Автор: admin

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ ВЕКСЕЛЯ

1.1 Понятие векселя в российском гражданском праве

1.2 Форма и реквизиты векселя

ГЛАВА 2. ВОПРОСЫ ПЕРЕДАЧИ ПРАВ ПО ВЕКСЕЛЮ В ГРАЖДАНСКОМ ОБОРОТЕ

2.1 Передача прав по векселю посредством передаточной надписи — индоссамента

2.2 Вексель и цессия

2.3 Обращение унаследованного векселя

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Проводимые в Российской Федерации с начала 90-х гг. XX века реформы, направленные на замену административно-командных отношений рыночными, обусловили широкое распространение вексельных расчетов в хозяйственном обороте. В условиях либерализации экономических отношений, свободы предпринимательской деятельности ввиду нехватки оборотных средств, дороговизны и низкой доступности заимствований, а также сравнительной простоты выдачи и оборота векселей данные ценные бумаги активно используются многими субъектами экономической деятельности.

Широкому распространению векселей в немалой степени способствует наличие специфичного, закрепленного, в основном, международно-правовыми нормами законодательства, устанавливающего достаточно благоприятные правила обращения данных ценных бумаг.

Вместе с тем основополагающие нормативные правовые акты, регулирующие вексельный оборот, приняты в основном в 1930-х гг. Правоприменительная практика в данной области многие десятилетия ограничивалась практически только сферой внешнеторговой деятельности. Изменения, произошедшие за эти годы в общественных отношениях, несомненно повлияли на вексельное обращение. В связи с этим проблемы правового регулирования вексельного обращения требуют в настоящее время всестороннего глубокого научного изучения.

Несмотря на последние изменения в законодательстве и широкое распространение позитивной правоприменительной практики, правовые основы операций с векселями не получили еще должного освещения и нуждаются в исследовании и корректировке. Анализ показывает, что научные и прикладные изыскания по проблемам вексельного обращения в последние годы носят преимущественно экономическую направленность, тогда как объем исследований правовой регламентации данной области общественных отношений остается недостаточным. Иными словами, теоретические воззрения на вексельное обращение во многом дискуссионны и не затрагивают отдельных вопросов, что препятствует конструктивным переменам в рассматриваемой сфере. В то же время нельзя не отметить, во-первых, детальную проработку вексельно-правовых норм (во многих странах они действуют в неизменном виде десятки и сотни лет), а во-вторых, потребности современной жизни, требующей кардинальных перемен во многих отраслях. Таким образом, представляется актуальной выработка новой концепции вексельного обращения, учитывающей как исторически сложившиеся и оправданные практикой положения, так и новые, продиктованные требованиями времени воззрения.

При этом особое значение приобретают отношения, связанные с развитием средств электронно-вычислительной техники и связи. Изменения, произошедшие как в сфере оборота ценных бумаг в общем, так и в области вексельного обращения в частности, нуждаются в глубоком анализе и оценке.

Практике известны так называемые «бездокументарные» ценные бумаги, а также безналичные денежные средства. Вместе с тем ряд актуальных вопросов в этой сфере применительно к вексельному обращению практически не затронут в научной литературе, что предопределяет необходимость их постановки и предложения вариантов научного разрешения. Дальнейшее успешное развитие вексельного обращения неразрывно связано с оборотом электронных документов, что невозможно без глубокого теоретического осмысления проблем, возникающих при обороте таких документов.

Также об актуальности исследований в области вексельных правоотношений свидетельствуют недостаточно высокий уровень правовой культуры лиц, работающих с векселями, и иные неблагоприятные моменты, отмечаемые в работах многих исследователей. Другим важным моментом является быстро меняющаяся социально-экономическая ситуация в стране, объективно обусловливающая высокую скорость смены правовых норм, а нередко их коллизионность.

Изложенное дает основание утверждать, что проблема правового регулирования вексельного обращения должна быть отнесена к числу актуальных и недостаточно исследованных проблем гражданского права, а стремление автора внести свой вклад в ее решение явилось предпосылкой для выбора темы дипломной работы.

Актуальность темы исследования. Особое внимание уделено теоретическим исследованиям различных аспектов вексельного обращения, к изучению которых автор старался подойти с наибольшей репрезентативностью. Для достижения данной цели были изучены труды многих авторов, представляющих разные эпохи и различные направления в отечественной правовой науке. Проанализированы труды ученых: С.Н. Бабурина, В.А. Белова, А.В. Бровкина, В.В. Витрянского, А.А. Вишневского, А.В. Габова, В.В. Грачева, Ф.А. Гудкова, Л.Ю. Добрыниной, П.Ю. Дробышева, С.Д. Казарцева, Н.И. Косяковой, Е.А. Крашенинникова, Ю.О. Кремер, Л.А. Новоселовой, Е.А. Павлодского, И.В. Рукавишниковой, Б.М. Сейнароева, Б. Семенова, A.M. Сумина, Е.А. Суханова, З.М. Фаткудинова, В.Б. Чувакова, Т.М. Шамбы, А.Е. Шерстобитова, Р. Щербатюка, А.И. Экимова, A.M. Эрделевского.

Объект исследования — правовые отношения, возникающие по поводу регулирования вексельного обращения в Российской Федерации.

Предмет исследования — механизмы правового регулирования вексельных расчетов на территории нашей страны.

Целью исследования является анализ и критическое осмысление действующего законодательства, связанного с регулированием отношений, возникающих по поводу векселей; изучение доктринальных разработок ученых в этой области, выявление наиболее важных теоретических проблем и выработка на этой основе предложений по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики.

Для достижения данной цели автор поставил перед собой следующие основные задачи:

1) рассмотреть эволюцию вексельного обращения;

2) исследовать теоретические положения и представления о вексельном обращении;

3) проанализировать понятие и сущность векселя;

4) проанализировать нормативные акты в области регулирования вексельного обращения;

5) провести анализ существующих в науке классификаций векселей;

6) изучить влияние развития средств электронно-вычислительной техники и связи на вексельное обращение;

7) обосновать основные направления совершенствования законодательства, регулирующего вексельное обращение в Российской Федерации.

Методологические основы исследования базируются на использовании комплекса научных методов познания: системно-структурном, диалектическом, формально-юридическом, сравнительно-правовом, статистическом, социологическом, историко-правовом и др. Комплексное их использование, по мнению автора, должно служить содержательному и максимально объективному изучению проблем, составляющих задачи исследования.

Структура работы и ее содержание соответствуют целям и задачам исследования. Работа состоит из введения, двух глав, составляющих основную часть, заключения и библиографического списка.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ ВЕКСЕЛЯ

1.1 Понятие векселя в российском гражданском праве

По прошествии шести десятилетий, на протяжении которых вексель был практически полностью забыт в нашей стране, он восстановлен в правах, и с полной уверенностью можно утверждать, что в настоящий момент в России формируется вексельный рынок. Несмотря на то, что развитие вексельного рынка в России насчитывает чуть более десяти лет, вексель сразу же получил самое широкое распространение и занял весьма заметное место в деятельности различных предпринимательских структур и на рынке ценных бумаг. Роль векселя в хозяйственном обороте России обусловлена, прежде всего, тем, что благодаря своим уникальным свойствам он пользуется огромным спросом у субъектов предпринимательства. Как указывалось выше, вексель является одним из наиболее известных финансовых инструментов, возникших еще в римском праве и получивших дальнейшее развитие в средние века, активно использующихся в мировом коммерческом обороте в наши дни. Поскольку вексельное право зарождалось и развивалось как международное, то вексель как ценная бумага и особый вид платежного долгового обязательства получил заслуженное признание в международной торговле.

В гражданском обороте вексель выполняет различные функции. Хотя он и применяется как платежное средство, но полностью отождествлять его с наличными деньгами нельзя, поскольку после наступления срока платежа появляется потребность в денежных средствах. Следует отметить, что в литературе очень часто вексель рассматривается либо как один из банковских инструментов, либо как один из видов ценных бумаг. Вексель используется как средство предоставления кредита, главным образом коммерческого.

Традиционно в российском гражданском праве вексель рассматривается в нескольких аспектах. Во-первых, вексель является объектом гражданских правоотношений (ст. 128 ГК РФ), поэтому он может выступать самостоятельно как ценная бумага, поскольку в соответствии со ст. 143 ГК РФ относится к числу ценных бумаг. В отдельных случаях вексель является вещью, которая не обращается и качестве ценной бумаги, а лишь выступает предметом гражданско-правовых сделок: договора купли-продажи, мены, дарения, т.е. участвует в гражданском обороте, как и любая другая оборотоспособная движимая вещь, имеющая стоимостную оценку. В силу ст. 815 ГК РФ вексель является доказательством заключения договора займа в случаях, когда в соответствии с соглашением сторон заемщиком выдается вексель, удостоверяющий ничем не обусловленные обязательства векселедателя (простого векселя) либо иного указанного в векселе плательщика (переводного векселя) уплатить по наступлении предусмотренного векселем срока полученные взаймы денежные суммы. И, наконец, в цивилистике вексель рассматривается как абстрактное, безусловное, формальное обязательство. Кроме того, под векселем понимают сделку. С учетом вышесказанною представляется очевидным, что вексель по своей правовой природе – явление сложное. Когда мы говорим о векселе, то в одних случаях подразумеваем объект гражданских прав: ценную бумаг или движимую вещь, а в других – гражданско-правовое обязательство или правоотношение. В третьем случае вексель выступает как доказательство заключения договора займа. Кроме того, под векселем понимают гражданско-правовую сделку как одностороннюю, а также двух- и многостороннюю (договор). Кроме того, вексель очень популярен как средство расчета с контрагентами, коммерческого кредита и т. п. Приведенные мнения тяготеют к институтам экономической науки, финансового права, и данная тема, безусловно, заслуживает отдельного изучения в системе этих наук. В нашей работе вексель рассматривается как правовая категория, как институт современного российского гражданского права.

Таким образом, в науке и литературе к настоящему времени нет однозначного понимания векселя. У представителей экономической науки, науки финансового права и цивилистики «вексель» ассоциируется с разными понятиями, возможно, противоположными. В действующем российском законодательстве содержатся только отдельные и неполные законоположения о векселе и вексельных обязательствах, но нельзя найти определения общего понятия векселя. Только из ст. 815 ГК РФ частично можно сделать вывод о том, что вексель является ничем не обусловленным обязательством векселедателя (простого векселя) либо иного указанного в векселе плательщика (переводного векселя) выплатить по наступлении предусмотренного векселем срока денежные суммы. Сама по себе эта норма не раскрывает понятия векселя, а только указывает на одно из его свойств, и по ней нельзя судить о ее распространении на другие гражданские правоотношения, кроме займа. Исходя из ст. 142, 145, 146 ГК РФ о векселе можно говорить как об ордерной ценной бумаге, которая является документом, удостоверяющим с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении. Понятие векселя также не раскрыто в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. № 33/14 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей». В связи с этим как для науки гражданского права, так и для практики актуальным является стремление сформулировать правовое понятие векселя, чтобы в последующем не только восполнить пробелы в действующем законе, но и устранить разноречивые понятия векселя как среди практикующих юристов и экономистов, так и среди ученых, правоведов и других специалистов.

Как полагает А.А. Вишневский, «вексель – это ценная бумага, в которой содержится безусловное, абстрактное и строго формальное обязательство или предложение уплатить определенную сумму». По мнению В.А. Белова, «вексельными обязательствами называются гражданские правоотношения, возникающие между: во-первых, всяким добросовестным приобретателем права собственности на вексель и лицом, подписавшим вексель, и, во-вторых, всяким добросовестным приобретателем права собственности на копию векселя и лицами, давшими подлинные подписи на копию». При этом В.А. Белов дает понятие «вексельного обязательства», но, к сожалению, не раскрывает понятия самого векселя. И.В. Рукавишникова исходит из того, что переводной вексель – это «ничем не обусловленное предложение векселедателя, адресованное плательщику, уплатить определенную сумму векселедержателю». Несколько отличаются позиции авторов книги «Вексельное право: общие положения и юридический комментарий», которые определяют простой вексель как простую долговую расписку, подпадающую при условии соблюдения правил составления под действие вексельного права с его материальными и процессуальными особенностями, а переводной вексель — как предложение векселедателя (трассанта) произвести платеж векселеприобретателю (ремитенту), третьему лицу. Этот перечень авторов, обосновывающих понятие векселя, далеко не полный. Как правило, понятие векселя раскрывается только с точки зрения обязательства. Например, в учебнике по гражданскому праву простой вексель определяется как ценная бумага, содержащая ничем не обусловленное обязательство векселедателя уплатить в определенный срок векселедержателю или по его приказу установленную в векселе денежную сумму, а переводной вексель (тратта) представляет собой ценную бумагу, содержащую ничем не обусловленное предложение векселедателя (трассанта) плательщику (трассату) уплатить в определенный срок векселедержателю (ремитенту) или по его приказу установленную в векселе денежную сумму.

Как указывалось, вексель как правовой институт не только представляет собой гражданско-правовое обязательство, но и имеет другие составляющие (например, вексель – объект гражданских прав, вексель – сделка). В связи с отсутствием законодательного определения векселя авторы в основном ориентировались на понятие векселя, содержащееся в подзаконных актах, принятых в самом начальном периоде возрождения вексельного обращения в России. Так, согласно п. 4 «Положения о ценных бумагах», утвержденного Советом Министров СССР № 590 от 19 июня 1990 г., вексель — ценная бумага, удостоверяющая безусловное денежное обязательство векселедателя уплатить по наступлении срока определенную сумму денег владельцу векселя (векселедержателю). Аналогично определялся вексель в п. 2.1 «Рекомендаций по использованию векселей в хозяйственном обороте», утвержденных ЦБ РФ № 14-3/30 от 9 сентября 1991 г.: вексель – это составленное по установленной законом форме, безусловное, письменное, долговое, денежное обязательство, выданное одной стороной (векселедателем) другой стороне (векселедержателю) и оплаченное гербовым сбором. Попытка дать понятие векселя была предпринята в «Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик» от 31 мая 1991 г., в соответствии со ст. 31 которых вексель – ценная бумага, удостоверяющая ничем не обусловленное обязательство векселедателя (простого векселя) либо иного указанного в векселе плательщика (переводного векселя) выплатить по наступлении предусмотренного векселем срока определенную сумму владельцу векселя (векселедержателю).

Как отмечалось выше, понятие векселя в дореволюционном российском вексельном законодательстве также не раскрывалось, а среди ученых-цивилистов преобладали две точки зрения на понятие векселя. Согласно одной точке зрения (Г. Ф. Шершеневич) вексель есть основанное на договоре и выраженное в письменной форме одностороннее обязательство уплатить известную денежную сумму. Однако в то время преобладала все-таки другая точка зрения, согласно которой вексель является односторонним обязательством или односторонним обещанием уплатить определенную сумму. В период нэпа правовое регулирование оборота векселя осуществлялось на основании Положения о векселях 1922 г., где в ст. 1 указывалось: «векселем называется долговое денежное обязательство одной стороны (векселедателя) другой стороне (векселедержателю) с соблюдшем требований настоящего положения и написанное на вексельной бумаге соответствующего достоинства». Из этого определения можно сделать вывод, что вексель 1937 г. коренным образом отличается от векселя 1922 г., Положение о котором было издано на основании Устава о векселях 1902 г. Следовательно, к трудам авторов того периода следует относиться критически, поскольку понятия векселя тогда и сегодня резко отличаются. То же самое можно сказать об отдельных выводах дореволюционных авторов по вексельному праву, поскольку они исходили из того, что, например, по Уставу о векселях 1902 г. содержание переводного векселя определялось как приказ (а не предложение) векселедателя третьему мщу принять на себя вексельное обязательство (п. 86 Устава).

Кроме того, в советское время вексель практически наукой не изучался. Как подчеркивает профессор О.С. Иоффе, это было связано с тем, что «кредитная реформа 1930-1931 гг. привела к исключению векселя из внутреннего оборота страны, что не могло не повлечь за собой существенного сужения объема научного анализа, обращенного к ценным бумагам этого вида».

Достижения дореволюционных российских векселистов, несомненно, имеют огромное практическое, методологическое и научное значение для современной российской гражданской правовой науки. Имеете с тем мы не должны слепо руководствоваться их идеями и мнениями, поскольку необходимо учитывать следующие обстоятельства. Во-первых, российский вексель 100-150 лет назад хотя и имел все современные черты векселя, но в силу законодательства тех лет и особенностей экономического развития в отдельных случаях обладал некоторыми особенностями, отличными от современного российского векселя. Более того, когда дореволюционными авторами разрабатывались отдельные вексельные концепции и теории, еще но действовали Женевские вексельные конвенции, с момента принятия которых прошло более 70 лет. В России в последние годы вступили в силу новые законодательные акты по правовому регулированию вексельного обращения. Это прежде всего Федеральный закон «О переводном и простом векселе» и отдельные нормы и институты Гражданского кодекса 1994 г. Все указанное нормотворчество способствует если не коренному повороту, то во всяком случае существенному изменению взглядов на вексель и вексельные обязательства.

Из вышеизложенного следует, что понятие «вексель» является собирательным и применительно к конкретным правоотношениям определяется по одному из пяти аспектов:

1) вексель – объект гражданских прав;

2) вексель – обязательство (правоотношение);

3) вексель – сделка;

4) вексель – юридический факт;

5) вексель – долговая расписка (документ).

В свою очередь, вексель как объект гражданских прав может быть ордерной ценной бумагой или выступать в гражданском обороте не самостоятельно, а в составе других гражданско-правовых сделок (купли-продажи, мены, дарения и т.п.). На это обращает внимание также Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. № 33/14 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей», в п. 36 которого указано, что тех случаях, когда одна сторона обязуется передать вексель, а друга обязуется уплатить за него определенную денежную сумму (цену), применяются нормы о купле-продаже, если законом не установлен специальные правила (п. 2 ст. 454 Кодекса).

Вексель как обязательство простого и переводного векселя можно охарактеризовать следующим образом. Простой вексель как обязательство — это безусловное обещание уплатить определенную сумму конкретному лицу в определенный срок, что следует из ст. 75 Положения о переводном и простом векселе Переводной вексель как обязательство – это предложение безусловно уплатить определенную сумму конкретному лицу в определенный срок в пользу третьего лица (ст. 1 Положения о переводном и простом векселе).

Следующее значение векселя – сделка. Когда в обороте имеет хождение конкретный вексель, то это означает, что между отдельными субъектами заключена сделка, они являются обладателями соответствующих субъективных юридических прав и обязанностей. Отношения этих субъектов регулируются нормами гражданского и вексельного законодательства.

Следует согласиться с И.В. Рукавишниковой, выделившей специфический вид правоотношений – вексельные правоотношения. Так справедливо утверждает исследователь, «к категории правоотношений, возникающих по поводу векселя, относятся отношения, складывающиеся между участниками вексельной сделки (векселеучастниками) — векселедателем, векселедержателем, участниками, индоссантами, акцептантами и др. Данный вид правоотношений регулируется нормами вексельного законодательства, т.е. имеет специфический правовой режим». Хотелось бы добавить, что вексельное правоотношение – это и есть вексельное обязательство.

И наконец, вексель – юридический факт, поскольку порождает, изменяет, прекращает вексельные правоотношения. К примеру, составление, выдача и принятие векселя (простого) порождают правоотношения между векселедателем и первоприобретателем, утрата при уничтожение векселя прекращают по общему правилу все вексельные правоотношения, т.е. вексельное обязательство в целом.

Вексель как один из юридических фактов наличествует при заключении договора займа (ст. 815 ГК РФ). На это также указывает сложившаяся судебно-арбитражная практика. К примеру, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ Постановлением от 16 декабря 2007 г. № 4863/07 постановил: «…согласно ст. 815 ГК РФ вексель удостоверяет обязательство займа».

Складывающаяся судебно-арбитражная практика признает в определенных случаях вексель долговым обязательством (или долговой распиской). Например, судебно-арбитражная практика исходит из того, что отсутствие у документа вексельной силы не препятствует его рассмотрению в качестве долговой расписки; правоотношения сторон должны быть оценены судом с учетом положений законодательства о договоре займа. Или, как установил Высший Арбитражный Суд РФ, невозможность признания документа векселем в силу дефекта его формы не препятствует предъявлению самостоятельного требования из такого документа на основании норм гражданского права об обыкновенном долговом документе.

Вексель как юридический факт наличествует в самих вексельных отношениях. Если нет векселя (вексель не выдан и не принят), то не могут возникнуть обязательства последующих индоссантов, авалиста, посредника и т.п. Следовательно, само основное обязательство является правопорождающим фактом для других вексельных отношений. Таким образом, само обязательство (векселедатель (переводного) – акцептант; векселедатель (простого) – первоприобретатель) выступает в качестве обстоятельства, т.е. юридического факта, в силу которого возникают, изменяются или прекращаются вексельные правоотношения. Например, в силу обязательства (договора) между векселедателем (переводного) и акцептантом у последнего, безусловно, возникает обязанность произвести платеж по данному векселю векселедержателю. У векселедержателя возникает субъективное право требования по векселю или удовлетворения по векселю с момента акцепта переводного векселя, т.е. возникает обязательство, в силу которого акцептант обязуется совершить платеж по векселю, а векселедержатель – принять платеж по векселю. Участниками данного правоотношения являются два субъекта: акцептант и векселедержатель. Но данное правоотношение возникает только при наличии основного (первоначального) обязательства между векселедателем (переводного векселя) и акцептантом.

