция;
2 — общность людей, группа, сообщество.
Понятие «народ» в русском и европейских языках — это с одной стороны — население, совокупность индивидов, с другой — общность людей, осознавших себя этническим или территориальным сообществом, социальным сословием, группой, иногда представляющим все общество, например, в какой-то решающий исторический момент (национально-освободительные войны, революции, восстановление страны и пр.), обладающим сходными (общими) представлениями, верованиями, идеалами.
Эта общность и выступает субъектом и носителем особой целостной культуры, отличной своим видением мира, способами его знаково-символического воплощения в тех иди иных формах фольклора и близких к фольклору направлениях культурной практики, которая часто восходит к древности. В далеком прошлом ее носителем было все сообщество (род, племя), позднее этнос (греч. ethnos — народ). С течением времени, в процессе социальной дифференциации (расслоения) сообщество приобретает более сложную, иерархическую структуру, выделяются особые группы, слои, классы, появляются представления о высших и низших слоях, народе и не-народе (например, жрецы, волхвы как носители сокровенного знания, вожди, племенная знать, феодальная и рабовладельческая аристократия), которые стали формировать в рамках общей культуры свои культурные варианты.
В классовых обществах к народу стали относить крестьянство и городские низы (ремесленников, мелких торговцев). В современных условиях общество в целом и народ неоднородны, поскольку включают в себя суб(под)культуры. Отнесение их к народу или противопоставление ему определяется идентификацией (отождествлением) с народом, принятием в основном ценностей, норм, обычаев, стереотипов поведения и т.д. При этом в народной традиционной культуре носитель выступает и как создатель и, условно говоря, потребитель. Здесь еще нет разделения на авторов, исполнителей, публику. Все сообщество (община) составляют среду, где создаются, используются, воспроизводятся, сохраняются, трансформируются, передаются из уст в уста, из рук в руки нормы, ценности, смыслы, способы деятельности и т.п.
В прошлом народная культура определяла и нормировала все аспекты жизнедеятельности, обычаи, обряды, регулировала взаимоотношения членов сообщества, тип семьи, воспитание детей, характер жилища, способы освоения окружающего пространства, тип одежды, отношение к природе, миру, предания, верования, язык, художественное творчество. Иными словами, определялось, когда сеять зерно, выгонять скот, убирать урожай, как выстраивать взаимоотношения в семье, в общине и мн. др. В настоящее время, когда общество усложнилось, появилось множество больших и малых социальных групп формального и неформального типа, произошло расслоение социальной и социально-культурной практики, народная культура стала одним из элементов современной многослойной культуры.
Тем не менее традиционная историческая (классическая) народная культура представлена вплоть до нашего времени разными жанрово-видовыми формами народного творчества: музыка, танец, слово, театр, предметная среда, визуально-пластические формы, образ жизни, а также обрядово-ритуальная духовная практика, народное целительство, знания. Именно это можно определить как культурный текст в широком смысле (не только вербальном, т.е. словесном).
Разные области народной культуры изучаются широким кругом гуманитарных и социальных дисциплин: фольклористикой, искусствоведением, историей культуры, этнологией, этнолингвистикой, эстетикой, социологией культуры. Из всего набора характеристик фольклора, выделенных фольклористами и другими специалистами в разное время, представляются особенно важными две фундаментальные особенности народной культуры, тесно связанные между собой.
1. Синкретизм в широком смысле, т.е. нерасчлененное, диффузное сосуществование в связанном виде знаний и верований, этики, эстетики и быта, художественной и внехудожественной сфер культуры, мира представлений (картины мира) и способов практического действия, что характерно для группового (соборного), коллективистского сознания и поведения. Синкретичен и процесс создания-бытования образцов народной культуры. В ней нет разделения на создателя, слушателя (зрителя), исполнителя. Все сообщество (община) являются равноправными участниками единого действия (действа). Как правило, действо (трудовое, обрядовое, празднично-игровое и пр.) выполняет несколько ролей (функций) — утилитарно-бытовую магическую, обрядово-ритуальную, художественно-эстетическую, коммуникативную и т.д.
2. Традиционность — опора на традицию как способ коллективной аккумуляции социального опыта сообщества разного пространственно-временного масштаба: от нескольких лет до столетий, от небольшой социально-специфической общности (солдаты, студенты) до народа как этноса, нации или даже метаэтноса (нескольких народов), представляющих территориальный регион, страну и даже несколько стран.
Синкретизм ярче всего проявляется в наиболее архаических образцах народной культуры, где слиты элементы трудового и обрядово-магического процесса, пантомимы, пения, словесного текста, танца. Цель такого действа — способствовать удачной охоте, доброму урожаю. Подобные обряды долго сохранялись в народной жизни. Например, в Орловской и др. губерниях на рубеже Х1Х-ХХ вв. зафиксирован обряд, сохранившийся с глубокой древности и связанный с первым выгоном скота. Пастух с ковригой хлеба на голове, молодуха и староста трижды обходили стало. После совершения ряда действий через все стадо перебрасывалась палка, что должно было уберечь животных от болезней и нападения хищников. Это можно сравнить с синкретически нерасчлененными песенно-танцевально-игровыми действами в Древней Греции Великими Дионисиями, связанными с культом плодородия, где празднично-эстетический момент неотделим от обрядово-ритуально-магического и др. Нечто подобное представляет, например, святочное ряжение, игры и забавы на Руси, еще сохраняющиеся фрагментарно и несущие наряду с празднично-эстетическим также магический смысл, дабы обеспечить добрый урожай, достаток в доме.
Вполне утилитарное назначение резных наличников в русских избах, скрывающих щель между срубом и оконным проемом синкретически сливается с магическим назначением и смыслом вырезанных на дереве узоров, представляющих собой магические знаки, уходящие корнями в язычество. Круг иди розетка символизирует солнце (солярный знак), прямоугольники, ромбы — знаки земли и т. п. Они призваны оберегать жилище от несчастий, от нечистой силы. В настоящее время магический смысл в большинстве своем забылся. Но осталась орнаментация как традиция, завещанная предками. До сих пор в Архангельской области на берегу Белого моря делают традиционную глиняную игрушку, сходную с Дымковской. Казалось бы те же барышни, животные, свистульки т пр., но они изукрашены солярной орнаментикой, имевший ныне забытый смысл.
К проблеме традиций в народной культуре и в культуре в целом в настоящее время существуют разные подходы. Так, например, в фольклористике, искусствознании нередко они сводятся к совокупности тестов, норм, образцов, составляющую народную культуру прошлого. Культурологический подход позволяет посмотреть на эту проблему шире, включая в поле зрения не только народную культуру прошлого, но и современность.
Традиция в культурологическом ракурсе понимается как механизм сохранения, воспроизведения и передачи социально значимого опыта (знаний, представлений, смыслов и т.д.), а также его обновления в процессе непосредственной совместной коллективной практики. В широком смысле это не есть произнесение некоего текста вслух, не отсутствие письменности, но особый принцип, способ (механизм) функционирования, воспроизведения и передачи культурного опыта, навыков, умений, в пространстве и времени непосредственно от человека к человеку, от поколения к поколению в совместной деятельности, в процессе общения *. Этот механизм называют устной передачей культурных текстов, устностью, включая исторические и современные пласты народной культуры.
Совместная культурная практика, называемая также соборной или коллективной, в народной культуре характеризует принадлежность любого этнографического, фольклорного факта не отдельным индивидам или группам, а всему сообществу в нескольких поколениях. Причем, в процессе непосредственной совместной деятельности происходит обобщение, отбор наиболее значимого для сообщества (социальной группы) опыта, текстового материала, накопление его и сохранение в групповой памяти, а также неоднократное воспроизведение. То, что перестает быть значимым для сообщества (какие-либо тексты, смыслы, образы, правила и т.д.) не воспроизводится, забывается. Некоторые авторы называют этот процесс метафорически коллективным контролем, коллективной «цензурой».
Освоение накопленного поколениями опыта осуществляется преимущественно в совместных действиях(совместного пения, проведения обрядовых, ритуальных действ, хозяйственных работ) имитационно, т.е. путем подражания (имитации) образцу, подражания мастеру (учителю), который предстает носитель исторически сложившихся образцов, эталонов. Таково пение «за следом» (повторение «голоса» (партии), который ведет более опытный участник, мастер), повторение действий в обряде, ритуале, приемов при изготовлении каких-либо предметов и пр. В определенном смысле сам мастер выступает образцом для ученика. Их тесный контакт приводит к тому, что передаются не только навыки, технические приемы, смыслы. Учеником перенимается также мироощущение, представления, т.е. достигается созвучие эмоциональных реакций с мастером, с группой. Это позволяет говорить о «воспроизводстве личности учителя в ученике», о вчувствовании (эмпатии). Такое усвоение культурной информации в рамках народной культуры прошлого происходит постепенно, начиная с детского возраста в семье, в певческом коллективе, в общине. Не случайно складывались целые династии сказителей былин (Рябинины, Рябинины-Андреевы, Суриковы), где навыки, эталоны передавались от родителей к детям, а также певческие «школы», ремесленные мастерские и т.д.
В народной культуре творчество анонимно, поскольку здесь не осознается личное авторство, и неизменно довлеет целевая установка на следование образцу, который перенимается от предшествующих поколений. Этим образцом как бы «владеет» все сообщество, а индивид (сказитель, мастер-ремесленник), даже очень искусный, воспринимая унаследованные от предков образцы, эталоны, идентифицируется с сообществом, осознает свою принадлежность к культуре локуса, этноса, субэтноса.
В народной культуре механизм аккумуляции и непосредственной (изустной) передачи прошедшего коллективный «отбор» социально значимого опыта подкрепляется специфическими средствами. Таковы, как уже говорилось, высокая степень обобщения, стереотипизации коллективного опыта. Это необходимо для того, чтобы обеспечить накопление, воспроизводство, передачу и сохранение в памяти группы, рода, большого объема информации: знаний, представлений, норм, смыслов, а также культурных текстов, в которых они воплощены.
В ходе многовековой культурной практики такой опыт отливается в систему стереотипов, (типовых элементов, формул), т.е. устойчивых, повторяющихся структурно-смысловых единиц, образно-семантических комплексов, композиционно-содержательных схем, которые дополняются достаточно устойчивыми, стандартизированными правилами оперирования такими элементами, элементарными ячейками. Эти последние нередко уподобляют языковым компонентам, например, слову, словосочетанию.
Особенно явственно первичные формулы (ячейки) проявляются в наиболее древних пластах народной культуры. К ним можно отнести устоявшиеся, повторяющиеся и передающиеся потомкам действия, их последовательности, включенные в праздничные, обрядовые действа, повседневную жизнь, словесные, интонацонно-мелодические комплексы, пластические, изобразительно-орнаментальные элементы и пр.
Исследователи классического (исторического) фольклора (эпического, обрядового и пр.) выявили такие устойчивые формулы, стереотипы в словесных текстах. К таким повторяющимся структурно-смысловым единицам относят так называемые общие места (loci communes), лейтмотивы, образные «клише» (красно солнышко, добрый молодец и пр.), устойчивые и повторяющиеся схемы типа «столько — сколько», «как» (quomodo-формулы). Например: «столько копен, сколько звезд в небе» или «пусть будет снопов, как капель дождя». Такие стереотипы облегчают усвоение, сохранение в памяти, воспроизведение текстов определенного типа, жанра.
Общие места (loci communes) почти дословно переходят из одного раздела в другой, из одного произведения в другое, от одного сказителя (певца) к другому. Они особенно характерны для былевого эпоса, песен календарного, обрядового цикла. Таковы: описание пира у князя Владимира, вхождения в княжескую гридню, похвальбы гостей, избивания врага и мн. др. («В остольном было городе во Киеви, / У ласкова у князя у Владимира, / Как было пированьице почестен пир» — запись Рыбникова). В современных устных текстах, например, можно выявить устойчивые зачины — «Жили-были…», «Однажды в темном лесу (подвале и т. д.)…». В частушках часты своего рода «бродячие клише» типа «с неба звездочка упала» и др.
Подобные структурно-смысловые единицы (попевки-формулы), составляют основу фольклорного мелоса (обрядового, эпического и пр.), образуя своего рода «интонационно-мелодичекий словарь». С таким «словарем» связана в конечном итоге и интонационная основа классической и современной русской песенности. (Песня-романс, бытовые, дворовые и пр. авторские песни, вошедшие в повседневный обиход).
Обобщенные сюжетно-композиционные комплексы в разных видах фольклора, обрядовых действах, в современной устной прозе, песенных текстах выступают как устойчивые повторяющиеся стереотипы. Например, в эпосе: происхождение первопредков, их деяния, чудесное рождение героя (богатыря, юнака и др.), его подвиги и т.д.(19. Мелетинский). Формируются устойчивые изобразительные мотивы, лежащие в основе орнаменты, основанные на комбинации сложившихся в глубокой древности изобразительных символах, магических знаках, имеющих устоявшийся смысл (круг — символ солнца, волнистая линия — водной стихии и т. п.). Эти стереотипы обеспечивают стабильность, занимая иногда половину и более всего текста. Изменчивость, пластичность, способность адаптироваться в, приспосабливаться к меняющимся условиям в устном бытовании достигаются наличием импровизационности и вариативности.
Подобного рода типовые элементы могут занимать половину и более всего текста, оставляя все же пространство для относительно свободного, в той или иной степени импровизационного построения текста (импровизационность от. лат. improvisare — внезапный, непредвиденный неожиданный). В ходе исполнения обычно импровизируются (изменяются) менее нормированные элементы текстов: словесных, интонационно-мелодических, пластических и пр. Если в специализированной (профессиональной) художественной деятельности импровизация является преднамеренным сочинением нового художественного текста непосредственно в процессе исполнения, то в народной культуре прошлого и настоящего она предстает как отклонения, произвольные или непроизвольные, подготовленные или случайные, от эталонного образца, которые не разрушают его. Это могут быть интонационно-мелодические распевы в многоголосных лирических песнях, словесные «пассажи» в обрядовых текстах, прибаутках ярмарочных «дедов», петрушечников, у современных рассказчиков анекдотов, баек, страшных историй, исполнителей песен и пр. В ярмарочных представлениях, в народной драме актеры должны на ходу реагировать на реплики зрителей, придумывать ответы на их вопросы. В народной культуре импровизация, как правило, ограничена типовыми рамками. Степень допустимых отклонений может колебаться в зависимости от особенностей жанра, состава участников, зрителей (слушателей). Так, в обрядовых песнях, где преобладают устойчивые типовые элементы — формулы и др. константы, импровизация занимает относительно меньше места, чем, например, в протяжных или частушках, байках, анекдотах и др. классических и современных жанровых разновидностях.
Вариативность непосредственно передаваемых традиций присуща народной культуре прошлого и настоящего. Ибо здесь не существует буквального повторения (слово в слово, нота в ноту). Об этом немало написано. По сути дела любая динамическая саморазвивающаяся система представляет собой вариативный объект, «который изменяется и, изменяясь, остается самим собой». К таким саморегулирующимся, самовоспроизводящимся системам относится и народная культура, и вариативность (от лат. vario — видоизменять, разнообразить) является родовым ее качеством. В сознании традиционного мастера (исполнителя) хранятся и передаются другим не заученные наизусть тексты, образцы, но устоявшиеся стереотипы, структурно-смысловые единицы, способы оперирования ими. Следовательно, воссоздание целого (песни, анекдота, предания) происходит на основе традиционного механизма, т. е. посредством комбинирования, сопоставления, противопоставления различных типовых элементов непосредственно в ходе воспроизведения текста. Такое комбинирование, сочленение первичных «кирпичиков» осуществляется по-разному в разных ситуациях и зависит от многих причин: от условий воспроизведения (в узком кругу, для широкой аудитории, для записи и др.), внешних воздействий (состава слушателей, зрителей, участников действа), особенностей мастера (исполнителя). В результате каждый последующий акт воспроизведения образца дает не точную копию предыдущего, но его вариант.
Вариант же не становится индивидуальным образцом, подлежащим буквальному запоминанию, повторению (имитированию), подражанию, но выступает как репрезентант (представитель) того, что является константным, стабильным, т.е. инвариант.
Так, инвариантность, однотипность в реальном многократном воспроизведении традиционной крестьянской одежды выражается в единстве кроя, основной цветовой гамме, но в каждом конкретном костюме всегда есть свои особенности, специфические детали. Например, качество ткани, характер отделки, расцветка и др. Повторение частушки, анекдота разными людьми в разных ситуациях максимально близки, но не тождественны. Таким образом, повторение образца (инварианта) в народной культуре не есть тиражирование копий, а постоянное видоизменение его при сохранении качественной определенности. Носители фольклорных традиций говорят: «То же, да не так».
Каждый из исполнителей устного текста вносит свою «особинку» в комбинирование типических единиц, канонов в словесном, музыкальном творчестве, в разных видах ремесел, празднично-обрядовых действах, способах хозяйствования, оставаясь при этом в рамках, установленных традициями. Традиционная роспись (хохломская, городецкая и пр.), вышивка, резьба по дереву как в прошлом, так и в настоящем предстают каждый раз в качестве новых неповторимых комбинаций типовых элементов, первичных формул, передаваемых и воссоздаваемых в процессе непосредственной совместной практики. Здесь сказывается не только уровень мастерства, умелости, индивидуальные пристрастия, жизненный опыт, но и особенности культурной среды, историческая, природно-территориальная специфика, характер ситуации.
Например, в Сибири, которая исстари была местом каторги и ссылки, в отстоявшихся и широко распространенных сказочных сюжетах появляются описания тюремного быта, мотивы бродяжничества. Так, в сказке «Суженая невеста» действие перемещается в город «Красноярский», где навстречу героине попадаются беглые с завода, «варнаки».
В современном динамичном мире на фоне существенных цивилизационных изменений, связанных с невиданным ранее усложнением технологий, включая информационные, интенсифицируются изменения в народной культуре, в т.ч. традиционные механизмы ее передачи. Все более явственно проявляются процессы стандартизации, унификации, массификации не только в производстве, но и в культуре. Наиболее уязвимой оказалась народная культура прошлого. Повсеместно, у разных народов, происходит с той или иной степенью интенсивности разрушение традиционного образа жизни, хозяйственного уклада, ослабление традиционных социальных связей и структур, основанных на непосредственных межличностных контактах (семейных, родственных, соседских, общинных), сужается их ареал. Утрачивают былую однородность сообщества носителей классических фольклорных традиций вследствие усиления миграционных процессов из села в город, из одной территории в другую и т.д. Постепенно происходит вытеснение исторических традиций унифицированными стандартами, подкрепляемое экспансией СМИ. В результате нарушаются естественные механизмы преемственности, сохранения традиций из уст в уста, из рук в руки. Все это подрывает естественный ход процессов культурного взаимообмена, взаимообогащения разных культурных (субкультурных) направлений.
Современные образцы, стереотипы по сравнению с вековыми традициями исторического фольклора имеют более короткий жизненный путь. Так, появление достаточно распространенного по городам и весям частушечного жанра фольклористы относят к концу Х1Х века. Сами же тексты частушек (коротких, чаще всего четверостишных, рифмованных песенок) на лету рождаются, быстро исчезают, сменяются другими, мгновенно откликаясь на все многообразие личной и общественной жизни. В них есть устойчивые стереотипы, которые иногда живут десятилетиями. Например, метро-ритмические схемы, короткие, броские напевы, зачины типа: «С неба звездочка упала», «Ты скажи, подружка Маня» («Дорога подружка Маня…») и др. Такие зачины могут многократно повторяться, давая толчок импровизации. Очень подвижны и непосредственно привязаны к жизненным реалиям анекдоты, байки и др. так называемые малые формы фольклора или постфольклора.
Однако образцы классической народной культуры и современной в основном воспроизводятся, передаются, регулируются естественным механизмом: от человека к человеку, от поколения к поколению в процессе непосредственного общения, взаимодействия. Современная жизнь вносит свои нюансы в этот механизм, поскольку широкое распространение письменности, аудио и видеотехники открывает новые возможности для фиксации, сохранения, распространения текстов. Эти возможности как бы дополняют естественный механизм. Появляется возможность получить тексты, минуя их носителя, опосредованно, т. е., используя печатные издания, звукозаписи, в т. ч. многоканальные, видеозаписи. В настоящее время издаются сборники песен, альбомы декоративно-прикладного творчества, руководства, тиражируются аудио и видеокассеты. Имеют хождение личные записи полюбившихся текстов, мелодий в тетрадках, блокнотах (альбомы, песенники). Подобную картину можно наблюдать не только в фольклорной (классической) практике, но и в современных направлениях народной культур. Организуются министудии звукозаписи, гитарные школы, молодежные школы джазовой импровизации, творческие мастерские, налаживается издательская деятельность.
В отдельных территориях (юг России, поселения донских казаков, северо-западные анклавы, национальные регионы др.) еще существуют аутентичные группы, сохраняющие традиционную культуру, традиционный механизм ее передачи от поколения к поколению, от мастера к ученику в процессе совместной деятельности. Однако этот механизм в современных условиях претерпевает изменения.
В последней четверти ХХ в. сложилась практика воссоздания традиционного механизма, конечно, в измененном, модернизированном виде, в «неаутентичных» условиях, «неаутентичной» среде, например, в среде городской молодежи. Такая практика вылилась в образование (стихийное и преднамеренное) любительских групп, детских, взрослых, разновозрастных. Включение в традицию в них часто основывается на общении носителями традиций (аутентичными мастерами-ремесленниками, певческими коллективами, отдельными исполнителями) по возможности в процессе совместной деятельности, которые выступают для участников групп в качестве наставников, учителей, хранителей традиционных образцов, стереотипов, канонов. Естественный механизм в таких группах (студиях, кружках) неизбежно опосредуется технологиями целенаправленного обучения при участии специалистов-фольклористов, дополняется использованием звуко и видеозаписей, расшифровок, методических пособий. Данное направление в среде специалистов получает, неоднозначную оценку, в т.ч. и отрицательную как «вторичное». Однако его вклад в современную народную культуру, в поддержание традиций не вызывает сомнения.
В современной культурной практике широких слоев населения существует достаточно обширный слой бытового творчества, функционирующий по фольклорному типу. Сюда принято относить, в частности, музыкальное (песенное, инструментальное) и словесное творчество. Это — песни (бытовые, уличные, дворовые, студенческие, туристские, частично так называемые бардовские песни), припевки, разного рода устные повествования несказочного характера: предания, современные былички, байки, устные рассказы, анекдоты, слухи, толки, и, конечно, повседневную речевую стихию. Здесь формируется повседневный опыт, мир чувств, мир представлений, близких и понятных каждому человеку, иногда собственная система ценностей, верований, обычаев, стереотипов поведения, имеющих хождение в различных социальных средах, субкультурах. Все это аккумулируется, закрепляется в разного рода текстах (вербальных, интонационно-мелодических, пластических, иконических и пр.), которые наполняют повседневность.
В целом в бытовом творчестве стереотипы проявляются чаще всего на достаточно общем уровне, т.е. в общих сюжетно-тематических схемах, структурных построениях, мотивах, которые по-разному реализуются в разных видах и жанрах. Такова, например, сюжетика, связанная с героическими (богатырскими) подвигами во имя Отечества, с чудесными и даже сверхъестественными превращениями героя, которыми изобилуют аутентичные и современные повествования (предания, устные рассказы и пр.). Подобные сюжеты активизируются в периоды серьезных социальных потрясений. Так, знаменитый партизанский командир Ковпак, герой многих устных рассказов, преданий, песен времен Великой Отечественной войны, наделяется почти волшебной способностью пропадать с глаз, если за ним устраивается погоня. Он может появляться одновременно в нескольких местах . Необычно и чудесно превращение «свадебного» поезда в боевой отряд, внезапно нападающий на фашистов. В таких текстах явственно проступают параллели с традиционной сказкой, эпосом, преданием. Однако традиционные схемы погружены в современную социальную среду (среды), в контекст сегодняшних социокультурных реалий. Свидетельство тому: включение вполне современных действующих лиц (генерал Панфилов, маршал Жуков, космонавты и пр.), социально-значимых на сегодняшний день событий (Великая Отечественная война, освоение космоса, покорение неприступных горных вершин и т.д.). Живучесть подобных традиционных (героических, патриотических и др.) сюжетов, вероятно, в том, что ценности, образцы отвечают современным жизненным реалиям, вечным, вневременным идеалам.
Как и в старину, жизненное пространство наших современников, в т.ч. горожан, «заселяется» разного рода демонологическими существами, которые вторгаются в их повседневную жизнь, нарушая ее привычное течение. Они находятся как бы рядом с человеком, иногда вредят, порой помогают, то и просто пугают. То, что они называются полтергейстом, карлсонами, инопланетянами, а иногда предстают вещами-демонами (Черная рука, Черные занавески, телевизор и пр.) не меняет сути дела. Это по существу живая традиция, современная демонология, функционирующая в быту разных социальных слоев (групп, общностей) России конца ХХ в., принятая ими, вошедшая в повседневность, ставшая фактом обыденного сознания.
Вполне традиционно сегодня и рассказывание анекдотов, баек, слухов, произнесение тостов, использование арготизмов. В анекдотах, т.е. занимательных, с неожиданными сюжетными поворотами коротких текстах также нетрудно обнаружить сюжетные схемы, своего рода «общие места». Не случайно Б. Н.Путилов высказал мнение о том, что многие анекдоты, рождающиеся в наши дни, продолжают линию, идущую от знаменитых баек про пошехонцев. При этом нередко происходит вполне традиционная инверсия («перевертывание») свойств действующих лиц (литературных, телегероев и др.), когда положительные персонажи утрачивают свои исконные качества, превращаясь в собственных антиподов. Так, наивный и добрый телеперсонаж Чебурашка в анекдотах становится равнодушным и агрессивным. Сохраняется традиция пародирования действующих лиц (реальных и вымышленных), их оглупление, гипертрофирование комичности ситуаций. Достаточно напомнить анекдоты о Василии Ивановиче, Штирлице и др.
Наличие в реальной жизни различных типов субъектов (носителей) культуры, т.ч. бытовой обусловило неоднородность современного культурного пространства. Эти субъекты различаются по многим признакам: половозрастным, социально-образовательным, социально-статусным и пр. В разных социальных образованиях формируются различия в образе жизни, привычках, представлениях, т. е. складываются свои субкультуры. Особенно это заметно в относительно замкнутых социальных группах. Таковыми могут быть по тем или иным причинам оказавшиеся в относительной изоляции армейские подразделения, особенно отряды пограничников, группы геологов, альпинистов, археологические и пр. экспедиции, а также сообщества, сознательно стремящиеся к замкнутости. К этим последним относятся, как правило, такие субкультурные образования, как некоторые подростковые группы вроде объединения болельщиков «Спартака», маргинальные группы, в которые попадают люди, как бы выпавшие из социально-статусной структуры общества (бомжи, беспризорники, наркоманы и др. ранее — хипповские и постхипповские образования. В них складываются свои правила поведения, взаимоотношений с себе подобными и «чужими», свой образ жизни, свои культурные тексты, свои творческие направления, свое речетворчество.
Однако закрытость тех или иных социальных групп, сообществ относительна, а их границы проницаемы, что позволяет устным текстам циркулировать в разных средах благодаря «утечке информации».
Таким образом, традиционная народная культура прошлого и современные ее формы занимают свою социальную нишу, заполняя наиболее близкое и привычное для человека культурное пространство. Это обусловлено тем, что культурные тексты выполняют жизненно важные функции для сообщества, личности, культуры. Являясь органичной частью повседневной жизни человека, тексты могут способствовать формированию групповой солидарности, доверительному непосредственному общению коммуникации), получению информации, знаний, регулированию и нормированию поведения, осознанию принадлежности к своей социокультурной среде, идентификации с ней, вхождению в эту среду, в культуру, а также созданию условий для творческой самореализации, самоутверждения человека и т.д. При этом культурные тексты, как правило, выполняют не одну, а несколько функций (комплекс функций). Например, песни, традиционные и современные, могут способствовать сплочению поющих, обретению ими эмоционального контакта, единения в данной конкретной ситуации, а также творческой самоактуализации, осознанию своей причастности к тому или иному сообществу, среде. Причем, в том или ином комплексе функций может выделяться функциональная доминанта. Так, распространение информации, часто неформальной, явно доминирует в таком феномене, как слухи, толки, предания. Страшные рассказы могут способствовать формированию нравственных ценностей. В то же время одна и та же функция может реализоваться в бытовых текстах разной жанрово-видовой принадлежности. Например, вхождение в культуру, усвоение каких-либо ценностных ориентиров может осуществляться под воздействием различных текстов: песен, преданий, сказок, обрядово-ритуальных действ, анекдотов и пр., где утверждаются, получают положительную оценку одни образцы, эталоны, отвергаются, осмеиваются другие.
Элитарная культура
Элитарная культура, ее сущность связывается с понятием элиты и обычно противопоставляется культурам народной, массовой. Элита (elite, франц. — избранный, лучший, отборный, отборный), как производитель и потребитель этого типа культуры по отношению к обществу представляет собой с точки зрения как западных, так и отечественных социологов, культурологов высшие, привилегированные слои (слой), группы, классы, осуществляющие функции управления, развития производства и культуры. Тем самым утверждается разделение общественной структуры на высших, привилегированных и низших, элиту и остальную массу. Определения элиты в разных социологических и культурологических теориях неоднозначно.
Выделение элитарного слоя имеет немалую историю. Уже Конфуций видел общество, состоящим из благородных мужей, т.е. меньшинства, и народ, нуждающийся в постоянном моральном воздействии и руководстве со стороны этих благородных. По сути дела на элитарных позициях стоял Платон. Римский сенатор Менений Агриппа большую часть населения относил к «тягловому скоту», для которого нужны погонщики, т.е. аристократы.
Очевидно с глубокой древности, когда в первобытной общине стало происходить разделение труда, отделение духовной деятельности от материальной, процессы расслоение по имущественному, статусному и пр. признакам, и стали выделяться (отчуждаться) не только категории богатых и бедных, но и людей наиболее значимых в каком-либо отношении — жрецы (волхвы, шаманы) как носители особого сокровенного знания, организаторы религиозно-ритуальных действ, вожди, родоплеменная знать. Но собственно элита формируется в классовом, рабовладельческом обществе, когда за счет труда рабов привилегированные слои (классы) освобождаются от изнурительного физического труда. Причем, в обществах разного типа наиболее значимые, элитные слои, составляющие меньшинство населения — это прежде всего, те, кто обладает реальной властью, подкрепленной силой оружия и закона, экономическим и финансовым могуществом, что позволяет им влиять на все другие сферы общественной жизни, в том числе социокультурные процессы (идеологию, образование, художественную практику и т.д.). Такова рабовладельческая, феодальная аристократия, (аристократия понимается как высший, привилегированный слой какого-либо класса, группы), высшее духовенство, купечество, промышленная, финансовая олигархия и др.
Группы, сообщества «лучших» избранных выделяются также и по другим признакам. Элитами считаются наиболее искусные и талантливые художники, ученые, философы, литераторы. Таким образом, формируются группы интеллектуально-художественной элиты, которые могут быть относительно автономными от политико-экономических слоев, но могут в определенных ситуациях взаимопроникать друг в друга. Так, Томас Мор дослужился до должности лорд-канцлера, но был осужден за государственную измену и казнен. К плеяде рыцарей-труверов принадлежали некоторые королевские особы — Ричард Львиное Сердце, а также король Наварры Тибо Шампанский.
Усиление социально-культурного расслоения способствовало формированию необходимости теоретически обосновать социально-культурное неравенство. В определенную систему такие теории сложились на рубеже Х1Х-ХХ вв. Достаточно назвать Ф.Ницше, Х.Ортега-и-Гассета, В.Парето, Г.Моска, Р.Михельса, Ч.Р.Миллса, Дж.Скотта, А.Тойнби, Д.Белла, Т.Адорно, Н.Бердяева и мн др. Одни связывают понятие элиты с политико-экономической влиятельностью, а то и с прямой принадлежностью к власти (власть — основа привилегий и орудие элиты у Т.Дай); другие — с уровнем квалификации, статусом, наличием творческого начала (Т.Лансуэлл), третьи — как творческое меньшинство, лучшие, наиболее квалифицированные в своей сфере деятельности (лучшие шахматисты, летчики и пр.) и т.д.
С точки зрения Шопенгауэра, изложенной в работе «Мир как воля и представление», человечество изначально разделено на две группы: высших — людей гения, способных к эстетическому созерцанию и художественно-творческой деятельности, и низших — людей пользы, уделом которых является чисто практическая, утилитарная деятельность. В своих трудах «Человеческое, слишком человеческое», «Так говорил Заратустра» и др Ф.Ницше также утверждает, что высокая культура возможна там, где существует каста принудительного труда и каста свободного труда, противостоящая его «омассовлению», прежде всего в художественной деятельности, в искусстве. Х.Ортега-и-Гассет видит общество как «орден людей выдающихся и орден людей заурядных». Народ же — это только один из элементов социальной структуры, косная материя исторического процесса, второстепенный компонент бытия.
Во всех западных теориях утверждается неизбежность и закономерность элиты как имманентного элемента любой цивилизации, прежде всего общества, построенного на частной собственности. В Парето, итальянский социолог, рассматривает исторический процесс в целом как стабилизацию и деградацию элит, а их круговорот как движущую силу общественного развития и основу исторических событий. Только правящее меньшинство способно формировать новые ценности.
В отечественной общественной мысли проблемы элиты и элитарной культуры наиболее последовательно представлены, например, в работах Н.Бердяева, выступившего против идеи социального равенства, которое, по его мнению, ведет к исчезновению элиты, аристократии, а, значит, принципов организации общества. «Всякое государство основано на неравенствах, на дифференциациях… Непосредственного управления, властвования человеческой массы быть не может… Аристократия, как управление и господство лучших, как требование качественного подбора, остается на веки веков высшим принципом общественной жизни. … С сотворения мира всегда будет править меньшинство, а не большинство». Поэтому народовластие, демократия воспринимается им как угроза творческой личности, элите, культуре. «…Господство всех ничего реального не означает, кроме темного, безличного и смешанного хаоса… Самодержавие народа — самое страшное самодержавие, ибо в нем зависит человек от непросветленного количества, от темных инстинктов масс, воля одного и воля немногих не может так далеко простирать свои притязания, как воля всех. … Демократия неблагоприятна правлению сильных, ярких, творческих личностей, она создает нивелирующую общественную среду, которая стремится целиком поглотить личность и подчинить ее себе… Высшая культура нужна лишь немногим. Для средней массы нужна лишь средняя культура…», и эта масса пугает и отталкивает. Здесь Бердяев близок к Парето, который также в неравенстве видит социокультурную основу общества.
Под воздействием современных экономических, исторических и социокультурных реалий западные социологи и культурологи с одной стороны чаще всего подходят к элите с позиции ее роли в управлении, принадлежности к властным структурам. Элита — это «люди, обладающие позициями власти» (А.Этциони), «формальной властью в организациях и институтах, определяющих социальную жизнь» (Т.Дай). С другой стороны появляется тенденция расширять понятие элиты и видеть в ней лучшую часть общества, наиболее способную к духовной деятельности, одаренную высокими нравственными и эстетическими качествами, не связывая ее с одним, чаще всего господствующим классом. Еще Н.Бердяев высказывал мысль, что «не только существует аристократия как класс, как социальная группа, но и каждый класс, каждая группа выделяет свою аристократию. Выделяется и подбирается аристократия крестьянская, купеческая, профессорская, литературная, художественная и т.д.». Современный французский философ Э.Мунье предлагает «…выделять в наиболее здоровых зонах каждой человеческой группы рабочие, крестьянские, университетские и т.д. элиты и поддерживать их разнообразие.».
В современной отечественной культурологии (и социологии) элиту в целом понимают как высший привилегированный слой (или слои) социальной структуры общества, осуществляющие важные социальные и культурные функции, прежде всего функции управления. При этом выделяются элиты политические, технологические, социально-культурные и пр.; с точки зрения направлений — элиты демократические, антидемократические, либеральные и т.д. В энциклопедическом словаре «Русская цивилизация» элита понимается как социальная общность, объединенная близостью установок, стереотипов, норм поведения, разделяемых ею ценностей. Важнейшей ее функцией считается принятие стратегических решений, а такая социальная общность может охватывать не весь, а определенную часть какого-либо социально-культурного слоя, класса. Именно с этой точки зрения говорится о финансовой элите, художественной и пр.
Элитарная культура формируется в рамках привилегированных в какой-либо сфере (в политике, коммерции, искусстве) слоев, общностей и включает, как и культура народная ценности, нормы, идеи, представления, знания, образ жизни и т. д. в знаково-символическом и материальном их выражении, а также способы практического их использования (см. Народная культура). Эта культура охватывает разные сферы социального пространства: политическую, экономическую, этико-правовую, художественно-эстетическую, религиозную и др. области общественной жизни. Ее можно рассматривать в разных масштабах.
В широком смысле элитарная культура может быть представлена достаточно обширной частью общенародной (общенациональной) культуры. В этом случае она имеет в ней глубинные корни, включая и народную культуру, в другом, узком смысле — заявляет о себе как о «суверенной», подчас противостоящей общенациональной культуре, в определенной мере изолированной от нее.
Примером элитарной культуры в широком смысле является рыцарская культура как феномен светской культуры Западно-европейского средневековья. Ее носитель — господствующее дворянско-военное сословие (рыцарство), в рамках которого сложились свои ценности, идеалы, свой кодекс чести (верность присяге, следование долгу, храбрость, великодушие, милосердие и пр.). Сформировались свои ритуалы, как, скажем, ритуал посвящения в рыцари (заключение договора с сеньором, присяга на верность, принятие обетов — на послушание, личное совершенство пр.), ритуализированное и театрализованное проведение турниров для прославление рыцарских доблестей. Складываются особые манеры, умение вести светскую беседу, играть на музыкальных инструментах, сочинять стихи, чаще всего посвященные даме сердца. Рыцарское музыкально-поэтическое творчество, взращенное на национальных языках и не чуждое народным музыкально-интонационным традициям, составило целое направление в мировой культуре, но, оно угасло с ослаблением и уходом данного сословия с исторической арены. По мнению Н.Бердяева, «в рыцарстве была временная и тленная историческая оболочка, от которой ничего уже не осталось. Но в рыцарстве есть и вечное, неумирающее начало…. духовное».
Элитарна и русская дворянская культура петровского времени. Она — дитя культурного раскола, результат насаждения сверху иноземных эталонов, норм поведения, обычаев. Эта культура оказалась отчужденной и противопоставленной культуре других слоев населения, прежде всего народной. Здесь в обиходе оказался не русский, а французский язык (специальными правилами предписывалось не говорить между собой по-русски в присутствии прислуги), одежда, манеры западного образца, как и формы общественного представительства, официально дозволенного коллективного отдыха, увеселения (ассамблеи, балы, маскарады), новые, импортированные из-за рубежа танцы, которым обучались с детства, новые художественные эталоны. Эти новые культурные нормы отразились в получивших распространение различных руководствах для высшего слоя общества, например, «Юности честное зерцало или Показания к житейскому обхождению» и др. В них давались советы, ныне вызывающие улыбку: «… В обществе в круг не плевать, а на сторону, …, перстом носа не чистить, … как свинья не чавкать» и т.д.
В узком смысле элитарная культура выступает как субкультура (культура группы, относительного ограниченного слоя), т.е. она отличается от общенациональной культуры, отделяется, даже противостоит ей, приобретая смысловую самодостаточность, закрытость, иногда изолированность, вырабатывая свои специфические особенности (идеалы, нормы, знаковые системы). Некоторые исследователи вообще склонны видеть в элитарной культуре только субкультуру «привилегированных групп общества, отличающуюся принципиальной закрытостью, духовным аристократизмом и ценностно-смысловой самодостаточностью». Такая субкультура складывается в религиозно-философских собраниях, масонских ложах, аристократических салонах, при дворах государей, литературно-художественных, интеллектуальных кружках, научных обществах и т.д. Высокая степень разделения труда и расслоения общества способствует формированию многообразных групп (половозрастных, социально-статусных, профессиональных и пр.). В результате формируется множество различных субкультур, образующих современное поликультурное пространство.
Элитарная культура запечатлела себя в разных сферах общественного бытия, особенно значителен ее след в области интеллектуальной и художественной. Например, эпоху итальянского Возрождения прославили не столько знатные правители (семейство Борджиа, Медичи), удачливые предприниматели, богатые купцы, но сравнительно узкая когорта гуманистов — мыслителей, художников, поэтов, бывших людьми разносторонне одаренными. Как то: Леонардо да Винчи, Петрарка, Рафаэль, Д.Бруно, Н.Кузанский, Т.Мор и др. То же можно сказать о Х1Х, «Золотом веке» развития русской культуры.
Наиболее яркие примеры элитарных субкультур, носящих особенно закрытый, (эзотерический) характер в рамках одного или разных социальных слоев можно обнаружить в художественной культуре. Это различные, весьма специфические, направления в искусстве, зарубежном и отечественном конца Х1Х и ХХ вв. Таковы, сообщество художников » Мир искусства», объединения символистов, авангардистские направления , где создаются свои типы культурных текстов, свой язык, специфические средства выражения, способы их (текстов) бытования.
В культурных текстах элитарных культур, в т.ч. субкультурных, являющихся специализированными, профессиональными, на первый план выходит не следование традициям, традиционным образцам, канонам, как в народной культуре, а нарушение их, поиск новых идей, образов, смыслов — в науке, в технике, в искусстве, Здесь главное — установка на самовыражение, самореализацию в творчестве, следовательно, на уникальность, неповторимость творческого результата, новых научных теорий, манеры художественного высказывания, поиск новых технологий, нового видения и даже сознательное нарушение устоявшихся ранее норм, правил, эталонов. Поэтому, когда говорится, например, о традициях применительно к профессиональному, особенно элитарному искусству, то речь идет о следовании и сохранении наиболее общим принципов: общих технологических, структурно-композиционных норм, образно-семантического «словаря», подходов к материалу, его обобщению, художественному переосмыслению. Наличие у профессиональных авторов устойчивых повторяющихся стереотипов (образно-семантических, содержательно-тематических и др.), стандартов получает отрицательную оценку. Это оценивается чаще всего как заштампованность, однообразие, бедность фантазии. А сходство с творениями других авторов, тем более заимствования (явные или скрытые) объявляется эпигонством и даже плагиатом.
Новации проявляются по-разному, в т.ч. и в форме демонстративного противопоставления, коренной ломки традиций. Бурные выступления, теоретические манифесты, и декларации, а также реальная культурная практика в культуре ХХ века в разных странах явились реакцией на происходящие в буржуазном обществе кризисные процессы. Они обосновывали право художника и мыслителя на творческую непонятность, обособленность от массы, от общепринятых эталонов, т. е. на «бытие культуры для культуры», «искусства для искусства», т.е. «чистого искусства», отгораживающегося от реальной жизни. Э.Мунье считает, что в период упадка буржуазная культура ориентирована «не на универсально-человеческое…, которое объединяет людей, а на что-то редкое, смутно-изысканное, картинное, декоративное», ведущее «к обособлению и разделению». В России на рубеже веков, например, активно развивало и внедряло идеи элитарной культуры художественное объединение «Мир искусства» и его лидеры С.Дягилев и талантливый художник А.Бенуа. Дягилев видел силу искусства в том, что оно «самоцельно», «самополезно и главное — свободно».
Увеличение числа различных художественных течений свидетельствует об интенсивности идейно-художественных поисков в среде художественной и интеллектуальной элиты. Это происходит на фоне усиливающегося кризиса, охватившего все сферы социального бытия, затронувшего культурное самоопределение человека. Особенно остро встали проблемы отчуждения человека — от общества, от природы, от себе подобных, от труда и его результата, т. е. превращение их в самостоятельную силу, господствующую над человеком, враждебную ему, подчинение его технике. Человек почувствовал себя одиноким и потерянным в мире, перенасыщенном социальными и политическими и др. конфликтами. Возросло ощущение приближающейся катастрофы. Все это стало осознаваться как нарушение культурной целостности. Поиски выхода из кризисной ситуации породили разные философские концепции, отражающие разочарование в силе разума, ощущение бесчеловечности мира, тотальной изолированности человека от социума, обусловили поворот философии в сторону иррационализма, в т.ч. экзистенцианализма (экзистенция — существование), иными словами, поворот к иррациональной реальности, внутреннему бытию человека, познаваемому только интуитивно. Происходит противопоставление человека миру. Идеи иррационализма (интуитивизма, экзистенциализма) стали опорой для многих элитарных «сверхноваторских» направлений в художественной культуре. Хотя эти течения не создавались какой-либо единой группой авторов, а разные направления возникали в различных странах, в разные годы, в разных видах искусства, но, несмотря на это есть основания говорить об общности идейно-эстетических позиций (отношение искусства и действительности, проблемы коммуникативности и др.). Эти направления получили название модернистких.
Модернизм (moderne — франц. новый) — это общее название для различных течений в современном искусстве, которое характеризуется ориентацией на создание абсолютно новых форм, демонстративным разрывом с национальными традициями, принимающим бунтарский, даже скандальный характер. Протест против всего «консервативного», обывательского, выливается в уход от реального мира с его предметностью, погружение в глубины подсознания, тайны духовности, создание странных, алогичных, иногда завораживающих культурных текстов (произведений) явилось реакцией на невиданный ранее глобальный культурно-цивилизационный перелом. Представим только некоторые из них.
Абстрактное искусство (нефигуративное) провозглашает освобождение живописцев от форм видимого мира во имя наиболее полного выражения духовности. Оно развивалось по двум основным направлениям:
1. Гармонизация «бесформенных» цветовых сочетаний (В.Кандинский, Кубка и др.). Цель его — освобождение цвета от реальных форм, поэтому главным является самостоятельная выразительная ценность цветового пятна, его колористического богатства, музыкальные ассоциации цветовых сочетаний. Кандинский стремился прорваться благодаря абстрактному языку живописи «сквозь материальную оболочку вещей к божественному звону духовных сущностей, заполняющих Вселенную».
2. Создание геометрических абстракций. В произведениях художников на первый выходит создание нового типа художественного пространства путем сочетания всевозможных геометрических форм, цветных плоскостей, прямых и ломаных линий. Таковы: кубизм (наиболее яркий представитель — П.Пикассо), лучизм М.Ларионова, супрематизм (господство, превосходство) К. Малевича, голландская группа «Стиль» (П.Мондриан, Т.ван Дусбюрг и др.). Опираясь на философию интуитивизма, Малевич провозгласил белый квадрат на белом фоне кульминацией супрематизма как выражение превосходства «чистого чувства».
Сюрреализм (сверхреализм) еще одно протестное направление в литературе и изобразительном искусстве Франции, ориентированное на поиск пути выхода из одиночества, возможности активной деятельности вне связи с революционностью и империалистической действительностью. К нему принадлежали А.Бретон, Л.Арагон, П.Элюар, П.Клее, С.Дали, Р.Варо и мн др. Сюрреалисты стремились соединить в своем творчестве элементов реальности и алогичной фантастики, чтобы создать мир новой реальности, где самые неправдоподобные события кажутся нормальными. В своем творчестве художник должен выйти из-под власти воли и разума Он творит, не зная никаких «почему» и «как». Такие картины, по их словам должны выявлять все худшее, что есть в человеке, «дремлющих и пробуждающихся в нем чудовищ». У С.Дали преобладает сдвинутый, перекошенный мир, где все слито, сплавлено воедино, а образ рождается из сновидений, где могут соединяться самые разные слова и изображения, фантастические видения. В его полотнах как бы переплавлены реальность и бредовые фантазии. Такого рода изыски, конечно, обречены на бытование в относительно узком кругу единомышленников.
Футуризм (futurum — будущее) — искусство будущего, отвергая человеческие чувства, идеалы как слабости, провозглашал силу, энергию, скорость (мотор — лучший из поэтов) сложилось в разных странах. Основатель движения Т.Маринетти (итальянский поэт) провозглашал главными — дерзость, бунт, агрессивность. В России к этому течению принадлежали В.Хлебников, В.Маяковский, А.Крученых, Д.Бурлюк и др. «Долой слово-средство. Да здравствует самовитое, самоценное Слово!» — лозунг футуристов. Само по себе слово не имеет связей с обозначаемой им действительностью, Язык самоценен и не имеет никаких познавательных функций и творит свою собственную «мифологическую действительность». «Дыр, бул, шир, убещур» — эксперимент А.Крученых со звукосочетаниями так же не является общепонятным. Но русские авангардисты-футуристы основывались на утопической идее переустроить жизнь средствами искусства, они пророчествовали, открывали пути в неведомое.
Художники-футуристы видели объектом искусства не предметный мир, а движение, передаваемое синтезом времени, места, формы, цвета, этот синтез на деле выглядел как многократное повторение линий, красок, изображение многократно повторяемых предметов.
Татр абсурда (Э.Ионеско, С.Беккет и др.) — вариант модернизма в драматургии. Мир его не совсем фантастичен, однако реальные детали объединяются произвольно, образуя кошмарный мир хаоса, мир абсурда. Оказалась нарушенной жизненная целостность театрального представления путем ломки логики драматургического материала, сочетания деталей, логически не сочетаемых (например, » В ожидании Годо» Беккета, «Лысая певица Ионеско). Творческие позиции здесь близки сюрреализму, т.к. Ионеско оставляет за собой право черпать материал для театра в своих внутренних противоречиях, видениях, смутных темных желаниях.
В музыкальных авангардных течениях также сказывается состояние отчуждения от мира, от человека («Необходимость изгнать из музыки личные переживания», т. е. «очистить» ее — считает Ортега-и-Гассет.). Это выразилось в разрушении формы, но — главное разрушении традиционной ладо-тональной системы, логической взаимосвязи звуков, основанной на оппозиции устой — неустой. Такова додекафония, основывающаяся на равноправии всех 12 звуков хроматической гаммы, где произведение конструируется из комбинаций автономных неповторяющихся звуков, не имеющих образно-эмоционального смысла. Алеаторика основывается на случайности сочетания звуковых последовательностей, которые могут строиться с помощью жребия, бросания игральных костей, ходов шахматной партии и пр. (К.Штокгаузен, П.Булез) и др.
При всем разнообразии и различии модернистских направлений сугубо элитарного характера они имеют нечто общее, что, например, попытался теоретически обосновать Ортега-и-Гассет. По его мнению, искусство должно отчуждать людей от реальной жизни и оно не будет общепонятным, общечеловеческим, но обращенным к элите «…Новое искусство разделяет публику на два класса — тех, кто понимает, и тех, кто не понимает, т. е. на художников и тех, кто художниками не являются». Это искусство привилегированных. Художник «ставит целью дерзко деформировать реальность, разбить ее, разбить ее человеческий аспект, дегуманизировать ее». Художники делятся на тех, кто изображает внешний мир и тех, кто, отталкиваясь от вещности, творит картины» как «…иррациональное смысловое целое, которому нет прямого соответствия в природе». Необходимо подвергнуть аналитическому разложению (вещи), чтобы ослабить или уничтожить их человеческий аспект. Новое искусство освободилось от человеческой патетики, осталось только искусством, лишилось какой бы то ни было «трансценденции.» Э.Мунье же, напротив, обосновывает новаторство модернистов тем, что они стремятся проникнуть как бы за пределы бытия, в трансцендетные сущности (выходящие за пределы всякого возможного опыта).
В настоящее время элитарным стал профессионализировавшийся классический джаз, требующий специальной подготовки, обучения навыкам джазовой импровизации, изощренного звукоизвлечения, вокального и инструментального, инструментовки и пр. Элитарный характер приобрел в настоящее время независимый (андерграундный) молодежный рок (рок-группы «День победы», «Запрещенные барабанщики», «Инструкция по выживанию» и др.), следующий своим принципам — сопротивление обществу зрелищ, потребительства, насаждению лицемерия, алчности, тупости и серости. Рок-музыканты провозгласили свободу от штампов, поиск собственный музыкальных идей, стилей, массовой культуре в целом.
В киноискусстве существуют направления, где нет деформации реальности и человека, но сложность, ассоциативность «языка», уход в тайные глубины сознания и подсознания делает их ориентированными на относительно ограниченный круг зрителей. Это творчество таких выдающихся как кинорежиссеров, как Ф.Феллини, М.Антониони, И.Бергмана, А.Тарковского, М.Хуциева, С.Параджанова, А.Куросавы и мн. др.
В элитарной культуре в отличие от народной носитель уже не составляет былого синкретического единства создателя и потребителя. Результат творчества обретает самостоятельное бытие, будучи ориентирован на аудиторию, которая может не являться участником творческого процесса, как в народной общине. Синкретическое единство сменяется дифференциацией элементов, составляющих культуротворческий процесс. Тем не менее создатель и «потребитель» принадлежат к одной социокультурной среде, ограниченной классовыми, сословными, групповыми рамками. Элитарная культура — это культура профессиональная, специализированная, требующая специального усвоения норм, ценностей, правил, навыков, технологий т.е. специального обучения. Здесь накопленный опыт (знания, навыки и приемы деятельности, смысли, образы и пр.) фиксируются в текстах, воплощаемых в знаковых системах (языках, естественных и искусственных), передается преимущественно опосредованно посредством целенаправленного обучения на базе специализированных институтов (учебных заведений, студий и др.). Оно основывается на специально разработанных, рационализированных методах, технологиях, как бы отчужденных от непосредственного «делания». В этом случае непосредственный контакт с учителем как носителем-транслятором тех или иных технологий, знаний, навыков также осуществляется в рамках этих институтов. В определенных условиях такой непосредственный контакт может отсутствовать, поскольку существуют учебные пособия, видео, аудио, Интернет. Одним словом, это культура не устной, а письменной и параписьменной (аудио, видео) традиции. С течением времени вырабатываются средства ее накопления (книги, нотные тексты, видео, аудиозаписи, компьютерные технологии), сохранения и передачи. Зафиксированная культурная информация не варьируется, а воспроизводится буквально («дословно»).
Индивидуально-личностный характер элитарной культуры является ее специфическим качеством, который проявляется в политической деятельности, в науке, искусстве. В отличие от народной культуры не анонимность, а личное авторство становится целью художественно-творческой, научной и пр. деятельности. Уже древнегреческая лирическая (аристократическая) поэзия оставила немало блестящих имен: Архилох, Анакреон, Сапфо и др.; Гераклит, Демокрит, Платон, Аристотель и др. прославили философский гений этого народа; рыцарское музыкально-поэтическое творчество Кретьена де Труа, Бертрана де Борна, Вальтера фон Эшенбаха также пополнило сокровищницу мирового культурного наследия. В разные исторические периоды вплоть до наших дней авторскими являются опусы философов, ученых, литераторов, зодчих, кинорежиссеров и пр.
Элитарная культура противоречива. С одной стороны в ней достаточно явственно выражается поиск нового, еще неизведанного, с другой — установка на консервация, сохранение уже известного, привычного. Поэтому, вероятно в науке, художественном творчестве новое добивается признания, преодолевая подчас немалые трудности. Например, не встретили понимания в сове время гелиоцентрическая теория Коперника, неэвлидова геометрия Лобачевского, не отступал без боя классицизм, выродившись в сугубо академическое, в чем-то окостеневшее направление в Х1Х в. Ортега-и-Гассет говорит о том, что всякий только что появившийся стиль переживает «период карантина» и напоминает о распрях вокруг романтизма, баталиях вокруг «Эрнани» Гюго и пр. Элитарная культура, включая направления экспериментального, даже демонстративно нонконформистского характера, внесла свою лепту в обогащение идейно-теоретической, образно-содержательной канвы, в расширение спектра практических навыков, средств выражения, идеалов, образов, представлений, научных теорий, технических изобретений, философских, общественно-политических учений.
Перспективы элитарных направлений могут быть различны. Если обратиться к художественной практике, то, во-первых, возможна их демократизация, включение в более широкий социально-культурный контекст. Это произошло, например, с элитарной дворянской художественной культурой в России Х1Х века на пути ее сближения с народной культурой, проникновения в святая святых народного творчества. В результате миру явилось самобытное национальное искусство, давшее такие имена как А.Пушкин, М.Глинка, А.Венецианов, Ф.Достоевский и мн. др. Во-вторых, возможно замыкание в узком кругу единомышленников на почве творческих экспериментов, углубления в мир субъективных представлений, интуитивных прозрений и, в итоге, отрешение от жизненных реалий, от человека дадаизм, супрематизм и пр.).
Массовая культура
Массовая культура — порождение индустриальной и постиндустриальной эпохи, связанная с формированием массового общества. Отношение к ней исследователей разного профиля — культурологов, социологов, философов и пр., неоднозначно. Одних она пугает и отталкивает своей агрессивностью и напором, отсутствием каких-либо морально-нравственных ограничений, других приводит в восторг, третьи проявляют индифферентность. Феномен массовой культуры понимается по-разному. Некоторые исследователи трактуют ее буквально, т.е. как культуру масс, создаваемую массами, тем самым отождествляют с народной культурой. Иногда ее рассматривают как профессиональную, институционализированную культуру, заменившую якобы окончательно ушедшее в прошлое традиционное народное творчество в его классическом (историческом) варианте. Есть точка зрения, согласно которой массовая культура предстает как всеобщая, космополитическая, переходящая в фазу глобальной культуры (в масштабах планеты), когда профессиональная (классическая), модернистская и пр. культурные ипостаси превращаются в субкультуры. Каждая из них заключена в своем ограниченном социокультурном пространстве и ориентирована на узкую аудиторию.
Чаще всего в зарубежной и отечественной культурологии массовую культуру понимают как «массовидный способ бытия культуры в условиях современного индустриального общества, вид «культурной индустрии», производящий культурную продукцию каждодневно в больших масштабах, рассчитанную на массовое потребление, подчиненное ему как своей цели, распространяемую по каналам, включим технически совершенные средства массовой информации и коммуникации . (Д.Макдоналдс, С.Московичи, Д.Бурстин. О.Хаксли, Э.Морен, Б.Розенберг. Д.Белл, М.Фишвик и мн. др.
Истоки массовой культуры иногда видят в античности, ссылаясь на аналоги относительной массовости и доступности популярных игрищ Древней Греции и Рима, или в начале зарождения христианской цивилизации (упрощенные варианты Священного писания типа «Библии для нищих» и т.д.). Большинство исследователей относят зарождение массовой культуры к эпохе становления буржуазного индустриального общества, основанного на частной собственности, характеризующимся бурным развитием техники, внедрением унифицированных технологий, прежде всего технических средств тиражирования, транслирования материальной и культурной продукции. Однако не только техника, которая сама по себе нейтральна, но политические и социокультурные условия составляют ту почву, на которой произрастает феномен, получивший название массовой культуры.
1. Развитие механизированного и автоматизированного крупного промышленного производства, которое вытеснило ручной труд, постоянное расширение и концентрация производства, интенсификация процессов урбанизации, научно-технического прогресса. С одной сторон совершенствование техники облегчило человеку бремя изнурительного физического труда, освободило его время и силы. С другой — процессы механизации, автоматизации производства превращают человека из мастера-виртуоза, производящего уникальные изделия, шедевры, в исполнителя одной функции, одной операции в огромном производственном механизме конвейерного типа, в человека-автомата. Ярким примером может служить такой эпизод из фильма Чарльза Чаплина «Огни большого города», когда маленький Чарли, работая на фабрике, выполняет одну операцию, закручивая гайки. В результате у него вырабатывается такой автоматизм действий, что и на улице он продолжает действовать гаечным ключом, выкручивая у прохожих пуговицы.
2. Создание и совершенствование новых технических средств и технологий, способствующих фиксации, сохранению, копированию, тиражированию, широкому распространению культурной информации различных видов и типов. К ним прежде всего надо отнести печать, радио, телевидение, видео и аудиоаппаратуру, компьютерные технологии, Интернет и др. электронные технические средства, становящие все более доступными и проникающие в самые отдаленные уголки планеты
3. Коммерческая основа «культурной индустрии» (массовой культуры), ориентация ее на получение прибыли как цели, на коммерческий успех, во имя чего в нее вкладываются огромные средства государством, различными фирмами, транснациональными корпорациями. Поэтому массовую культуру часто называют коммерческой.
4. Концентрация большого количества людей в относительно ограниченном пространстве на базе расширения производства, роста городов, усиления миграции, способствующая «перемешиванию» населения, а, значит, разрушению традиций, ослаблению социальных связей (общинных, родственных, соседских и пр.). Это приводит к атомизации (разъединению) общества, формированию чувства одиночества среди массы себе подобных.
5. Превращение множества работников в массу, что ведет к массовизации жизни. Массу обычно противопоставляют народу как некоей общности, целостности, связанной общими представлениями, ценностями, интересами, традициями.
Большинство западных и отечественных исследователей видят в ней (массе) совокупность автономных индивидов, ничем не связанных между собой, кроме общности территории, становящихся в индустриальном и постиндустриальном обществе придатком машины, т.е. то, что Ортега-и-Гассет, М.Маклюэн и др. называют толпой (по словам Д.Рисмена «одинокой толпой»), серой, недифференцированной. Толпа не рассуждает, а повинуется.
Г.Блумер, Х.Арендт видят в массе совокупность индивидов, отчужденных друг от друга, принадлежащих к разным социальным слоям, профессиональным группам имеющим разный социальный статус, чаще всего профессионально неквалифицированных, невежественных. А пассивная, социально инертная масса, неспособная на спонтанные усилия, не имеет прочных коллективных норм, традиций и конформистски усваивает эталоны и образцы, предлагаемые ей властвующей элитой. В ней личность утрачивает свою индивидуальность, приобретая черты стадности, унифицированности, шаблонности (Д.Белл).
«Массовый человек» — это единичный атом, усредненный, не отличающийся от тысяч и миллионов других атомов, чему способствует, как уже говорилось, возросшая миграция населения, омассовление производства и пр. Еще в конце Х1Х века Западноевропейские философы весьма пессимистически оценивали эти процессы. Л.Бональд, А, Токвиль, Ф.Ницше указывали на опасность возрастания роли масс , «омассовления культуры», ее вульгаризацию, утрату позиций элиты. Ортега-и-Гассет усматривает в этом угрозу «восстания масс» и вытеснения элиты «усредненным индивидом», «человеком-массой», навязывания обществу своих узколобых стандартов. «Масса — это средний человек». » Это — совместное качество, ничейное и отчуждаемое, это человек в той мере, в какой он не отличается от других и повторяет общий тип… Масса — всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же «как и все», и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью».
Критикуя массовое общество с демократических позиций Ч.Миллс указывает, что эта аморфность, инертность обусловливает слепое принятие ею господствующих стандартов поведения, потребительской идеологии, (смысл производства в акте потребления), но при этом абстрагируется от того, что в обществе всегда происходят процессы группообразования, социальной консолидации, интеграции, формирования неформальных межличностных связей.
Конечно, стандартизация, унификация технологий нуждается не только в массовом производстве, но и в массовом потреблении, массовом мышлении, массовых потребностях, вкусах и пр. Эти целям служит «культурная индустрия», создаваемая для масс. Ее появление относят к концу Х1Х века в США и связывают с техническими достижениями, позволившими фиксировать, сохранять, копировать, тиражировать в неограниченных масштабах культурную информацию. С одной стороны это демократизировало культуру, дав возможности широкого распространения ее эталонов, ценностей, с другой — способствовало проникновению коммерческих интересов, рыночных механизмов. З. Бжезинский утверждал, что «если Рим дал миру право, Англия — парламентскую деятельность, а Франция — культурный и республиканский национализм, то Соединенные Штаты Америки дали миру научно-технический прогресс и массовую культуру».
Какой же тип культуры «подарили» миру США? В основном этот феномен рассматривают, как уже говорилось, в качестве массовидного способа бытия культуры, что «в самом общем виде означает производство культурных ценностей, ориентированное на массовое потребление, т. е. подчиненное ему (зачастую массовое культурное производство понимается по аналогии с поточно-конвейерным)» и преследующее в качестве важнейшей цели получение прибыли. Массовая культура ориентирована на широкое распространение, в предельном случае ее претензии распространяются на всех членов общества или даже на все человечество. Таким образом, это не культура масс, творимая самими масса ми, а культура целенаправленно создаваемая для масс под контролем властных и коммерческих структур.
Таким образом, данный феномен обусловлен коммерциализацией всех общественных отношений, превращением в товар явлений духовной культуры, а, значит, подчинению законам товарно-промышленного производства. В массовую культуру вкладываются деньги, как в предприятия, земельные участки в расчете получить прибыль.
Западные, в частности, американские социологи и культурологи, явившиеся первыми и достаточно суровыми критиками массовой культуры, отмечают, что целью культурного производства» является делание денег, а не мерка человеческого благополучия или «воспитание зрелого сознания». Меркой в этом случае выступает «финансовый аршин». (Т.Оверстрит.). Отчуждение человека от труда, от общества, от других людей порождает ощущение одиночества, утрату социальных связей, которую массовая культурная продукция не восполняет. Б.Розенберг считает: «Не может быть никакого сомнения в том, что средства массовой информации представляют собой угрозу независимости человека.». Отрицательно относится к масскульту Г.Маркузе, считая его репрессивным («Одномерный человек» и др.). Однако нередко причины отрицательных явлений западные критики видят в развитии техники и в отрицательных качествах «массового человека».
В 70-е годы ХХ в. активизируются апологетические выступления в адрес массовой культуры (Д.Белл, М.Маклюэн и др.). По мнению Д.Белла, с появлением кино, радио, телевидения, прессы впервые появилась единая система идей, образов и развлечений. В качестве положительных качеств называют способность развлекать, давать отдых, расслабление, выход агрессии, хотя опыт психиатров, психотерапевтов свидетельствует о том, что демонстрация зверств, насилий, порока может довести человека до исступления и не снять, а спровоцировать агрессию. Наряду с названными существует и нейтральная позиция по отношению к массовой культуре, которая пытается внести примиряющие нотки, иногда принимая иронический тон и, признавая, что телесериалы, шлягер-парады, различные руководства типа «Как стать миллионером», «Как уйти от налогов» и т.д. достаточно безобидны. Эта позиция иногда выражается в объективистских исследованиях механизмов, технических средств, способов воздействия на массовое сознание. (Р.Барт, Э.Бентли, Н.Кондратова и др.).
Современный поликультурный контекст накладывает отпечаток на структуру массовой культуры и обусловливает ее отличие от народной и элитарной культур. В индустрии культуры, каковым является масскульт речь идет не столько о носителе культурных текстов, сколько о разных элементах, составляющих данный феномен. Как то — об автономных по отношению к потребителю создателях, часто относящихся к иному социально-культурному слою вплоть до элитарного (кто создает); что создается — культурный текст; для кого, кому предназначается текст (потребитель, не задействованный в процессе творчества, т.е. отделенный от создателей); по какому каналу, как распространяются тексты (здесь появляется еще один весьма специфический элемент — посредник-коммуникатор, использующий мощный арсенал технических средств); кто заказчик; и для чего, т. е. каковы функции, роли культурной информации. Заказчик, как правило финансирует те или иные культурные проекты, что дает возможность оказывать влияние на результат (культурный текст), его распространение и на потребителя.
В этой цепочке большое место приобрел институт посредников (менеджеров, продюссеров). Без них невозможно получить кредит в банке на театральную постановку, издание литературных, музыкальных произведений, на организацию выставок, концертов, фестивалей и т.д. По словам французского эстетика Ш.Лало, » как правило они не любят ни произведений, ни авторов. Они лишь продают одних и покупают других, заботясь о непосредственной выгоде.». В этой среде известно, что можно продать и запустить в прокат даже самый плохой фильм, если израсходовать на рекламу два миллиона долларов. В итоге индустрия культуры оказывается под властью третьих лиц, связанных с капиталом и торговлей.
В работах, посвященных массовой культуре, как апологетических, так и критических, большое внимание уделяется культурным текстам. Причем, нередко теоретики-культурологи апеллируют к народной культуре как якобы первоисточнику. Однако массовая продукция в корне отлична от текстового слоя народной культуры, где тексты (в широком смысле) спонтанно, коллективно, по традиции творятся самим народом, который, как уже говорилось, является носителем, одновременно создателем и потребителем этой культуры и где следование образцу снимает проблему личного авторства.
В массовой культуре тексты создаются специалистами-профессионалами (авторами) по специальному заказу, знающими свое ремесло, цели и требования заказчика, принявшими его условия. В качестве заказчика выступают властные структуры, коммерческие круги, владельцы СМИ и др. Ориентируются эти тексты на некую неопределенную (усредненную) аудиторию, на массового потребителя. В этих условиях формируются особые черты, характеризующие массовую культуру.
1. Стандартизация культурных текстов (представлений, образов, эталонов, технологий). Стандарты массовой культуры это не стереотипы народной культуры, типовые сюжетные схемы, словесные или интонационные формулы, сохраняющиеся в народной памяти, выступающие средством накопления, воссоздания, сохранения и передачи коллективной культурной информации в условиях ее устного бытования, о которых речь шла в первом разделе. Стандарты масскульта — это своего рода шаблоны, клише, многократно копируемые, тиражируемые. По ним «отливаются» тексты (киноленты, комиксы, популярные романы, детективные, любовные, фантастические, сувениры, украшения и пр.), предназначенные для массового потребления, а стандарт не нуждается в сотворчестве. По мнению заказчиков, менеджеров, посредников, тексты масскульта отвечают массовым вкусам и потребностям, заранее прогнозируемым и предназначаемым для широкого распространения.
Так, О.А.Фридлянд на основе анализа современных популярных любовных романов, зарубежных и отечественных, выделяет их стандартные, повторяющиеся из романа в роман, сюжетные схемы (встреча — влюбленность — ссора и примирение), узнаваемые ситуации, безликие персонажи. По словам Э.Бентли «Они… скорее напоминают тип, чем характер.». Такого рода тип (идеал) «героя», удачливого в бизнесе, тщеславного, не останавливающегося ни перед чем при достижении цели (успеха) представлен в послевоенных вестернах. С течением времени «боец за правду, лихой наездник» с изменениям социально-культурных условий приобретает черты жестокого и беспринципного головореза, супермена, с легкостью проливающего кровь, выходящего невредимым из любых самых рискованных ситуаций (например, Джеймс Бонд — агент 007, сыщик Хеммер, Никита), своего рода сверхчеловека (своеобразно переосмысленный образ, созданный Ф.Ницше) не стесненного чрезмерной рефлексией относительно моральной стороны своих «подвигов». Копии с таких клишированных образцов появились в российском кино, телевидении, литературе (например, телефильм «Агент национальной безопасности» с непотопляемым суперагентом Николаевым).
2. Усредненность (гомогенизация), унификация. Тексты коммерческой массовой культуры ориентированы на «среднего» человека, «человека-массы», в котором нивелируются индивидуальные особенности. Образец один на всех. Отсюда упрощение, примитивизация культурной информации.
По сути дела происходит не только ориентация, но и формирование усредненных потребностей. Еще в конце Х1Х в. Г.Лебон как бы предвосхитил современные процессы массовой культурной индустрии и сформулировал их психологические основания, которые легли в основу концепций, направленных на эксплуатацию коллективных эмоций, настроений, инстинктов в рамках массового культурного производства, на формирование «одномерного массового человека» (усредненного). Средством такого целенаправленного воздействия стали усредненные тексты массовой культуры.
3. Тривиализация (trivialis — обычный, лишенный оигинальности), упрощение, нивелировка культурной информации. Масскульт всеяден и паразитирует на разных культурных реалиях: политических идеях и событиях, криминальных историях, искусстве академического типа, народной, элитарной культурах, его модернистских направлениях. Он переваривает все на свой лад и запускает на конвейер для массового потребления, создавая идолов для подражания («звезд» кино, эстрады, спорта и пр.), стандарты поведения и мышления. Используются сюжетные схемы, музыкально-интонационные обороты, художественные приемы, технику исполнения. Так, например, используются мелодии и даже целые произведения композиторов-классиков: Баха, Бетховена, Рахманинова, Чайковского и др. в «попсовой» обработке в сопровождении бит-групп. Это делает их более упрощенными, примиривизированными, но более привычными, благодаря стандартизованным единообразным ритмическим клише, и потому легче воспринимаемы в современной аудитории, прежде всего молодежной. В таких облегченных вариантах иногда выступает фольклор. Так, русские народные многоголосные песни » Уж, ты, Порушка-Параня», «Барыня» в исполнении поп и рок-групп утрачивают исконно народную подголосочную полифонию импровизационного характера, но приобретают привычное для бит-композиций нарочитое, даже «деспотическое» подчеркивание каждой ритмической доли, многократно повторяющееся (остинатное). Можно назвать часто приводящееся в качестве примера интерпретацию романа Л.Толстого «Анна Каренина» в виде комикса. Американский писатель Д.Тербер показал, как трагедию В.Шекспира можно представить чем-то вроде детектива под названием «Леди Макбет или Таинственное убийство».
4. Деиндивидуализация, дегуманизация. Человек является не целью, а средством, песчинкой в общей массе потребителей культурных текстов, для нее создаваемых, ему предлагаемых. В этом проявляется тенденция выработать из человека некий стандарт, если целенаправленно на него воздействовать, т. е. «одномерного человека» (Г.Лебон, Г.Маркузе). Например, в российской повседневной жизни насаждаются жаргонные выражения, словечки, используемые СМИ: «оторвись со вкусом», «сникерсни» и пр. Причем, речь идет не только о деиндивидуализации человека потребляющего, но благодаря развитию техники, разделению труда, дифференциации разных видов деятельности и внутри них, в какой-то степени происходит «размывание» личного авторства. Композиторы, прежде всего работающие в области универсальных, массовых жанров, далеко не всегда сами аранжируют, оркеструют свои произведения. Для этого используется специальный штат, а также современные технические средства — синтезаторы и др. Часто журнальные статьи являются продуктом творческих усилий не только автора, но целой армии корреспондентов, исследователей, редакторов. На процесс унификации лично-авторского начала влияет воля и цели заказчика, финансирующего шоу-проекты (издательские, музыкально-концертные и пр.).
5. Мифологизация, мифотворчество. В первобытном обществе миф был исторически сформированной первой формой познания мира и адаптации в нем. В современном мире миф целенаправленно создается, в т.ч. СМИ., внедряется в массовое сознание. Например, мифом является распространяемое в России 1990-х гг. представление о рынке, который якобы сам собой отрегулирует все макро- и микроэкономические процессы, приведет к экономическому процветанию. Миф мирового масштаба — эксплуатация всех естественных и технических ресурсов во имя удовлетворения материальных потребностей человека, превалирующих над духовными, приведет к всеобщему благосостоянию и созданию наилучшего из миров. Пока мир оказался на грани экологической катастрофы. Мифом является и постулат об абсолютно равных для каждого человека возможностей достижения в странах Запада личного успеха, богатства, процветания, удачной карьеры.
6. Эстетизация ужасного, страшного, патологического. Масскультовские сюжеты (литературных, кино и телевизионных и т.д.) изобилуют кровавыми преступлениями, кровопролитными войнами, деяниями монстров (инопланетян, фантастических чудовищ, вампиров и пр.). С одной стороны это травмирует психику реципиента (зрителя, слушателя), с другой — формирует отношение к реальным ужасам как чему-то обыденному, привычному, снижает порог чувствительности. Сверхнасилие и порок вышли на первый план и в Российской массовой продукции (например, телесериал «Бандитский Петербург» и др.). В американской прессе приводятся факты, когда в ряде штатов нарушителям правил уличного движения с целью устрашения показывали специальные фильмы, снятые по заказу полиции, где демонстрировались разбитые машины, изуродованные человеческие тела. Положительный воспитательный эффект не доказан, но психологи указывают на то, что подобные эксперименты способны довести зрителей до шокового состояния, при этом не исключают и другое, когда крайнее эмоциональное напряжение способно изменить модель восприятия и зрелище насилия, катастрофы, кровавой бойни может довести человека до потери самоконтроля и толкнуть на преступление.
7. Мода в массовой культуре как стимул изменений в культурных текстах, технологиях, а также роста потребления. Ее идеалы, вкусы, меняются с головокружительной быстротой, поскольку в массовой культуре в отличие от народной нет ориентации на традиции, на образец, освященный авторитетом предков. В известной мере она сама формирует моду, внося новации, делая «товар» более привлекательным потому побуждает заменять его новым. Мода руководствуется не столько интересами целесообразности, пользы, удобства, сколько получением высокой прибыли. Потребителю предлагаются новая одежда, автомобили, бытовая техника, новые украшения, новый дизайн для дома и пр. не потому, что прежние плохо выполняют свои функции или вышли из строя, но якобы «морально устарели». Для стимулирования потребителя создается культ вещи, культ разного рода идолов («звезд» кино, эстрады, спорта и пр.) как образцов для подражания, которым поклоняются как богам или полубогам. Идолы-образцы также быстро меняются или меняют свой имидж. Имидж, в свою очередь является надежным средством нивелирования личности.
Адресат (кому) — это тот самый потребитель, которого называют человеком-массой, усредненным и аморфным и за которого уже все решили, определили меру, содержание и направленность культурной информации. Конечно, этот потребитель неоднороден и потому допускается, что есть низшие слои малообразованных респондентов, для которых вполне приемлем и достаточен непритязательные поделки разных видов и жанров. Так называемое мид-искусство адресовано слоям, более подготовленным и требующим более искусно сделанной продукции, более глубокого подхода к художественному тексту, что позволяет даже давать потребителю некоторые знания, эмоциональные впечатления. Современный человек выступает одновременно и как индивид, и как член локальной социальной группы и массовой социальной общности. Поэтому суть его как бы двуедина: он одновременно выступает и как индивидуальный и как массовый. Однако в рамках коммерческой массовой культуры, целенаправленно создаваемой и «внешней» по отношению к человеку, преобладает ориентация на человека не как субъекта культуры, а как на объект воздействия. С этим связана проблема реального назначения, функций массовой культуры в современных условиях. Массовой культуре присуще общекультурные функции, но как специфическое порождение индустриального общества она приобретает специфические роли, на которых следует остановиться особо.
1. Развлекательность, развлекательная функция считается одной из основополагающих для массовой культуры. Еще М.Монтень предложил в качестве спасения от надвигающего одиночества человека в постфеодальном обществе развлечение. «Разнообразие всегда облегчает, размораживает и отвлекает. Если я не могу одолеть засевшее во мне неприятное представление, я стараюсь улизнуть от него и, убегая…меняя местопребывания, занятия, общество, я спасаюсь в сумятице иных развлечений и мыслей…». Но развлечение, заполнение досуга в условиях, когда механизация и разделение труда высвободило время и силы человека, а процессы отчуждения разъединения людей, чувство одиночества, утраты индивидом своего «я» заставляет его искать развлечений, в т. ч. в массовой культурной индустрии. Развлекательная функция тесно связана со всеми другими
2. Коммерческая функция — получение прибыли. Целью индустрии культуры является не расширение кругозора, но безудержное потребление, значит, и увеличение доходности, получение коммерческого эффекта для создателей и владельцев арсенала массовой культуры. На это ориентированы разные виды массовой продукции. Так, исследование особенностей телесериалов показало, что в их текстах (сюжетах) «закодировано сообщение корпорации (фирмы), являющейся спонсором сериала. Наиболее удачно она была реализована в своем первом варианте — производстве мыла, когда соответствующие фирмы финансировали создание так называемых «Мыльных опер». Эффективность воздействия, т. е. увеличение сбыта товара, была залогом существования ТВ сериала как коммерческого проекта. В элитарной, в традиционной народной культуре, в профессиональном искусстве прибыль является лишь опосредующим моментом, в «индустрии культуры» она стала определяющим критерием в оценке духовных продуктов. Именно здесь они стали товаром.
Концентрированным выражением этих процессов и средством реализации данной функции стала реклама. Она построена на легко запоминаемых, узнаваемых образах-клише, будь то зубная паста, очередная поп-звезда, новый кинофильм, способы и средства лечения от определенных или всех болезней сразу. Современные культурологи, писатели, например, американский писатель Д.Микеш указывает на то, что общественное мнение, вкусы, сама культура направляются и определяются фирмами, производящими слабительное, сигареты, мыло, сыр. В обществе массового производства, и потребления, их роста она необходима для сбыта товаров, стимулирования потребления, расширению рынка. В первой половине 90-х гг. реклама в немалой степени способствовала коммерческой удаче С. Мавроди, картинно повествующая о преуспевании Лени Голубкова и др. персонажей на почве печально знаменитой криминальной финансовой пирамиды «МММ» и зазывающая телезрителей последовать их примеру («у нас не обманывают»). Реплики этих «телегероев» даже вошли на какое-то время в повседневный обиход. Немало гордились удачно найденной и эффективно сработавшей формул-клише ее создатели в период проведения Всероссийского референдума 1996г.: ДА-ДА-НЕТ-ДА. Для демонстрации рекламы прерываются фильмы, концерты, информационные программы и даже прямые трансляции спортивных международных соревнований. Реклама священна и неприкосновенна. Ее подают в прозе, читают в стихах, поют в сольном и хоровом исполнении. Производители рекламы утверждают, что они дают широкий простор для свободного выбора. Критики видят в ней навязывание стандартов, манипуляции потребителем и, соответственно, давление, ограничение свободного выбора.
3. Формирование установки на потребительство (консюмеризм). Это означает установку на формирование потребительской психологии, ограничение интересов массового человека потребительством. Потреблять, не затрачивая особых интеллектуальных усилий. Потому культурные тексты, предлагаемые человеку, просты и легко воспринимаемы, даже примитивны. Сделать из человека потребителя, формируя соответствующий образ жизни. Он должен потреблять то, что ему предлагают, т.е. стать пассивным, некритическим, потребителем культурной и любой другой продукции: косметики, медикаментов, автомобилей, модной одежды и т.п. Все средства, все технические достижения работают на эту цель. В быт и потребление должны быть направлены усилия и интересы обывателя, поскольку масскульт стремится представить цель производства как акт потребления и постоянный рост потребления. На эту цель направлено широкое использование .рекламы. Несмотря на то, что она лишена уникальности, будучи ориентированной на стандарт, реклама убеждает, рекомендует, завлекает, угрожает, уговаривает покупать только чай «Беседа», пиво «Клинское» или «комет каждый день» и т.д. На рекламу тратятся огромные суммы, которые окупаются, поскольку невзирая на примитивность, она оказывает необходимое воздействие.
4. Компенсаторная функция, т. е. отвлечение, бегство от действительности (эскейпизм) в мир вымышленных видений, мир мечты, где каждый может найти друзей, свое место в жизни и вообще, достигнуть всего желаемого не обязательно упорным трудом, а благодаря удачному стечению обстоятельств. Потребителю (реципиенту) предлагается квазиреальный мир, сконструированный из близких к реальным, хорошо клишированных и достаточно простых элементов, который делает для зрителя, например, текст телесериала как бы частью жизни, в которую он погружается ежедневно. В этом искусственно созданном мире золушки («замарашки») оказываются вдруг богатыми наследницами, молодой, ничем не примечательный, человек делает головокружительную карьеру благодаря случаю — неожиданно выпавшему выигрышу, влиятельному покровителю и пр. Такие сюжеты отвлекают от проблем повседневной жизни, уводят человека в мир иллюзий, наркотизируют его.
5. Нормативно-регулятивная функция обеспечивает целенаправленное формирование одних норм, ценностей, эталонов, представлений, разрушение других не усилиями самого человека, а волей владельцев культурной индустрии, формирование образа мысли, образа жизни. Причем, если мотиватор советует продавцу демонстрировать новые преимущества товара, то это не только помогает выгоднее продать, но и переакцентировать систему ценностей, сделав ее единой для всех. Акцент перемещается в основном с духовных на материально-вещные ценности, а первые девальвируются. На Российском телевидении деньги превращают в высшую ценность, чему способствует, например, множество телеигр, викторин, сулящих баснословные выигрыши. «Будьте алчными» — провозглашает ведущий телепрограммы «Алчность». Формируются модели потребительского сознания, модели поведения «Что мы делаем, когда собираемся вместе? Да пиво пьем». (В последние годы медики и педагоги отмечают постоянно «помолодение» пьющих пиво). Таким образом, происходит как бы переориентация, смещение ценностей, критериев, навязывание их аудитории.
6. Знаково-семантическая, (ее иногда называют демонстрационной) функция. Обладание определенной вещью, произведением искусства и пр. становится показателем престижа, принадлежности к определенному социальному слою. Эту функцию может выполнять различные промежуточные формы художественного и околохудожественного производства, находящие нишу между народной и профессиональной художественной культурой. Признак финансового процветания ведет к завышению стоимости изделий художественной промышленности, что создает иллюзию эксклюзивности. Нувориши, не приобщенные к «высокой» профессиональной и к традиционной народной культуре, самоутверждаются посредством приобретения «заменителей» (эрзацценностей), которые они принимают за подлинные. Предметы роскоши, художественные произведения, даже тиражированные, штампованные, в т. ч. кич, становятся социальным знаком, т. к. здесь «любой акт показного, бьющего на эффект потребления есть демонстрация силы». Сувенирная индустрия также может быть и становится знаком той или иной национальной культуры для иностранцев.
7. Социализационная роль массовой культуры, облегчение вхождения человека в изменчивую среду большого города осуществляется с одной стороны за счет упрощения ценностей , что позволяет неподготовленному индивиду адаптироваться в культуре, или создает иллюзию адаптации т. е. как бы «переводит» сложные образцы на доступный ему язык. С другой стороны постоянным повторением масскульт закрепляет эти образцы, консервирует их, превращает в стереотипы поведения (Где ты был? Пиво пил), не требуя усилий по духовному и интеллектуальному самосовершенствованию.
Народная культура и искусство Чувашии
Как ученые изучают народную культуру. Своеобразная чувашская культура давно привлекала внимание ученых и исследователей. Ими собран богатый материал, который хранится в музеях и частных коллекциях, написано множество научных трудов и книг.
Как же ученые смогли написать столько книг о чувашской культуре? Откуда они знают, как жили наши предки много сотен и даже тысяч лет назад?
Во-первых, сохранились старинные книги и сочинения, в которых путешественники записывали сведения о разных странах и народах, живущих в то время.
Во-вторых, еще в XX веке было много пожилых людей, которые помнили, как жили их деды и прадеды, они же знали много народных сказок, легенд и мифов. И у этих же людей сохранились старинные вещи, орудия труда, постройки.
В-третьих, археологи находят клады, остатки от древних поселений, захоронений и по ним многое узнают о людях, живших сотни и тысячи лет назад.
И, в-четвертых, сам язык хранит в себе свидетельства о жизни людей, разговаривавших на этом языке. Например, русское слово «лес» ученые связывают со словом «лист», то есть считается, что для древних славян лес был местом, поросшим лиственными, а не хвойными деревьями. Значит, древние славяне вышли из тех мест, где растут в основном лиственные леса. Или чувашское слово пушăт (лыко) — полоски коры, из которых плели лапти. Это слово произошло от персидского слова pust, означающего «кожа». Значит, в древности чуваши изготавливали обувь из кожи.
Собирая и исследуя все эти сведения, обязательно сравнивая, их друг с другом, ученые воссоздают образ жизни наших далеких предков.
Исследователи чувашской народной культуры. Интересные записи о чувашах и других народах России, живших несколько столетий назад, оставили немецкие ученые-путешественники XVI—XVIII веков: С. Герберштейн (1486—1566), А. Олеарий (Эльшлегер) (1599—1671), Г. Ф. Миллер (1705—1783), П.-С. Паллас (1741—1811), И.-Г. Георги (1729—1802).
О чувашском народе писали многие российские ученые и исследователи. В 1573 году русский князь, государственный деятель и писатель А.М. Курбский писал о встрече с чувашами: «…Как переправились через реку Суру, то стали встречать горных черемисов, сами себя они называют чуваши, это другой, особый народ… А хлеб чувашский сладостнейший [очень вкусный], лучше драгоценных калачей…»
В XVIII веке о чувашском народе и его культуре писали известные русские ученые В.Н. Татищев, И.И. Лепехин, К.С. Милькович и др.
В XIX — начале XX века интересные сведения о чувашах оставили: Н.М. Карамзин, В.П. Вишневский, А.А. Фукс, В.А. Сбоев, Н.И. Золотницкий, А.И. Артемьев, А.Ф. Риттих, Н.И. Ашмарин и многие другие ученые и исследователи.
Большой и разнообразный материал о своем родном народе собрали ученые — выходцы из чувашей: В.И. Лебедев (1813—?), С.М. Михайлов (Янтуш) (1821 — 1861), В.К. Магницкий (1839- 1901), М.П. Петров (Тинехпи) (1877—1937), Н.В. Никольский (1878—1961), Г.Т. Тимофеев (1878—1937), Г.И. Комиссаров (Вантер) (1883—1969) и другие.
В начале XX века в чувашский край приезжал венгерский ученый Дюла Месарош (1883—1975). Он в совершенстве выучил чувашский язык и собрал сведения о чувашской народной духовной культуре. По собранному материалу Месарош подготовил книгу в двух томах. Один из этих томов «Памятники старой чувашской веры» выпущен на русском языке.
Современные исследователи чувашской народной культуры. В XX—XXI веках ученые продолжают работать над изучением чувашской народной культуры. В 50—70-х годах XX века группой ученых под руководством Н.И. Воробьева была написана книга «Чуваши» в двух томах.
Во время праздников или каких-то важных событий чуваши поднимали флаг в виде вышитого конца женской головной повязки (сурпан). Использование в качестве флага части женской одежды просто немыслимо для некоторых народных культур.
В чувашском обществе не существовало затворничества женщин и девушек. Они могли активно участвовать в жизни общины. Интересные записи о своей прапрапрабабушке оставил знаменитый чувашский поэт К. В. Иванов: «В деревне не было женщины бойче, чем Прта. Всю деревню она держала в своем повиновении. Все перед ней дрожали. Кого угодно она могла обрезать словом, а нет, — так зазывала к себе, угощала на славу и выпроваживала… Такоюто была старуха Прта. Поэтому и род ее был подобен ей: отважный, смелый, злой и добрый».
Некоторые ученые считают, что именно в чувашской народной культуре сохранились древнейшие остатки традиций матриархата. Термин кукамай, обозначающий бабушку по матери, состоит из двух слов: кук (кăк) — «корень, происхождение человека» и ама — «мать». В древности счет своему роду чуваши вели по женской линии — от матерей к дочерям. Многие исследователи сравнивают женский чувашский костюм с воеными доспехами древних воинов. До середины XX века сохранялась традиция, по которой чувашские девушки, женщины свободно ездили верхом на лошадях и даже участвовали в конных состязаниях во время праздников.
Многие ученые отмечают, что сохранение старинных обычаев и традиций во многих народных культурах — это заслуга женщин. Так, например, в Поволжье народный мужской костюм чувашей, русских, марийцев, мордвы и др. практически не отличается друг от друга, но женский костюм этих этносов имеет большую разницу.
Отношение к детям в чувашской деревне. Наши предки с вниманием относились и к самым старым, и к самым маленьким людям — детям. Каждый человек считал, что главное в жизни — вырастить детей достойными людьми. Чувашского ребенка воспитывала не только его семья, но и соседи, родственники — вся деревня. Помочь ему или, наоборот, сделать замечание мог любой взрослый.
Творческое наследие будущим поколениям
Искусство дано чудесное свойство — воскрешать прошлое, воссоздавать будущее. Картины дают новый смысл нашему существованию, обогащая наш культурный мир. Изобразительное искусство — не только область видения. Видимое нас ведет в область размышлений. У человека заложено нечто, что заставляет его уважать в искусстве все человеческое. Окруженный отображениями своего существа, он выглядит величественней и благородней. Фанатизм пуритан и магометан, с которыми они преследовали изображения, именно и обнаруживает их глубокое почитание силы искусства. Никчемна роль искусства, которое не смотрят, как роль книги, которую не читают. Одна из страшных катастроф человека — та, что оно не вынесено за рамки человеческой потребности. Об искусстве трудно спорить, хотя споры идут постоянно.
Радостная особенность советского периода заключается в том, что искусство настоятельно входит в жизнь советского народа. Оно стало частицей души почти каждого, формирует его мировоззрение и высокие эстетические вкусы. Теперь трудно представить Москву без скульптурных памятников Пушкину, Горькому, без динамичной скульптуры В. Мухиной «Рабочий и колхозница» и многих других монументальных произведений. Людям представлена широчайшая возможность знакомится с сокровищами мирового, отечественного классического и советского искусства.
Художник должен искать общественные решения. Средства для создания монументальных образов — это советская геральдика, образная символика, ставшие популярным обозначения атома, космических пространств. Символы мира, дружбы, труда… Только большие идеи могут дать величественные пластические решения.
Большое искусство рождается в результате большого человеческого чувства — это может быть и радость, но может быть и гнев. Самое трудное в искусстве — умение слить воедино непосредственность, остроту чувства с живой мыслью, и сделать это так, чтобы пережитая художником мысль звучала в душе, в сознании зрителя.
Искусство создается и воспринимается по разному и по разным причинам. С разными чувствами зарождаются настольная фарфоровая статуэтка и величественный монумент. Мы иногда слышим от художника, как тяжело было ему писать картину. Другой, наоборот. Как П. Кончаловский, видел в творчестве радость, полноту жизни, счастье труда. Эти свойства относятся к характерам художников, к цели их труда. Вероятно, «Траурный марш» приносил Шопену тяжелые переживания. Но «Сказки Венского леса» Иоганна Штрауса рождались любовью к жизни, полнокровны и радостным преклонением перед прекрасной природой.
Большое произведение по-разному затрагивает человеческие чувства, давая каждому пережить личное и общественное.
Проходит время. Но оно, как живое, вновь и вновь дает радость творчества все новым и новым поколениям.
Заключение
Культура современного общества сложна и многообразны. Если говорить только о художественной культуре, то здесь можно выделить различные пласты: «высокую» («ученую») культуру академического плана, демократические и элитарные направления, универсальные массовые формы профессиональной культуры и народного творчества, народную культуру и собственно коммерческую массовую культуру. Человек, оказавшийся высоко урбанизированной, поликультурной среде должен найти свое место под солнцем, свое социально-культурное пространство. Массовая культура создает такое пространство (или его иллюзию), на первый взгляд уютное и комфортное, предоставляющее необходимую информацию, развлекающее, обеспечивающее отдых, психологическую разрядку.
Массовая культура благодаря своей всеядности хорошо приспосабливается к разным условиям более того она использует эстетические нормы, технологические приемы многих разновидностей культуры и даже вытесняет другие разновидности культуры имея основательную техническую и финансовую базу: народную, традиционную и современную, профессионально-специализированную, элитарную и демократически ориентированную. Но может и взаимодействовать этими культурными разновидностями.
Так, ею используются некоторые вполне традиционные фольклорные приемы. Такова инверсия (перевертывание) свойств действующих лиц, их пародирование, оглупление. Достаточно явственно проявляется дебилизация облика и действий соратников суперагента Николаева в уже упомянутом телесериале, правда она не вписалась органично в сюжетно-образный контекст. Появились палехские лаковые миниатюры, где на фоне пейзажа старинного Палеха изображены захмелевшие «новые русские» в окружении сомнительного вида «ночных бабочек».
Немало точек соприкосновения оказалось у массовой культуры с модернистскими, точнее постмодернистскими направлениями, . например, поп-артом. Этот последний не просто смыкается, но и продолжает установки некоторых модернистских направлений, скажем, дадаизма, провозгласившего сближение искусства и жизни в виде использования в качестве произведений искусства бытовых предметов. Поп-арт продолжает заменять предметность на вещность, изображать не сущность, а вещи или представлять реальные вещи (коллажи, композиции, составленные из консервных банок, этикетов, обрывков реклам и т. д.). Поп-артовский тезис — «искусство — это и есть сама жизнь». На деле часто художники повторяют рекламные образцы. Вещи, реальному предмету придается роль произведением искусства посредством изменения статуса, перемещения их из повседневного обихода на выставку, в музей. Таким образом, массовая культура стремится не ограничить, а расширить сферу своего действия и текстовое пространство. В этом, по всей вероятности, одна из причин ее живучести.
Список литературы
Ашин Г.А. Современные теории элиты: критический очерк. — М., 1985.
Бердяев Н.А. Судьба России. — М.- Харьков. 2000..
Громыко М.М. Мир русской деревни. — М., 1991
Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян Х1Х в. — М., 1986.
Гуревич П.Г. Философия культуры. — М., 1994. Гл.13.
Давыдов Ю.Н. Искусство и элита. — М., 1966.
Зоркая Н.М. Уникальное и тиражированное. — М., 1981.
Козлова Н.Н. Безвкусица масс и вкус интеллектуалов. // Общественные науки и современность. 1994. Ж 3.
Кравцов Н.И., Лазутин С.Г. Русское устное народное творчество. — М., 1977
Кукаркин А.В. Буржуазное общество и культура. — М., 1970.
Кукаркин А.В. Буржуазная массовая культура. — М., 1985.
Культурология. ХХ век. Словарь. — СПб., 1998.
Э.Мунье. Манифест персонализма. — М., 1999.
Народная культура в современных условиях. — 2000.
Некрасова М.А. Народное искусство как часть культуры. — М., 1983
Ортега-и-Гассет. Избранные труды. — М., 1997.
Ортега-и-Гассет. Эстетика. Философия культуры. — М., 1981.
Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. — СПб., 1994.
Русские: Народная культура (история и современность). Т. 4. Общественный быт и праздничная культура. — М. 2000.
Сапрыкин В.А. Русская культура как самостоятельный, самобытный тип культуры. //Русская культура: ценности и архетип. — М., 1999.
Справочное пособие по истории немарксистской западной социологии. — М., 1986.
Шестаков В.П. Мифология ХХ века. — М., 1988.
Элита и этнос Средневековья. — М., 1995.
Элитарное и массовое в русской художественной культуре. — М., 1996.
А. Наков «Русский авангард» Москва. «Искусство» 1991
Журнал «Искусство» Ж1 1965 год. Изд. Искусство. Москва
История России с древнейших времен Л.Е. Герин Изд-во «Учитель» Волгоград. 1996г.
Детская энциклопедия. В 12 томах. Том 12. Изд.3. Ведущий редакторы: Шимановская Т.Л., Таттар Г.В. Изд. «Педагогика» Москва 1977г.
«Искусство» Книга для чтения Сост. М.В. Алпатов Изд. «Просвещение» Москва 1969г.
«Государственный Русский Музей Сов. Живопись 1920е годы Авт.-сост. Н.П. Лаврова «Советский художник» Москва 1978г.
«На страже мирного труда» Альбом Авт.-сост. Ю.И. Нехорошев «Советский художник» 1978 г.
В. П. Сысоев «Александр Денейка» Том 1 Монография. Москва «Изобразительное искусство» 1989
А.А. Денейка «Жизнь, Искусство, Время» Литературно-художественное наследие. Том 2 Сост. В.П. Сысоев «Изобразительное искусство» 1989
Penny Ferguson
При импульсном газотурбинном наддуве, как уже было сказано выше, используется кинетическая энергия выходящих из цилиндров газов. Для этого необходимы отдельные выпускные трубопроводы и рекомендуемые многоструйные впускные корпуса турбин. Для подводки выпускных трубопроводов при этом соответственно объединяются расположенные в порядке зажигания далеко друг от друга цилиндры. Таким образом, четырехцилиндровому двигателю необходимо иметь два выпускных трубопровода, пятицилиндровому — три и шестицилиндровому соответственно два отдельно подведенных трубопровода. Длины и поперечные сечения этих трубопроводов, как и у оптимального двигателя без наддува, должны быть согласованы. Однако на основании специфических условий или конструктивных данных часто невозможно получить оптимальное исполнение импульсного газотурбонаддува. В результате этого при импульсном наддуве перед турбиной нагнетателя создаются переменные степени сжатия; за счет этого импульсный наддув улучшает коэффициент полезного действия турбины и характер срабатывания турбонагнетателя. Помимо этого давление наддува спадает не так уж сильно в соответствии с частотой вращения, как это происходит при чистом наддуве с подводом отработавшего газа постоянного давления.
Импульсный газотурбонаддув является стандартом для грузовых автомобилей, в которых специально для этого применяется двухструйный впускной корпус турбины (так называемая двойная лопаточная турбина). Здесь потоки отработавших газов от выпуска двигателя до впуска в турбину ведутся по отдельности, при этом всегда в один поток вбрасывают отработавший газ те цилиндры, которые по интервалу между вспышками и впуском согласованы друг с другом, так что при смене заряда никаких взаимных помех не происходит. Таким образом, импульсы газа беспрепятственно достигают колеса турбины, без того, чтобы один цилиндр столб газа выпускающего соседнего цилиндра в свою очередь впускал в камеру сгорания.
fIsButton1fPseudoInline0fLayoutInCell1
Однако практикуемый в таком виде «классический» импульсный газотурбонаддув трудно реализовать в двигателях легковых автомобилей. Ну, а в дизельных двигателях это затруднительно сугубо по причине размеров корпуса турбины: средний язычок, который у двухструйных корпусов турбины отделяет впускные каналы друг от друга, получается здесь слишком тонким, чтобы противостоять нагрузкам импульсных волн. У бензиновых двигателей к тому же еще добавляется аспект допустимых термических нагрузок корпуса турбины и среднего язычка. В качестве наглядного примера из истории газотурбонаддува рекомендуется в этой связи взглянуть на первый дорожный турбоавтомобиль Германии, BMW 2002. Этот двигатель использует импульсный наддув с двухструйным корпусом турбины. Но нагнетатель здесь оказался не очень надежным, и это стало причиной того, что этот BMW через год тихо убрался с авторынка. Однако чистокровный импульсный турбонаддув с двухструйным корпусом турбины для сектора легковых автомобилей окончательно не умер: в конце прошедшего столетия Volvo вновь бросил вызов и использовал его на своем S/V 40.
Собственно, и производители рядных четырехцилиндровых двигателей интересовались тем, как и использовать достоинства импульсного газотурбонаддува. Но условия здесь для этого были уже не такими, как у многорядного шестицилиндрового двигателя или у трехцилиндрового (600 см3. Smart-двигатель), поскольку у четырехцилиндрового мотора соответственно одновременно открыты выпускные клапаны двух «не согласованных» цилиндров. Это провоцирует взаимное воздействие цилиндров друг на друга. Но как будет подробно описано ниже, разумное конструирование выпускного коллектора позволило все-таки реализовать достоинства импульсного газотурбонаддува и в четырехцилиндровых двигателях.
Как видно на примерах использования этих двух вариантов газотурбонаддува, работа турбины, прежде всего, зависит от геометрии и конструкции выпускного коллектора. Если необходимо получить хороший коэффициент полезного действия турбины, то следует по-настоящему отрегулировать отдельные выпускные потоки цилиндров. И это необходимо еще и потому, что у двигателей легковых автомобилей поровну практикуется как импульсный наддув, так и газотурбонаддув с подводом отработавшего газа с постоянным давлением.
До сегодняшнего дня остается еще, разумеется, дорогостоящим закрепление нагнетателя на коллекторе, поскольку пока еще не идет речь об «интегральной нагнетательной системе», как мы увидим в следующих главах. Так как коллектор в результате нагревания (у бензиновых двигателей температура может доходить до 1500°С) достаточно активно работает, то введение уплотнений и болтовых соединений в головки цилиндров затруднительно. Высокожаропрочные винты, специальные муфты, смотря по обстоятельствам, отдельный коллектор и компенсаторы из высококачественной стали обуславливают соответственно конструкторские и экспериментальные затраты, которые едва ли сравнимы с затратами подобных работ у двигателей без наддува.
Тем не менее, выпускной коллектор должен выдерживать не только высокие температуры и связанные с ними нагрузки, но и нести на себе всю тяжесть нагнетателя, который, как правило, посредством фланцевого соединения закрепляется непосредственно на коллекторе. Это может, в частности, в плохо отрегулированных двигателях с произвольной инерцией масс (например, рядный четырехцилиндровый двигатель и тем более будущие трехцилиндровые двигатели) привести к появлению проблем со сроком эксплуатации, на которых мы еще остановимся в соответствующей главе при рассмотрении нагрузок турбодвигателей. При использовании общепринятых еще несколько лет назад отдельных клапанов регулирования давления наддува, при наличии которых коллектор имел разветвление перед турбиной, раньше также должны были при конструировании и назначении параметров коллекторов учитываться их слабые места. На сегодня эти отдельные «перепускные» клапаны и трубопроводы скорее являются исключением; а распространенные сейчас и встроенные в корпус турбины байпасные каналы, естественно, уже не создают коллектору никаких проблем.
Металлический нейтрализатор имел в свое время и эффективный турбодвигатель Opel Calibra; он даже предполагался в те времена для крупносерийного производства. Из металла были также изготовлены предварительные нейтрализаторы 2,7-литровых Biturbo Audi. Так как и в этой сфере играет свою роль стоимостной фактор, то сегодня чаще всего можно встретить еще и распространенные керамические нейтрализаторы.
В концепции системы выпуска следует по возможности отказаться от изгибаний или запутанной укладки трубопроводов. «Аккуратная» прокладка трубопроводов с короткими путями имеет наивысшее значение, особенно для коэффициента полезного действия турбины.
Сегодня развитие турбонагнетателя идет значительно шире, и не только в виде некоего дополнительного компонента, привнесенного в двигатель. Чтобы вся концепция считалась обоснованной, следует учитывать и поведение турбонагнетателя сточки зрения акустики. Соответствующие требования в этом отношении к первому поколению турбонагнетателей не предъявлялись. У второго поколения добавились затем заданные параметры рабочей балансировки. Третье поколение помимо балансировки обнаружило еще и проблемы с пульсацией. И, наконец, четвертое поколение включило весь объем сервисных услуг производителей турбонагнетателей и дополнительно дорогостоящие испытания, на основе которых анализируют акустические свойства турбонагнетателя, рассчитывают их по заданным параметрам двигателепроизводителей и при необходимости корректируют.
Разумеется, при массовом производстве турбонагнетателей играет роль не только пара «колесо — корпус», но и выбор соответствующих диаметров колес компрессора и турбины. Эти диаметры не одинаковы; как правило, колеса турбин 
всегда несколько меньше по диаметру, чем колеса компрессоров. Такое положение связано прежде всего с эксплуатационными свойствами и коэффициентом полезного действия колес компрессора и турбины. Здесь справедливо условие: чем меньше турбина, тем меньше инерция масс колеса и тем меньше энергии необходимо применить для преодоления скачка частоты вращения. Теперь что касается компрессора: чем больше компрессор, тем меньше зазор между днищем поршня и головкой блока цилиндров (это относится, разумеется, и к турбине), тем лучше коэффициент полезного действия и объем потока. Отклонения в размерах колес друг от друга составляют, правда, всего несколько процентов.
Конструктивная программа постоянно дополняется снизу (новый КР — конструктивный ряд), чтобы в будущем можно было оптимально обслуживать и мини-двигатели.
Поскольку тенденция постоянно идет к небольшим нагнетателям с малыми моментами инерции масс, что гарантирует наличие хорошего характера срабатывания с низких частот вращения, то в соответствии с этим положением все производители реструктурируют свои программы. Не только новые знания, но и новые производственные технологии формирования геометрии колес позволили использовать малые нагнетатели в двигателях с большой поглощающей потребностью. Так, например, габариты нагнетателей, которые еще недавно использовались в двигателях легковых автомобилей, сегодня уже появились в классе легких и средних автомобилей для перевозки грузов и пассажиров; в этом нас убеждает и приведенный обзор на расположенном рядом рисунке.
Выбор типа нагнетателя, будет ли он осевой или радиальный, определяется диаметром колеса турбины. Осевой нагнетатель не может иметь малый диаметр, в противном случае от этого пострадает коэффициент полезного действия (малые длины лопаток, большие потери на зазорах). У радиальных турбин диаметр ограничивается прежде всего по эксплуатационно-техническим причинам (срок эксплуатации и нагрузка на лопатки за счет импульсов потока). Производитель судовых двигателей из Аугсбурга MAN B&W, который производит также и крупные нагнетатели, использует, например, радиальные турбины до моторной мощности около 4500 кВт в зависимости от турбонагнетателя. В диапазоне между 2000 и 4500 кВт появляется альтернатива радиальной турбине в виде осевой турбины, но здесь появляется и другой, стоимостной фактор: изготовление радиальной турбины по сравнению с осевой обходится почти в два раза дешевле.
