Автор: admin

Оглавление

Введение

Глава 1. Правовая природа и виды договора лизинга

1.1 Понятие и правовая природа лизинговых отношений и договора лизинга

1.2 Стороны договора лизинга

1.3 Существенные условия договора лизинга

Глава 2. Проблемы заключения, исполнения и расторжения договора лизинга

2.1 Проблемы заключения договора лизинга

2.2 Проблемы исполнения договора лизинга

2.3 Проблемы расторжения договора лизинга

2.4 Ответственность сторон

Заключение

Библиографический список

Введение

Актуальность темы исследования. В настоящее время в нашем государстве всё ещё очень остро стоит вопрос обновления основных средств и материально-технической базы российских предприятий. К сожалению, практически во всех сферах российской экономики изношенность основных средств субъектов предпринимательства достигла максимума, что приводит к катастрофическим последствиям для населения. Так изношенность основных фондов жилищно-коммунального хозяйства, энергетики, транспорта приводит к постоянным авариям и как следствие жертвам среди людей. Но собственных средств для обновления материально-технической базы у подавляющего большинства наших предприятий нет. А надеяться на помощь государства или возможность переложить эти затраты на население, большинству российских предпринимателей не приходиться (за исключением монополистов, которые могут непомерно увеличив тарифы переложить свои затраты на плечи потребителей их товаров, услуг).

Традиционно предприниматели использовали три основных источника финансирования своей деятельности: собственный капитал (уставный капитал юридического лица или личные средства индивидуального предпринимателя), заёмный капитал и доход от ценных бумаг, выпускаемый ими. Однако в последнее время в мировой практике одним из основных способов привлечения средств в экономику стала инвестиционная деятельность. Именно благодаря инвестициям послевоенные Германия и Япония превратились из экономически разрушенных государств в страны с сильной и развитой экономикой. Инвестиции помогают предпринимателям справиться с важнейшей задачей в бизнесе — постоянное обновление средств производства и поддержание их на должном уровне, позволяющем конкурировать и выживать в условиях динамично развивающегося рынка.

В странах с развитой экономикой одним из основных видов инвестиционной деятельности является финансовая аренда (или по другому лизинг, термин, используемый в российском праве и экономике как синоним финансовой аренды). Благодаря финансовой аренде предприниматель вместо того, чтобы брать в заём деньги на покупку оборудования, необходимого для его деятельности, в банке под проценты, обращается к инвестору, который закупает это оборудование и отдаёт ему его в аренду. При этом предпринимателю не надо доказывать свою платёжеспособность или думать об обеспечении займа, а инвестор практически финансово не рискует, так как в случае неисполнения предпринимателем обязанности по оплате арендуемого имущества, оно возвращается обратно к инвестору, который, продав его или отдав в аренду, вернёт свои затраты.

Для России лизинговая деятельность является относительно новой. До девяностых годов прошлого века в российском праве вообще не было понятия «финансовая аренда». После того, как Россия стала частью мировой экономики, финансовая аренда (лизинг) появилась и у нас. Благодаря лизингу, у российских предприятий появилась возможность оперативно восстановить и обновить машины и технику, составляющие их основные средства, быстро возвратить свои капиталовложения в оборудования.

Степень научной разработанности темы. Вопросы юридической природы договора финансовой аренды (лизинга), его сущности и гражданско-правового регулирования исследовали: О.Е. Блинков, В.В. Витрянский, Е.В. Вавилин, Л.В. Василевская, А.А. Груздева, Е.В. Кабатова, Т.А. Коннова, О.А. Кравченко, И.Г. Лисименко, М.В. Петрищев, Л.Н. Прилуцкий, И.А. Решетник, В. Сахарчук, Ю.А. Серкова, Э. Толмачева, IO. C. Харитонова, Е. Н Чекмарева, О. Шевченко, О. Шишлянникова и др. Организационные и экономические основы лизинга отражены в трудах В.Д. Газмана, В, Голощапова, В.А. Горемыкина, В.М. Джуха, В.В. Комарова, Н.М. Коршунова, Н.Р. Кравчук, Т.А. Красевой, М.И. Лещенко, В.А. Перова, В.Л. Перовой, М. Харви, В. Хойер, Х.И. Шпиттлер и др.

Основная направленность существующих работ заключается в исследовании правового регулирования лизинговых отношений, месте и роли договора лизинга в системе гражданско-правовых договоров, в которых правовое положение участников лизинговых отношений рассмотрено либо недостаточно, либо фрагментарно. Поэтому существует необходимость комплексного исследования правовой природы договора финансовой аренды (лизинга).

Целью данной работы является комплексное исследование существующих в науке и практике представлений о природе финансовой аренды (лизинга), сущности возникающих в связи с ним общественных отношений, и выработка предложений по совершенствованию гражданско-правового регулирования в этой сфере.

Реализация поставленной цели потребовала решения следующих задач:

проанализировать исторические предпосылки становления и развития законодательства, регулирующего договор финансовой аренды (лизинга);

изучить понятие и основные элементы договора финансовой аренды (лизинга);

исследовать порядок заключения договора финансовой аренды (лизинга) и его форму;

рассмотреть права и обязанности сторон по исследуемому договору;

разработать и обосновать рекомендации по совершенствованию норм, регламентирующих порядок заключения и исполнения договора финансовой аренды (лизинга);

проанализировать правовые последствия нарушения договора финансовой аренды (лизинга);

выработать предложения по совершенствованию нормативно-правовой базы в области финансовой аренды (лизинга).

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в сфере осуществления предпринимательской деятельности и связанные с финансовой арендой (лизингом), в том числе при заключении и исполнении договора финансовой аренды (лизинга).

Предметом исследования являются гражданско-правовые нормы, регулирующие договор финансовой аренды (лизинга) и практика их применения.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные методы системного анализа и обобщения нормативных и практических материалов, диалектический и конкретно-исторический методы. Помимо этого при анализе сущности рассматриваемого правового института использовались также формально-юридический, сравнительно-правовой и функционально-структурный методы научного познания.

Структура работы. Цель работы, поставленные задачи и выбранные методы исследования определили структуру работы, которая состоит из введения, двух глав, семи параграфов, заключения, библиографического списка.

Глава 1. Правовая природа и виды договора лизинга

1.1 Понятие и правовая природа лизинговых отношений и договора лизинга

Лизинг — это институт гражданского законодательства, представляющий собой разновидность договора аренды. Термин «лизинг» английского происхождения (от глагола to lease — брать в аренду).

Особенностью данного института являются арендные отношения, финансовая составляющая которых выступает инвестиционной основой в капитальных вложениях в развитие материально-технической базы любого производства. Поэтому гражданское законодательство в своих нормах рассматривает институт лизинга как финансовую аренду.

В настоящее время лизинг становится новым финансовым инструментом развития экономики, формирования нового вида экономических отношений, получает нормативное регулирование. Лизинговые правоотношения формируют определенный вид предпринимательства и осуществляются специальными субъектами коммерческой деятельности, получают достаточно широкое развитие в имущественном обороте1.

Длительное время лизинговые отношения не были регламентированы гражданским законодательством. Первым нормативным правовым актом в развитии лизинга в России стал Указ Президента РФ от 17.09.1994 № 1929 «О развитии финансового лизинга в инвестиционной деятельности». В настоящее время договор лизинга регламентирован статьями 665-670 ГК РФ и Федеральным законом от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее — Федеральный закон № 164-ФЗ).

В соответствии со статьей 665 ГК РФ по договору финансовой аренды (договору лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование для предпринимательских целей. Согласно статье 19 Федерального закона № 164-ФЗ договором лизинга может быть предусмотрено, что предмет лизинга переходит в собственность лизингополучателя по истечении срока договора лизинга или до его истечения на условиях, предусмотренных соглашением сторон.

Договор лизинга является по своей правовой природе договором аренды. Поэтому лизинговую деятельность следует рассматривать, с одной стороны, как инвестиционную деятельность, а с другой — как арендные отношения. В Постановлении ФАС Центрального округа от 16.02.2005 № А36-182/2-04 судом сделан вывод о том, что отношения лизинга могут существовать как минимум в трех формах:

Аренда, не предполагающая выкуп имущества.

Аренда с выкупом имущества, при которой выкупные платежи входят составной частью в размер лизингового платежа.

Аренда, при которой выкупные платежи уплачиваются обособленно от лизинговых платежей.

Как правило, договоры лизинга, заключаемые российскими организациями, предусматривают выкуп имущества лизингополучателями по истечении договора лизинга.

Учитывая, что договор лизинга дает своим участникам возможность свободно согласовывать свои интересы и цели, на практике субъекты предпринимательской деятельности заключают договоры, акцентируя внимание на гражданско-правовой стороне сделки, зачастую не принимая в расчет налоговые последствия заключаемых сделок.

Существующие на практике отношения в рамках лизингового договора многосторонни, их деление можно проводить по разным основаниям. Практика различает лизинговые договоры в зависимости от тех задач, которые ставят перед собой стороны при их заключении, от срока использования имущества и связанных с ним условий амортизации, степени окупаемости и распределения рисков, от типа передаваемого в лизинг имущества и т.д. В основу деления могут быть положены различные квалифицирующие признаки, и, следовательно, одна и та же лизинговая операция по разным основаниям может быть отнесена к различным квалификационным группам2.

Поэтому критерием классификации лизинга по видам является совокупность условий, предусмотренных и зафиксированных участниками данного отношения в договоре, подчеркивающая наиболее экономически и юридически значимые особенности каждого вида.

По времени использования предмета лизинга (сроку договора лизинга) выделяют:

1) долгосрочный (лизинг, осуществляемый в течение трех лет и более);

2) среднесрочный (лизинг, осуществляемый в течение более полутора лет;

3) краткосрочный (лизинг, осуществляемый в течение полутора лет).

По основной (легальной) классификации выделяют:

1) финансовый лизинг (характеризуется длительным сроком контракта (от 5 до 10 лет) и амортизацией всей или большей части стоимости оборудования — форма долгосрочного кредитования покупки);

2) возвратный лизинг (продавец (поставщик) предмета лизинга одновременно выступает и как лизингополучатель). Он заключается в продаже собственником оборудования лизинговой компании с одновременным заключением договора лизинга на это оборудование в качестве пользователя;

3) оперативный лизинг (передача в пользование имущества многоразового использования на короткий или средний срок, который, как правило, короче экономического срока службы имущества (амортизационного периода). При этом арендатор при соблюдении определенного срока контракта имеет право расторгнуть договор. По истечении срока оборудование может стать объектом нового лизингового контракта или возвращается арендодателю3.

По объектам сделок лизинг подразделяется на лизинг:

1) движимого (дорожный, воздушный и морской транспорт, вагоны, контейнеры, техника связи) имущества;

2) недвижимого (торговые и конторские здания, производственные помещения, склады) имущества.

По отношению к арендуемому имуществу можно выделить:

1) чистый лизинг (net leasing), когда дополнительные расходы по обслуживанию арендуемого имущества берет на себя арендатор;

2) полный «мокрый» лизинг (wet leasing), если техническое обслуживание, ремонт, страхование и др. лежат на лизингодателе. В этом случае говорят о лизинге, включающем дополнительные обязательства.

Предметом данного вида лизинга бывают, как правило, вложенное специализированное оборудование, некоторые виды строительной техники и т.д. Финансовые учреждения и банки редко используют такой вид лизинга, так как они не обладают необходимой технической базой4.

Исходя из особенностей организации отношений между заемщиком и сдающим в наем, выделяют:

1) прямой лизинг (изготовитель или владелец имущества выступают в качестве лица, сдающего его в аренду);

2) косвенный лизинг (сдача в аренду осуществляется через третье лицо).