Понятие векселя нельзя раскрыть, не используя и не исследуя присущие одновременно только ему свойства: безусловность, абстрактность и формализм. В литературе в редких случаях высказываются предположения о наличии у векселя четвертого свойства – простоты. Один из исследователей раскрывает свойство простоты векселя следующим образом: «Представляется, что простота будет соблюдена, если в тексте предложения (обещания) хотя и будет упомянута сделка, в результате которой был рожден вексель, но не будет указано на причинно-следственную связь между возникновением либо прекращением вексельной юридической обязанности у плательщика и возникновением либо прекращением прав или обязанностей по этой сделке». В данном высказывании фактически речь идет об одной из черт – абстрактности. Следовательно, нет никакого смысла выделять четвертое свойство векселя – простоту, поскольку, во-первых, это понятие охватывается более широкой категорией абстрактности; во-вторых, действующее российское вексельное законодательство не выделяет простоту как одно из свойств векселя; в-третьих, нормы вексельного законодательства не позволяют однозначно выделять простоту как отдельное свойство векселя.

Останавливаясь на этих свойствах векселя, нельзя не отметить, что в работах дореволюционных и современных российских правоведов нельзя найти одинаковых подходов к раскрытию этих свойств. Отчасти это объясняется тем, что такие понятия, как «безусловность», «абстрактность», «формализм», не раскрыты российским гражданским и вексельным законодательством. Более того, судебная и судебно-арбитражная практика странным образом обходит эти проблемы, считая, видимо, что это дело ученых-теоретиков. Нельзя сказать, что абстрактные и безусловные сделки не были известны дореволюционному и современному российскому гражданскому законодательству. Подобные сделки имели место и в римском праве (об этом мы творили выше). В цивилистике по устоявшимся традициям принято считать, что в абстрактной сделке отсутствует указание на ее основание (causa), т.е. цель, на которую она направлена, при этом ее действительность не зависит от основания. Следует согласиться с профессором Н.А. Бариновым, который, классифицируя сделки на каузальные и абстрактные, справедливо и в достаточной степени обоснованно указывает, что «такая классификация проводится по значению основания сделки для ее действительности. Основанием сделки признается та правовая цель, для достижения которой сделка совершается. Любая сделка имеет основание, не может быть сделок без оснований, т.е. бесцельных сделок. Деление сделок на каузальные и абстрактные не означает, что первые из них имеют основание, а вторые его не имеют. Сущность этого деления заключается в том, что для одних сделок основание является существенным элементом и действительность сделки можно оспаривать в зависимости от наличия основания… Другие сделки, в отличие от каузальных сделок, не имеют ярко выраженного основания, и его наличие для них несущественно. Такие сделки отвлекаются, абстрагируются от основания, поэтому их и называют абстрактными».

По-видимому, вряд ли стоит ставить под сомнение эту точку зрения. Абстрактность векселя выражена в ст. 17 Положения о переводном и простом векселе, которая устанавливает, что лица, которым предъявлен иск по переводному векселю, не могут противопоставлять векселедержателю возражения, основанные на их личных отношениях к векселедателю или к предшествующим векселедержателям, если только векселедержатель, приобретая вексель, не действовал сознательно в ущерб должнику. По мнению профессора Л.А. Новоселовой, «абстрактный характер векселя в отношениях между лицами, связанными хозяйственной (основной) сделкой, проявляется в переложении бремени доказывания. В отличие от обычной сделки, когда кредитор обязан доказать наличие основания обязательства, кредитор по векселю таких доказательств представлять не должен. Бремя доказательства, отсутствия основания либо недозволенного характера основания сделки, лежащей в основе вексельного обязательства, возлагается на должника». Мало интересует вексель и само основание. Вопрос об основаниях выдачи векселя лежит за пределами вексельного права, что следует из ст. 16 Приложения 1 к Конвенции, устанавливающей единообразный вексельный закон о простых и переводных векселях, согласно которой вопрос о том, должен ли векселедатель обеспечить к сроку платежа покрытие и имеет ли векселедержатель особые права на это покрытие, остается за пределами Единообразного закона. То же имеет место в отношении всякого другого вопроса, касающегося отношений, составляющих основание выдачи документа.

Казалось бы, категория абстрактности, возникшая в римское время и развитая в последующем цивилистами, стала аксиомой и вряд ли будет оспариваться судебной и судебно-арбитражной практикой. Практика вексельного права указывает на тот факт, что и в настоящее время судебная практика неоднозначна, порой противоречит вексельному законодательству, в понимании абстрактности векселя, а в отдельных случаях происходит упразднение отдельных свойств векселя. Более того, например, отдельные положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. № 33/14 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей», на наш взгляд, являются небесспорными, поскольку противоречат одному из самых отличительных свойств векселя – абстрактности. Так, в ч. 5 п. 15 Постановления лицо, обязанное по векселю, освобождается от платежа, если докажет, что предъявивший требование кредитор знал или должен знать в момент приобретения векселя о недействительности или отсутствии обязательства, нежащего в основе выдачи (передачи) векселя, либо получил вексель в результате обмана в отношении этого векселя или кражи, либо знал или должен был знать об этих обстоятельствах до или в момент приобретения векселя.

Если по такому свойству векселя, как абстрактность, среди представителей российской цивилистики, в том числе среди векселистов, как правило, имеется единодушное мнение, то в отношении других свойств векселя – формальности (формализма) И безусловности – такого единодушия в юридической литературе нет. Формальность векселя и форма векселя, как указывается в последних исследованиях и в судебной и судебно-арбитражная практике, понятия тождественные. Трудности в определении формальности векселя вполне объяснимы, поскольку в Положении о переводном и простом векселе указывается на содержание векселя, но не раскрывается понятие «форма векселя». В цивилистике и практике мо отношению к форме векселя имеется несколько точек зрения. По одной из них форма векселя – совокупность обязательных реквизитов. Эта позиция в дальнейшем была развита в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. № 33/14, в п. 2 которого указывается, что «при рассмотрении дел об исполнении вексельных обязательств суду необходимо проверить, соответствует ли документ формальным требованиям, позволяющим рассматривать его в качестве ценной бумаги (векселя)». Указанная позиция поддерживается Л.А. Новоселовой, А.А. Вишневским и некоторыми другими авторами. Иная точка зрения, представленная В.А. Беловым, сформулирована следующим образом: «Форма векселя – совокупность качеств, в силу которых документ может быть признан векселем. К элементам формы векселя относят его письменность, а также реквизиты». И, наконец, третью точку зрения изложил Ф.А. Гудков: «Под формой векселя мы в дальнейшем будем понимать логическую категорию, составляющую из следующих основных элементов:

— во-первых, форма выпуска ценной бумаги (бездокументарная или документарная, однако спорить о бездокументарных векселях в рамках настоящей работы не имеет смысла, здесь все очевидно);

— во-вторых, формы реквизитов векселя, сформулированные выше;

— в-третьих, полнота всей совокупности обязательных реквизитов;

— в-четвертых, смысловая целостность векселя именно как документа, формально удостоверяющего денежное обязательство именно как ценной бумаги».

В качестве одного из вариантов решения данной проблемы предлагалось дефект векселя разделить на две составляющие: порок формы обязательства, обличенного в вексель, и пороки, влияющие мл действительность векселя как ценной бумаги. Исходя из этого, в силу вексельного и гражданского закона, вексель должен быть составлен в письменной форме. Вторая составляющая усматривается и нормы ст. 142, 144 ГК РФ, согласно которой вексель должен содержать обязательные реквизиты, отсутствие которых или несоответствие ценной бумаги установленной для нее форме влечет ее ничтожность. Следовательно, можно говорить о пороке формы векселя, если, во-первых, он составлен векселедателем в нарушение ст. 4 Федерального закона «О переводном и простом векселе» на «бумажных носителях, и, во-вторых, вексель не содержит обязательных реквизитов, предусмотренных ст. 1, 2 (для переводного) и ст. 76, 77 (для простого) Положения о переводном и простом векселе, или содержит реквизиты, не предусмотренные вексельным законом, которые противоречат природе векселя (например, указание сроков, не предусмотренных ст. 33 Положения о переводном и простом векселе), или неправильное заполнение реквизитов, влияющих па абстрактность (безусловность векселя и т.д.). Следует отметить, что судебно-арбитражная практика также указывает на то, что несоответствие обязательных реквизитов векселя закону является основанием признания векселя недействительным. К примеру, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 21 января 2008 г. № 6449/08 пришел к следующему выводу: «… в соответствии со ст. 33 Положения переводной вексель может быть выдан сроком: по предъявлении, во столько-то времени от предъявления, во столько-то времени от составления, на определенный день. Переходные векселя, содержащие либо иное назначение срока, либо последовательные сроки платежа, недействительны…».

Третье свойство векселя – его безусловность, которая следует из норм ст. 1,75 Положения о переводном и простом векселе, согласно которым вексель должен содержать ничем не обусловленное предложение или обещание уплатить определенную денежную сумму. Как справедливо отмечает Л.А. Новоселова, «действующее законодательство не дает определения безусловности обязательства, что порождает проблемы в правоприменительной практике».

Таким образом, если говорить о векселе как о ценной бумаге, необходимо иметь в виду следующее: вексель – документ, составленный на бумажном носителе и содержащий все реквизиты, предусмотренные Положением о переводном и простом векселе, и текст о безусловном денежном обязательстве основного вексельного должника.

1.2 Форма и реквизиты векселя

Ценная бумага должна соответствовать установленной форме и содержать обязательные реквизиты (ст. 142 ГК). Их отсутствие признается законом (ст. 144 ГК) в качестве основания для признания ценной бумаги недействительной. В равной степени это относится и к векселю как одному из видов ценных бумаг. Однозначно следует указанным требованиям и судебная практика по делам, возникающим из вексельных правоотношений.

В требованиях о форме и реквизитах векселя находит свое выражение такая характеристика вексельного обязательства, как формальная определенность.

По мнению Г.Ф. Шершеневича, формальная сторона вексельного обязательства выражается в том, что все обстоятельства, имеющие значение для вексельного отношения, должны быть указаны в документе, а все обстоятельства, не нашедшие себе места на документе, не могут быть принимаемы при обсуждении вексельного отношения.

Иногда формальность векселя понимается слишком узко — указывая на то, что вексель является письменным документом и только письменная форма документа, отвечающего всем требованиям вексельного закона, может породить вексельные правоотношения.

Принцип формальности нельзя возводить в абсолют, чем грешат некоторые авторы, по той причине, что вексель не стоит особняком в гражданском законодательстве; современное вексельное законодательство достаточно тесно «инкорпорировано» с иными институтами гражданского законодательства. Так, Л.Г. Ефимова слишком прямо понимает этот принцип, приводя без каких-либо комментариев старый принцип о том, что «чего нет в векселе, того не существует».

Требования закона об необходимости составления векселя в установленной форме, а также о наличии обязательных реквизитов при всей кажущейся ясности вызывают многочисленные теоретические дискуссии, в связи с чем представляется актуальным еще раз обратиться к проблеме.

1. Форма векселя. В соответствии со ст. 142 ГК ценной бумагой является документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы определенные имущественные права. Вся сила векселя основана на форме, в которую вексель облечен. Как справедливо отмечал Е. Крашенинников, никакое устное заявление лица о принятии на себя вексельного долга не породит вексельных последствий.

Нельзя, как иной раз делалось в современной российской практике, именовать какое-либо обязательство векселем без соблюдения формальных требований. В этом смысле интересный пример мошенничества с использованием векселя приводит Е.Н. Мысловский. Промышленно — финансовая инвестиционная компания принимала от граждан деньги по договору займа; при этом в текст договора включалось следующее: «факт передачи денежных сумм удостоверяется свидетельством, по договоренности сторон именуемым «вексель» (не являющимся ценной бумагой)». Понятно, что это — не вексель.

Представляется, что под формой векселя, как и под формой ценной бумаги вообще, следует понимать способ фиксации прав, удостоверенных ценной бумагой (векселем). Это очень точно подмечено Ю.О. Кремер. Требование о документировании отношений по ценной бумаге есть само по себе указание на форму ценной бумаги. Как подчеркнул А.В. Белевич, само определение ценной бумаги как документа исключает ее выдачу в устной форме.

Общепринятая точка зрения о том, что в понятие «форма векселя» включаются и реквизиты векселя, представляется ошибочной. Ее приверженцы смешивают содержание векселя — правоотношения и содержание векселя — сделки. Но содержание векселя — правоотношения — «это обязательство, сущность которого заключается в обещании лица, выдавшего вексель, уплатить определенную денежную сумму, независимо от оснований выдачи векселя», а содержание векселя — сделки — совокупность его существенных условий (пунктов), которые в векселе именуются еще реквизитами.

Не во всем можно согласиться и с теми авторами, которые разделяют понятия «форма» и «реквизиты». Так, Д.В. Мурзин отмечает, что под формой ценной бумаги законодатель подразумевает технические характеристики исполнения бланка ценной бумаги, а под реквизитами — информацию, имеющую смысловую нагрузку, отграничивающую одну ценную бумагу от другой. Но когда говорится о «технических характеристиках исполнения бланка», «бездокументарная» реальность ценных бумаг из нашего поля зрения выпадает.

Некоторыми авторами высказывались более радикальные мнения относительно формы векселя. Так, по мнению Ю.О. Кремер, одним из элементов формы может служить обязательность использования утвержденных бланков. Такие бланки были утверждены первоначально Постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР № 1451-1 от 24 июня 1991 г. «О применении векселя в хозяйственном обороте РСФСР», а впоследствии Постановлением Правительства РФ от 26 сентября 1994 г. № 1094 «Об оформлении взаимной задолженности предприятий и организаций векселями единого образца и развитии вексельного обращения».

Высший Арбитражный Суд РФ справедливо считает, что бланки, установленные названными нормативными актами, не являются необходимым элементом формы. Эта позиция нашла свое отражение в п. 2 Обзора практики разрешения споров, связанных с использованием векселя в хозяйственном обороте, утвержденного Письмом Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 июля 1997 года.

Установленной формой для векселя в соответствии с Федеральным законом «О переводном и простом векселе» будет бумажный носитель, что соответствует смыслу ст. 142 ГК. Однако в таком требовании к форме векселя есть как отрицательные, так и положительные моменты.

Положительный момент связан с тем, что таким образом преодолевается не слишком удачное определение ценной бумаги, данное в ст. 142 ГК. Неудачность самой дефиниции ст. 142 ГК связана с тем, что системообразующим признаком ценной бумаги объявляется «документ». Документ — это материальный носитель информации. Ценные бумаги — это вид юридических документов. А.Ф. Черданцев подробно исследовал значение юридических документов и дал их классификацию. В ней выделены пять видов юридических документов. Ценные бумаги, наряду с деньгами, по его мнению, это отдельный вид юридических документов. Представляется, что было бы целесообразно все-таки выделить их в подвид «документы, фиксирующие юридические факты».

Употребление в определении ценной бумаги одновременно терминов «документ» и «форма» представляется нелогичным.

Бездокументарная ценная бумага — еще одно «удачное» изобретение российской юриспруденции — как бы документ, только электронный или бумажный в виде совокупности записей, образующих в логическом единстве лицевой счет или счет депо. Представляется, что понятие «бездокументарная ценная бумага» должно быть заменено на несертифицированную или недокументированную ценную бумагу. Есть смысл и в предложенном А.К. Шестопаловой термине «безбумажная ценная бумага». Хотя с этим автором нельзя согласиться в части придания документарности как признаку ценной бумаги решающего значения.

Легального определения понятия «документ» действующее законодательство не содержит. Несмотря на то, что редкий нормативный акт не содержит самого слова «документ», смысловое значение последнего является различным в зависимости от назначения соответствующего акта и круга отношений, на которые этот акт распространяется.

Требование к векселю — документу об обязательности наличия бумажного носителя неудачно, так как по его смыслу вексель может быть выписан на любой бумажке. Представляется, что это относится к числу недоработок закона. Однако, критикуя положения закона, разумно задаться вопросом: можно ли заменить термин «бумажный носитель» на более удачный? Действующее российское законодательство в части материальных носителей обязательств, выраженных ценной бумагой, крайне противоречиво. Чаще всего употребляются три понятия: «сертификат», «бланк», «совокупность записей». Первые два понятия обычно относят к документарной форме ценных бумаг, а последнее считается формой фиксации прав, которая получила наименование «бездокументарная ценная бумага». Определения бланка ценной бумаги действующее законодательство также не дает. Изготовление и ввоз самих бланков является лицензируемым видом деятельности. В вексельной практике говорят иногда о бланко-векселях или вексельных бланках, то есть документах, в которых отсутствует какой-либо реквизит. Определение сертификата дается применительно к эмиссионным ценным бумагам в ст. 2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг». Наличие сертификата должно, по мысли законодателя, разделять документарные и бездокументарные ценные бумаги. По логике, сертификат как юридический документ должен индивидуализировать право. Это право должно объективизироваться в сертификате и тем самым «отрываться» от фигуры обязанного лица. Должнику должно быть все равно, кто будет управомоченным лицом. По сути, должен соблюдаться принцип: одно индивидуализированное право — один сертификат. Однако закон позволяет объединять в сертификате несколько стандартных (одинаковых) прав, передать которые разным лицам одновременно невозможно без замены сертификата (погашения старого и выдачи нескольких новых). В связи с этим применение термина «сертификат» к носителю вексельного обязательства неправомерно.

Действующее законодательство (глава 7 ГК) должно подвергнуться существенным корректировкам. Представляется, что определение документарных ценных бумаг необходимо дать уже в самой этой главе. В иных федеральных законах, в частности в ст. 2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» и Федеральном законе «О переводном и простом векселе», также могут содержаться определения, однако они должны подчеркивать только особенности, присущие какому-то виду ценных бумаг.

Необходимо закрепить в законодательстве понятия бланка ценной бумаги и вексельной бумаги (вексельного бланка), что позволит существенно упорядочить вексельный оборот. Кроме того, это будет иметь и иные положительные последствия. В частности, государство сможет хотя бы частично иметь представление об объемах эмиссии частных денег в экономике. С точки зрения фискальной политики такая новелла позволит улучшить контроль за собираемостью налогов.

2. Некоторые размышления в защиту «бездокументарного» векселя. Общепризнанным считается, что такое понятие, как «бездокументарный вексель», существовать не может. Однако систематическое толкование норм законодательства о ценных бумагах обнаруживает более сложную и мозаичную картину.

Конечно, бездокументарная ценная бумага — правовая фикция, поскольку, как таковой, в классическом понимании бумаги не существует. Но ведь на эту «бумагу» законодатель распространяет все правила о праве собственности. Такой точки зрения придерживаются и наши судебные органы (см. п. 7 Обзора практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций, утвержденного информационным письмом Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 апреля 1998 года).

Появление такого «векселя» встретило отпор со стороны Центрального банка РФ (Банка России) и многих специалистов. Телеграммой от 5 июля 1996 года ЦБ указал коммерческим банкам, что институт бездокументарного векселя противоречит положениям Единообразного закона о переводном и простом векселе, утвержденного Женевской вексельной Конвенцией 1930 г., и запретил кредитным организациям обязываться по таким векселям, а также совершать с ними любые другие сделки.

«Бездокументарный» вексель нашел и сторонников. По их мнению, такие векселя «имеют право на жизнь, наряду с традиционными векселями, а отнюдь не вместо них».

Анализ векселя как документа и анализ правового режима бездокументарных ценных бумаг не позволяет дать однозначно отрицательный ответ на вопрос о возможности существования бездокументарного векселя.

Женевские конвенции ничего не указывают относительно формы векселя. В самом тексте можно встретить только упоминание термина «документ». Через этот же термин определяется ценная бумага в ст. 142 ГК. Однако исследование показывает, что это понятие столь неопределенно, что если нет конкретного правового контекста его употребления, трактовать его значение можно сколь угодно вольно.

Бездокументарный вексель вписывается в российскую правовую доктрину ценных бумаг. В ст. 149 ГК речь идет не о ценных бумагах в собственном смысле, а об особых объектах гражданского оборота, к которым применяются правила о таком ее объекте, как ценные бумаги. Ничто не исключает возможности применения правил о конкретной ценной бумаге к какой-либо особой форме фиксации прав. В соответствии со ст. 44 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» Федеральная комиссия имеет право «квалифицировать ценные бумаги и определять их виды в соответствии с законодательством Российской Федерации». Глагол «квалифицировать» должен пониматься как право распространения на определенного вида финансовые инструменты режима именно конкретной ценной бумаги, а не ценных бумаг вообще. Такая квалификация и была сделана ФК ЦБ России. Речь идет об особой форме фиксации прав с вексельным режимом. Никакого противоречия законодательству здесь нет.

3. Вексельные реквизиты. Всякая ценная бумага должна обладать определенным содержанием, то есть однозначно предусматривать меру возможного и должного поведения участников отношений. Такая мера выражается в существенных условиях (пунктах) или реквизитах ценной бумаги. Реквизиты векселя составляют в совокупности его содержание как сделки.

Большинство отношений в сфере рынка ценных бумаг возникает уже в урегулированной форме, и конкретные виды прав, удостоверяемых ценными бумагами, не зависят от воли или усмотрения субъектов правоотношений, поскольку определяются законом или в установленном законом порядке. Однако действующее законодательство позволяет определять содержание конкретного векселя самим участникам правоотношений. Правовое регулирование в данном случае носит ярко выраженный правонаделительный характер, что в целом присуще гражданско-правовому методу регулирования общественных отношений.

Законодательство только устанавливает пределы, в которых субъекты по своему усмотрению могут включать в вексель отдельные реквизиты и формулировать их. Вексель, согласно действующему законодательству — денежное обязательство (ст. 140 ГК). Следовательно, валютой платежа могут быть только денежные средства. Но участники правоотношений по конкретному векселю вправе: установить конкретную номинальную стоимость векселя (вексельную сумму), выбрать валюту долга и валюту платежа, предусмотреть начисление на вексельную сумму процентов в любом размере и т.д.

Наличие всех обязательных реквизитов является необходимым основанием признания документа векселем. В теории такое положение получило наименование «вексельной строгости». В.М. Гордон указывал, что «юридическое значение содержания векселя выражается в том, что дефект в содержании акта влечет недействительность его, без предварительного признания этого со стороны суда».

Интересен вопрос о классификации вексельных реквизитов. В настоящее время имеется значительная литература, в которой относительно вексельных реквизитов были высказаны различные позиции.

С.М. Барац указывает на «необходимые составные части» (или «существенные реквизиты») и «несущественные составные части», которые вместе именуются еще «внешними реквизитами» и составляют текст и содержание векселя. Отличие между ними можно продемонстрировать следующей его мыслью: «Неясность в несущественных составных частях вексельного обязательства не оказывает никакого влияния на действительность векселя». Он же указывает на так называемую «внутреннюю форму векселя», которую образуют специальные составные части и общие принадлежности обязательств.

А.В. Макеев полагает, что исходя из вексельного закона, можно говорить об обязательных (необходимых) и дополнительных реквизитах векселя. Кроме дополнительных реквизитов, этот автор отдельно называет «оговорки». Ф.А. Гудков указывает на обязательные реквизиты векселя и «приписки». В.М. Гордон анализировал отдельно содержание простого и переводного векселей. В простом векселе он выделял три части: центральную, которая именуется текстом векселя, часть, предшествующую тексту, наконец, подпись векселедателя. Переводный вексель, по его мнению, состоит из четырех частей: части, предшествующей тексту, самого текста, подписи векселедателя (трассанта), обозначения плательщика (трассата). А.А. Вишневский выделяет «реквизиты безусловно обязательные» и «реквизиты, отсутствие которых не влечет автоматического лишения документом вексельной силы, но может быть восполнено в силу существующих в вексельном праве презумпций». К последним он относит срок платежа, место платежа, место составления.

Представляется, что все вексельные реквизиты можно разделить на следующие три группы: 1) существенные (обязательные); 2) определимые существенные; 3) факультативные (дополнительные) или оговорки.

Дополнительные реквизиты, в свою очередь, могут быть следующие: оговорки, специально предусмотренные вексельным законодательством; оговорки, не предусмотренные вексельным законодательством, — дописки, различные надписи.

Оговорки по месту своего расположения в векселе могут быть: оговорками, включенными в самый текст векселя; оговорками, которые расположены в векселе, но вне его текста. При этом оговорки, специально предусмотренные вексельным законодательством, как правило, включаются в самый текст векселя. Оговорки, не предусмотренные вексельным законодательством (дописки, надписи) могут быть включены как в самый текст векселя, так и располагаться вне его. Этим должен исчерпываться вопрос о классификации вексельных реквизитов.

В связи с анализом вексельных реквизитов целесообразно провести их сравнение с теми классификациями, которые выделяются в договорном праве. В нем условия договора обычно принято делить на три группы: существенные, обычные и случайные. Однако перенесение автоматически этой классификации на вексельные правоотношения будет неверным, поскольку, как представляется, обычных и случайных реквизитов (условий) в векселе быть не может.

В договорном праве под обычными понимают условия, которые не нуждаются в согласовании сторон. Они предусмотрены в соответствующих нормативных актах и автоматически вступают в действие в момент заключения договора. В данном случае соглашение сторон подчинить договор обычным условиям, содержащимся в нормативных актах, выражается в самом факте заключения договора данного вида. Стороны вправе отступить от обычных условий, если это предусмотрено диспозитивной нормой.

Такая позиция справедливо критиковалась в литературе. По мнению М.М. Брагинского, если считать императивные нормы договорными условиями, то, очевидно, не должно быть никакой разницы между нормами, которые регулируют данный вид (тип) договоров, договоры и обязательства вообще, и едиными для всего гражданского оборота положениями. Диспозитивная норма, по его мнению, не отличается от нормы императивной, до той поры, пока стороны не включат в договор иное; в последнем случае речь пойдет действительно о договорном условии.

Последнее замечание представляется правильным. Императивные нормы должны быть выведены за рамки как договорных условий, так и любых односторонних обязательств.

В векселе не может быть никаких обычных условий (реквизитов) хотя бы потому, что вексельное обязательство, в отличие от других обязательств, является обязательством формальным. (Содержание обязательства определяется исключительно тем, что в векселе написано.)

В векселе не может быть и случайных реквизитов. В отличие от обычных условий они приобретают юридическую силу лишь в случае включения их в текст договора. Употребление термина «случайные условия» не совсем корректно. Все условия, о которых договорились стороны в двусторонних обязательствах или которые были включены лицом, выдавшим односторонне обязательство, являются существенными и определяют права и обязанности участников обязательства. Все реквизиты, которые включены в текст векселя и не относятся к категории «существенных» или «определимых существенных», относятся к дополнительным вексельным реквизитам.

В соответствии с ст. 1 Положения о переводном и простом векселе 1937 г. переводный вексель должен содержать следующие обязательные реквизиты: 1) наименование «вексель», включенное в самый текст документа и выраженное на том языке, на котором этот документ составлен; 2) простое и ничем не обусловленное предложение уплатить определенную сумму; 3) наименование того, кто должен платить (плательщика); 4) наименование того, кому или по приказу кого платеж должен быть совершен; 5) указание даты составления векселя; 6) подпись того, кто выдает вексель (векселедателя). В соответствии со ст. 75 Положения простой вексель должен содержать следующие обязательные реквизиты: 1) наименование «вексель», включенное в самый текст документа и выраженное на том языке, на котором этот документ составлен; 2) простое и ничем не обусловленное обещание уплатить определенную сумму; 3) наименование того, кому или по приказу кого платеж должен быть совершен; 4) указание даты составления векселя; 5) подпись того, кто выдает вексель (векселедателя).

Определимые существенные условия векселя отличаются тем, что при их отсутствии в тексте вексель не поражается мерами недействительности. В подобных ситуациях соответствующий реквизит векселя считается по умолчанию определенным исходя из императивных норм вексельного законодательства (ст. 1, 2, 75, 76 Положения). При этом становится не имеющим юридического значения то обстоятельство, в силу которого векселедатель не пожелал включать в текст векселя соответствующие условия.

Действующее вексельное законодательство указывает на три определимых существенных реквизита векселя: 1) срок платежа; 2) место платежа; 3) место составления. В соответствии со ст. 2 и 76 Положения переводной и простой вексель, срок платежа по которому не указан, рассматривается как подлежащий оплате сроком «по предъявлении». При отсутствии особого указания место составления документа считается местом платежа и вместе с тем местом жительства векселедателя. Вексель, не указывающий место его составления, рассматривается как подписанный в месте, обозначенном рядом с наименованием векселедателя.

Совокупность всех вышеперечисленных реквизитов ограничивает составление векселя.

ГЛАВА 2. ВОПРОСЫ ПЕРЕДАЧИ ПРАВ ПО ВЕКСЕЛЮ В ГРАЖДАНСКОМ ОБОРОТЕ

2.1 Передача прав по векселю посредством передаточной надписи — индоссамента

Передача прав по векселю — очень важный этап вексельного оборота. Ведь по своему назначению вексель должен быстро и качественно производить расчеты между хозяйствующими субъектами. Передаваемость векселя, а точнее — прав по нему, является его основным свойством. Данного мнения придерживались еще классики российской цивилистики, такие, как В.М. Гордон, Г.Ф. Шершеневич, и др. В зависимости от характера векселя осуществляются различные способы передачи прав: передача в общегражданском порядке и передача по индоссаменту, которая регулируется нормами вексельного права. Стоит упомянуть, что передача векселя в общегражданском порядке будет только тогда, когда векселедатель сделал оговорку в тексте векселя «не приказу» (именной вексель или ректа-вексель). Передача такого векселя возможна только с соблюдением формы и последствиями обыкновенной цессии (абз. 2 ст. 11 Положения о переводном и простом векселе).

Передача векселя посредством индоссамента делает его одним из наиболее ликвидных объектов коммерческого оборота. Индоссамент (от итальянских слов «in dosso» — «на спине», «на обороте»), посредством которого согласно п. 3 ст. 146 ГК передаются права по ордерной ценной бумаге, представляет собой передаточную надпись на самой ценной бумаге или на обороте. Основными участниками отношений по передаче векселя являются индоссант (передающий вексель) и индоссат (приобретающий права по векселю в результате совершения индоссамента). Сперва необходимо понять, что собой представляет индоссамент и каковы его характерные признаки. В ст. 11 Положения говорится, что всякий вексель, даже выданный без прямой оговорки о приказе, может быть передан с помощью индоссамента. Таким образом, Положение устанавливает единственно правильный способ передачи векселя — совершение передаточной надписи, и без совершения таковой никаких прав и обязанностей возникнуть не может. На это обращено внимание и в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 февраля 2008 г. № 13290/07: «При отсутствии передаточной надписи первого векселедержателя не произошла передача прав по ценной бумаге, истец не может рассматриваться как законный векселедержатель».

Анализ Положения о переводном и простом векселе позволяет классифицировать все индоссаменты на определенные виды.

1. По форме идентификации нового векселедержателя выделяют индоссамент именной, бланковый и на предъявителя. Последний, кстати, имеет силу бланкового. Основные характеристики их таковы.

В именном индоссаменте индоссант указывает конкретное лицо, приказу которого должен будет произвести платеж плательщик. Применяя положения о месте нахождения плательщика, целесообразно указывать также все реквизиты лица, которому передается вексель (фирменное наименование, организационно-правовая форма, место нахождения и т.д.).

В бланковом индоссаменте содержится только подпись индоссанта. Вексель, на котором поставлен такой индоссамент, может продолжать свое обращение как ценная бумага на предъявителя, но таковой он не будет являться, как считают, например, Д.С. Пахомов, Е.Л. Прохорова, которые классифицируют векселя на предъявительские, ордерные и именные.

Законодательство не допускает выдачи векселя на предъявителя, поскольку в основе векселя лежат реальные денежные сделки с вполне конкретными лицами. В п. 1 и п. 75 среди обязательных реквизитов векселя указано наименование того, кому или приказу кого должен быть совершен платеж. В отличие от простого векселя, по которому плательщиком является векселедатель, в переводном векселе плательщиком является третье лицо, называемое трассатом. Его наименование в тексте переводного векселя относится к числу обязательных реквизитов векселя, поскольку он после принятия акцепта векселя становится в положение векселедателя в простом векселе.

Основными причинами недопущения выпуска векселей на предъявителя является опасность появления в хозяйственном обороте суррогатов денежных знаков и противоречие таких векселей природе ордерной ценной бумаги, каковой является вексель. Согласно традиционной классификации ценных бумаг с точки зрения способа легитимации их держателя вексель подпадает под категорию ордерной ценной бумаги. Профессор М.М. Агарков писал, что «ордерные бумаги, типичным образцом которых является вексель, характеризуются тем, что держатель бумаги должен быть легитимирован как предъявлением самой бумаги, так и непрерывным рядом передаточных надписей…».

Поэтому вексель не может быть предъявительской ценной бумагой, так как при его предъявлении должник прежде всего будет смотреть на правильность ряда непрерывных индоссаментов. Именно таким способом легитимации будет определен держатель ценной бумаги, даже если последний индоссамент является бланковым, в то время как для легитимации держателя предъявительской ценной бумаги будет достаточно одного только факта нахождения у предъявившего ее лица. Держатель векселя с бланковым индоссаментом имеет следующие права: заполнить его своими реквизитами, т.е. превратить бланковый индоссамент в именной; индоссировать вексель посредством бланка или на имя другого лица; передать вексель другому лицу, не совершая на нем каких-либо надписей.

В случае если законному держателю потребуется доказать свое право на вексель с бланковым индоссаментом и на то субъективное право, носителем которого этот вексель является, необходимо предъявлять доказательства законности нахождения у него векселя с помощью оснований приобретения векселя. Как правило, в основе приобретения векселя по индоссаменту лежит какая-то гражданско-правовая сделка.

Индоссамент на предъявителя, т.е. с указанием на то, что плательщику по векселю следует платить указанную в нем сумму предъявителю этого векселя, подчиняется правилам о бланковом индоссаменте (абз. 3 ст. 12 Положения). Индоссамент должен быть простым и ничем не обусловленным. Частичный индоссамент недействителен.

2. Следующим критерием классификации индоссамента является объем прав, которые он передает новому держателю. По этому критерию различают индоссаменты: переносящие все права по векселю (полный), представляющие собой поручение (препоручительный), оформляющий отношения залога (залоговый).

Последние два относятся к индоссаментам, которые не переносят прав собственности на вексель в пользу новых держателей.

1. Если индоссамент не содержит оговорок «валюта к получению», «валюта на инкассо», «как доверенному», «валюта в обеспечение», «валюта в залог» и иные подобные оговорки, то вексель считается переданным по полному индоссаменту; новый законный держатель приобретает право собственности на этот вексель. Полный индоссамент может быть именным, бланковым или на предъявителя.

2. Индоссамент препоручительный, или, как его еще называют, инкассовый, не является основанием возникновения прав собственности у индоссата, а только предоставляет право такому держателю произвести взыскание платежа по векселю. Таким образом, это своего рода особая форма представительства, основания и определение прав и обязанностей которого находятся за пределами вексельного обязательства.

Институт препоручительного индоссамента не является абсолютно закрытым для регулирования по общим нормам гражданского права. Такого же мнения придерживаются Л.Ю. Добрынина и А.В. Габов. Поручительство может быть отменено в любое время поручителем (п. 2 ч. 1 ст. 188 и ч. 1 ст. 977 ГК РФ), а также вследствие отказа поверенного лица (п. 3 ч. 1 ст. 188 и ч. 1 ст. 977 ГК РФ). Однако в отличие от общегражданского договора поручения вексельное поручение не может прекратиться вследствие смерти препоручителя или наступления его недееспособности (абз. 3 ст. 18 Положения). Вексельное поручение прекратится только тогда, когда оно будет уничтожено на самом бланке.

В отличие от общих правил представительства, препоручитель не обязан выдавать индоссату доверенность. Надпись в индоссаменте о том, что «валюта на инкассо», будет считаться достаточной для возникновения вексельного представительства.

3. Еще один вид индоссамента — залоговый.

Залоговый индоссамент не переносит права собственности на вексель, а совершающие залоговый индоссамент не отчуждают вексель и в связи с этим не являются обязанными по векселю лицами. Лицо, являющееся держателем такого векселя, имеет право осуществить все права, вытекающие из этого векселя, но его индоссамент будет иметь силу препоручительного (ст. 19 Положения). Залоговый индоссамент — надпись («валюта в обеспечение», «как залогодержателю», «валюта в залог» и т.д.), свидетельствующая о передаче векселя в залог в качестве обеспечения исполнения по основному обязательству.

Еще в конце прошлого века С.М. Барац отмечал, что простой вексель выступает очень часто как залог, как обязательство с эвентуальным (условным) разрешением в срок, как обязательство с обеспечительным характером. Следует отметить, что в настоящее время в правовой литературе развернулась дискуссия по поводу правовой природы залогового индоссамента, содержания прав, вытекающих из него, отнесения его к разновидности общегражданского залога и т.д. Так, В.А. Беловым предложено отказаться от термина «залоговый индоссамент», заменив его словосочетанием «обеспечительный индоссамент». На наш взгляд, неважно, как называть данное правовое явление, необходимо признать то, что исходя из содержания рассматриваемого индоссамента и независимо от того, определять ли его как залоговый либо обеспечительный, его акцессорный по отношению к договору о залоге характер не вызывает сомнения. Так, исходя из судебно-арбитражной практики, организация обратилась с исковым требованием к векселедателю о взыскании суммы по векселю. В подтверждение своих прав на предъявление такого требования истец представил простой вексель, договор о залоге с векселедержателем и акт передачи, по которому вексель передан ему в заклад. Последний индоссамент на векселе был совершен в пользу залогодателя. Поскольку свои обязанности по кредитному договору, обеспеченному залогом, векселедержатель (залогодатель) не выполнил, организация сочла возможным реализовать свои права залогодержателя путем предъявления иска к векселедателю. В силу ст. 19 Положения лицо, у которого находится вексель на основании индоссамента, содержащего оговорку «валюта в залог» либо равнозначную оговорку, имеет право осуществлять все права, вытекающие из векселя. Арбитражный суд установил, что индоссамент, содержащий оговорку «валюта в залог» или иную равнозначную оговорку, на векселе отсутствовал, а истец основывал свои права как залогодержатель только общегражданским порядком (т.е. на основании договора о залоге). Гражданское законодательство не предусматривает для залогодержателя векселя право на самостоятельное получение исполнения по нему. В силу этого суд обоснованно заключил, что в данном случае лицо, у которого вексель находится в залоге, не имеет права получить исполнение по этому векселю в порядке, предусмотренном Положением о переводном и простом векселе.

Рассмотрев особенности передачи векселя, можно сделать вывод, что наиболее быстрый и удобный способ передачи данного документа — это передача его посредством индоссамента. Основные виды и значение данного вексельного института мы выяснили, однако в настоящее время некоторые пытаются преувеличить его значение. Так, например, договор мены векселей на недвижимое имущество АООТ «Энергия» расценил как добавочный лист к векселям, в котором имеются индоссаменты ответчика. Однако Федеральный арбитражный суд Поволжского округа установил, что доводы АООТ «Энергия» о том, что индоссаментом ответчика на добавочном листе следует считать договор мены, не соответствуют названным нормам Положения о переводном и простом векселе об индоссаменте. Конечно, спектр действия данного правового института значителен, однако нельзя преувеличивать его значения, дабы не привести «желаемое» к нежелательным последствиям.

2.2 Вексель и цессия

В теории вексельного права одной из сложных проблем является проблема соотношения векселя и цессии (уступка, переход, передачи требования). Ни наука, ни практика не дали точного ответа на этот вопрос. Суждения и выводы специалистов о соотношении векселя и цессии противоречивы и даже исключают друг друга. На это неоднократно обращали внимание Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ доктор юридических наук, профессор В. Ф. Яковлев в своих выступлениях, а также специалисты вексельного и гражданского права.

Вопрос о соотношении векселя и цессии актуален не только в науке гражданского права, но в и правоприменительной практике. Цессия как сделка уступки права требования нуждается в дальнейшей разработке и выработке единого подхода как доктринальной, так и судебной практикой. По авторитетному мнению известного российского правоведа Л.А. Новоселовой, «несмотря на широчайшее использование сделок уступки права требования в коммерческой практике России, крайне трудно дать характеристику тенденций развития данного института в российской правовой системе ввиду наличия устаревших правовых норм и негативного (и часто необоснованно негативного) отношения к указанным сделкам в правоприменительной практике. Во многих случаях неясность закона усугубляется неясной и противоречивой практикой его применения».

Цессия и цессионарные правоотношения не являются предметом исследования нашей работы, однако они не могут быть обойдены вниманием, поскольку изучение векселя и его передача в сравнительном анализе с цессией, с учетом достигнутого уровня теоретического познания и судебной практики на сегодняшний день дают основание полагать, что между векселем и цессией имеется много сходных свойств. Следовательно, предполагается возможность регулирования отдельных вексельных отношений в соответствии с нормами гражданского законодательства, а в отдельных случаях — тождественность некоторых институтов с цессией.

Как отмечается в специальной литературе, в дореволюционной России институт цессии был развит слабо. В современной России также наблюдаются неразвитость доктрины и некоторая противоречивость суждений об основополагающих вопросах цессии. Следует иметь в виду крайнюю запутанность, противоречивость судебной практики по разрешению конкретных споров из договора цессии. Практически отсутствует единообразная судебная практика по этому вопросу, вследствие чего судами по одним и тем же вопросам выносятся различные решения, порой взаимоисключающие.

В гражданской доктрине всегда выделялось два подхода к определению юридической природы цессии. Согласно первому, берущему свое начало в римском праве, в результате сделки или совершения определенных действий права и обязанности переходят от одного лица к другому. Другой подход гласит, что правопреемством является не переход, а передача прав и обязанностей от одного лица к другому, аналогично передаче вещи.

Российская гражданская доктрина не дала окончательного ответа на вопрос о различных отношениях цессии. Достаточно отметить, что среди специалистов нет единого мнения о предмете договора цессии, моменте состоявшейся уступки, возможности уступки части основного требования и т.д. Это связано, прежде всего, с недостаточным исследованием проблем правопреемства в отечественной частноправовой литературе. В практике имеется огромная потребность в монографических исследованиях о правопреемстве и цессии.

В подавляющем большинстве юридические факты, порождающие вексельные правоотношения, являются сделками. Далее нами будут рассмотрены только сделки, поскольку цессия в вексельном обязательстве основана, как правило, только на сделках.

Насколько велик разброс мнений о цессии, наглядно демонстрируют современные учебники по гражданскому праву. Так, профессор В.С. Константинова полагает, что «уступкой требования (цессией) признается соглашение между кредитором и третьим лицом, по которому кредитор передает этому лицу свое право требования от должника совершения определенных действий, предусмотренных обязательством». По мнению профессора Е.А. Суханова, цессия (от лат. cessio — уступка, передача) представляет собой акт передачи (уступки) права в силу заключенной между прежним кредитором (цедентом) и новым кредитором (цессионарием) сделки либо на основании иных предусмотренных непосредственно законом юридических фактов, приводящий к замене кредитора в обязательстве». По определению М.В. Кротова, «замена кредитора называется уступкой права требования или цессией». В.А. Белой понимает сущность правопреемства не в переходе прав и обязанностей, а в смене субъектов правоотношения.

По-иному подходит к цессии профессор М.И. Брагинский. Он отрицает самостоятельность договора цессии, указывая на то, что договор цедента с цессионарием является не особым гражданско-правовым договором, а договором купли-продажи прав либо их мены, дарения, факторинга, исходя из следующих обстоятельств: «Цессия выражается в передаче цедентом цессионарию определенного права в силу сделки или на основании закона. Тем самым и первом случае сама передача имеет основанием договор, связывающий цедента с цессионарием. Но этим договором является не цессия, как нередко полагают, а та сделка, на которую опирается переход, составляющий сущность цессии… Прежде всего следует отметить, что глава о перемене лиц в обязательстве регулирует в основном отношения между должником и старым, а также новым кредиторами, и в значительно меньшей степени отношения между сторонами в договоре, применительно к которому происходит переход прав (т.е. между старым и новым кредиторами)».

Суждение профессора М.И. Брагинского согласуется с практикой Высшего Арбитражного Суда РФ и поддерживается ведущими российскими правоведами. К примеру, в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 декабря 2007 г. № 1676/07 указывалось следующее: «… законодатель, регламентируя возможности передачи прав (требований) по сделке, не определил вида договора, по которому эта передача происходит. Поэтому договор купли-продажи может служить основанием передачи прав требования. В данном случае имеет место возмездная цессия. Следовательно, передача права (требования) по договору купли-продажи не противоречит ст. 386 ГК РФ и в целом § 1 главы 24 ГК ГФ. Кроме того п. 4 ст. 454 ГК РФ предусмотрено, что общие положения о купле-продаже применяются к передаче имущественных прав, если иное не вытекает из содержания и характера этих прав. Поэтому вывод, содержащийся в оспариваемых судебных актах в части признания передачи права требования, противоречащий правовой природе § 1 главы 24 ГК РФ, является ошибочным».

Таким образом, в российской науке гражданского права нет однозначного подхода к цессии. Только в одном согласны, пожалуй, все исследователи: в цессии происходит замена кредитора. Процесс замены старого кредитора на нового авторами воспринимается по-разному: в одном случае цессия есть сделка (договор); в другом — цессия не самостоятельный договор, а договор купли-продажи прав (на основании п. 4 ст. 454 ГК РФ) либо мены, дарения, факторинга; в третьем — требуется наличие основания цессии. В литературе имеются и иные точки зрения на цессию.

Ранее в юридической литературе выдвигались идеи, которые также отличаются от существующих взглядов на природу цессии. Так, профессор В.П. Грибанов отстаивает позицию, согласно которой невозможен переход прав (на примере права собственности), а возможно только одностороннее прекращение права собственности у продавца и возникновение права собственности у покупателя.

В практике судов, в отличие от науки, состояние дел по разрешению споров о цессии оставляет желать лучшего. Нередки случаи, когда по одному и тому же спору, связанному с цессией, арбитражными судами выносятся совершенно противоположные решения. Это можно проиллюстрировать двумя характерными и наиболее распространенными конкретными примерами о допустимости уступки требования, возникающей в рамках длящегося договорного отношения.

Как замечает профессор Л.А. Новоселова, в практике арбитражных судов «гораздо чаще приходится констатировать непонимание сущности отношений, возникающих при совершении сделок уступки, результатом которого и являются многочисленные «основания» для признания данных сделок «незаконными»».

Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступке требования) или перейти другому лицу на основании закона.

С учетом положений нормы этой статьи можно прийти к следующим выводам.

1. Закон различает два вида цессии:

а) переход права к другому лицу;

б) передача права требования другому лицу.

2. Основание перехода права или передачи права требования основано на сделке. (Не обязательно имеется в виду договор. Следовательно, цессия возможна на основании односторонней сделки). Таким образом, на наш взгляд, однозначное отождествление цессии договору (что, как правило, наблюдается на практике) является не совсем верным.

Значит, проблема цессии при кажущейся своей простоте сложна, а расплывчатость норм о цессии является предпосылкой для вынесения противоречивых решений судами. Различные, порой взаимоисключающие, теоретические взгляды на природу цессии требуют отдельного, более глубокого, детального и серьезного исследования данного института.

Соотношения цессии и индоссамента (индоссирования) были предметом отдельных исследований цивилистов. В теории вексельного права и цивилистике сложились три направления. Первое — уступку права следует отличать от индоссамента, «так как передающий право по ст. 124 ГК РСФСР отвечает только за действительность передаваемого права требования, а надписатель — и за действительность, и за осуществимость передаваемого». По мнению Б.Б. Черепахина, особенности индоссамента, проистекающие из абстрактного характера векселя и чека, лишь свидетельствуют о том, что индоссамент является специальным видом уступки требования. В.А. Белов отмечает сходства и различия цессии и индоссамента, указывает на их нетождественность. Ряд авторов также стоят на позициях различии институтов цессии и индоссамента. Кроме того, имеются теоретические предположения о том, что индоссамент является особой разновидностью уступки или особой разновидностью оформления факта уступки требования. Как полагает М.И. Брагинский, «переход ордерной ценной бумаги должен быть осуществлен на основе индоссамента, учиненного на самой ценной бумаге». Как считает О.Г. Ломидзе, «одновременное перенесение по вексельному индоссаменту как права на бумагу, так и права из бумаги позволяет рассматривать его как специальную сделку уступки обязательственного права, подчиняющуюся особым правилам, отличным от правил главы 24».

Как видим, разброс мнений о соотношении цессии и индоссамента получается значительным и не исчерпывается выводами процитированных авторов.

Мы придерживаемся мнения о том, что индоссамент является частным случаем цессии.

Прежде чем рассматривать вексель в гражданском обороте, необходимо в первую очередь напомнить о том, как осуществляется передача прав по векселю. В силу п. 1 ст. 142 ГК РФ ценной бумагой является документ, удостоверяющий, с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов, имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении. С передачей ценной бумаги переходят все удостоверяемые ею права в совокупности. Права по векселю как ордерной ценной бумаге согласно п. 1 ст. 145 ГК РФ, могут принадлежать названному в ценной бумаге лицу, которое может само осуществить названные права или назначить своим распоряжением (приказом) другое уполномоченное лицо. Главное в векселе в гражданском обороте, обусловливающее его оборотоспособность, является передача его от одного лица другому десятки, сотни и более раз. При этом главной сделкой в вексельном обороте является индоссирование, или, как нередко называется в литературе, индоссамент (передаточной надписью) векселя. (Понятие индоссамента в литературе и на практике имеет три значения: сделка по передаче векселя, сделка, передающая право собственности на вексель и права из бумаги, и передаточная надпись.) На основании п. 2 ст. 146 ГК РФ права по ордерной ценной бумаге передаются путем совершения на этой бумаге передаточной надписи — индоссамента. Индоссамент, совершенный на ценной бумаге, переносит все права, удостоверенные ценной бумагой, на лицо, которому или по приказу которого передаются права по ценной бумаге, — индоссата. Применительно к векселю индоссамент переносит все права, вытекающие из переводного векселя, а также права на бумагу. Индоссамент является одной из главных в системе вексельных сделок. Как нам представляется, в дальнейшем необходимо исследовать эти права, вытекающие из векселя. Какие права имел в виду законодатель, вкладывая в эти понятия соответствующие смысловые значения? Во-первых, речь может идти только о юридических правах субъекта в конкретном правоотношении, или о субъективных правах. Во-вторых, с точки зрения гражданского законодательства все права можно объединить в четыре большие группы: имущественные права, в том числе вещные; права из различных гражданско-правовых обязательств; исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности; неимущественные права, связанные с имущественными.

Прежде всего, необходимо исходить из того, что вексель является ценной бумагой, имеющей определенную стоимостную оценку, т.е. в векселе заложены имущественные права. Какие имущественные права дает вексель его обладателю? Право собственности либо другие вещные права, т.е. право на бумагу? Вексель является ценной бумагой, или, иначе, определенной материальной вещью, дающей обладателю определенные материальные блага (деньги), следовательно, с передачей векселя передаются и эти права. В данном случае вексель как правоотношение близок к абсолютным правоотношениям. Например, вещь в порядке универсального правопреемства передана другому собственнику. Следовательно, к собственнику переходят все права или правомочия предыдущего собственника вещи, поскольку вещь перешла к новому собственнику. В отличие от В.А. Белова («индоссамент переносит право на бумагу»), мы вкладываем более широкий смысл в понятие «индоссамент». На наш взгляд, происходит перенос права собственности на вексель как на вещь, как на объект гражданских прав. Индоссамент в нашей работе рассматривается в его истинном значении, без препоручительного и залогового индоссамента.

Следует заметить, что в литературе по вексельному праву бытует иная точка зрения. К примеру, Н.А. Зорин придерживается мнения, что «право собственности при этом не передается». Как он полагает, «при передаче права собственности от одного лица к другому это право переходит в том состоянии, в каком существовало у отчуждателя, со всеми преимуществами и недостатками. Если исходить из того, что права по векселю могут принадлежать только лицу, имеющему право собственности на вексель (или иное вещное право), а посредством индоссамента переходит право собственности на вексель, то новый векселедержатель (индоссат) получил бы права по векселю в том состоянии, в котором они имелись у предшествующего векселедержателя, со всеми их пороками и обременениями. Таким образом, теория о передаче права собственности на вексель посредством индоссамента не в состоянии объяснить самостоятельный характер прав индоссата».

Далее он отмечает: «Точка зрения, в соответствии с которой индоссамент переносит право собственности на вексель, основывается на действующем законодательстве и не соответствует существу этого института. Статья 14 Положения о переводном и простом векселе устанавливает, что индоссамент переносит все права, вытекающие из переводного векселя. В силу ст. 77 указанного акта это правило применимо и в отношении простого векселя. Согласно ст. 146 ГК РФ индоссамент, совершенный на ценной бумаге, переносит все права, удостоверенные ценной бумагой, на лицо, которому или по приказу которого передаются права по ценной бумаге. Как следует из содержания упомянутых правовых норм, они имеют в виду передачу прав, вытекающих из векселя, а не передачу права собственности на вексельный документ. Право собственности на вексель переходит не посредством индоссамента, а на основании общих положений гражданского права о переходе права собственности на движимые вещи. Индоссант может и не иметь права собственности на вексельный документ, но это не лишает его права индоссировать вексель. Отношения, связанные с переходом права собственности на вексельный документ, не носят вексельного характера и регулируются нормами общегражданского, а не вексельного законодательства…»

По мнению Н.А. Зорина, «вексель, будучи ценной бумагой, может быть объектом доверительного управления (ст. 1013 ГК РФ). Передача имущества в доверительное управление не влечет перехода права собственности на него к доверительному управляющему (ст. 1012 ГК РФ). Если передача векселя в доверительное управление была оформлена индоссаментом, то доверительный управляющий (индоссат), не получив права собственности на вексель, тем не менее приобрел все права, вытекающие из векселя. Для третьих лиц он является вексельным кредитором, а вопрос о праве собственности на вексель относится к области личных отношений учредителя управления (индоссанта) и доверительного управляющего (индоссата). Таким образом, более обоснованным является мнение, согласно которому посредством индоссирования переходят права, вытекающие из векселя, а не право собственности на вексель».

Мы не разделяем точку зрения Н.А. Зорина, поскольку неизвестно, кто является собственником векселя. Если согласиться с его суждением, что индоссат не является собственником, то, следовательно, его правомочия ограничены и зависят только от предшествующего векселедержателя. Таким образом, индоссат может представлять интересы других лиц, участвующих в вексельных отношениях. Это не только было бы вредно для нормального вексельного обращения, но и не согласовалось бы с современной вексельной практикой.

Автор полностью согласен с мнением профессора Л.А. Новоселовой о некорректности вопроса: переходит ли при совершении индоссамента право собственности на приобретателя, поскольку «институт ценных бумаг сложный. Можно говорить о праве собственности на бумагу как физический объект и можно говорить об обладании правом из бумаги. Чаще всего собственник бумаги является и правообладателем, хотя в некоторых случаях судьба бумаги и прав из нее может быть различной (например, при утрате ценной бумаги)».

На наш взгляд, передача права собственности на вексель как на вещь не ограничивается индоссаментом. Индоссамент переносит права владения, пользования и распоряжения (право владения предполагает право законного господства векселедержателя над вещью, т.е., по-другому, вексель находится в его владении, он контролирует его и охраняет его от утраты). Право пользования дает векселедержателю, как и любому другому собственнику, право извлечь из векселя полезные свойства на период владения им. К примеру, собственник может заложить вексель в обеспечение какого-либо обязательства или для достижения какой-либо выгоды в коммерческой деятельности: получение кредита, займа, ссуды, найма, аренды и т.д. Право распоряжения векселем предоставляет возможность законному векселедержателю — собственнику определить судьбу векселя: передать другому лицу по различным гражданско-правовым сделкам, уничтожить и т.д. Уступаются права из ценной бумаги — векселя. Далее, как мы считаем, по векселю уступаются дополнительные права последующему индоссату, чем по обычной уступке. На наш взгляд, индоссату уступаются следующие дополнительные права:

1) право предъявления векселя к платежу (ст. 38 Положения о переводном и простом векселе);

2) право получения вексельной суммы (п. 6 ст. 1, 18, 19, п. 5 ст. 75 Положения о переводном и простом векселе);

3) право совершения протеста в неплатеже (неакцепте, недатировании и т.д.) (ст. 44 Положения о переводном и простом векселе);

4) право передачи векселя другому лицу (ст. 11 Положения о переводном и простом векселе);

5) право передачи векселя по правилам обыкновенной цессии (ст. 20 Положения о переводном и простом векселе);

6) право совершения залога векселя (ст. 19 Положения о переводном и простом векселе);

7) право препоручения (ст. 18 Положения о переводном и простом векселе);

8) право заключения общегражданских правовых сделок как имуществом и т. д.;

9) право регресса (для третьего и последующих индоссантов) (ст. 49 Положения о переводном и простом векселе);

10) право на получение обратной тратты (ст. 52 Положения о переводном и простом векселе);

11) право на указание какого-либо лица для платежа на случай надобности (ст. 55 Положения о переводном и простом векселе) и другие права (например, право на экземпляр векселя, на копию векселя) (ст. 64, 67 Положения о переводном и простом векселе).

Указанные права могут быть только уступлены. Почему? На наш взгляд, это связано с тем, что данные права являются как бы «бестелесными», их нельзя осязать и, следовательно, нельзя осуществить их передачу по примеру традиции в римском праве. Таким образом, налицо все признаки цессии. Следовательно, индоссирование векселя, состоящее из двух актов: совершение передаточной надписи и передача векселя, фактически является полноправной, а не «усеченной цессией» в гражданско-правовом смысле, как полагает В.А. Белов. Цессия совершается на основании не только договора, но и односторонней сделки. Следовательно, если индоссамент по предложению отдельных авторов рассматривать как одностороннюю сделку, то имеет место цессия (наша точка зрения на индоссамент — договор, а не односторонняя сделка). Таким образом, такая цессия потребует подписи цедента и цессионария. Цедентом в данном случае выступает индоссант (лицо, передающее вексель), цессионарием — индоссат (лицо, принимающее вексель).

В литературе имеются точки зрения, полностью или частично отрицающие уступку прав по векселю как цессию. Основной постулат авторов, не признающих в индоссаменте цессию: цедент отвечает только за действительность переданного требования, а индоссант не только за действительность переданного требования, но и за осуществление передаваемого требования. Это мнение является ошибочным, поскольку цедент при определенных условиях также отвечает за осуществление передаваемых требований. Так, согласно ст. 390 ГК РФ, первоначальный кредитор, уступивший требование, перед новым кредитором отвечает за недействительность передаваемого ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором. Из этого следует, что по цессии первоначальный кредитор, при определенных условиях, так же как и индоссант, отвечает за осуществимость права. К примеру, по цессии первоначальный кредитор поручается за должника, этого закон не запрещает. Таким образом, объем ответственности цедента и индоссанта не может являться основанием для проведения различий между уступкой прав требования и цессией во всех случаях, поскольку имеется исключение из этого правила. В этом контексте представляется верным вывод о том, что индоссамент является частным случаем цессии, поскольку цессия с учетом нормы ст. 390 ГК РФ бывает двух видов:

1) цессия, по которой цедент отвечает перед новым кредитором только за недействительность переданного ему требования (в виде общего правила);

2) цессия, по которой цедент отвечает перед новым кредитором не только за недействительность переданного ему требования, но за неисполнение этого требования должником (в виде исключения).

Таким образом, индоссамент является цессией второго вида.

Автор не ставил целью детально исследовать соотношение векселя и цессии, а отразил свое видение и отдельные варианты разрешения практических и теоретических вопросов соотношения векселя и цессии. Учитывая актуальность, сложность и важность как для науки гражданского права, так и для правоприменительной практики, данная тема заслуживает дальнейшего исследования.

Кроме того, эта ошибочность стала возможной из-за утверждения многих авторов, что имеет место только передача права требования. При уступке прав по векселю уступаются не только «положительные права», т.е. субъекту передаются правомочия по векселю, но и, как считает автор, «отрицательные права» в виде конкретных обязанностей. Так, по индоссаменту к последующему индоссат) (векселедержателю) переходят следующие обязанности.

1. Совершить платеж за основного вексельного должника (векселедателя простого векселя, акцептанта) в случае непоступления от них платежа по векселю векселедержателю (ст. 15, 47 Положения о переводном и простом векселе).

2. Известить предыдущих индоссантов (согласно ст. 45 Положения о переводном и простом векселе векселедержатель должен известить своего индоссанта (векселедателя) о неакцепте или о неплатеже в течение четырех рабочих дней, следующих за днем протеста, или, в случае оговорки «оборот без издержек», — за днем предъявления. Каждый индоссант должен в течение двух рабочих дней, которые следуют за днем получения им извещения, сообщить своему индоссанту полученное им извещение с указанием наименования и адресов тех, кто послал предшествующие извещения, и так далее, восходя к векселедателю).

3. Известить без издержек своего индоссанта о случае непреодолимой силы и сделать на переводном векселе или на добавочном листе отметку об этом извещении, указав его дату и поставив свою подпись (ч. 2 ст. 54 Положения о переводном и простом векселе).

4. Опротестовать в течение двух рабочих дней, если вексель не содержит оговорки «оборот без издержек» или аналогичной формулировки (ст. 44 Положения о переводном и простом векселе).

5. Оказать содействие своему индоссату (векселедержателю) в выдаче ему за его счет нескольких экземпляров векселя (ст. 54 Положения о переводном и простом векселе).

6. Обязан по всем экземплярам векселя, на которых имеется его подпись и которые не были возвращены (ст. 65 Положения о переводном и простом векселе).

Таким образом, при передаче векселя не только переходят все права из векселя, но и последующему индоссату (векселедержателю) передается довольно большой круг обязанностей. Как неоднократно утверждалось в предыдущих главах работы, передача векселя происходит на основании договора между двумя участниками вексельных отношений, поскольку нельзя передать юридические обязанности без согласия передаваемого. В этом контексте представляется мерным вывод К.И. Скловского: «Сделка вообще — способ наделения правом. Элементарный и в то же время универсальный механизм возникновения субъективного частного права состоит в том, что каждый может обязаться и тем самым наделить правом другое лицо, но никто не может своими действиями создать другому лицу обязанность. Из этого, в частности, следует, что ухудшение юридического положения лица без его воли невозможно», за исключением единичных случаев. (К примеру, в случае причинения вреда возникает обязанность возмещения вреда (ст. 1064 ГК РФ).) Профессор Б.Б. Черепахин также указывает на недопустимость возложения обязанности на другое лицо без согласия последнего.

Следующий наш вывод: индоссирование (в литературе этот механизм часто именуется индоссаментом или передачей векселя, хотя, если следовать букве закона, под индоссаментом понимается передаточная надпись) (ст. 11 Положения о переводном и простом векселе) является двухсторонне обязывающим договором. Кроме того, здесь уступаются все права и обязанности по векселю. Фактическим заключением договора является передаточная надпись на векселе и принятие векселя индоссатом (векселедержателем). Следовательно, речь может идти о письменном договоре. Договор, как указывалось, является реальным, поскольку права по векселю возникают из права держателя с момента перехода бумаги в его фактическое владение, т.е. с момента передачи.

Далее возникает вопрос: какой вид гражданско-правового договора заключается между индоссантом и принимающей стороной (индоссатом)? Это может быть только договор цессии (ст. 382 ГК РФ), поскольку имеет место уступка прав требования первого держателя векселя от одного индоссанта к другому индоссату и так далее по цепочке до предъявления векселя к платежу. На наш взгляд, в пользу такого довода рассмотрения индоссамента как договора о цессии свидетельствуют нормы ст. 20 Положения о переводном и простом векселе. В соответствии с данной статьей индоссамент, совершенный после срока платежа, имеет те же последствия, что и предшествующий индоссамент. Однако индоссамент, совершенный после протеста в неплатеже или после истечения срока, установленного для совершения протеста, имеет последствия лишь обыкновенной цессии. Таким образом, вексельный закон не требует заключения дополнительного договора о цессии, и индоссамент после протеста рассматривается как цессия. Если согласиться с авторами, придерживающимися взглядов, согласно которым индоссамент не может быть отождествлен с цессией, то как трактовать законоположение о том, что индоссамент имеет последствия обыкновенной цессии, т.е. последующие держатели бумаги не имеют права на регресс? Как нам думается, если законодатель не отождествил индоссамент с цессией, то не имеет смысла указывать на цессию в самом законе, и норма однозначно должна звучать по-иному.

С учетом сказанного можно сделать следующий вывод. Не всегда верна точка зрения правоприменительной практики, когда для реализации прав по векселю после передачи его по правилам цессии (например, ректа-вексель, вексель, переданный после совершения протеста, или вексель, запущенный кем-то из индоссантов в оборот по правилам цессии) требуется представление каких-либо доказательств заключения договора о цессии или другой сделки о цессии. Эти доказательства, по нашему мнению, находятся на самом векселе в виде передаточной надписи.

Как представляется, в векселе наблюдается еще один частный случай, когда можно усмотреть не только уступку права требования, но и перевод долга, т.е., получаем соединение двух институтов гражданского права: цессии и перевода долга. Это связано, прежде всего, с юридической природой переводного векселя. В отношениях переводного векселя в классическом понимании, участвуют как минимум 3 субъекта: векселедатель (трассат), плательщик (трассант) и векселедержатель (первоприобретатель). В основе выдачи векселя, как правило, лежат другие гражданско-правовые сделки, которые остаются за векселем, но которые как бы «негласно» присутствуют в нем. Эти сделки следуют из хозяйственных отношений, складывающихся или сложившихся между тремя субъектами. К примеру, векселедателем является поставщик какого-либо товара, а трассант — покупателем этого товара. Следовательно, трассант имеет определенный долг (положим, 1000 рублей) перед векселедателем (этот долг может образоваться не только из поставки, но и из других гражданско-правовых обязательств). В свою очередь, векселедатель является должником перед третьим лицом — первоприобретателем векселя за поставленные комплектующие, сырье и т.п. или имеет долг перед ним совсем по-иному основанию на сумму 1000 рублей. В целях погашения долга на сумму 1000 рублей векселедатель передает своему кредитору, первоприобретателю, переводной вексель, в котором плательщиком обозначен его должник, трассант. Следовательно, если исходить из положения ст. 391, 392 ГК РФ, фактически имеется перевод долга (о котором в самом тексте векселя не говорится, но который реально фактически существует) векселедателя на плательщика, а согласием этого перевода является принятие векселя кредитором векселедателя — первоприобретателем, поскольку против воли своего кредитора векселедатель не может насильно передать ему выписанный вексель. В дальнейшем первоприобретатель по индоссаменту передает (в целях погашения своего долга перед ним, за определенные денежные средства или в целях исполнения очередного обязательства и т.п.) переводной вексель последующему индоссанту. Что же он уступает на самом деле? Он может уступить только то, что ему передали.

Итак, почему мы рассматриваем индоссамент как частный случай цессии?

1. Согласно п. 2 ст. 146 ГК РФ права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требования (цессии).

2. В силу п. 2 ст. 146 ГК РФ в соответствии со ст. 390 ГК РФ лицо, передающее право по ценной бумаге, несет ответственность за недействительность соответствующего требования, но не за его исполнение. Таким образом, имеется коллизия норм гражданского и вексельного закона, поскольку ст. 15 Положения о переводном и простом векселе установлено, что индоссант отвечает за акцепт и платеж, т.е. не только за действительность требования, но и за его исполнение. По нашему мнению, на уровне закона или правоприменительной практики следует придать приоритетное значение нормам п. 2 ст. 146 ГК РФ над вексельными. В этом случае индоссамент будет тождествен гражданско-правовой цессии.

3. Большинство цивилистов, в том числе специалистов по теории вексельного права, основой цессии признают договор, а индоссамент — односторонней сделкой. Мы полагаем, что индоссамент является договором, но не можем согласиться с мнением, что цессия возможна только на основании договора. Между тем согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства, может быть передано другому лицу по сделке (уступке требования). Сделки могут быть двух- или многосторонними (п. 1 ст. 154 ГК РФ). Таким образом, закон допускает возможность цессии на основании односторонней сделки, в противном случае (п. 1 ст. 382 ГК РФ) речь может идти только о договоре. На возможность цессии на основании односторонней сделки указывает практика коммерческого оборота.

4. Как и в цессии, при индоссаменте происходит перемена первоначального кредитора на нового в лице индоссата или законного векселедержателя.

5. Вексель имеет все существенные условия договора цессии (если предположить, что цессия основана только на договоре): объем (обязательство векселедателя произвести платеж на определенную сумму), требования, срок исполнения и т.д., а также подписи сторон, выражающих волеизъявление индоссанта и индоссата.

6. В отличие от общегражданской уступки, по которой должник вправе выдвинуть против требований нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора (ст. 386 ГК РФ), у вексельного должника эти права ограничены, однако вексельный закон такие возражения допускает. Например, в силу ст. 17 Положения о переводном и простом векселе можно заявить о действиях векселедержателя сознательно, в ущерб должнику. Кроме того, предыдущий индоссант (должник), безусловно, может заявить своему индоссату возражения, основанные на личностных отношениях (например, по поводу передачи платежа и т.д.). Но эти отношения носят частный характер, т. е. между передающим и принимающим пиксель, но их нельзя применить между другими субъектами вексельного правоотношения ввиду абстрактности, безусловности, формальности векселя.

И, наконец, все элементы (субъекты, воля и волеизъявление, форма и содержание) сделки индоссанта и сделки цессии практически тождественны.

2.3 Обращение унаследованного векселя

Вексельное законодательство дает представление о двух способах передачи прав из векселя. Вексель передается посредством индоссамента или в порядке обычной цессии. Другие способы передачи векселя хотя и не охвачены пределами вексельного законодательства, но в силу многообразия гражданских правоотношений не должны быть отставлены от вексельного обращения. Безусловность обязательства, заключенного в особую форму, отстраненность от оснований тем не менее не отрывают векселя от общего правового пространства. Влияние вневексельных норм гражданского права на вексельное обращение дополняет и поддерживает его как свой составной институт отрасли права.

Позиционирование вексельного права как института гражданского права наглядно выражается в отношениях наследования. Вексель, будучи ценной бумагой, рассматривается среди объектов гражданского оборота как имущество, пригодное переходить от одного лица к другому не только по специальным правилам, установленным вексельным законодательством, но также и в порядке универсального правопреемства.

Статья 1110 Гражданского кодекса РФ определяет, что универсальность правопреемства при наследовании выражается в его одномоментности и неизменности имущества как единого целого. Исходя из этих условий, можно с уверенностью утверждать, что вексель пригоден для универсального правопреемства при наследовании. Кроме того, положения ст. 1112 Гражданского кодекса РФ, определяющие имущество, способное входить в состав наследства, также позволяют утвердиться в убеждении, что вексель как имущественное право, удостоверенное документом с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов, может быть унаследован.

Здесь необходимо заметить, что помимо имущественных прав в состав наследства также могут входить и имущественные обязанности, но только те, которые могут быть исполнены без личного участия наследодателя. Ответственность индоссанта за платеж по векселю является «незрелым» обязательством и представляет собой в некотором смысле сделку с отлагательным условием: в соответствии с ч. 1 ст. 157 Гражданского кодекса РФ сделка считается совершенной под отлагательным условием, если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит. Отсюда представляется, что если наследодатель является индоссантом по какому-то векселю и его ответственность (обязанность) за платеж не наступила (вексель не опротестован в неплатеже к моменту открытия наследства, иск не предъявлен), то такая обязанность не может быть учтена в составе наследства.

Об отношениях наследования в самом Положении упоминается единственно и вскользь — в ст. 18, которой устанавливаются правила препоручительного индоссамента: поручение, которое содержится в препоручительном индоссаменте, не прекращается вследствие смерти препоручителя. Очевидно, что выгодоприобретателями в результате исполнения такого поручения становятся наследники препоручителя.

Особенность формы удостоверения векселем имущественных прав не позволяет определенно показать своим содержанием права наследника, вытекающие из векселя, если последний индоссамент на документе не бланковый, а имеющийся не указывает на наследника. Для целей разрешения этой гипотезы Пленумы в п. 10 Постановления дали разъяснения, касающиеся особенностей подтверждения наследником своих прав из векселя: «10. При переходе прав по векселю в составе наследственной массы… заявляющий требования по векселю, должен представить соответствующие доказательства перехода этих прав. В указанных случаях отсутствие на векселе отметки в форме индоссамента о переходе прав само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении требования векселедержателя по векселю при условии, что им будут представлены доказательства того, что вексель перешел к нему на законных основаниях».

Таким образом, представляется, что при отсутствии на векселе бланкового индоссамента наследник при предъявлении векселя к платежу вправе подтверждать свои права из векселя свидетельством о праве на наследство, куда этот вексель должен быть включен (ст. 1162 Гражданского кодекса РФ).

Разъяснения Пленумов, безусловно, значительно обеспечивают интересы наследников на случай предъявления векселя к платежу. Однако нельзя оставить без внимания иные сложности распоряжения унаследованным векселем. Так, осталась без внимания возможность передачи наследником векселя в дальнейшее обращение. Вероятно, если вексель будет передан посредством обычного индоссамента, то правило непрерывного ряда не будет соблюдено и последующий векселедержатель рискует остаться не признанным законным (ст. 16 Положения).

Вероятно, последующее обращение унаследованного векселя сохранит свою способность через уступку прав в порядке и с последствиями простой цессии (ст. 382 — 390 Гражданского кодекса РФ). Прежде всего необходимо заметить, что форма перехода прав остается неизменной. В соответствии с п. 3 ст. 389 Гражданского кодекса РФ уступка требования по ордерной ценной бумаге совершается путем индоссамента на этой ценной бумаге.

Характерная особенность последствий перехода прав по правилам простой цессии от установлений, изложенная в п. 3 ст. 146 Гражданского кодекса РФ и в Положении, заключается в том, что согласно ст. 390 Кодекса наследник, передавший права из векселя, отвечает перед последующим векселедержателем за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником (векселедателем, акцептантом, иными индоссантами). Наследник отвечает за платеж по векселю только в том случае, когда он принял на себя поручительство за конкретного должника перед последующим векселедержателем.

Надо полагать, что вместе с векселем наследник должен передать последующему векселедержателю свидетельство о праве на наследство, где указан передаваемый вексель. Свидетельство необходимо последующему векселедержателю для доказывания перехода прав (ст. 385 Гражданского кодекса РФ) и обоснования добросовестного владения векселем при обстоятельствах, когда ряд индоссаментов прерван столь скорбным юридическим фактом. Свидетельство также участвует в удостоверении права требования и включает в себя сведения, имеющие значение для осуществления этого требования.

Порядок осуществления простой цессии обусловлен письменным уведомлением должника о состоявшемся переходе прав. Это условие направлено на обеспечение интересов актуального кредитора. Согласно ч. 3 ст. 382 актуальный кредитор рискует не получить своевременное удовлетворение от должника, поскольку последний, будучи в неведении о переходе прав, может исполнить обязательство первоначальному кредитору. При таких обстоятельствах исполнение обязательства первоначальному кредитору признается исполнением надлежащему кредитору. Особенность вексельных отношений заключается в том, что должник по векселю не может знать достоверно того, кто предъявит ему вексель к платежу. Во избежание допущения грубой неосторожности со своей стороны должнику не следует полагаться на случай. Только платеж против векселя освободит должника от обязательства, ибо на нем лежит обязанность проверять правильность последовательного ряда индоссаментов (ст. 40 Положения), чего никак не сделать без предъявления ему векселя. Отсюда надлежащий кредитор по векселю только тот, кто предъявит его и подтвердит свои права на него. Это правило соответствует также тому установлению ч. 1 ст. 142 Гражданского кодекса РФ, что осуществление прав, удостоверенных ценной бумагой, возможно только при его предъявлении. То есть законный и добросовестный векселедержатель не рискует, если при передаче векселя в порядке простой цессии должник (акцептант или векселедатель) не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав.

Частью 2 ст. 382 Гражданского кодекса РФ установлено, что для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором. Вексельные отношения регламентированы таким образом, что применению предусмотренной в этой норме диспозиции не находится места. В то же время ч. 2 ст. 388 Гражданского кодекса РФ требует согласия должника на уступку требования по обязательству, когда личность кредитора имеет существенное значение для должника. Опираясь на свойство оборотоспособности векселя, здесь также можно с уверенностью утверждать о том, что обязанному по векселю должны быть безразличны какие-либо качества лица, предъявившего вексель к платежу, когда он не нарушил условий, требуемых для признания себя законным и добросовестным векселедержателем.

Среди последствий передачи векселя в порядке простой цессии можно выделить такое различие от передачи посредством обычного индоссамента, как возражения должника. В соответствии со ст. 17 Положения возражения обязанного по векселю не могут основываться на его личных отношениях к векселедателю или к предшествующим векселедержателям. Такие возражения принимаются во внимание, только когда векселедержатель, приобретая вексель, действовал сознательно в ущерб должнику.

При простой цессии «должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору» (ст. 386 Гражданского кодекса РФ). При положении дел, когда унаследованный вексель (перешедший наследнику в порядке универсального правопреемства) передается последующему векселедержателю по правилам простой цессии, возникает трудность применения указанной нормы, поскольку буквальное ее толкование не дает возможности определить в наследнике первоначального кредитора. Мало того, наследодатель также может не оказаться первоначальным кредитором. Правило уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору в вексельных отношениях условно неприменимо. Должник фактически уведомляется о состоявшемся переходе прав в момент предъявления ему векселя. Остается только предположить, что должник по векселю не в состоянии сформировать против наследника какие-либо возражения и заявить о них любому последующему векселедержателю.

Таким образом, отношения наследования прав из векселя не прерывают его обращения. Наследственное право дополняет способы перехода прав из векселя еще одним порядком, не включенным непосредственно в вексельное законодательство, — универсальное правопреемство. Открытие наследства как юридический факт оказывает влияние на вексельное обращение. Представляется, что после перехода (наследования) прав из векселя в порядке универсального правопреемства последующая передача этой ценной бумаги возможна в порядке простой цессии. Такой порядок имеет особые последствия, но при этом позволяет обосновать прерывание ряда индоссаментов, образующееся в связи с открытием наследства, когда наследник, принимая права из векселя, замещает наследодателя (индоссамент при этом не составляется за невозможностью).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В последние годы вексельное обращение в российской экономике достигло значительных размеров. Однако широкое использование векселей в деятельности российских предприятий вовсе не означает, что применение этих ценных бумаг происходит в соответствии с действующим законодательством России и имеет эффективные результаты. Практика использования векселей ставит ряд вопросов и проблем, касающихся деятельности участников вексельного рынка. Решение подобных проблем возможно только при наличии соответствующей нормативно — правовой базы.

Основными участниками вексельного правоотношения являются векселедатель, векселедержатель и плательщик. Субъектный состав определяется в зависимости от того, кто выступает в качестве плательщика по векселю — сам векселедатель или указанное им третье лицо. Различаются три разновидности векселей: простой, переводной и переводно — простой. Переводной вексель имеет второе название — тратта, а его участники иначе именуются: трассант (векселедатель), ремитент (векселедержатель), трассат (плательщик). В переводно — простом векселе трассант и трассат является одним и тем же лицом. По форме такой вексель является переводным, а по содержанию простым. Вексель может быть именным, ордерным или на предъявителя в зависимости от способа передачи прав.

Положительная роль, которую вексель играет в правовой жизни общества — это быстрота взыскания и крайнее ограничение со стороны должника возможных возражений, стало гораздо легче сделать заем под вексель, чем под обыкновенное заемное обязательство.

1.Так, вексельным законодательством прямо не урегулирован вопрос самой процедуры предъявления векселя к платежу, а именно — означает ли предъявление векселя к платежу передачу векселя плательщику. В нынешних же условиях зачастую надлежащее предъявление векселя к платежу с передачей его должнику имеет место или когда должник значительно экономически сильнее кредитора и может диктовать ему свои правила презентации векселя, или когда у кредитора не возникает никаких сомнений в том, что предъявленный вексель будет оплачен. Для того чтобы у кредитора не оставалось сомнений в том, что, передав вексель должнику, он не потеряет и вексель, и деньги, было бы весьма полезно отдельной нормой установить правило, согласно которому нахождение векселя в руках должника не порождает презумпцию его оплаты и что такая презумпция появляется лишь с момента проставления кредитором на векселе расписки в получении платежа.

2. Анализируя закрепленное в Гражданском кодексе РФ определение векселя, а также воззрения исследователей по данному вопросу, предлагается корректировки легальной дефиниции «вексель». Это объяснимо тем, что действующее определение предлагает понимать простой и переводной вексель как обязательство, соответственно, векселедателя или плательщика, в то время как тратта становится обязательством плательщика только после процедуры акцепта. Более уместной является такое изложение ст. 815 ГК РФ: «В случае выдачи векселя, то есть ценной бумаги, содержащей ничем не обусловленное право требовать уплаты определенной денежной суммы, отношения сторон по векселю регулируются законом о переводном и простом векселе».

3. Кроме того необходимо дополнить ст. 327 ГК РФ положением об исполнении вексельного обязательства с внесением суммы платежа в депозит нотариуса. Ст. 327 в части 1 следует дополнить п.5 следующего содержания: «Исполнения вексельного обязательства».

4. Центральное различие индоссамента и цессии в различной юридической направленности (цели) и результате этих сделок. Цель совершения сделки индоссамента состоит в создании возможности индоссата приобрести новое право собственности на вексель — ценную бумагу, и новые, ранее не существовавшие и потому свободные от дефектов правопредшественников права из векселя. В отличие от индоссамента цессия имеет своей целью и непосредственным результатом перенесение обязательственных прав, прав из бумаги, в том виде, в котором они принадлежат правопредшественнику. Сделка цессии — основание для транзитивного сингулярного правопреемства в обязательствах, в то время как индоссамент явления правопреемства не порождает; значение индоссамента может быть охарактеризовано скорее как новационное или конститутивное, но не транзитивное.

4. Предлагается следующее изменении редакции п. 3 ст. 389, которая должна иметь следующий вид: «Уступка требования (цессия) по ордерной ценной бумаге совершается путем индоссамента на этой ценной бумаге (п. 3 ст. 146), содержащего оговорку об уступке требования. Такой индоссамент влечет последствия, предусмотренные ст. 390.»

5. В условиях длительности безналичных расчетов в российских условиях было бы полезным четко указать и момент исполнения вексельного обязательства как момент списания денежных средств с расчетного счета плательщика. Законодательное указание на то, что именно с этого момента обязательство векселедателя в случае простого и акцептанта в случае переводного векселя уплатить по векселю считается исполненным, устранит противоречие, которое появляется, если считать таким моментом момент зачисления денег на счет кредитора. Ведь должник должен уплатить по векселю немедленно в день его предъявления, тогда как банковское законодательство отводит банкам на совершение любых безналичных расчетов два операционных дня в пределах одного субъекта Российской Федерации и пять операционных дней в пределах различных субъектов Российской Федерации (ст. 80 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», и именно это время проходит с момента списания денежных средств со счета должника до их зачисления на счет кредитора. И чтобы плательщик не считался при этом просрочившим и обязанным платить проценты за просрочку, в которой его вины нет и быть не может. Норма Закона о векселе может иметь следующий вид «Ст. 5-3 Моментом исполнения обязанности плательщика является момент списания денежных средств с расчетного счета плательщика».

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

О единообразном законе о переводном и простом векселе [Текст]: [Конвенция заключена в Женеве 07.06.1930 г.] // Собрание Законов. – 1937. – Отд. II. № 18. – Ст. 108.

Конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях [Текст]: [Заключена в Женеве 07.06.1930 г.] // Собрание Законов. – 1937. – Отд. II. № 18. – Ст. 109.

О гербовом сборе в отношении переводных и простых векселей [Текст]: [Конвенция заключена в Женеве 07.06.1930 г.] // Собрание Законов. – 1937. – Отд. II. № 18. – Ст. 110.

Конституция Российской Федерации [Текст]: офиц. текст. от 12.12.1993 г. // Российская газета. – 1993. – № 237.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) [Текст]: [Федеральный закон № 51-ФЗ, принят 30.11.1994 г., по состоянию на 24.07.2008] // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) [Текст]: [Федеральный закон № 14-ФЗ, принят 26.01.1996 г., по состоянию на 14.07.2008] // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 5. – Ст. 410.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) [Текст]: [Федеральный закон № 146-ФЗ, принят 26.11.2001 г., по состоянию на 30.06.2008] // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 49. – Ст. 4552.

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации [Текст]: [Федеральный закон № 138-ФЗ, принят 14.11.2002 г., по состоянию на 22.11.2008] // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 46. – Ст. 4532.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации [Текст]: [Федеральный закон № 95-ФЗ, принят 24.07.2002 г., по состоянию на 03.12.2008] // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 30. – Ст. 3012.

О переводном и простом векселе [Текст]: [Федеральный закон № 48-ФЗ, принят 11.03.1997 г.] // Собрание законодательства РФ. – 1997. – № 11. – Ст. 1238.

О рынке ценных бумаг [Текст]: [Федеральный закон № 39-ФЗ, принят 22.04.1996 г., по состоянию на 30.12.2008] // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 17. – Ст. 1918.

Об оформлении взаимной задолженности предприятий и организаций векселями единого образца и развитии вексельного обращения [Текст]: [Постановление Правительства РФ № 1094, от 26.09.1994 г., по состоянию на 27.12.1995] // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 23. – Ст. 2571.

Об упорядочении производства бланков ценных бумаг в Российской Федерации [Текст]: [Постановление Правительства РФ № 376, от 03.06.1992 г., по состоянию на 30.12.2005] // Финансовая газета. – 1992. – № 24. – С. 38.

Об утверждении положения об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью и положения о ценных бумагах [Текст]: [Постановление Совмина СССР № 590, от 19.06.1990 г.] // Собрание постановлений СССР. – 1990. – № 15. – Ст. 82.

Агарков М.М. Основы банковского права. Учение о ценных бумагах. [Текст] – М., Волтерс Клувер. 2006. – 734 с.

Астахов В.П. Ценные бумаги. [Текст] – М., Юрайт. 2008. – 498 с.

Балашова Ю.В., Казаков Н.А. Составление и применение векселя в торговом обороте. [Текст] – М., Волтерс Клувер. 2008. – 378 с.

Барац С.М. Курс вексельного права в связи с учением о векселях и вексельных операциях. [Текст] – М., Статут. 2003. – 432 с.

Белов В.А. Практика вексельного права. [Текст] – М., Юринфор. 2008. – 472 с.

Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. [Текст] – М., Юринфор. 2006. – 324 с.

Белов В.А. Очерки по вексельному праву. [Текст] – М., Юринфор. 2007. – 478 с.

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. [Текст] – М., Статут. 2003. – 812 с.

Вишневский А.А. Вексельное право. [Текст] – М., Юристъ. 2006. – 414 с.

Габов А. Индоссамент как один из способов передачи векселя [Текст] // Хозяйство и право. – 1999. – № 2. – С. 11.

Гордон В.М. Вексельное право. Сущность векселя, его составление, передача и протест. [Текст] – М., Статут. 2006. – 516 с.

Гордон В.М. Составление векселя [Текст] // Бюллетень нотариальной практики. – 2007. – № 4. – С. 15.

Гражданское право России Ч. 1. [Текст] / Под ред. Цибуленко З.И. – М., Юристъ. 2006. – 782 с.

Гражданское право. Учебник. Т. 1. [Текст] / Под ред. Суханова Е.А. – М., Волтерс Клувер. 2008. – 836 с.

Гражданское право: Учеб.: В 3 ч. Ч. 1. [Текст] / Под ред. Сергеева А.П., Толстого Ю.К. [Текст] – М., Проспект. 2008. – 854 с.

Гражданское право: Учебник для вузов. Часть первая. [Текст] / Под общ. ред. Илларионовой Т.И., Гонгало Б.М., Плетнева В.А. – М., Норма. 2007. – 792 с.

Грибанов В.П. Правовые последствия перехода имущества по договору купли-продажи в советском гражданском праве [Текст] // Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. – М., Статут. 2000. – 618 с.

Гудков Ф.А. Вексель. Дефекты формы. [Текст] – М., ИКП. 2000. – 376 с

Гудков Ф.А. Вексель. Дефекты формы. Методики выявления типичных ошибок. [Текст] – М., Юрайт. 2006. – 482 с.

Добрынина Л.Ю. Вексельное право России. [Текст] – М., Омега-Л. 2008. – 418 с.

Ефимова Л.Г. Банковское право. [Текст] – М., Волтерс Клувер. 2007. – 672с.

Ефимова Л.Г. Вексель и вексельное обращение в России. [Текст] – М., Норма. 2004. – 432 с.

Зорин Н.А. Право передачи векселя по индоссаменту [Текст] // Законодательство и экономика. – 2004. – № 5. – С. 35-45.

Иванов М.Е. Правовое регулирование вексельных отношений [Текст] // Право и экономика. – 2008. – № 3. – С. 25.

Ильин В.В., Макеев А.В., Павлодский Е.А. Вексельное право. Общие положения и юридический комментарий. [Текст] – М., Юнити. 2005. – 568с.

Иоффе О.С. Избранные труды. [Текст] – М., Статут. 2000. – 872 с.

Иоффе О.С. Обязательственное право. [Текст] – М., Статут. 2005. – 784 с.

Колесников О.А. Переход обязательственного права в цессионном правоотношении [Текст] – М., Юнити. 2008. – 498 с.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации [Текст] / Под ред. Садикова О.Н. – М., Инфра-М. 2008. – 886 с.

Крашенинников Е. Форма и реквизиты простого векселя. [Текст] // Хозяйство и право. – 1993. – № 10. – С.137.

Крашенинников Е.А. Правовая природа ректа-бумаг [Текст] // Очерки по торговому праву. – М., Статут. 2006. – 410 с.

Кремер Ю.О. К вопросу о форме векселей. [Текст] // Хозяйство и право. – 1996. – № 9. – С. 148.

Кулаева Н.С. Вексель как долговое обязательство [Текст] // Налоги (газета). – 2008. – № 16. – С. 12.

Ломидзе О.Г. Отчуждение обязательственных прав [Текст] // Хозяйство и право. – 2002. – Приложение № 6. – С. 64.

Мелкумов Я.С. Вексель и его использование в хозяйственном обороте. [Текст] – М., Юрайт. 2008. – 528 с.

Миркин Я.М. Ценные бумаги и фондовый рынок: Учеб. [Текст] – М., Юрайт. 2007. – 512 с.

Мурзин Д.В. Ценные бумаги — бестелесные вещи. [Текст] – М., Юрайт. 2008. – 478 с.

Мысловский Е.Н. Внимание: «Кидал-Инвест»: Информационно — методическое пособие для работников правоохранительных органов. [Текст] – М., Инфра-М. 2006. – 252 с.

Нерсесов Н.О. Представительство и ценные бумаги в гражданском праве. [Текст] – М., Статут. 2004. – 560 с.

Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. [Текст] – М., Госюриздат. 1960. – 672 с.

Новоселова Л.А. Вексель в хозяйственном обороте. [Текст] – М., Статут. 2005. – 408 с.

Новоселова Л.А. Вексель в хозяйственном обороте: комментарий практики рассмотрения споров. [Текст] – М., Статут. 2000. – 486 с.

Новоселова Л.А. Вексель. Проблемы практического использования [Текст] // Хозяйство и право. – 1995. – № 6. – С. 91-100.

Новоселова Л.А. Некоторые вопросы применения арбитражными судами вексельного законодательства [Текст] // Арбитражная практика. – 2001. – № 3. – С. 4.

Новоселова Л.А. Сделка уступки права требования и основания ее совершения [Текст] // Хозяйство и право. – 2003. – № 7. – С. 28-31.

Новоселова Л.А. Соотношение сделки уступки и договора, на основании которого она совершается [Текст] // Арбитражная практика. – 2001. – Спецвып. – С. 4.

Новоселова Л.А. Финансирование под уступку денежного требования [Текст] // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2001. – № 6. – С. 37.

Общая теория государства и права. Т. 2. Теория права. [Текст] / Под ред. проф. Марченко М.Н. – М., Авант+. 2008. – 962 с.

Пахомов Д.С. Правовое регулирование исполнения вексельного обязательства [Текст] – М., Скиф. 2008. – 392 с.

Правовые основы рынка ценных бумаг. [Текст] / Под ред. Шерстобитова Е.А. – М., Юнити. 2008. – 502 с.

Прохорова Е.Л. Совершенствование управления денежным оборотом на основе развития вексельного обращения в условиях платежного кризиса: Автореф. дис. … канд. экон. наук. [Текст] – Ульяновск., 1998. – 42 с.

Римское частное право: Учебник [Текст] / Под ред. Новицкого И.Б., Перетерского И.С. – М., Юристъ. 2007. – 798 с.

Рукавишникова И.В. Вексель как объект гражданских правоотношений. [Текст] – М., Юринфор. 2005. – 476 с.

Салимулин А.Б. Обращение унаследованного векселя [Текст] // Наследственное право. – 2007. – № 1. – С. 26.

Семенов Б. Бездокументарные векселя: быть или не быть. [Текст] // Рынок ценных бумаг. – 2007. – № 21. – С. 15.

Скловский К.И. Механизм перехода прав и последствия цессии [Текст] // Хозяйство и право. – 2002. – № 2. – С. 60-63.

Трофименко А. Споры о ценных бумагах. [Текст] // Российская юстиция. – 1998. – № 6. – С. 28.

Уруков В.И. Российское вексельное законодательство и практика его применения. [Текст] – М., Волтерс Клувер. 2008. – 496 с.

Уруков В.Н. Пределы осуществления гражданских прав [Текст] // Право и экономика. – 2007. – № 3. – С. 31.

Чеговадзе Л. Уступка права требования: закон и правоприменительная практика [Текст] // Хозяйство и право. – 2001. – № 9. – С. 108;

Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. [Текст] – М., Статут. 2004. – 568 с.

Чуваков В.Б. Передача ордерных бумаг [Текст] // Очерк по торговому праву / Под ред. Крашенинникова Е.А. – М., Статут. 2005. – 706 с.

Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 3. Вексельное право. Морское право. [Текст] – М., Статут. 2003. – 698 с.

Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. [Текст] – М., Статут. 2005. – 724 с.

Шестопалова А.К. Гражданско-правовое регулирование выпуска и обращения государственных ценных бумаг в России [Текст] – М., Юнити. 2007. – 478 с.

О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей [Текст]: [Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 33, Пленума ВАС РФ № 14, от 04.12.2000 г.] // Вестник ВАС РФ. – 2001 – № 2. – С. 5.

Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций [Текст]: [Информационное Письмо Президиума ВАС РФ № 33, от 21.04.1998 г.] // Вестник ВАС РФ. – 1998. – № 6. – С. 39.

Обзор практики разрешения споров, связанных с использованием векселя в хозяйственном обороте [Текст]: [Информационное Письмо Президиума ВАС РФ № 18, от 25.07.1997 г.] // Вестник ВАС РФ. – 1997. – № 10. – С. 32.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24.02.2008 г. № 13290/07 // Вестник ВАС РФ. – 2008. – № 7. – С. 56.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21.01.2008 г. № 6449/08 // Вестник ВАС РФ. – 2008. – № 6. – С. 29.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.12.2007 г. № 1676/07 // Вестник ВАС РФ. – 2008. – № 6. – С. 48.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.12.2007 г. № 4863/07 // Вестник ВАС РФ. – 2008. – № 6. – С. 23.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.07.2007 г. № 8168/06. // Вестник ВАС РФ. – 2007. – № 12. – С. 21.

Постановление Президиума ВАС РФ от 23.04.2007 г. № 6385/06 // Вестник ВАС РФ. – 2007. – № 8. – С. 29.

Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 21.04.2008 г. № А55-1236/07 // Вестник ВАС РФ. – 2008. – № 9. – С. 89.

Коллективные (мирские, общинные) формы деятельности известны на Руси с древних времён, составляя одну из национальных примет экономического быта русского народа.

По мнению многих авторов первыми прототипами юридических лиц на в России стали так называемые складничества (или по-другому — “складки”), зародившиеся в XIII веке в Новгороде1.

В XIII — XVII веках “складничество” получило широкое распространение по всей России как форма совместного ведения сельского хозяйства, промысла и торговли.

Суть складничества заключалась в том, что купцы (обычно 5 – 6 человек) заключали между собой соглашение, в соответствии с которым они выступали в качестве единого торгового предприятия, но полученный от торговли доход делили из расчёта внесённых каждым паёв или товаров. Купцы заменяли друг друга в поездках и несли друг перед другом имущественную ответственность за вверенный чужой товар. Это соглашение могло заключаться как на одну поездку, так и на длительный период2.

Кроме складничеств, исследователи отмечают существование таких объединений труда, как промысловые артели на севере (помытчики), “ватаги” на юге (рыбали, соленники). Встречались на Руси некоторые формы объединения труда и капитала, но практически до конца XVII века они не получили достаточно широкого распространения.

Вместе с тем, как отмечает В.А. Сущенко, наряду с относительно простыми формами объединения купцов, уже в домонгольской России существовали и более сложные формы торгово-промышленной кооперации, такие, например, как особые купеческие “храмовые” объединения. Самым знаменитым из них считался “Дом Святого великого Ивана” при церкви Ивана Предтечи в Новгороде. Он объединял купцов, торговавших воском и другими товарами со странами Западной и Северной Европы. Эта церковь была наделена властями значительными привилегиями. Так, в храме хранилась эталонная форма весов. Местным и приезжим купцам не разрешалось торговать до тех пор, пока они не взвесят свой товар с использованием этого эталона (за определённую пошлину). Всеми делами “Дома Святого великого Ивана” распоряжались несколько старост. Непосредственно на площади перед храмом происходили и заседания специального торгового суда (под руководством представителя городской администрации – тысяцкого). Для того чтобы стать участником этого элитного объединения, купец должен был внести в его фонд (храмовую казну) пошлину в размере 50 гривен (10 кг) серебра, а также рулон дорогого “ипрского” сукна из Фландрии – тысяцкому. Купцы, внесшие пошлину и ставшие участниками, именовались “пошлыми купцами” 3.

В качестве ещё одной формы хозяйствования, близкой к понятию юридического лица, по-видимому, можно рассматривать торговые дома. Наиболее известным из них стал торгово-промышленный дом Строгановых, которые стали выступать единой фирмой ещё в XV веке. В начале XVI века торговый дом разделился на три части, только на одну из которых (сольвычегодскую) работало не менее 5 – 6 тысяч крепостных и наёмных людей4.

Наряду с предпринимательскими организациями, подобным юридическим лицам в их нынешнем понимании, на территории нашей страны уже в домонгольский период существовали и другие организации, обладающие самостоятельной правосубъектностью. Прежде всего, необходимо отметить хозяйственную самостоятельность церковных учреждений. Так, например, монастыри, пришедшие на Русь уже в X веке, как и в Византии, часто получали в наследство довольно крупные состояния. Влияние монашества в этом вопросе было настолько велико, что нашло своё отражение даже в законодательстве. Так, одна из новелл Константина Багрянородного предписывала, чтобы в случае смерти бездетного без завещания от оставшегося состояния отделялось в пользу церкви от трети до половины на помин души5. Сохранились, например, данные о том, что Князь Ярополк Изяславич (вторая половина XI века) “вдал” Печерскому монастырю “всю жизнь свою”, т.е. недвижимые имения, а кроме того, четыре волости, из них одну возле Киева, конечно, со всеми крестьянами6.

Церкви нередко получали дотации от князей (Владимир, например, после крещения, поставив в Киеве церковь Богородицы, отдал на её содержание десятую часть своих доходов. Церкви, получая подобные дотации, пускали свои средства в оборот (преимущественно в торговлю). В церквах под покровом “святых угодников” устраивались товарные склады, хранились образцовые меры и гири, заёмные письма и другие деловые документы. Существенной статьёй доходов церквей и монастырей были средства, получаемые от эксплуатации принадлежащих им земель и крестьян. Таким образом, церковь выступала в экономических отношениях в качестве самостоятельного субъекта практически без ограничений (вплоть до 1551 года, когда на знаменитом Стоглавом церковном соборе, проведённом по инициативе Ивана VI, было предписано монастырям приобретать и продавать земли только с царского дозволения и запрещал церковникам заниматься ростовщичеством как в натуральной, так и в денежной форме7).

Следует отметить, что в тот период князь обладал dominium directum (правом прямого владения) над всеми землями его княжества (включая и церковные земли). В силу этого, князь мог получать от церквей и монастырей дань, мог сместить с кафедры неугодного ему архиерея. Как указывают учёные-историки, князь, боярин или вече “считали себя вправе распоряжаться церковными и монастырскими землями, т.е. передавать их от одного церковного установления другому, а также пользоваться их доходами и имуществом”. Таким образом, представляется возможным сделать вывод о том, что церковные организации фактически являлись самостоятельными субъектами, но вместе с тем имущество принадлежало им на вещном праве, близком к нынешнему праву хозяйственного ведения.

Как представляется, самостоятельным субъектом правоотношений можно считать также созданную в 1687 году в Москве Славяно-греко-латинскую академию8. Академия, согласно уставу, управлялась корпорацией профессоров во главе с блюстителем. Корпорация решала дела коллегиально, распоряжалась капиталом и доходами академии и судила учащихся во всех случаях кроме уголовных преступлений. Средства академии состояли из доходов, получаемых с приписанных к ней восьми монастырей и пожертвованных ей царём дворцовой волости и десяти пустошей. Также академии принадлежала библиотека, подаренная ей царём.

Что же касается дальнейшего развития предпринимательских корпораций, то его не происходило почти до начала XVIII века. Как отмечает ряд исследователей, для России всегда были характерны богатство естественных материалов страны и в то же время скудность рукодельных производств, обусловленная вынужденным характером труда и отсутствием всякой надежды на успех9. Среди других причин также можно назвать такие, как географическая и экономическая изоляция России от других государств, постоянные препятствия, чинимые торговой деятельности господствующими властями. Самыми же, пожалуй, главными факторами, тормозящими развитие предпринимательства (а следовательно, и предпринимательских объединений), по мнению автора, являлись отсутствие экономической свободы и рынка рабочей силы. Феодально-крепостническая Россия тех времён была не готова к рождению новых форм хозяйствования.

Реформы Петра I (особенно создание регулярной армии) требовали наличия мощной собственной промышленности. Петру же в наследство достались с десяток хилых мануфактур, вырабатывающих самые примитивные предметы. Перед царём стояла задача направить капиталы купечества на создание промышленности.

Стремясь как можно скорее наполнить казну, Пётр начал активно создавать “регулярную” государственную экономику.

Т.В. Кашанина, Н.В. Козлова и многие другие исследователи отмечают заслугу Петра I в широком внедрении в России новых организационно-правовых форм предпринимательства10. Действительно, своим Указом от 27 октября 1699 г. царь приказал «купецким людям торговать так, как торгуют в иных государствах торговые люди: компаниями» (по терминологии того времени – “кумпанствами”).

Интересно, что из двух наиболее распространённых в то время в Европе форм предпринимательских объединений (общества (сосьет) и компании) Пётр I выбрал именно (и только) компании, которые, в отличие от обществ, должны были создаваться только с разрешения правительства и действовали под его контролем.

Вместе с тем гораздо реже упоминается, что первые торгово-промышленные компании буквально “насаждались” царём. Ричард Пайпс так описывает процедуру преобразования московского Суконного двора в компанию: “зная, насколько тяжелы на подъём русские торговые люди, он выбрал ряд имён из списков ведущих купцов империи и назначил этих лиц членами компании. По совершении этого он послал солдат отыскать своих жертв и привезти их в Москву “на срочную высылку”11.

Как отмечают другие исследователи, компании прельщали Петра не только размахом дела, требующего вложения больших капиталов нескольких предпринимателей, но главным образом тем, что оказавшиеся в этих компаниях купцы оказывались связанными круговой порукой и общей ответственностью перед государством. Назначенный царём сверху руководитель компании имел право включить в неё любого именитого купца даже вопреки его желанию. Отказ от вхождения в кумпанство или самовольный выход из него наказывались разорительным штрафом или даже тюремным заключением. Добровольно же купцы не стремились в кумпанства скорее всего не потому, что были, как считал Р. Пайпс, “тяжелы на подъём”, а из-за того, что согласно государственному уставу они могли получать в этих компаниях не более 5 – 10% прибыли, что было явно несоразмерно затратам и рискам12.

Многие очень богатые купцы, из тех, кому указано было войти в “кумпанейства”, не желая объединяться с “чужими”, предпочитали вести дела “торговыми домами”, то есть союзами неразделённых родственников. Так, например, ярославский купец Максим Затрапезнов, который (согласно именному указу Петра) должен был вступить в число компаньонов голландского купца И. Тамеса для учреждения в Москве полотняной мануфактуры, испросил дозволения организовать такую мануфактуру в Ярославле и вести её самостоятельно – с сыновьями. Дозволение было получено, так как для царя главным было – привлечение капитала любой ценой, тем более что собственником всех мануфактур, даже созданных на частные средства, оставалось государство13.

Необходимо иметь в виду некоторые существенные особенности развития российской промышленности. В России того времени не было частной собственности на средства производства. Полным собственником всех шахт, фабрик и т.п. фактически являлось государство. Так, по мнению Р. Пайпса, “даже предприятия, созданные частично или полностью частным капиталом, не были частной собственностью в строгом смысле слова, ибо правительство могло в любой момент отобрать их у собственников”14.

Сама деятельность промышленников жёстко регламентировалась и контролировалась государством: запрещалось создавать компании без ведома Мануфактур — и Коммерц-коллегий, определялись размеры учредительных документов, принудительно регулировались цены, объёмы продаж и поставок, запрещалась торговля в розницу и т.д.

В действительности же частная собственность на средства производства была введена Екатериной II: “Принадлежащие частным людям собственно фабрики и мануфактуры чтобы не инако разумеемы были, как собственное имение, которым каждый может свободно распоряжаться, не требуя никакого дозволения от начальства”15.

Екатерина узаконила порядок, по которому фабрики и “полезные рукоделия” могли открывать все, кому и где захочется, кроме (в целях сохранения лесов) Москвы и Санкт-Петербурга.

Манифест Александра I № 22.418 от 1 января 1807 г. “О дарованных купечеству новых выгодах, отличиях и преимуществах и новых способах к распространению и усилению торговых предприятий”16 рекомендовал купцам образовывать для своей деятельности купеческие товарищества (полные, на вере и товарищества по участкам – ст.1), которые рассматривались в качестве юридических лиц (ст.2) 17. Впоследствии эти положения Манифеста с рядом дополнений вошли в т. XI Свода законов гражданских и в Уставе торговом составили специальную главу – “О торговом товариществе”18.

Как указывалось в разъяснениях судебного и гражданского кассационных департаментов правительствующего сената (которые носили характер официального толкования законодательства), названные в законе виды товариществ признаются самостоятельными юридическими лицами, отличными от частных физических лиц, их составляющих. Товарищество обладало на праве собственности имуществом, которое на всё время существования товарищества не подлежало переходу к отдельным товарищам и которым товарищество прежде всего отвечало по своим обязательствам19. Полные товарищества (по своей сути соответствующие тем, которые предусмотрены нынешним ГК РФ), как правило, складывались на базе семьи или родственных кланов.

Если же фамильных капиталов не хватало для осуществления коммерческих проектов, привлекались капиталы “со стороны”, в результате чего образовывалось товарищество на вере, которому “Уставом торговым” предписывалось в наименовании после фамилий полных товарищей добавлять “… и Ко” (“… и компания”).

Вкладчики не имели право осуществлять предпринимательские операции от имени торгового дома, а их права на доходы и ответственность по обязательствам общества ограничивались суммой “положенного в компанию капитала”, как говорилось в указе Александра I Сенату в 1805 году.

После принятия в 1892 году в Германии Закона об обществах с ограниченной ответственностью (Gesellschaft mit beschrankter Haftung) возможность введения таких обществ в России стала широко обсуждаться отечественными цивилистами. Необходимость введения новой формы, так же как и в Германии, диктовалась самой жизнью, и, в первую очередь, неудовлетворённостью предпринимателей акционерной формой, при общей отчётливой тенденции к стремлению ограничить ответственность участников за деятельность учреждаемых организаций. Так, А.И. Каминка, рассматривая товарищеские договоры того времени, отмечал, что “через огромное большинство этих договоров проходит одна основная идея: стремление ограничить ответственность если не всех участников, то во всяком случае некоторых из принимающих активное участие в ведении дела…”20.

Вместе с тем многие отечественные цивилисты относились к перспективе введения в России обществ с ограниченной ответственностью очень настороженно. Тот же А.И. Каминка, в частности, писал: “У нас принцип ответственности за свои действия в области делового оборота, как кажется, ещё не пустил настолько глубоких корней, чтобы можно было без опасности для этого оборота ограничивать область его применения. Мы полагаем даже, что скоро и самим участникам такого рода организаций в России пришлось бы убедиться в опасностях, связанными с этими товариществами: они были бы совершенно лишены кредита, так как в условиях нашего оборота товарищества эти, вероятно, рассматривались бы только как организации, преследующие цель не платить своим кредиторам”21.

Что касается акционерных обществ, то первые из них — “компании на акциях” — появились при той же Екатерине II. Первой акционерной компанией в России стала “Российская в Константинополе торгующая компания”, учреждённая 24 февраля 1757 года22.

Интересно, что когда в 1767 году 30 купцов-хлеботорговцев, образовав акционерную компанию, предложили Екатерине возглавить наблюдательный совет, она охотно согласилась и распорядилась выдать АО беспроцентную ссуду в размере 20 тыс. руб. “на вспоможение”.

К началу XIX века в России существовало уже 5 акционерных компаний. Одними из самых удачных попыток акционирования считается созданное в 1827 году Первое страховое от огня общество (просуществовавшее до 1917 года) и Российская юго-западная судоходная компания, учреждённая видными сановниками – князем Гагариным и графом Мордвиновым.

Правительство, считая акционерную форму очень перспективной, всячески способствовало её распространению. Кроме освобождений от налогов и сборов, выдачи беспроцентных кредитов, правительство Николая I пошло даже на такую беспрецедентную меру, как снижение с 1 января 1830 года процентов по вкладам с 5% до 4%.

Это искусственно подтолкнуло российские капиталы с позиции пассивного ожидания ежегодной пятипроцентной прибыли к поиску более прибыльных источников, главным из которых были акционерные общества.

Также значительно способствовало распространению акционерных обществ то, что, в отличие от торгового дома, участие в акционерных компаниях не требовало обязательной приписки к купеческим гильдиям (это позволяло включаться в их деятельность мещанам и дворянам). Принятые меры заметно оживили акционерное движение в России. Только с 1835 по 1838 год было образовано 43 акционерных компании23.

В 1836 году правовое положение акционерных компаний было закреплено “Положением о компаниях на акциях”. Закон устанавливал жёсткий контроль за деятельностью компаний, во многом ограничивал их права и возможности (разрешение только именных акций и запрещение предъявительских, разрешение сделок только за наличные и запрещение сделок на срок и т.п.).

В дальнейшем, уже в 1857 году, правительство Александра II ещё раз прибегло к уже оправдавшему себя снижению процентов по вкладам, существенно расширило свободу учреждения акционерных компаний. Эти меры привели к сильному всплеску акционирования. Всячески стимулируя образование акционерных компаний, правительство смогло организовать таким образом строительство железнодорожных путей огромной протяжённости. Так, для сравнения, только в течение 15 лет (с 1866 по 1880 год) в России благодаря привлечению акционерных капиталов было проложено 19 тысяч км железнодорожного полотна24, а протяжённость железных дорог, построенных за 55 предоктябрьских лет в России, приблизительно равна протяжённости дорог, построенных за последующие 70 лет в СССР25.

Негативной стороной этого процесса было то, что правительство, стимулируя развитие акционерного движения в железнодорожном строительстве (так же как и в банковской сфере) “любой ценой”, фактически закрывало глаза на многочисленные нарушения, что приводило, порой, к крупным мошенничествам.

Так или иначе, к началу первой мировой войны в России насчитывалось 2 263 акционерных компании. И хотя в количественном измерении их было меньше, чем семейных торговых домов, но по числу участников предпринимательского процесса, а также по своему месту во всех сферах экономики, акционерные компании вышли на ведущие позиции26.

Необходимо отметить невыдержанность терминологии действовавшего в тот период гражданского и торгового законодательства в отношении организационно-правовых форм юридических лиц. Достаточно трудно различить, например, товарищество по участкам или компании на акциях (п.3 ст.2128, ст.2139 Свода законов гражданских), акционерное общество и товарищество на паях (п.3 ст.55 Устава торгового). Вследствие этого, многие исследователи пришли к мнению, что акционерные общества и паевые товарищества конца XIX – начала XX в. в России являлись в сущности одним и тем же видом товарищества – акционерным. Такая точка зрения подтверждалась разъяснениями Сената, отмечающего, что именование товарищества акционерной компанией или товариществом на паях для существа дела безразлично, ибо указанные термины означают одно и то же27.

В аграрном секторе экономики России переход к новым формам хозяйствования происходил в более сложных условиях. Только с крестьянской реформы 1861 года начался переход от феодальных к более прогрессивным капиталистическим отношениям. Но и буржуазные реформы 60-х годов XIX века оставили нерешёнными множество проблем. Так, например, крестьяне не приобретали права собственности на надельные земли. Ст.6 Общего положения о крестьянах от 19 февраля 1861 года решениями Сената № 27 (1900 г) и № 69 (1901 г) разъяснялась следующим образом: “Крестьянские надельные земли (как усадебные, так и полевые) составляют особый вид владения, резко отличающийся от права собственности, полного господства над имуществом… и находятся в пользовании не отдельных лиц крестьян – собственников, а принадлежат или крестьянскому обществу, или двору, причём старший член двора или семьи является лишь распорядителем надела”28.

По решению Сената 1899 г. № 1, крестьянский двор или семья есть “особого рода союз, в имуществе которого никто из отдельных членов не имеет права на какую-либо определённую часть…почему и самое имущество то не подлежит ответственности за всякие долги”29. Особенности правового положения крестьянского двора порождали массу казусов и недоразумений, например, когда речь шла о степени ответственности общесемейного имущества по сделкам или правонарушениям отдельных членов семьи.

Развитие капитализма в России настоятельно требовало появления новых форм сельскохозяйственных организаций.

Именно такой новой формой, рождённой в недрах капиталистических отношений и потому действительно соответствующей новому способу производства, стала кооперация. Актуальность появления кооперации, удобство применения кооперативных форм в аграрном секторе страны послужили причиной её широкого распространения в дореволюционном отечественном сельском хозяйстве.

Первый кооператив был образован в с. Рождественское Костромской губернии в 1866 году. Его родоначальником стал Святослав Лугинин, изучивший организацию и деятельность кооперативов в Германии.

Вначале кооперативы буквально навязывались крестьянам прогрессивными помещиками, учителями и другими представителями интеллигенции, не встречая особого энтузиазма у самих крестьян.

Так, когда Херсонская губернская земская управа, желая стимулировать образование кооперативов, объявила, что каждому деревенскому кооперативу будет выдано по 1000 рублей безвозмездной ссуды, крестьяне немедленно образовали товарищества, разобрали деньги и разбежались по прежним углам. Аналогичные эпизоды были отмечены в Тверской, Екатеринославской и во многих других губерниях30.

Благодаря научным разработкам и практической деятельности Н.П. Балина (1829 – 1904), А.И. Чупрова (1842 – 1908), А.И. Васильчикова (1818 – 1881), М.И. Туган-Барановского (1856 – 1919) и многих других, в результате подвижнических бескорыстных усилий многочисленных энтузиастов, к концу века в России насчитывалось уже 1550 кооперативов разных видов. При этом необходимо отметить зарождение к началу нового века нового вида аграрной кооперации — сельскохозяйственных сбытовых товариществ, а также образование кооперативных союзов.

Всесторонняя, и, прежде всего, финансовая помощь государства кооперативному движению в годы столыпинской аграрной реформы вызвала ещё больший расцвет кооперации. Наряду со старыми видами сельскохозяйственной кооперации (потребительские общества, кредитные, сбыто-снабженческие товарищества) появились и получили широкое распространение новые, более сложные и очень перспективные виды – товарищества для совместной обработки земли, товарищества для совместной аренды, главным назначением которых был непосредственный подъём производительности земледельческого труда на основе его обобществления.

В годы первой мировой войны возникли тысячи кооперативов, работающих по заказу военных ведомств. Так, например, в Саратовской, Московской губерниях действовали “овощные кооперативы”, готовившие для армии “сухие щи”, сгущённое молоко, мясные консервы и т.п. 31.

После свержения самодержавия, уже 20 марта 1917 года Временное правительство приняло “Положение о кооперативных товариществах и союзах”, снимающее все ограничения на пути создания кооперативов. Благодаря этому, только в 1917 году в России возникло около 1000 кооперативов, сыгравших значительную роль в заготовке и распределении хлеба 32.

Бурное развитие кооперации показало не только жизнеспособность этой организационно-правовой формы, но и её соответствие условиям России того времени. Практика подтвердила правильность “организационно-производственной теории” А.И. Васильчикова и его последователей, которые видели “русский путь” развития аграрного капитализма в рациональной организации крестьянского хозяйства на основе широкого применения и максимального использования возможностей такой организационно-правовой формы юридического лица, как кооперативы.

После Октябрьской революции в России ранее действующее гражданское и торговое законодательство, несоответствующее курсу на переход к централизованному плановому хозяйству, было отменено.

Осенью 1918 года специальным декретом была упразднена торговля, предпринимательство было объявлено вне закона и каралось расстрелом.

Период военного коммунизма можно охарактеризовать следующими чертами:

Отмена частной собственности в любых её проявлениях.

Управление народным хозяйством строилось на основе жёсткой централизации в сочетании с плановым распределением и внеэкономическим принуждением.

Уничтожение торговли, товаро-денежных отношений.

Таким образом, гражданский оборот практически перестал существовать. В таких условиях и говорить не приходилось о каких бы то ни было юридических лицах.

С переходом же к НЭПу конструкция юридического лица вновь понадобилась обществу, т.к “вновь восстановленный вольный рынок не находил в действующем законодательстве необходимых ему правовых форм”33.

Отмена запретов на частнопредпринимательскую деятельность вызвала бурный рост деловой активности, что, в свою очередь, требовало возрождения недостаточно ещё забытых форм участия в гражданском обороте.

ГК РСФСР, введённый в действие с 1 января 1923 года, содержал нормы, регламентирующие правовое положение субъектов гражданского оборота. Впоследствии эти нормы получили своё развитие в целом ряде иных нормативных актов34.

Вновь появились акционерные общества, полные товарищества и товарищества с ограниченной ответственностью. Так, первый устав советского акционерного общества “Кожсырьё” был зарегистрирован 1 февраля 1922 года, а к 1927 г. в стране насчитывалось уже 94 акционерных организации35.

Необходимо отметить, что правовое регулирование деятельности юридических лиц было весьма скудным. В этой связи резко возрастало значение уставов. Высказывались даже предложения (например С.Н. Ландкофом) рассматривать устав юридического лица в качестве специального закона (lex specialis) и в случае коллизии между правилом, предусмотренным в уставе, и правилом действующего законодательства признавать, что специальный закон (устав) отменяет для данного юридического лица действие общего закона36.

Государство стремилось максимально использовать в своих целях возможности различных организационно-правовых форм юридических лиц. В промышленности началась широкомасштабная национализация предприятий, трестирование государственных фабрик и заводов с последующим объединением трестов в синдикаты. Акционирование предприятий давало возможность государству не только привлечь частные капиталы, но и стимулировать повышение производительности труда работников путём использования хозрасчёта. С 1 января 1922 года на принцип самоокупаемости были переведены даже “лагеря принудительного труда”37.

Новая (по сравнению с “военным коммунизмом”) система хозяйствования доказала свою эффективность. За три года НЭПа объём промышленного производства достиг по основным показателям уровня 1913 года.

Пришедшая в начале 30-х годов на смену НЭПу модель государственного социализма вновь поставила рыночные отношения (с присущими им равенством и независимостью участников) по существу “вне закона”. Новая система хозяйствования требовала новых форм, принципиально отличавшихся от классических. В связи с усилением централизованного планового начала в управлении экономикой и государственной собственностью, корпоративные (т.е. построенные на началах членства) юридические лица, получившие широкое распространение в период НЭПа, были вытеснены унитарными образованиями (предприятиями, трестами).

Советская цивилистика окончательно (и на долгие годы) свернула с проторенной общей дороги в поисках “особых путей развития”.

Как показывает анализ научных статей советских цивилистов 40-х – 50-х годов, исследования проблем правосубъектности юридических лиц (так же, впрочем, как и других цивилистических проблем) проводились под определяющим влиянием идеологических догм того времени.

Так, например, Д.М. Генкин, отмечая важность вопроса о правовой конструкции госоргана, его правомочиях и обязанностях, указывал, что “неотложной обязанностью советских цивилистов является всесторонняя разработка этого вопроса и установление единой точки зрения, отвечающей директивным указаниям партии, советскому правительству и потребностям социалистического строительства”38.

И далее – “правильное определение института юридического лица и его практического значения в советском праве возможно лишь на основе указаний товарища Сталина о служебном назначении надстройки, в частности её правовых элементов. Советские цивилисты должны дать советское учение о юридическом лице, исходя из значения этого института для социалистического строительства”39.

На следующей странице – “Советские цивилисты смогут выполнить лежащие на них задачи лишь на основе последовательного применения в своих работах марксистской методологии, следуя указаниям великой партии Ленина – Сталина, изучая гениальные труды товарища Сталина, беспощадно борясь со всеми проявлениями реакционной идеалистической философии, буржуазного космополитизма, объективизма и преклонения перед иностранщиной, всесторонне развивая критику и самокритику”40.

Идеологизация советского гражданского права, доведённая до абсурда, привела к тому, что отечественная цивилистика утеряла связь с историческими корнями, практически полностью отвергался зарубежный опыт (кроме соц. стран). Те же учёные, которые в своих исследованиях всё же осмеливались опираться на исторический и зарубежный опыт, подвергались жесточайшей критике со стороны более “правильных” коллег. В результате таких установок многие институты советского гражданского права стали отграничиваться от аналогичных институтов зарубежной цивилистики41.

Выведение сущности юридического лица из идеологических догм, отказ от достижений зарубежной и дореволюционной отечественной цивилистики привели к многочисленным тупиковым решениям в правотворческой деятельности.

Недопонимание, а иногда и искажение сущности юридического лица приводило к появлению, например в 70-х – 80-х годах, таких довольно странных (с позиций сегодняшнего дня) конструкций, как производственные объединения. Являясь юридическими лицами, производственные объединения довольно часто имели в своём составе в качестве структурных подразделений предприятия, также являющиеся юридическими лицами, что закреплялось в уставах таких “конгломератов”42. Так, например, по данным на 1 января 1978 года, 45% предприятий, вошедших в состав производственных объединений, сохранили свою самостоятельность. Из 65 производственных объединений, обследованных ИГПАН СССР, 34 имели в своём подчинении самостоятельные предприятия (от 1 до 11), причём 24 объединения состояли только из таких самостоятельных предприятий43.

Таким образом, в гражданском обороте в качестве самостоятельных субъектов правоотношений участвовали одновременно организации, структурно включающие в себя другие организации, также выступающие в качестве самостоятельных субъектов. Иными словами, отдельные юридические лица, наподобие матрёшек, включали в себя другие юридические лица.

Несмотря на то, что подобный “матрёшечный” подход противоречил классическому понятию юридического лица, как организационно и имущественно обособленного субъекта гражданских правоотношений, на этом этапе развития советской науки такой подход вполне соответствовал общепринятым взглядам отечественных учёных-цивилистов. Достаточно показательно в этом отношении высказывание работников ИГПАН СССР кандидатов юридических наук Т. Абовой и З. Заменгофа: “Конечно, юридическая наука не может дать ответа на вопрос, насколько обоснованно сохранение самостоятельности за предприятиями при включении их в комплекс. Это – дело экономистов, науки управления, но поскольку смешанная форма производственных объединений практически существует (например, в таких важнейших отраслях народного хозяйства, как автомобилестроение, машиностроение для лёгкой и пищевой промышленности, и др.) и нет оснований ожидать, что все предприятия будут лишены самостоятельности, законодательство должно быть приведено в соответствие с реальными условиями хозяйствования”44.

Необходимо отметить, что сложившаяся к началу 80-х нормативная база, регламентирующая создание и функционирование производственных объединений, определяла модель организационно-правовой структуры таких объединений, как более сложное, по сравнению с предприятием, образование, представляющее собой производственно-хозяйственный комплекс, основным видом структурного подразделения которого была производственная единица45.

Производственная единица не должна была иметь статуса юридического лица. При этом за производственными единицами законодательством закреплялся определённый минимум самостоятельности, который мог быть расширен путём делегирования единице объединением отдельных прав. В тот период советскими цивилистами высказывались предложения об усилении самостоятельности производственных единиц (речь, в частности, шла о праве иметь расчётные счета, заключать хозяйственные договоры от своего имени и т.п.) 46.

Также можно было встретить трактовку производственной единицы, как организации, занимающей промежуточное положение между предприятием (юридическим лицом) и его подразделением, своеобразным “полуюридическим” лицом47.

Вместе с тем уже в то время некоторые отечественные цивилисты доказывали бесперспективность таких идей. Так, по мнению В.С. Якушева, реализация предложения об усилении юридической самостоятельности могла привести “к децентрализации, к дроблению материальных и финансовых ресурсов, к их распылению и невозможности для генеральной дирекции реализовать те экономические идеи и практические цели, ради которых создавались объединения”48.

Если самостоятельное предприятие – юридическое лицо подчинялось объединению, то последнее выступало в качестве вышестоящей управленческой организации со всеми вытекающими отсюда юридическими последствиями. В частности, объединение должно было:

доводить до предприятия соответствующие плановые показатели,

обеспечивать подчинённое предприятие материально-техническими ресурсами, необходимыми для выполнения плановых задач,

осуществлять контроль за деятельностью предприятия и т.д.

В случае включения самостоятельного предприятия в состав объединения, оно юридически оказывалось на положении внутреннего структурного подразделения объединения. В то же время договоры, заключённые таким предприятием, не становились договорами объединения и, следовательно, не влекли за собой возникновения для объединения обязательств. Так же точно в результате заключения договоров объединением не должны были возникать обязательства у самостоятельных предприятий.

Юридическая самостоятельность предприятия существенно ограничивала возможности генерального директора объединения осуществлять производственно-оперативное внутрихозяйственное руководство, в том числе распоряжение материальными и денежными ресурсами.

Директор самостоятельного предприятия мог заключать любые договоры, а генеральный директор объединения практически не мог ни лишать, ни даже ограничивать его права.

Планирование производственно-хозяйственной деятельности вело объединение, в то время как материально-техническое снабжение и реализация продукции через органы Госснаба осуществлялось каждым предприятием самостоятельно, минуя объединение.

Всё это позволяло делать вывод о том, что “создание объединений с включением в их состав самостоятельных предприятий вносит неопределённость во внутрихозяйственные связи”. 49

Как отмечает В.С. Якушев, перестройка управления экономикой, появление в результате концентрации производства производственных объединений (комбинатов), включающих в свой состав производственные единицы, наделённые особым правовым статусом, затрагивают более широкую проблему – о юридическом лице. “Трактовка категории юридического лица, получившая закрепление в Основах гражданского законодательства Союза ССР и гражданских кодексах, была рассчитана на элементарные по своей внутренней структуре хозяйственные подразделения типа предприятия и вполне удовлетворяла потребности хозяйственной практики”50.

Появление более сложных по своей внутренней структуре организаций – производственных объединений – показало “ограниченность существующей законодательной трактовки юридического лица и поставил вопрос о необходимости развивать этот институт”. В связи с чем он предлагал включить в Основы гражданского законодательства и гражданские кодексы нормы как о внутренней структуре юридического лица, так и о правовом положении внутренних подразделений типа производственных единиц с чёткой регламентацией прав объединений и их производственных единиц51.

Развитие рыночной экономики в нашей стране и связанные с этим коренные изменения, произошедшие в гражданском праве, привели к необходимости пересмотра одного из важнейших институтов цивилистики – юридического лица.

Первые попытки использования института юридического лица для создания новых форм хозяйствования не всегда были успешными. Не совсем правильное понимание сущности юридического лица, утрата отечественного дореволюционного и зарубежного опыта правового регулирования создания и функционирования различных организационно-правовых форм в условиях рыночной экономики привело к возникновению целого ряда недоразумений.

Так, приверженность конструкции “предприятия” привела к неправильному определению имущественно-правового статуса совместных и малых предприятий. Нередко СП и МП рассматривались в качестве самостоятельных организационно-правовых форм юридических лиц, не являясь на самом деле таковыми, т.к “достаточно поставить вопрос о том, кто является собственником имущества такого предприятия и каковы его права на закреплённое за ним учредителями имущество, чтобы убедиться в полной неопределённости и, следовательно, в юридической бессмысленности данных понятий”52.

Впоследствии, в ст.27 Закона СССР “О собственности в СССР” от 6 марта 1990 года было указано, что совместные предприятия создаются в форме хозяйственных обществ и товариществ, чем указанная выше неопределённость была устранена.

В этом отношении представляется вполне обоснованной точка зрения Е.А. Суханова, который в 1991 году в своей статье “Система юридических лиц” доказывал необоснованность признания юридическими лицами предприятий. По его мнению, с позиций рыночной экономики, предприятия – не более чем имущественный комплекс (т.е. не субъект, а объект правоотношений). Субъектами же имущественных отношений должны быть признаны “нормальные коммерческие структуры, прежде всего, различные хозяйственные (торговые) общества и товарищества как владельцы такого рода предприятий. Признание юридическим лицом непосредственно предприятия без облечения его в форму какого-либо торгового товарищества, не свойственно правовым системам развитых стран”53.

Не совсем удачной представляется и история появления в современном российском гражданском обороте товариществ с ограниченной ответственностью, введённых Законом о предприятиях и предпринимательской деятельности от 25 декабря 1990 года и фактически приравненных этим Законом к акционерным обществам закрытого типа. Интересно, что в этот же день Совет Министров РСФСР утвердил Положение об акционерных обществах, в которых предусматривалась возможность создания АО двух видов – открытого и закрытого типа и ни слова не говорилось о ТОО.

Замысловатые нормы данного Закона не только дали основания для разноречивого её толкования учёными-цивилистами, но и привели к тому, что на практике предприниматели испытывали “значительные трудности, будучи не в силах определить различия между этими двумя организационно-правовыми формами и те юридические и практические последствия, которые влечёт за собой выбор одной из них”54.

Неправильная трактовка сущности юридического лица, недооценка значения имущественной обособленности “сделало возможным появление в гражданском обороте таких образований, как разного рода центры и фирмы, юридическая природа которых обычно остаётся загадкой даже для их учредителей”. 55

На практике это нередко приводило к злоупотреблениям этой неопределённостью, нарушениям интересов контрагентов таких юридических лиц. По мнению Е.А. Суханова, “отход от традиционного наделения любых организационных формирований, участвующих в гражданском обороте, статусом юридического лица требует законодательного установления закрытого, исчерпывающего перечня их видов. Это позволит установить режим подлинной законности в организации имущественных отношений, закроет дорогу различным сомнительным образованиям и будет в большей мере, чем ныне, способствовать обеспечению интересов третьих лиц (кредиторов), вступающих в правоотношения с вновь создаваемыми юридическими лицами”56.

Лишь с принятием ГК РФ в современном российском гражданском праве была создана система юридических лиц, вполне отвечающая требованиям времени и условиям рыночной экономики.

В новом ГК смешанные товарищества заменены традиционным российским товариществом на вере. Общества с ограниченной ответственностью не смешиваются больше с закрытыми АО. Значительно сузилась сфера применения такой организационно-правовой формы, как унитарные предприятия. В связи с этим уходят в прошлое ИЧП и многочисленные предприятия профсоюзных и иных общественных организаций, функционирующие в качестве унитарных предприятий. Необходимо отметить, что нормы нового ГК вобрали в себя как отечественный дореволюционный, так и современный зарубежный опыт, а также основные тенденции развития института юридического лица в странах с развитой рыночной экономикой.

Анализ развития института юридического лица в российской цивилистике позволяет сделать ряд выводов:

Несмотря на то, что коллективные (мирские, общинные) формы деятельности были известны на Руси с древних времён (складничества, ватаги и т.п. сообщества – с XIII века), практически до конца XVII века конструкция юридического лица не получила достаточно широкого распространения в связи с крайней ограниченностью рыночного оборота.

Внедрение и использование конструкции юридического лица (“кумпанств”) позволило Петру I в короткий срок создать достаточно мощную отечественную промышленность. Вместе с тем фактическое отсутствие частной собственности на средства производства делало существование юридических лиц несколько условным.

Действительно широкое распространение юридические лица получили с момента разрешения в России частной собственности и развитием рыночного оборота.

В дореволюционной России был накоплен достаточно большой опыт успешного использования конструкции юридического лица. Причём по некоторым направлениям регулирования правового положения юридических лиц российская цивилистика опережала другие страны.

Отказ от рыночного оборота (полный – в период “военного коммунизма”, частичный — в период государственного социализма) вызвал в нашей стране одновременное фактическое “отмирание” института юридического лица.

Выведение сущности юридического лица из идеологических догм, отказ от достижений зарубежной и дореволюционной отечественной цивилистики привели к многочисленным тупиковым решениям в правотворческой деятельности.

Развитие института юридического лица и его распространение прямо связано с развитостью рыночных отношений. Иными словами, чем более развит рыночный оборот, тем большее развитие получат различные организационно-правовые формы юридического лица.

Появление новых организационно-правовых форм юридических лиц обычно связано с возникновением новых потребностей рыночного оборота. Так, например, именно потребность в концентрации больших объёмов капиталов привела к появлению акционерных обществ.

Умелое использование конструкции юридического лица, особенностей и возможностей конкретных организационно-правовых форм позволяет значительно увеличить результативность экономических преобразований в стране.

1 Козлова Н.В. Указ. соч.- С. 20; см. также: Галаган А.А. Указ. соч.- С. 35.

2 Сущенко В.А. История российского предпринимательства: Уч. пособие. – Ростов н/Д: Изд-во “Феникс”, 1997. – С. 35 – 36; см. также: Козлова Н.В. Указ. соч. – С. 20.

3 Сущенко В.А. Указ. соч. – С. 36.

4 Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Русская история. IX – середина XVIII в. – М.: Мысль, 1992. – С. 250.

5 Никольский Н.М. История русской церкви. – 3-е изд. – М.: Политиздат, 1983. – с. 34

6 Никольский Н.М. Указ. соч. – с. 35

7 Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Указ. соч. – С. 291.

8 Там же, – с. 518.

9 См. например: Сущенко В.А. Указ. соч. – С. 49; см. также: Костомаров Н. Очерки торговли Московского государства в XVI — XVII столетиях. – СПб, 1862. – С. 3.

10 См.: Кашанина Т.В. Указ. соч. – С. 357; Козлова Н.В. Указ. соч. — С. 20.

11 Цит. по: Галаган А.А. Указ. соч. — С.71.

12 Сущенко В.А. Указ. соч. – С. 58.

13 Галаган А.А. Указ. соч. — С. 75.

14 Цит. по: Галаган А.А. Указ. соч. — С.78.

15 Цит. по: Галаган А.А. Указ. соч. — С. 81.

16 Полное собрание законов Российской империи. — СПб., 1830. — Т. XXIX. — С.971 – 979.

17 Козлова Н.В. Указ. соч. — С. 20.

18 Свод законов Российской империи. – СПб., 1913. Т. X, ч.1; Т. XI, ч. 2.

19 См. Максимов В.Я. Законы о товариществах. — М., 1911. — С. 59, 62, 190, 197 и сл./Цит. по: Козлова Н.В. Указ. соч. — С. 20.

20 Каминка А.И. Очерки торгового права. Вып.1, 2-е изд. — СПб, 1912. — С. 362 ( Цит. по: Тимохов Ю.А. Товарищества с ограниченной ответственностью в России.//Государство и право, 1993. — №1. — С. 44).

21 Каминка А.И. Указ. соч. — С. 371.

22 Полное собрание законов Российской империи. I.XIV. № 10694.

23 Галаган А.А. Указ. соч. — С.100.

24 Сущенко В.А. Указ. соч. – С. 91.

25 Галаган А.А. Указ. соч. – С. 105.

26Галаган А.А. Указ. соч. – С. 102.

27 Козлова Н.В. Указ. соч. — С. 23.

28 Сборник решений Правительствующего Сената по крестьянским делам. — СПб., 1903. /Цит по: Погребной А.А. Правовое регулирование деятельности крестьянских (фермерских) хозяйств в условиях рынка. — М.: ГА ВС., 1992. – С. 19.

29 Там же.

30 Галаган А.А. Указ. соч. — С. 173.

31 Галаган А.А. Указ. соч. — С. 183.

32 Там же, с. 183.

33 Шретер В. Советское хозяйственное право. – М.- Л, 1928. — С. 24.

34 См.: Тимохов Ю.А. Указ. соч. – С. 46 — 48.

35 Галаган А.А. Указ. соч. — С. 189.

36 Тимохов Ю.А. Указ соч. – С. 47.

37 Галаган А.А. Указ соч. — С. 192.

38 Генкин Д.М. Некоторые вопросы науки советского гражданского права //Советское государство и право, 1952. — № 6. — С. 49.

39 Там же, с. 50.

40 Генкин Д.М. Указ. соч. — С. 51.

41 См., например: Карасс А.В. Вопросы советского гражданского права в трудах И.В. Сталина // Советское государство и право. – 1950. — № 12.

42 Якушев В.С. Внутренняя организационная структура производственного объединения // Советское государство и право. – 1983. — № 6. – С. 39.

43 Абова Т., Заменгоф З. Производственное объединение – единый производственно-хозяйственный комплекс. // Хозяйство и право. – 1979. — № 3. — С. 54.

44 Там же, с.55.

45 Модель структуры производственного объединения определялась целым рядом нормативных актов, но наиболее подробно Положением о производственном объединении (комбинате) (СП СССР, 1974, № 8, ст. 38), Положением о научно-производственном объединении (СП СССР, 1976, № 2, ст. 13), Положениями о производственных объединениях в строительстве, сельском хозяйстве, на автотранспорте.

46 См., например: Абова Т., Заменгоф З. Указ. соч. — С. 57.

47 См.: Правовое положение производственного объединения (комбината) и производственных единиц // Советское государство и право, 1974. — № 9. — С. 57 – 58.

48 Якушев В.С. Указ. соч. — С. 38.

49 Якушев В.С. Указ. соч. — С. 40.

50 Там же.

51 Там же, с. 38.

52 Суханов Е.А. Система юридических лиц//Советское государство и право. – 1991. — № 11. – С. 42.

53 Суханов Е.А. Указ. соч. – С. 42.

54 Тимохов Ю.А. Указ. соч. – С.50.

55 Суханов Е.А. Указ. соч. – С. 43.

56 Суханов Е.А. Указ. соч. – С. 45.

Содержание

Введение

1 Понятие встречного иска, предъявление встречного иска

2 Условия принятия встречного иска

Заключение

Список использованных источников

Введение

Конституция Российской Федерации, а за ней и ГПК закрепляют право каждого гражданина на судебную защиту. В случае нарушения или оспаривания права всякое заинтересованное лицо может обратиться в суд с требованием о защите его прав. Основной формой такой защиты выступает исковая форма защиты права.

Основное количество гражданских дел в судах общей юрисдикции рассматривается в порядке искового производства – это дела, возникающие из гражданских, трудовых, семейных и иных правоотношений. Таким образом, исковое производство – основной вид гражданского судопроизводства, устанавливающий наиболее общие правила судебного разбирательства.

Истец защищает свои права, свободы и охраняемые законом интересы путем предъявления иска. Состязательная форма гражданского процесса и равноправие сторон обеспечивается предоставлением ответчику возможности защищаться от предъявленного к нему иска. Одним из средств защиты ответчиком своих прав является предъявление встречного иска.

Институт встречного иска — юридический инструмент достаточно древний и в той или иной форме существовал с момента появления норм права и процесса в истории человечества, позволявший эффективно и быстро в рамках судебного состязания находить истину и восстанавливать нарушенные права. Рассуждая философски, нельзя не заметить, что институт встречного иска это одно из продолжений всего многообразия проявлений в жизни закона единства и борьбы противоположностей.1 На такой борьбе построено все в объективной реальности: вопрос-встречный вопрос (он же и ответ), удар-встречный удар, действие-контрдействие и так далее. В принципе такая борьба есть двигатель прогресса, именно в ней достигается истина или иная конечная цель. Поэтому столь важны формы и способы такой борьбы, и их совершенствование. Данный институт имеет свою историю, он развивался и изменялся, его история продолжается и сейчас.

Итак, целью данной работы является изучение института встречного иска. В данной работе мы рассмотрим понятие встречного иска, его предъявление, а также условия принятия встречного иска.

При подготовке материала по выбранной теме были использованы работы Васьковского Е.В., Яркова В.В., Бычковой С.С., Шакарян М.С. и других авторов.

1 Понятие встречного иска, предъявление встречного иска

Право физических и юридических лиц на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ) реализуется путем их обращения в суд с исковым заявлением по делам искового производства, заявлением или жалобой по делам, возникающим из публично-правовых отношений, и по делам особого производства.

В соответствии со ст. 3 ГПК всякое заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законом, обратиться в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса. Это право не подлежит ограничению даже в условиях чрезвычайного положения2. Отказ от права на обращение в суд недействителен.

В зависимости от характера требований заинтересованных лиц законодательство предусматривает различные виды гражданского судопроизводства, среди которых основной процедурой рассмотрения и разрешения гражданских дел является исковое производство. Это обусловлено тем, что основная масса гражданских дел возникает из гражданских, трудовых, семейных и иных правоотношений, и в них присутствует спор о праве. В связи с этим процессуальные нормы, регулирующие исковое производство, имеют значение общих правил для всего гражданского судопроизводства.3

Сущность искового производства проявляется в основных наиболее существенных чертах исковой формы защиты. Традиционно к ним относят:

• возбуждение производства путем предъявления иска в суд;

• регламентацию искового производства всей системой норм гражданского процессуального права;

• направленность искового производства на рассмотрение и разрешение управомоченным на то законом органом (судом) споров о субъективных правах или охраняемых законом интересах;

• рассмотрение и разрешение подведомственных суду гражданских дел, возникающих из правоотношений, в которых стороны занимают равное положение, не находясь в отношениях власти и подчинения;

• наличие у сторон процесса существенных процессуальных гарантий (процессуальные сроки, права и обязанности закреплены в ГПК и т.д.);

• цель искового производства, заключается в защите субъективных прав и охраняемых законом интересов способами, установленными в законе.4

Истец защищает свои права, свободы и охраняемые законом интересы путем предъявления иска. Состязательная форма гражданского процесса и равноправие сторон обеспечивается предоставлением ответчику возможности защищаться от предъявленного к нему иска. Еще до начала судебного разбирательства дела по существу он имеет право ознакомиться с исковым заявлением, изучить представленные истцом доказательства и с учетом полученной информации определить свою позицию по гражданскому делу.

Одним из средств защиты ответчиком своих прав является предъявление встречного иска.

Встречный иск — самостоятельное исковое требование, заявленное ответчиком в уже возникшем процессе для совместного рассмотрения с первоначальным в целях защиты своих интересов.

Требование ответчика может быть принято в следующих случаях:

1) если встречное требование направлено к зачету первоначального требования;

2) если удовлетворение встречного иска исключает полностью или частично удовлетворение первоначального иска;

3) если между встречным и первоначальным исками имеется взаимная связь и их совместное рассмотрение приведет к более быстрому и правильному разрешению споров.5

Встречный иск — одна из форм обращения в суд за судебной защитой. Встречный иск предъявляется по общим правилам предъявления иска. Ответчик вправе заявить встречное исковое требование до вынесения судом решения, т.е. как в период подготовки дела к судебному разбирательству, так и в любой части судебного заседания до удаления суда в совещательную комнату.

Ответчик также вправе признать иск. Признание иска означает согласие ответчика с исковыми требованиями истца. Оно может быть полным или частичным. Фактически реализация ответчиком данного диспозитивного полномочия означает признание им обоснованности правовой позиции истца и нежелание тратить время и материальные ресурсы в заведомо проигрышной ситуации.6

2 Условия принятия встречного иска

Принятие встречного иска зависит от судьи, а если он заявлен во время рассмотрения дела — от суда. Встречный иск должен быть оформлен самостоятельным исковым заявлением с указанием реквизитов, предусмотренных ГПК, и оплачен государственной пошлиной. Он может быть принят, если у ответчика имеются предпосылки права на предъявление иска. Отсутствие хотя бы одной из них ведет к отказу в принятии встречного искового заявления.7 Встречный иск предъявляется в суде по месту рассмотрения первоначального иска, т.о., как правило, по месту жительства ответчика. Наряду с этим закон установил и специальные условия принятия встречного иска. Прежде всего, между первоначальным и встречным исками должна быть связь, отсутствие которой приводит к отказу в принятии встречного иска. Однако это не исключает возможности предъявления такого иска самостоятельно. Связь встречного иска с первоначальным может обусловливаться разлитыми причинами и соответственно иметь разное содержание:

а) ответчик противопоставляет требованию истца однородное требование, срок которого наступил, предъявляя его для зачета основного требования. Таков, например, случай предъявления ответчиком к истцу встречного иска о возмещении причиненного истцом имуществу вреда против первоначального иска о взыскании данных ответчику взаймы и в срок не возвращенных им денег. Встречный иск направлен в этом случае на зачет первоначального иска в целом или в части, в зависимости от соотношения их размеров. Возможность зачета определяется правилами Гражданского кодекса. Зачет может быть совершен в процессе также в форме возражения. Такое заявление отличается от встречного иска не только по содержанию, но и по последствиям: если суд по каким-либо причинам в основном иске откажет, то заявление ответчика о зачете, не оформленное как встречный иск, останется без рассмотрения, а составляющее его встречное требование — неудовлетворенным: между тем встречный иск должен быть судом рассмотрен и разрешен независимо от того, как будет разрешен основной иск;

б) удовлетворение встречного требования (иска) исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска. Такое соотношение первоначального и встречного исков часто вызывается их несовместимостью — удовлетворен, может быть либо один, либо другой. Например, ответчик, к которому предъявлен иск об уплате алиментов на содержание ребенка, требует передачи ему ребенка на воспитание.

При удовлетворении такого требования ответчика отпадает первоначальный иск о взыскании алиментов. Исключение удовлетворения первоначального иска при удовлетворении встречного характерно и для тех случаев, когда требованием ответчика опровергается основание первоначального иска. Так, против иска о выселении из дома на основании договора жилищного найма и факта нарушения ответчиком его обязанности уплачивать квартирную плату предъявлен встречный иск о признании за ответчиком права собственности на дом; 8

в) закон допускает и иные случаи взаимной связи между первоначальным и встречным исками, когда их совместное рассмотрение приводит к более быстрому и правильному разрешению споров. Так, связь между встречным и первоначальным требованиями может обусловливаться тем, что оба они вытекают из одного и того же правоотношения. Примером такого встречного иска может служить встречный иск о разделе вклада — денег, нажитых в период брака, против иска о расторжении брака. Приняв встречный иск, суд обязан разрешить его, дав на него ответ в решении по делу.

Необходимость связи между встречным и первоначальным требованиями не устраняет самостоятельного характера встречного иска. Практически это проявляется в следующем:

а) хотя удовлетворение встречного иска обычно влечет за собой отказ в первоначальном иске, не исключена возможность отказа в основном иске по причинам, не имеющим отношения к встречному иску, в котором суд также отказывает за его незаконностью или необоснованностью. Например, может быть отказано в иске о выселении ответчика ввиду невозможности совместного с ним проживания, с одновременным отказом во встречном иске ответчика о признании за ним доли в праве общей собственности на спорное строение;

б) ввиду самостоятельного характера встречного иска суд обязан разрешить его и в том случае, если по первоначальному иску решение не выносится. Но и в тех случаях, когда оба иска рассматриваются судом, по каждому из них — первоначальному и встречному — должен быть дан в общем решении по делу отдельный ответ относящейся ему мотивировкой в отношении того, что именно присуждается первоначальному и встречному истцу и в какой части. 9

Заключение

Итак, институт встречного иска дает возможность путем совместного рассмотрения первоначального и встречного требований более полно учесть правовые отношения сторон. Он соответствует требованию процессуальной экономии, содействуя скорому отправлению правосудия с возможно меньшими затратами участниками процесса сил, средств и времени. Противопоставление встречного искового требования первоначальному предполагает известную связь между ними, от которой зависит возможность их совместного рассмотрения. При отсутствии такой связи рассмотрение в одном процессе встречного иска вместе с первоначальным не находило бы оправдания и только осложняло бы работу суда, затрудняя своевременное и правильное разрешение каждого из них.

Таким образом, значение института встречного иска состоит в том, что рассмотрение первоначальных и встречных исковых требований позволяет более полно учесть правовые отношения сторон, он обеспечивает реализацию требований процессуальной экономии, содействует быстрому отправлению правосудия с наименьшими затратами участниками процесса сил, средств и времени.

Список использованных источников

Конституция РФ. – М.: Проспект, 2009.

Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14.11.2002 № 138-ФЗ принят ГД ФС РФ 23.10.2002 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. — № 46. – ст. 4532 (ред.от 23.07.2010)

Аргунов В.Н. Учебник гражданского процесса. – М.: ИНФРА-М, 2005.

Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / Под ред. и с предисловием В.А. Томсинова. – М.: Омега-Л, 2003.

Власов А.А. Гражданское процессуальное право: учебник. – М.: ИНФРА-М, 2006.

Гражданский процесс / Под ред. проф. В.В. Яркова. — М.: Волтерс Клувер, 2006.

Гражданское процессуальное право / Под ред. М.С. Шакарян. — М.: Приор-Издат, 2004.

Гражданское процессуальное право: Учебное пособие / под редакцией С.С. Бычковой. – К.: Атика, 2006.

Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) /Под ред. Г.А. Жилина. — М.: ТК Велби, 2006.

Мусина В.А. Гражданский процесс. Учебник. – М.: ИНФРА-М, 2005.

1 Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / Под ред. и с предисловием В.А. Томсинова. – М.: Омега-Л, 2003.с. 155

2 Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) /Под ред. Г.А. Жилина. — М.: ТК Велби, 2006. С.17.

3 Гражданский процесс / Под ред. проф. В.В. Яркова. — М.: Волтерс Клувер, 2006.с. 164

4 Аргунов В.Н. Учебник гражданского процесса. – М.: ИНФРА-М, 2005.с. 64

5 Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14.11.2002 № 138-ФЗ принят ГД ФС РФ 23.10.2002 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. — № 46. – ст. 4532 (ред.от 23.07.2010) Ст. 138

6 Гражданское процессуальное право / Под ред. М.С. Шакарян. — М.: Приор-Издат, 2004.с. 188

7 Мусина В.А. Гражданский процесс. Учебник. – М.: ИНФРА-М, 2005.с. 115

8 Гражданское процессуальное право: Учебное пособие / под редакцией С.С. Бычковой. – К.: Атика, 2006.с. 126

9 Власов А.А. Гражданское процессуальное право: учебник. – М.: ИНФРА-М, 2006.с. 97