Автор: admin

Введение

Одной из основных тенденций современного развития является интеграция политических, экономических, финансовых, других систем. Однако было бы большим упрощением рассматривать мировой политический процесс только с точки зрения тенденции интеграции.

Интеграция сопровождается дезинтеграцией, а конвергенция сопровождается дивергенцией. Рассматривая реальные процессы, происходящие в современном мире, нужно учитывать социокультурные, политические, экономические, религиозные, этнические особенности отдельных стран и народов.

Весьма очевидным фактором развития является интеграция. Феномен этот чрезвычайно сложен, разнопланов и противоречив.

Сама история человечества может рассматриваться как последовательная интеграционная эволюция: от крайне небольших общностей к более крупным, от изолированности к все большей взаимозависимости.

Последние десятилетия мирового политического развития характеризуются существенными изменениями, приведшими к превращению мира в целостность. В результате в мире произошли существенные изменения, которые нуждаются во всестороннем анализе. Возникли принципиально новые тенденции мирового развития, связанные с усилением взаимодействия всех стран и народов.

Международное разделение труда существенно расширилось и углубилось, резко усилился перелив капиталов из одной страны в другую. На предприятиях транснациональных корпораций производится более 40% мировой промышленной продукции, в результате ослабла роль национальных государств и повысилась роль ТНК. Появились новые субъекты метода переходных процессов, резко усилилась глобализация, которая во многих случаях имеет не только позитивные, но и негативные последствия.

Последние вызывают необходимость принятия адекватных мер, направленных на предотвращение ущемления национального суверенитета, экономического и правового пространства.

Сформировалось так называемое «ядро» с развитой рыночной экономикой, с чрезвычайно высоким уровнем развития производительных сил с одной стороны, а с другой возникла «периферия», обладающая гораздо меньшими возможностями, чем ядро. В мире резко возросла асимметричная взаимозависимость.

Наиболее успешно в теоретическом и практическом плане интеграция решается в странах Европейского сообщества. По этим вопросам опубликовано большое количество работ, проводится значительное количество конференций, семинаров, созданы многочисленные центры и институты. Запад рассматривается как некий образец идеального движения вперед. Вместе с тем возникает вопрос: является ли тенденция, характерная для ЕС общемировой или она является только европейской?

Перед современной наукой возникает множество проблем: Что понимается под интеграцией? Какова роль в ней политических, экономических и других институтов? Какова роль исторической памяти, историко-культурного наследия? Какова конечная цель интеграции? Каково соотношение интеграции с развитием, взаимодействием цивилизаций? Является ли интеграция усилением вертикальной глобальной зависимости или ее ослаблением?

Интеграция происходит не только в странах ЕС. Она происходит и в других регионах мира, возникает проблема: приведет ли интеграция различных регионов к формированию гармонии равноправных или наоборот усилит конфронтацию и противоречие в современном мире?

Таким образом, интеграция ставит огромное количество вопросов, которые до сих пор не нашли четкого, однозначного решения, как в теории, так и на практике. Все это обуславливает актуальность избранной темы дипломной работы.

Арабские государства переместились в последние десятилетия с региональной периферии в фокус мировой экономики. В значительной степени это явилось следствием происходящих глобализационных процессов, формирования транснациональных экономических взаимосвязей, возникновения новых параметров международных отношений. Процесс интеграции происходит и в арабском мире. Арабские страны сразу после завоевания независимости начали разрабатывать различные схемы всестороннего сотрудничества, начиная с заключения двусторонних военных, политических, культурных соглашений, кончая субрегиональными соглашениями на общеарабском коллективном уровне. Однако межарабское сотрудничество оказалось нестабильным и не принесло желаемых результатов. В связи с этим анализ практики становления, развития, состояния межарабского интеграционного процесса и причин, препятствующих ему, представляется крайне необходимым.

Следует сказать, в последние годы объем исследований и научных работ по интеграции арабского мира возрос, однако, до сих пор нет четкого анализа происходящих в этом регионе процессов.

Сегодня, когда арабским народам приходится решать схожие проблемы, связанные с необходимостью преодоления экономико-социальной отсталости, культурной неразвитости и при этом противостоять многочисленным внешним вызовам, возрастает потребность в укреплении взаимодействия арабских государств, в поиске таких форм сотрудничества, которые способствовали бы их общему успешному разрешению поставленных нынешним историческим этапом задач. Они изучаются, главным образом, с точки зрения роли субъективного фактора, сознательных намерений тех или иных социальных групп, но в них не выделяются закономерности, тенденции, объективные факторы, обстоятельства. Все это определяет актуальность темы.

Цель исследования – рассмотреть особенности и проблемы процессов интеграции в арабском мире.

В работе поставлены следующие задачи:

• Рассмотреть понятие «арабского мира»;

• Рассмотреть структуру и специфику арабского мира;

• Рассмотреть проблемы арабского мира;

• Показать специфику и проблемы интеграционных процессов в арабском мире;

• Рассмотреть перспективы развития интеграционных процессов в арабском мире.

В настоящее время тему интеграции в арабском мире исследуют множество аналитиков. В данной работе были использованы труды таких авторов как Баймуратова К., Копина А.В., Левина З.И., Тума Э., Воскресенского А.Д., Ткаченко А., Мамед-заде П.Н., Степановой Н.В., Рифаата А., Савичевой Е.М., Мелихова И.А. Рагимова Н.

1. Понятие, специфика, структура и проблемы арабского мира

1.1 Понятие «арабского мира»

Арабский национализм («аль-каумийя аль-арабийя») как идейное течение возник в начале ХХ столетия. Становление его идеологии происходило под активнейшим воздействием идей арабского Просвещения, восходившего в своих идейных истоках к Просвещению европейскому. Арабское Просвещение, развивавшееся преимущественно в двух ареалах – египетском и великосирийском, которые занимали особое торгово-экономическое, историко-культурное и политическое положение в рамках Османской империи, – питалось непосредственными культурными контактами с основными европейскими державами.

В рамках арабского Просвещения второй половины ХIХ в. его крупнейшими мыслителями Б. аль-Бустани, ат-Тахтави, Ж. Зейданом и др. разрабатывались такие понятия, как «народ» («аш-шааб»), «родина» («аль-ватан») и «арабизм» («аль-уруба»). Все эти понятия оказались затем принципиально важными для складывания арабской национальной идеи и были восприняты арабским национализмом, обретя в нем заметное место в качестве понятий «арабский народ», «арабская родина» с ее отчетливыми географическими чертами, «арабизм» как объединяющая духовная взаимосвязь всех арабов.

Понятие «арабизм» стало главной идейной предтечей арабской национальной идеи. Дело в том, что для общественного сознания цивилизационных центров того, что сегодня входит в понятие «арабский мир», вплоть до эпохи арабского Просвещения вовсе не было характерно отождествлять себя с арабами вообще, несмотря на то, что сами идейные носители этого сознания могли иметь арабское происхождение.

Именно сирийско-ливанские просветители, введя понятие «арабизм», придали ему тот смысл и то значение, которые стали сегодня общепризнанными во всем мире, распространив его на весь арабский социум. Расширение понятия «арабы» до понятия «арабизм» произвело эффект эмансипации понятия «араб» от понятия «мусульманин». Это отделение себя прежде всего от единоверцев-турок имело важное значение в плане становления национального самосознания, когда до оформления национальной идеи оставался всего один шаг.

Этот шаг и был сделан сирийско-ливанско-палестинскими мыслителями в 1905 г., когда возникло понятие «арабская нация» («аль-умма аль-арабийя»). Выражение это было впервые употреблено в книге Наджиба Аззури с характерным названием «Пробуждение арабской нации»: «Существует арабская нация, которая одинаково включает в себя христиан и мусульман. А религиозные проблемы, возникающие между членами общин (конфессиональных), есть не что иное, как политические проблемы, возбуждаемые иностранными государствами в их собственных интересах».

Очень скоро арабская идея в тех параметрах, которые были только что отмечены, и прежде всего в ее географическом наполнении, обрела черты национально-государственного проекта, который широко обсуждался в кругах политической элиты Сирии, Ливана, Палестины, Месопотамии и Аравии, а затем стал и предметом переговоров, которые вели арабские и европейские эмиссары на предмет отделения этой части арабского мира от Османской империи и создания на его территории единого арабского государства. Был и общенациональный лидер, готовый олицетворить и провести в жизнь эту идею, – шериф Мекки, прямой потомок пророка Мухаммеда и прадед нынешнего короля Иордании. Более того, в ходе Первой мировой войны арабы вели вооруженную борьбу под руководством своего национального лидера за осуществление этой идеи, причем борьбу победоносную и, казалось, поддерживаемую великими державами, прежде всего Англией.

Сильнейшая фрустрация, испытанная арабами вследствие итогов Первой мировой войны, выразившихся в разделе арабского мира между Англией и Францией, – серьезный поворот в содержании и направленности арабской национальной идеи и в судьбах арабского национализма. Идея «арабской уммы» (нации) в связи с распадом Османской империи и выходом из нее бывших арабских владений утратила антитурецкую направленность и стала приобретать антиколониальный и антизападный характер.

Одновременно в этот период произошло существенное изменение географического наполнения понятия «арабская нация»: оно пережило тотальную генерализацию, распространившись на весь ареал обитания арабов. В транскрипции арабских националистов это стало выглядеть следующим образом: «Арабская умма едина от Океана (Атлантического) до Персидского Залива».

Однако, несмотря на антизападную направленность, идея арабской уммы среди идеологов главного течения арабского национализма практически никогда не доходила до ксенофобии и неприятия всего иностранного. Хотя пафос идеологического противостояния приводил арабских националистов к отвержению всего, что рассматривалось ими в качестве «импортированных идеологий» (это определение распространялось ими и на марксизм), но это вовсе не мешало им развивать отдельные положения арабской национальной идеи в русле наследия арабского Просвещения с сильными акцентами английской и французской либерально-правовой традиции.

Одну из ведущих ролей в разработке арабской национальной идеи в этот период сыграл видный философ и политический мыслитель Мустафа Саты аль-Хусри. В своем программном сочинении «Ма хийя аль-каумийя» («Что такое национализм») он ограничил это понятие двумя признаками: общностью языка и общностью истории. Избегая открытых атак на ислам, он в то же время все дальше разводил понятия «религия» и «умма», доказывая, что ислам не может рассматриваться в качестве признака нации. Он активно выступал против любых попыток синтезировать панарабизм и панисламизм.

В 1930-е гг. на арабской идейно-политической арене появился целый ряд видных мыслителей, внесших весомый вклад в дальнейшее развитие арабской национальной идеи. Среди них следует выделить прежде всего Константина Зуррейка, Мишеля Афляка и Салаха Битара. Они стремились придать национальной идее более осязательный характер, привязать ее к территориально-географической среде, к идее «арабской родины». Зуррейк впервые сделал акцент на заимствованную у Фихте идею национальной исключительности, но применительно уже к арабской нации, сформулировав ее как «великую миссию арабской уммы». Афляк и Битар превратили эту идею в свое идейно-политическое кредо, ставшее одним из наиболее употребительных слоганов баасизма и арабского национализма в целом: «Арабская умма едина; миссия ее священна». Идеи второго поколения арабских националистов легли в основу первых реальных политических панарабских проектов, каковыми стали Партия арабского возрождения и Арабская социалистическая партия.

В период между двумя мировыми войнами арабская национальная идея овладевала умами не только политической элиты, но и «арабской улицы», все больше превращаясь в мотивацию политического поведения на общеарабском уровне. После Второй мировой войны, в ходе которой независимости добились Сирия и Ливан, арабская национальная идея становится центральным звеном идеологии национально-освободительной борьбы и начинает обретать черты панарабского политического проекта. В 1947 г. в Бейруте была создана Партия арабского социалистического возрождения (аль-Баас). Примерно в этот же период возникла организация «Аль-Урва аль-вуска» («Прочная связь»), на основе которой позднее возникло Движение арабских националистов.

Мощнейшим катализатором политической активности, основанной на арабской национальной идее, было поражение арабов в войне с Израилем в 1948 г. Это поражение, как писал впоследствии первый президент Египта Гамаль Абдель Насер, произвело на египетских офицеров, участвовавших в войне, серьезнейшее воздействие. Причину разгрома они увидели в слабости и разобщенности арабских стран. Итогом поражения стало наряду с приобретением арабским национализмом отчетливой антиизраильской направленности появление в нем социально-политических мотивов внутриарабского свойства, когда в ряды «врагов арабской уммы» наряду с внешними – Западом, Израилем и СССР (вплоть до второй половины 60-х, когда Советский Союз разорвал отношения с Израилем) стали попадать арабские правители, сторонники «местного», то есть египетского, сирийского и прочих национализмов. Все это становилось побудительным мотивом революционных внутренних изменений в тех странах, где правили «отсталые и предательские режимы», в частности в Египте, где уже в 1952 г. Насером была совершена революция под лозунгами арабского национализма.

Годы правления Насера были отмечены попытками последовательного воплощения арабской национальной идеи в жизнь. Это касалось как повсеместной поддержки национально-освободительного движения, в результате чего большинство арабских стран обрело независимость, так и идеи арабского национального единства, которое трактовалось как необходимость создания единого арабского государства. Такие попытки предпринимались, и наиболее яркой из них было создание в 1958 г. Объединенной Арабской Республики (ОАР), в которую вошли Египет и Сирия и на первых порах присоединился даже королевский Северный Йемен. На самом деле это был гораздо более далеко идущий проект. Арабские националисты, поддерживавшиеся египетскими спецслужбами, планировали осуществление панарабских переворотов в Ливане, Иордании, Ираке, Тунисе и других странах.

Непреклонную панарабскую позицию занимал Насер и в палестинском вопросе. Побудительным мотивом войны Египта с Израилем в 1967 г. было стремление к освобождению Палестины от присутствия «сионистского образования», что полностью вписывалось в логику панарабской концептуальной схемы «единая умма – единая родина – единое государство», в рамках которой наличие Израиля выглядело главным препятствием на пути к арабскому национальному единству.

Провал попыток создания объединенного арабского государства, а затем и нанесения поражения Израилю вызвал острейший кризис концепта арабской национальной идеи. Что до провала проекта ОАР, то эффект его был тем большим, что во главе антинасеровского, антиегипетского переворота в Сирии в 1961 г. стояли баасисты, то есть представители партии, на знаменах которой был начертан лозунг «Арабская нация едина, миссия ее священна: единство, свобода, социализм». Для националистических течений арабского мира «местнические», то есть сирийские, иракские и прочие, интересы в реальной политике оказались выше общеарабских, а социально-политические противоречия между различными течениями арабского национализма – сильнее принципа арабской солидарности.

После поражения в войне 1967 г. морально-политический кризис привел к поражению идей арабского социализма, по крайней мере, в его насеристском варианте. Война выявила неэффективность политического режима, построенного на его принципах, что привело не только к крушению насеризма как общественно-политического режима (что и произошло вскоре после прихода к власти Анвара Садата), но и к самороспуску крупнейшей панарабской организации Движение арабских националистов.

Другое направление развития арабского национализма – это стремление к синтезу с панисламизмом. Оно также возникло с того времени, когда стали осуществляться попытки реализации проектов «арабского социализма». Насеризмом в свое время были предприняты наиболее последовательные попытки включения ислама в систему националистических ценностей. Именно за счет исламской компоненты стал возможным идейный диалог насеровского Египта с Саудовской Аравией и другими монархическими режимами Аравийского полуострова и Персидского залива. Одним из результатов этого процесса стал синтез понятий «исламская и арабская умма», который стал частью политической фразеологии, если не сказать – официальной идеологии практически всех арабских стран. Им же пользуются сегодня и многие представители различных политических направлений современного арабского мира – от деятелей либерального и левого толка до приверженцев экстремистских организаций типа ХАМАС, «Исламский джихад» или «Аль-Каида».

Проблематика арабской национальной идеи утратила актуальность, растворившись в реалиях современной политики. Вместе с тем новые исторические реалии способны порой реанимировать идеи, казалось бы, навсегда утраченные, что показывает, в частности, и пример сегодняшней России. Политическая практика свидетельствует, что современные арабские режимы, генетически связанные с идеологией арабского национализма, обрели способность эволюционировать, не теряя при этом сущности идеологического ядра, основанного на арабской национальной идее, и не поддаваясь воздействию возбуждаемой исламистским влиянием улицы.

1.2 Структура и специфика арабского мира

Арабский мир объединяет 18 стран: Алжир, Бахрейн, Египет, Иордания, Ирак, Йемен, Катар, Кувейт, Ливан, Ливия, Мавритания, Марокко, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Саудовская Аравия, Сирия, Судан, Тунис.

К «исламскому миру», помимо перечисленных относятся также Азербайджан, Албания, Афганистан, Бангладеш, Босния и Герцеговина, Бруней, Гамбия, Гвинея, Джибути, Индонезия, Иран, Казахстан, Киргизия, Кокосовые острова (Австралия), Коморы, Македония, Малайзия, Мальта, Мальдивы, Нигер, Нигерия, Пакистан, Сенегал, Сомали, Таджикистан, Туркменистан, Турция, Узбекистан, Чад, Эритрея, Эфиопия.

«Арабский мир» един территориально: на обширном пространстве, протянувшемся от Арабского (Персидского) залива через районы Юго-Западной Азии и Северной Африки до Атлантического побережья, расположились 18 арабских стран с этнически однородным населением, насчитывающим около 300 млн. человек: 90% жителей этих стран составляют арабы, 10% – представители иных национальных и этнических групп. Арабы, независимо от страны проживания, считают себя принадлежащими к единой нации.

Неоднородность арабского мира оказывает значительное влияние на развивающиеся здесь интеграционные проблемы.

Арабские народы объединены общностью языка (арабского) и исторической судьбы, поскольку население нынешних арабских стран входило в Средние века в состав Арабского халифата, а в период новой истории арабские территории, кроме Марокко, являлись частью Османской империи. В эпоху колониализма эти территории стали объектом европейской экспансии и испытывали на себе различные формы английского, французского, испанского и итальянского влияния.

Столкновение арабо-мусульманского мира с Западом во второй половине XIX в. привел к формированию арабской интеллигенции, ставшей родоначальницей осознания арабами своей самобытности, их отличия от турок. Они видели эту самобытность, прежде всего, в арабской литературе, арабском языке, общеарабской истории и проявляли повышенный интерес к прошлому и настоящему арабских стран. Так зарождалась идея арабского единства, ставшего в конце первой половины ХХ в. одной из основ арабского национализма.