По методу (типу) финансирования различают:

1) срочный лизинг (осуществляется одноразовая аренда);

2) возобновляемый (револьверный) лизинг (договор лизинга продолжается по истечении первого срока контракта). Разновидностью возобновляемого лизинга является генеральный лизинг, который позволяет лизингополучателю дополнить список арендуемого оборудования без заключения новых контрактов.

По уровню технического обслуживания объекта лизинга выделяют:

1) полносервисный лизинг (полный комплекс услуг по обслуживанию предмета лизинга);

2) частичносервисный лизинг (отдельные виды обслуживания предмета лизинга).

По сектору рынка, где проводятся лизинговые операции, различают:

1) международный (внешний) лизинг (лизингодатель и лизингополучатель (стороны договора являются нерезидентами РФ). Международный (внешний) лизинг подразделяется на импортный, когда зарубежной стороной является лизингодатель, и экспортный, когда зарубежной стороной является лизингополучатель;

2) внутренний лизинг (лизингодатель и лизингополучатель (стороны договора) являются резидентами одной страны).

Подобная классификация отражает практическую сторону реализации лизинговых отношений, которая наиболее приемлема экономически, способствует оптимальному развитию инвестиционной активности российских и зарубежных компаний.

В настоящее время, спустя более 50 лет после появления первой независимой лизинговой компании, как в России, так и во многих странах мира, существуют три основных подхода к правовому обеспечению лизингового бизнеса:

1. Полное или почти полное отождествление лизинговых отношений с долгосрочной формой аренды и соответствующее перенесение ее положений на появившийся новый вид предпринимательской деятельности.

2. Регулирование сложного комплекса лизинговых отношений с помощью традиционных норм гражданского права (договоров поручения, аренды, займа и др.).

3. Признание лизинга качественно новым типом правоотношений, который не может быть адекватно отражен существующими законодательными нормами и должен оформляться особым, самостоятельным видом договора.

Сложная правовая природа лизинга связана с тем, что он объективно находится как бы в пограничной области смежных, зачастую переплетающихся между собой в различных комбинациях отношений аренды, купли-продажи, товарного кредитования, поручения и других хозяйственных связей.

Действительно в лизинговом комплексе отношений одним из его компонентов являются договоры поручения: первый раз, когда пользователь поручает лизинговой компании закупить для него необходимое имущество, а второй — когда уже лизингодатель поручает арендатору получить имущество и в дальнейшем предъявлять все претензии по его комплектности и качеству непосредственно поставщику. Однако очевидно, что отношения поручительства не раскрывают и не могут раскрыть всю структуру лизингового механизма5.

Арендные правоотношения также непосредственно включаются в лизинговую сделку в качестве обязательного элемента, который, естественно, как отдельная часть не может с необходимой полнотой характеризовать более сложное единое целое — систему лизинга.

Например, по лизингу пользователь рассчитывается с лизингодателем на принципах не арендной, а кредитной сделки: при случайной гибели объекта не по вине сторон он возмещает всю сумму лизинговых платежей, предусмотренных по договору, т.е. возвращает как бы долг (стоимость полученного имущества) с процентами за пользование кредитом.

Если имущество в силу обстоятельств, за которые наниматель не отвечает, окажется негодным для эксплуатации, то обычный арендатор может расторгнуть договор и прекратить выплаты, по лизингу же риск случайной гибели объекта возлагается на пользователя, который обязан произвести все платежи полностью лизинговой компании.

Если иное не предусмотрено договором, то и при лизинге, и при обычной аренде все затраты по содержанию используемого имущества, включая средний и текущий ремонт, несет товаропроизводитель (арендатор, лизингополучатель), а капитальный ремонт при аренде осуществляет другая сторона — арендодатель. Но только при арендных отношениях в случае нарушения этой обязанности арендатор в законодательном

порядке приобретает право:

потребовать расторжения договора и возмещения убытков;

потребовать соответствующего уменьшения арендной платы;

произвести капитальный ремонт и взыскать с арендодателя стоимость ремонта или зачесть ее в счет арендной платы (ст.616 ГК РФ, ст.17 Закона).

Взаимосвязь и основные различия арендных и лизинговых отношений.

Например, при обычной аренде наймодатель несет ответственность перед арендатором за все недостатки, препятствующие пользованию объектом, если даже он не знал о них в момент заключения договора (ст.612 ГК РФ), а по финансовому лизингу — не отвечает по общему правилу. Ответственность в размере причиненного пользователю ущерба наступает лишь в случае, когда выбор поставщика осуществляла сама лизинговая компания либо она, вопреки условиям договора, вмешалась в выбор поставщика объекта лизинга. Закон ограничивает ответственность лизингодателя с учетом того, что арендатор сам выбирает поставщика и потому не может перекладывать результаты своего неудачного выбора на наймодателя, который должен только оплатить сделку (ст.665, 670 ГК РФ) 6.

Существенное отличие лизинга от обычной аренды состоит еще и в том, что чаще всего в пользование передается новое, специально приобретенное для этого оборудование. В ст.667 ГК РФ установлено, что арендодатель обязан уведомить продавца о приобретении имущества именно для передачи в лизинг определенному лицу.

Как правило, продавец должен поставить имущество прямо пользователю, а не лизингодателю, являющемуся юридическим покупателем. В определенном смысле и арендатор приравнивается к покупателю и многие вопросы решает непосредственно с продавцом, например принимает объект лизинга от продавца. Тогда возникает вопрос правового обоснования такой приемки (с составлением акта) стороной, не участвовавшей в заключении договора купли-продажи, и если, конечно, не было подписанного трехстороннего соглашения. Дело в том, что в договоре купли-продажи (поставки) предусмотрено, что покупатель (лизинговая компания) поручает выполнение своих обязанностей по принятию продукции лизингополучателю, равно как и предъявление требований о поставке. В результате пользователь вправе требовать от поставщика исполнения его обязанностей перед лизинговой компанией, как если бы он являлся стороной этого соглашения. До приемки объекта мы можем называть получателя арендатором лишь условно, не исключено, что оборудование, как непригодное, не будет принято в эксплуатацию, а значит, отношения лизинга в полном объеме не возникнут.

Принимая оборудование, доставленное транзитом (минуя, естественно, кредитное учреждение плательщика), получатель действует в качестве представителя (агента) лизинговой компании — покупателя по договору купли-продажи (поставки). С принятием продукции по правилам, установленным для поставки оборудования, получатель вступает во владение имуществом в качестве лизингополучателя, сохраняя в случаях, предусмотренных договором, право предъявлять претензии по поводу имущества, во всяком случае, в пределах гарантийного срока его эксплуатации, непосредственно поставщику7.

По закону (ст.670 ГК РФ) в отношениях с продавцом арендатор и лизингодатель выступают как солидарные кредиторы, каждый из которых может предъявить должнику требования в полном объеме.

В лизинговых операциях в той или иной мере применяются также элементы кредитного финансирования под залог имущества, расчеты по договорным обязательствам, инвестирование средств в основной капитал и другие финансовые механизмы.

Поэтому в определенном, больше экономическом смысле лизинг представляет собой инвестирование средств в основной капитал на возвратной основе, но не в денежной, а в производительной (вещной) форме, т.е. в форме передаваемого в пользование имущества. Собственник имущества (лизингодатель) по сути оказывает пользователю (арендатору) финансовую услугу: он покупает имущество в собственность, передает его на определенное время пользователю и возмещает затраты за счет периодических платежей лизингополучателя. Таким образом, сделка осуществляется на условиях срочности, возвратности и платности в виде комиссионных за оказываемую услугу, как это имеет место при кредитовании. При этом заимодавцем выступает лизингодатель, заемщиком — лизингополучатель, а объектом ссуды — предмет лизинга.

Следовательно, с финансовой стороны лизинг — это как бы товарный кредит в основные фонды в форме передаваемого в пользование имущества. Он предоставляется в товарной форме продавцом покупателю в виде отсрочки платеж за проданные товары. Однако юридически между ними есть существенные различия, так как пользователь имущества не заключает с лизингодателем денежного договора займа8.

Кроме того, при сравнении лизинга с кредитной сделкой необходимо учитывать еще одно очень важное обстоятельство. Сумма кредита по взаимной договоренности поставщика, покупателя и банка может перечисляться поставщику непосредственно, минуя расчетный счет покупателя, подобно тому, как объект лизинга доставляется изготовителем прямо арендатору, минуя лизинговую компанию. Но рассчитываться за такой кредит заемщик не вправе за счет текущих затрат, включаемых в себестоимость продукции, создаваемой с использованием арендуемого оборудования. Кредиты, полученные для приобретения основных фондов, оплачиваются за счет прибыли. Сейчас, правда, проценты по всем видам долговых обязательств, в том числе инвестиционные кредиты, включаются во внереализационные расходы предприятия. Но, конечно, лизинг в этом отношении создает более надежные финансовые условия для предпринимателя, получившего оборудование в аренду и рассчитывающегося с кредитором-банком за счет амортизационных отчислений, закладываемых в цену выпускаемой продукции9.

Недопустима также подмена понятия лизинга различными формами наемных и подрядных отношений. Лизинг — это наем не работников, а имущества. Сам факт найма (аренды) средств производства ведет к коренному изменению социального статуса индивидуальных предпринимателей. Посредством лизинга они реально соединяются со средствами труда не как наемные работники, а как их заинтересованные хозяева. В результате значительно расширяется база мотивации трудовой деятельности работников не только как потребителей, но и как инициативных предпринимателей. Лизингополучателями становятся, как правило, наиболее предприимчивые и компетентные лица. Чтобы выжить и расширить производство в условиях нарастающей конкуренции, они вынуждены в максимальной степени мобилизовать свои физические и интеллектуальные возможности для совершенствования предпринимательской деятельности, организации ее с учетом новейших достижений науки и техники. Полный собственник может и расслабиться, а лизингополучатель — никогда; кроме всего прочего, ему еще надо вносить лизинговые платежи. Еще в большей мере выхолащивается сущность лизинга, когда он отождествляется с поручением и допускается совмещение в одном лице обязательств лизингодателя и лизингополучателя, который как бы сам себя кредитует, переводя средства предприятия из оборотных в основные. Получается так: лизингополучатель передает свои собственные средства лизингодателю и поручает ему купить на эти средства имущество (например, оборудование), которое он (лизингополучатель) сам уже выбрал, и передать ему в эксплуатацию. В таком случае функционирующий капитал предприятия не увеличивается, а только переходит из денежной формы в материально-вещественную — в основные фонды, не изменяя сумму баланса, что можно было бы осуществлять и без посредника. В экономику фирмы не только не поступают дополнительные инвестиции, а даже, напротив, имеющийся у предпринимателя капитал уменьшается на сумму комиссионных лизингодателя, полученных за оказываемую услугу по выполнению поручения лизингополучателя. При такой схеме действий заинтересованный инвестор, осуществляющий лизинговую деятельность, вообще исчезает и лизингодатель не передает своих средств в форме необходимого имущества лизингополучателю, который, в свою очередь, ничего ему не должен, т.е. лизинговые платежи не производятся10.

В результате подмены основополагающих свойств лизинга правовыми нормами договора поручения (действия за чужой счет) он по своей сути трансформируется в другой вид экономических отношений, а сам лизинг по форме становится притворной сделкой, что может нанести большой ущерб народному хозяйству.

1.2 Стороны договора лизинга

В соответствии со статьей 2 Закона «О финансовой аренде (лизинге)» под лизингом понимается совокупность экономических и правовых отношений, возникающих в связи с реализацией договора лизинга, в том числе приобретением предмета лизинга. Кроме того, в данном законе содержится и определение договора лизинга, которое с учетом пункта 1 статьи 3 Закона практически полностью соответствует определению этого договора, сформулированному в статье 665 Гражданского кодекса РФ. Приведем данные нормы.

Статья 2 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»: «договор лизинга — договор, в соответствии с которым арендодатель (далее — лизингодатель) обязуется приобрести в собственность указанное арендатором (далее — лизингополучатель) имущество у определенного им продавца и предоставить лизингополучателю это имущество за плату во временное владение и пользование. Договором лизинга может быть предусмотрено, что выбор продавца и приобретаемого имущества осуществляется лизингодателем».

При этом пунктом 1 статьи 3 Закона уточняется, что имущество, передаваемое по договору лизинга, используется для предпринимательской деятельности.

Теперь обратимся к статье 665 Гражданского кодекса РФ. Там сказано, что «По договору финансовой аренды (договору лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование для предпринимательских целей. Арендодатель в этом случае не несет ответственности за выбор предмета аренды и продавца.

Договором финансовой аренды может быть предусмотрено, что выбор продавца и приобретаемого имущества осуществляется арендодателем».

Как мы видим, определения лизингового договора отличны лишь в плане строки об ответственности арендодателя (лизингодателя). Однако, дело в том, что в Законе о финансовой аренде (лизинге) вопросы ответственности сторон выделены в отдельную статью 10, которая называется — «Права и обязанности участников договора лизинга»11.

Понятие договора финансовой аренды (лизинга) отражает тройственную природу лизинговой сделки:

1. Арендодатель (лизингодатель) заключает договор с поставщиком (выбранным им самим либо лизингополучателем согласно условиям данного договора) на приобретение имущества, передаваемого в лизинг;

2. Арендодатель заключает (в большинстве случаев) договор с банком на получение кредита для приобретения этого имущества;

3. Арендодатель заключает договор с арендатором (лизингополучателем) на передачу данного имущества в лизинг.

Таким образом, понятие лизинговой деятельности можно определить как вид инвестиционной деятельности по приобретению имущества и передаче его в лизинг.

В роли лизингового имущества (предмета лизинга) могут выступать любые непотребляемые вещи. При этом согласно статье 607 Гражданского кодекса РФ, непотребляемыми вещами являются земельные участки и другие обособленные природные объекты, предприятия и другие имущественные комплексы, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и другие вещи, которые не теряют своих натуральных свойств в процессе использования. Однако если обратиться к статье 666 Гражданского кодекса РФ, пункту 1 статьи 3 Закона «О финансовой аренде (лизинге)», то, для целей лизинга, из этого списка надо исключить земельные участки и другие природные объекты, ведь они не могут быть переданы в рамках договора лизинга12.

Кроме того, предметом лизинга не может быть имущество, которое федеральными законами запрещено для свободного обращения или для которого установлен особый порядок обращения13.

Если же предметом лизинга могут являться только вещи, то это заранее исключает возможность передавать в лизинг программное обеспечение, в то время как на практике в лизинг зачастую передается сложное технологическое оборудование, имеющее дорогостоящие программные приложения. В результате стороны лизинговой сделки вынуждены «прятать» стоимость программного обеспечения в цене оборудования14.

Уже не раз были приведены термины лизингодатель и лизингополучатель. В статье 4 Закона «О финансовой аренде (лизинге)» даны определения этих субъектов лизинговых отношений.

Лизингодатель — физическое или юридическое лицо, которое за счет привлеченных и (или) собственных средств приобретает в ходе реализации договора лизинга в собственность имущество и предоставляет его в качестве предмета лизинга лизингополучателю за определенную плату, на определенный срок и на определенных условиях во временное владение и в пользование с переходом или без перехода к лизингополучателю права собственности на предмет лизинга.

Лизингополучатель — физическое или юридическое лицо, которое в соответствии с договором лизинга обязано принять предмет лизинга за определенную плату, на определенный срок и на определенных условиях во временное владение и в пользование в соответствии с договором лизинга.

Здесь может возникнуть вопрос: а все ли физические лица могут участвовать в лизинговых операциях, или это касается только индивидуальных предпринимателей? Скорее всего, что речь идет именно о физических лицах, осуществляющих коммерческую деятельность без образования юридического лица. Это следует из определения договора лизинга, как приведенного в российском законодательстве (использование лизингового имущества для предпринимательской деятельности), так и применяемого в международной практике (предмет лизинга не может использоваться для личных (семейных) нужд).

Помимо лизингодателя и лизингополучателя существует также третий субъект лизинговых отношений — продавец. Это физическое или юридическое лицо, которое в соответствии с договором купли-продажи с лизингодателем продает лизингодателю в обусловленный срок имущество, являющееся предметом лизинга. Продавец обязан передать предмет лизинга лизингодателю или лизингополучателю в соответствии с условиями договора купли-продажи. Продавец может одновременно выступать в качестве лизингополучателя в пределах одного лизингового правоотношения (возвратный лизинг) 15.

Лизингодатель, лизингополучатель и продавец являются прямыми (непосредственными) участниками лизинговых отношений. Косвенными же участниками лизинговой сделки являются банки, кредитующие лизингодателя и выступающие гарантами в сделках, страховые компании, посредники, лизинговые брокеры. По российскому законодательству такие косвенные участники не отнесены к субъектам лизинга.

Любой из субъектов лизинга может быть как резидентом, так и нерезидентом РФ.

Как уже отмечалось, участниками лизинговых отношений могут быть как юридические лица, так и индивидуальные предприниматели. Однако в большинстве случаев лизинговую деятельность в России осуществляют лизинговые компании и фирмы16.

Лизинговые компании (фирмы) представляют из себя коммерческие организации (резиденты и нерезиденты РФ), выполняющие в соответствии с российским законодательством и со своими учредительными документами функции лизингодателей. Под лизинговой компанией — нерезидентом РФ понимается иностранное юридическое лицо, осуществляющее лизинговую деятельность на территории России.

При этом учредителями лизинговых компаний (фирм) могут быть юридические, физические лица (резиденты или нерезиденты РФ).

Для осуществления своей деятельности лизинговые компании имеют право привлекать инвестиционные средства юридических и (или) физических лиц, являющихся как резидентами, так и нерезидентами РФ (пункт 4 статьи 5 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»).

В лизинговой сделке взаимоотношения между субъектами лизинга строятся по следующей схеме:

1) потенциальный лизингополучатель, заинтересованный в получении конкретных видов имущества (недвижимости, оборудования, техники), самостоятельно, на основе имеющейся у него информации, опыта, рекомендаций, результатов предварительно достигнутых соглашений, подбирает располагающего этим имуществом поставщика. В силу недостаточности собственных средств и ограниченного доступа к кредитным ресурсам для приобретения имущества в собственность или отсутствия необходимости в обязательной покупке имущества, лизингополучатель обращается к своему потенциальному лизингодателю, имеющему необходимые средства, с просьбой об участии его в сделке.

2) участие лизингодателя выражается в следующем:

проверка соответствия цены, которую согласовал лизингополучатель, текущему рыночному уровню;

покупка необходимого лизингополучателю имущества у поставщика или производителя на основе договора купли-продажи в собственность лизинговой компании;

передача купленного имущества лизингополучателю во временное пользование на оговоренных в договоре лизинга условиях.

Действующим российским законодательством предъявляется ряд требований к порядку совершения лизинговых сделок.

В первую очередь, это относится к оформлению лизингового договора (договора о финансовой аренде, ниже приведены иные требования законодательства в части взаимоотношений субъектов лизинговых отношений17.

Так, статьей 668 Гражданского кодекса РФ определено, что если иное не предусмотрено договором финансовой аренды, имущество, являющееся предметом этого договора, передается продавцом непосредственно арендатору (лизингополучателю) в месте нахождения последнего. В случае, когда такое имущество не передано арендатору в указанный в этом договоре срок (а если в договоре такой срок не указан, то в разумный срок), арендатор вправе, если просрочка допущена по обстоятельствам, за которые отвечает арендодатель (лизингодатель), потребовать расторжения договора и возмещения убытков.

В этой связи следует обратить внимание, что лизинговым договором может быть предусмотрен иной порядок передачи имущества лизингополучателю, а также ответственности за несвоевременную его поставку, нежели указанные в этой статье.

После ввода объекта в эксплуатацию стороны подписывают протокол приемки предмета лизинга. Если протокол содержит перечень недостатков, обнаруженных при приемке, лизингодатель (либо сам лизингополучатель, в зависимости от условий договора лизинга) должен поручить поставщику устранение их в течение определенного срока.

В свою очередь лизингополучатель при организации лизинговой операции принимает на себя следующие обязанности:

произвести приемку объекта сделки непосредственно при поставке, обеспечить все необходимые технические и правовые условия приемки;

осуществить монтаж и ввод объекта в эксплуатацию, если это не входит в обязанности поставщика;

подтвердить комплектность поставки, качество работы оборудования и достижение проектной мощности;

при обнаружении недостатков их перечень указать в протоколе приемки и сообщить лизингодателю.

Важной особенностью лизинговых операций является то обстоятельство, что предмет лизинга, переданный во временное владение и пользование лизингополучателю, является собственностью лизингодателя во время всего срока действия лизингового договора (статья 11 Закона «О финансовой аренде (лизинге)». Если в договоре сторон определено иное, данный договор не относится к лизинговым сделкам (а регулируется иными нормами законодательства, например, в части купли-продажи). Причем, данное правило действует независимо от того, на чьем балансе находится переданное в лизинг имущество18.

В тоже время право владения и пользования предметом лизинга переходит к лизингополучателю в полном объеме с момента его получения, но опять-таки, если договором лизинга не установлено иное. Одновременно к нему переходит и риск случайной гибели или случайной порчи арендованного имущества (если иное не предусмотрено договором финансовой аренды) (статья 669 Гражданского кодекса РФ.

Право лизингодателя на распоряжение предметом лизинга включает право изъять предмет лизинга из владения и пользования у лизингополучателя в случаях и в порядке, которые предусмотрены законодательством РФ и договором лизинга.

Следует обратить внимание на одну из особенностей лизинговых отношений. По общему правилу риск случайной гибели или случайной порчи имущества несет его собственник. В договоре финансовой аренды (лизинга) собственником арендуемого имущества остается лизингодатель. Однако при этом риск случайной гибели или случайной порчи арендованного имущества несет арендатор (лизингополучатель) с момента передачи ему арендованного имущества, если иное не предусмотрено договором финансовой аренды (статья 669 Гражданского кодекса РФ).

Исходя из сути лизинговых сделок, договор с продавцом (поставщиком) имущества заключает от своего имени лизингодатель. При этом в договоре обязательно должно быть указано, что данное имущество приобретается для передачи в лизинг19.

Однако в соответствии со статьей 10 Закона «О финансовой аренде (лизинге)» претензии к поставщику по качеству, комплектности, исправности, в связи с нарушением сроков поставки предмета лизинга может предъявить непосредственно лизингополучатель. В этом случае лизингодатель не отвечает перед лизингополучателем за выполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи, кроме случаев, когда ответственность за выбор продавца лежит на арендодателе. В этой ситуации арендатор (лизингополучатель) вправе по своему выбору предъявлять требования, вытекающие из договора купли-продажи, как непосредственно продавцу имущества, так и лизингодателю, которые несут солидарную ответственность перед ним. Естественно, договором между лизингодателем и лизингополучателем можно предусмотреть иные способы удовлетворения претензий (например, предъявлять претензии поставщику через лизингодателя). Причем, необходимо обратить внимание, что лизингодатель не имеет права самостоятельно расторгнуть договор поставки предмета лизинга без согласия лизингополучателя, даже при нарушении этого договора со стороны поставщика.

В любой из приведенных выше ситуаций ответственность за нарушение условий поставки лизингового имущества несет продавец (как по договору купли-продажи этого имущества) (статья 670 Гражданского кодекса РФ). Соответственно, арендатор (лизингополучатель) также имеет права и несет обязанности, предусмотренные гражданским законодательством для покупателя, как если бы он был стороной договора купли-продажи указанного имущества.

Предмет лизинга должен быть передан в лизинг вместе со всеми его принадлежностями и со всеми документами (техническим паспортом и другими), если иное не предусмотрено договором лизинга. Соответственно лизингополучатель должен получить имущество, являющееся предметом лизинга, в состоянии, соответствующем условиям договора лизинга и назначению данного имущества (статья 17 Закона «О финансовой аренде (лизинге)».

Лизингополучатель за свой счет осуществляет техническое обслуживание предмета лизинга и обеспечивает его сохранность, а также осуществляет капитальный и текущий ремонт предмета лизинга, если иное не предусмотрено договором лизинга. Как мы видим, данная норма законодательства является императивной, то есть в основном регулируется договором лизинга. Однако если договором обязанности обслуживания и ремонта предмета лизинга не возложены на иного субъекта лизинговых отношений, либо вообще не поименованы, обязанным выполнять эти действия является лизингополучатель.

При прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга (естественно, если договором не предусмотрена передача этого имущества в собственность лизингополучателя при окончании срока лизинга). Если лизингополучатель не возвратил предмет лизинга или возвратил его несвоевременно, лизингодатель вправе требовать внесения платежей за время просрочки. В случае если указанная плата не покрывает причин убытков, он может требовать их дополнительного возмещения. Причем, если за несвоевременный возврат предмета лизинга лизингодателю предусмотрена неустойка, убытки могут быть взысканы с лизингополучателя в полной сумме сверх неустойки, если иное не предусмотрено договором лизинга20.

Лизингополучатель может производить улучшения предмета лизинга (к примеру, его модернизацию, реконструкцию, техническое перевооружение, дооборудование и другое). При этом гражданским законодательством предусмотрено обязательное получение согласия лизингодателя на эти улучшения.

Если такое согласие получено (или изначально такие действия предусмотрены договором лизинга), то лизингополучатель после прекращения договора лизинга имеет право на возмещение стоимости произведенных им улучшений, не отделимых без вреда для предмета лизинга. Необходимо учесть, что данное положение касается только неотделимых улучшений предмета лизинга. Произведенные же лизингополучателем отделимые улучшения лизингового имущества являются его собственностью (если иное не предусмотрено договором лизинга).

В случаях, предусмотренных законодательством РФ, права на имущество, которое передается в лизинг, и (или) договор лизинга, предметом которого является данное имущество, подлежат государственной регистрации (статья 20 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»). В первую очередь это касается ситуаций, когда в лизинг передается недвижимое имущество (регистрация права собственности) или автотранспортное средство (регистрация в органах ГИБДД). В последнем случае по соглашению сторон предметы лизинга регистрируются на имя лизингодателя или лизингополучателя. О том, как это сделать сказано в приказе МВД России от 24 мая 2000 года №13/5-2516 «О регистрации транспортных средств, являющихся предметом договора лизинга»21.

Существуют также специальные требования, предъявляемые законодательством РФ к собственнику регистрируемого имущества (в части авиационной техники, судов и другого имущества). При этом такие требования могут распространяться либо на лизингодателя, либо на лизингополучателя по взаимному соглашению сторон.

Кроме того, по договору лизинга лизингодатель вправе поручить лизингополучателю регистрацию предмета лизинга на имя лизингодателя. При этом в регистрационных документах обязательно указываются сведения о собственнике и владельце (пользователе) имущества. В случае расторжения договора и изъятия лизингодателем предмета лизинга по заявлению последнего государственные органы, осуществившие регистрацию, обязаны аннулировать запись о владельце (пользователе).

Предмет лизинга может быть застрахован от рисков утраты (гибели), недостачи или повреждения с момента поставки имущества продавцом до момента окончания срока действия договора лизинга, если иное не предусмотрено договором. Стороны, выступающие в качестве страхователя и выгодоприобретателя, а также период страхования предмета лизинга определяются договором лизинга (статья 21 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»). Страхование предпринимательских (финансовых) рисков осуществляется по соглашению сторон договора лизинга и при проведении лизинговых сделок не обязательно. Лизингополучатель вправе застраховать риск своей ответственности за нарушение договора лизинга в пользу лизингодателя.

На предмет лизинга не может быть обращено взыскание третьего лица по обязательствам лизингополучателя, в том числе в случаях, если предмет лизинга зарегистрирован на имя лизингополучателя (статья 23 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»). Это связано с тем, что имущество, переданное в лизинг, остается в собственности лизингодателя, независимо от того, на чьем балансе оно находится22.

В то же время взыскания третьих лиц могут быть обращены на имущество лизингодателя (в том числе и на имущество, переданное им в лизинг). Однако такие взыскания относятся только к данному объекту права собственности лизингодателя в отношении предмета лизинга. К приобретателю прав лизингодателя в отношении предмета лизинга в результате удовлетворения взыскания в обязательном порядке переходят не только права, но и обязательства лизингодателя, определенные в договоре лизинга. Это означает, что новый собственник лизингового имущества не имеет права расторгнуть по своему желанию договор с лизингополучателем. То есть, в результате он сам становится арендодателем (лизингодателем) этого имущества (переход как прав на предмет лизинга, так и обязанностей по лизинговому договору).

В целях контроля над использованием, сохранностью и обслуживанием предмета лизинга, лизингодатель имеет право осуществлять инспектирование соблюдения лизингополучателем условий договора лизинга и других сопутствующих договоров (статья 37 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»). Цели и порядок такого инспектирования оговариваются в договоре лизинга и других сопутствующих договорах между их участниками. При этом лизингополучатель не может воспрепятствовать подобного рода проверке (если, конечно, договором лизинга не предусмотрены иные условия контроля). Лизингополучатель обязан обеспечить лизингодателю беспрепятственный доступ не только к техническим документам и предмету лизинга, но и, в необходимых случаях, — к финансовым документам.

Однако следует обратить внимание, что такого рода финансовый контроль за деятельностью лизингополучателя может иметь место исключительно в той части финансовой документации, которая непосредственно относится к предмету лизинга, а также за формированием финансовых результатов деятельности лизингополучателя и выполнением им своих обязательств по договору лизинга (статья 38 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»). Цель и порядок финансового контроля также предусматриваются договором лизинга. В рамках этого финансового контроля лизингодатель имеет право направлять лизингополучателю в письменной форме запросы о представлении информации, необходимой для осуществления финансового контроля, а лизингополучатель обязан удовлетворять такие запросы23.

Лизингодатель может уступить третьему лицу полностью или частично свои права по договору лизинга (статья 18 Закона «О финансовой аренде (лизинге)»). При этом он обязан предупредить лизингополучателя о всех правах третьих лиц на предмет лизинга.

1.3 Существенные условия договора лизинга

Согласно ГК, существенными признаются такие условия договора, по которым стороны должны достигнуть соглашения, чтобы договор считался заключенным.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законодательстве как существенные для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Перечень существенных условий договора лизинга закреплен законодательно — в пункте 2 Положения о лизинге. К ним относятся:

1. объект лизинга, в том числе его наименование, количественные и качественные характеристики объекта.

2. контрактная стоимость объекта лизинга.

Обычно условия об объекте лизинга, его характеристиках и стоимости указываются в соответствующем приложении к договору. Это удобно с практической точки зрения и позволяет не перегружать текст договора24.

Здесь следует отметить, что Положение № 187/110/96/18 предусматривает, что стороны должны установить в договоре лизинга и амортизируемую за срок договора стоимость объекта лизинга. При этом за срок действия договора амортизация начисляется в сумме, не превышающей разницу между контрактной стоимостью объекта лизинга и его выкупной (остаточной) стоимостью, определяемой условиями договора.

3. обязательства сторон по уплате налоговых и неналоговых платежей в бюджет и государственные внебюджетные фонды, связанных с объектом лизинга.

Это условие может и не присутствовать в договоре, поскольку его отсутствие не освободит стороны от уплаты необходимых налогов и неналоговых платежей. Однако, поскольку законодательство называет данное условие одним из существенных условий договора лизинга, можно закрепить его в самом общем виде.

4. цена договора лизинга.

В договоре лизинга должно присутствовать условие о цене договора лизинга. Положение о лизинге (п.4) предусматривает два варианта ее установления:

1) исходя из суммы инвестиционных расходов лизингодателя, связанных с исполнением данного договора, и суммы его вознаграждения (дохода);

2) исходя из совокупности лизинговых платежей и выкупной стоимости, если по условиям договора предусмотрен выкуп объекта лизинга.

5. размеры, способы и периодичность уплаты лизинговых платежей.

Размер лизинговых платежей зависит от состава лизинговых платежей и периодичности их уплаты.

Состав лизинговых платежей — категория скорее экономическая, нежели правовая, поэтому однозначный их состав в законодательстве не определен. Лизинговые платежи могут включать в себя стоимость амортизации предмета лизинга (если начисление амортизации возложено по договору на лизингодателя), плату за привлеченные кредитные ресурсы на реализацию лизинговой сделки, лизинговую маржу и рисковую премию, а также иные платежи. В случае регистрации и/или страхования объекта лизинга лизингодателем соответствующие суммы также включаются в состав лизинговых платежей согласно условиям договора25.

Периодичность уплаты лизинговых платежей устанавливается сторонами в договоре по их соглашению и может быть любой (один раз в месяц, квартал, полугодие, год).

Способ уплаты лизинговых платежей также выбирается сторонами при заключении договора.

6. сведения об условиях поставки (продажи) объекта лизинга и ответственности поставщика (продавца).

Данное условие необходимо в договоре лизинга по той причине, что, с одной стороны, лизингополучатель не является стороной договора купли-продажи (или поставки), который заключается между лизингодателем и продавцом (поставщиком) объекта лизинга, а, с другой стороны, продавец (поставщик) обязан осуществить поставку объекта лизинга именно лизингополучателю. В случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения своих обязанностей продавцом (поставщиком) лизингополучатель имеет право предъявлять ему соответствующие претензии и продавец (поставщик) несет ответственность перед лизингополучателем.

Продавец (поставщик) объекта лизинга может быть как резидентом, так и нерезидентом.

7. обстоятельства передачи лизингополучателю объекта лизинга во временное владение и пользование, а также возврата данного объекта лизингодателю, включая его досрочное изъятие.

8. срок действия договора лизинга, исчисляемый с момента фактической передачи лизингодателем лизингополучателю объекта лизинга.

9. права и ответственность сторон за невыполнение своих обязательств по договору лизинга.

В данный пункт уместно было бы включить также указание на обязанности сторон договора лизинга.

Кроме того, следует отметить, что принадлежность основной массы обязанностей — лизингодателю или лизингополучателю — четко расписана в законодательстве. Однако существует несколько альтернативных обязанностей, которые могут быть возложены на ту ли иную сторону договора лизинга в зависимости от их договоренности.

10. условия эксплуатации и технического обслуживания объекта лизинга.

Эти условия могут быть изложены не в самом договоре, а прилагаться к нему в виде отдельного документа, на который делается ссылка из текста договора и который является неотъемлемой частью договора лизинга.

По соглашению сторон в договор лизинга могут быть включены и другие условия, предусматривающие в том числе:

11. права и обязанности сторон в отношении объекта лизинга, включая право выкупа.

В данном пункте, кроме права выкупа, может предусматриваться, в частности, право лизингополучателя на передачу объекта лизинга в сублизинг.

12. право собственности на произведенные улучшения объекта лизинга.

Если права лизингополучателя на произведенные им улучшения объекта лизинга в договоре не регламентированы, то действуют общие правила на этот счет, закрепленные в статье 594 ГК.

13. сведения о страховании объекта лизинга и рисков сделки.

14. сведения о залоге по сделке, задатке, гарантиях и других способах обеспечения и исполнения обязательств.

15. форс-мажорные обстоятельства.

Таким образом, именно договор является ключевым регулятором правоотношений между сторонами лизинговой сделки. И от того, насколько профессионально и грамотно будет составлен этот документ, зависит успех или неуспех мероприятия по приобретению имущества в лизинг.

Существенные условия договора лизинга сформулированы следующим образом: в договоре лизинга должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче лизингополучателю в качестве предмета лизинга. При отсутствии этих данных в договоре лизинга условие о предмете, подлежащем передаче в лизинг, считается не согласованным сторонами, а договор лизинга не считается заключенным (п.3 ст.15 Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О лизинге»»).

Содержание договора лизинга, как уже было сказано, отличается от содержания обычного договора аренды с точки зрения, прежде всего обязанностей лизингодателя. В частности, лизингодатель обязан:

1) приобрести в свою собственность избранное лизингополучателем имущество у указанного им же продавца на основании договора купли-продажи. По сути, договор лизинга в этом случае в качестве своего компонента содержит основные условия договора купли-продажи. Лизингодатель, приобретая имущество для лизингополучателя, должен уведомить продавца о том, что имущество предназначено для передачи его в лизинг определенному лицу (ст.667 ГК), и соответственно назвать это лицо. Договором может быть предусмотрено, что выбор имущества и его продавца производятся лизингодателем. В этом случае он также заключает договор купли-продажи. В соответствии с п.5 ст.15 Закона о лизинге лизингодатель, если он имеет право выбора продавца, может заранее приобрести лизинговое имущество с тем, чтобы оно было впоследствии передано лизингополучателю. Договор купли — продажи относится к числу обязательных (п.3 ст.15 Закона). Лизинговая операция без его заключения осуществлена быть не может;

2) обеспечить передачу предмета лизинга лизингополучателю в состоянии, соответствующем условиям договора и назначению имущества. Если иное не предусмотрено договором лизинга, имущество, являющееся предметом этого договора, передается продавцом непосредственно лизингополучателю в месте нахождения последнего (п.1 ст.668 ГК РФ). Продавец осуществляет такую передачу в соответствии с заключенным им договором купли-продажи, что превращает последний в договор в пользу третьего лица — лизингополучателя, который имеет право потребовать от продавца исполнения возложенных на него обязанностей. Впрочем, лизинговый договор может предусматривать правило о том, что вещь в лизинг будет передавать не продавец, а лизингодатель. Тогда договор купли-продажи будет обычным.

Помимо основных обязанностей лизингодателя договор может включать также дополнительные. В п.4 ст.7 Закона о лизинге они названы «дополнительными услугами (работами)» со стороны лизингодателя. Под ними понимаются услуги (работы) любого рода, оказываемые лизингодателем как до начала пользования, так и в процессе пользования предметом лизинга лизингополучателем26.

Перечень, объем, и стоимость этих услуг должны быть указаны в договоре лизинга. Включая в договор лизинга «дополнительные услуги», стороны превращают его в смешанный договор в смысле п.3 ст.421 ГК. Договоры лизинга, которые включают в себя весь комплекс необходимых для эксплуатации предмета лизинга «дополнительных» услуг, оказываемых лизингодателем, называют договорами полного или «мокрого» лизинга (wet leasing). Соответственно договоры без «дополнительных услуг» называют чистым лизингом (net leasing) 27.

Помимо «дополнительных услуг», входящих в состав договора лизинга, Закон о лизинге упоминает об отдельных договорах, заключаемых лизингодателем, — обязательных и сопутствующих (п.3 ст.15). К обязательным отнесен например, договор купли-продажи. К сопутствующим — кредитный договор, договор залога, поручительства, страхования и другие.

Эти договоры составляют элемент лизинговой операции, но не включаются в договор лизинга, существуя отдельно.

Поскольку лизингодатель, по общему правилу, сам имущество в лизинг не предоставляет, не выбирает, кто будет продавцом и какое имущество должно быть приобретено, его ответственность по договору лизинга является менее строгой, чем в рамках обычного договора аренды. Если иное не предусмотрено договором финансовой аренды, лизингодатель не несет ответственности перед лизингополучателем за выполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи, кроме случаев, когда ответственность за выбор продавца лежит на лизингодателе. В частности, лизингодатель, по общему правилу, не отвечает за недостатки переданного в лизинг имущества. Однако если выбор продавца был произведен лизингодателем, лизингополучатель вправе по своему выбору предъявить требования, вытекающие из договора купли-продажи, как непосредственно продавцу имущества, так и лизингодателю, которые несут солидарную ответственность (п.2 гг.670 ГК).

Все обычные обязанности арендатора сохраняются и по договору лизинга, хотя иногда и в измененном виде. Так, особенность исполнения обязанности лизингополучателя уплачивать лизинговые платежи (п.6 ст.15 Закона) состоит в их сложной структуре: они включают в себя одновременно и возмещение затрат лизингодателя, и его вознаграждение.

В статье 15 Закона определяется содержание договора лизинга. В комментариях к ст.4 отмечалось, что, согласно Закону, субъектами лизинга являются лизингодатель, лизингополучатель и поставщик (продавец). Однако для того чтобы лизинговая операция состоялась, усилий этих участников явно недостаточно. Необходимо привлечение к сделке и других субъектов — кредиторов, гарантов, страховщиков. В п.3 ст.15 определено, что кроме договора лизинга имеется еще несколько договоров, на основе которых оформляется лизинговая сделка. Так, договор купли-продажи имущества относится к обязательному договору, заключаемому между субъектами лизинга. К сопутствующим относятся договоры о привлечении денежных средств, договор залога, договор гарантии, договор поручительства и др. Эти договоры в соответствии с Законом также заключаются между субъектами лизинга.

В результате возникла коллизия между ст.4 и 15 Закона. Если руководствоваться нормой ст.15, то к субъектам лизинга следует отнести также кредиторов, гарантов, страховщиков, участвующих в лизинговых операциях. В п.4 ст.15 установлено, что договор лизинга должен содержать следующие существенные положения:

точное описание предмета лизинга;

объем передаваемых прав собственности;

наименование места и указание порядка передачи предмета лизинга;

указание срока действия договора лизинга;

порядок балансового учета предмета лизинга;

порядок содержания и ремонта предмета лизинга;

перечень дополнительных услуг, предоставленных лизингодателем на основании

договора комплексного лизинга;

указание общей суммы договора лизинга и размера вознаграждения лизингодателя;

порядок расчетов (график платежей);

определение обязанности лизингодателя или лизингополучателя застраховать

предмет лизинга от связанных с договором лизинга рисков, если иное не предусмотрено договором.

Как показывает практика, в конкретных договорах лизинга применяются не все перечисленные выше существенные положения, поскольку они не всегда нужны. Вот почему необходимо предостеречь договаривающиеся стороны относительно того, что Закон не допускает каких-либо изъятий из этого перечня, так как если хотя бы одно из условий не будет включено в договор лизинга, то сделка может быть не признана лизинговой со всеми вытекающими последствиями, прежде всего в области налогообложения. Вместе с тем в перечень существенных положений договора лизинга не включен ряд наиболее значимых норм, например санкции за неуплату или несвоевременную уплату лизинговых платежей. Этот аспект взаимоотношений сторон следует обязательно урегулировать в договоре лизинга. Ничего не сказано в Законе и о возможности соглашения сторон относительно применения порядка ускоренной амортизации лизингового имущества28.

Очень важной для дальнейшего развития российской лизинговой индустрии является норма, сформулированная в п.5 ст.15 Закона, согласно которой в случае осуществления финансового или смешанного лизинга в обязанность лизингодателя входит: «приобрести у определенного продавца (поставщика) в собственность определенное имущество для его передачи за определенную плату или передать ранее приобретенное имущество на определенный срок, на определенных условиях в качестве предмета лизинга лизингополучателю».

Как видно, в ГК РФ акцент сделан на покупку имущества, указанного арендатором.

В Законе это обязательное условие опущено. Кроме того, в соответствии со ст.667 ГК РФ арендодатель, приобретая имущество для арендатора, должен уведомить продавца о том, что имущество предназначено для передачи его в аренду определенному лицу. Таким образом, Закон предусматривает возможность предоставлять в лизинг ранее приобретенное лизинговой компанией имущество либо имущество, изготовленное непосредственно самим лизингодателем. Это означает, что Закон открывает возможность для формирования вторичного рынка лизинговых услуг. Для большинства российских лизинговых компаний и для лизингополучателей может существенно расшириться сфера применения лизинга путем вовлечения в хозяйственный оборот различных видов имущества, уже бывшего ранее в употреблении, в том числе и в рамках договоров лизинга. Это также позволит лизинговым компаниям более гибко применять схемы гарантийного обеспечения лизинговых сделок и в случае невыполнения обязательств по возврату лизинговых платежей активнее изымать оборудование и вторично передавать его в лизинг. В результате многие виды оборудования станут более ликвидными или по-настоящему лизингуемыми29.

Это позволяет также снизить цену на некоторые виды оборудования, предназначенные, прежде всего для малого бизнеса. Дело в том, что лизингодатели, специализирующиеся в области лизинга для малого предпринимательства, смогут, зная конъюнктуру рынка, приобретать мини-заводы по переработке мясных, молочных продуктов, фотолаборатории, химчистки и т.п. партиями, получая при этом скидки с цены или товарные кредиты в большем объеме. Однако все эти действительно очень выигрышные преимущества, предоставляемые Законом, удастся реализовать только в том случае, если будут внесены необходимые изменения в Гражданский кодекс РФ. Кроме того, следует учитывать, что, согласно подпункту «а» п.1 ст.1 Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге, арендодатель «заключает по указанию другой стороны (арендатора) контракт (поставку) с третьей стороной (поставщиком), в соответствии с которым закупает оборудование, имущество или инструментарий на условиях, утвержденных арендатором». Следовательно, если в рамках сделки международного лизинга предусматривается использовать уже имеющееся у лизингодателя оборудование, то эта сделка не подпадает под действие Конвенции УНИДРУА, так как она ей противоречит30. Закон определяет наиболее важные обязанности лизингополучателя по договору лизинга. Они заключаются в следующем:

принять предмет лизинга в порядке, предусмотренном указанным договором лизинга;

возместить лизингодателю его инвестиционные затраты и выплатить ему вознаграждение;

по окончании срока действия договора лизинга возвратить предмет лизинга, если иное не предусмотрено указанным договором лизинга, или приобрести предмет лизинга в собственность на основании договора купли-продажи;

выполнить другие обязательства, вытекающие из содержания договора лизинга. В п.7 ст.15 получила развитие тема бесспорного изъятия имущества. Понимая, что обойти решение суда по поводу изъятия имущества, переданного в лизинг, будет крайне сложно, несмотря на нормы, установленные в ст.13, законодатель предусматривает, что «в договоре лизинга в обязательном порядке должны быть оговорены обстоятельства, которые стороны считают бесспорным и очевидным нарушением обязательств и которые ведут к прекращению действия договора лизинга и имущественному расчету, а также процедура изъятия (возврата) предмета лизинга». Закрепление в договоре лизинга процедуры изъятия имущества должно быть подкреплено еще и санкциями за нарушение этой процедуры. Как свидетельствует практика, лизинговые компании и лизингополучатели не возражают против указания в договоре лизинга права лизингополучателя продлить срок лизинга с сохранением или изменением условий договора. Такой порядок установлен в п.8 ст.15. Теперь операции так называемого возобновляемого (револьверного) лизинга получили законодательное обоснование.

Если за несвоевременный возврат предмета лизинга установлена неустойка, то убытки могут быть взысканы с лизингополучателя в полной сумме сверх неустойки, если иное не предусмотрено договором лизинга (п.8 ст.17 Закона). Эта неустойка по общему правилу является штрафной. Важной обязанностью лизингополучателя является беспрепятственный допуск лизингодателя к предмету лизинга и финансовой информации с целью осуществления им инспектирования и контроля (ст.37 и 38 Закона).

Лизингодатель соответственно имеет право инспектирования и контроля за соблюдением условий договора лизинга и сопутствующих договоров с правом доступа к финансовым документам, назначения аудиторских проверок, затребования информации и т.п. Лизингополучатель должен создавать все условия, необходимые для осуществления данного права. Цели и порядок осуществления инспектирования и контроля должны быть оговорены в договоре лизинга и сопутствующих договорах.

Договор лизинга может предусматривать обязанность лизингополучателя приобрести предмет лизинга в свою собственность на основании договора купли — продажи. В этом случае лизингодатель имеет право требовать выкупа предмета лизинга. Разумеется, приобретение предмета лизинга в собственность может быть и правом лизингополучателя. Тогда уже продать предмет лизинга должен будет лизингодатель. Условия будущей продажи могут устанавливаться по соглашению сторон31.

В дополнение к этим обязанностям на лизингополучателя возлагается риск случайной гибели или порчи арендованного имущества (ст.669 ГК и п.1 ст.22 Закона о лизинге). Этот риск переходит на лизингополучателя в момент передачи ему предмета лизинга, если иное не предусмотрено договором. Таким образом, в период действия договора лизинга лизингодатель, являясь собственником лизингового имущества, риска его случайной гибели или порчи не несет, что еще более повышает обеспеченность сделанных им вложений. Это очень важное отличие лизинга от обычной аренды, при которой риск всегда несет арендодатель. Впрочем, указанное правило о риске может быть изменено договором лизинга, и тогда лизингополучатель может принять на себя риск и до передачи ему имущества либо вовсе не нести риска, оставив его на лизингодателе.

От риска случайной гибели или порчи предмета лизинга следует отличать риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи предмета лизинга и связанные с этим убытки (п.2 ст.22 Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О лизинге»») и риск ошибки при выборе предмета лизинга (п.3 ст.22 Закона о лизинге). Эти риски несет та сторона, которая выбрала продавца или предмет лизинга, если иное не предусмотрено договором.

Поскольку договор лизинга тесно связан с договором купли-продажи, в соответствии с которым предмет лизинга передается лизингополучателю, последнему ГК предоставляет определенные права в отношении продавца (ст.670 ГК). Лизингополучатель вправе предъявлять непосредственно продавцу предмета лизинга требования, вытекающие из договора купли-продажи, заключенного между продавцом и лизингодателем, в частности в отношении качества и комплектности имущества, сроков его передачи и в других случаях ненадлежащего исполнения договора продавцом (п.4 ст.10 Закона о лизинге). При этом лизингополучатель имеет права и несет обязанности, предусмотренные для покупателя, кроме обязанности оплатить приобретенное имущество, как если бы он был стороной договора купли-продажи указанного имущества. Однако лизингополучатель не может расторгнуть договор купли-продажи с продавцом без согласия лизингодателя. В противном случае права лизингодателя как собственника имущества по договору лизинга стали бы менее прочными и обеспеченными32.

В отношениях с продавцом лизингополучатель и лизингодатель выступают как солидарные кредиторы. В тоже время лизингодатель и продавец становятся солидарными должниками лизингополучателя, если договор купли-продажи не договор купли-продажи не исполнен или исполнен ненадлежащим образом, а продавца выбирал лизингодатель.

В статье 16 определены обязательные признаки и условия договора лизинга. Предусмотрено (в п.1), что «договор квалифицируется как договор лизинга, если он содержит указания на наличие инвестирования денежных средств в предмет лизинга и на наличие передачи предмета лизинга лизингополучателю. При осуществлении международного финансового лизинга договор лизинга должен содержать ссылку на договор купли-продажи, в соответствии с которым передача предмета лизинга лизингополучателю должна производиться не позднее чем через шесть месяцев с момента пересечения предметом лизинга таможенной границы Российской Федерации, за исключением случаев транспортировки предмета лизинга по территории Российской Федерации в течение срока, превышающего шесть месяцев». Согласно первому абзацу этого пункта, определены обязательные признаки для договоров, заключенных по внутреннему лизингу. Здесь нет никаких указаний на обязательность участия в лизинге трех сторон. Если руководствоваться данной нормой, то лизингодатель может быть одновременно и производителем оборудования. Следовательно, допускается возможность применения иногда практикуемого за рубежом так называемого прямого лизинга, в котором участвуют только две стороны. Следует отметить, что предусмотренная в настоящей главе норма классификации договора лизинга является самой упрощенной по сравнению с порядками, регулирующими лизинговые операции в США, Японии, Германии, Великобритании, во Франции, в Голландии. В этих странах предусмотрены определенные ограничения по срокам лизинга, платежам, условиям выкупа имущества, амортизации, сфере применения лизингового имущества, адресности рисков и вознаграждения от владения и пользования имуществом. В Законе, так же как и в нормативных актах ряда стран, закреплены условия осуществления лизинговой деятельности. Вместе с тем если руководствоваться настоящей редакцией ст.16, то у договаривающихся сторон может сложиться мнение, что нормы, изложенные в других статьях Закона, не являются определяющими. Это не так. Налоговые органы однозначно отнесутся к определению лизинга в соответствии с теми положениями Закона, в которых говорится о том, что должен содержать договор лизинга, каковы обязанности сторон, сроки амортизации и т.д.33.

Второй абзац п.1 ст.16 посвящен сделкам по международному лизингу. Здесь, в отличие от сделок по внутреннему лизингу, уже не допускается, по существу, возможность выступать в одном лице лизингодателю и производителю оборудования. Необходима ссылка на договор купли-продажи. Другое ограничение касается передачи лизингового имущества лизингополучателю в течение шестимесячного срока после пересечения таможенной границы. По-видимому, эта норма введена для того, чтобы поставить заслон возможным злоупотреблениям, связанным с применением таможенного режима временного ввоза. В связи с вышеизложенным нуждается в существенном уточнении требование (в п.2 ст.16), согласно которому несоблюдение условий, определенных в п.1, не позволяет классифицировать договор как договор лизинга и такой договор не подлежит регулированию Законом «О лизинге»34.

В статье 17 установлен порядок предоставления во временное владение и пользование предмета договора лизинга, его обслуживания и возврата. Некоторые специалисты полагают, что нецелесообразно было вводить в Закон пространный и излишний перечень обязательных положений договоров лизинга. Российский Закон должен быть сводом правил, регулирующих лизинговую деятельность, а также выполнять определенную просветительскую функцию для пользователей. Итак, в ст.17 определено, что «лизингодатель обязан предоставить лизингополучателю имущество, являющееся предметом лизинга, в состоянии, соответствующем условиям договора лизинга и назначению данного имущества. Предмет лизинга передается в лизинг вместе со всеми его принадлежностями и со всеми документами (техническим паспортом и др.), если иное не предусмотрено договором лизинга.

Гарантийное обслуживание предмета лизинга может осуществляться продавцом (поставщиком), если это предусмотрено договором купли-продажи». Исходя из логики норм, содержащихся в п.5 ст.15 и в п.1 ст.16, было бы верным добавить в п.3 настоящей статьи и отражать, при необходимости, в договорах лизинга, что гарантийное обслуживание предмета лизинга может осуществляться и лизингодателем. Далее в ст.17 указано, что лизингополучатель за свой счет осуществляет техническое обслуживание предмета лизинга, его промежуточный и текущий ремонт, если иное не предусмотрено договором лизинга. Капитальный ремонт имущества, являющегося предметом лизинга, осуществляется лизингодателем, если иное не предусмотрено договором лизинга.

Эти нормы Закона почти полностью согласуются с нормами Гражданского кодекса РФ, за исключением так называемого среднего ремонта. В ст.616 ГК РФ, регулирующей обязанности сторон по содержанию арендованного имущества, этого понятия нет. Правильным было бы в данном случае достичь взаимного соответствия Закона и ГК РФ. В п.6 ст.17 сказано, что «при прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга». Формулировка Закона отличается буквально на одно слово от нормы, предусмотренной в ст.622 ГК РФ, где говорится не о состоянии имущества, а о его износе. Износ имущества определяется в соответствии с нормами амортизации. При лизинге может применяться ускоренная втрое амортизация. В договоре лизинга необходимо закрепить четкие количественные критерии для оценки имущества, которое может быть возвращено лизингодателю. Пункты 7 и 8 повторяют положения ст.622 ГК РФ: «Если лизингополучатель не возвратил предмет лизинга или возвратил его несвоевременно, лизингодатель вправе требовать внесения платежей за время просрочки. В случае если указанная плата не покрывает причиненных лизингодателю убытков, он может требовать их возмещения. В случае если за несвоевременный возврат предмета лизинга лизингодателю предусмотрена неустойка, убытки могут быть взысканы с лизингополучателя в полной сумме сверх неустойки, если иное не предусмотрено договором лизинга». Законодатель не стал уточнять, каким образом должен вестись расчет платежей, которые необходимо будет внести. По-видимому, это оставляется на усмотрение сторон при закреплении согласованного ими порядка в договоре лизинга. Пункты 9, 10, 11 почти полностью повторяют положения ст.623 ГК РФ, регулирующей улучшение арендованного имущества. В Законе предусмотрено, что «произведенные лизингополучателем отделимые улучшения предмета лизинга являются его собственностью, если иное не предусмотрено договором лизинга. В случае если лизингополучатель с согласия в письменной форме лизингодателя произвел за счет собственных средств улучшения предмета лизинга, неотделимые без вреда для предмета лизинга, лизингополучатель имеет право после прекращения договора лизинга на возмещение стоимости таких улучшений, если иное не предусмотрено договором лизинга.

В случае если лизингополучатель без согласия в письменной форме лизингодателя произвел за счет собственных средств улучшения предмета лизинга, неотделимые без вреда для предмета лизинга, лизингополучатель не имеет права после прекращения договора лизинга на возмещение стоимости этих улучшений».

Глава 2. Проблемы заключения, исполнения и расторжения договора лизинга

2.1 Проблемы заключения договора лизинга

Развитие лизинговых отношений в РФ приводит к настоятельной потребности в совершенствовании системы правового регулирования этого вида деятельности. В частности, требуют разрешения ряд проблем договорно-правового и нормативно-правового регулирования лизинговых операций, которые имеют как теоретическое, так и практическое значение35.

Рассматривая договорно-правовое регулирование лизинговых операций, представляется необходимым выделить две наиболее важные проблемы: о юридической конструкции договора лизинга и его месте в системе гражданско-правовых договоров. Дело в том, что в литературе высказывались на этот счет различные точки зрения, из которых в настоящее время трудно назвать какую-либо преобладающей. Мнения здесь разделились, по меньшей мере, на две группы: одна считает, что договор лизинга есть усложненная конструкция договора аренды и является видом аренды; другая, — что договор лизинга должен занимать самостоятельное место в системе договорных обязательств.

Большинство авторов, считающих договор лизинга разновидностью договора аренды, обосновывают свою позицию в том числе и тем, что договор купли-продажи, заключенный между лизингодателем и продавцом, имеет элементы договора в пользу третьего лица36.

Вместе с тем, существует и противоположная позиция, основанная на том, что договор лизинга является самостоятельным договорным типом. Кроме того, многие из тех, кто считает лизинг отдельным гражданско-правовым институтом, рассматривают его в качестве трехсторонней сделки37.

Думается, что отношения, возникающие в связи с осуществлением лизинговых операций, регулируются комплексом взаимосвязанных договоров: договором лизинга, договором купли-продажи и иными договорами, необходимыми в каждом конкретном случае. При этом, необходимо различать лизинг и договор лизинга, что далеко не всегда прослеживается у отдельных авторов. Речь должна идти о лизинге как деятельности, регулируемой, как минимум, двумя договорами.

Рассматривая указанные позиции, нельзя не отметить и того, что по различным вопросам лизинга в литературе встречаются такие точки зрения, которые изначально представляются сомнительными38.

Так, например, идея о том, что в договоре лизинга выступают две стороны, но в отношения вступает третья сторона — продавец, без которого такой договор просто невозможен, не вписывается ни в положения действующего законодательства, ни в одну из теорий о договоре лизинга и, собственно, противоречит сама себе. Такое высказывание как: «Помимо норм ГК РФ о договоре лизинга, институт лизинга включает в себя нормы иной правовой природы (налогового законодательства, учета и отчетности и т.д.)» спорно с точки зрения понимания системы права и законодательства России.

Нельзя не привести и «чистый цивилистический взгляд», согласно которому «в договоре аренды для арендатора не имеет значения то, каким образом арендуемое имущество (предмет лизинга) оказалось в собственности арендодателя», а также предлагается «поместить в главу ГК о купле-продаже параграф о финансовой купле-продаже (лизинге)». Указанная «новая концепция» вряд ли в достаточной степени является обоснованной.

Сама по себе дискуссия о правовой природе договора лизинга и взаимосвязанных с ним договорах крайне важна. Она должна помочь выработать наиболее оптимальный подход по квалификации договорных отношений и сформулировать предложения законодателю. В связи с этим, необоснованным, является следующий вывод: «Между тем, квалификация договора в качестве договора лизинга нужна именно для целей гл.25 Налогового кодекса Российской Федерации, тогда как в большинстве случаев безразлично, будет ли договор лизинговым с точки зрения гражданского законодательства»39.

Можно ли считать отношения, возникающие при осуществлении лизинговой деятельности, разновидностью арендных отношений с точки зрения их договорного регулирования и относить договор лизинга к разновидности договора аренды.

В этом аспекте следует рассмотреть позиции, высказанные в литературе. Так, например, В.В. Витрянский считает договор лизинга разновидностью договора аренды, как это и закреплено в Гражданском Кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ), возражая против обособления договора лизинга со следующей аргументацией:

1) признание законодателем подобной точки зрения потребует внесения соответствующих изменений в ГК РФ, в связи с чем произойдет дублирование норм;

2) договор лизинга не является трехсторонней сделкой, а договор купли-продажи есть договор в пользу третьего лица;

3) отличие лизинга от аренды заключается лишь в том, что «лизингодатель должен еще приобрести такое имущество у продавца в собственность в соответствии с указаниями лизингополучателя, а затем передать его в аренду последнему». Указанные обстоятельства, есть основания для выделения лизинга в отдельный вид аренды, но не для признания его самостоятельным. Данная позиция имеет поддержку среди ряда других ученых. Рассмотрим подробнее названные выше аргументы.

Дублирования норм можно избежать. Целесообразно в этом случае обдумать необходимость подробного регулирования лизинга в ГК РФ при наличии специального закона.

Следует поддержать критику, высказанную В.В. Витрянским, в адрес отдельных авторов, относительно идеи о трехстороннем характере договора лизинга. Однако, возражения здесь, надо строить исходя не из «сущности обязательства», а исходя из существа и системы отношений, возникающих между всеми их участниками.

Если предположить, что договор лизинга является трехсторонним, то как же быть с этапами лизинговой операции, которая может быть в зависимости от конкретных условий построена совершенно по-разному. В случае возвратного лизинга третьей стороны нет вообще. При обычном же классическом лизинге продавец может быть еще неизвестен на момент заключения договора лизинга, либо продавцов может быть, например, несколько. Возможны и иные варианты. Таким образом, представляется, что исходя из содержания отношений, возникающих при осуществлении лизинговых операций, договор лизинга является двухсторонним, продавец же является участником отношений, возникающих в связи с заключением договора купли-продажи между лизингодателем и продавцом. Нельзя согласиться с мнением некоторых исследователей, которые характеризуют договор купли продажи в качестве договора в пользу третьего лица40.

Договор в пользу третьего лица конструктивно построен совершенно иначе, чем договор купли-продажи в лизинговых отношениях. В данном случае имущество по договору купли-продажи становится собственностью лизингодателя, а не лизингополучателя. Сам по себе договор купли-продажи, таким образом, заключается в пользу лизингодателя, передается же имущество лизингополучателю, что происходит уже не в связи с договором купли-продажи, а на основании договора лизинга.

Высказанная в литературе точка зрения о существовании различий между договорами аренды и лизинга «лишь в предмете», является спорной. Полагаю, что говорить здесь надо об отношениях, возникающих между сторонами. Рассматривать следует не договоры аренды и лизинга и их предметы, а арендные и лизинговые правоотношения и соответствующий им предмет правового регулирования. Указанные правоотношения различаются. При аренде предмет договора и предмет правового регулирования арендных отношений совпадают, чего нельзя сказать о лизинге, где предмет правового регулирования лизинговых отношений шире предмета договора лизинга. Договор лизинга имеет один субъектный состав, а лизинговые правоотношения — другой. Таким образом, между лизингом и арендой, как правоотношениями, так и договорами существуют принципиальные различия, позволяющие говорить о лизинге как о самостоятельном институте. Основанием для разграничения аренды и лизинга может служить и различие в правовых целях, наличие в составе лизинговых правоотношений, как особенности последних, организационно-правовых отношений41.

Лизинговые отношения подлежат обособленному и специальному правовому регулированию. Обособленность заключается в том, что лизинг должен быть представлен в ГК РФ как самостоятельный гражданско-правовой институт, отличный от института аренды.

При этом представляется нецелесообразным подробное регулирование лизинга только ГК РФ. Последний, закрепив лизинг в качестве самостоятельного гражданско-правового института должен предоставить это специальному федеральному закону, который позволит, особенно в условиях становления и развития лизинга в России, более гибко и детально регулировать отношения, оперативно реагируя на возможные конфликты и коллизии.

Таким образом, важным является и глубокое осмысление системы нормативно-правового регулирования лизинга, по поводу которого также существуют различные взгляды. В этой связи, в целях законодательного обеспечения соответствующих отношений, нужен поиск оптимального решения, которое позволит вывести правовое регулирование лизинговых операций на качественно новый уровень42.

Одной из проблем нормативно-правового регулирования лизинговых операций является вопрос о необходимости Федерального закона «О финансовой аренде (лизинге)». Именно так, поскольку этому уделено немало внимания в литературе.

С.И. Истомин делает вывод об отсутствии необходимости существования специального закона о лизинге, с одной стороны, и о необходимости принятия особого закона «О государственной поддержке участников лизинговых операций», с другой. Такой вывод основывается на том, что нормы ГК РФ и Конвенции УНИДРУА «в достаточной мере определяют существенные права и обязанности сторон», ГК РФ не предусматривает принятие закона, большинство норм первоначальной редакции закона противоречило ГК РФ, а действующая редакция не содержит необходимых правил, дополняющих его43.Е. Кабатова считает идею разработки отдельного законодательного акта, посвященному лизингу, спорной: «Работа над специальным актом о лизинге продемонстрировала, что на этом пути вряд ли будут достигнуты необходимые результаты, поэтому следовало бы разработать и внести изменения в соответствующие разделы ГК РФ»44. С.А. Громов высказал мнение о том, что «ввиду центрального положения ГК РФ в системе регулирования гражданских правоотношений, изменение законодательства о лизинге следовало бы свести к внесению необходимых рекомендаций в параграфе 6 главы 34 ГК РФ и отмене закона о лизинге, большая часть гражданско-правовых отношений которого дублирует параграф 1 главы 34 ГК РФ (с одновременным внесением необходимых изменений в имеющие публично-правовую природу Налоговый кодекс РФ, Таможенный кодекс РФ, Закон РФ «О валютном регулировании и валютном контроле» и другие специальные законы)». В литературе высказываются и иные подобные мнения45.

Таким образом, большинство позиций связано с тем, что специальный закон о лизинге не нужен, поскольку, во-первых, ГК РФ не предусматривает издание специального закона, во-вторых, существующий закон лишь дублирует ГК РФ, а собственных положений не содержит, в-третьих, решить вопрос можно путем внесения необходимых положений в ГК РФ.

Высказанную идею о принятии закона «О государственной поддержке участников лизинговых отношений» следует отвергнуть сразу. Такой закон может содержать лишь нормы, касающиеся вопросов налогообложения, валютного регулирования и таможенного контроля, которые должны содержаться в актах профилирующих отраслей46.

Довод, указываемый в литературе, о том, что ГК РФ не предусматривает издание специального закона о лизинге вряд ли можно признать существенным. Подобным образом считает и Е.В. Слесаренко, рассматривая в этой связи именно Федеральный закон «О финансовой аренде (лизинге)»: «Очевидно, данный закон тоже соответствует ГК, а значит, входит в состав гражданского законодательства. Ограничивать законодателя, разрешать ему принимать лишь те или иные законы, которые прямо названы в кодексе, было бы неправильно. Положение законодателя в принятии федеральных законов определяются не ГК, а Конституцией РФ. Точно также не могут считаться убедительными высказывания против того или иного закона лишь на том основании, что ГК достаточно подробно регулирует какой-то вопрос»47.

Необходимо отметить, что, во-первых, закон уже принят и действует; во-вторых, хотя принятие закона ГК РФ и не предусматривает, но принят закон именно в соответствии с ГК РФ, поскольку регулирует отношения, связанные с осуществлением лизинга, договор о котором прямо предусмотрен в ГК РФ.

Замечания, касающиеся того, что закон в некоторых случаях дублирует ГК РФ, с одной стороны, можно прокомментировать тем, что в определенной степени это неизбежно, а с другой, — изменения и дополнения, внесенные в Федеральный закон «О лизинге», касаются не совершенствования законодательного акта, а исключения из него всех положений, которые, якобы, противоречат ГК РФ: «Главная цель, поставленная разработчиками нового закона, была выполнена: нормы закона приведены в полное соответствие с нормами ГК РФ о договоре финансовой аренде (лизинга). Задача была решена достаточно просто — из текста закона были исключены избыточные нормы и оставлены определения, которые имеются в наличии в ГК РФ и Конвенции УНИДРУА (Оттавская)». В указанном суждении прямо охарактеризовано «качество» работы с законопроектом.

Высказывания о том, что Федеральный закон «О финансовой аренде (лизинге)» не содержит норм, дополняющих ГК РФ, ошибочны. А характеристика § 6 гл.34 ГК РФ о том, что «… даже небольшое количество этих норм, сформировано в стройную систему…» просто не соответствует действительности. ГК РФ, по существу, практически не регулирует лизинговые отношения нормами, закрепленными в § 6 гл.34, и при отсутствии закона в большей части, по многим вопросам пришлось бы руководствоваться просто самыми различными статьями ГК РФ, как первой, так и второй частей, что недопустимо при регулировании такого сложного комплекса отношений, как лизинг. ГК РФ не определяет понятие лизинга, он раскрывает лишь содержание отношений при договоре лизинга. Не говорит ГК РФ и о возможности оказания дополнительных услуг, а последнее очень существенно, так как многие известные разновидности лизинга как раз и отличаются друг от друга степенью и характером дополнительных услуг. Только через комплексный анализ норм ГК РФ можно характеризовать отношения собственности, вещных прав на предмет лизинга. Особым способом в законе, по сравнению с ГК РФ, регулируются вопросы, связанные с обязанностями сторон относительно предмета лизинга (текущий и капитальный ремонт и т.д.). Законом предусматривается разрешение вопросов, связанных со страхованием, заключением договора лизинга на новый срок и прочее. В ГК РФ все указанные вопросы регулируется разрозненно, что не дает полного представления о порядке проведения лизинговых операций48.

Нам представляется, что специальный закон о лизинге необходим. Отношения, возникающие при осуществлении лизинговых операций, специфичны и имеют сложную структуру, не соответствующую договору аренды. При наличии же специального закона лизинговые операции регулируются нормами прямого действия без установленной в ГК РФ системы отсылок к нормам § 1 гл.34, нормам о договоре купли-продажи, нормам части первой ГК РФ.

В специальном законе могут содержаться и нормы, которые определяли бы специфику осуществления лизинговых операций в отдельных сферах, например, в авиапромышленности, в сельском хозяйстве. Однако, последнее допустимо лишь при наличии на то существенных оснований, так как лизинговые отношения, являясь гражданско-правовыми, не меняют свое содержание в зависимости от предмета лизинга, будь то, например, сельскохозяйственная или авиационная техника.

Опыт научных исследований, правильно сконструированная правовая модель лизинга, выработка преобладающего подхода к правовому регулированию лизинговых операций должны способствовать положительной динамике развития системы правового регулирования лизинговых операций и в итоге — окончательному становлению лизинга как эффективной и перспективной деятельности, которая внесет свой вклад в развитие экономики России.

2.2 Проблемы исполнения договора лизинга

Как и предполагалось ранее, на фоне экономического кризиса отмечается рост судебных споров между лизинговыми компаниями и лизингополучателями. Последние зачастую всеми правдами и неправдами пытаются отбиться от своей обязанности уплачивать лизинговые платежи. Причем, как показывает анализ судебных дел, лизингополучатели стали привлекать квалифицированных юристов для отстаивания своих интересов.

В марте 2009 г. судами было вынесено несколько интересных решений по вышеуказанным спорам. В обоих рассмотренных ниже случаях лизингополучатели в обоснование своей позиции о неправомерности взыскания с них лизинговых платежей ссылались на ничтожность договоров лизинга по ст.168 ГК РФ в связи с их несоответствием императивным требованиям ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)».

В первом случае лизингополучатель сослался на то, что в соответствии с договором лизинга лизинговая компания заключила вместо договора поставки предмета лизинга договор комиссии, по которому комиссионер (выбранный лизингополучателем) обязался приобрести предмет лизинга, выбранный лизингополучателем, от своего имени, но за счет лизингодателя. В данном случае сложилась ситуация, при которой лизингодатель не заключил сам договор купли-продажи предмета лизинга, являющийся обязательным сопутствующим договором к договору лизинга по правилам п.2 ст.15 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)». На указанное обстоятельство и сослался лизингополучатель в качестве обоснования своих требований.

Однако суд занял сторону лизингодателя, указав, что вышеприведенное обстоятельство не может повлечь признание оспоренной сделки лизинга недействительной (ничтожной). В силу ст.421 ГК РФ стороны могут заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. Согласно ст.665 ГК РФ по договору финансовой аренды (договору лизинга) арендодатель (лизингодатель) обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и представить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование для предпринимательских целей. Исходя из данной нормы ГК РФ, положений ст.15 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)», основная особенность лизинга состоит в том, что в аренду сдается имущество, приобретенное арендодателем исключительно с целью передачи его в аренду. Заключение договора комиссии было осуществлено лизинговой компанией с целью приобретения лизингового имущества с согласия лизингополучателя и во исполнение договора лизинга, в связи с чем подписание сторонами указанных договора комиссии и договора лизинга не влечет признание договора лизинга, как несоответствующего требованиям ст.665 ГК РФ и нормам ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)»49.

В другом случае аргументы лизингополучателя в пользу признания договора лизинга ничтожной сделкой были следующими. Во-первых, лизинговая компания передала лизингополучателю транспортные средства, в которых впоследствии было выявлено несанкционированное изменение номеров агрегатов, что привело, по мнению лизингополучателя, к тому, что предмет лизинга стал имуществом, запрещенным для свободного оборота, что в свою очередь повлекло за собой нарушение ст.3 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)». Во-вторых, лизинговая компания передала в лизинг имущество, находившееся в ее собственности в момент заключения договора лизинга, что противоречит ст.665 ГК РФ.

И в указанной ситуации суд поддержал лизинговую компанию. По первому аргументу лизингополучателя суды отметили, что ст.129 ГК РФ предусматривается, что виды объектов гражданских прав, нахождение которых в обороте не допускается (объекты, изъятые из оборота), должны быть прямо указаны в законе, а виды объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь определенным участникам оборота либо нахождение которых в обороте допускается по специальному разрешению (объекты, ограниченно оборотоспособные), определяются в порядке, установленном законом. Перечень объектов гражданских прав, изъятых из оборота, установлен Указом Президента РФ от 22.02.1992 г. № 179 «О видах продукции (работ, услуг) и отходов производства, свободная реализация которых запрещена». Ссылка лизингополучателя на Указ Президента РФ от 15.07.1998 г. № 711 «О дополнительных мерах по обеспечению безопасности дорожного движения» судом не была принята, так как данным правовым актом запрещается эксплуатация транспортных средств с измененными номерами, но не предусматривается изъятие из оборота либо ограничение оборотоспособности таких транспортных средств.

Суд отверг и второй довод лизингополучателя, указав, на то, что тот факт, что предметы лизинга были оформлены в собственность лизингодателя ранее даты заключения договоров лизинга, не имеет правового значения, поскольку в соответствии с пунктом спорных договоров лизинга продавец объектов лизинга был выбран лизингополучателем самостоятельно50.

Из приведенных решений можно сделать два вывода. Во-первых, необходимо повторить тезис о повышении качества юридического обоснования своей позиции лизингополучателями при оспаривании договоров лизинга. Во-вторых, что не может не радовать лизинговое сообщество, суды зачастую не ограничиваются формальным анализом спорных договоров и, несмотря на наличие юридических нарушений в их оформлении со стороны лизингодателей, отказывают лизингополучателям в признании таких договоров ничтожными в связи с их реальным исполнением сторонами в течение определенного периода времени.

Одной из основных обязанностей лизингополучателя в рамках лизингового соглашения является уплата им лизинговых платежей. Рассмотрим экономические аспекты, связанные с оплатой лизинговых услуг, а остановимся только на одном юридическом моменте — пересмотре лизинговых платежей в течение действия договора. Поскольку любой предприниматель заинтересован в стабильности своей деятельности и должен иметь возможность прогнозировать свои расходы, законодатель установил правило, что размер арендной платы (в том числе и лизинговых платежей) может пересматриваться только по соглашению сторон. Причем частота возможного пересмотра лизинговых платежей не может быть превышать одного раза в год. Данное правило закреплено в пункте 3 статьи 614 ГК РФ и не может быть изменено соглашением сторон51.

Лизинговые компании, стремясь избежать вышеизложенных проблем, практикуют установку размера лизинговых платежей в долларовом выражении (или иной свободно конвертируемой валюте), что не противоречит действующему российскому законодательству. Однако хотелось бы предостеречь от этого лизингополучателей. Негативные последствия такой практики наглядно продемонстрировал августовский кризис 1998 года. Причем арбитражная практика показывает, что суды не считают последствия августовского кризиса существенным изменением обстоятельств в части увеличения курса валюты в несколько раз. Так, Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа отмечает, что, заключая договор до кризиса, стороны, действующие разумно, не могли не предвидеть инфляцию. Таким образом, установив платежи в долларовом выражении, стороны добровольно берут на себя коммерческий риск от валютных потерь в связи с изменением курса доллара США. Поэтому при отсутствии добровольного согласия лизингодателя на изменение размера платежей, установленных в валютном эквиваленте, у лизингополучателя фактически отсутствует возможность их пересмотра в ином порядке — путем рассмотрения спора в суде. В качестве возможного решения этой проблемы можно посоветовать включать в договор условие об обязательности пересмотра лизинговых платежей в определенных случаях. Например, в случае значительного изменения курса валюты, в эквиваленте которой установлены периодические платежи52.

Также на практике достаточно часто встречаются договоры лизинга, в которых лизинговые платежи устанавливаются не в твердой сумме, а путем внесения в договор формулы расчета лизинговых платежей. Как установление формулы расчета лизинговых платежей можно рассматривать и условия договора об одностороннем изменении размера лизинговых платежей в случае наступления какого-либо события (например, изменения ставки рефинансирования ЦБ РФ или размера процентов, взимаемых по кредитному договору на привлечение денежных средств для приобретения предмета лизинга). Если при заключении договора лизинга лизинговая компания предлагает именно такой порядок, то лизингополучателям следует помнить о следующих моментах:

привязка размера лизинговых платежей к ставке рефинансирования ЦБ РФ или процентам, уплачиваемым по кредитному договору, влечет изменение размера лизинговых платежей не только в случае увеличения указанных процентов, но и при их снижении. В связи с тем, что в последнее время существует тенденция к снижению названных показателей, в регулярности пересмотра лизинговых платежей в первую очередь заинтересован лизингополучатель;

устанавливая зависимость размера лизинговых платежей от одной из их составляющих, необходимо в договоре закрепить однозначный ответ относительно формулы пересчета. Зачастую на практике встречаются в договорах условия об увеличении лизингового платежа пропорционально увеличению какой-либо его составляющей. Но в данном случае пропорциональность увеличения можно рассматривать как относительно части лизингового платежа, направляемого на возмещение данной составляющей (например, на уплату процентов по кредиту), так и в целом лизингового платежа;

не менее внимательно надо относиться и к формулировке оснований пересмотра размера лизинговых платежей. Так, положение о пересмотре лизинговых платежей в связи с изменением экономической ситуации в стране носит весьма расплывчатый характер и не дает ответа ни относительно того, что понимается под таким изменением, ни о том, как изменится цифровой показатель лизингового платежа.

Лизинговая компания, являясь кредитором лизингополучателя и будучи заинтересована в его платежеспособности, хотела бы иметь постоянно информацию о финансовом состоянии своего должника. Именно этим обстоятельством объясняется желание лизингодателя осуществлять контроль за имуществом и деятельностью лизингополучателя. Поэтому практически в каждом договоре можно встретить положения, регламентирующие указанные вопросы.

Однако, как правило, данные положения или являются декларативными, или вступают в противоречие с корпоративным законодательством. Не в последнюю очередь это обусловлено противоречивыми нормами ФЗ РФ «О лизинге».

Вопросам контроля в названном законе посвящены две статьи — 37 и 38. Указанные статьи далеки от совершенства, особенно в части предоставления лизинговой компании права назначать аудиторские проверки финансового состояния лизингополучателя и присутствовать на общих собраниях его учредителей и органов управления (пункт 4 статьи 38). Данная норма закона вступает в прямое противоречие с корпоративным законодательством. Любое коммерческое предприятие имеет информацию, разглашение которой может повлечь для него неблагоприятные последствия. Именно исходя из этого законодательные акты, регулирующие деятельность коммерческих предприятий, детально регламентируют вопросы, связанные с органами управления и порядком осуществления контроля за их финансово-хозяйственной деятельностью. Например, законом «Об акционерных обществах» строго регламентирован вопрос о том, кто имеет право на участие в общем собрании акционеров (ст.51) и кто может назначать аудитора для осуществления финансового контроля (ст.86). В связи с этим предусмотренное законом о лизинге право лизингодателя назначать аудиторскую проверку и присутствовать на общих собраниях учредителей и органов управления, на наш взгляд, является недопустимым вмешательством во внутренние дела лизингополучателя.

Поэтому при обсуждении с лизингодателем соответствующих положений договора лизинга необходимо учитывать, что выполнение положений пункта 4 статьи 38 ФