Автор: admin

Сыктывкарский государственный университет

Юридический факультет

Курсовая работа

по Истории отечественного государства и права

«Противодействие коррупции в России: историко-правовой аспект»

Научный руководитель Курач Т.Л.

Подготовила студентка гр.6130 Гринёва Л.Н.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

1. Противодействие коррупции в России

2. Противодействие коррупции в Российской империи. Должностные нарушения

3. Противодействие коррупции в советском уголовном праве

4. Противодействие коррупции в современной России

Вывод

Введение

В нашей стране происходит сложный процесс становления института государственной службы, и параллельно с ним, разрабатывается законодательство, имеющее антикоррупционную направленность. В современной научной литературе по проблемам борьбы с коррупцией существует множество определений коррупции. Ее рассматривают в нескольких аспектах: социальном, политическом, правовом. Ряд ученых считает, что коррупцию нужно рассматривать не как конкретный состав преступления или административного правонарушения, а как совокупность родственных деяний, включающих в себя ряд должностных злоупотреблений.

Обращаясь к этимологическому словарю необходимо отметить, что термин «коррупция» в переводе с латинского (corruptio) означает подкуп, порча, упадок.1С этой точки зрения изучение явления коррупции в системе государственной службы наиболее приемлемо, поскольку наиболее точно выражает основную закономерность его происхождения и выражения: первоначально имеет место подкуп обладающих соответствующими полномочиями государственных служащих, затем умышленное причинение вреда нормативно урегулированным общественным отношениям и в итоге – вызванный деформацией общественных отношений упадок общества. Трудности исследования феномена коррупции связаны с его многогранностью и проникновением в различные сферы, традиционно являющиеся объектами изучения различных общественных наук. Многообразие подходов к исследованию коррупции обуславливает отсутствие удовлетворяющего всех однозначного определения этого явления, но исторически первые определения коррупции относились к области права.

При этом к признакам коррупции обычно относятся: непосредственное нанесение ущерба авторитету или иным охраняемым законом интересам государственной власти (государственной службы); незаконный характер получаемых государственными служащими благ (материальных и нематериальных); использование государственными служащими своего статуса вопреки интересам государственной службы; наличие у государственного служащего умысла на совершение действий (бездействия), объективно причиняющим ущерб охраняемым законом интересам власти или службы; наличием у государственного служащего корыстной или иной личной заинтересованности.2

Одно из емких и кратких определений коррупции, используемых в документах ООН и Совета Европы: коррупция – это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях, в целях третьих лиц или групп.3

Актуальность темы курсовой работы чрезвычайно высока. На протяжении многих веков государство принимает различные меры по борьбе с коррупцией, однако до сих пор не найдены наиболее эффективные и это явление продолжает оставаться острой проблемой и сегодняшнего дня.

Целью настоящей работы является исследование противокоррупционных мер в российских памятниках права.

При этом объектом исследования будут противокоррупционные меры, а предметом — основные вехи развития законодательства о коррупции.

Задачи:

1.изучить историю возникновения коррупции и противокоррупционных мер в средневековой Руси.

2.рассмотреть борьбу с коррупцией и ее правовые аспекты в Российской империи.

3.описать антикоррупционные меры советского времени.

В работе использованы материалы отечественных памятников права, монографии, публикации в периодической печати, энциклопедии и библиографические издания. Проанализированы такие памятники как Русская Правда. Мерило праведное, Псковская судная грамота, Соборное уложение 1649 года, Судебники XV — XVI веков, законодательство периода становления абсолютизма, Указы XIX века, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных.

1. Противодействие коррупции в России

В русском языке взяточничество исторически связано с терминами «лихоимство» и «мздоимство». В толковом словаре В.И.Даль дает следующее толкование мздоимства и взяточничества. Мздоимствовать- брать подарки, приношения, взятки, быть продажным человеком. В земле нашей мздоимствуется по обычаю. Мздолюбие – сильное расположение к взяточничеству. Взятка – срыв, поборы, приношения, дары, гостинцы, приносы, пикшеш, бакшиш, хабара, могарычи, плата или подарок должностному лицу, во избежание стеснений, или подкуп его на незаконное дело. Лихоимец – жадный вымогатель, взяточник.4

Мздоимство упоминается в русских летописях XIII века. Можно говорить о том, что корыстные злоупотребления по службе возникли с появлением управляющих (вождей, князей) и судей как средство воздействия на их объективность и добросовестность при решении спорных вопросов. Так, первое законодательное ограничение коррупционных действий принадлежит Ивану III. А его внук Иван Грозный впервые ввел смертную казнь в качестве наказания за чрезмерность во взятках.5 Таким образом, правительствами во все времена предпринимались и продолжают предприниматься разнообразные меры по борьбе с коррупцией в системе государственной службы.

Мздоимство упоминается и в русских летописях XIV века в Двинской Уставной Грамоте 1397 г. (ст. 6) читаем: «А самосуда четыре рубли, а самосуд то: кто изыснав татя с поличным, да отпустит, а собе посул возьмет, а наместники доведаются по заповеди, ино то самосуд, а опричь того самосуда нет». Там же в ст.8: «а черес поруку не ковати, а посула в железех не просити; а что в железех посул, то не в посул».6В договоре Новгорода с князем Борисом Александровичем тверским 1446 – 1447 гг.: «А приведут тферитина с поличним к новгорочкому посаднику или новоторскому, судите его по хрестному челованью, а посула не взятии с обе половине»7

Большая часть исследователей истории российского законодательства полагает, что понятие посула начинает употребляться в смысле взятки, начиная с Псковской Судной Грамоты, которая имела особую статью «о посулах» (ст. 48).Грамота состоит из 120 статей, 108 из которых были приняты в 1467 г., а остальные были дописаны позже по решению веча. Некоторые из этих статей были приняты и выполнялись еще задолго до появления Судной Грамоты:

Ст.4: «…а тайных посулов не имати ни князю, ни посаднику»

Ст 48. « А кто почнет на волостелях посула сачить, да и портище соймет, или конь сведеть, а молвить так: в посуле есми снял, или конь свел, ино быти ему в грабежи, хто в посули снял, или коня свел.».Понимание этой статьи связано с определенными трудностями. Но, во всяком случае, несомненно, что в ней речь идет о посулах, вымогаемых волостелем, и об ответных действиях со стороны местных жителей. Эти действия приравниваются к грабежу. Вымогательство посулов волостелем признается явлением естественным и во всяком случае распространенным.Такой волостель вполне отвечает характеристике, данной в Мериле Праведном: он и «мзду емлеть», и «неправду судить», и «люди продаетъ»8.Но если в представлении автора соответствующей статьи Мерила пострадавшие от неправого суда только к «князю плачутъ», тщетно пытаясь найти у него управу на «злаго судию», то в живой исторической действительности обиженные персонажи Псковской Судной Грамоты действуют иначе. Волостель, повинный в вымогательстве, т. е. в неправом суде, находится под реальной угрозой расправы со стороны людей. Эта расправа, очевидно, столь не распространена, как и сами вымогательства, и псковский закон пытается защитить не в меру жадного волостеля от возмездия со стороны его «подопечных», готовых отнять у него коня и даже снять портище. Но иск к волостелю не беспорядочный самосуд разъяренной толпы, а действие, вероятно привычное и опирающееся на свою традицию, теперь отрицаемую феодальным законом. Это действие не произвол, а остаток древнего права, своего рода иска взакличь на обидчика и имеет общую классовую природу с выступлениями киян и владимирцев XII века против княжеских тиунов. Широкое распространение исков населения к наместникам и волостелям – характерная и важная черта русского средневековья. Она отмечена много лет спустя в царском приговоре об отмене кормлений: «Многие грады и волости пусты, учинили намђстники и волостели…мђхъ градов и волостеи мужичъя многие коварства содЂяша и убийства их (наместников и волостелей) людемъ, и какъ Ђдуть с кормленеи и мужики многими искы отъыскиваютъ…»9. Итак, действия тиуна – волостеляв реальной жизни фактически сдерживаются активным противодействием народных масс. Таким образом, наместник волостель повсюду – и в вечевой земле, и вне ее – имеет дело нес беззащитным, безответным и безропотным населением, как это иногда изображается в литературе. А людьми, сознающими свое право и готовыми активно стоять за это право, — наместник – волостель сталкивается с местным миром.

В Новгородской Судной Грамоте (ст. 26): «а докладшиком от доклада посулу не взять, а у доклада не дружить никоею хитростью, по крестному целованию». В Губной московской записи второй половины XV века «посул» — плата судье истцом или ответчиком по договоренности: «…а посулят большему наместнику, а двема третником то же; а тиуну великого князя – что посулят10»,

В «Сказании о Магмете — салтане» И.С.Пересветов осуждает взимание судьями неправильных «посулов» — взяток: «…да по мале времени обыскал царь судей своих, как они судят, и на них довели пред царем злоемство, что они по посулам судят».11. В «Сказании о царе Константине» того же Пересветова И.С. речь идет о «вельможах», которые «неправедными суды своими,емлючи посулы со обоих стран, с правого и с виноватого, и казны свои наполняли златом, и сребром, и многоценными камением,нечистым своим собранием»12.

Статья 3 Судебника 1497 г. определяет размеры пошлин, которые могут взимать с признанного по суду виновным судьи, разбиравшие дело. О взимании пошлин с дела пропорционально цене иска говорят и другие памятники права XIV – XV вв. размеры пошлин по Судебнику значительно понижены по сравнению с Двинской Уставной Грамотой. По-видимому, ст. 3 Судебника 1497г. направлено против Московской губной записи. Создание централизованного государства требовало упорядочения судебных сборов.

Также ст. 33 и 34 запрещают недельщикам брать посулы с тяжущихся для судей и лично для себя. Ст. 68 говорит, что решение о том, чтобы по всем городам и волостям Русского централизованного государства было объявлено запрещение взимать «посулы» и давать ложные показания на суде, указывает на стремление великокняжеской власти к широкому распространению Судебника как кодекса действующего феодального права.

Уголовным преступлением взяточничество было признано в период царствования Ивана IV по Судебнику 1550 года. В качестве мер ответственности предусматривалось наказание в виде временного и бессрочного тюремного заключения. Об этом говорят статьи 4,32,53,62,68.

Судебник 1589г. – в ст.3 за неправильно решенное дело, вследствие посула, взятого целовальником, подъячим или судьей, «исцов иск и пошлины на царя государя», «втрое взыскиваются» на одном судье – как лице, которому были подчинены целовальник и подъячий. По сравнению с Судебником 1550г., в ст. 3 выпущены слова «а в пене, что государь укажет», вероятно, потому, что дело о посуле, взятом должностными лицами в волостном суде, невозможно было доводить до верховной власти. Скорей всего преступления выборного судьи разбирал и судил волостной мир.

В ст.80, например, запрещает недельщикам брать посулы для себя или для судей бояр, окольничих, дворецких и т.д. Наказывалось торговой казнью или битьем кнутом.

В России коррупционное поведение лиц, состоящих на государственной службе, именовалось «лихоимством». И ввиду его опасности для государственной службы и соответственно для государства в целом борьбу с ним вели практически все правители и правительства нашей страны.

Поговорка «на посуле, как на стуле» неразрывно связала российского чиновника и «посул» — взятку.13Откуда в российской жизни сформировалось это глубокое убеждение в неискоренимости коррупции в России? Как отмечает П.В.Седов, ответ на этот вопрос удалось отыскать в весьма неожиданном месте: монастырских архивах.14Это обусловлено тем, что частые пожары были великим бедствием для деревянной Руси. В огне безвозвратно погибала большая часть ценнейших архивов центральных учреждений. А каменные стены монастырей сохранили для потомков многие документы, в том числе расходные книги. В этих архивах детально рассказывается о том, как представителям монастыря приходилось обивать пороги приказов, на какие условия идти, чтобы провести подъячих, защитить интересы обители. Эти материалы позволяют представить обширную картину подношений в приказах в конце XVI – XVII вв., на заре становления российской бюрократии. Подношения в приказах носили различный характер. Во-первых, это была так называемая «почесть», которая предлагалась челобитчиком заранее для успешного ведения дела. Во-вторых, приказным давали и за конкретную их работу с целью ее ускорения. И, в-третьих, они получали «посулы» за нарушение закона. По понятиям допетровской Руси, именно попосулы и были собственно взятками в современном смысле этого слова, в то же время как «почесть» и отдельная плата за составление бумаг не преследовалась законом.15Существо «почести» в системе государственной службы состояло не в материальной ценности подносимого, но в самом факте почтения. Подношение икон, святой воды, яиц к Пасхе наиболее точно выражает этот нематериальный характер «почести». И иконы с дорогими окладами стоили немалых денег, однако в допетровской Руси было весьма стойким убеждение, что икона не может иметь денежного выражения: в случае покупки иконы употреблялось выражение «мена». Принимая икону, приказные получали, таким образом, от монастыря благословение. Кроме икон, большим спросом пользовались издания типографии Иверского монастыря.16Другие монастыри сотнями раздавали приказным ложки, стаканы, ковши, щетки, гребни и т.п. Но наиболее массовыми подношениями «в почесть» были калачи и пироги. Их несли как состоятельные, так и бедные просители. Иконы, а также калачи и рыба, если ее было немного, принадлежали к разряду «почести», которую можно было принять, не беря обязательств в деле. Челобитчики не упускали случая поздравить приказных с новосельем, именинами, свадьбами близких или выразить свои сожаления по случаю какого – либо несчастья. Такие же подношения, включая рыбу и вино, делались и в связи с новым служебным назначением. Без «почести» было трудно даже подступиться ко вновь назначенным приказным. «Почесть» носила характер своеобразного соглашения – в обмен на нее приказные люди как бы брали на себя обязательство благожелательно отнестись к челобитчику. Но даже «законная» рыба в «почесть» к празднику, как это осознавалось обеими сторонами, не могла влиять на ход дела в приказе. Монастыри, владевшие соляными промыслами, ежегодно привозили в Москву в «почесть» также и соль. Самые крупные подношения, до 100 – 300 пудов, доставались покровителям монастыря и думным людям. Обычай систематического снабжения приказных солью в XVIIв. восходил к традициям предшествующего времени, когда содержание чиновников было делом подвластного им населения. К разряду «почести» XVIIв. Можно отнести и весьма частое кормление дьяков и подъячих обедами. Не получив причитающуюся им «почесть», приказные люди считали себя вправе напомнить об этом челобитчикам. «Почесть» как форма добровольного приношения на Руси призвана выразить уважение к тому, кто ее удостаивался. Уважительное значение «почести» присутствует и в русском обычае одаривать уважаемого человека, и в особенности высокое начальство. Этот обычай существует и поныне, он есть не что иное, как видоизмененная практика подношений средневековой Руси. Вместе с тем, в XVIIв. За старым понятием «почести» нетрудно разглядеть иное содержание, «почесть» все более приобретает значение разрешенной взятки. Эта трансформация подношений в XVIIв. Как нельзя лучше трансформирует происхождение мздоимства, которое расцвело на почве широкой практики подношений «почести» чиновникам, формально не запрещенной в допетровской Руси. Другая категория подношений в приказах связана с расходами на само ведение и оформление дел, помимо этого четко соблюдался обычай пригласить чиновника выпить чарку вина. Следует сказать, что все эти доходы учитывались властями при определении размера жалованья, если в приказе было много дел, с которых можно было «кормиться», то им платили меньше жалованья из казны, и наоборот. Впрочем, эти компенсации лишь в незначительной степени могли заменить подношения от челобитчиков. Таким образом, практика «кормления от дел» была частью государственной системы содержания чиновничества XVIIв.

Среди подношений приказным людям по расходным монастырским книгам разительно выделяются крупные траты, зачастую прямо называемые «посулами». Граница между разрешительной платой за приказную работу и незаконным «посулом» составляла 1-2 рубля. Как правило, размер «посула» не превышал 50-100 рублей, и нередко он был следствием вымогательства приказных, а жаловаться на приказного, взявшего «посул», было небезопасно, если не было сильного заступника при дворе или приказе.

Законодательные памятники позволяют проследить отрицательное отношение к «посулам» еще со времен, предшествующих появлению приказов. Законодательство решительно осуждает «посулы», понимая под ним подношения, связанные с неправильным решением дела. Этот же взгляд получил развитие в Соборном Уложении 1649г., где тема «посула» разработана с большей полнотой. Однако законодательство никак не регламентировало и даже не упоминало «почесть» и подношения «за работу», которые, таким образом, молчаливо разрешались. Но в отличие от Соборного Уложения, общественное сознание второй половины XVIIв. Осуждало не только «посулы», но и другие подношения приказным. Все эти подношения в целом в десятки раз превышали жалованье из казны, в связи, с чем такая структура доходов приказных была существенным препятствием для властей в борьбе с волокитой и мздоимством, составляющим основной источник доходов дьяков и подъячих. Большого труда стоило также заставить дьяков и подъячих отбывать положенное время на службе, поскольку челобитчики ожидали приказных на их подворьях, куда и везли самые ценные подношения.

Надо отметить что уголовное право в XVIIв. развивалось в условиях резкого обострения классовых противоречий. Заметным стимулом его развития, расширения круга деяний, подлежащих уголовному преследованию, послужили события начала XVIIв. и восстания 30 – 40-х гг. Уголовное законодательство принимало все более карательный характер. Это нашло воплощение в Уложении 1649г. Уложение впервые дает определенную классификацию преступлений. Были выделены специальные подгруппы преступлений – государственные (политические) и против порядка управления. Собственно уголовные преступления можно подразделить на две подгруппы – должностные и против прав и жизни частных лиц. О них говорится главным образом в XXI, и отчасти в XXII главах.17

Первую группу составляли преимущественно преступления должностных лиц судебных органов. Основной вид преступлений здесь составлял неправый суд за взятку или в результате пристрастного отношения к подсудимому по мотивам дружбы или вражды. Мотив о посуле как служебном преступлении является одним из доминирующих в Уложении в части приказного и воеводского управления и судопроизводства, свидетельствуя о процветании коррупции и произвола среди феодальной администрации. При неправом суде истцов иск обращался против судей любого звания, повинных в этом, причем в тройном размере. С них же взыскивались судебные пошлины, пересуд и правый десяток, которые шли в пользу казны. Судьи снимались с должностей, думные чины лишались чести, а недумные подвергались торговой казни(X,5,6.1518). Аналогичные кары за те же преступления предусматривались и в отношении судей патриаршего двора, а также и на городовых воевод и дьяков.

Определяя строгие меры для судий за посул и неправое решение дела, Уложение предусматривало возможные обходные пути таких нарушений закона – получение посула не самим судьей, а его родственниками. Если посул взят родственником судьи без его ведома, то судья не нес ответственности(X,7)19

Наказывались и нерадивое отношение к судейским обязанностям, волокита, изменение текста судного списка при его переписке набело подъячим по собственному усмотрению или по велению дьяка, вынос судебного дела из приказа «для хитрости» и т.п. В случае пропажи дела при выносе его из приказа с дьяка взыскивались истцов иск и государевы пошлины, сверх того, дьяк и подъячий подвергались наказанию кнутом и устранялись от должности. Закон предусматривал возможность окончательного оформления дела подъячим по велению дьяка, получившего посул, не в том виде, как было при судоговорении. За это назначалось суровое наказание: дьяку торговая казнь и лишение должности, а подъячему – отсечение руки(X,128,129).20Наказывалось кнутом и неисправное ведение записи судебных дел и сбора судебных пошлин, а при рецидиве – торговая казнь и лишение должности(X,128,129)21

В случае ложных обвинений в их адрес виновным назначалось «таковое же наказание, что указано дьяком и подъячим» (X,15,16)22.Словом закон брал под защиту судебные органы от наветов.

За должностные преступления определялись наказания и для низового аппарата – приставов, недельщиков, губных целовальщиков. Запрещали брать поборы и повторные проступки наказывались кнутом и лишением должности.

2. Противодействие коррупции в Российской империи. Должностные нарушения

Административный аппарат XVIIIв., в корне отличавшийся от средневекового приказного строя XVIIв., тем не менее сохранил практику подношений от челобитчиков.

Интересен Указ 30 января 1701 г., в плане изучения начального этапа формирования идеологии российского абсолютизма с ее стержневыми идеями беспристрастности и справедливости верховной власти в отношении всех подданных, заботы об общем благе и всенародной пользе. Указ направлен, во-первых, против тех приказных людей, которые «для своего лишнего мздоимания, отговариваются всякими приказными, будто нужными делами, волочат за крепостью недели по три и четыре, а иных месяцев по два…» 23, во-вторых, в провозглашении намерения с помощью нового порядка уберечь подданных от волокиты и убытков, в-третьих, в угрозе смертной казнью подъячим крепостных дел за «бездельные прибытки пронырством».24 С этой точки зрения Указ 30 января стоит в одном ряду с другими указами и манифестами, в которых разоблачительное начало, угрозы в адрес нерадивых и корыстолюбивых чиновников, равно как и обещания навести порядок.

В 1714 году Петр I издал указ «О воспрещении взяток и посулов»25(декабрь 1714г.), которым было отмечено поместное обеспечение чиновников, и повысил денежное жалованье. Была введена должность генерал-губернатора. Он ведал как гражданским, так и военным управлением, должен был бороться с судебной волокитой, вправе приостановить исполнение судебного решения. Это была попытка отделить суд от администрации. Генерал – губернатору выплачивались «столовые деньги». О жалованьи ему умалчивается. При Петре I губернатор получал в год 1200 руб. и 600 четвертей хлеба. Только при Петре I установлен твердый оклад жалованья губернатора, было окончательно покончено с системой кормлений, что конечно отнюдь не исключало незаконных поборов и прочее лихоимство.

17 марта 1714 года был издан «Указ о фискалах и о из должности и действии». Наиболее важный критерий, положенный в основу определения их компетенции, — «взыскание всех бегласных дел».26Статья вменяла фискалам в обязанность принятие мер по борьбе с взяточничеством и казнокрадством. На практике фискалы не всегда выполняли поставленные перед ними задачи, ибо они сами были частью бюрократического чиновничьего аппарата. Обер-фискал Нестеров, хотя и уличил во взяточничестве сибирского губернатора Гагарина, сам был приговорен за взяточничество к смертной казни.

В Воинских Артикулах 1715 г., описаны должностные преступления: злоупотребление властью в корыстных целях (арт. 194), взяточничество (арт. 184). Среди преступлений против порядка управления и суда в Артикуле особо выделены подделка денег (арт.199), печатей и документов (арт. 201), срывание указов (арт.203), принесение лжеприсяги (арт.196), лжесвидетельство (арт. 198). Все эти преступления наказывались чрезвычайно жестоко – смертная казнь, телесные наказания, тюрьма.

Очень четко формулируются составы растраты, присвоения и использования в своих интересах денег государственных с совершением подлога в отчетности. Артикул 194 устанавливает ответственность и за недоносительство. Определенный артикулом 194 состав преступления помещен среди других имущественных преступлений. Но он может быть квалифицирован и в качестве должностного преступления, поскольку содержит такие неправомерные действия, как подлог, неправильные записи в расходных книгах. Субъект преступления не обозначен. Видимо речь идет не только о военнослужащих, но и любых должностных лицах. Борьбе с этими преступлениями Петр I уделял большое внимание. Указом 1715 года повелевалось доносить самому государю не только о политических преступлениях, но и о хищениях из казны. Очень интересно толкование к артикулу 195. Оно определяет три важных момента: условия крайней необходимости (крайней голодной нужды), которые должны быть учтены, если кража была незначительной («съестное или питейное или иное, что невеликой цены украдет»27); совершение преступления в «лишении ума»; совершение преступления малолетними (возраст не указывался). Все три указанных обстоятельства могли повлечь либо смягчение наказания, либо полное его исключение.

Артикулы 196-198 устанавливают ответственность за лживую присягу и лжесвидетельство. За лживую присягу полагались отсечение двух пальцев и каторга. От суда требовалось выяснить как смягчающие, так и отягчающие обстоятельства. Если лживая присяга дана «не омыслясь»28, т.е. в беспамятстве, то в этом случае наказание отменялось; если же лживая присяга причиняла кому-то большой вред, наказание могло быть и более суровым – смертная казнь.

Указ от 1722 года также направлен на борьбу с казнокрадством, взятками и другими злоупотреблениями должностных лиц. В свойственной ему манере Петр I обращается к подданным: «понеже всуе законы писать, когда их не хранить».29Подчеркивается обязанность соблюдения законов всеми без исключения должностными лицами. Преступившие закон рассматриваются как нарушители прав государственных и противники власти. Петр I угрожает им смертной казнью, «без всякие пощады»30, независимо от предыдущих заслуг.

Более широкий перечень случаев превышения и злоупотребления властью содержался в главе 50 Генерального регламента коллегий. В январе 1724 года Петр I утвердил новую редакцию этой главы, устанавливающей меры взыскания и поощрения за службу. Ответственность непосредственно за превышение власти впервые была установлена для министров. Превышением власти считалось совершение действий, как выходящих за пределы компетенции должностного лица, так и таких, которые формально соответствуют служебной компетенции виновного, но по существу противоречат интересам государства, интересам службы, поскольку совершены без достаточных на то оснований. Таким образом, состав, определяемый настоящей статьей, включал в себя и превышение власти, и злоупотребление властью в нашем сегодняшнем понимании.

Наказывалось и бездействие, в тех случаях, когда оно приводило к злоупотреблениям.

В исторической и историко-правовой литературе предписания феодальной государственной власти о соблюдении суда правого, наказания за умышленное неправосудие, мздоимство и иные служебные преступления нередко оцениваются как акции чисто декларативного свойства31Наличие декларативных начал, элементов социальной демагогии в допетровских и петровских законодательных актах не вызывает сомнений. Очевидно, и их социально-политическое назначение – поддержать веру в «хорошего царя», в его беспристрастие и непогрешимость, веру в то, что произвол и беззаконие, если они становятся известны верховной власти, тут же подлежат осуждению и наказанию.

Однако, обличая казнокрадов, неправедных судей, или, как это имеет место в указе 30 января, мздоимцев-приказных, пытаясь установить и поддержать какой-то порядок, обеспечить соблюдение феодальной законности, верховная власть преследовала на деле и другие цели, выходившие за рамки социальной демагогии ради насаждения и поддержания царистских иллюзий. Среди них – стремление укрепить государственный аппарат, поднять его авторитет, сделать его более совершенным инструментом удержания в повиновении и подавления сопротивления эксплуатируемых масс, а также, что не менее важно, обеспечить приращение государственных доходов. Указ 30 января и представляет собой как раз такой документ, в котором фискальная «начинка» идеологической оболочки выражена особенно ясно.

Позднее политика Петра была продолжена в законодательных актах правительства Екатерины II,Александра I, Александра III и других государей. Однако уже в 1727 г. нехватка средств заставила правительство вернуться к прежней системе обеспечения, предусматривающей работу канцелярских служащих в городах без жалования с позволением «брать акциденцию от дел». Под иностранным словом «акциденция» узаконивался все тот же средневековый обычай кормиться приказным за счет населения. Лишь в начале 60-х гг. XVIII в. это правило было отменено. Монастырские расходные книги первой четверти XVIII в. позволяют сделать вывод, что во время правления Петра I сохранялись почти без изменения подношения в канцеляриях деньгами и натурой в почесть, кормление приказных обедом, плата за оформление дел и дача «посулов».32

Формирование системы управления по образцу западных абсолютистских монархий предполагало отход от ее содержания непосредственно за счет челобитчиков. В России напротив эти средневековые черты усилились. Государственная власть переложила большую часть расходов по содержанию приказного аппарата на плечи населения. Эта особенность составляла одну из отличительных черт формирования аппарата управления российского самодержавия. Рост аппарата управления вызывался государственными потребностями, но само государство было не в состоянии его содержать. Как отмечает Седов П.В. «почесть», «посулы» и прочие виды кормления от дел, стоящие у колыбели российского чиновничества, надолго определили лицо государственного аппарата, а глубоко укоренившиеся «посулы» остались в наследство последующему времени.33

В царствование Николая I правительство подтвердило свое негативное отношение к фактам преподнесения подарков чиновникам от частных лиц и различного рода обществ. По воле императора Сенат в 1832 г. издал Указ «О воспрещении начальствующим лицам принимать приношения от общества»34, считая, что подарки или какие-либо приношения чиновникам не должны иметь место в системе государственного управления.

Стремясь усилить и упорядочить меры борьбы с коррупцией, правительство приняло меры по упорядочению дисциплинарных взысканий, направленных на повышение ответственности гражданских служащих, и в 1845 г. включило в новое «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» обширную специальную главу «О мздоимстве и лихоимстве». В этой главе взяточничество, квалифицировалось как преступное деяние и подразделялось на «мздоимство» и «лихоимство». Согласно Уложению, в случае принятия взятки без нарушения служебных обязанностей и законов по службе чиновник подвергался наказанию в виде штрафа в сумме двойной цены подарка или снятию с должности. Взяточничество, сопряженное с нарушением государственных законов и служебных обязанностей, квалифицировалось как злоупотребление властью и наказывалось в уголовном порядке.35 Уголовные наказания за должностные преступления широко применялись в XIX в. Только в течение 1841-1859гг. почти 100 тыс. чиновников государственного аппарата были привлечены к суду за различного рода преступные действия, в том числе за взяточничество и присвоение казенного имущества.

Неправосудие – первое из должностных преступлений, возникшее в русском праве. Объектом неправосудия являлись, с одной стороны, правомерная деятельность судебных органов, а с другой – права физических и юридических лиц. Неоднозначно решался вопрос о субъекте неправосудия. Слово «кто» несомненно, удостоверяет, что виновником может быть не только судья, но и всякое должностное лицо которому вверено решение данного дела (казенные, административные управления, полиция и т.п.).В связи с вопросом о субъекте неправосудия встал вопрос и об ответственности за него присяжных заседателей. Но в XIX в. в судебной практике не встречалось дел о привлечении присяжных заседателей к ответственности за неправосудие.

Теория уголовного права выделяла два вида неправосудия – фактическое и юридическое. Первое состояло в признании или непризнании событий и фактов, т.е. вопросов, решавшихся судьями по внутреннему убеждению. Признаки второго – юридического неправосудия, как отмечал Сенат, «определить, возможно, и они ясно выражены в ст.366 (ст. 394 в редакции Уложения 1845) Уложения, признающей несправедливым то решение, которое поставлено в явное нарушение закона и положительного его смысла. Что же касается до обязанности судьи, при исполнении которой закон предоставляет ему руководствоваться убеждением совести, то определить нарушение оной фактическими признаками не представляется возможным, т.к. убеждение судьи никакому контролю не подлежит и допустить проверку этого убеждения в уголовном порядке значило бы сделать невозможным исполнение судебных обязанностей. Поэтому закон не может преследовать судью, если решение его явно не противоречит положительному смыслу закона, и если судья, поставивший такое решение, действовал не по убеждению совести, а из корыстной цели, то он может подлежать преследованию как лихоимец, а не за неправосудие».36

Новый импульс коррупционные явления в системе государственной службы получили в связи с переходом к рыночным отношениям и утверждением в стране капиталистического социально-экономического уклада. Наиболее эффективным средством коррумпирования крупных правительственных чиновников для российских предпринимателей стало их привлечение к учреждению акционерных обществ, предложение тех или иных должностей в советах и управлениях частных фирм. Тем самым произошло «сращивание» промышленной и финансовой олигархии с представителями правительственной бюрократии, что для последних по существу являлось завуалированной формой подкупа. В связи с этим в декабре 1884 г. Александром III был утвержден указ «О порядке совмещения государственной службы с участием в торговых и промышленных товариществах и компаниях». Объясняя необходимость издания такого указа, глава верховной власти подчеркнул, что этот документ был принят в целях укрепления авторитета государственной службы и охранения ее достоинства. В соответствии с этим указом государственная гражданская служба высших должностных лиц признавалась несовместимой с участием в учреждении железнодорожных, пароходных, страховых и др. торговых промышленных товариществ, а также общественных и частных кредитных ассоциаций. Они не имели права исполнять обязанности поверенных в делах производственных и коммерческих объединений. Чиновникам других классов разрешалось участвовать в учредительстве компаний при условии, если это участие не связано с вредными последствиями для государственной службы и на то получено разрешение начальства. Если чиновники, которым было запрещено сотрудничество с частными предприятиями, тем не менее, приняли участие в учреждении торгово-промышленных компаний или заняли в них те или иные должности, то закон требовал от них оставить государственную службу и сложить с себя присвоенное ими звание. В случае неподачи этими должностными лицами заявления об отставке в 3-х месячный срок их увольняли со службы приказами по ведомству или учреждению.

Интенсивный этап капитализации России, развившийся в последней четверти XIX- начале XX вв. связан с изменением в Уставе о службе гражданской с 1894 г. Было положено начало формированию государственных служащих «капиталистической формации»37, которые имели акции, получали мзду за исполнение других функций, при принятии важных решений. Нельзя исключить, что в ту эпоху расцвета пускала глубокие корни коррупция среди чиновничества. Обновление пришло с революционным переворотом, изменением типа политической власти.

3. Противодействие коррупции в советском уголовном праве

Накануне революции взяточничество и казнокрадство расцвело пышным цветом – бесконтрольность должностных лиц, низкий нравственный и образовательный уровень, ничтожные оклады, бумаготворчество и многоступенчатость прохождения бумаг и т.д.

Смена государственного строя и формы правления в октябре 1917 г. не отменила коррупцию как явление, но зато сформировала лицемерное отношение к ней, немало способствовавшее укоренению мздоимства и лихоимства (как выражались предшественники большевиков) в новой административной среде. Декрет СНК «О взяточничестве» от 8 мая 1918 г. стал первым в Советской России правовым актом, предусматривавшим уголовную ответственность за взяточничество (лишение свободы на срок не менее пяти лет, соединенный с принудительными работами на тот же срок). Интересно, что в этом декрете покушение на получение или дачу взятки приравнивалось к совершенному преступлению. Кроме того, не был забыт и классовый подход: если взяткодатель принадлежал к имущему классу и стремился сохранить свои привилегии, то он приговаривался «к наиболее тяжелым и неприятным принудительным работам», а все имущество подлежало конфискации».38

В закрытом письме ЦК КПСС «Об усилении борьбы с взяточничеством и разворовыванием народного добра» от 29 марта 1962 г. говорилось, что взяточничество – это социальное явление, порождаемое условиями эксплуататорского общества. Октябрьская революция ликвидировала коренные причины взяточничества, а «советский административно-управленческий аппарат – это аппарат нового типа».39В качестве причин коррупции перечислялись недостатки в работе партийных, профсоюзных и государственных органов, в первую очередь, в области воспитания трудящихся.

Указывалось, что большинство должностных лиц честно и добросовестно выполняют свой служебный долг. Однако встречаются случаи, когда должностное лицо злоупотребляет служебным положением, недобросовестно относится к исполнению служебных обязанностей, берет взятки, совершает подлоги. Но советское уголовное право является одним из средств борьбы с должностными преступлениями, способствует повышению качества и эффективности работы должностных лиц, воспитанию их в духе соблюдения социалистической законности и государственной дисциплины. Однако УК РСФСР не дает определения понятия должностного преступления. Согласно УК Украинской ССР «должностным преступлением признается нарушение должностным лицом обусловленных его служебным положением обязанностей, причинившее существенный вред государственным или общественным интересам или охраняемым законом правам и интересам граждан» (ст.164).За злоупотребление властью или служебным положением предусматривалось наказание по ч.1 ст.170 УК – лишение свободы на срок до 3 лет, или исправительные работы на срок до 2 лет, или увольнение от должности. Часть 2 ст.170 УК предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок до 8 лет. Халатность наказывалась лишением свободы на срок до 3 лет, или исправительными работами на срок до 2 лет, или штрафом до 300 руб., или увольнением от должности. Получение взятки без отягчающих обстоятельств наказывалось лишением свободы от3 до 10 лет с конфискацией имущества. При отягчающих обстоятельствах — лишение свободы от 8 до 15 лет с конфискацией имущества и со ссылкой после отбытия лишения свободы на срок от 2 до 5 лет или без ссылки; а при особо отягчающих обстоятельствах – смертной казнью с конфискацией имущества.

Звучат в уголовном кодексе такие преступления как дача взятки, посредничество во взяточничестве, должностной подлог и преступления против социалистического правосудия.

История борьбы Советской власти с коррупцией закончилась вместе с самой властью, не увенчавшись успехом. Эта борьба характеризовалась несколькими интересными и важными чертами. Во-первых, власть не признавала слово «коррупция», позволив ввести ее употребление лишь в конце 80-х годов XX в. Использовались такие термины, как «взяточничество», «злоупотребление служебным положением», «попустительство» и т.п. Отрицая термин, отрицали понятие, а значит – явление. Тем самым заранее обрекали на неудачу и анализ этого явления, и любую борьбу с его частными уголовно наказуемыми проявлениями. Во-вторых, советское «правосознание» в большинстве случаев удивительно наивно и непродуктивно объясняло причины коррупционных явлений, в связи, с чем коррупция к середине 80-х годов XX в. поразила значительную часть государственных служащих и в известной степени была передана по наследству, ныне действующему аппарату государственного управления.

4. Противодействие коррупции в современной России

Советский опыт «борьбы с коррупцией» в значительной мере был воспринят новой Россией.

Российский государственный аппарат первых лет постсоветского периода, так же как и экономика страны, да и все общество в целом, оказался в состоянии глубокого кризиса. Только с 1991 по 1994 гг. органы исполнительной власти на федеральном уровне обновились на 56%, а в регионах примерно на треть. Коррупция, некомпетентность, элементарная безграмотность, отсутствие управленческой культуры широко распространились среди государственных служащих.. В ответ на это Президентом России был принят Указ «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы» от 4 апреля 1992 г. Указ, как показала практика, был самым игнорированным нормативным правовым актом, в нашей стране, в силу объективных и субъективных факторов. Однако Указ предусматривал ряд серьезных мер антикоррупционного характера. Так, в п.2 данного указа было закреплено, что служащим госаппарата запрещено заниматься предпринимательской деятельностью, оказывать любое не предусмотренное законом содействие физическим и юридическим лицам с использованием своего служебного положения в осуществлении предпринимательской деятельности и получать за это вознаграждения, услуги и льготы; выполнять иную оплачиваемую работу на условиях совместительства (кроме научной, преподавательской и творческой деятельности), а также заниматься предпринимательской деятельностью через посредников, а равно быть поверенным у третьих лиц по делам государственного органа, в котором он состоит на службе, самостоятельно или через представителя принимать участие в управлении акционерными обществами, товариществами с ограниченной ответственностью или иными хозяйствующими субъектами.

Нарушение указанных требований влечет освобождение от занимаемой должности, иную ответственность в соответствии с действующим законодательством. Кроме того, госслужащим вменялось в обязанность при назначении на руководящую должность представлять декларацию о доходах, движимом и недвижимом имуществе, вкладах в банках и ценных бумагах, а также обязательствах финансового характера.

Однако, как показала практика, указ Президента России во многом оказался фиктивным, поскольку отсутствовало четкое законодательное регулирование целого комплекса вопросов, связанных с государственной службой, не был детально проработан механизм исполнения и контроля над исполнением положений указа.

В 1993 г. Верховным Советом РФ был принят Закон РФ «О борьбе с коррупцией», но он так и не был подписан президентом. В 1995 г. и 1997 г. были приняты Государственной Думой и одобрены Советом Федерации Федерального Собрания РФ соответственно второй и третий проекты Федерального закона РФ «О борьбе с коррупцией» и также отклонены Президентом РФ.

Принятие Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации» от31 июля 1995 г. явилось важным и одним из крупных этапов развития отечественного законодателя, направленного на предупреждение и пресечение коррупции в системе государственной службы нашей страны. В статье 1140 данного правового нормативного акта закреплены ограничения связанные с государственной службой, большинство которых носит антикоррупционный характер, и в этой части отечественное законодательство соответствует международным стандартам.

27 января 1999 г. тогдашним министром внутренних дел РФ С.В. Степашиным от имени РФ подписана Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию.

В 2001 году на парламентских слушаниях «Современное состояние и пути совершенствования законодательства Российской Федерации в области борьбы с коррупцией» обсуждались законопроекты «Основы антикоррупционной политики», «О противодействии коррупции», «О парламентском расследовании» и «О кодексе поведения государственных служащих».

В Государственной Думе третьего созыва антикоррупционный законопроект «О противодействии коррупции» дошел лишь до первого чтения. По мнению юристов, этот документ призван не столько направлять борьбу с коррупцией, сколько имитировать ее.

Время от времени власть инициирует шумные, с освещением в центральных СМИ, антикоррупционные кампании. Например, 24 ноября 2003 г., как раз накануне выборов, Указом Президента РФ № 1384 утверждено Положение о Совете при Президенте Российской Федерации по борьбе с коррупцией.

Некоторое изменение ситуации в области противодействия коррупции было связано с подписанием Россией международных документов. 9 мая 2006 г. постоянный представитель РФ при ООН Виталий Чуркин в Нью-Йорке официально передал в Секретариат ООН грамоту о ратификации Россией Конвенции ООН против коррупции от 14 декабря 2005 года. Федеральный закон «О ратификации Конвенции ООН против коррупции» был подписан президентом В.В. Путиным 8 марта 2006 года.

19 мая 2008 года вышел Указ Президента Российской Федерации «О мерах по противодействию коррупции», который на данный момент является действующим.

Вывод

Рассмотрев все поставленные вопросы можно сделать следующие выводы.

Противокоррупционные меры в Руси впервые были предприняты в III веке и первые упоминания найдены в Двинской Уставной Грамоте. Далее об этом упоминает Псковская Судная Грамота, которая имела несколько статей о борьбе с посулами. Однако надо заметить, что вымогательство посулов волостелем здесь считается явлением естественным и очень распространенным. В то историческое время, волостель, преступив границы дозволенного вымогательства, подвергался в большей степени народной расправе, которая не ведала законов и ограничений в своем праведном гневе. И это не было произволом, а считалось обычаем.

Судебники 1497, 1550 и 1589 гг. уже предусматривают наказание в виде временного и бессрочного заключения в тюрьму, взыскивание с судьи, как лице, которому подчинялись младшие чины. А также за лихоимство, борьбу с которым вели практически все правители нашей страны, предусматривалась торговая казнь или битье кнутом.

В XVI — XVII вв. было широко распространено такое понятие, как «почесть», которая была формой добровольного подношения и была призвана выражать уважение к тому, кто ее удостаивался. Уважительное значение «почести» происходит от русского обычая одаривать уважаемого человека и особенно начальство. Этот обычай существовал на протяжении многих веков и существует поныне. Происхождение его, как уже упоминалось, связано с практикой подношений на Руси. Также в тот исторический период широко практиковалось кормление чиновника и следует заметить, что все эти доходы учитывались властями при определении размера жалованья. Таким образом, практика кормления от дел была частью государственной системы содержания чиновничества. В Соборном Уложении 1649 г. освещена тема «посула». Предусматривалось наказания такие как – снятие с должности, штраф, лишение чести, торговая казнь, наказание кнутом, отсечение руки.

В Российской империи сохранялась практика подношений от челобитчиков и Петр I издает указ о запрещении взымания взяток и посулов. Взамен кормления и подношений чиновникам было назначено поместное обеспечение и повышено денежное жалованье. Также введен новый надзорный орган – прокуратура, новую должность – генерал – губернатор – для борьбы с судебной волокитой и пресечением лихоимства. Однако, не смотря на то, что Петр I уделял большое внимание борьбе с казнокрадством, взятками и другими злоупотреблениями должностных лиц и угрожал им смертной казнью, независимо от предыдущих заслуг, зло по-прежнему процветало.

Далее в XIX веке при Николае I издается указ о запрещении принимать подношения, и были усилены меры против мздоимства и лихоимства. Была включена глава в новое «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных». Наказание предусматривало штраф или снятие с должности.

Новое развитие коррупция получила при переходе к новым рыночным отношениям и утверждению в стране капиталистического социально-экономического уклада. В связи с этим Александр III издает указ «О порядке совмещения государственной службы с участием в торговых и промышленных товариществах и компаниях». Из которого, на лиц занимающих государственные должности накладывались определенные ограничения, касающиеся совмещения государственной службы с коммерческой деятельностью и ряд других мер. В случае неподчинения закон требовал оставить службу и сложить с себя присвоенное звание.

Затем наступила революция, которая не принесла значительных изменений в эту область. Был издан декрет «О взяточничестве», затем позже ряд других документов, которые предусматривали уголовную ответственность за взяточничество в виде лишения свободы, принудительные работы и конфискацию имущества.

При советской власти данная тема также не подвергалась большим реформам. Коррупция продолжала существовать. А проводимая борьба с ней была недостаточно разработана и продумана, отличаясь зачастую однобокостью. Меры борьбы с коррупцией предусмотренные в Уголовном Кодексе включали в себя лишение должности, конфискацию имущества, штраф, исправительные работы, тюремное заключение, ссылку, смертную казнь.

На современном этапе приняты ряд нормативно – правовых актов по борьбе с коррупцией, которые предусматривают ряд различных ограничений и обязательств для должностных лиц. Один из последних таких актов это Указ Президента Российской Федерации «О мерах по противодействию коррупции» от 19.05.2008 г. Эффективность его покажет время.

Список литературы

Псковская судная грамота и ее время. Алексеев Ю.Г. //Наука, 1980 г.

Соборное уложение 1649 года. Маньков А.Г. Текст. Комментарии. // Наука, 1987 г.

Судебники XV – XVI веков // Издательство академии наук СССР 1952 г.

Российское законодательство X – XX веков // Юридическая литература, М., 1985 г. Т.2,З, 4, 5,6

На посуле как на стуле. Из истории российского чиновничества XVII в. Седов П.В. //Звезда 1998 г. №4.

Советское уголовное право. Часть особенная. // М., Юридическая литература. 1983 г.

Демидова Н.Ф.Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. // М.1987,

Мельников В.П., Нечипоренко В.С. Государственная служба в России: отечественный опыт организации и современность. // Ч.1 М.,2000

Буланже М.Коррупция – дочь протекции // Служба кадров 1999.№ 10

Гладких Гладких В.И. Коррупция в России: генезис, детерминанты и пути преодоления. /«Российский следователь» 2001 №3

Собрание законодательства Российской Федерации.// 1995,

Административно – правовые средства предупреждения и пресечения коррупции в системе государственной службы (история и современность) Куракин А.В. //Государство и право , 2002, №9

Меры предупреждения и пресечения коррупции в системе государственной службы России (история и современность). Куракин А.В. // Власть и управление №5

Консультант плюс : Высшая школа //Учебное пособие. Выпуск 10.

1 Толковый словарь иностранных слов (составитель Н. Л. Шестернина, М.,1998г., с.157)

2 Максимов С.В. Коррупция. Закон. Ответственность. С.43 — 44

3 Лунеев В. В. «Коррупция: политические, экономические, организационные и правовые проблемы» (тезисы доклада) //«Государство и право». 2000. №4, С. 101.

4 Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М., 2000, с.,121, 387.

5 Гладких В.И. Коррупция в России: генезис, детерминанты и пути преодоления. («Российский следователь» 2001 №3, с.31)

6 ААЭ, Т.1 № 13; Грамоты Великого Новгорода и Пскова. (ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографическою экспедициею Академии Наук)

7 ССГД, т.1 с.24 №18 (СГГД – Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной Коллегии иностранных дел.); ГНП с. 37, №20 (Грамоты Великого Новгорода и Пскова)

8 Мерило Праведное, л.64

9 ПСРЛ (Полное Собрание Русских Летописей) XIII, с.267

10 ААЭ, т.1, №115.

11 В.Ф.Ржига. И.С.Пересветов, публицист XVI в.,1951г., с. 136,158.

12 Там же, с. 70

13 Седов П.В. «На посуле, как на стуле». Из истории российского чиновничества XVII в.// Звезда 1998г. №4 с.206

14 Седов П.В. Указ. Сочинение с. 206.

15 Демидова Н.Ф.Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. М.1987, с.141 -146.

16 См. Седов П.В. Указ. сочинение, с.206

17 А.Г.Маньков Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России с.218

18 То же с.218

19 То же с.218

20 То же, с.219

21 То же, с.219

22 То же, с.219

23 То же, с. 277

24 См. Законодательство периода становления абсолютизма Т.4 с.276

25 См. ПСЗ. Собр.1 Т V №2871

26 Законодательство периода становления абсолютизма. Т.4,с.177

27 То же с.386

28 То же с. 387

29 То же с.188

30 То же с.188

31 См. Памятники русского права. Вып.VI М.,1957, с.145

32 См. Седов П.В. «На посуле, как на стуле». Из истории российского чиновничества XVII в.// Звезда 1998г. с.213.

33 См. Седов П.В. Указ. соч. с.213.

34 См. ПСЗ. Собр.1 Т. XXII №25028.

35 См. Мельников В.П., Нечипоренко В.С. Государственная служба в России: отечественный опыт организации и современность. Ч.1 М.,2000, с. 125.

36 Законодательство периода становления абсолютизма. Т.4 с.386-387

37 См. Буланже М.Коррупция – дочь протекции // Служба кадров 1999.№ 10 с.27

38 Россия и коррупция: кто кого. Доклад Регионального общественного фонда ИНДЕМ // www.indem.ru

39 См. Гладких Гладких В.И. Коррупция в России: генезис, детерминанты и пути преодоления. («Российский следователь» 2001 №3, с.31)

40 См. Собрание законодательства Российской Федерации. 1995, №31.Ст.2990.

КУРСОВОЙ ПРОЕКТ

на тему:

«Коррупция как вид социально-патологических явлений: причины существования, способы борьбы и результаты»

План

Введение

Основания для коррупции в системе государственного управления

1.1 Системные дисфункции государственной службы

1.2 Коррупция как явление, имеющее тяжкие социальные последствия

Реформирование государственной службы как способ регулирования управленческих аномалий

2.1 Внедрение механизмов противодействия коррупции в органах государственной власти

2.2 Технологии деятельности по предупреждению и пресечению коррупции

2.3 Меры борьбы с коррупцией в Федеральной миграционной службе

Заключение

Список литературы

Введение

Активные преобразования в России начала 1990-х гг. не только привели к коренным изменениям в ее политической системе, но и изменили механизм государственного управления. Несмотря на провозглашение принципов демократического общественного устройства, в нашей стране так и не завершилось формирование многих государственных и общественных институтов.

Причинами этого явились не только просчеты проводимых реформ и борьба между старой и нарождающейся общественной элитой. Отставанию в развитии также способствовало возникновение и развитие в российском обществе ряда крайне социально опасных явлений: организованная преступность, бюрократизм, коррупция буквально захлестнули формирующуюся российскую систему государственных органов управления, деформировали не только ее структуру, но и «кадровый ресурс». Это привело к созданию слабого, малоэффективного механизма государственного управления, власть которого стала средством удовлетворения личных и клановых интересов отдельных групп государственных служащих, произошло их сращивание, как с представителями бизнеса, так и с организованной преступностью.

Эти проблемы особенно актуализировались в последние пять лет в условиях попыток государственной власти и ее верховных институтов провести конкретные мероприятия по укреплению государственности, наведению порядка в системе государственного управления, «разъединению» государственного управления и предпринимательской деятельности. В условиях слияния чиновничества и представителей бизнеса коррумпированность государственного аппарата стала серьезной угрозой для обеспечения стабильности и развития России.

Проблема масштабной коррупции, характеризующаяся многообразием и высокой организованностью ее форм (подкуп, лоббизм, повальное мздоимство, олигополия, политическая и транснациональная коррупция, завуалированные хищения и злоупотребления, совершаемые чиновниками, и т.п.) — вот с чем столкнулась Россия на пути к интеграции в мировое сообщество. В нашей стране появились социальные «болезни» высокоразвитых стран, в отношении которых они уже накопили опыт противодействия и к которым нам необходимо выработать собственный национальный «иммунитет», иначе Россия лишится своей экономической и внешнеполитической независимости и влияния.

В последнее 10-12 лет в России наблюдается превалирование неформальных способов регулирования общественных отношений, что во многом является следствием воздействия коррупции на природу властных отношений. В этой связи необходимость исследования явления коррупции очевидна, для чего уместно объединить усилия специалистов различных областей науки, работающих над данной проблемой: политологов, социологов, правоведов, философов и др.

Современные возможности российского общества и государства (правовые, организационные, идеологические, материальные и т.д.) в противостоянии коррупции крайне ограничены, так как до настоящего времени этой проблеме в нашей стране не уделялось достаточного внимания. Несмотря на серьезность ее социальных последствий и многообразие форм проявления, в России не велось необходимых комплексных исследований в данной области.

Следствием этого явилось упрощенное представление о коррупции. Представления о ней формируются лишь по отдельным ее формам (взяточничество, подкуп). Это не раскрывает сути коррупции как явления, ее механизма негативного воздействия на государственные и социальные институты. Отсутствие теоретического осмысления данной проблемы породило множество неверных подходов к ее практическому решению, не принесших ощутимых результатов.

По своей природе коррупция представляет собой социально-правовое явление, обуславливающее необходимость борьбы с ней различными методами и средствами, в том числе и правовыми. Сказанное объясняется двумя причинами. Во-первых, тем, что коррупция деформирует существующие легальные методы и механизмы управления общественными процессами и влечет антисоциальные последствия. Во-вторых, деятельность участников коррупционных отношений неправомерна, поэтому важнейшие свойства права, его формальная определенность, нормативность, государственная гарантированность, системность при умелом и последовательном их использовании способны надежно противостоять неписаным теневым правилам.

Кроме того, коррупция разлагающе воздействует на такие важнейшие сферы общественных отношений, как власть и собственность. Именно в этом коренится ее общественная опасность и вредность. Рост коррупции, изменение ее форм — не только российская, но и мировая тенденция. Отсюда ее изучение — остроактуальная и вместе с тем сложная и практически значимая проблема.

Проблема коррупции на сегодняшний день является одной из важнейших в органах исполнительной власти. Особенно остро она стоит в тех органах власти, которые осуществляют интенсивное и непосредственное взаимодействие с гражданами и организациями по вопросам оказания общественно значимых государственных услуг и исполнения государственных функций.

Однако на сегодняшней день не уделяется должное внимание анализу ошибок, пробелов и коллизий миграционного законодательства, приводящего к его коррупциогенности и ненадлежащей практике правоприменения, выражающейся в использовании государственным гражданским служащим ФМС России.

При этом до сих пор в нашей стране отсутствует единая общепринятая методика оценки уровня коррупции и анализа наиболее коррупционных сфер деятельности отдельных органов власти в части проведения должной и системной работы по выявлению коррупционных возможностей и анализу наиболее коррупционных сфер деятельности федеральных органов государственной власти, по установлению причин существования присущих деятельности их сотрудников коррупционных факторов, создающих повышенный риск совершения коррупционных действий указанными субъектами, реализующими нормативные предписания, по определению уровня закрытости, а также иных отдельных специфических особенностей деятельности органов власти и показателей, образующих коррупционные риски.

Основания для коррупции в системе государственного управления

1.1 Системные дисфункции государственной службы

Под воздействием внешних факторов или внутренних дисфункций возникают аномалии системы государственного управления – отклонения от нормальных параметров функционирования. Государственная служба предназначена для реализации функций государства, направленных на обеспечение целостности и условий эффективной жизнедеятельности национального сообщества (страны). Предметом ее практики является предупреждение и преодоление патологических отклонений в социальной жизни, с которыми гражданское общество путем самоорганизации и самоуправления справиться не может. Решение этих задач осуществляется посредством служебных функций.

Информационно-аналитическая функция имеет целью диагностику происходящих в обществе процессов: выявляются факты социально-патологических отклонений или признаки их формирования, исследуются причины и условия их генезиса, изучаются спонтанно образующиеся факторы противодействия социальным дисфункциям.

Проектно-нормативная функция реализует задачу разработки проектов решений государственных органов по профилактике, социально-экономическому регулированию или властной нейтрализации социально-патологических отклонений.

Нормативно-постановляющая функция осуществляется в процессе принятия законодательных, постановляющих и распорядительных актов на уровне полномочных в этом отношении органов государственной власти.

Социально-контрольная функция – осуществление контроля исполнения гражданскими структурами государственных нормативных и распорядительных актов, оценка происходящих в обществе изменений в связи с исполнением решений государственных органов и общей динамики состояния социального организма.

Указанные служебные функции реализуются в специализированных структурах органов государственной власти. Главным условиям нормальности структурирования государственной системы является соответствие структур социально-организационным (упорядочивающим) функциям государства в необходимом и достаточном их определении.

Нормальность процесса государственно-служебной деятельности в целом определяется по качественным критериям отношений государства и общества, структурно-функционированному состоянию системы государственной службы и характеру поведения (деятельности) индивидов и групп. Соответственно указанным уровням рассматриваются и аномальные проявления (служебные дезорганизации).

Отклонения, происходящие в отношениях между гражданским обществом и государством, и структурно-функциональные расстройства системы государственной службы проявляются в:

смещении цели государственной службы, когда она переключается на обслуживание социально непродуктивной элиты в политической и экономической сферах, обеспечивая ее жизнеспособность и благополучие в ущерб интересам общества;

неадекватности структуры государственных органов задачам и функциям социально-организационной практики;

нарушении субординационных (властная вертикаль) и координационных внутриструктурных связей, рассогласование деятельности ветвей и уровней государственной власти;

неспособности сбора и анализа информации о социальных процессах или избирательном, социально непродуктивном ее использовании;

нормотворческой дисфункции, проявляющейся неоперативностью и несовершенством разрабатываемых проектов государственных решений или расхождением между социально обоснованными предложениями и политическими установками;

правоприменительной несостоятельности – неспособности обеспечения исполнения принимаемых органами государственной власти решений, проявляющаяся в распространенности правонарушений в управленческой деятельности и жизни общества.

Интегральными проявлениями указанных дисфункций являются профессиональная некомпетентность, бюрократизация и коррумпированность государственной службы.

Аномалии государственной службы начинаются с нарушения открытости государственно-общественных отношений. Это происходит, когда:

а) государство всесильно и тотально контролирует социальные и экономические процессы, навязывая гражданскому обществу свои проекты его деятельности, что приводит фактически к ликвидации гражданской свободы. Власть служит себе и ставит на службу государству все общество;

б) государство подчиняется воле доминирующей части гражданского общества и обслуживает ее интересы (служба олигархии);

в) государство бессильно или заинтересовано в спонтанном формировании гражданского общества. В этой ситуации государство дистанцируется от общества, закрывается от него и обслуживает само себя, оставляя для своего оправдания лишь имитацию социально-управленческой деятельности.

Испытывая давление факта смещения государственно-служебной цели и бюрократизации управления, функции системы государственной службы становятся также аномальными: информационно-аналитическая функция или превращается в средство тотального контроля социальных процессов в интересах власти, или становится самоцелью в процессе имитации социального управления; проектно-нормативная деятельность приобретает характер нормативного оформления воли верхов; организационно-исполнительная и контрольная функции или концентрируются во внутриструктурном управленческом пространстве, или также превращаются в средство тотального социального контроля.

При таком отклонении функций утрачивается потребность профессионализации служащих, ориентированной на знание человека, процессов социальной самоорганизации, умение диагностировать состояние общества и его систем, творчески подходить к разработке и применению технологий регулирования социальных аномалий.

Названные отклонения усиливают аномалии служебного поведения. Формируясь таким образом, служебная среда оказывается вне сферы продуктивного социального контроля. Это создает условия для распространения фактов злоупотребления властью, превышения полномочий, безнаказанного бездействия, предательства интересов службы. Эпидемическое распространение этих фактов порождает самую опасную для государства и общества служебную аномалию — коррупцию.

1.2 Коррупция как явление, имеющее тяжкие социальные последствия

В современном федеральном законодательстве отсутствует легальное определение коррупции. Современное международно-правовое определение коррупции дано в комментарии к ст. 7 принятого Генеральной Ассамблеей ООН Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (совершение или несовершение какого-либо действия при исполнении обязанностей или по причине этих обязанностей в результате требуемых или принятых подарков, обещаний или стимулов или их незаконное получение всякий раз, когда имеет место действие или бездейстие) и в Конвенции Совета Европы о гражданско-правовой ответственности за коррупцию 1999г. (просьба, предложение, дача или принятие, прямо или косвенно, взятки или любого другого ненадлежащего преимущества или обещания такового, которые искажают нормальное выполнение любой обязанности или поведение, требуемое от получателя взятки, ненадлежащего преимущества или обещания такового).

Коррупция — это социальное явление, заключающееся в разложении власти. Государственные служащие или иные лица, уполномоченные на выполнение публичных функций, используют свое должностное положение, авторитет занимаемой должности в корыстных целях, для личного обогащения или в групповых интересах.

Из этого следует, что в типичном виде механизм коррупции выглядит следующим образом. Это использование уполномоченными на выполнение государственных и приравненных к ним функций лицами своего служебного статуса и связанных с ним возможностей для незаконного получения материальных благ и преимуществ, а также противоправное предоставление им таких благ и преимуществ физическими и юридическими лицами.

Необходимо различать коррупционное действие и коррупцию как явление. Это различие принципиально важно при определении причин и условий коррупции, ее диагностике, а также при разработке и реализации противокоррупционных мер и оценке их результативности. Коррупционное действие – это конкретный случай взаимодействия субъекта и объекта подкупа, процесс реализации в этой форме их частных интересов. Коррупция как явление раскрывается совокупностью распространенных, устойчиво повторяющихся коррупционных действий, производимых и обусловленных общими в системах социального управления факторами.

Коррупция представляет собой опаснейший вид социальной патологии, поражающий систему государственного и муниципального управления. Сложность преодоления коррупции заключается в том, что она реализуется в сфере действия сверхактивных факторов мотивации поведения людей — богатства и власти. Происходящий в коррупционном процессе саморегулируемый обмен материальными ресурсами и информацией (управленческим решением) наделяет ее способностью самоорганизации и, следовательно, устойчивого самосохранения.

Большая и длительно сохраняющаяся распространенность любого негативного социального явления непременно вызывает «привыкание» к нему и формирует отношение как к неизбежности и даже норме жизни.

Коррупция увеличивает диспропорцию социальной структуры общества, усиливает имущественную дифференциацию граждан, социальную напряженность.

Социальная цена коррупции и прямая стоимость коррупционной сделки зависят от уровня управления, на котором принимается решение, подвергаемое продаже. Чем выше этот уровень, тем тяжелее и распространеннее негативные социальные последствия, больше коррупционный риск и, соответственно, компенсирующая его цена подкупа.

Итак, проблема коррупции в России далеко переступила этические и правовые границы. Это не просто отсутствие морали или игнорирование этических ценностей, приводящее высокопоставленных государственных чиновников и лидеров бизнеса к взяточничеству и обману общественности. Главный корень проблемы и его разветвления заключаются в отсутствии реально действующих институтов жизнеспособного гражданского общества, включая: правовые нормы, независимую судебную систему, публичный аудит, способные к принципиальному расследованию средства массовой информации и многое другое.

Во многом производными от экономических являются политические причины и условия коррупционной преступности. Среди этих причин российские криминологи справедливо называют:

отчуждение большинства населения от власти, в частности от управления государственной и муниципальной собственностью, от правотворчества и правоприменения, которыми фактически воспроизводятся основания зависимости граждан от чиновников;

отсутствие эффективного парламентского контроля за проявлениями коррумпированности высших должностных лиц государства;

разрушение прежней системы негосударственного (главным образом, политического, партийного) контроля за деятельностью государственных органов и должностных лиц, почти не компенсированное новыми средствами.

Что касается социально-психологического аспекта детерминации коррупционной преступности, то здесь также присутствует несколько очень специфичных для России криминогенных обстоятельств, среди которых специалисты традиционно отмечают многовековые традиции мздоимства и лихоимства на российской государственной службе и во многом связанную с этим психологическую готовность большой части населения к подкупу государственных служащих для реализации своих законных и незаконных интересов.

Реформирование государственной службы как способ регулирования управленческих аномалий

2.1 Внедрение механизмов противодействия коррупции в органах государственной власти

Реформирование государственной службы предусмотрено в рамках проводимой реформы, которая предусматривает оптимизацию функционирования органов исполнительной власти и введение механизмов противодействия коррупции в сферах деятельности органов исполнительной власти.

Применение всех технологий борьбы с коррупцией должно включать в себя комплекс политико-идеологических, правовых, организационно-технических, социально-экономических мер:

К комплексу политико-идеологических мер можно отнести меры, направленные на обеспечение прозрачности принятия решений государственными органами всех уровней и органами местного самоуправления; реформирование процедуры аукционов, предоставления квот, заказов и т.д.; правовое воспитание и культурно-просветительскую работу для осознания обществом ущерба от коррупции, признания государством и обществом того, что коррупция — это угроза национальной безопасности.

Среди конкретных мер можно выделить следующие: четкое разграничение функций принятия решений, реализации решений, контроля, предоставления услуг между соответствующими государственными органами; сокращение прямого вмешательства государственных органов в экономику, прежде всего в части, касающейся разрешительных функций; информационная поддержка антикоррупционнных мер, публикация соответствующих материалов, доступно изложенных в наиболее доступных для населения источниках; обеспечение доступа любого гражданина к необходимой для его деятельности и не являющейся секретной административной информации; формирование положительного образа российского чиновника и государственной службы, повышение престижа государственной службы; активное привлечение общественных организаций, средств массовой информации, ассоциаций журналистов, профсоюзов, аналитических центров;

В рамках правовых мер наиболее четко реализуется работа с текущим законодательством по приведению его в соответствие с нормами антикоррупционной политики. Правовые меры противодействия коррупции должны предполагать следующее: противодействие коррупции должно состоять в совершенствовании экономического законодательства и законодательства о государственной службе; ориентация законодательства на борьбу, главным образом, с коррупцией, а не с коррупционерами; введение дисциплинарной или административной ответственности (а при определенных условиях — и уголовной) за совершение деяний, создающих условия для коррупции либо коррупционных правонарушений; уменьшение диспозитивных норм законодательства в целях уменьшения у чиновников возможности выбора вариантов поведения; ограничение иммунитетов высших должностных лиц государства для обеспечения расследования и привлечения к ответственности виновных в совершении коррупционных преступлений; рассмотрение вопроса об установлении в качестве основной меры наказания за коррупционное действие запрещения работать в государственных организациях и потери всех социальных льгот, которые предоставляет государственная служба; введение персональной ответственности должностных лиц в сфере распоряжения средствами и имуществом; продолжение наращивания (в качественном плане) действенной системы финансового контроля, представление коррупции как серьезной проблемы национальной безопасности; совершенствование взаимодействия органов государственной власти со средствами массовой информации и общественными организациями в вопросах обеспечения достоверной и всесторонней информации о деятельности органов государственной власти; конфискация имущества корыстных преступников, которая могла бы явиться источником доходов, необходимых для обеспечения достойного уровня жизни граждан.

Массив организационно-технических мер может предусматривать создание единой службы, занимающейся антикоррупционной политикой; улучшением материального обеспечения государственных служащих; проведением взвешенной кадровой политики, в том числе особой работой по подготовке и приему граждан на государственную службу.

Среди конкретных мер можно выделить следующие: создание независимого органа для проведения антикоррупционной политики на уровне федерального центра и в регионах; проведение непредвиденных проверок деятельности государственных служащих, в том числе особым независимым органом; создание благоприятных условий для граждан, которые обращаются с жалобой на того или иного чиновника; обеспечение режима конфиденциальности для предотвращения утечек важной информации, которой можно воспользоваться в коррупционных целях; введение процедуры пересмотра комплекса антикоррупционных мер каждые 3 года; разработка системы мониторинга возможных точек возникновения коррупционных действий в государственных и общественных организациях и строгого контроля за деятельностью лиц, находящихся в этих «точках»; одной из наиболее действенных форм воспитания государственных служащих, особенно впервые принятых, должна стать пропаганда высших ценностей нашего общества и неприятия любых, даже, казалось бы, самых безобидных проявлений коррупции; упразднение различных внебюджетных фондов, осуществляющих выплаты чиновникам; существенное увеличение денежного содержания государственных служащих; отладка механизмов прохождения службы с учетом разграничения юридического статуса профессиональных чиновников и «политических назначенцев»; организация системы поощрений, при которой чиновнику было бы выгодно и в материальном, и в моральном планах вести себя честно и эффективно; реорганизация системы государственной службы в целях значительного сокращения непомерно разросшегося государственного аппарата; изменение административно-правовых отношений в системе государственной службы на началах конституционного принципа равенства всех перед законом и судом; создание системы возмещения вреда, который причинен лицам в результате коррупционных деяний, для чего организовать специальный фонд, куда перечисляется определенный процент от жалования чиновника; ратификация международных договоров и конвенций.

В рамках социально-экономических мер представляется необходимым выполнение следующих действий: уменьшение наличного оборота, расширение современных электронных средств расчета внедрение современных форм отчетности, которые облегчают контроль за движением средств, затрудняют возможности дачи взяток в наличном виде, что особенно важно для борьбы с низовой коррупцией; коммерциализация части социальных (в том числе коммунальных) услуг, ибо введение в этой сфере конкуренции превращают коррумпированный рынок дефицитных услуг в нормальный рынок услуг; введение реальной зависимости системы предоставления основных услуг населению от самого населения через его влияние на формирование эффективного местного самоуправления; использование опыта международных и национальных специализированных агентств и развитие международного сотрудничества.

На основе возможных механизмов противодействия коррупции должны выстраиваться технологии противодействия коррупции.

2.2 Технологии деятельности по предупреждению и пресечению коррупции

Изучение проблемы курсового проекта позволяет выделить конкретные направления, связанные с определением приемов и методов, обеспечивающих эффективное противодействие коррупции.

Технологии деятельности по предупреждению и пресечению коррупции политико-идеологического характера предусматривают:

введение открытых конкурсов на государственные заказы и закупки (там, где это невозможно, должны применяться жесткие спецификации и стандарты на продукцию и услуги);

информационная поддержка антикоррупционнных мер, публикация соответствующих материалов, доступно изложенных в наиболее доступных для населения источниках;

все материалы, связанные с коррупционными действиями, если они не затрагивают систему национальной безопасности, в обязательном порядке делать доступными для общественности;

для доступа граждан к информации о работе государственных и муниципальных органов недостаточно закрепления права граждан на информацию в ст. 29 Конституции РФ, необходимо принять специальные законы, устанавливающие порядок доступа к информации, находящейся в государственных органах;

создание специальной государственной программы, в рамках которой через центры по информированию граждан обеспечен доступ любого гражданина к административной информации;

внедрение информационной системы, позволяющей гражданам и частным структурам иметь доступ к информации о состоянии рассмотрения заявок, обращений, жалоб, других документов, о должностных лицах и службах, которые занимаются их вопросами;

формирование негативного отношения общества к коррупции посредством просветительской работы с несовершеннолетними, создания художественных фильмов и другой медиапродукции;

избавление от распространения вредного мифа «воруют все», создающего дополнительный благоприятный фон для распространения коррупции;

распространение среди населения информации с комментариями юриста и психолога о том, как поступать при нарушении прав; распространение правовой грамотности среди населения;

использование в формировании надлежащего общественного мнения средств массовой информации, обеспечение свободы СМИ в получении и распространении информации о коррупции;

внедрение правила, согласно которому в случае серьезных подозрений о наличии коррупции среди сотрудников определенного департамента или учреждения руководство этого учреждения прибегает к использованию различных средств профилактики.

Правовые технологии деятельности по предупреждению и пресечению коррупции должны включать:

пересмотр уголовного законодательства и ответственности за коррупцию (установление запретов на занятие в дальнейшем государственных должностей, конфискация имущества и др.);

запрет амнистии на лиц, осужденных за коррупционные преступления, увеличение сроков для снятия или погашения судимости;

установление достаточного срока для рассмотрения коррупционных правонарушений, для более тщательного рассмотрения дел и обеспечения неотвратимости наказания для лиц, совершивших коррупционное правонарушение;

установление возможности ограничения права на неприкосновенность частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений в отношении определенного круга лиц, находящихся на государственной службе, поскольку деятельность чиновника является публичной;

введение в практику законотворческой деятельности обязательного проведения криминологической экспертизы крупных законопроектов в области антикоррупционной политики;

отмена презумпции невиновности в отношении чиновников, расходы которых значительно превышают доходы;

установление жесткого финансового контроля над доходами и имуществом должностных лиц и членов их семей, декларирование доходов государственными служащими и членами их семей, изучение деятельности членов семей, занятых в предпринимательстве, на предмет использования «властного ресурса» в целях семейного обогащения;

нормативное закрепление правила, согласно которому государственный служащий в случае возникновения сомнений в правомерности полученного от руководителя для исполнения распоряжения должен незамедлительно в письменной форме сообщить об этом своему непосредственному руководителю и руководителю, давшему распоряжение, и потребовать письменного подтверждения распоряжения;

расширение составов коррупционных преступлений, имеющихся в УК РФ (фаворитизм, непотизм, конфликт интересов, создание благоприятных условий для политических партий, незаконное обогащение по большей части неизвестны российскому уголовному законодательству, не всегда перечисленные деяния охватываются составами преступления, предусмотренными в ст. 285 и 286 УК РФ).

Технологии деятельности по предупреждению и пресечению коррупции организационно-технического характера:

создание независимого органа для проведения антикоррупционной политики, взаимодействующего с органами безопасности и внутренних дел, с совещательным органом при Президенте РФ и наделенного особыми чрезвычайными полномочиями. Данный орган должен действовать на началах коллегиальности и создаваться парламентом;

создание в регионах специализированных советов, органов или инспекций по координации антикоррупционной деятельности, с полномочиями проверки и анализа законопроектов на их коррупциогенность;

использование метода провоцирования на коррупционные действия при условии закрепления в трудовом контракте чиновника возможности использования данной технологии;

использование системы многоканального получения информации о совершенных и готовящихся коррупционных преступлениях;

принятие жалоб от населения на неправомерные действия чиновников, осуществляемое не правоохранительными органами, а специальными общественными организациями с последующей их передачей в правоохранительные органы при условии постановки на особый контроль руководством соответствующих правоохранительных органов;

создание и навязывание иных, нежели взятка, инструментов быстрого разрешения проблем;

установление постоянной отчетности и гласности в вопросах обнаружения коррупции и обсуждение последствий — наказаний за коррупционные действия;

использование в процессе подготовки государственных служащих практических занятий с целью формирования навыков принятия решений в случаях, когда чиновник сталкивается с возможностью коррупции;

включение в программы тестирования кандидатов при принятии на государственную службу Правил служебной этики государственных служащих, текст которых должен стать доступным любому гражданину, посетившему государственный орган, для чего должен быть размещен на самом видном для посетителей месте;

введение института Присяги государственного служащего;

введение практики распределения выпускников вузов и лиц, поступающих на государственную службу, способствующей пресечению формирования в государственных органах неформальных групп (кланов), которые способствуют развитию системной коррупции и созданию в органах власти организованных преступных групп управленцев;

установка в каждом государственном органе телефонов доверия и публикация их номеров в средствах массовой информации;

закрепить обязанность руководителя государственного органа рассмотреть поступившие сообщения о нарушении государственными служащими Правил служебной этики, принять по ним соответствующие меры, при этом обеспечить пресечение фактов преследования за критику, информация о принятых мерах к должностному лицу, нарушившему нормы служебной этики, доводится до сведения заявителя, коллектива сотрудников государственного органа и может быть опубликована в средствах массовой информации;

введение ротации чиновников.

Представленные технологии противодействия коррупции предполагают их четкую правовую регламентацию, наполнение соответствующими мерами организационно-технологического характера с введением ответственности руководителей государственных органов за состояние антикоррупционных мероприятий.

2.3 Меры борьбы с коррупцией в Федеральной миграционной службе

Анализ миграционного законодательства Российской Федерации в целом, а также отдельных нормативно-правовых актов, позволил определить основные коррупциогенные факторы, то есть отдельные нормативные предписания или совокупность нормативных предписаний, которые во взаимосвязи с управленческими обыкновениями с большей или меньшей степенью создает риск совершения коррупционных действий субъектами, реализующими эти нормативные предписания, то есть создают коррупционные риски.

Выявлено 11 типичных для миграционного законодательства коррупционных факторов, наиболее распространенными из которых являются широта дискреционных полномочий, отсутствие административных процедур, нормативные коллизии и завышенные требования к лицу, предъявляемые для реализации его права.

Таким образом, анализ миграционного законодательства на коррупциогенность позволил предположить, что первичные причины образования коррупционных рисков совершения коррупционных действий сотрудниками ФМС России базируются прежде всего на ошибках, пробелах и коллизиях миграционного законодательства, приводящих к его коррупциогенности и ненадлежащей практике правоприменения.

Поэтому ключевой и основополагающей мерой по борьбе с коррупцией в системе ФМС России предлагается диагностика ведомственных нормативных правовых актов на предмет их коррупциогенности.

Необходимость этого подтверждается и тем, что в Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г., подписанной Российской Федерацией в декабре 2003 года, в числе направлений противодействия коррупции называется необходимость оценки правовых документов и административных мер с целью определения их адекватности с точки зрения предупреждения коррупции и борьбы с ней.

В свете Указа Президента Российской Федерации от 21 марта 2007 г. № 403 «О внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации по вопросам государственного управления в области миграционной политики», наделяющего ФМС России новыми полномочиями по разработке и представлению в установленном порядке проектов федеральных законов, актов Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, а также полномочием по принятию нормативных правовых актов по вопросам, относящимся к установленной сфере деятельности, указанная диагностика позволит Службе избежать не только ошибки, пробелы и коллизии в результатах ведомственного нормотворчества и ненадлежащей практики его применения, но позволит значительно сократить количество коррупционных факторов, создающих повышенный риск совершения коррупционных действий субъектами, реализующими эти нормативные предписания.

Принимая во внимание, что ФМС России по большей части занимается прежде всего оказанием общественно значимых и массовых услуг (так, например, ежегодно в подразделения ФМС России по вопросам осуществления регистрационного учета обращаются более 20 миллионов человек, по вопросам выдачи и замены паспорта — более 11 миллионов человек, по вопросам оформления гражданства около 500 тысяч человек), потенциальные коррупционные возможности ведомства весьма широки.

Помимо высокой интенсивности контактов с гражданами и организациями сотрудники ФМС России обладают высокой степенью свободы действий, то есть недопустимой широтой дискреционных полномочий, а также предъявляют завышенные требования к лицу для реализации его права. Отсутствие четкой и детальной регламентации административных процедур взаимодействия сотрудников ФМС России с физическими и юридическими лицами, а также многочисленные нормативные коллизии повышают риски совершения коррупционных действий.

В сфере деятельности Федеральной миграционной службы целесообразно осуществление следующего комплекса мер:

1. Деперсонализация взаимодействия сотрудников ФМС России с гражданами Российской Федерации, иностранными гражданами, лицами без гражданства, другими категориями физических лиц, организациями, индивидуальными предпринимателями путем внедрения системы «одного окна», системы электронного обмена информацией.

2. Четкая и детальная регламентация административных процедур взаимодействия сотрудников ФМС России с гражданами РФ, иностранными гражданами, лицами без гражданства, другими категориями физических лиц, организациями, индивидуальными предпринимателями.

3. Четкая и детальная регламентация внутренних административных процедур, а также их деление на стадии с закреплением за независимыми друг от друга должностными лицами для обеспечения взаимного контроля.

4. Организация проведения антикоррупционной экспертизы ведомственных нормативных правовых актов ФМС России и их проектов, а также проектов нормативных правовых актов в сфере миграции, вносимых в Правительство Российской Федерации.

5. Создание в ФМС России специализированного подразделения по противодействию коррупции.

6. Создание в ФМС России оперативной системы информационного обмена с правоохранительными органами с целью своевременного предоставления сведений о коррупционных событиях в ФМС России и ее территориальных органах.

7. Внедрение системы внутреннего контроля ФМС России, основанной на механизме выездных служебных проверок и расследований, в том числе немедленном предоставлении информации о коррупционных инцидентах в специализированное подразделение по противодействию коррупции ФМС России, контрольно-надзорные и правоохранительные органы.

8. Организация постоянного мониторинга имущественного положения должностных лиц, в том числе на основе анализа деклараций о доходах и имуществе.

9. Установление обратной связи, в том числе путем рассмотрения обращений и жалоб граждан Российской Федерации, иностранных граждан, лиц без гражданства, других категорий физических лиц, предприятиями, организациями, учреждениями и индивидуальными предпринимателями.

10. Внедрение единой информационной системы документооборота в ФМС России и ее территориальных органах.

11. Использование современных информационно-коммуникационных технологий и применение технических средств контроля, в том числе внедрение нового оборудования (оснащение помещений средствами видеонаблюдения, звукозаписи т.д.).

12. Ротация руководителей управлений и подразделений центрального аппарата ФМС России и ее также территориальных органов.

13. Принятие необходимых мер организационного, технического и финансового характера по размещению территориальных органов ФМС России в помещениях, находящихся в федеральной собственности.

14. Повышение уровня материального вознаграждения сотрудников ФМС России.

15. Внедрение обязательного тестирования кандидатов, поступающих на государственную гражданскую службу в ФМС России;

16. Разработка и применение Кодекса этического поведения сотрудников ФМС России.

Заключение

Коррупция представляет собой серьезную угрозу для современного российского государства и общества. Непринятие кардинальных мер по противодействию данному явлению может привести к негативным последствиям для государства и общества. Противодействие коррупции должно состоять в совершенствовании экономического законодательства и законодательства о государственной службе.

Законодательство должно быть ориентировано на борьбу, главным образом, с коррупцией как с негативным явлением, а не с коррупционерами. Антикоррупционная политика должна представлять собой комплекс мер и процедур, применение которых именно в совокупности принесет ожидаемый положительный результат. Необходимым представляется создание независимого органа для проведения антикоррупционной политики на федеральном и региональном уровнях с наделением их особыми полномочиями.

Конкретными мерами должны стать: исключение коррупционных преступлений из перечня статей, по которым объявляется амнистия, установление достаточного срока для надлежащего рассмотрения коррупционных преступлений, установление запретов на занятие в дальнейшем государственных должностей теми, кто был уличен в коррупции, формирование положительного образа российского чиновника и государственной службы, повышение престижа государственной службы, уменьшение наличного оборота, использование метода провоцирования, системы многоканального получения информации о совершенных и готовящихся коррупционных преступлениях.

Должна существовать система мониторинга возможных точек возникновения коррупционных действий; распределение и ротация государственных служащих должна стать нормой для современного российского государственного аппарата.

Неотъемлемой частью антикоррупционной политики должна стать также ратификация и исполнение международных договоров и конвенций.

Список литературы

1. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 25 октября 2005 г. № 1789-р «О Концепции административной реформы в Российской Федерации в 2006-2008 годах».

2. Аржибаева О.Р. Меры предупреждения коррупционной преступности: проблемы и возможные пути решения // Чиновник. 2006, № 6 (42).

3. Банных Г.А. Управленческие аномалии в государственной гражданской службе.// Чиновник. 2005, № 6 (40).

4. Иванова С.А. Проблемы коррупции в государственных органах: технологии противодействия. // Чиновник. 2006, № 6 (34).

5. Кардашова И.Б. Развитие МВД России как субъекта национальной безопасности» // Административно право и процесс. 2006, № 3.

6. Кудрявцев В.Н. Лекции по криминологии. М.: Юристъ, 2005.

7. Собянин С.С. Высшие органы государственной власти субъектов Российской Федерации в условиях административной реформы // Журнал российцского права. 2006, № 10.

8. Трунов И.Л. «Антикоррупционная политика в России //Право и политика. 2006, № 11.

Оглавление

Введение

Глава 1. Понятие коррупции

§ 1.1 Понятие коррупции в российском законодательстве и науке

§ 1.2 Понятие коррупции в международном праве

Глава 2. Масштабы распространения коррупции в сфере высшего образования

Глава 3. Меры профилактики коррупции в системе высшего образования (в СФУ)

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Актуальность темы исследования

Коррупция известна давно и воспринимается как данность во многих странах мира. Однако как социальное явление она осознается лишь в последние три-четыре десятилетия. Что же касается текущего десятилетия, то оно отмечено взрывом интереса к коррупции¹. Природа коррупции, ее причины и последствия, антикоррупционные меры являются предметом не утихающих споров.

Внимание исследователей к коррупции стимулировалось скорее общественным интересом к реформам, их подготовке и проведению, нежели к самому предмету исследования². Действительно, периоды реформ отличает повышенный общественный интерес к коррупции. В такие периоды появляется множество журналистских публикаций, доставляющих богатый материал обществоведам. В то же время интерес может возникать и в самих социальных науках, когда коррупция оказывается в поле зрения ученых как атрибут основного предмета исследования или сопутствующее ему социальное явление.

Актуализация проблемы коррупции в России и осознание обществом необходимости ограничения ее негативных последствий связано с перестройкой, а затем с политическими и экономическими реформами 90-х годов. Быстрые темпы современных процессов глобализации и ускоренное развитие рыночных отношений в Российской Федерации обусловливают трансформацию существующих и появление новых угроз экономической безопасности. Наиболее опасными угрозами являются коррупционные угрозы, которые проявляются во всех сферах экономической деятельности, управления и приобрели черты системной угрозы экономической безопасности государства.

Коррупция как системная угроза национальной безопасности представляет собой рынок теневых услуг, тесно взаимосвязанный с другими социальными институтами — политическими, экономическими, культурологическими. Современная коррупция характеризуется наличием регулярных и долговременных социальных действий, определенных коррупционных проявлений, часть из которых представляет собой уже известные теневые схемы, экономические преступления, финансовые махинации, используемые преступниками для отмывания «грязных» денег, а также другие уникальные в видовом отношении процессы.

Задачи исследования

В научном сообществе сложились определенные традиции исследования коррупции. Задача данной работы — рассмотреть возможности исследования этого социального явления в сфере образовательных отношений высшей школы России в рамках различных подходов, с позиции комплексного подхода мер противодействия, в частности особое внимание к мерам профилактики.

Объект исследования

В поле нашего внимания будет коррупция в публичной сфере, а также на границе между частной и государственной сферами, в области их взаимодействия, где так или иначе присутствуют участники образовательных отношений по поводу и в связи с этими отношениями.

Глава 1. Понятие коррупции

§ 1.1 Понятие коррупции в российском законодательстве и науке

Понятие «коррупция» в отечественной криминологии используется достаточно давно. Более того, в отечественной криминологии исследуются особенности коррупционной преступности, личности коррупционера, латентность коррупционных преступлений³. Некоторые исследователи говорят о коррупции как о целой относительно самостоятельной правовой науке и учебной дисциплине — корруптологии, вкладывая в это понятие «пути совершенствования уголовной политики и законодательства о воздействии на организованную преступность и коррупцию»⁴.

Между тем до настоящего времени в Российской Федерации нет действующего законодательного акта, в котором бы прямо говорилось о том, какие преступления следует относить к числу коррупционных и следует ли относить только преступления. Так в ч. 1 ст. 1 ФЗ «О противодействии коррупции» N 273-ФЗ сказано, что коррупцией является: злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами. В данном случае в закон заложено простое перечисление составов в сочетании с робким выделением общих признаков для данного вида криминологического объекта.

Однако возникает вопрос о том, чем до принятия ФЗ «О противодействии коррупции» руководствовались исследователи коррупции (коррупционной преступности) для выделения из массива совершенных деяний коррупционных преступлений (правонарушений)?

Как показывает анализ доктрины коррупция разными авторами определяется по-разному, во многом произвольно.

С.П. Глинкина считает, что коррупция является намеренным несоблюдением принципа независимости сторон с целью получения за счет такого поведения каких-либо преимуществ для себя или для других лиц, с которыми установлены личные отношения.⁵

Например, Б.В. Волженкин к числу коррупционных преступлений относит: мошенничество, присвоение и растрату, совершаемые с использованием служебного положения, злоупотребление должностными полномочиями, незаконное участие в предпринимательской деятельности, получение взятки, служебный подлог, воспрепятствование законной предпринимательской деятельности, ограничение конкуренции и ряд других преступлений, совершаемых государственными служащими или служащими органов местного самоуправления с использованием своего служебного положения (в широком смысле этого слова) в корыстных, иных личных или групповых целях⁶.

А.И. Долгова не приводит полного перечня коррупционных преступлений. Однако, по ее мнению, к их числу следует относить, помимо вышеуказанных преступлений, еще и дачу взятки (291 УК РФ), незаконное получение или разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (183 УК РФ), подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ст. 309 УК РФ), коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ), воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (ст. 141 УК РФ)⁷. В.Ф. Кузнецова понимает под коррупцией подкуп должностных лиц государства⁸. С.В. Максимов в своей работе «Коррупционная преступность в России: правовая оценка, источники развития, меры борьбы» не только дает примерный перечень коррупционных преступлений, но и выделяет три их группы в зависимости от того, в качестве основного, обязательного дополнительного непосредственного объекта преступного посягательства либо факультативного его объекта выступает авторитет публичной службы (государственной службы и службы в органах местного самоуправления):

1) собственно коррупционные преступления, посягающие на авторитет государственной службы или службы в органах местного самоуправления, выступающий в качестве основного непосредственного объекта таких посягательств (коррупционные преступления в узком значении понятия);

2) коррупционные преступления, посягающие на ту же социальную ценность как на обязательный дополнительный непосредственный объект (коррупционные преступления в широком значении понятия);

3) коррупционные преступления, посягающие на названную социальную ценность как на факультативный (необязательный) объект.

К собственно коррупционным преступлениям, по мнению названного автора, могут быть отнесены 5 видов уголовно наказуемых деяний:

1) злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ);

2) незаконное участие в предпринимательской деятельности (ст. 289 УК РФ);

3) получение взятки (ст. 290 УК РФ);

4) дача взятки (ст. 291 УК РФ);

5) служебный подлог (ст. 292 УК РФ).

В число коррупционных преступлений, относящихся ко второй группе, следует включить 5 видов преступлений:

1) воспрепятствование законной предпринимательской деятельности (ст. 169 УК РФ);

2) регистрация незаконных сделок с землей (ст. 170 УК РФ);

3) контрабанда, совершенная должностным лицом с использованием своего служебного положения (п. «б» ч. 3 ст. 188 УК РФ);

4) провокация взятки (ст. 304 УК РФ);

5) организация преступного сообщества (преступной организации) для совершения любого из преступлений первой или второй группы, относящихся к числу тяжких или особо тяжких (ст. 210 УК РФ).

И, наконец, к третьей группе преступлений могут быть отнесены деяния, предусмотренные: п. «в» ч. 2 ст. 160 УК РФ, 164 УК РФ, «в» ч. 2 и ч. 3 ст. 174 УК РФ; ч. 3 ст. 175 УК РФ; ст. 176, 177, 193, 199 УК РФ, п. «в» ч. 2 или ч. 3 ст. 221 УК РФ, п. «в» ч. 3 или ч. 4 ст. 226 УК РФ; п. «в» ч. 2 или ч. 3 ст. 229 УК РФ; ч. 3 ст. 256 УК РФ; ч. 2 ст. 258 УК РФ⁹.

К. Фридрих считает, что коррупция — это отклоняющееся поведение, соединенное с частной мотивацией, означающей, что частные (индивидуальные, групповые) цели преследуются за публичный счет¹⁰.

В учебной криминологической литературе коррупция определяется как — социальное явление, характеризующееся подкупом — продажностью государственных и иных служащих, принятием ими материальных и нематериальных благ и преимуществ за деяния, которые могут быть выполнены с использованием официального статуса данных субъектов, связанных с этим статусом авторитета, возможностей, связей.

Одним из основных признаков коррупции как противоправного деяния служит наличие ее своеобразного механизма, представляющего собой осуществление одного из следующих действий:¹¹

двусторонней сделки, в ходе которой одна сторона — лицо, находящееся на государственной или иной службе (коррупционер), нелегально «продает» свои служебные полномочия или услуги, основанные на авторитете должности и связанных с ней возможностях и связях, физическим или юридическим лицам, а другая сторона (корруптер), выступая «покупателем», получает возможность использовать государственную или иную структуру власти в своих целях (для обогащения, получения и закрепления каких-либо привилегий, ухода от социального контроля, от предусмотренной законом ответственности и т.п.);

вымогательства служащим от физических или юридических лиц взятки, дополнительного вознаграждения за выполнение (или невыполнение) правомерных или неправомерных действий;

инициативного, активного подкупа физическими или юридическими лицами служащих, нередко осуществляемого с сильным психологическим воздействием на них, шантажом и последующей своеобразной «посадкой на взятку».

Важная особенность коррупции — своеобразие субъектов коррупционных деяний, которыми являются, с одной стороны, должностные лица и иные государственные и негосударственные служащие, а с другой — любые физические и юридические лица.

Указанные субъекты в своей совокупности образуют своеобразную коррупционную сеть, включающую, по мнению экспертов, три составляющие:

коммерческие, финансовые структуры, их представители, реализующие полученные в результате коррупционных деяний выгоды и льготы и превращающие их в дополнительный доход;

группу государственных и негосударственных чиновников, предоставляющих за плату указанные выгоды и льготы и обеспечивающие прикрытие корруптеров при принятии различных решений;

группу защиты коррупции, включающую должностных лиц правоохранительных и контрольных органов.

При этом необходимо иметь в виду, что коррупция преимущественно развивается на основе существующих государственных и муниципальных структур. Анализ распределения коррупционных потоков по разным уровням власти свидетельствует о лидерстве в этом отношении муниципального уровня, держащего три четверти рынка коррупционных услуг. 20% этого рынка приходится на региональный и 5% — на федеральный уровни власти.

Своеобразной чертой коррупции является разнообразие «предметов» купли-продажи в коррупционных деяниях и их различие для коррупционера и корруптера при их общей корыстной мотивации либо иной личной заинтересованности.

Около 70% принимаемого коррумпированными служащими вознаграждения составляют деньги; 22% — иные материальные блага (подарки, ценные бумаги, оплата развлечений, отдыха, лечения, транспортных расходов, зарубежных туристических поездок, выплата гонораров, издание художественного произведения от имени коррупционера и т.п.); около 8% — нематериальные блага (различного рода льготы и услуги, связанные, например, с поступлением членов семьи в вузы, их лечением, предоставлением высокооплачиваемой работы в коммерческих структурах, а также преимуществ в получении кредита, ссуд, в приобретении ценных бумаг, недвижимого и иного имущества и т.п.)¹².

В свою очередь, корруптеры в результате обоюдной сделки также получают возможность приобретать материальные и нематериальные блага. Таким путем, в частности, они выводят физических и юридических лиц, действующих в нарушение установленных правил, совершающих правонарушения, из-под социального контроля; приобретают возможность поддержки и активного лоббирования подкупленным лицом своих интересов; получают необходимую информацию; устраняют препятствия в своей зачастую противоправной деятельности и т.п. Нередки случаи предоставления коррупционерами и таких услуг, как облегчение лицензирования, регистрации предприятий; непринятие мер по фактам совершения преступлений, смягчение наказания; создание возможности для неуплаты налогов, таможенных сборов и других платежей государству.

В качестве нематериальных благ корруптеры нередко обеспечивают и свою правомерную деятельность, защиту охраняемых законом жизни, здоровья, чести, доброго имени, деловой репутации, неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, права свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, права на имя, право авторства и т.п.

Особенностью современной коррупции являются ее широкое распространение в стране, значительные масштабы, особая общественная опасность. Не случайно более половины российских граждан считают коррупцию одной из главных проблем страны, а свыше 80% полагают, что победить ее в ближайшие годы невозможно. Российские бюрократы и другие официальные лица ежегодно зарабатывают на взятках около 120 млрд долларов, заявил один из высокопоставленных представителей российских правоохранительных органов. «Доход наших чиновников от коррупционной деятельности, по данным экспертов, составляет до одной трети национального бюджета», — сообщил в июне Василий Пискарев, высокопоставленный сотрудник Следственного комитета при Генеральной прокуратуре. Другие организации полагают, что масштабы взяточничества еще больше. По оценкам российского фонда ИНДЕМ, россияне ежегодно дают взяток на сумму 319 млрд. долларов. Коррупция «окружает нас всегда, во всех областях жизни», поясняет Георгий Сатаров, глава ИНДЕМа, бывший советником ныне покойного президента Бориса Ельцина. ¹³

Однако, по вполне обоснованному мнению некоторых социологов, исследовавших современную коррупцию в России, главная закономерность экономической жизни страны, которую великий историк Н.М. Карамзин еще полтораста лет назад обозначил одним словом «воруют», такова: на взятки в России ежегодно тратится 37 млрд. долларов, т.е. сумма, примерно равная доходной части годового бюджета страны.

При этом основная сумма ежегодно выплачиваемых коррупционерам средств приходится на структуры российского бизнеса (33,8 млрд. долларов). На многослойную бытовую коррупцию приходится 2,8 млрд. долларов, в том числе: на поступление в вузы — 449 млн. долларов; на «бесплатное» медицинское обслуживание — почти 600 млн. долларов; на подкуп сотрудников автоинспекции — 368 млн. долларов; на подкуп судей — 274 млн. долларов.

В массовом сознании коррупция, к сожалению, получает все большее оправдание и даже одобрение как путь, позволяющий эффективно решать возникающие у населения проблемы. Согласно проведенному исследованию лишь 5% опрошенных граждан отметили, что отношение чиновника к взяткодателю после получения мзды не улучшилось. Только 2,2% участников опроса взятка не помогла разрешить их проблемы. Таким образом, на уровне бытовой коррупции взятка выступает почти стопроцентной гарантией успеха, а сама коррупция все больше становится органической, естественной частью жизни общества. Поэтому самым опасным последствием распространения коррупции стало не только разложение государственного аппарата, дискредитация власти, противоправное нарушение защищаемых законом интересов государства, отдельных граждан, но и развращение населения, общества в целом, которое фактически сдалось перед данным социально-политическим феноменом и не в состоянии ему противостоять. Лишь сейчас власть подходит к осознанию всей пагубности данного явления в полной мере. Так, практически сразу после вступления в должность Президент нашей Страны издал Указ Президента РФ от 19.05.2008 N 815 «О мерах по противодействию коррупции», который ознаменовал качественно новый виток борьбы с коррупцией. При анализе коррупции следует иметь в виду, что она не всегда является уголовно-правовым явлением. В зависимости от степени общественной опасности деяний коррупционного характера возникает как дисциплинарная, гражданско-правовая, административно-правовая, так и уголовная ответственность виновных.

Дисциплинарные коррупционные проступки обычно проявляются в таком использовании служащим своего статуса для получения преимуществ, за совершение которого предусмотрено дисциплинарное взыскание.

К гражданско-правовым коррупционным деяниям относятся:

принятие в дар работниками государственных и муниципальных учреждений, учреждений социальной защиты и иных подобных учреждений подарков (имущества или имущественных прав) от граждан, находящихся в них на лечении, содержании или воспитании, от супругов и родственников этих граждан; а также дарение таким работникам подарков в связи с указанными обстоятельствами;

принятие в дар (и дарение) подарков государственным служащим и служащим органов муниципальных образований в связи с их должностным положением или с использованием ими служебных обязанностей при условии, что стоимость любого подарка во всех случаях не превышает пяти минимальных размеров оплаты труда.

К административным коррупционным проступкам, ответственность за совершение которых предусмотрена соответствующим законодательством, могут быть отнесены такие деяния должностных лиц, государственных и муниципальных служащих и иных лиц, как подкуп избирателей, участников референдума; использование незаконной материальной поддержки кандидатом, зарегистрированным кандидатом, избирательным объединением, избирательным блоком, инициативной группой по проведению референдума; многие административные правонарушения в области охраны собственности (например, ст. 14.25 КоАП — нарушение законодательства о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей), финансов, налогов и сборов, рынка ценных бумаг, окружающей природной среды и природопользования, предпринимательской деятельности и т.п.

Преступлениями коррупционного характера являются предусмотренные уголовным законодательством общественно опасные деяния, которые непосредственно посягают на авторитет и законные интересы службы и выражаются в противоправном получении государственным, муниципальным служащим, лицом занимающим должность субъекта РФ либо служащим коммерческой или иной организации каких-либо преимуществ (денег, имущества, прав на него, услуг или льгот) либо в предоставлении им таких преимуществ.

К преступлениям коррупционного характера относятся в первую очередь предусмотренные уголовным законодательством деяния, непосредственно связанные с подкупом коррупционеров:

воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий, соединенное с подкупом;

незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, совершенное путем подкупа;

подкуп участников или организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов;

коммерческий подкуп;

получение взятки;

дача взятки;

провокация взятки либо коммерческого подкупа;

подкуп свидетеля, потерпевшего в целях дачи ими ложных показаний либо эксперта в целях дачи им ложного заключения или ложных показаний, а равно переводчика с целью осуществления им неправильного перевода.

Кроме того, к этим преступлениям относятся и иные предусмотренные уголовным законодательством следующие деяния коррупционного характера:

невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат;

регистрация незаконных сделок с землей;

контрабанда, совершенная должностным лицом с использованием своего служебного положения;

злоупотребление должностными полномочиями;

злоупотребление полномочиями частными нотариусом и аудитором, совершенное в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц;

превышение должностных полномочий при наличии у виновного корыстной или иной личной заинтересованности;

незаконное участие в предпринимательской деятельности;

служебный подлог.

Особенностями коррупционной преступности являются:

непосредственное причинение ущерба авторитету государственной службы, службы в органах местного самоуправления, службы в коммерческих и иных организациях;

специфичность субъектов совершения преступлений. Коррупционные преступления совершают не только должностные лица, но и иные государственные, муниципальные служащие, служащие коммерческих или иных негосударственных структур. В качестве же подкупающих выступают любые физические и юридические лица;

использование виновным своего служебного положения вопреки интересам службы;

наличие у него корыстной или иной личной заинтересованности и умысла на совершение противоправного деяния;

относительная стабильность регистрируемых преступлений при их высокой латентности, достигающей 90%;

несводимость коррупционной преступности к совокупности лишь должностных преступлений;

тесная связь с организованной преступностью, представители которой выделяют на подкуп чиновников от 30 до 50% преступно нажитых средств;

повышенная общественная опасность.

Таким образом, коррупционная преступность — это целостная, относительно массовая совокупность преступлений (и лиц, их совершивших), посягающих на авторитет государственной службы или службы в органах местного самоуправления, службы в коммерческих и иных негосударственных организациях, выражающихся в незаконном получении (и предоставлении) материальных или иных благ и преимуществ лицами, уполномоченными на выполнение государственных, муниципальных функций или служебных функций в коммерческих и иных негосударственных структурах.

§ 1.2 Понятие коррупции в международном праве

Важнейшим событием создания правовой базы в сфере борьбы с коррупцией стало подписание Россией Конвенции ООН Против коррупции в г. Мерида (Мексика). Эта Конвенция ратифицирована Федеральным законом от 8 марта 2006 г. Позитивным шагом российского законодателя является также ратификация Федеральным законом от 25 июля 2006 г. N 125-ФЗ Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (Страсбург, 27 января 1999 г.), которая вступила в силу с 7 июля 2002 г.

В 2006 г. во время саммита G8 в Санкт-Петербурге Россия присоединилась к антикоррупционной Инициативе по борьбе с коррупцией среди высших должностных лиц. Россия 1 февраля 2007 г. официально вступила в «Группу государств против коррупции» (ГРЕКО). В связи с этим был издан Указ Президента Российской Федерации от 3 февраля 2007 г. N 129 «Об образовании межведомственной рабочей группы для подготовки предложений по реализации в законодательстве Российской Федерации положений Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 г. и Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г.»

Конвенции обязывают стран-участниц предусмотреть антикоррупционные положения в своем внутреннем законодательстве. Это требование относится, прежде всего, к административному законодательству, которое в целом не носит антикоррупционный характер.

В Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, разработанном межрегиональным семинаром Генеральной Ассамблеи ООН 1979 г. (Гавана, 1990 г.) по проблемам коррупции, последняя была определена как злоупотребление служебным положением для достижения личной или групповой выгоды, а также незаконное получение государственными служащими выгоды в связи с занимаемым служебным положением.

Фактически данное определение коррупции отождествляется со взяточничеством. Оно законодательно закреплено в некоторых уголовных кодексах стран СНГ. В ныне действующем Уголовном кодексе Республики Узбекистан коррупция определяется как злоупотребление служебным положением и получение выгоды.

На первой сессии Группы Совета Европы по проблемам коррупции (Страсбург, 22 — 24 февраля 1995 г.) коррупция была определена как «подкуп (взятка), а равно любое иное поведение в отношении лиц, наделенных полномочиями в государственном или частном секторе, которое нарушает обязанности, вытекающие из этого статуса должностного лица, лица, работающего в частном секторе, независимого агента, либо других отношений такого рода, и имеющего целью получение каких бы то ни было ненадлежащих преимуществ для себя или иных лиц»¹⁴. В данном определении в сферу субъектов коррупции попадает и лицо, склоняющее к совершению таких действий. Европейская конвенция 1999 г. шире трактует коррупцию и признает ее наличие в частном секторе. В связи с этим проблема возможности признания подкупа в частном секторе заслуживает отдельного обсуждения и должна приниматься во внимание при возможном определении этого понятия в национальном законодательстве.

Эксперты Совета Европы разработали общее определение коррупции. Коррупция — это взяточничество, подкуп и любое другое поведение лица, наделенного ответственностью в публичном или частном секторе, которое нарушает свои обязанности, вытекающие из его публичного статуса как публичного лица, частного наемного работника, независимого агента или другого статуса подобного рода, и нацелено на получение неправомерных преимуществ любого рода для себя или другого лица.

В целом международно-правовые определения коррупции, использующиеся в документах ООН и СЕ, выглядят следующим образом: коррупция — это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях, в целях третьих лиц и групп. В соответствии с этим определением коррупция выходит за пределы взяточничества и подкупа и охватывает также непотизм и многочисленные формы незаконного присвоения публичных средств для частного использования.

Зарубежные официальные документы международного характера связывают понятие коррупции с ее определенными видами, тем самым фактически отождествляют это преступление с другими преступлениями, а именно с:

— вымогательством или получением прямо или косвенно правительственным чиновником или лицом, которое выполняет государственные обязанности, любого предмета, имеющего денежную стоимость, или иной выгоды в виде подарка, услуги, обещания или преимущества для себя или иного юридического или физического лица в обмен на любое действие или несовершение действия при исполнении им своих государственных обязанностей, а также предложения или предоставления таких предметов или выгод указанным лицам;

— любым действием или несовершением действия при исполнении своих обязанностей правительственным чиновником или лицом, выполняющим государственные обязанности, в целях незаконного получения выгоды для себя или третьего лица;

— мошенническим использованием или сокрытием имущества, полученного в результате совершения указанных действий;

— ненадлежащим использованием правительственным чиновником или лицом, исполняющим государственные обязанности, для своей выгоды или выгоды третьего лица любого имущества, принадлежащего государству, компании или учреждению, в которых государство имеет имущественную долю, если чиновник или лицо, исполняющие государственные обязанности, получили вследствие или в процессе выполнения ими своих обязанностей;

— переадресованием правительственным чиновникам, независимому учреждению или частному лицу в целях, не связанных с теми, для которых они были предназначены, для своей выгоды или выгоды третьего лица любого принадлежащего государству движимого или недвижимого имущества, денежных средств или ценных бумаг, которые такой чиновник получил вследствие своего служебного положения с целью распоряжения, хранения или по другой причине¹⁵.

Анализ международных источников позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на обилие определений понятия «коррупция» и признаков, характерных для этого понятия, в нем выделяются следующие существенные составляющие¹⁶:

— круг субъектов коррупции — принадлежность лиц, совершивших коррупционные действия, к государственной власти, государственному аппарату;

— совершение действий, непосредственно связанных с наличием у лица правового статуса государственного чиновника или государственного служащего, уполномоченного принимать юридически значимые решения и совершать действия, изменяющие правовой статус третьих лиц;

— корыстная или иная личная заинтересованность должностного лица, совершающего указанные действия;

— особо опасные социальные последствия совершения этих действий — подрыв доверия государства к указанным лицам и подрыв авторитета государства, власти как таковых, глубокое отчуждение тем самым государства и общества, государства и его граждан.

В вышеуказанных определениях имеются и существенные общие упущения или недоговоренности. Наиболее значимыми из них представляются:

— фактическое отождествление коррупции как самостоятельного уголовного преступления с другими должностными, корыстными преступлениями — вымогательством, взяточничеством, мошенничеством, злоупотреблением должностными полномочиями, превышением должностных полномочий, нецелевым использованием государственных средств и т.п.;

— расширение круга субъектов коррупции, в том числе включающих должностных лиц коммерческих организаций;

— непонимание или отрицание естественноисторического характера, связи коррупции, коррупционных действий и их причин с определенными историческими социальными условиями, сущностью конкретно-исторического способа производства, историческим типом и формами производственных отношений;

— смягчение или даже отрицание особого социально значимого вреда этого преступления;

— определенная абсолютизация национально-государственных особенностей коррупции в различных странах и социальных системах;

— явно недостаточная четкость, определенность и аморфность ряда определений, не позволяющих уяснить сущность коррупции.

Главным недочетом названных определений понятия коррупции является неточное, неполное и недостаточно глубокое понимание сущности этого преступления — связи субъектов коррупции с организованным преступным миром, сращивания криминального мира с государством.

Вряд ли можно серьезно говорить о коррупции как о некой независимости сторон. Как раз наоборот, для коррупции характерна именно прямая зависимость и взаимосвязь корыстных должностных злоупотреблений государственных чиновников и преступного мира, организованных преступных группировок, занимающих существенное самостоятельное место в общественном производстве и образующих относительно самостоятельную и обширную отрасль этого производства, именуемую теневой экономикой¹⁷.

Кроме того, группа государств против коррупции (ГРЕКО), осознавая опасность опосредованных возможностей совершения коррупционного правонарушения, рекомендует вводить в национальное законодательство нормы, позволяющие привлекать к ответственности (уголовной, гражданско-правовой и административной) и юридическое лицо.

Закрепление в нашем законодательстве ответственности юридических лиц, а также возможности конфискации незаконно полученных доходов в результате совершения преступлений коррупционной направленности, является принципиальной позицией России по выполнению обязательств антикоррупционных конвенций.

Глава 2. Масштабы распространения коррупции в сфере высшего образования

Общепризнанным является тот факт, что коррупция — чрезвычайно опасное социально-правое явление, которое негативно влияет на устойчивость политической ситуации в стране, экономическое развитие, дестабилизирует общественный правопорядок, существенно снижает авторитет государственной власти, создает напряженность в обществе и в своих наиболее масштабных проявлениях представляет серьезную угрозу национальной безопасности. Несмотря на то что коррупция подрывает основы государственности, на протяжении столетий она является неотъемлемым негативным признаком самого государства. Еще в Древнем Риме среди специальных комиссий магистров была комиссия по взяткам и вымогательствам должностных лиц, учрежденная законом Calpurnia в 149 г. до н.э., которая разрабатывала конкретные меры борьбы с коррупцией и давала собственное определение незаконному вознаграждению должностных лиц.¹⁸

В последнее время о масштабах коррупции в стране рассказывают не только международные организации наподобие «Transparency International», которая в 2006 г. отвела России 127-е место по уровню коррумпированности в списке из 163 стран — в соседстве с Непалом и Филиппинами. Кроме того, по результатам исследования этой же организации проведенном в 2007 г., глава российского отделения TI Елена Панфилова отмечает, что более всего ее в правоохранительных органах, в образовании и здравоохранении. Здесь уровень «существенно возрастает» и ситуация становится катастрофической. «Наши исследования в этом году показывают, что больше всего население России волнует рост уровня коррупции в сфере образования и здравоохранения. Ситуация там похожа на катастрофу», — заявила Панфилова, представляя доклад «Барометр мировой коррупции». Вслед за ними следуют судебная система и жилищно-коммунальное хозяйство. Еще одной важной проблемой, по ее мнению, является то, что граждане России считают, что в стране нет полностью некоррумпированных сфер. Кроме того, по словам Панфиловой, исследования, проведенные в России, показывают, что граждане по-прежнему не верят, «что ситуация с коррупцией в стране в ближайшие три года существенно изменится», более того, 44% опрошенных ожидают возрастания коррупции.¹⁹

Коррупция все больше начинает восприниматься многими как привычное зло, с которым бесполезно бороться. Тем более, что в России существует, по мнению некоторых экспертов, историческая «преемственность» терпимого отношения к коррупции.²⁰

Взяточничество и коррупция наносят ущерб учебным заведениям во всем мире – к такому неутешительному выводу пришли авторы доклада ЮНЕСКО, опубликованного в Париже 7 июня 2007 года. Отмечается, что в России тратится до 520 млн. долларов в год на взятки только за поступление в вузы²¹. О оценкам иностранных экспертов — в системе российского образования ежегодно имеют место взятки на 1 млрд долларов — эти деньги идут на успешное поступление и сдачу экзаменов.²² Очевидно, что масштабы распространения коррупции в сфере образования в Российской Федерации приобрели угрожающие размеры.

Образование – одна из наиболее опасных сфер существования коррупции, поскольку еще в юном возрасте молодые люди вынуждены встраиваться в сложившиеся коррупционные системы отношений, в результате чего формируется привыкание к коррупции, восприятие коррупции как допустимого, привычного явления, готовность к вступлению в коррупционные отношения. Проведенное активом Антикоррупционного студенческого клуба в мае 2007 года исследование масштабов распространения, проблем восприятия и противодействия коррупции в сфере образования²³ показало, что студенты понимают, что коррупция – это негативное явление, с которым необходимо бороться, но, вместе с тем, готовы дать взятку за получение зачета или оценки, чтобы избежать сложную, требующую значительных физических и временных затрат подготовку к зачетам и экзаменам.

Верховный суд составил своеобразный рейтинг коррупционеров по итогам приговоров прошлого года. С большим отрывом лидируют нечистоплотные сотрудники милиции, на втором месте — взяточники в белых халатах, непочетное третье — за преподавателями (выделено Ю.К.). Так, 31 процент осужденных — работники милиции; 20,3 процента — работники учреждений здравоохранения; 12 процентов – преподаватели; 9 процентов — муниципальные служащие; 2,5 процента — сотрудники службы исполнения наказания; 2 процента – таможенники.²⁴

Исключительная опасность коррупции в сфере образования заключается в утрате главной цели образовательного процесса – получении студентами реальных знаний, навыков и умений, необходимых им в дальнейшей профессиональной деятельности. Обучение студентов сводится к банальному процессу купли-продажи зачетов, оценок, дипломов. Соответственно, получение образования сводится к финансируемой из бюджета фикции. 31 июля судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда рассмотрела уголовное дело в отношении 36-летнего преподавателя Политехнического института Сибирского федерального университета. В обязанности старшего преподавателя кафедры проектирования и экспериментальной механики входили прием экзаменов у студентов и проверка выполненных ими курсовых работ. Как выяснилось, за взятки он выставлял учащимся положительные оценки и производил допуск к экзаменам без фактической проверки курсовых работ и знаний. Так, в течение месяца, с декабря 2007 по январь 2008 года преподаватель получил от студентов 28 взяток, размер которых составлял от тысячи до 3,5 тысяч рублей. Октябрьский районный суд Красноярска в соответствии с УПК РФ рассмотрел дело в особом порядке при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением. Преподаватель был признан виновным по ст. 290 УК РФ (взятка), по ст. 292 УК РФ (служебный подлог) и осужден на 3 года 3 месяца лишения свободы условно с испытательным сроком в 2 года. К тому же он был лишен права заниматься преподавательской деятельностью в государственных образовательных учреждениях сроком на 2 года 6 месяцев. В кассационном представлении заместитель прокурора Октябрьского района просил отменить приговор за мягкостью наказания. Проверив материалы дела, краевой суд удовлетворил представление. Судебная коллегия указала, что, признав подсудимого виновным в получении 25 взяток за осуществления им незаконных действий, трех взяток без отягчающих обстоятельств, а также в 25 служебных подлогах, районный суд учел ряд смягчающих обстоятельств. Так, преподаватель ранее не судим, женат, имеет на иждивении малолетнего ребенка, характеризовался положительно. Способствовали смягчению наказания также признание вины и раскаяние в содеянном. Однако, по мнению коллегии, фактически не была учтена степень общественной опасности совершенных преступлений, 25 из которых относятся к категории тяжких, а также то, что взяточничество является одним из элементов коррупции, получившей в стране значительное распространение.²⁵

По данным Генпрокуратуры, за девять месяцев 2008 года в ходе реализации Приоритетного национального проекта “Образование” выявлено более 27,5 тысячи нарушений законодательства. С 2006 по 2007 год суды рассмотрели 331 уголовное дело о преступлениях в сфере образования в отношении 381 лица, из них 13 уголовных дел — в отношении руководителей вузов. Летом 2008 года МВД провело комплекс специальных оперативно-профилактических мероприятий «Образование-2008». Выявлено 1438 должностных преступлений, из них 597 связаны со взяточничеством, 869 — с хищением и нецелевым использованием бюджетных средств. В январе-сентябре 2008 года проведено 7214 проверок физических и юридических лиц, получивших средства из федерального бюджета. В результате выявлено 544 правонарушения, 39 лиц совершивших административные правонарушения, наложено штрафов на сумму 3,2 млн. рублей.²⁶

Вместе с тем, нельзя не отметить, что в ряде случаев, информация о коррумпированности некоторых преподавателей, кафедр, факультетов, ВУЗов является явно преувеличенной, основанной исключительно на слухах и домыслах²⁷. Информация такого рода наносит существенный вред репутации не только конкретных преподавателей, но и репутации ВУЗа в целом. Так, в прессу просочились материалы проверки СФУ, которую в 2008 году проводило Территориальное управление Федеральной службы финансово-бюджетного надзора в Красноярском крае. Проверяющие нашли финансовые нарушения разной степени тяжести на общую сумму 1,6 млрд. руб²⁸. Однако данные нарушения относятся к сфере нецелевого расходования средств, неверному ведению финансовой документации и т.п., но имеют опосредованное отношение к учебному процессу, взаимодействию студент-преподаватель.

Ввиду создания Сибирского федерального университета как «университета мирового уровня, способного оказать существенное влияние на инновационное развитие России и Сибирского федерального округа, повышение национальной безопасности и конкурентоспособности на глобальных рынках знаний и технологий»²⁹ необходимым и своевременным представляется проведение комплексных криминологических исследований масштабов реального распространения коррупции в Сибирском федеральном университете, осуществление сравнительного анализа уровня коррупционной пораженности различных факультетов и институтов, а также выработка на основе изучения научной литературы, действующего национального и международного законодательства конкретных предложений по снижению уровня коррупции в сфере образования на примере СФУ.

Попытка проведения такого исследования была предпринята Антикоррупционным студенческим клубом СФУ.³⁰ Исследование проводилось в период с 22 по 23 декабря 2008 г. на трех площадках СФУ – Свободный, 79, Свободный, 82, Киренского, 26, в нем приняли участие 318 респондентов – студентов СФУ. В данном исследовании выявлялось отношение к данному явлению, масштабы распространения, формы проявления в СФУ. Так первый вопрос звучал — «Коррупция в ВУЗе для вас это…», были предложены варианты ответов – 1. зло, с которым обязательно нужно бороться; 2. для меня это нейтральное явление; 3. это позитивное явление, позволяющее получить высшее образование в «упрощенном порядке». Ответу студентов: первый вариант ответа — 51,7%, второй вариант – 40,4% и третий – 8,8%. В данном случае делаем вывод о том что большинство студентов воспринимают коррупцию как негативное явление, однако многие относятся к коррупции как той норме которая сопутствует нашей жизни. Представляется, что в студенческой среде ситуация лучше чем по России. Так, по данным международной организации «Transparency International» в 2006 г. России принадлежало 127-е место по индексу восприятия коррупции в списке из 163 стран — в соседстве с Непалом и Филиппинами. Следующий вопрос который был поставлен касался форм проявления коррупции в СФУ: «Как Вы считаете, какой из предложенных вариантов наиболее распространен в Вашем ВУЗе?» с вариантами ответов: 1. дача денег — 48, 5%; 2. принятие денег — 32,9%; 3. покровительство, «блат» — 52,5%; 4. услуги нематериального характера (например, сексуальные) — 29,9%; 5. «подарки», сувениры перед экзаменом (зачетом) — 37,5%. По результатам можно сказать, что все перечисленные формы проявления коррупции имеют место и практически в равной степени распространены в ВУЗе. Следует, однако, обратить внимание на 3 вариант – представляется, что не зря он является наиболее распространенным в такой сфере как образование. Хотя многие опрошенные проявили затруднение при ответе на этот вопрос, считая что коррупцией является только дача-принятие денег. Следующий вопрос был задан в формулировке: «Давали ли Вы взятки?» положительно ответили 28,4% респондентов, ответ «нет» дали 71,6% опрошенных. Помимо всего прочего был поставлен вопрос : «Считаете ли Вы что введение ЕГЭ (Единый государственный экзамен) снижает уровень коррупции в ВУЗах?» с вариантами – 1. да существенно — 15,6%; 2. лишь незначительно — 32,5%; 3. нет, изменится лишь получатель взяток — 39,3%; 4. подобное нововведение лишь усугубит положение — 12,7%. Таким образом, более трети выбрали вариант «3» — по прогнозам некоторых экспертов – это наиболее близко к истине… Авторы вышеуказанного доклада ЮНЕСКО приводят в пример страны, которым удалось в некоторой степени преодолеть проблему коррупции. Например, в Азербайджане взятки за поступление в вузы значительно сократились после введения компьютерной системы, не позволяющей изменять оценки абитуриентов.

Коррупция

Корру́пция (от лат. corrumpere — «растлевать») — термин, обозначающий обычно использование должностным лицом своих властных полномочий и доверенных ему прав в целях личной выгоды, противоречащее законодательству и моральным установкам. Наиболее часто термин применяется по отношению к бюрократическому аппарату и политической элите. Соответствующий термин в европейских языках обычно имеет более широкую семантику, вытекающую из первичного значения исходного латинского слова.

Характерным признаком коррупции является конфликт между действиями должностного лица и интересами его работодателя либо конфликт между действиями выборного лица и интересами общества. Многие виды коррупции аналогичны мошенничеству, совершаемому должностным лицом, и относятся к категории преступлений против государственной власти.

Коррупции может быть подвержен любой человек, обладающий дискреционной властью — властью над распределением каких-либо не принадлежащих ему ресурсов по своему усмотрению (чиновник, депутат, судья, сотрудник правоохранительных органов, администратор, экзаменатор, врач и т. д.). Главным стимулом к коррупции является возможность получения экономической прибыли (ренты), связанной с использованием властных полномочий, а главным сдерживающим фактором — риск разоблачения и наказания.

Согласно макроэкономическим и политэкономическим исследованиям, коррупция является крупнейшим препятствием к экономическому росту и развитию, способным поставить под угрозу любые преобразования

Употребление термина “коррупция” применительно к политике приписывается еще Аристотелю, который определял тиранию как неправильную, испорченную, т.е. коррумпированную форму монархии. В римском праве этим термином обозначалась деятельность нескольких лиц, направленная на нарушение нормального хода судебного процесса или управления обществом.

Одно из наиболее коротких современных определений принадлежит Дж. Сентурия: злоупотребление публичной властью ради частной выгоды. При этом остается неясным, относится ли это деяние к разряду законных или противозаконных, задевает ли оно общественное мнение, подрывая чувство справедливости, имеет ли измеримые последствия (увеличивает общественное благо или, напротив, наносит ущерб общественному благосостоянию) и/или нематериальный результат (утрата доверия)

Большинство исследователей сводят определение коррупции к взятке и злоупотреблению служебным положением. В этом же ключе определяют коррупцию и международные организации. Например, в Кодексе поведения должностного лица по поддержанию правопорядка, принятого Резолюцией 34/169 Генеральной ассамблеи ООН 17 декабря 1979 г., коррупция определена как “злоупотребление служебным положением для достижения личной или групповой выгоды, а также незаконное получение государственными служащими выгоды в связи с занимаемым служебным положением”

Г. Мюрдаль и С. Роуз-Аккерман (как, впрочем, и многие другие) отмечали в качестве важного признака коррупции скрытый, тайный характер действия. То, что не скрывается от глаз общественности и является допустимым с точки зрения общества, не имеет ничего общего с коррупцией

Определения, которые можно обнаружить в современной отечественной литературе, принадлежат, в первую очередь, правоведам, что неудивительно, поскольку именно в 90-е годы предпринимались неоднократные попытки законодательно определить и коррупцию, и меры наказания коррупционных действий. Приведем, наиболее приемлемое, на наш взгляд, определение, данное Л.В. Астафьевым: “Незаконное использование должностными лицами своего статуса или вытекающих из него возможностей в интересах других лиц с целью получения личной выгоды” Определения коррупции с позиции права имеют, конечно, очевидные достоинства, однако страдают и многими недостатками. Так, по словам И. Мени, поскольку коррупция не является банальным правонарушением, наподобие нарушения правил дорожного движения, в ее определении необходимо выйти за пределы собственно права В частности, И. Мени обращает внимание на то, что социологическое определение коррупционного поведения может выдвинуть на первый план отношение к данному явлению граждан и элит. Он ссылается при этом на известное определение и классификацию коррупции А. Хайденхаймера.

Приходится констатировать, что до сих пор не существует сколько-нибудь удовлетворительного, с точки зрения большинства исследователей, определения коррупции как социального явления.

Классификация

В зависимости от выбранного основания коррупционные действия (поведение) могут быть разделены на бюрократическую и политическую коррупцию; принудительную и согласованную, централизованную и децентрализованную, чисто уголовную (в основном экономического характера) и политическую, которую, в свою очередь, делят на отклоняющееся и преступное поведение.

Более сложную классификацию предложил М. Джонстон. Он выделил несколько типов коррупции: взятки чиновников в сфере торговли (за продажу нелегально произведенной продукции, завышение качества товаров и т.д.); отношения в патронажных системах, в том числе покровительство “боссов” на основе земляческих, родственных, партийных принципов (явление, описанное еще М. Вебером, а затем Р. Мертоном); дружба и кумовство; а также так называемая кризисная коррупция, обусловленная тем, что предприниматели вынуждены работать в условиях чрезвычайного риска, когда решения органов власти могут привести к существенным для бизнеса изменениям и потому эти решения становятся предметом торговли.

А. Хайденхаймер подразделил коррупцию на белую, серую и черную. Первая обозначает практики, относительно которых в общественном мнении существует согласие: данные действия не считаются предосудительными. Они, по существу, интегрированы в культуру и не воспринимаются как проблема. Черная коррупция является объектом иного консенсуса: действия осуждаются всеми слоями общества. Серой коррупцией А. Хайденхаймер назвал те практики, относительно которых никакого согласия не существует. Именно вокруг серой коррупции возникают скандалы

Отечественный исследователь Я. Кузьминов различает коррупцию в широком и узком смысле. Первая связана с нарушением должностным лицом своих обязанностей ради материального вознаграждения, вторая — с взяточничеством и чиновничьим предпринимательством

Коррупция в России и за ее пределами: исторический экскурс

Российские источники упоминают мздоимство еще в XIII в. Начиная с Ивана III известны попытки законодательного ограничения коррупции. Первой попыткой можно считать Белозерскую уставную грамоту, которая установила твердые “кормы” для наместников и их аппарата. В Судебнике великого князя Ивана Васильевича впервые были официально запрещены взятки — “посулы” и зафиксирован размер судебных пошлин.

Хотя взяточничество вызывало недовольство населения, массовых выступлений и протестов именно по этому поводу практически не было. Известен всего один такой эпизод, относящийся ко времени правления царя Алексея Михайловича (бунт 1648 г. в Москве), когда народу были выданы на растерзание наиболее запятнавшие себя “коррупционеры”. В дальнейшем наличие коррупции многократно констатировалось, постоянно делались попытки если и не уничтожения, то хотя бы ее уменьшения. Об этом свидетельствуют многочисленные указы Петра I, Елизаветы Петровны, Екатерины II, Александра I, Александра II, а также создание различных комитетов для изучения причин лихоимства и выработки мер по его искоренению. В качестве терминов для обозначения проявлений коррупции использовались слова “мздоимство” и “лихоимство”. Под “мздоимством” подразумевалось принятие должностным лицом взятки за совершение действия, входящего в круг его обязанностей, под “лихоимством” — получение взятки за совершение служебного проступка или преступления в сфере служебной деятельности.

Власти в разное время применяли различные наказания для виновных: от легкого штрафа или снятия с должностей до вечной ссылки с вырыванием ноздрей и отнятием “всего имения” или смертной казни путем повешения или даже четвертования. Тем не менее, к началу ХХ в. взятки и прочие проявления коррупции по-прежнему процветали.

В чем же причина живучести взяточничества? Исследователь начала века П. Берлин объясняет это тем, что в России “взяточничество неразрывно сплелось и срослось со всем строем и укладом политической жизни”. Продолжавшаяся на протяжении веков практика параллельно осуществлявшихся, с одной стороны, борьбы со взяточничеством, а с другой, развращения высших слоев чиновничества путем щедрой раздачи даров “прислужившимся” способствовала закладыванию психологических основ взяточничества и казнокрадства. Соответственно, низшие слои чиновничества, не имея возможности быть одариваемыми сверху, прибегали к вымогательству по отношению к подчиненным. Кроме того, отмечалась связь взяточничества и казнокрадства с политической благонадежностью. Создавалась ситуация, когда на эти преступления власть смотрела сквозь пальцы в обмен на политическое угодничество (лояльность, как сказали бы в настоящее время). Отмечалось и такое важное обстоятельство — взятка являлась своеобразным инструментом, с помощью которого обыватель мог добиться “если не фактического упразднения, то, по крайней мере, сколько-нибудь “милостивого”, сколько-нибудь широкого толкования существующих узаконений”. Таким образом, взятка смягчала архаичность, несовершенство законодательства

Борьба властей с коррупцией носила своеобразный характер. Нередко она была обусловлена причинами и мотивирована обстоятельствами, прямо не связанными с конкретными преступлениями. Один из характерных примеров: многочисленные обвинения в коррупции членов царского правительства, функционировавшего накануне революции 1917 г., в дальнейшем не нашли достаточного документального подтверждения, хотя Временное правительство приложило немало усилий для поиска доказательств.

Представления о размахе коррупции в царском правительстве оказались мифом. Но именно из этого мифа исходили большевики в борьбе со взяточничеством, которое считалось злом, имманентно присущим “прогнившему царскому режиму” и пролетарскому государству доставшимся в наследство. Поэтому Советская власть буквально с первых месяцев своего существования начинает борьбу с коррупционными проявлениями, подвергая виновных суровым наказаниям вплоть до смертной казни.

Постперестроечные власти существенно смягчили наказание за взятки. В 1991 г. на территории СССР смертная казнь за получение взятки была отменена. Однако проведение экономических и политических реформ, имевших следствием рост корыстных преступлений, включая взятки, потребовало принятия дополнительных мер. Уже в 90-е годы был принят ряд документов, касавшихся борьбы с коррупцией, но применение (или, скорее, неприменение) обозначенных в них мер никак не изменило ситуацию. В списке стран с самыми высокими показателями подкупа при госзаказах (процент от сделки, причитающийся посреднику) Россия занимает шестое место (после Таиланда, Индонезии, Филиппин, Индии, Парагвая). Согласно индексу оценки уровня коррупции, составленному в 1999 г. Transparency International (по данным опроса 770 руководителей ведущих компаний, торгово-промышленных палат, коммерческих банков и юридических фирм в 14 странах, осуществляющих переход к рынку), Россия занимает 83-е место (общее количество стран, включенных в индекс — 99) и находится между Эквадором и Албанией.

Существует функциональная зависимость между масштабом коррупции и интересом к исследованию данного социального явления. Эта связь проявляется тогда, когда коррупция достигает критической черты, а она сама и ее последствия осознаются обществом как социальная проблема. Общество начинает искать ответ на вопрос о причинах роста коррупции, пытаясь выработать практические меры борьбы, а точнее, контроля над нею.

Коррупция многолика, поэтому она является предметом исследования разных научных дисциплин. От аспекта рассмотрения коррупции зависит и точка зрения на ее причины и сущность, которые могут быть выявлены лишь в междисциплинарном исследовании.

Первые исследования коррупции (в первой половине ХХ в.) были связаны в основном с анализом функционирования американской политической машины в крупных городах США, а также с реформами муниципального управления. В этих работах отмечена важнейшая характеристика коррупции — дополнительность по отношению к формальным институтам. При этом “побочным” продуктом этих исследований оказались симпатия и сочувствие, с которым описывались деятельность некоторых легендарных “боссов” крупных американских городов. В дальнейшем констатация определенной положительной составляющей в характеристике их деятельности получила обоснование в рамках структурно-функционального подхода. Здесь необходимо упомянуть предложенную Р. Мертоном модель анализа функционирования американской политической машины. Р. Мертон пишет о структурном контексте исследования, основным элементом которого он считает диффузию и фрагментацию власти и ответственности. Речь идет о крупных, быстро растущих городах США с их специфическими проблемами и конфликтами. В них возникали неформальные центры ответственности — власть “боссов”, лидеров неофициальных исполнительных структур, работавших “в задней комнате”. Колоритное описание этих актеров находим у М. Вебера Если коротко сформулировать точку зрения М. Вебера на сущность явления “босс и его организация”, то это — субститут бюрократии в развивающейся политической культуре демократии. По мере проведения реформы государственной гражданской службы в США “дилетантское управление” чиновников, сопровождаемое властью боссов, заменяется профессиональным бюрократическим управлением, когда посты занимают университетски образованные чиновники, неподкупные и знающие свое дело

Возвращаясь к модели, описанной Мертоном, отметим, что он подробно рассмотрел функции неформальных лидеров-боссов, выделив при этом несколько основных:

— предоставление различного рода услуг наиболее обездоленным гражданам (пища, работа, помощь в трудных житейских ситуациях и т.д.), платой, благодарностью за которые являлись голоса на выборах;

— решение проблем предпринимателей — как мелких (например, защита от взаимных посягательств), так и крупных, нуждавшихся в помощи при выполнении больших и дорогостоящих проектов; и те и другие нуждались в неформальной защите от противоречий законов, кодексов и правил; благодарностью за эти услуги являлись денежные пожертвования — “масло для машины”;

— предоставление каналов социальной мобильности для представителей тех социальных групп (например, этнических меньшинств), для которых закрыты или чрезвычайно затруднены иные, легальные способы вертикальной мобильности; платой за услуги в данном случае выступала безусловная преданность;

— замещение официальной легитимации незаконных видов бизнеса; при этом обеспечение контроля проводилось путем установления стандартов и пределов деятельности; платой в данном случае были денежные пожертвования.

Таков описанный Мертоном паттерн. Признанная классической, данная модель являлась исходным пунктом для многих исследователей коррупции, хотя реальность, послужившая материалом для ее создания, существенно изменилась.

Основные подходы к исследованию коррупции

Если воспользоваться классификацией, приведенной одним из известных словарей, можно выделить четыре подхода к исследованию коррупции. Первый — это традиционный, “идеалистически-философский”, известный также как “морализаторский” или “конвенциональный”. Вероятно, наиболее известным представителем данного направления был К. Фридрих, вклад которого в исследование данного вопроса иногда ускользает от внимания исследователей Он рассматривал коррупцию как поведение, отклоняющееся от преобладающих в политической сфере норм и обусловленное мотивацией получения личной выгоды за общественный счет. Личная выгода не обязательно имеет денежно-финансовый характер. Она может быть связана с продвижением по службе самого коррупционера, членов его группы поддержки или иными преимуществами для членов его семьи и приближенных. К. Фридрих увязывал степень коррумпированности власти с контекстом ее осуществления, степенью консенсуса, достигнутого в обществе, а факторами, сдерживающими коррупцию, считал оппозиционные власти движения и свободную прессу. Для К. Фридриха коррупция — явление почти однозначно негативное, “патология политики”, при которой порча затрагивает и государственных чиновников, и властные институты, хотя он и признает ее функциональность до определенного предела. Необходимо подчеркнуть и еще один важный момент во взглядах К. Фридриха на коррупцию. Он считает ее одним из непременных спутников политики и окончательная победа над коррупцией для него — задача утопическая. Тем не менее, ей нужно давать энергичный отпор, чтобы болезнетворные зародыши не распространялись и не разрушали политическую систему.

Традицию анализа коррупции как девиации элит продолжают Д. Саймон и Д. Эйтцен. Необходимость такого подхода они обосновывают тем, что термин “беловоротничковая преступность” не адекватен сути явления — институционализации безнравственности, аморальности и скандализации страны, а также тем, что в США проблема преступности на самом деле коренится в системе, в которой преступность низших классов, мафия, коррумпированный публичный сектор и преступные сообщества объединяются ради выгоды и власти. Поэтому они исходят из предположения, что преступность и девиация социетально обусловлены, заданы на уровне общества. Это означает, что определенные социологические факторы обусловливают совершение преступлений как индивидами, так и организациями. Среди наиболее важных из этих факторов в американском обществе называют властную структуру как таковую.

Второе направление — “ревизионистская” школа анализа коррупции — связана с работами исследователей проблем стран третьего мира. Большинство политологов и социологов считают коррупцию болезнью развивающихся обществ, результатом, следствием и/или проявлением незавершенной модернизации и бедности. Представители этой школы, например, Хосе Абуэва, Дэвид Бэйли, Натаниэль Лефф, Колин Лейес выступали против односторонне-негативистского подхода к коррупции как общественной патологии. Напротив, они утверждали, что коррупция может выполнять позитивные функции в плане интеграции, развития и модернизации обществ “третьего мира”.

Действительно, распространение рыночных отношений, с одной стороны, и бюрократизация власти и управления, с другой, разрушают связи патримониального господства, традиционные формы групповой солидарности, характерные для доиндустриальных обществ. Однако в развитых странах это более продолжительный процесс, и, что еще важнее, в западных странах вместо личной зависимости между индивидами установились по преимуществу договорные отношения, регулируемые правом, что явилось результатом длительного поиска гражданских форм защиты и солидарности. В обществах, форсирующих модернизацию, а также в тех, где состояние переходности по различным причинам приобретает характер “зависимого развития” и исторически сильны государственные начала в общественной жизни, затруднено формирование институтов, свойственных модернизированным обществам, или их существование дисфункционально. Отношения типа “патрон–клиент”, являясь естественной формой защиты индивида в традиционном обществе, имеют все шансы сохраниться и в период модернизации. Они могут проявляться по-разному и нередко воспринимаются как коррупционные. Что касается развитых стран, успешно и давно осуществивших модернизацию, то сохранение различных форм личной зависимости и господства в публичной сфере, которые реализуются, в частности, в актах обмена индивидов и представителей государственной власти, чиновников, означает коррупцию институтов.

Экономические, рыночно-центристские подходы к изучению коррупции рассматривают ее как форму социального обмена, а коррупционные платежи — как часть трансакционных издержек. Среди исследователей, работающих в этом русле, чаще всего называют С. Роуз-Аккерман. В рамках этого подхода коррупция связывается с чрезмерным вмешательством государства в экономические процессы. Поэтому коррупция может быть вполне функциональна, поскольку является противовесом излишней бюрократизации. Она выступает средством ускорения процессов принятия управленческих решений и способствует эффективному хозяйствованию. Следует отметить, что эти положения первоначально были сформулированы для стран с централизованно-управляемой экономикой, к которым относилась и Россия (СССР), и для стран третьего мира. Хотя в дальнейшем разработчики данного направления аналогичным образом подходили к анализу коррупции в развитых странах с рыночной экономикой, выступая против расширяющегося государственного участия. Однако эта точка зрения не помогает понять и объяснить, почему в некоторых странах с довольно высоким участием государства в экономике коррупция весьма невысока (например, в Дании).

В рамках вышеназванного подхода рассматривает коррупцию автор известной теории коллективных благ М. Олсон. В дополнении к русскому изданию получившей широкую известность и признание книги “Возвышение и упадок народов: Экономический рост, стагфляция, социальный склероз” он так формулирует свою точку зрения: “Суть нашей позиции состоит в том, что любое законодательство или ограничение, вводящее “рынок наоборот”, создаст практически у всех участников побудительные мотивы к нарушению закона и скорее всего приведет к росту преступности и коррупции в рядах правительственных чиновников. Таким образом, одна из причин, по которым многие общества серьезно поражены коррупцией госаппарата, заключается в том, что почти все частные предприниматели имеют побудительные мотивы к нарушению закона, при этом почти ни у кого не возникает стимула сообщать о таких нарушениях властям <…> Не только совокупный побудительный мотив частного сектора толкает его обойти закон, но и все побудительные мотивы, характерные для частного сектора, оказываются на стороне тех, кто нарушает правила и постановления. Когда таких постановлений и ограничений становится слишком много, рано или поздно частный сектор (поскольку все или почти все его представители имеют побудительные мотивы к нарушению антирыночных установок или к подкупу чиновников) делает правительство коррумпированным и неэффективным”.

Наконец, ортодоксальный марксистский подход, в рамках которого коррупция рассматривалась как основной порок капитализма, потерял свое значение вследствие крушения коммунистических режимов и всеобщего признания факта широкого распространения в них коррупции. Теперь довольно известны концепции, которые, напротив, утверждают, что коррупция являлась важной характеристикой повседневной жизни социалистических стран, структурным элементом их экономической и политической системы. Таким образом, этот подход скорее примыкает к третьему из рассматриваемых направлений.

Конечно, приведенная классификация исследовательских подходов достаточно условна, но она позволяет представить себе основные направления исследовательской мысли.

Природа коррупции в России

В России социологическое исследование таких проявлений коррупции, как мздоимство и взяточничество, их социокультурых и, в частности, национальных особенностей осуществлялось до начала двадцатых годов ХХ в. в рамках “отечественной социологии чиновничества”. Вот самые общие выводы о природе этого явления в России: 1) подкуп административного лица является традицией; 2) формы взяточничества менялись, но по сути злоупотребление властью сохранялось; 3) воспроизводимость явления нашла отражение в языке (и бытовом, и литературном) — появились как прямые его обозначения, так и многочисленные эвфемизмы. С конца 20-х годов нашего столетия социология чиновничества в России исчезла с научного горизонта. О взяточничестве, коррупции можно было прочитать разве что в сатирических публикациях. Научное же рассмотрение явления продолжалось лишь в рамках криминологии.

С актуализацией проблемы российской коррупции появилось огромное количество публикаций разоблачительного характера. Проблемой довольно активно занимаются криминологи и правоведы, но все еще очень немного работ отечественных социологов, политологов, экономистов, хотя бы отчасти посвященных проблеме коррупции. Кроме уже цитированной статьи И.А. Голосенко, упомянем еще работы М.Н. Афанасьева и В.В. Радаева. В.В. Радаев рассматривает данное явление в основном с позиций институционального подхода. Вымогательство и взяточничество чиновников он считает “начальной и примитивной формой взаимоотношений предпринимателя и чиновника. С ростом масштабов бизнеса и по мере укрепления взаимного доверия складывается сложная система обмена услугами, а на ее основе — форма сотрудничества в рамках неформальных контракт-отношений”. Весьма продуктивным для анализа коррупции в России представляется исследование властных структур, осуществленное М.Н. Афанасьевым. Если следовать его логике, то коррупция проистекает из особенностей властных структур России и укорененности в обществе патрон-клиентских отношений.

Для понимания коррупции в современной России, безусловно, важно определить сущность процесса трансформации, происходящего в стране. Вполне осознавая трудности, ожидающие исследователя, попытаемся кратко сформулировать свою точку зрения, основываясь на результатах исследований, проводившихся в самой России и за ее пределами.

Во-первых, сегодня, когда российское общество переживает переломный момент своего развития, перед страной снова стоит проблема самоопределения.

Россия и ее история уникальны — в том смысле, в каком уникальна любая страна; при исследовании и интерпретации ее бытия возможно использование теоретических концептов, сложившихся при анализе аналогичного опыта других обществ и стран.

Во-вторых, Россия переживает очередной “приступ” модернизации. При этом ее, видимо, можно отнести к числу стран, “стабилизированных в переходном периоде” (наряду с большинством стран Юго-Восточной Азии). По многим сущностным характеристикам она напоминает крупные “страны-материки” третьего мира, такие, как Бразилия и Индия, а своей традицией мощной имперской государственности — Китай.

Для России, как и для других стран, осуществляющих системный переход (которым является модернизация), характерно сочетание “старых” и “новых” институтов и типов поведения. Поскольку страна находится в состоянии продолжительного системного перехода, институты, “отвечающие” за переход, и соответствующие модели поведения начинают доминировать в системе общественных отношений. Отсюда, собственно, и исходит интерпретация сегодняшней России как страны коррумпированного капитализма.

Властвующие группы в современном российском обществе уже не являются номенклатурой, но еще не реализуют себя как элиты. Идеально-типическое определение властвующего слоя (совокупности властвующих групп) — “постноменклатурный патронат”, паразитирующий на государственных формах.

Имеет место тенденция реализации интересов всех господствующих групп в обход легально определенных правил и процедур. Более того, это становится обычной практикой. В то же время на предприятиях отмечается усиление личной зависимости работников от администрации. Наблюдается тенденция сращивания в “единый лоббистский организм” на госкапиталистической основе ведомств и головных отраслевых корпораций, а также “приватизация” формально государственных институтов и превращение клиентарно-организованных частных и частно-корпоративных интересов практически в единственную действенную власть.

Изложенные выше особенности нынешнего этапа развития России таковы, что при анализе многочисленных проявлений коррупции, по-видимому, можно применить многие из рассмотренных здесь подходов. При этом, однако, следует учитывать конкретные цели и задачи, которые ставит перед собой исследователь, а также особенности объекта исследования. Пестрота социальной жизни, почти параллельное существование в многонациональной стране различных укладов, часть которых характерна для традиционных обществ, а другая типична для обществ индустриальных или даже более продвинутых, обусловливает правомерность такой исследовательской тактики.

На возникновение и уровень коррупции влияют следующие институциональные условия:

— монопольная власть чиновников; в частности, при распределении государственных товаров или государственном регулировании цен и установлении квот на производство и экспорт/импорт товаров; лицензировании экономической деятельности;

— определенная степень свободы действий представителей власти, которую они вправе использовать; чем больше свободы дано чиновнику, тем больше у него возможностей толковать правила (в обмен на незаконные выплаты или иные блага); строгие правила — хорошая профилактическая мера, если им следуют, но результативнее — упростить правила;

— определенная степень учета (контроля) и прозрачности действий представителей власти; здесь, однако, существует опасность коррупции самих контролирующих институтов и, таким образом, восхождения коррупции на более высокие уровни управления.

Поскольку мотивы коррупции связаны с личной выгодой, многие полагают, что едва ли не самое важное — хорошо оплачивать работу государственных чиновников, а также иметь отлаженную систему поощрений и продвижения чиновников по служебной лестнице, чтобы выполнение правил сулило большее вознаграждение, чем их нарушение в пользу клиентов.

Здесь, однако, уместно напомнить об обоснованных сомнениях как относительно результативности этих мер, так и значимости самого фактора”.

Коррупция как социальное отношение

Коррупция — это, прежде всего, отношение, в котором одна из сторон непременно является представителем власти. С другой стороны ему противостоит субъект, заинтересованный в получении неких услуг (благ и т.д.), следовательно, это отношение обмена.

С точки зрения отношений обмена разумно предположить, что модели коррупции могут выглядеть следующим образом:

— представитель власти — субъект бизнеса;

— чиновник–политик;

— представитель власти — индивиды, решающие свои частные проблемы, не связанные с бизнесом или политикой.

Однако анализ внутренних взаимодействий бюрократического аппарата позволяет придти к выводу, что на самом деле все эти модели имеют трехчленную структуру “шеф — агент — клиент”. Э.К. Бэнфилд, одним из первых определивший коррупцию таким образом, считал, что “коррупция становится возможной, когда существуют три типа экономических агентов: уполномоченный, делегирующий полномочия и третье лицо, доходы и потери которого зависят от уполномоченного. Уполномоченный подвержен коррупции в той мере, в какой он может скрыть коррупцию от уполномачивающего. Он становится коррумпированным, когда приносит интересы делегирующего полномочия в жертву собственным, нарушая при этом закон”

Анализ поведения и его мотивации на микроуровне позволяет многое понять, однако не дает возможности ответить на вопрос, почему модели коррупционного поведения приобретают массовый характер и становятся привычно-типическими в России.

Видимо, эти достаточно универсальные положения необходимо вписать в конкретный социальный контекст современной России.

Политические и экономические реформы означали снятие многих ранее существовавших запретов и ограничений самостоятельных социальных действий и установление новых для бывших советских граждан прав и свобод. “Возросшая самостоятельность социальных субъектов” в условиях дефицита правовых установлений и традиционного для России правового нигилизма имеет следствием расширение поля произвола и беззакония в различных сферах жизнедеятельности общества, включая и все уровни иерархии власти. Произошла определенная “институционализация неправовой свободы”. Речь идет о превращении специфических практик “в устойчивый, постоянно воспроизводящийся феномен, который, интегрируясь в формирующуюся систему общественных отношений (экономических и неэкономических), становится нормой (привычными образцами) поведения больших групп индивидов и постепенно интернализируется ими”. По мнению М. Шабановой, в контексте социальных взаимодействий феномен коррупции (взяточничества, казнокрадства и т.д.) — это двусторонние солидаристические неправовые взаимодействия. На высших уровнях властной иерархии — это солидарность в незаконном расходовании средств бюджета, заключение заведомо убыточных для казны договоров, невыгодная для государства приватизация, принятие законов в интересах определенных групп интересов. Об этом же говорит и Л. Косалс. Быстрый слом прежнего механизма, поощрявшего следование социальным нормам, и, следовательно, механизма санкций за их нарушение ведет к тому, что индивиды и социальные группы теряют ориентиры своей деятельности, нарушается социальный порядок. По мнению Л. Косалса, происходит “неформальная институционализация множества экономических феноменов”. Он приводит примеры, среди которых, в частности, незаконная приватизация государственной собственности. Значительный рост должностных преступлений (с учетом их высокой латентности) за годы реформ, а также превращение неправовых взаимодействий в эффективный инструмент адаптации как индивидов, так и социальных групп, свидетельствует о прочной интегрированности отношений коррупции в трансформационный процесс.

Прежде всего, это касается процесса становления частной собственности на основе проводимой в стране широкомасштабной приватизации, а также предпринимательства. По всей видимости, нет необходимости приводить здесь данные о многочисленных нарушениях законодательства и злоупотреблениях в процессе приватизации. Об этом очень много писали и говорили. Приватизация во всех ее формах (и ваучерная, и залоговые аукционы и т.д.) сопровождалась громкими скандалами и обвинениями в коррупции. Некоторым чиновникам пришлось даже уйти с занимаемых постов. Нередко свои действия приватизаторы оправдывали недостатком в стране легальных ресурсов для приватизации крупных предприятий, что, конечно, справедливо, но все же не может служить оправданием для действий чиновников, особенно, когда эти действия явно осуществляются в пользу интересов определенных групп.

Громкие требования оппозиции о пересмотре результатов приватизации вызывают однозначно негативную реакцию исполнительной власти. Среди аргументов против пересмотра есть и такой: практически во всех актах приватизации есть более или менее серьезные нарушения, т.е. различного рода неправовые практики стали нормой приватизации.

Анализируя взаимоотношения государственной власти (чиновников) с предпринимателями, В.В. Радаев, ссылаясь на известную работу А. Шляйфера и Р. Вишни, говорит о трех моделях коррупции:

— монополистическая, когда предоставление общественных благ находится в одних руках под единым бюрократическим контролем;

— дерегулируемая, когда бюрократические структуры действуют относительно независимо друг от друга в подведомственных областях;

— конкурентная, когда каждое общественное благо обеспечивается более чем одной бюрократической структурой.

По мнению В.В. Радаева, в крупных городах (включая столичные), где находится большое количество бюрократических структур, значительно больше возможностей для формирования конкурентной модели. Возвращаясь к модели А. Шляйфера и Р. Вишни, отметим, что согласно их мнению, “в России при коммунистах существовала целостная система взяток. С уходом коммунистов, в отличие от прежних времен, берут взятки и правительственные чиновники, и чиновники местных органов власти, и чиновники министерств, и многие другие, что приводит к росту взяток, хотя, возможно, коррупционные потоки ниже, чем при коммунистах”. Таким образом, в постсоветском обществе произошел постепенный переход от монополистической к дерегулируемой модели. С этим выводом согласен и В.В. Радаев.

А. Шляйфер и Р. Вишни связывали уровень коррупции со структурой государственных институтов и структурой политического процесса. Особенно значимым представляется это для новых слабых правительств, не контролирующих свои органы, особенно когда последние представляют собой недостаточно зрелые институты. Указанная взаимосвязь была замечена еще С. Хантингтоном. Зрелость, сила государственных институтов, государства может пониматься и в абсолютном (как сила принуждения), и в относительном (т.е. процедурном) смысле. Второе означает также “четкость институциональных границ государства” и, соответственно, четкость разграничения между государством как специфическим институтом и тем, что находится вне его границ. Следовательно, и слабость государства понимается как “дефицит полицейско-административной мощи и как нарушение институциональных границ и процедур. Первое выражается в разгуле преступности и бандитизма, второе — в разрастании коррупции”.

Процесс реформ в России сопровождался существенными изменениями в социальной структуре общества, имущественной дифференциацией и стратификацией по новым основаниям. Отчасти этот процесс был связан с легализацией теневой социальной структуры, т.е. тех социальных групп, которые развивались в советские времена вне правового поля, нередко паразитируя на государственной собственности. Их деятельность была самым тесным образом связана с коррупцией советской государственной машины.

В значительно большей степени новая модель стратификации связана с формированием слоя крупных собственников, состоящего в основном из бывшей партийно-советской и хозяйственной номенклатуры, обменявшей право распоряжения собственностью на право владения ею. При этом многие успели это сделать еще до официального начала приватизации в стране — так называемая “льготная приватизация”, которая коснулась наиболее прибыльных предприятий того времени.

Проведение реформ открыло новые каналы для быстрого продвижения социальных субъектов в верхние слои общества. Становление новых элитных групп, особенно в регионах, сопровождалось существенным рассогласованием статусов. Инструментом согласования положения во властной иерархии и материального достатка, который в глазах представителей власти должен давать возможность для соответствующего стиля жизни и приобретения символических предметов потребления, служит целый арсенал средств, от вполне легальных до преступных. Многие из них могут быть отнесены к коррупционным действиям.

Характерными проявлениями коррупции в России являются совмещение государственными чиновниками должностей в органах власти и в коммерческих структурах; организация коммерческих структур должностными лицами, использующими при этом свой статус, обеспечение этим предприятиям привилегированного положения. Государственные чиновники и политики высокого ранга используют служебное положение в процессе приватизации государственных предприятий с целью приобретения их в частную собственность (или владения значительным пакетом акций) самим коррупционером или близкими ему лицами. Распределение государственных финансовых ресурсов также является предметом коррупционных деяний. Изобретательность коррупционеров весьма велика, поэтому список услуг и материальных ценностей можно продолжать до бесконечности. По заключению В.В.Лунеева, “изощренное мздоимство и казнокрадство стало основной и перспективной статьей дохода на временных и неустойчивых государственных должностях, институированного порочным российским деловым обычаем”.

Как мы видели, причины коррупции заключаются в чрезмерном вмешательстве государства в жизнь общества. Однако демократия и рынок не ведут к исчезновению коррупции. Более того, в них самих таятся ее причины.

Варианты интерпретации этих причин, как и самой коррупции, могут содержать противоположные суждения. Оценка одних и тех же явлений, их восприятие в обществе на разных этапах истории может быть различным. Примеров такого рода можно привести достаточно. Отношение общественного мнения к коррупции изменяется от страны к стране и от культуры к культуре. Существуют различия, даже разрыв и в восприятии коррупции общественным мнением в целом и элитами в частности. Неодинаково восприятие коррупции и различными социальными группами. Отнесение того или иного действия или явления к коррупции зависит, по выражению И. Мени, от терпимости общества (пороговых эффектов — количественных и символических), а также от контроля над системой.