В годы Первой мировой войны выдвигались идеи создания арабского халифата, однако, эти попытки не увенчались успехом. После окончания Первой мировой войны в арабском мире ускорились темпы трансформации под воздействием интернационализации производства и потребления, затрагивающего политическую и культурную сферы жизни арабов. Выдвигались новые общие задачи: освобождение от иностранного политического господства и модернизация экономики и социально-политической жизни, действовавшие как центростремительные силы в арабском обществе. В то же время усиливались и центробежные тенденции, связанные с появлением группы «самостоятельных» арабских стран, с развитием их государственности. На данном историческом этапе особо проявлялось своеобразие каждой страны в политическом, экономическом и культурном планах.

«В этом противоречивом сочетании центростремительных и центробежных тенденций, продолжающих действовать и сегодня, находили свое проявление особенности арабского мира как некоего целостного образования с множеством общих проблем, к которым в период между двумя мировыми войнами и добавилась еще одна – палестинская. Но одновременно арабские страны характеризовались существенным разрывом в уровне экономического и социального развития, в традициях политической организации общества, в характере и направленности национального движения».

Экономическое пространство арабского мира на протяжении столетий отличалось существенной спецификой фигурировавших на нем институтов и учреждений. Естественно, оно не могло не испытывать сильного европейского влияния в силу интенсивных связей и тесного общения христианской и мусульманской цивилизаций. Однако даже такие контакты не смогли размыть самобытность черт организации арабского рынка периода нового времени и его основных структур.

90% населения арабских стран исповедуют ислам. Идеи братства единоверцев поддерживались политической практикой во время арабских завоеваний и распространения ислама на неарабские народы. Правители выдвигали на первый план принцип общности людей на основании религии, чтобы сохранить единство этнически и культурно-разнородного Халифата. Все мусульмане составляли, таким образом, религиозную общину умму. Исламское братство не признает государственных границ и национальной принадлежности. Этот принцип лежит в основе теорий панисламизма и неопанисламизма. И в настоящее время границы арабских государств, ставшие результатом деспотических действий европейского империализма, имеют меньшее значение в арабо-мусульманском мире, чем объединяющий фактор ислама.

Для стран традиционного распространения ислама в целом и арабского региона, в частности, таким движением стало движение исламской солидарности, идеологическую платформу которого составляет панисламизм. Теоретические основы этой идеологии были заложены ещё в конце XIX в. крупным мыслителем Джамаль ад – Дином аль-Афгани.

Возможность противостоять экспансии колониальных держав, «миру Запада» и его законам, он видел в политическом и идеологическом объединении исламских государств под знаменем ислама. Панисламистская постановка вопроса об обособлении исламского мира не исключает необходимость приспособления ислама к современным условиям жизни общества, т.е. модернизацию стран традиционного распространения ислама.

В отличии от промышленно развитых стран, где религия всегда рассматривалась как препятствие для поступательного движения и доминировала точка зрения, согласно которой сфера действия религии – только духовно – нравственная, в мусульманских странах религиозная самоидентификация явилась компонентом пробуждения этих народов и одновременно эффективным средством отстаивания и реализации собственных интересов.

Ислам продолжает оставаться в современном мусульманском обществе неотъемлемой частью общественного сознания, а для многих других- и стержнем мировоззрения, служит государственной религией, фундаментальным источником законодательства, выполняет функции социального и культурного регулятора.

В сфере идеологии ислам практически для всех стран арабского региона оказывается силой противостояния влиянию Запада. Однако, по уровню и характеру модернизации арабские страны не схожи и делятся на три группы: 1) среднеразвитые страны с наибольшим уровнем модернизации. Сюда входят Марокко, Тунис и Алжир в Магрибе, Ливан, Сирия, Палестина, Иордания 2) богатые развивающиеся страны с высоким уровнем современной инфраструктуры. В эту группу входят страны района Персидского залива и Ливия 3) бедные развивающиеся страны с наименьшим уровнем модернизации. Это такие страны как Мавритания, Судан, Йемен.

Национальность не имеет значения и для джихада, который мусульмане, прежде всего, рассматривают как обязательство служения Богу мирным путем, как «джихад сердца, языка и души», и связывают с духовным очищением, а уж потом со священной войной за веру («джихадом меча»). В Коране предписывается: «Сражайтесь во имя Аллаха с теми, кто сражается с вами, но не совершайте агрессию, поистине Аллах не любит агрессоров».

Поэтому террористические акты 11 сентября 2001 года не могут быть оправданы с точки зрения «истинного ислама». Правда, концепция джихада менялась со временем. В эпоху колониализма эта концепция приобрела новый смысл, борьбы в защиту родины и религии против колониалистов. Эта борьба стала важным интеграционным элементом в арабо-мусульманском мире. В настоящее время лозунги джихада используются в противостоянии западной массовой культуре, западного образа жизни.

Вместе с тем, отмеченные выше факторы, объединяющие арабов, весьма относительны, и в целом арабский мир отличается чрезвычайной пестротой, проявляющейся в различиях природно-географического, этнодемографического, лингвистического и конфессионального порядка, в историко-культурных судьбах, в уровне экономического и социально-политического развития населяющих эти территории народов. При этом отличаются между собой не только арабские страны Азии, или Машрика, и Северной Африки – Магриба, но и внутри каждого из этих районов.

Как пишет С. Хантингтон «христианские, православные, буддистские и индуистские правительства не имеют межгосударственных организаций, основанных на религии, а у мусульманских правительств такой орган есть». Этим органом является ОИК (Организация исламской конференции). В 1969 г. состоялся первый арабский саммит в Рабате, организованный лидерами Саудовской Аравии, Пакистана, Марокко, Ирана, Туниса и Турции. Там родилась ОИК, которая потом была формально учреждена в 1972 г.

Таким образом, «в мусульманском мире наблюдается противоборство двух основных тенденций: с одной стороны, тенденция консолидации мусульманских государств и их обособления в мировой политике и экономике, с другой – внутренняя дифференциация исламского региона на идейной, политической, экономической и социальной основе».

Ислам объединяет государства арабо-мусульманского мира, но иногда он может стать фактором разобщенности, достаточно вспомнить о проблеме шиитов и суннитов.

Нет единства и между мусульманскими диаспорами внутри западных обществ, с одной стороны, и арабо-мусульманским миром, с другой. Прибывая на Запад из различных стран арабо-мусульманского мира, иммигранты находятся под влиянием культурной и социальной среды, в которой они жили ранее. Из этого культурного разнообразия формируется особая культура диаспоры. Члены диаспор стараются подчеркнуть свою отличительность от нового социального и культурного окружения.

И если женщины в арабо-мусульманском мире будут выступать за свою независимость, за отмену ограничений в одежде, в доступе к образованию и т.п., то жительницы мусульманской диаспоры предпочтут обращение к традициям. Примером тому может служить желание мусульманок, в особенности, живущих вне арабо-мусульманского мира, носить традиционную одежду и «чадру» («хиджаб»). «Хиджаб» имеет долгую, в том числе и до-исламскую историю и множество вариаций у различных мусульманских народов. В исламе «хиджаб» связан с «религиозной скромностью», а на Западе он стал символом угнетения мусульманских женщин. Однако среди мусульманок, согласно проведенному Х. Ватсон исследованию, «хиджаб» воспринимается скорее, как средство защиты от опасностей окружающей действительности. Например, женщины-мусульманки, Надия и Марьям, живущие, соответственно, в Великобритании и Франции, сознательно решили носить «хиджаб». По их мнению, он, с одной стороны, защищает от излишнего внимания мужчин, с другой стороны, подчеркивает, что они обладают особенной религиозной (мусульманской) идентичностью.

Следовательно, мы пока не можем говорить о реальной глубокой интеграции арабо-мусульманского мира, как на уровне арабской культуры, так и на уровне ислама, хотя намечаются определенные тенденции интеграционного процесса.

Таким образом, специфика арабского региона, создающая объективные основы для возникающих здесь интеграционных процессов, заключается в его единстве по многим важнейшим параметрам. Арабские народы объединяет общность языка – арабского, а также общность экономических судеб. Мощным объединяющим арабские страны фактором является ислам: 90% их населения (арабы и неарабы) исповедуют ислам, 10% принадлежат к другим конфессиям, главным образом христианским.

1.3 Проблемы арабского мира

В 1980–1990-е годы во многих развивающихся государствах, в том числе и в арабских, заметно ускорились темпы экономического роста, началась перестройка отраслевой структуры хозяйства. Правящие режимы в связи с меняющимися внешними и внутренними условиями были вынуждены пересмотреть некоторые важные направления социально-экономической политики, проводить меры по либерализации экономики и внешнеэкономических связей, стимулированию рыночных отношений, частного предпринимательства.

В результате арабский мир к началу XXI века добился существенных сдвигов в материально-технической базе производства и заметного улучшения макроэкономических показателей. Так, если в 1991–1992 гг. темпы прироста ВВП в странах Арабского Востока находились на отметке в 2,9%, то в 1999 г. и 2000 г. они поднялись, согласно оценке, до 4,4% и 5,7% соответственно.

К числу несомненных достижений арабских стран следует отнести увеличение за последние тридцать лет средней продолжительности жизни на 15 лет и сокращение детской смертности на две трети. Доходы в расчете на душу населения пока остаются более высокими, чем в большинстве других регионов развивающегося мира.

За последние три десятилетия заметно усилилась вовлеченность арабских стран в систему международного разделения труда. Так, доля экспорта и импорта в ВВП всех государств рассматриваемой группы росла на протяжении всего указанного периода, при этом экспортная квота к концу 1990-х годов, согласно оценкам, превысила 50%, а импортная приблизилась к 40%.

В то же время арабским странам в целом пока не удалось преодолеть отставание в технико-экономическом, социальном и культурном развитии от промышленно развитых государств. Более того, средний прирост ВВП на душу населения в реальном выражении в регионе за последнее десятилетие не превышал 1% в год по сравнению с 4% по всем развивающимся странам. При этом темпы прироста ВВП, в том числе и на душу населения, в указанный период были крайне неравномерны. Отмеченные тенденции отражают, с одной стороны, сильную зависимость экономики арабских стран от ограниченного круга источников дохода, в частности от добычи и экспорта нефти, а также сохранение высоких темпов прироста населения в регионе, с другой. Среднее увеличение численности населения этой группы государств, которое составляет примерно 3,5%, влечет за собой ежегодное расширение трудовых ресурсов на 3,3% по сравнению с темпами прироста этих ресурсов в Африке к югу от Сахары и в Латинской Америке на уровне 2,5% и менее чем 1% в промышленно развитых странах.

Доля лиц моложе 14 лет в рассматриваемой группе государств самая высокая в мире – 38%. 12 млн. чел., или 15% трудоспособного населения, являются безработными. К 2010 г. без принятия соответствующих мер численность лиц, лишенных работы, достигнет 25 млн. чел. Некоторые арабские экономисты прогнозируют, что к 2030 г. общее население стран региона увеличится до 514 млн. чел., а 75% населения (около 332 млн. чел.) будут находиться в трудоспособном возрасте (от 15 до 64 лет) по сравнению со 138 млн. чел. в 1998 г. Поэтому весьма актуальна проблема обеспечения достаточно высоких и устойчивых темпов экономического роста.

Согласно расчетам экспертов Всемирного банка, для ускорения роста экономики и доходов на душу населения, сокращения безработицы, а также создания необходимой системы социальной защиты, темпы прироста ВВП в ближайшие десятилетия в арабских странах должны быть не менее 5% в год. Указанные темпы, хотя и высокие, но вполне реализуемые: опыт некоторых азиатских государств является ярким примером в этой связи. Однако для их достижения арабским странам необходимо приложить значительные усилия. Бездеятельность может привести к дальнейшему ухудшению положения рассматриваемого региона по сравнению с другими частями развивающегося мира. В то же время отсутствие быстрых и всесторонних реформаторских шагов чревато для Арабского Востока невозможностью привлечь необходимый иностранный капитал, при том, что в силу ряда причин его потребности в финансировании относятся к наиболее высоким по сравнению с любым другим регионом мира. Это, прежде всего, связано с тем, что в более чем половине арабских стран весомая часть ВВП производится в секторах экономики, базирующихся на природных ресурсах, в частности, нефти и газе, цены на которые весьма неустойчивы. По данным на середину 1990-х годов, на экспорт нефти приходилось две трети всего вывоза этой группы государств (85–95% Алжира и некоторых стран Персидского Залива). При этом, согласно оценке МВФ, подтвержденные запасы нефти и газа Алжира, Омана, Египта и Сирии могут быть истощены в предстоящие 20–40 лет. Более того, чрезмерная зависимость от нефтяных доходов не только усиливала уязвимость экономики от внешних потрясений, но и вела к резкому падению доходов на душу населения в арабских нефтедобывающих странах в отдельные периоды течение последних двадцати лет.

Следовательно, нефть не может служить надежной опорой при решении задачи ускорения экономического роста и удовлетворения импортных потребностей, в частности в продовольствии, в будущем. Решающее значение в этой связи приобретает всемерное стимулирование нефтяного экспорта, который в арабском регионе в рассматриваемый период последних десяти лет увеличивался более медленными темпами, чем в других частях развивающегося мира, исключая Африку к югу от Сахары. Доля экспорта готовой продукции в общем вывозе достаточно отчетливо показывает, насколько та или иная страна способна конкурировать на внешних рынках, идти в ногу с технологическим прогрессом, а также какова степень диверсификации производства. Расчеты аналитиков МВФ свидетельствуют о том, что нефтяным арабским странам удалось в 1990-е годы поднять удельный вес изделий обрабатывающей промышленности в общем экспорте, в то время как нефтедобывающие государства не сумели это сделать. Показательно, что страны, бедные нефтяными ресурсами, были вынуждены более гибко приспосабливаться и искать источники валютных поступлений, в результате чего они вырвались вперед с точки зрения ориентации на мировые интеграционные процессы.

По мнению большинства западных исследователей, основные проблемы, которые до настоящего времени сдерживали усилия арабских стран в области интеграции в глобальную экономику можно свести к следующему: макроэкономическая несбалансированность, трудности структурного характера, слабость институциональной базы, социально-политические факторы. Внушает оптимизм тот факт, что в ряде арабских стран (Египет, Марокко, Тунис, Иордания) уже зафиксирован определенный прогресс на некоторых направлениях. Важно подчеркнуть, что государства, которые начали проводить более открытую и внятную внешнеэкономическую политику, развиваются наиболее высокими темпами.

Во многих арабских странах ряд негативных экономических факторов, в частности, чрезмерное вмешательство государства в хозяйственную жизнь, неконвертируемость национальных валют, экономически необоснованное ценообразование, действовали в течение достаточно длительного периода, затрудняя частное инвестирование и сдерживая торговлю. Крупные доходы от экспорта нефти позволяли ряду арабских продуцентов этого вида минерального сырья финансировать значительные дефициты государственных бюджетов, а также платежных балансов по текущим операциям и откладывать необходимые реформы, включая торговую либерализацию. Это, в свою очередь, сдерживало экономический рост путем сокращения кредитования частного сектора и вытеснения частных инвестиций.

Во второй половине 1990-х годов финансовая нестабильность в регионе заметно снизилась. При этом в странах, в которых происходило наиболее быстрое сокращение дефицитов платежных балансов и государственных бюджетов (Алжир, Иордания, Египет, Марокко и Тунис) наблюдались и более высокие темпы роста, более быстрое снижение инфляции, более быстрая отдача от инвестиций. В то же время макроэкономические проблемы в регионе далеко не преодолены: темпы инфляции нуждаются в дальнейшем снижении, позиции на внешних рынках все еще остаются слабыми, а платежные балансы – уязвимыми от колебаний нефтяных цен. Следовательно, необходимо дальнейшее укрепление финансовых систем через фискальные реформы путем расширения базы налогообложения потребления и расходов, а также рационализации расходов.

Как показывает опыт многих стран, одной, даже вполне адекватной, макроэкономической политики недостаточно для ускорения интеграции в глобальное рыночное пространство: должны быть проведены широкомасштабные структурные реформы с целью преодоления интеграционных трудностей. Экономическая либерализация, включающая реформирование системы регулирования внешнеэкономических связей, прозрачное, экономически обоснованное налогообложение, стабильная, хорошо контролируемая и регулируемая внутренняя финансовая система, развитая инфраструктура – все это необходимо для активизации и расширения участия в глобализационных процессах. Несмотря на то, что в 1990-е годы в регионе начались структурные реформы, арабским странам еще предстоит преодолеть серьезные проблемы в перечисленных областях.

Необходимость либерализации во внешнеэкономической сфере широко осознается в арабском мире, так как здесь прекрасно понимают, что более высокая степень открытости укрепляет устойчивость экономического роста, создавая условия для более эффективного инвестирования. Однако, вплоть до начала 1990-х годов рассматриваемые страны не предпринимали значительных усилий в этой области. Их системы регулирования внешней торговли и иностранных инвестиций характеризовались высоким уровнем протекционизма, недостатком прозрачности, существенными диспропорциями, а экономика в целом оставалась относительно закрытой. Так, если средний уровень таможенных пошлин в странах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) сравнительно низок (около 5%), торговые режимы других арабских стран менее либеральны, учитывая, что аналогичный показатель для Египта, Иордании, Ливии, Сирии и Йемена составляет 30%. Средневзвешенные ставки импортных тарифов в странах Южного Средиземноморья более чем в два раза превышают средние мировые показатели, а большинство нефтяных государств региона имеют существенные не только тарифные, но и нетарифные торговые ограничения.

Широкое распространение протекционистской практики в регионе частично является наследием ориентированной на внутренний рынок экономической политики («опора на собственные силы»), проводившейся в 1960-е и 1970-е годы, когда многие арабские страны придерживались стратегии развития, нацеленной на решение задач импортозамещения и самообеспеченности, которая обычно включает введение ограничительных барьеров во внешней торговле.

Чрезмерный протекционизм и нерыночные стимулы приводили к формированию структуры производства, несовпадающей в ряде случаев со сравнительными хозяйственными преимуществами отдельных стран. Это, в свою очередь, выливалось в ограниченную взаимодополняемость производственных и торговых структур стран региона, что в результате привело к слабому развитию внутрирегиональной торговли. Кроме того, рассматриваемые государства отстали в присоединении к многосторонним либерализационным инициативам. Только девять арабских стран являются членами ВТО (Бахрейн, Джибути, Египет, Катар, Кувейт, Мавритания, Марокко, Тунис и ОАЭ). Алжир, Иордания, Саудовская Аравия, Судан, Оман, Сирия и Ливия только ведут переговоры о вступлении. Во второй половине 1990-х годов усилилась тенденция к углублению торговой либерализации в странах, не входящих в ССАГПЗ (Египет, Иордания, Марокко и Тунис). Этому способствовал как процесс присоединения к ВТО, так и заключение двусторонних соглашений об ассоциации с Европейским Союзом. Указанные соглашения могут облегчить доступ арабских стран на европейские рынки, а также содействовать закреплению результатов реформ и изменений в области регулирования, привлечению в регион иностранных инвестиций. Финансовая помощь, предоставляемая ЕС для компенсации расходов и потерь, связанных с переходным периодом, важна также с целью смягчения противодействия интеграции со стороны местных оппозиционных групп. Соглашения о партнерстве между ЕС и арабскими странами могут не только служить катализатором рыночных реформ в регионе, но и средством для продвижения к более глобальной торговой либерализации.

В силу замедленного развития процесса акционирования и неразвитости фондовых рынков в арабских странах уровень рыночной капитализации в рассматриваемом регионе, по данным на середину 1998 г., не превышал 157 млрд. долл., причем одна треть этого объема приходилась на Саудовскую Аравию. В среднем, стоимость обращающихся акций и других подобных ценных бумаг по отношению к ВВП составляла 40% против 80% у других государств с переходной экономикой.

В большинстве арабских стран действуют ограничения на интернационализацию их национальных валют. Например, иностранцы-нерезиденты не имеют права получать заемные средства на рынке местной валюты. На фондовых рынках рассматриваемого региона не осуществлялись «короткие» продажи ценных бумаг (т.е. продажи в расчете на снижение стоимости этих активов без их наличия у продавца) и заключение сделок с частичной оплатой, т.е. обязательна оплата инвесторами полной стоимости купленных акций для получения права собственности на них. Опционный и фьючерсный рынки для торговли акциями в регионе фактически отсутствуют. В конце 1998 г. на Кувейтской фондовой бирже стали проводиться фьючерсные операции, но в крайне ограниченных масштабах. Они реализуются через «Kuwait Investment Authority Fund», который охватывает 12 из 80 зарегистрированных на бирже компаний.

Все перечисленные обстоятельства не способствуют мобилизации внутренних финансовых ресурсов, а также притоку в арабские страны портфельных инвестиций из-за рубежа. Портфельные фонды, поступившие в эти государства в 1997 г. и 1998 г. оценивались в 2,5 млрд. долл. (18% всего притока иностранного капитала) и 0,5 млрд. долл. (6%) соответственно. Решение проблемы более широкого привлечения иностранных инвестиций, особенно в реальный сектор, видится в дальнейшем развитии и последовательной либерализации финансовых рынков арабских стран, реорганизации их государственных финансовых систем с одновременным повышением роли рыночных рычагов и механизмов (налогов, тарифов, процентных ставок и т.п.), в новых инициативах по улучшению инвестиционного климата.

По мнению многих западных и арабских аналитиков, подобная политика должна быть дополнена структурными изменениями, включающими преодоление бюрократических препон и внедрение строгого мониторинга банковской системы. С целью поощрения более широкого участия частного капитала в экономическом развитии необходимо создать адекватную нормативную базу, внедрить прозрачную финансовую отчетность корпоративных структур, банков и правительства. Регион также нуждается в более значительных прямых и портфельных инвестициях, укреплении ликвидности фондовых рынков путем приватизации и создания инструментов для мобилизации внутренних сбережений.

Создание адекватных институциональных систем в арабских странах является существенным элементом, дополняющим макроэкономическое регулирование и структурные реформы. Ведь частные инвестиции нуждаются в экономической среде, в которой хозяйственные структуры рыночноориентированы, а их деятельность прозрачна, предсказуема и поддерживается со стороны государства. Отсутствие необходимой институциональной и законодательной базы инвестирования ведет к недостаточной прозрачности регулирующих систем, что, в свою очередь, трансформируется в более высокие риски и издержки, связанные с коммерческой деятельностью. В этой области у арабских стран существует множество нерешенных проблем, им предстоит создать и укрепить институты, отвечающие за обеспечение прав собственности, радикально пересмотреть законодательные и регулирующие системы с целью поощрения конкуренции, сокращения раздробленности рынков и ограничения местных олигополий.

Важно подчеркнуть, что поскольку глобализация представляет собой объективный процесс, главная проблема для арабских, как и для других развивающихся государств, заключается в осознании реалий неизбежных перемен и проведении соответствующей экономической политики, учитывающей необходимость минимизации социальных издержек, смягчения напряженности, возникающей в широких слоях общества, в частности, путем создания жизнеспособных систем социальной защиты и принятия мер, направленных на развитие трудовых ресурсов. Согласно данным ЮНЕСКО, число учащихся начальных и средних школ в арабских странах заметно выросло в 1970–1980-е годы, однако в последующий период прогресс замедлился. Более того, число учащихся средних школ сократилось в конце 1990-х годов на 25%. Только 11% граждан арабских стран в возрасте от 18 до 23 лет учатся в высших учебных заведениях по сравнению с 76% в США. Все еще высок уровень неграмотности, особенно среди женщин. Несмотря на относительно высокие расходы на образование в арабском регионе, его качество ухудшается. Система обучения в рассматриваемых государствах отличается, в частности, слабой ориентированностью на удовлетворение потребностей рынка. Например, в Саудовской Аравии она имеет существенный крен в сторону изучения теологии.

Еще одной не менее, а, возможно, наиболее важной тенденцией современного развития стран региона является проблема смены власти на Арабском Востоке. Начиная с середины 1990-х годов, в регионе ускорились процессы смены правящих элит и прихода к власти молодого поколения арабских лидеров. Однако механизм смены власти в Арабском мире остается во многом традиционным и плохо соответствует задачам нового времени. Данное обстоятельство не только чревато возможностью возникновения новых серьезных внутренних кризисов в арабских странах и тормозит процессы демократических преобразований в них, но и существенно затрудняет разрешение прежних конфликтных ситуаций, прежде всего арабо-израильского конфликта.

Действительно, одной из главных проблем, с которой сталкиваются сегодня арабские политические системы, является не столько их возможная нестабильность, сколько незыблемость существующих веками государственных устоев. Арабские лидеры как группа значительно старше руководителей других стран мира. Многие из них находятся на своих постах десятилетиями. Это и президенты Египта Х. Мубарак, Йемена А. Салех, саудовский монарх Фахд, лидер Ливийской Джамахирии М. Каддафи. Это же касается и многих руководителей ключевых министерств и ведомств арабских стран.

К числу проблем арабского мира следует отнести то, что арабский мир переживает кризис в области обеспечения своей национальной безопасности. В ряде государств положение характеризуется нестабильностью, низким уровнем экономического развития, усилением политической, экономической, социальной, военной и финансовой зависимости. Помимо «внутренних» проблем арабской безопасности, существует и внешняя угроза, которую, по мнению автора несут сионистские, американские планы, направленные на ослабление арабского мира, установление в нем своего господства, обеспечение доступа к его природным ресурсам, препятствие его успешному развитию, подавление стремления к сохранению национальной самобытности арабской нации.

Дадим характеристику различных сторон пограничных, региональных, экономических, идеологических конфликтов:

1. Арабо-израильский конфликт представляет собой длительную, изнурительную национально-социальную борьбу в защиту достоинства и будущего арабского народа, включая проблему земель, культуры, идеологии, борьбы против колониализма. Это, несомненно, основной конфликт в регионе.

2. Межарабские конфликты возникают по различным вопросам и направлениям. Они характеризуются гибкостью, скоротечностью их возникновения и исчезновения. Система не знает союзов, которые не были бы подвержены изменениям. Это один из источников динамичности системы. В этой связи автор раскрывает основные черты конфликтов между арабскими странами:

– Идеологические и политические разногласия – это противоречия по различным аспектам социальных отношений, по вопросам внешней политики по вопросам арабского единства (в степени серьезности подхода к достижению единства), по вопросам отношений с Израилем (подходы к решению конфликта).

– Территориальные разногласия. Например, между Саудовской Аравией, Оманом и Абу Даби; между Кувейтом и Ираком, между Саудовской Аравией и Йеменом, между Египтом и Суданом, Алжиром и Марокко.

3. Конфликты арабских стран с неарабскими – это конфликты между одним или рядом стран арабской системы с неарабской стороной, в основном из-за границ. (Конфликты между Сомали и Эфиопией из-за Огадена; между Ираком и Ираном из-за Шатт эль-Араб; между ОАЭ и Ираном из-за островов Танаб аль-Кубра, Танаб аль-Сутра и Аби Муса; между Сирией и Турцией из-за Александретты).

В последние годы острой становится проблема водных ресурсов в арабском мире.

Объем водных ресурсов в арабском мире составляет около 371,8 млрд. м. Из них используется 208,8 млрд. м, 3,6% используется в качестве питьевой воды; 3,7% – в промышленности, остальная часть – в сельском хозяйстве; доля водных ресурсов арабских стран различна: на страны Машрика приходится 40,9%, на страны Магриба – 23%; на государства бассейна реки Нил – 31%, на Аравийский полуостров -4,6%. Поверхностные воды составляют основную часть водных ресурсов арабских стран.

Политика Израиля по данному вопросу не приемлема для арабов. Она противоречит всем международным нормами по вопросам использования водных ресурсов. Израильская стратегия базируется на принципе, который крайне опасен как для арабских водных ресурсов, так и для национальной безопасности арабских стран в целом. Этот принцип заключается в том, что «вода – это стратегический источник, который должен находиться под военным контролем».

Таким образом, способность арабских стран получить потенциальные выигрыши от глобализации будет напрямую зависеть, прежде всего, от качества их внутренней политики. Этот фактор действительно является решающим для ускорения не только интеграции в мировое экономическое пространство, но и экономического роста. С другой стороны, глобальное сообщество также может предпринимать шаги, которые способствовали бы облегчению подобной интеграции, в частности, путем присоединения к торговым соглашениям, стимулирующим экспорт из арабских стран и внутрирегиональную торговлю, поощрения передачи технологий, предоставления финансовой поддержки. Успешная интеграция арабских стран в глобальную экономику могла бы помочь рассматриваемым странам в достижении таких приоритетных социально-экономических целей, как снижение безработицы и повышение уровня жизни широких слоев населения.

2. Специфика и проблемы интеграционных процессов в арабском мире

2.1 Формы интеграции в арабском мире

Арабский мир способен стать реальной силой только при условии внутренней интеграции. Для этого у него есть определенные предпосылки. Арабский мир един территориально, он мононационален (90 процентов жителей арабских стран составляют арабы), объединен общим языком, историей и культурой, общими задачами в поддержании оборонного потенциала. К активизации интеграционных процессов арабские страны подталкивает специализация международной торговли и продолжающаяся зависимость от западных стран.

Арабская интеграция имеет свою историю. Перемены, происходившие в арабских государствах на протяжении XX в. существенно отразились на различных сферах жизни арабов, включая идейно-политическую. Это выразилось в возникновении и эволюции целого ряда концепций и доктрин светского типа, из которых наиболее влиятельной и распространенной стал арабский национализм (панарабизм), основанный на представлении об арабах как о единой нации.

В проанглийском окружении короля Фейсала I в Ираке, а также в дворцовых элитах Египта и Иордании (в период 1920–1940-х гг., о котором идет речь, – Трансиордании) выдвигались планы объединения арабов «сверху» в рамках так называемого «Благодатного полумесяца» и «Великой Сирии», тогда как в «низах» происходил процесс создания партий националистического типа, как например, партии арабского социалистического возрождения БААС, ставившей конечной целью своей деятельности полное освобождение арабов и объединение разрозненных частей арабской родины в едином государстве.

Ни один из планов объединения «сверху» из-за целого ряда факторов как субъективного, так и объективного характера не был реализован. Определенным исключением явилась лишь Арабская лига (современное название – Лига Арабских Государств), которая стала лишь координационным органом, а не инструментом интеграции, как это планировалось при ее создании.

Лига арабских государств – общеполитическое объединение, целью деятельности которого является укрепление сотрудничества между арабскими странами. Лига Арабских Государств создана в 1945 г. на конференции арабских государств в Каире. Ее Пакт (устав) был подписан 22.03.45 г. и вступил в силу 10.05.45.

В настоящее время в состав Лиги входят 22 государства: Египет, Судан, Сомали, Джибути, Коморские острова, Ирак, Иордания, Сирия, Ливан, Палестина (ПНА), Алжир, Ливия, Тунис, Марокко, Мавритания, Йемен, Кувейт, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн, Оман, ОАЭ.

Постоянным местопребыванием штаб-квартиры ЛАГ является Каир. Деятельность Лиги строится на основе ее Устава, вступившего в силу 11 мая 1945 г. Высшим руководящим органом организации является Совет ЛАГ, созываемый дважды в год (в марте и сентябре) на уровне министров иностранных дел. Генеральный секретарь ЛАГ избирается Советом на 5 лет. С мая 2001 г. этот пост занимает бывший министр иностранных дел Египта Амр Муса.

Лига имеет свои представительства или информационные бюро во Франции, Англии, ФРГ, Испании, Австрии, Италии, Бельгии, Швейцарии, Греции, Канаде, США, Бразилии, Аргентине, Мексике, Японии, Китае, Индии, Кении, Сенегале, Эфиопии, а также представительство в России.

С целью разрешения актуальных проблем, затрагивающих интересы арабских стран, в рамках ЛАГ образуются специальные комитеты («Комитет 8-ми» по положению на оккупированных Израилем территориях, «Комитет 3-х» по Ливану, «Комитет 3-х» по ближневосточному урегулированию, «Комитет 7-ми» по Ливии, «Комитет по Иерусалиму», «Комитет 7-ми» по Ираку и т.д.).

Государства-члены Лиги одновременно являются членами специализированных агентств при ЛАГ, таких, как Арабская организация промышленного развития и добывающих отраслей экономики. Арабская организация сельскохозяйственного развития. Арабская организация по атомной энергии. Арабская организация труда. Арабский почтовый союз, Арабская организация спутниковой связи (АРАБСАТ) и др.

Практическая деятельность ЛАГ, сложившаяся система межарабского сотрудничества привели к тому, что роль высшего органа ЛАГ с 1964 года на деле исполняет не Совет Лиги, а совещания глав государств и монархов стран-участниц, которые в последнее время созываются ежегодно в марте в столицах различных арабских государств. На период между саммитами в Лиге председательствует страна, в которой прошло последнее совещание (в настоящее время – Тунис).

Главное внимание Лига уделяет вопросам политического взаимодействия. После запуска процесса мирного урегулирования на Ближнем Востоке она стала также выполнять функции защитника интересов арабских стран – непосредственных участников БВУ.

Особое значение имело совещание в верхах, состоявшееся в Каире в июне 1996 г. По его итогам было принято заявление, в котором нашла свое отражение согласованная точка зрения руководителей арабских стран по основным проблемам ближневосточного урегулирования – судьба Иерусалима, еврейские поселения на оккупированных территориях, Голанские высоты, проблема беженцев и т.д.

Совет – высший орган, Конференция глав государств и правительств – для обсуждения наиболее срочных и важных проблем, Генеральный секретариат – обеспечение текущей работы. Также созданы Экономический совет, Совет совместной обороны, ряд постоянных специализированных комитетов (военный, нефтяной, правовой и др.)

Однако Лига Арабских Государств является скорее координационным органом – различные комитеты и органы ЛАГ содействуют интеграции, но планы по общеарабскому объединению, провозглашенные этой организацией, не выполняются. Большее реальное действие имеют субрегиональные организации.

Согласно оценкам, Лига Арабских Государств не смогла выполнять миссию по консолидации рядов арабов, что объясняется такими факторами, как отсутствие эффективного механизма воздействия на страны-участницы, отсутствие единого политического курса Лиги, зависимость организации от привлечения капиталов отдельных стран. В рамках Лиги не были выработаны основополагающие подходы для предотвращения возможных конфликтов между странами арабского мира, не было принято решительных мер по устранению главного очага напряженности на Ближнем Востоке – арабо-израильского конфликта и вытекающей из него палестинской проблемы.

Особые роль и место в деле интеграции арабов принадлежали бывшему египетскому президенту Гамалю Абд аль-Насеру. Именно он явился одним из инициаторов и вдохновителей создания Объединенной Арабской Республики (1958–1961 гг.). Он активно выдвигал лозунги объединения арабов, придавая им антиколониальный и антиимпериалистический характер. Вместе с тем взгляды президента Египта не были лишены иллюзий по поводу возможности объединения в едином государстве стран, имеющих разные интересы. Гамаль Абд аль-Насер не учитывал сложность унификации неоднородных и даже полярных социально-экономических систем и институтов. На практике это стало окончательно очевидным после распада Объединенных Арабских Эмиратов.

Крушение Объединенных Арабских Эмиратов и связанная с этим утрата надежд в отношении жизнеспособности унитарной формы объединения и объединения вообще, привели к росту региональных тенденций и преобладанию политического, а не идейного фактора в интеграции. Со всей очевидностью это проявилось в многочисленности очень нестойких и кратковременных союзов, формировавшихся в 1960 – середине 1980-х гг. по инициативе отдельных арабских лидеров. Они так и не получили дальнейшего развития и остались лишь продекларированными.

Более значительными и стойкими оказались объединения регионального уровня, сформированные и провозглашенные в конце 1980-х гг., а именно Арабский Совет Сотрудничества, Союз Арабского Магриба и Совет Сотрудничества Арабских Государств Персидского Залива. В основе их, помимо сугубо политической заинтересованности друг в друге, лежали, как правило, еще и экономические интересы.

В настоящее время многие арабские политики и исследователи современных процессов на Ближнем Востоке указывают на необходимость пересмотра основных документов Лиги Арабских Государств и призывают к активизации ее деятельности. Более того, ряд арабских государств уже выступил с инициативой выдвижения своих проектов, направленных на достижение этой цели.

К существующим в настоящее время международным организациям арабского и исламского мира можно отнести, кроме Лиги Арабских Государств, Организацию Исламская Конференция, Организация Арабских Стран-экспортеров нефти, Совет сотрудничества государств Персидского залива и Союз арабского Магриба.

Организация Исламская конференция (ОИК) основана в сентябре 1969 г. на конференции глав государств и правительств мусульманских стран в Рабате (Марокко), на которой присутствовали делегации 22 государств, а также наблюдатели от Организации Освобождения Палестины. Фактически ОИК начала свою деятельность с 1971 г., когда был окончательно сформирован ее рабочий орган – Генеральный секретариат.

Членом ОИК фактически может быть любое государство, заявляющее о своей принадлежности к исламскому миру (не во всех государствах-членах ислам имеет конституционный статус государственной религии, удельный вес мусульман в общей численности населения колеблется от подавляющего большинства в Саудовской Аравии до нескольких процентов в ряде африканских стран). Существует также статус наблюдателя при ОИК, который предоставляется международным организациям (Лига арабских государств, ряд мусульманских организаций), некоторым государствам, государственным образованиям не признанным мировым сообществом (Турецкая республика Северного Кипра), отдельным освободительным движениям и организациям (например, Организация освобождения Палестины, филиппинский Фронт освобождения Моро). В настоящее время членами ОИК являются полсотни государств. (Приложение 2)

Цели ОИК были сформулированы в основном на конференциях глав мусульманских государств в Рабате (1969) и Мекке (1981), где была принята Мекканская декларация. Согласно документам этих встреч основными целями деятельности ОИК являются: укрепление исламской солидарности, развитие разносторонних связей между исламскими государствами; содействие ликвидации расовой дискриминации и колониализма; поддержание мира и международной безопасности; оказание поддержки народу Палестины в его борьбе за свои права, включая освобождение оккупированных территорий; поддержка борьбы всех исламских народов за независимость и национальные права; создание условий для сотрудничества между государствами – членами ОИК и другими государствами.

Многосторонняя культурная и экономическая деятельность Организации Исламской Конференции распространяется почти на весь исламский мир. Так, членами Организации Исламской Конференции наряду с богатейшими странами Персидского залива являются такие отсталые страны мира, как Чад и Йемен.

Организация уделяет особое внимание ближневосточному конфликту, стремится исправить негативные представления об исламе и укрепить исламские экономические традиции (например, созданием Исламского банка развития, который соблюдает запрет на ростовщичество). В рамках ОИК создан Международный исламский суд справедливости, призванный урегулировать разногласия между государствами-членами ОИК. Под эгидой организации действует Центр статистических и социальных исследований по проблемам рабочей силы и профессионального обучения в странах традиционного распространения ислама. По инициативе ОИК основана Исламская финансовая компания. ОИК обладает определенным весом на международной арене, однако, этот высокий потенциал резко снижается по причине крайне неоднородных социально-политических структур и идейных ориентацией правящих в арабо-мусульманском мире режимов (например, их различают подходы к отношениям со странами Запада и в особенности США).

Законодательным органом Организации Исламской Конференции является главное собрание, созываемое раз в три года. Организация состоит из нескольких отделов.

Под опекой ОИК функционирует ряд важных органов. Самым значительным среди них является Исламский Банк Развития, штаб-квартира которого располагается в Джидде (Саудовская Аравия). Главный штаб ОИК также расположен в Джидде. Азербайджан также является членом ОИК. К сожалению, большинство мусульманских стран, обладающих огромным экономическим и политическим потенциалом, которые при условии объединения могли бы стать реальной силой, находятся под давлением иностранных захватчиков, или их раздирают внутренние распри. Именно по этой причине указанные страны остались в стороне от прогресса.

Организация арабских стран-экспортеров нефти (ОАПЕК) образована на основе соглашения, подписанного между правительствами Кувейта, Ливии и Саудовской Аравии в 1968 году. Штаб-квартира – Сафат (Кувейт). В ОАПЕК входят Алжир, Бахрейн, Египет, Ирак, Катар, Кувейт, Ливия, Объединенные Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Сирия, Тунис. Любое арабское государство, источником значительной части национального дохода которого является нефть, может стать членом ОАПЕК при условии согласия трех четвертей государств-членов, включая трех членов – учредителей ОАПЕК. Основные цели ОАПЕК – сотрудничество в различных видах экономической деятельности в области нефтяной промышленности, определение путей и средств защиты законных интересов государств-членов в этой отрасли промышленности как индивидуально, так и коллективно, объединение усилий по обеспечению поставок нефти на равноправных и справедливых условиях, создание благоприятного климата для вложений капитала в передачи технического опыта в целях развития нефтяной промышленности государств-членов. Структура ОАПЕК включает Министерский совет, Исполнительное бюро, арбитражный суд, секретариат.

ОАПЕК является спонсором:

• Арабской компании морского нефтяного транспорта в Кувейте, созданной в 1972 году;

• Арабской компании судостроения и судоремонтных доков в Байхрейне, созданной в 1973 году;

• Арабской корпорации по инвестициям в нефтяную промышленность в Даммане (Саудовская Аравия), созданной в 1974 году;

• Арабской компании по услугам в области нефтяной промышленности в Триполи (Ливия), созданной в 1977 году;

• Арабского института подготовки специалистов-нефтяников в Багдаде (Ирак), созданного в 1978 году.

Совет сотрудничества государств Персидского залива, образованный в 1981 году Совет сотрудничества арабских государств Персидского Залива объединяет Бахрейн, Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Оман и Саудовскую Аравию, имеет целью осуществления всесторонней координации и интеграции национальных хозяйств, укреплении взаимосвязей между странами-членами и развитие сотрудничества в области экономики, политики, обороны, безопасности и культуры (Приложение 2). Высший руководящий орган Совета – Высший комитет из числа глав государств и правительств, собираемый ежегодно. Рабочими органами являются министерский совет, комиссия по решению спорных вопросов и секретариат с местопребыванием в Эр-Рияде. В рамках совета сформированы 24 постоянных комиссии, рассматривающие конкретные вопросы сотрудничества.

Эта группировка является самой успешной из арабских экономических группировок – страны Залива уже установили между собой зону свободной торговли, с 2002 года уже достигли таможенного союза и планируют в ближайшем будущем добиться полного экономического союза, а к 2010 году ввести единую валюту – Динар Залива.

Интеграции между этими странами способствует их сходный уровень экономического развития и сходные структуры экономики, а значит, и интересы – для них важным фактором в интеграции является увеличение их политического веса на международной арене. Однако этим странам фактически нечем обмениваться между собой, поэтому их взаимная торговля не растет, несмотря на усиление интеграции, что заставляет некоторых специалистов считать их интеграцию искусственным явлением.

В феврале 1989 года на Второй встрече глав государств Северной Африки в Марракеше было провозглашено создание Союза арабского Магриба, в состав которого вошли Алжир, Ливия, Мавритания, Марокко и Тунис, которые подписали три основополагающих договора: Договор о создании Союза, Декларацию о его учреждении, Резолюцию по итогам работы большой магрибской комиссии.

На протяжении начала 90-х годов страны Магриба осуществляли различные проекты, направленные на усиление интеграции между собой и даже ставили целью достижение полного экономического союза к 2000 году, однако с течением времени их планы поменялись и на сегодняшний день интеграция между этими странами воспринимается ими самими как шаг на пути к интеграции и пытаются в рамках своей интеграции развить свои экономики, чтобы приблизиться к критериям вступления в ЕС. Этому способствует из географическая близость к Европе, а также оставшиеся крепкие связи с европейскими странами, прежде всего с Францией, чьими колониями были стран Магриба. На Европу приходится 2/3 внешнеторгового оборота Магриба, 60–70% экспортируемой нефти (Ливия – до 90%) и нефтепродуктов, 80% фосфоритов и продуктов их переработки, а также различных видов промышленного сырья и продукции сельского хозяйства. Из Европы в страны Магриба поступает 65–79% импортируемого промышленного оборудования и полуфабрикатов, готовых изделий, продовольственных товаров. Постоянно возрастает технологическая зависимость стран Северной Африки от западноевропейских государств.

В 1989 году был образован и Совет арабского сотрудничества, в который вошли Египет, Иордания, Ирак и Йеменская Арабская Республика по принципу географического единства, но не исходя из общности экономического развития. Так, Египет, Иордания и ЙАР являются экспортерами дешевой рабочей силы в Саудовскую Аравию. Как и многие возникавшие в арабском мире объединения САС просуществовал недолго: кувейтский кризис 1990 года качественно изменил расстановку сил в регионе: Египет принял участие в военных действиях против Ирака на стороне многонациональных сил, Иордания и ЙАР поддержали Ирак. Наложенные на Ирак в 1990–1991 гг. международные санкции ввергли эту страну в глубокую изоляцию, в условиях которой об участии Ирака в деятельности какой-либо арабской организации не может быть и речи.

За пределами географии Арабского мира также функционирует ряд интеграционных организаций, к которым относятся:

– Кувейтский фонд экономического развития, основанный в 1961 году и предоставляющий льготные займы арабским, азиатским и африканским странам на цели промышленного и сельскохозяйственного развития;

– Фонд Абу-Даби для экономического развития арабских стран, созданный в 1971 году и специализирующийся на финансировании развития инфраструктуры, промышленности и туризма в арабских странах;

– Саудовский фонд развития, функционирующий с 1974 года и ставящий цели помощи практически всем развивающимся странам западной ориентации;

– Иракский фонд внешнего развития, действующий также с 1974 года в направлении инвестиционной политики в бедные арабские государства;

– Арабский банк экономического развития Африки и Арабский фонд для Африки, функционирующие за счет средств Саудовской Аравии, ОАЭ и некоторых других арабских нефтедобывающих государств;

– Исламский банк развития, созданный в 1974 году и объединяющий 24 мусульманских государств, а также Гвинею, Гамбию, Индонезию, Камерун, Мали, Нигер и Чад. Штаб-квартира банка расположена в Куала-Лумпур;

Арабский фонд технической помощи африканским и арабским странам, созданный в 1975 году и финансирующий проектно-сметные работы по объектам.

В общем можно отметить, что у арабских стран существуют обширные предпосылки к интеграции, однако интеграция функционирует довольно слабо, в первую очередь из-за политических разногласий и военных конфликтов. О причинах неудач и препятствий на пути к единству можно, в теоретическом плане, судить, учитывая два важнейших фактора – внутренний и внешний. К первому из них относится отсутствие объективных предпосылок объединения разрозненных в экономическом, социальном и политическом отношении частей арабского мира. Внешний фактор заключается в позиции международного сообщества, члены которого далеко не всегда проявляли заинтересованность в интеграции одного из сложнейших регионов мира.

2.2 Специфика интеграции в арабском мире

Тенденция к экономической интеграции, которая проявляется в арабском регионе, является одним из направлений всестороннего сотрудничества. Это тенденция является прогрессивной, поскольку ее цель – ликвидация экономической разобщенности, существующей между отдельными арабскими государствами, налаживание производства на основе межарабского разделения труда специализации, повышении коллективной самообеспеченности, в отстаивании своих интересов в отношениях с индустриально развитыми странами.

К факторам, которые могли бы способствовать интеграционным процессам в арабском мире, можно отнести общий язык, религию, историческое прошлое, культурные традиции, исторические связи, географическое положение, богатые природные ресурсы и т.д. В этом регионе есть то, чего нет во многих других регионах развивающегося мира – финансовые ресурсы стран-нефтеэкспортеров.

Расширение хозяйственных связей между арабскими государствами, совместное использование ими ресурсов всего арабского мира и региональное размещение производительных сил в рамках региона, наряду с ускорением экономического прогресса, ростом благосостояния народа этих стран может способствовать ослаблению их зависимости от мирового рынка с его неустойчивой конъюнктурой, содействовать росту эффективности контактов арабских стран с экономическими партнерами.

Анализируя процессы межарабского сотрудничества, можно отметить, что арабский народ предпринимал многочисленные попытки по формированию институциональной системы и консолидации. Еще 50 лет назад, Лига, стремясь к укреплению политического, экономического, социального и культурного сотрудничества, с целью достижения всеарабской интеграции, коллективной безопасности, взаимопомощи, политической координации по экономическим, социальным, культурным, образовательным и научным вопросам, были образованны специализированные агентства, типа – арабская организация труда, арабская лига образования, культуры и научных организаций, арабская организация сельскохозяйственного развития и т.п.

В 20–30-е гг. ХХ в. концепция арабского единства получала все большее распространение. Стремление арабов к объединению усилий во имя общих интересов под эгидой одного из арабских суверенов составляло суть данной концепции. На роль лидера этого политического союза претендовали разные государства: Саудовская Аравия, Ирак, Трансиордания и др. Однако данные проекты не получали всеобщее одобрение в арабском мире. Более успешной оказалась инициатива Египта.

22 марта 1944 г. на конференции в Каире было провозглашено образование Лиги арабских государств, принят ее основной документ v Устав, подписанный делегатами арабских государств: Египта, Ирака, Сирии, Ливана. Трансиордании, Саудовской Аравии и Йемена. Согласно Уставу ЛАГ основными целями данной организации являются: координация действий арабских стран в политической, экономической, социальной, культурной и внешнеполитической сферах в направлении тесного сотрудничества между ними, сохранения их независимости и суверенитета. На сегодня ЛАГ – старейшая региональная организация освободившихся стран Азии и Африки, ставшая важным элементом международных отношений в арабском мире и Ближнем Востоке в целом. Все арабские государства являются ее членами. Тем не менее, Лиге арабских государств не удалось превратить арабский мир в прочную интегрированную систему. Причина, конечно, не в ЛАГ, а в самом арабском мире, в наличии в нем глубоких противоречий, которые проявляются, например, в отношении к Ираку в период войны в этом регионе. Причем раскол идет не только по линии границ арабских стран, но и внутри обществ, где элита, в основном, старается придерживаться нейтралитета, а значительные массы населения организуют антивоенные демонстрации. Объединительные процессы в арабском обществе не достигли той степени зрелости, при которой они могут служить задачам синтезирования арабов в единый конгломерат в социально-экономическом и общественно-политическом плане.

В 50–70 гг. ХХ в. в арабском мире вновь усилились центростремительные тенденции, которые нашли свое выражение в появлении различных, иногда очень парадоксальных, альянсах. Например, произошло объединение Египта и Сирии в 1958 г. в унитарное государство Объединенную Арабскую Республику, просуществовавшую до сентября 1961 г. Вслед за созданием ОАР в феврале 1958 г. по инициативе Англии и США была создана Арабская Федерация, объединившая Ирак и Иорданию, которая закончила свое существование в июле того же года. В апреле 1963 г. была принята Хартия Федерации арабских республик в составе Египта, Сирии и Ирака. Однако внутренние разногласия привели к тому, что в июле того же года соглашение о создании Федерации было аннулировано.

В 70–80 гг. ХХ в. в арабском мире превалировала центробежная тенденция. Этот же период отмечен и резким всплеском исламизма. Заключение Египтом мирного договора с Израилем привело к исключению Египта из ЛАГ и фактическому расколу Лиги. На обострение межарабских отношений в это время повлияли и внутриливанский конфликт, и проблема Западной Сахары, и Ирано-Иракская война. Война в Заливе привела к расширению масштабов вмешательства в дела региона внешних сил, возросло американское присутствие на Ближнем Востоке, усилилось давление Израиля.

В 70-е гг. ХХ века тенденции к интеграции получили развитие в зоне Персидского залива, где на месте Британских протекторатов появились независимые государства – монархии Бахрейн, Катар, ОАЭ, Оман. Эти тенденции нашли свое отражение в создании в 1981 г. специального Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Решение было принято главами Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ, Омана, Бахрейна и Катара. Основа объединения 6 аравийских монархий составляют общность исторического прошлого, языка, культуры, религии, сходства общественно-политических структур. ССАГПЗ осуществляет тесное сотрудничество с ЛАГ. Углубление интеграционных процессов в рамках ССАГПЗ находит свое отражение в таких сферах его деятельности, как образование, здравоохранение, информация и коммуникация, охрана окружающей среды, борьба с организованной преступностью и наркотиками.

Объединительные движения в Персидском заливе оказали позитивное влияние на североафриканский регион, в котором в предшествующие десятилетия превалирующей была идея создания Великого Арабского Магриба. Страны Магриба занимают обширный регион на севере и северо-западе Африки. Эти страны за исключением Ливии являются бывшими французскими владениями, что определяет их зависимость от прежней метрополии и привязанность к Европе. В 1989 г. на основании данных интеграционных тенденций был создан Союз арабского Магриба, в который вошли 5 стран Северной Африки: Марокко, Алжир, Тунис, Ливия и Мавритания. Несмотря на внутренние разногласия и несхожесть этих стран, САМ был провозглашен. Помимо сотрудничества с арабскими странами Союз арабского Магриба развивает связи с ЕС. Однако в настоящее время можно говорить о низкой эффективности САМ.

Процесс глобализации дал в конце 90-х гг. новый импульс интеграционным тенденциям в арабском мире. Доминирование здесь промышленно-развитых стран вызывает озабоченность у арабов, которые воспринимают проявления глобализма как процветание экономических гигантов, превращающих развивающиеся страны в объект экономической оккупации.

«Противостоять столь незавидной исторической перспективе, считают арабы, можно лишь укреплением региональной экономической интеграции, которая должна способствовать включению арабских стран в процесс глобализации и одновременно быть средством обеспечения выживаемости арабского единства. Наибольшую активность в развитии процесса экономической интеграции арабских стран проявляют сегодня Сирия и Египет. К этому их во многом подтолкнула политика ЕС и США, направленная на объединение Средиземноморья, а так же действия США по созданию Нового Ближнего Востока в составе Турции, Израиля с подключением к ним арабских стран после окончательного урегулирования арабо-израильского конфликта, что в Сирии оценивается как попытки внешних сил расколоть арабский мир, поставить его в еще большую экономическую и финансовую зависимость от Запада».

Сирийское руководство считает, что экономическая интеграция в арабском мире является прогрессивным средством отстаивания арабских интересов, способствующим развитию арабского мира и призванным помочь им успешнее адаптироваться к вызовам глобализации.

«Экономический блок арабских стран, полагают сирийцы, должен быть одним из крупнейших в мире, ибо для этого существуют все необходимые предпосылки: территориальные (10% земли на двух континентах), демографические, природные ресурсы (здесь сосредоточено 64% мировых запасов нефти и 22% природного газа), финансовые (на Западе размещено, по экспертным оценкам, свыше 700 млрд. ам. долл.). К тому же Ближний Восток является стратегически важным в природно-географическом и военно-политическом отношении».

Экономическое сближение арабских стран на уровне создания Арабского общего рынка представляется арабам средством защиты от негативных последствий глобализации.

Арабские страны через Лигу Арабских государств предпринимали за последние 50 лет целый ряд неудачных попыток по созданию Арабского Общего Рынка. Самой первой попыткой как-то интегрировать арабские страны в экономическом плане стал Договор о транзитной торговле от 1953 г., когда были введены льготные тарифы на ряд сельскохозяйственных и промышленных товаров. В 1957 г. было подписано Соглашение об Экономическом Единстве (Agreement of Economic Unity), в 1964 г. был образован Арабский Общий Рынок, а в 1981 г. подписано Соглашение об упрощении и развитии межарабской торговли (Facilitation and Promotion of Inter-Arab Trade Agreement или «Facilitation Agreement»). Но, если первые два договора попали в историю, Соглашение об упрощении межарабской торговли получило свое второе рождение. Основной целью этого Соглашения, которое, кстати, подписали все страны-члены ЛАГ, было освобождение всех товаров перемещаемых между арабскими странами от таможенных тарифов и нетарифных торговых ограничений. 16 лет Соглашение пребывало в латентном состоянии, но в феврале 1997 г. 18 арабских стран-членов ЛАГ реанимировали рабочий график этого Соглашения, и только Алжир, Мавритания, Джибути и Коморы его не подписали. Полное название этого графика довольно громоздкое: Исполнительный График по упрощению и продвижению межарабского торгового Соглашения по созданию Арабской Свободной Зоны Торговли («The Implementation Schedule of the Facilitation and Promotion of Inter-Arab Trade Agreement to Establish an Arab Free Trade Zone»).Сокращенное название: Соглашение об Арабской Зоне Свободной Торговли (Arab Free Trade Zone Agreement (AFTZA). AFTZA предусматривает, что таможенные сборы и налоги действующие в странах-подписантах этого Соглашения начиная с 1 января 1998 г. будут ежегодно снижаться на 10% до полного обнуления к 31 декабря 2007 г. Был выработан единый национальный принцип отношения к общим товарам арабского происхождения как к свои собственным. AFZA был ратифицирован 13 из 18 стран-подписантов (Иорданией, Сирией, Ираком, ОАЭ, Бахрейном, КСА, Оманом, Катаром, Кувейтом, Марокко, Тунисом, Египтом и Ливией). Между многими арабскими странами таможенные барьеры были сняты задолго до обозначенного срока на базе двухсторонних договоров. Например, с 1 января 1999 г. между Египтом и Ливаном все таможенные платежи аннулированы.

Попытки добиться более полной интеграции, к сожалению, успеха не имели из-за отсутствия политической воли.

В ХХI в. арабский мир вступил с весьма непростым багажом. Действие объективных закономерностей поступательного развития, глобализация мировых процессов подталкивают арабские страны к объединению, порождают интеграционные тенденции. В настоящее время они получили свое воплощение в созданных региональных и субрегиональных организациях – Лиги арабских государств, Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива, Союзе арабского Магриба, Совете арабского сотрудничества, охватывающих подавляющую часть населения арабских государств. Однако интеграция не пустила глубоких корней и продолжает действовать скорее как тенденция. Многочисленные планы, программы, соглашения сохраняют декларативный характер, медленно воплощаясь в конкретные дела. Происходит это потому, что центростремительные силы здесь уравновешиваются центробежными. Арабский мир по-прежнему отягощен грузом не получивших разрешения проблем, сохраняется резкий разрыв в уровне экономического развития, его разделяют политические противоречия, борьба за лидерство, амбициозные притязания политических руководителей. Все это мешает развитию интеграционных процессов.

2.3 Проблемы интеграции в арабском мире

Арабский регион, раскинувшийся от Атлантического до Индийского океана, и насчитывающий около 290 млн. жителей, идет к объединению неторопливыми шагами. Примеры ССАГПЗ и САМ, несмотря на противоположные результаты их деятельности, показывают, что сегодня это происходит путем создания региональных организаций внутри арабского сообщества.

По причине затянувшегося на более чем полвека арабо-израильского конфликта, роста социально-экономических проблем в большинстве арабских стран, в последние годы все чаще стали звучать нотки ностальгии по идее панарабизма. К сожалению, знамя арабского единства, поднятое в свое время президентом Египта Гамалем Абдель Насером, после его смерти в 1970 г. никто из арабских лидеров так и не смог перенять. Неудовлетворенность жизнью и разочарование в политике нынешних властей вынуждают новые поколения арабов вставать на путь политического ислама – как формы протеста против социальной несправедливости.

Серьезным испытанием на прочность для арабского сообщества стали два кризиса вокруг Ирака – 1990–91 и 2003 годов. Если в первом случае Ирак, оккупировав Кувейт, был агрессором, и участие некоторых арабских стран в военной антииракской операции было с точки зрения международного права вполне логичным, то в 2003 году ситуация оказалась иной. Бездоказательные обвинения США и их союзников в адрес Ирака и последовавшая вслед за этим военная агрессия дали возможность, проследив реакцию арабских стран, сделать выводы относительно будущего арабского сообщества. Так или иначе, оба этих кризиса поставили под сомнение тезис об единстве арабов, замкнутости их рядов перед лицом прямой угрозы.

Ирак 90-х представлял собой большую пробоину в корпусе общеарабского корабля. Жесткие санкции ООН поставили на грань вымирания эту некогда процветавшую арабскую страну на берегах Тигра и Евфрата. Несмотря на помощь зарубежных государств и международных организаций, гуманитарная и экономическая ситуация в Ираке в 90-е гг. XX – начале XXI века продолжала оставаться весьма и весьма тяжелой. Программа ООН «Нефть в обмен на продовольствие» не удовлетворяла всех потребностей иракцев в продуктах питания и медикаментах.

Саддам Хусейн в течение 90-х гг. наращивал свои вооруженные силы, к началу нового столетия ставшие вновь самыми лучшими и по количественным показателям, и по качеству в арабском мире. Было очевидно, что Соединенные Штаты собираются и впредь использовать «иракский повод» для проявления своей мощи и укрепления в регионе позиций, прежде всего военных. США постоянно держал ситуацию вокруг Ирака в состоянии напряжения, не жалея средств для зачастую искусственного нагнетания обстановки. Операция «Лиса в пустыне», проведенная США в декабре 1998 года подтвердила намерения Вашингтона силовым методом подчинить себе режим одиозного Саддама Хусейна.

И, тем не менее, говоря об отношении к Ираку внутри арабского мира и со стороны ведущих европейских стран, следует сказать, что болезненная рана на теле арабского сообщества под названием Ирак к началу XXI века потихоньку стала затягиваться.

Пожалуй, 2002-й год стал одним из наиболее удачных с точки зрения сближения позиций арабских стран по актуальным вопросам международных отношений в ближневосточном регионе. Арабские страны выступили единым фронтом по проблеме ближневосточного урегулирования, поддержав мирный план принца Саудовской Аравии Абдаллы, который предусматривал нормализацию отношений арабских стран с Израилем в обмен на возвращение территорий, захваченных в 1967 году. К сожалению, Израиль отверг это предложение, за что был подвергнут суровой критике не только арабской общественностью, но и рядом еврейских общин за рубежом.

2002-й год ознаменовал улучшение отношений Ирака как с некоторыми странами Востока, так и Европы. Так, при посредничестве главы ЛАГ Амра Мусы, были сделаны серьезные шаги по примирению Ирака со странами Персидского Залива, которые ухудшились после войны в Персидском Заливе 1990–1991 гг. На прошедшей в ноябре 2002 г. 35-й Международной торгово-промышленной ярмарке в Багдаде участвовало свыше 1200 фирм и компаний из 49 стран, – показатель близкий к тому какой был до войны в Персидском заливе 1990–91-х гг. Форум проходил на фоне обнадеживающей новости о согласии властей Ирака допустить инспекторов ООН по разоружению в страну. На ярмарку съехались фирмы из многих стран Европы /больше всего из Германии и Франции/, что было воспринято как желание представителей Старого Света как можно скорее вернуться на один из самых перспективных рынков Арабского Востока. Весьма важным событием для Ирака стало то, что активное участие на ярмарке приняли фирмы /свыше 40/ из соседней Саудовской Аравии, – страны, с которой у Ирака были прерваны отношения во время войны в Персидском заливе 1990–91 гг.

Активизация деятельности иностранных фирм в Ираке происходила на фоне явного политического потепления в отношениях между Ираком и его ближайшими соседями. В октябре 2002 г. на границе Ирака с Саудовской Аравией после 12-летнего перерыва был открыт таможенный терминал «Арар», ставший важным пунктом для ввоза в Ирак гуманитарных грузов в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие».

В ноябре 2002 г. участники самой продолжительной войны XX века – ирано-иракской войны 1980–1988 гг. – подписали протокол о сотрудничестве – первый после окончания военных действий. Он предусматривал развитие партнерства двух стран в области транспорта и коммуникаций, нефти и энергетики, промышленности и сельского хозяйства, туризма и трудовых ресурсов. Как заявили стороны по итогам встречи «этот поворотный шаг в двусторонних отношениях отвечает интересам народов Ирака и Ирана». К тому моменту наметилось явное сближение между Багдадом и Тегераном на фоне усилившегося давления на Ирак и Иран со стороны США, чей госдепартамент причислил два этих государства к пресловутой «оси зла».

Потепление отношений осуществлялось и на самом сложном участке для внешней политики Багдада – ирако-кувейтском направлении. Ведь именно с оккупации Ираком этого небольшого эмирата на берегу Персидского Залива и началась война в 1990 году, закончившаяся поражением, а затем и международной изоляцией Ирака. В конце октября 2002 г. Ирак вернул Кувейту государственные архивные документы, вывезенные из эмирата во время той самой войны 1990–1991 годов. Эта акция Багдада была призвана снять одну из основных проблем на пути нормализации отношений между двумя странами.

Помогая Багдаду восстанавливать свой международный имидж и налаживать экономические связи, арабские страны исходили из того, что изолированность такого потенциально сильного регионального игрока как Ирак делала планы по объединению арабов не столь убедительными. Надо сказать, что в большинстве арабских столиц не скрывали своего отрицательного отношения к режиму Саддама Хусейна. Личность иракского диктатора не устраивала умеренные арабские режимы, но в тоже время там понимали, что иметь дело придется именно с этими властями. Все же Ирак с его колоссальным экономическим потенциалом /запасы углеводородного сырья, развитая индустриальная и научно-техническая база и др./ рассматривался как необходимый участник интеграционных процессов в арабском регионе. На одном из межарабских совещаний иракский премьер Тарик Азиз предложил создать единое экономическое пространство между четырьмя арабскими государствами – Ираком, Сирией, Ливаном и Иорданией.

После обвинений США в адрес Ирака по поводу наличия у последнего оружия массового поражения, и начала пропагандистской войны перед вторжением, арабские страны выступили против силового метода смены власти в Багдаде, опасаясь того, что военный исход подорвет достижения арабских стран в области строительства межарабских отношений, и весьма негативно скажется на их экономике. Однако, несмотря на многочисленные народные протесты, призывы арабских лидеров найти политическое решение кризиса, американцы и их союзники совершили военную агрессию в Ираке. Агрессия США и их союзников против режима Саддама Хусейна весной 2003 г., выбила Ирак из общеарабских схем и расчетов по созданию единого экономического пространства.

Возвращение Ирака в начале XXI века к тесному сотрудничеству с арабскими странами было болезненно встречено противниками межарабской интеграции. С постепенным ренессансом международного положения Ирака в начале XXI века обозначилась реальная перспектива создания сильной региональной оси Дамаск-Тегеран-Багдад, что, безусловно, не могло не вызвать негативной реакции в Вашингтоне, который желал бы видеть в этих столицах более лояльные ему власти, а не центры арабо-мусульманского возрождения и единства.

Как показали последующие события, именно на эти три государства, которые вполне могли бы стать объединительным ядром на Ближнем и Среднем Востоке, обрушили свой удар Соединенные Штаты. Маятник американской угрозы раскачивается в регионе с угрожающей силой. Оккупировав Ирак, США начали нападки на соседние с Ираком Сирию и Иран, стремясь создать у них под боком очаг напряженности и тем самым оказывать прямое давление на официальные власти.

В своих выступлениях представители американских властей стараются обвинить эти страны, используя любой предлог. Реальная же причина – их отказ от американского видения «нового Ближнего Востока». Речь идет, прежде всего, о Сирии, которая как считают в Вашингтоне, представляет угрозу для ближайшего союзника США – Израиля. Дамаск демонстративно проводит независимый, патриотичный курс, открыто противодействуя американской гегемонии в арабском регионе. Кроме того, власти Сирии проявляют твердость в вопросе о возращении Израилем оккупированных в 1967 г. Голанских высот и поддерживают палестинскую интифаду. Поэтому почти ни у кого не вызвало особого удивления, когда в ноябре 2003 г. сенат США проголосовал за введение широких санкций против Дамаска.

Так или иначе, то, что случилось в Ираке и нынешняя ситуация в регионе Ближнего Востока вызывают серьезные опасения у тех, кто рассчитывал на скорое оформление прочного межарабского союза. Арабские страны весьма болезненно переживают военный исход кризиса вокруг Ирака. Он свидетельствовал о слабости арабского сообщества, о расколе в его рядах и неспособности повлиять на нежелательный для большинства арабских стран ход развития событий в регионе.

Очевидно, что США и Израиль не заинтересованы в создании арабской коалиции, способной проводить единую, независимую политику в регионе. Тесный союз Сирии и Ливана они стремятся представить как навязанное Дамаском военное и политическое присутствие на территории соседнего арабского государства. Во второй половине 2003 г. усилились нападки на Иран, налаживающий с ведущими арабскими странами тесные отношения. Объектом инсинуаций стала ядерная программа Тегерана, которая, по мнению Вашингтона, «угрожает всему миру». Ну а тот факт, что у Израиля имеется свыше 200 ядерных боеголовок, нацеленных практически во все части арабо-мусульманского мира, Соединенными Штатами, разумеется, в расчет не принимается.

Надо сказать, что сначала арабский мир в целом положительно отреагировал на приход в 2001 году к власти в Белом доме республиканцев. Арабы надеялись, что новая администрация отойдет от произраильской позиции, станет нейтральным посредником, будет смотреть на региональный конфликт с точки зрения «права и справедливости». Однако вскоре выяснилось, что администрация Буша-младшего не собирается менять внешнеполитической линии своих предшественников по отношению в ближневосточному региону. США по-прежнему поддерживают еврейское государство и выступают за такое решение арабо-израильского конфликта, какое устроило бы Израиль. Превалирование «ястребиных тенденции» в президентской администрации привело к тому, что на Арабском Востоке взоры американских гегемонистов-неоконсерваторов устремились на Ирак. Госдеп стал с завидной регулярность повторять, что не сомневается в необходимости поддерживать и активизировать режим международных санкций, чтобы Ирак не смог вновь угрожать региону.

США рассматривают Ближний Восток как зону своих жизненно важных интересов, а с другой стороны именно в этом регионе на сегодняшний день наиболее сильны антиамериканские настроения. Доктрина «силовой демократии» Вашингтона, которая, по мнению ее авторов, должна опираться на альянс прозападных арабских правителей, встречает протест большей части населения в арабском мире. За годы арабо-израильского противостояния и постепенного укрепления позиций Соединенных Штатов в регионе среди населения арабских стран накопился большой багаж неприязни к США, который вряд ли уменьшится в обозримом будущем. Вызов, брошенный в адрес ряда арабских стран, общественное мнение в регионе воспринимает как вызов арабо-мусульманской цивилизации, самой исламской концепции, ее системе ценностей. Именно поэтому заигрывание той или иной арабской страны с США получает весьма негативную оценку в тех арабских странах, где политика Вашингтона расценивается как враждебная и губительная для арабо-мусульманского мира.

По окончании войны в Ираке в большинстве арабских столиц все громче стали звучать голоса сомнения относительно эффективности существующих форм межарабского взаимодействия. Стрелы критики были выпущены, в частности, в адрес ЛАГ. Египет, претендующий на лидерство в арабском мире, выступил со своим пакетом предложений по реформированию этой крупнейшей межарабской организации. Было предложено создать в рамках ЛАГ Совет Безопасности. Египетские предложения рассматривают «превентивную дипломатию» в качестве «наиболее предпочтительного средства предотвращения арабо-арабских кризисных ситуаций», а для урегулирования арабо-арабских кризисов и противостояний предлагается создать «арабский трибунал справедливости». В египетском проекте реформирования ЛАГ подтверждается «важность арабской экономической интеграции», которая позволит вывести арабскую систему из кризиса. Проект предусматривает также осуществление совместных экономических проектов, как залог более тесного взаимодействия арабских стран.

Египет, имея в виду и солидный политический вес, и выгодное географическое положение стремится стать крупнейшим центром силы в Арабском мире. Еще одним свидетельством весомой роли Египта стало избрание на пост генерального секретаря ЛАГ министра иностранных дел АРЕ Амра Мусы, произошедшее на 25-м общеарабском саммите в Аммане в марте 2001 г. Он стал пятым египтянином из шести на должности генерального секретаря ЛАГ со времени ее основания в 1945 г.

Приоритетной задачей для арабских стран является создание собственного экономического сообщества. В арабских странах понимают, что лишь создав свой общий рынок можно противостоять вызовам глобализации. Процессы глобализации и интеграции, сопровождаемые снятием всевозможных ограничений и повсеместным взаимопроникновением экономических субъектов, для арабских стран сулят больше проблем, нежели выгод. Неразвитость промышленного сектора, структура экспорта, привязанность к нефтяной и газовой «игле» делают экономики арабских стран менее гибкими перед лицом транснациональных корпораций. Существует реальная опасность установления однополюсного мирового экономического порядка, который приведет к маргинализации Ближнего Востока в случае, если арабы не сплотятся экономически. Об этом все чаще говорят арабские лидеры с трибун саммитов и конференций.

Выступая на заседании Экономического и социального совета Лиги арабских государств в Дамаске в октябре 2000 г., президент Сирии Башар Асад подчеркнул необходимость хозяйственной интеграции членов этой организации. По его мнению, она будет способствовать преодолению последствий процесса глобализации мировой экономики. Учреждение зоны свободной торговли в регионе, свободное перемещение капиталов, товаров и трудовых ресурсов, постепенное унифицирование таможенных тарифов, являются важными шагами на пути осуществления экономической стратегии ЛАГ. Появившийся в конце XX века проект большой зоны свободной торговли охватывает 14 из 22 арабских государств, в которых проживают 180 млн. человек. На сегодняшний день наглядным примером интенсивного развития в арабском регионе может служить экономика ОАЭ. За 2000 г. ОАЭ заключили соглашения о льготном налогообложении и тарифах, поощрении взаимных инвестиций и торговом обмене с Египтом, Иорданией, Ливаном, Сирией и Тунисом.

На современном этапе развитию интеграционных процессов препятствует ряд факторов. Среди основных стоит выделить: различный уровень экономического развития в арабских странах, наличие горячих точек в регионе, дезинтеграционные процессы внутри- и внешнеполитического характера.

Как было сказано в докладе Союза Арабских банков, «спасение арабов в образовании единого экономического организма». Для этого необходима реализация целого комплекса мер, таких как модернизация банковского сектора, универсализация торговых и тарифных законодательств. Также отмечалась настоятельная необходимость консолидации финансовых ресурсов арабских стран перед «глобальным натиском». Согласно данным этой организации, совокупный арабский банковский капитал в 1999 г. достиг 619,7 млрд. долларов.

Для того чтобы Арабский Восток быстро и динамично развивался, имеется все необходимое: богатые природные ресурсы /свыше 60 проц. мировых запасов нефти и 25 проц. – газа/, дешевая рабочая сила и свободные капиталы, которые хотя по большей части и хранятся в зарубежных банках, но могут послужить претворению в жизнь межарабских экономических проектов. Перед правительствами арабских государств стоит задача коренной модернизации и реформирования экономики, банковского сектора, сферы услуг, создания современной инфраструктуры, обновления законодательной базы, что позволит привлечь инвестиции не только из арабских стран, но и из-за его пределов.

Участие одних арабских стран в широкомасштабных проектах на территории другой арабской страны позволяет создать базу для реального взаимодействия арабов на международной арене. Весьма важными с точки зрения развития межарабских экономических связей представляются проекты в области наиболее развитых секторов экономики – в частности, поставок углеводородного сырья, осуществление которых активно ведется и в начале XXI века. В июле 2003 г. был запущен межарабский газопровод, по которому газ из Египта пойдет сначала в Иорданию, Сирию, Ливан, а в дальнейшем предполагается расширить этот проект на Кипр, Турцию и некоторые другие страны Европы. Помимо решения насущных задач в области энергетики, он позволит привлечь в регион солидные иностранные инвестиции. Это самый масштабный межарабский проект за последние годы. На Арабском Востоке нет недостатка в эпитетах в его адрес, но чаще сами арабы называют его «важнейшим проектом межарабского сотрудничества, который значительно повышает экономические возможности арабов и устремлен в будущее».

Как уже было сказано, в недрах земли в арабских странах сосредоточены большие запасы углеводородного сырья, что в условиях роста цен на основные энергоносители, /прежде всего, нефть и газ/ безусловно, служит залогом стабильных поступлений в экономику этих стран. Вместе с тем, основной задачей остается вопрос эффективного распределения доходов от природной ренты. Очевидно, будущее арабской интеграции во многом зависит от того, насколько успешно будут решены ключевые проблемы: бедности, экономической дифференциации внутри самого арабского мира, создание конкурентоспособной промышленности. Мешают и серьезные политические разногласия, как внутреннего характера, так и приносимые извне.

Учитывая то, что в регионе Арабского Востока по-прежнему находятся эпицентры вооруженных конфликтов, значительная часть средств правительствами арабских стран тратится на обеспечение национальной безопасности. Согласно данным Арабского валютного фонда, более четверти всех бюджетных расходов в арабских странах используется на закупку вооружений. Так, в 2000 г. 22 государства – члена Лиги арабских государств на военные цели затратили более 27 проц. всех бюджетных ассигнований – 53 млрд. долларов. В то же время на развитие экономики было затрачено в три раза меньше – 17,7 млрд. долларов. Больше всего в арабском мире тратят на военные нужды страны Персидского залива. С 1995 по 2000 гг. страны Залива затратили на приобретение вооружений 173 млрд. долларов – первое место в мире в этой категории расходов.

Однако накопление арабскими странами различных видов оружия способствует скорее не увеличению их /стран/ роли на мировой арене, а росту напряженности в регионе Ближнего Востока и Северной Африке, где число горячих точек за последние полвека едва ли уменьшилось. С другой стороны, такие действия продиктованы желанием арабских стран не отставать от своих реальных и потенциальных противников в деле военного строительства и обеспечения своей национальной безопасности.

В XXI век Арабский Восток вошел с большим багажом достижений и надеждами на будущее. В его активе – разрыв с колониальным прошлым, создание основ государственности, а для некоторых стран – выбор пути развития, долгосрочной стратегии. По всей видимости, интеграция в арабском мире будет происходить на блоковой основе, что в свою очередь будет обусловлено с одной стороны географическим фактором, а с другой – примерно схожим уровнем развития объединяющихся стран.

К числу факторов, оказывающих негативное влияние на процессы интеграции в арабском мире, по мнению автора, можно отнести следующие:

1. Нефть;

2. Уровень дохода;

3. Суть арабского государства;

4. Арабо-израильские трения

5. География

6. Долговременная поддержка Западом «дружественных тиранов» на Ближнем Востоке

7. Исламизм

Нефть. Государства-экспортеры нефти из числа развивающихся государств обычно демонстрируют очень плохие результаты в построении демократических обществ. Большие доходы от продажи нефти заинтересовывают правящие режимы лишь в одном: в сохранении своей власти, которая обеспечивает контроль над этими средствами. Нефтяная рента распределяется между гражданами страны, что делает их лояльными к правящему режиму. Патерналистская структура отношений власти и населения затрудняет становление гражданского общества. Известно, что если граждане страны платят значительные налоги, которые идут на содержание власти, они рано или поздно начинают требовать от власти отчета в ее деятельности. В результате, не работают два принципа: «Нет налогообложения без представительства во власти» и «Нет представительства во власти без налогообложения».

Уровень дохода. Очень низок уровень доходов населения в арабских государствах, не обладающих значительными запасами нефти. Нищета населения, озабоченного лишь физическим выживанием, всегда и везде препятствует становлению демократии.

Суть арабского государства. Большинство современных арабских государств были созданы искусственно (во многих случаях даже их государственные границы были установлены европейскими колонизаторами) и управляются произвольно – главную роль играет не закон, а личность лидера. Это неизбежно приводит к уменьшению легитимности и суверенности арабских государств.

Кроме того, жители арабских государств считают себя частью единой арабской нации. Их «привязка» к определенному государству намного ниже, чем у жителей большинства иных государств мира (за исключением центральной Африки). Идеалы панарабизма и панисламизма ослабляют авторитет и значение местных властей.

Арабо-израильские трения. Арабские государства выступили против существования еврейского государства и начали ряд войн, ставивших целью уничтожение Израиля. Поражения арабских армий привели к тому, что в арабских государствах восторжествовали идеи создания военных режимов и государств, сконцентрированных прежде всего на обеспечении собственной безопасности. В результате, в арабском мире появилось множество диктаторов.

География. Арабский мир расположен в геополитически важном регионе. Кроме того, здесь находится более половины всех мировых запасов нефти. Ближний Восток в 19–20 веках был объектом европейского колониализма. Столкновения между арабскими государствами и колониальными силами за контроль над нефтяными запасами часто приводили к военным интервенциям западных держав. Это, а также продолжающиеся региональные трения, не способствует построению демократии.

Долговременная поддержка Западом «дружественных тиранов» на Ближнем Востоке. Этот феномен появился во время Холодной войны и служил причиной систематического ослабления демократических сил. Однако и после окончания Холодной войны, страх перед международным терроризмом привел к тому, что Запад продолжает поддерживать «дружественные» авторитарные режимы. Администрация США призывает к демократизации Ближнего Востока, в тоже время, толерантно относится к диктаторам, которые поддерживают Соединенные Штаты в войне с терроризмом.

Исламизм. За последние десятилетия выросло влияние исламистских движений, которые стали оппозицией ближневосточным автократиям. Арабские диктаторские режимы, сталкивающиеся с растущей оппозицией в лице собственного населения, регулярно шантажируют Запад тем, что победа исламистов будет означать возникновение новых угроз для мировой стабильности. В результате, страны Запада опасаются оказывать дополнительное давление на арабских правителей.

Ни одно из 18 арабских государств не может квалифицироваться как демократическое. Демократические институты были успешно созданы в неарабских мусульманских государствах – Турции, Индонезии, Малайзии, частично в Пакистане, Бангладеш и даже Иране. Однако в последние годы демократические реформы проводились в Иордании, Кувейте, Марокко и Йемене.

Ни в одной арабской стране высшие органы власти не избираются населением в ходе честных выборов. Законодательные органы власти, как правило, обладают намного меньшими полномочиями, чем исполнительная власть. Политические партии, за исключением правящих, как правило очень слабы и не представляют реальной оппозиции существующей власти. Значительная часть населения арабских стран вообще лишена избирательных прав. Женщины составляют более 50% населения этих государств, однако они занимают не более 3% мест в законодательных органах власти. Во многих государствах они полностью лишены права голоса.

3. Перспективы развития интеграционных процессов в арабском мире

Одним из направлений совершенствования интеграционных процессов в арабских странах видится создание в 2005 году Большой Арабской Зоны Свободной Торговли на Ближнем Востоке (БАЗСТ). Это событие полностью укладывается в логику и масштаб интеграционных процессов, создаваемых экономических союзов и единых таможенных зон, которые непрерывно и интенсивно нарастают во всем мире.

При создании Большой Арабской Зоны Свободной Торговли упор делается на привлечение иностранного капитала, технологий, модернизацию промышленности, повышение квалификации рабочей силы.

Помимо названных целей и причин создание Большой Арабской Зоны Свободной Торговли можно увязать с тремя основными задачами:

– стимулированием промышленного экспорта и получением на этой основе валютных средств;

– ростом занятости;

– превращением зон в полигоны по опробованию новых методов хозяйствования, полюса роста национального хозяйства.

Существует расхожее мнение, что страна или страны, не желая полностью открывать свою экономику иностранному капиталу или повсеместно использовать особый инвестиционный климат, использует частичную, локальную открытость в виде специальной зоны.

Общей характерной чертой БАЗСТ должно стать наличие благоприятного инвестиционного климата, включающего в себя таможенные, финансовые, налоговые льготы и преимущества по сравнению с общим режимом для предпринимателей, существующим в той или иной стране.

Первым этапом межарабской и арабо-европейской интеграции стало заключение преференциальных торговых соглашений на двух- или многосторонней основе. Суть таких соглашений – в снижении внутри данной группы стран тарифов по сравнению с тарифами на товары и услуги остального мира, и хотя такая дискриминация стран, не участвующих в соглашении, противоречит принципам ГАТТ/ВТО, эти меры допускаются в качестве временных, подготовительных соглашений, направленных на углубление интеграционного процесса. Преференциальные торговые соглашения возникают в результате развития международного переговорного процесса в области торговых соглашений.

Вторым этапом интеграции является создание зоны свободной торговли (ЗСТ), где отменяются все тарифы на товары стран – участниц соглашения, но при этом каждая отдельная страна сохраняет автономность своей таможенной политики по отношению к внешнему миру. Иногда снятие таможенной пошлины происходит не на все товары, обычно пошлины остаются на продукты сельского хозяйства. На этом уровне также возможно создание небольшого координационного совета.

Третьим уровнем интеграции является образование таможенного союза. Он характеризуется тем, что государства-участники отменяют национальные таможенные тарифы и вводят общую для всех стран-членов систему таможенных пошлин и методов нетарифного регулирования по отношению к третьим странам. Таможенный союз подразумевает беспошлинную торговлю внутри союза и полную свободу перемещения внутри региона, а также требует создания общих координирующих органов, обычно на уровне периодических встреч министров.

К четвертому уровню интеграции относится общий рынок. Он предусматривает не только общую таможенную политику и свободу перемещения товаров и услуг, но и свободное перемещение факторов производства: труда и капитала. Этот уровень требует больших координационных усилий и обычно происходит на уровне встреч глав государств.

В сентябре 2001 г. Общественно-Экономический Совет при ЛАГ, которому поручено отслеживать прогресс в области реализации этого Соглашения, собрался в Эр-Рияде, отметил заметный успех на пути создания Большой Зоны и передвинул планку на начало 2005 г. БАЗСТ (GAFTA) должна дать толчок экономикам стран-участниц по нескольким направления:

– создать более объёмный и однородный рынок для привлечения прямых иностранных инвестиций (региональных, европейских и международных);

– нарастить торговый обмен между странами-участниками, и это не смотря на то, что часто выпускаемая ими продукция является конкурентной для друг друга, она в какой-то степени дополняет друг друга. Так Тунис, Марокко и Египет могли бы экспортировать текстиль и сельскохозяйственную продукцию в страны Персидского залива, Алжир и Ливию;

– уменьшить объёмы контрабанды, которая не облагается налогами и наносит ущерб местным производителям;

– усилить общий потенциал на переговорах с такими мощными экономическими блоками, как ЕС, или на международной арене на сессиях ВТО: шесть арабских стран являются членами ВТО: Марокко, Тунис, Египет, Иордания, Оман и Кувейт;

– упрочить экономическую взаимозависимость арабских стран друг от друга и тем самым – стабильность и безопасность в регионе.

Интеграцией пятого уровня является экономический союз. При экономическом союзе кроме общей таможенной политики и свободы движения ресурсов проводится координация макроэкономической политики в ключевых областях, таких как валютная, бюджетная, и правительства уступают часть своих функций созданным межнациональным органам.

При организации БАЗСТ необходимо в первую очередь устранить административные и фискальные препятствия, затрудняющие нормальное функционирование ЗСТ, а также создать важнейшие правовые составляющие. Среди них, в частности, сближение таможенных законодательств, установление четкого порядка транзита товаров, правил лицензирования импорта, унификация применения санитарных и ветеринарных мер, проведения экспертизы и радиационного контроля перемещаемых через границы товаров, согласование перечней изъятий из режима свободной торговли в двусторонних отношениях и графиков их постепенной отмены. Должны предусматриваться и серьезные корректировки совместной деятельности партнеров по БАЗСТ в сфере финансов, в частности, планироваться создание действенной платежно-расчетной системы, вытеснение денежных суррогатов из временной торговли, устранение множественных курсов национальных валют по текущим операциям платежного баланса.

Из последних инициатив на пути экономической интеграции арабских стран следует отметить заявление премьер-министра Ливана Рафика Харири, которое он сделал, открывая в Бейруте 10-ую конференцию по арабским инвестициям и рынкам капиталов: «Арабский Общий Рынок создан не был. Европейский Общий рынок стал Союзом». Далее он предложил 20-летнюю программу к 2025 г. добиться того же, чего добилась Европа.

Межарабская торговля не превышает 8% от объёма торговли арабских стран с другими странами, а арабская доля в мировой торговле составляет всего лишь 2,5%. Нужно добиваться, чтобы объём торговли между арабскими странами достиг хотя бы 50% от всего внешнеторгового оборота, что соответствует реалиям Евросоюза. Объём взаимной торговли между азиатскими странами превышает 30% от всемирного. Дальнейшей интеграции и сближению мешают пограничные спорные вопросы неурегулированные десятилетиями. Пограничные споры есть между Катаром и Бахрейном, Ираком и Кувейтом, Саудовской Аравией и Йеменом, Оманом и ОАЭ и т.д.

Рассмотрим динамику внешней и межарабской торговли.

Таблица. Межарабская торговля (МАТ)/Вся внешняя торговля (ВТ), млн. долл.

Как видно из таблицы в 2000 году наблюдается заметное снижение отношения межарабской торговли к общему объему внешней торговли по сравнению с 1990 и 1995 годами.

В связи с этим следует поощрять создание и возникновение экономических блоков наподобие Совета сотрудничества стран Персидского залива или Союза Арабского Магреба, которые могли бы стать ядром будущего Арабского Общего рынка.

Надо отметить большой прогресс, достигнутый в последнее время на пути сближения арабских стран друг с другом. Так Сирия и СССПЗ подписали 14 июня 2004 г. Соглашение о создании Зоны Свободной Торговли. А 8 марта 2004 президент Сирии Башар Эль-Ассад вел переговоры с министром торговли Турции Курсатом Тузменом о создании сирийско-турецкой ЗСТ. Уже в ближайшее время ожидается подписание давно ожидаемого договора о свободной торговле между Советом Сотрудничества стран Персидского залива и Евросоюзом.

В основу Большой Арабской Зоны свободной торговли ляжет уже созданная сеть и система региональных арабских Зон Свободной Торговли, расположенных в ключевых местах.

Заключение

Интеграция – высшая форма развития мирового производственного процесса. Интеграция представляет собой объективный процесс развития устойчивых экономических связей и разделения труда национальных хозяйств, которые близки по уровню экономического развития. Охватывая внешнеэкономический обмен и сферу производства, она ведет к тесному переплетению национальных хозяйств, к созданию региональных хозяйственных комплексов. Конкретные формы экономического взаимодействия зависят от уровня хозяйственного развития стран-участниц. Особенности стран влияют соответственно на характер и движущиеся силы интеграции.

Процесс развития экономической интеграции сложен и противоречив. Он вызывается не только экономическими, но и политическими причинами. Хотя основной причиной интеграции являются требования высокоразвитых производительных сил, переросших уже рамки национальных хозяйств, исторически этот процесс складывался таким образом, что соотношение политических и экономических факторов менялось на отдельных этапах.

В трудной и противоречивой обстановке арабские страны ищут свою дорогу в будущее, ориентиры, по которым будут прокладывать свой курс в бурном море перемен, уготованных человечеству крутым поворотом современной истории. От правильности и точности их выбора будет зависеть не только судьба народов этих стран, но во многом процветание и прогресс всей планеты. Арабы в прошлом внесли свой весомый вклад в развитие цивилизации на Земле, не менее полновесным их вклад может стать сегодня, когда все народы вступают в новый этап своего развития.

Арабский мир способен стать реальной силой только при условии внутренней интеграции. Для этого у него есть определенные предпосылки. Арабский мир един территориально, он мононационален (90 процентов жителей арабских стран составляют арабы), объединен общим языком, историей и культурой, общими задачами в поддержании оборонного потенциала. К активизации интеграционных процессов арабские страны подталкивает специализация международной торговли и продолжающаяся зависимость от западных стран.

Арабская интеграция имеет свою историю. Перемены, происходившие в арабских государствах на протяжении XX в. существенно отразились на различных сферах жизни арабов, включая идейно-политическую. Это выразилось в возникновении и эволюции целого ряда концепций и доктрин светского типа, из которых наиболее влиятельной и распространенной стал арабский национализм (панарабизм), основанный на представлении об арабах как о единой нации.

Формы интеграции в арабском мире отражают существующие международные организации арабских государств (Лига арабских государств (ЛАГ), Организация Исламская конференция (ОИК), Организация арабских стран-экспортеров нефти (ОАПЕК), Совет сотрудничества государств Персидского залива (ССГПЗ), Союза арабского Магриба (САМ).

К основным проблемам, влияющим на интеграционные процессы автор относит следующие:

1. Государства-экспортеры нефти из числа развивающихся государств обычно демонстрируют очень плохие результаты в построении демократических обществ.

2. Нищета населения, озабоченного лишь физическим выживанием, препятствует становлению демократии.

3. Большинство современных арабских государств были созданы искусственно (во многих случаях даже их государственные границы были установлены европейскими колонизаторами) и управляются произвольно – главную роль играет не закон, а личность лидера. Это неизбежно приводит к уменьшению легитимности и суверенности арабских государств.

Арабские государства выступили против существования еврейского государства и начали ряд войн, ставивших целью уничтожение Израиля. Поражения арабских армий привели к тому, что в арабских государствах восторжествовали идеи создания военных режимов и государств, сконцентрированных прежде всего на обеспечении собственной безопасности. В результате, в арабском мире появилось множество диктаторов.

4. Столкновения между арабскими государствами и колониальными силами за контроль над нефтяными запасами часто приводили к военным интервенциям западных держав. Это, а также продолжающиеся региональные трения, не способствует построению демократии.

5. Долговременная поддержка Западом «дружественных тиранов» на Ближнем Востоке.

6. За последние десятилетия выросло влияние исламистских движений, которые стали оппозицией ближневосточным автократиям. Арабские диктаторские режимы, сталкивающиеся с растущей оппозицией в лице собственного населения, регулярно шантажируют Запад тем, что победа исламистов будет означать возникновение новых угроз для мировой стабильности. В результате, страны Запада опасаются оказывать дополнительное давление на арабских правителей.

Расширение взаимных экономических связей между арабскими странами может быть достигнуто на базе модернизации экономических структур, перенесении центра тяжести в интеграционных процессах из сферы обращения в сферу производства, и возобновлении межарабского политического диалога, в котором должны участвовать все арабские страны, политические движения и партии без исключения, с целью реализации такой интеграции и солидарности среди арабских государств, которая дала бы арабскому обществу возможность преодоления сложных задач развития, помогла укрепить независимость, обеспечить благосостояние каждого индивидуума, защиту его прав и свобод.

Перспективным направлением развития интеграционных процессов в арабском мире автор видит создание Большой Арабской Зоны свободной торговли.

Список литературы

1. Арабский мир. Три десятилетия независимого развития. М.: Наука, 1990. – 372 с.

2. Арабские страны: история, экономика, политика. Сб.ст. М.: Наука. 1986. – 278 с.

3. Баймуратов К. Вот он, арабский Восток (арабы в борьбе за независимость и единство). Алма-Ата; Казахстан. 1967. – 303 с.

4. Копин А.В. Лига арабских стран в 80-е годы: деятельность и перспективы. М., б.и. (Ин-т Африки. Вып.3). 1989. – 43 с.

5. Левин З.И. Развитие арабской общественной мысли (1917–1945 гг.). М.: Наука, 1979. – 198 с.

6. Тума Э. Национально-освободительное движение и проблема арабского единства. М.: Наука. 1977. – 432 с.

7. Кругман П., Оберфельд М. Международная экономика. Теория и политика. – М., 1997. – 492 с.

8. Мир на рубеже тысячелетий (прогноз развития мировой экономики до 2015 г.). – М.: Издательский Дом НОВЫЙ ВЕК, 2001. –592 с

9. Мировая экономика: глобальные тенденции за 100 лет. / Под. ред. И.С. Королева. – М.: Юристъ, 2003. – 604 с.

10. Хмыз О.В. Международный рынок капиталов. – М.: ПРИОР, 2002. – 464 с.

11. Мировая экономика. Структурно-логические схемы. / Протас В.Ф. – ПРИОР, 2002.

12. Государственное регулирование рыночной экономики: Учебник для вузов/ Под общ. Ред. В.И. Кушлина, Н.А. Аолгина; редкол: Владимирова А.А. и др. – М.: ЗАО «Издательство «Экономика»», 2001. – 735 с.

13. Кругман П., Оберфельд М. Международная экономика. Теория и политика. – М., 1997. – 492 с.

14. Мировая экономика: глобальные тенденции за 100 лет. / Под. ред. И.С. Королева. – М.: Юристъ, 2003. – 604 с.

15. Бобина М. Стратегические альянсы в глобальной экономике. // мировыя экономика и международные отношения. 2001. №11. с. 106–109.

16. Бортова М.П. Современные проблемы транснационализации производства и капитала. // Менеджмент в России и за рубежом. 2000. №3. с. 118–128.

17. Бородаевская А.А. Масштабы превыше всего, или новая волна слияний в мировой экономике. М.: Международные отношения, 2001. – 205 с.

18. Звонова Е.А. Международное внешнее финансирование в современной экономике. – М: ОАО «НПО «Экономика», 2002. – 324 с.

19. Зубченко Л.А. Роль национального государства в условиях глобализации. // Социальные и гуманитарные науки: отечественная и зарубежная литература. Сер.2, Экономика: РЖ /РАН. ИНИОН. Центр социал. научн.-информ. исслед. Отд. Экономики. 2001. №4. с. 130–158

20. Коллонтай В. Эволюция западных концепций глобализации. // Мировая экономика и международные отношения. 2002. №1. с. 24–30.

21. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. С. 273.

22. Восток / Запад: Региональные подсистемы и региональные проблемы международных отношений. Учебное пособие / Под редакцией А.Д. Воскресенского. М.: МГИМО; РОССПЭН, 2002. С. 266.

23. Арабские страны Западной Азии и Северной Африки (Новейшая история, экономика и политика). – Выпуск 3. М., 1998. С. 23.

24. Справочник стран мира // http://basni.narod.ru/strannik/a/index.htm

25. Ткаченко А. Проблемы модернизации арабского мира // Латинская Америка. 2004, №4.

26. Мамед-заде П.Н. О перспективах политической модернизации в арабских странах // http://www.iimes.ru/rus/stat/2004/08–04–04.htm

27. Степанова Н.В. Интеграционные процессы в арабском мире // Восток – Запад, М., – РОССПЭН, 2002, с. 283–342

28. Рифаат А. «Региональные интеграционные процессы в арабском мире» // «Востоковедный сборник». Выпуск 2. М., ИИИиБВ, 2001, 374 стр.

29. Савичева Е.М. Политическое лидерство на Арабском Востоке: проблема смены поколений. – Вестник Российского Университета дружбы народов. Серия «Международные отношения», №1, 2001, с. 27

Реферат:

Африкано-азиатское направление во внешней политике АРЕ

египет африканский политика экономический

На рубеже XX-XXI вв. Египет, не отказываясь от внешнеполитического приоритета в отношении арабского мира, активизировал свою политику на африканском континенте, что проявлялось, в частности, в его участии в работе различных интеграционных объединений, членами которых были также и арабские страны «черного континента». Активизация африканской политики Египта обусловлена важностью этого континента с экономической точки зрения, и поэтому АРЕ уделяет особое внимание экономическим интеграционным объединениям. Африка является важным рынком для сбыта египетских товаров, некоторые африканские страны, в том числе и соседние с Египтом, обладают потенциалом для экономического развития. В свете этого в Каире считают активную африканскую политику неотъемлемой и вполне логичной составляющей своего внешнеполитического курса. В начале XXI века Египет стал членом Африканского союза (АС), заменившего Организацию африканского единства (ОАЕ). При этом стоить отметить, что АРЕ – одна из немногих стран, кто исправно платит членские взносы в бюджет АС и не имеет перед ним задолженности.

В апреле 2000 г. по инициативе Египта в Каире прошел первый африкано-европейский саммит с участием глав государств и правительств стран обоих континентов, который, по мнению президента АРЕ ХосниМубарака, стал «историческим событием для стран Африки и Европы, открывающим новую главу в своих отношениях». В итоговом заявлении участники саммита определили основы своего стратегического сотрудничества. Среди них – развитие двусторонних экономических связей, включение Африки в мировую торговлю (путем укрепления частного сектора, привлечения инвестиций, использования ресурсов для экономического подъема, решения проблемы внешнего долга), соблюдение прав человека и принципов демократии, урегулирование конфликтов и миростроительство, решение проблемы бедности в Африке. Обращаясь к европейским лидерам, Хосни Мубарак призвал их списать долги африканских стран и принять активное участие в экономическом развитии «черного континента».

Каир постарался использовать встречу в верхах для решения вопросов, касавшихся арабских стран, возобновления переговоров между представителями государств, чьи отношения заметно ухудшились в последние годы, например, Алжиром и Марокко. Таким образом, африкано-европейский саммит в Каире продемонстрировал активность египетской дипломатии, действия которой были направлены как на развитие отношений между двумя континентами, так и на урегулирование межафриканских и межарабских проблем.

В июне 1998 г. Египет вступил в Ассоциацию общего рынка Восточной и Южной Африки (КОМЕСА), представляющую собой потенциальный рынок с населением 380 млн. человек и имеющую совокупный объем ВВП в 182 млрд. долл. Одной из главных целей вступления АРЕ в КОМЕСА является намерение увеличить экспорт и сократить дефицит своего торгового баланса. В октябре 2000 г. в рамках КОМЕСА была создана зона свободной торговли, в которую вошли девять африканских стран, в том числе и Египет. Эта мера дала серьезный импульс экономическим связям в регионе. Объем торговли АРЕ со странами-членами КОМЕСА увеличился с 237 млн. долл. в 2000 г. до 620 млн. в 2002 г. В 2003 г. товарооборот между странами КОМЕСА достиг 5,3 млрд. долларов. В начале XXI века на долю Египта приходилась значительная доля внешнеторгового оборота стран КОМЕСА13. В свою очередь удельный вес Африки во внешнеторговом товарообороте АРЕ невелик – всего 4%14. Причинами вступления АРЕ в КОМЕСА стали также соображения стратегического характера, в частности желание установить более тесные торгово-экономические взаимоотношения со странами бассейна реки Нил. Участие в КОМЕСА позволяет развивать Египту африканское направление своей внешней торговли, стимулировать деятельность компаний, связанных с африканским рынком в области промышленности, торговли и финансов, а также сельского хозяйства. Последнее направление представляется особенно перспективным, учитывая то, что в странах КОМЕСА сосредоточена значительная доля мировой площади земель, годных для сельскохозяйственной обработки. Кроме того, Египет привлекает в страны КОМЕСА инвесторов из арабских стран, прежде всего сильную в финансовом отношении Саудовскую Аравию.

Египет принимает активное участие в деятельности КОМЕСА, расценивая данное направление как одно из ключевых в своей африканской политике. На конференции КОМЕСА, состоявшейся в феврале 2000 г. в Каире, АРЕ заявила о своем намерении развивать и усиливать свои позиции в рамках Ассоциации. Каирский форум КОМЕСА был охарактеризован Египтом как «начало новой эры для Африки». Египет регулярно выступает с инициативами, направленными на развитие структуры КОМЕСА, повышение эффективности. В 2004 г. Египет предложил основать фонд КОМЕСА для укрепления инфраструктуры в африканских странах, а также модернизации сетей электропитания, дорожных сетей и транспортных средств для обеспечения более быстрого перемещения товаров и упрощения процесса товарообмена между африканскими странами. Кроме того, АРЕ призвала создать совместные комиссии из представителей стран-членов КОМЕСА для разработки инвестиционного кода зоны, охватываемой этой организацией, и единого законодательства в области инвестиций на основе национальных законодательств стран-членов КОМЕСА, а также их упрощения для ускорения инвестиционного процесса. В целом на примере КОМЕСА можно говорить о заинтересованности АРЕ в долгосрочных экономических проектах со странами Африки, которые сулят Египту непосредственные выгоды.

Египет является членом Африканского фонда технического сотрудничества и выступает за увеличение эффективности его работы путем определения наиболее приоритетных направлений деятельности. В 2004 г. было объявлено о создании Общеафриканского союза торговых палат, в состав которого вошли Египет и еще 56 государств. Штаб-квартира союза разместилась в Каире. В феврале 2001 г. Египет стал членом Сообщества государств зоны Сахеля и Сахары (СГЗСС), основанного в 1998 г. В 2001 г. Египет наряду с Алжиром, Нигерией, Сенегалом и ЮАР принял участие в разработке долговременной программы социально-экономического развития Африки, получившей название «Новое партнерство для развития Африки» (НЕПАД). Она является составной частью АС и рассчитана на несколько десятилетий. Программа содержит всеобъемлющий и интегрированный подход к проблемам развития континента в целом, уделяет особое внимание региональному сотрудничеству, вопросам управления, предотвращения конфликтов, развитию торговли, использованию иностранных инвестиций и помощи для сокращения задолженности. В документе записано требование стран континента о предоставлении африканским товарам доступа на мировые рынки, указано на необходимость борьбы с голодом. Программа ставит цель обеспечить с помощью развитых западных государств экономический подъем наиболее бедных стран Африки. Программа НЕПАД была одобрена главами государств и правительств наиболее промышленно развитых стран во время ее презентации на саммите «Большой восьмерки» в Генуе в июле 2001 г., а также на совещании в Кананаскисе в июне 2002 г., где был подписан План действий «Большой восьмерки» по Африке, одобренный в свою очередь на совещании в Эвиане в июне 2003 г. Египет также участвует в Африканском механизме оценки паритетов (МАЕП), действующем в рамках НЕПАД с февраля 2004 г. В ходесостоявшегося в апреле 2005 г. в египетском курорте Шарм-эш-Шейх саммита НЕПАД Каир продемонстрировал возросший интерес к интеграционным процессам в Африке и провозгласил деятельность в рамках НЕПАД одним из приоритетных направлений своей африканской политики. Президент АРЕ Хосни Мубарак назвал инициативу НЕПАД наряду с созданием АС важнейшими событиями за всю историю постколониальной Африки.

В настоящее время Египет выделяет пять сложнейших задач, стоящих перед Африкой. Это – укрепление стабильности и безопасности, мирное урегулирование споров и решение проблем беженцев, обеспечение социально-экономического развития и углубление экономической интеграции, движение в ногу с научным прогрессом и развитием информационных и коммуникационных технологий, соблюдение прав человека, поддержка демократических перемен и расширение роли африканских государств в строительстве более справедливой и демократичной системы международных отношений.

Одним из приоритетных направлений в африканской политике Египта является обеспечение мира и стабильности на континенте. В апреле 1996 г. в Каире по инициативе Египта 49 из 53 государств Африки подписали Договор о превращении Африканского континента в зону, свободную от ядерного оружия. Документ предусматривал запрещение производства, хранения и испытания ядерного оружия, а также захоронения ядерных отходов. В качестве гарантов действия договора выступили постоянные члены СБ ООН – Россия, Соединенные Штаты, Великобритания, Франция и Китай. Выступая по этому случаю, министр иностранных дел Египта Амр Муса призвал Израиль «предпринять такой же шаг и присоединиться к договору о нераспространении ядерного оружия, сблизиться со своими арабскими соседями путем принятия шагов, которые приведут к созданию на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия». Египет стремится использовать африканские организации для упрочения своей позиции по основным внешнеполитическим вопросам, главным образом ближневосточному урегулированию, иракской проблеме и ситуации вокруг Судана.

Египет выступает против идеи создания единой африканской армии, считая, что «сначала необходимо положить конец всем конфликтам и определить общую для всех государств континента опасность, а уже потом создавать единую армию». Предложение о создании единой африканской армии, внесенное Ливией на саммите АС в Сирте, не нашло поддержки не только Египта, но и многих других африканских стран. В итоговый документ саммита вошел пункт о намерении государств континента создать силы быстрого реагирования, которые будут экстренно направляться в районы конфликтов для их прекращения. В сентябре 2004 года Египет принял участие в прошедших в ЮАР международных военных учениях «Воздушно-десантная Африка», ставших частью программы подготовки к созданию на континенте сил быстрого развертывания.

Каир уделяет большое внимание району Африканского рога. Межэтнические, межконфессиональные и межгосударственные конфликты, разгоравшиеся на рубеже XX–XXI вв. в этом регионе, сделали его объектом тревоги со стороны египетских властей. В связи с этим АРЕ активизировал свою дипломатию в данном регионе с целью урегулирования вспыхнувших конфликтов и недопущения новых. Так, в 1996 г. Египет приложил свои посреднические усилия для урегулирования пограничного конфликта между Йеменом и Эритреей, возникшего в декабре 1995 г. Результатом успешной дипломатии Каира стало согласие сторон разрешить спор через Международный арбитражный трибунал в Гааге.

Таким образом, Египет рассматривает свою активную деятельность в Африке, и в особенности в Северной и Восточной ее частях, а также в районе бассейна реки Нил в качестве ключевого направления своей внешней политики. Помимо заинтересованности АРЕ в участии в политических и экономических процессах в Африке, одной из причин активизации египетского внешнеполитического курса на данном направлении является стремление не допустить усиления Израиля в этом регионе.

Отношения Египта со странами Азии на рубеже XX–XXI вв. получили дополнительный импульс к развитию, что было во многом связано с увеличением темпов роста экономики в странах этого региона и заинтересованностью АРЕ в установлении тесных торгово-экономических связей с ними. В политическом плане Египет стремится наладить доверительные отношения с крупными азиатскими державами, прежде всего Турцией, Ираном, Китаем и некоторыми другими странами, дабы заручиться их поддержкой для повышения своей роли в международных организациях и, в частности, добиться права стать постоянным членом СБ ООН. Активизация экономического сотрудничества связана с желанием Египта сбалансировать отрицательное сальдо баланса в торговле со странами Азии. Так, экспорт египетских товаров в страны Азии не превышает 10–11% от всего экспорта АРЕ, в то время как импорт из этого региона составляет порядка 33% от общего объема импорта Египта из-за рубежа.

На рубеже XX-XXI вв. наметилась интенсификация политики Египта в отношении двух крупных держав в регионе Ближнего и Среднего Востока – Турции и Ирана. Во второй половине 90-х годов существенно возрос интерес Каира к развитию отношений с Турцией. Это было вызвано укреплением турецко-израильских отношений, имевших целью перерастание в прочный региональный союз, что воспринималось Египтом не только как угроза его позициям в регионе, но и всему арабскому миру. В феврале 1996 г. Турция и Израиль подписали соглашение о военном сотрудничестве, предусматривавшее использование израильтянами турецкого воздушного пространства и турецких военно-воздушных баз. Это вызвало негативную реакцию в арабских столицах, в том числе и Каире, несмотря на заверения Анкары в том, что турецко-израильское военное соглашение не является стратегическим союзом и не направлено против арабских государств24. Кроме того, по напоминанию турецкой стороны, подобные соглашения, предусматривающие сотрудничество в сфере военной подготовки, на тот момент были заключены Турцией с 16 странами, в том числе и арабскими. В качестве оправдания своих действий в глазах арабской общественности Турция подчеркнула, что пошла на нормализацию отношений с Израилем только после того, как еврейское государство подписало мирные договоры с Египтом, Иорданией и палестинцами. Турция выразила готовность подписать аналогичные документы с любым пожелавшим того арабским государством.

Тем не менее акция Анкары была воспринята египетской стороной как желание создать в будущем мощный турецко-израильско-американский военно-политический альянс, способный нарушить баланс сил в регионе и серьезным образом уменьшить влияние Египта на ход событий на Ближнем Востоке. По мнению Египта, военное сотрудничество между Турцией и Израилем способствует новому витку напряженности на Ближнем Востоке, и подобные шаги вынуждают Египет принять ответные меры. Как заявил по этому поводу глава МИД АРЕ Амр Муса, Каир считает, что Ближнему Востоку нужны соглашения о мире, а не военные или стратегические альянсы, заключаемые к тому же в обход третьих стран.

Осложнение в середине и во второй половине 90-х годов отношений между Турцией и Сирией из-за спора о распределении вод реки Евфрат, неоднократных обвинений Анкары в адрес Дамаска о поддержке им Курдской рабочей партии (КРП), а также заключение турецко-израильского соглашения в военной области – все это не отвечало интересам Египта, который приложил дипломатические усилия для мирного урегулирования конфликта. В письме, которое направило МИД Турции участникам саммита ЛАГ в Каире в июне 1996 г., прозвучал призыв Анкары «не идти на поводу у Сирии» и «не принимать антитурецкого решения, которое может нанести значительный урон отношениям Турции с арабским миром». Примечательно, что вариант этого письма, направленный Египту и Иордании, носил более мягкий характер, что говорило об отношении Анкары к Каиру и Амману как к представителям умеренных сил в арабском мире, которые не допустят осложнения арабо-турецких отношений.

Арабские страны не заинтересованы в ухудшении отношений с Турцией, учитывая ее географическую близость к региону Арабского Востока, мощную армию, относительно развитую экономику, членство в НАТО, а также тесные связи с ЕС, позволяющие ей быть, по выражению ливийского лидера Муаммара Каддафи, «троянским конем» мусульманского мира в Европе. В 1996 г. арабские страны отказались включить Израиль в формируемую в регионе объединенную электрическую сеть, в то время как в отношении Турции данный вопрос был решен положительно, что, согласно ЛАГ, было обусловлено «тесными арабо-турецкими отношениями».

После оккупации Ирака войсками США и их союзников Египет и Турция координируют свои действия с целью сохранения стабильности в Ираке и недопущения его раскола. Каир приветствует улучшение и развитие турецко-сирийских и в целом турецко-арабских отношений, наметившееся в начале XXI в. после прихода к власти в Турции в 2002 г. Партии справедливости и развития (ПСР), ориентированной на тесное сотрудничество с арабским миром. В 2003 г. Турция обратилась в ЛАГ с просьбой предоставить ей статус постоянного наблюдателя в этой организации, дав понять, что в решении данного вопроса Анкара также рассчитывает на поддержку Каира.

Уровень египетско-турецких торгово-экономических связей на рубеже столетий оставался достаточно низким. Так, если экспорт из АРЕ в Турцию составил в 1995 г. 83 млн. долл., то в 2001 г. он и вовсе упал до 77 млн. В свою очередь турецкий импорт в Египет хоть и увеличился с 181 млн. долл. в 1995 г. до 244 млн. в 2001 г., но также не позволяет говорить о существенной интенсификации экономических отношений. Таким образом, темпы развития двусторонних экономических отношений уступают темпам активизации политического диалога. Египет заинтересован в развитии сотрудничества с Турцией, в частности, по вопросу экспорта египетского газа в Европу транзитом через ее территорию. В 2004 г. Каир и Анкара подписали соглашение о поставках египетского природного газа в Турцию, которое помимо этого предусматривает укрепление технического и экономического сотрудничества в сфере разведки нефти и газа, а также в области нефтехимического производства. В 1997 г. Египет вступил в межрегиональное интеграционное объединение «Исламская восьмерка», созданное по инициативе Анкары и имеющее целью развитие торгово-экономических связей между крупнейшими мусульманскими странами.

В какой-то степени опасениями по поводу возможного создания турецко-израильско-американского альянса, а также желания Анкары как можно скорее интегрироваться в институты ЕС объясняется налаживание во второй половине 90-х годов контактов между Египтом и Ираном, отношения с которым переживали серьезный кризис с 1979 г., когда в Тегеране победила исламская революция. На протяжении длительного времени Египет обвинял Иран в попытке «навязать арабским странам района Персидского залива свой гегемонизм, представляющий угрозу безопасности для всех арабов», и «распространить свое влияние в регионе, используя шиитскую мусульманскую доктрину».

Заметная активизация египетско-иранского диалога начала наблюдаться после избрания в 1997 г. президентом Ирана МохаммадаХатами, представителя умеренных сил в иранском политическом истеблишменте, настроенного на установление стратегического партнерства с арабским миром. Каир стал с меньшим подозрением относиться к Тегерану, после того как из политической риторики государственных деятелей Ирана исчез тезис об экспорте исламской революции. В свою очередь иранские власти уверяют арабские страны в том, что «шиитской угрозы Ближнему Востоку не существует». В декабре 2003 г. в Женеве состоялась первая за долгие годы встреча лидеров двух стран, президента Египта Хосни Мубарака и президента Ирана Мохаммада Хатами, в ходе которой стороны выразили стремление к восстановлению отношений в полном объеме, взаимному сотрудничеству в интересах мира и безопасности в регионе. Вскоре в январе 2004 г. Иран пошел на устранение одного из главных препятствий на пути к восстановлению дипломатических отношений между странами. Муниципалитет иранской столицы Тегерана переименовал улицу, носившую имя убийцы египетского президента Анвара Садата, тем самым «предприняв важный шаг к примирению Ирана и Египта». Требование переименовать улицу было выдвинуто официальным Каиром в качестве непременного условия для восстановления дипломатических отношений между странами. Негативное влияние на процесс нормализации двусторонних отношений оказал дипломатический скандал, разразившийся в конце 2004 г., когда АРЕ обвинила Иран в подготовке лиц с целью убийства видного египетского политического деятеля.

Несмотря на это, связи между двумя станами продолжают налаживаться, что выразилось, в частности, в заметной активизации на рубеже XX–XXI вв. торгово-экономического сотрудничества. В августе 2004 г. был создан египетско-иранский торговый совет с целью увеличения объемов товарооборота между двумя странами, функционирует египетско-иранский банк развития. В феврале 2005 г. в Тегеране был подписан меморандум о развитии сотрудничества в сфере водных ресурсов, столь важной для АРЕ. В соответствии с подписанным документом стороны договорились о формировании постоянного комитета сотрудничества двух стран по управлению водными ресурсами, а также об организации обмена группами специалистов, проведении совместных программ обучения и научно-технических семинаров. В функции нового комитета включены вопросы строительства плотин и дамб, систем орошения, управления подземными водами, поиск инвестиций для реализации проектов развития водных ресурсов и другие проблемы.

По мнению некоторых экспертов, Египет вполне может стать «воротами» для вхождения Ирана в торгово-экономическое пространство Африки. Вместе с тем уровень торгово-экономических связей между Египтом и Ираном существенно ниже уровня сотрудничества в этой области между Ираном и некоторыми другими арабскими странами, например, ССАГПЗ. Так, если в 1999 г. товарооборот Ирана с арабскими странами составил свыше 1,6 млрд. долл., то из них 922 млн. приходилось на долю ОАЭ, несмотря на то, что между этими двумя государствами до сих пор не урегулирован территориальный спор вокруг трех островов в Персидском заливе.

Важным направлением в международной деятельности Египта и Ирана является их участие в работе Организации Исламская конференция (ОИК) и ее специализированных учреждений. В АРЕ высоко оценивают вклад Ирана в исламскую цивилизацию, обе страны являются активными участниками межцивилизационного диалога между ОИК и ЕС. По мнению египетского специалиста Мухаммеда Селима, без активного взаимодействия АРЕ и ИРИ в рамках ОИК и без координирования действий по ее реформированию эта организация может со временем превратиться в малоэффективный форум для стран третьего мира.

В целом Египет и Иран занимают схожие позиции по целому ряду региональных проблем. Обе страны выступают за справедливое решение палестинской проблемы, суверенитет и территориальную целостность Ирака, необходимость проведения политических и экономических реформ в странах Ближнего Востока и Северной Африки, инициированных изнутри, а не извне. В то же время обе страны недвусмысленно заявляют о претензиях на лидерство в регионе Ближнего и Среднего Востока, обладают большим военно-техническим потенциалом по сравнению со многими другими странами Ближнего, Среднего Востока и Северной Африки. При этом экономический потенциал Ирана превосходит египетский в силу наличия большего количества углеводородных ресурсов и развитой промышленности. Тегеран поддерживает инициативу Каира по превращению Ближнего Востока в зону, свободную от ядерного оружия. Обе страны координируют свои действия в рамках Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА).

Египет, осознавая всю глубину военно-политических и экономических связей между Сирией и Ираном, не стремится стать главным союзником Тегерана в арабском мире, но в то же время использует постепенно налаживающиеся отношения для извлечения определенных выгод. Препятствием к установлению полномасштабных отношений является приверженность Египта принципам арабской солидарности и выполнение им резолюций ЛАГ, что, в частности, выражается в поддержке ОАЭ в их территориальном споре с Ираном по поводу трех островов в Персидском заливе – Большого и Малого Томба и Абу-Муса. По мнению Каира, египетско-иранским отношениям нужно время, чтобы вернуться в нормальное русло. В АРЕ ценят то, что «предпринимаемые иранским руководством шаги свидетельствуют о желании создать такие условия, при которых стало бы возможным восстановление двусторонних связей в полном объеме».

Особое значение для Египта имеют отношения с Китаем, постоянным членом СБ ООН, крупнейшей державой на азиатском континенте, из года в год набирающей экономическую и военную мощь. На рубеже XX-XXI вв. египетско-китайские отношения развиваются динамично. В мае 1996 г. состоялся официальный визит в Египет председателя Китайской Народной Республики Цзян Цзэминя, ставший первым визитом китайского лидера за три десятилетия. Его итогом стала поддержка Пекином мирного процесса на Ближнем Востоке ради достижения справедливого и всеобъемлющего урегулирования в регионе и идеи создания независимого палестинского государства. Лидеры стран Хосни Мубарак и Цзян Цзэминь высказались за отказ от политики угроз с применением силы и вмешательства во внутренние дела других государств, подтвердив необходимость решать все спорные вопросы путем переговоров и консультаций. Также Китай выступил в поддержку инициативы президента АРЕ о превращении Ближнего Востока и Африки в зоны, свободные от ядерного оружия. По итогам переговоров были подписаны соглашения о сотрудничестве между странами в экономической, научно-технической и образовательной областях, сотрудничестве в вопросах занятости. В сентябре 2004 г. АРЕ и КНР подписали ряд соглашений о сотрудничестве в сфере инвестиций и торговли, призванных интенсифицировать процесс вложения китайских капиталов в экономику Египта вкупе с использованием китайского опыта и технологий, а также увеличить объемы товарооборота между двумя странами и расширить экспорт египетских товаров в Китай.

Сотрудничество с Китаем оказывает стимулирующее влияние на расширение египетского экспорта в крупнейшую азиатскую страну, позволяет АРЕ увеличить сбыт товаров на обширных рынках КНР, перенять лучшее из накопленного Китаем опыта экономических реформ. Китай в начале XXI в. превратился в крупного торгового партнера Египта. Объем товарооборота между АРЕ и КНР превысил 1 млрд. долл., в то время как еще в 1999 г. он составлял примерно 700 млн. долларов, а в 1995 г. – всего 450 млн. долларов. Каир заинтересован в капиталовложениях Китая в египетскую экономику и видит в нем партнера, не увязывающего приток своих инвестиций в экономику АРЕ с состоянием дел в египетско-израильских отношениях, как это нередко делают Соединенные Штаты в силу своих тесных союзнических связей с Израилем или под давлением еврейского лобби США. Для Египта представляется важной позиция Китая как одного из постоянных членов СБ ООН по проблеме ближневосточного урегулирования. Пекин поддерживает позицию Египта по данному вопросу, и в частности, постоянно декларируемый Каиром принцип «мир в обмен на землю». Китай также рассматривается в качестве поставщика вооружений в АРЕ. В июне 1996 г. был подписан протокол о военном сотрудничестве между Египтом и Китаем, в соответствии с которым китайская сторона обязалась поставить на льготных условиях египетским вооруженным силам некоторые типы вооружений.

В отношениях Египта с Японией в целом преобладает экономическая заинтересованность. В 1999 г. стороны подписали соглашение о партнерстве, был создан бизнес-совет, главной задачей которого является углубление торгово-экономических отношений между двумя странами. В 2002 г. японский экспорт в АРЕ составил 500 млн. долл., в то время как египетский экспорт в Японию не превысил 69 млн. долл. Токио выделяет Каиру кредиты, в том числе и безвозмездные, для решения насущных проблем египетской экономики. В период с 1998 по 2002 г. Япония предоставила АРЕ кредитов на сумму 3,5 млрд. долл. Так, в частности, японской стороной финансируются проекты, направленные на обеспечение Египта водными ресурсами. Япония приняла активное участие в финансировании проекта строительства моста через Суэцкий канал в районе города Эль-Кантара. Весьма важным для Египта является также участие японского капитала в развитии туристической инфраструктуры АРЕ.

На рубеже XX-XXI вв. Египет активизировал свое участие в международных организациях в Азии. В 1999 г. Каир поставил свою подпись под Декларацией принципов, регулирующих отношения между государствами-членами Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), заложившей юридические основы системы азиатской безопасности. Она учитывает азиатскую специфику и многообразие государств региона и декларирует такие принципы отношений между странами, как уважение суверенитета, прав государств-членов СВМДА, неприкосновенность их территориальной целостности, невмешательство в их внутренние дела, мирное урегулирование споров, отказ от применения силы, необходимость экономического, социального и культурного сотрудничества, разоружение и контроль за вооружениями. Египет в качестве «партнера по диалогу» участвует в работе созданной в 1997 г. Ассоциации регионального сотрудничества стран кольца Индийского океана (АРССКИО), отдающей в своей деятельности приоритет вопросам торгово-экономического развития между странами Азии и Африки.

Таким образом, активизация азиатского вектора внешней политики АРЕ вызвана, с одной стороны, заинтересованностью экономического характера, а с другой, – соображениями политической целесообразности, усилившимися, по словам главного редактора влиятельнейшей египетской газеты «Аль-Ахрам» ИбрахимаНафие, после распада биполярной системы международных отношений в начале 90-х, и выраженными в стремлении поиска новых надежных партнеров перед лицом всемирной гегемонии США.

Список литературы

Ахмед Ибрахим Махмуд. Министерство иностранных дел Египта. – Каир: Центр политических и стратегических исследований «Аль-Ахрам», 2003, с. 105

Пульс планеты. Ежедневный бюллетень международной информации. 15.03.2004.

KhaledDawoud. Bolstering a joint determination. // Al-Ahram Weekly. 6–12 April 2000. Issue № 476.

Гашев Б.Н. Конференция стран КОМЕСА в Каире // Ближний Восток и современность. Сборник статей. Вып. 10. – М.: ИИИБВ, 2001, с. 70.

ЭрастусМвенча. Знакомьтесь, КОМЕСА // Азия и Африка сегодня. 2005, № 4, с. 53.

ЭрастусМвенча. Знакомьтесь, КОМЕСА // Азия и Африка сегодня. 2005, № 4, с. 54.

Абдель Рахман Абдель Аль. Египетская дипломатия и проблемы разоружения в ООН. // Al-Siyassaal-Dawliya. Cairo, April 2001, Issue № 144, с. 58

Пульс планеты. Ежедневный бюллетень международной информации. 15.04.1996.

Пульс планеты. Ежедневный бюллетень международной информации. 01.03.2004.

Ахмед Ибрахим Махмуд. Министерство иностранных дел Египта. – Каир: Центр политических и стратегических исследований «Аль-Ахрам», 2003, с. 108

Мухаммед Сейид Идрис. Развитие египетско-иранских отношений. – Каир: Центр политических и стратегических исследований «Аль-Ахрам», 2002, с. 302.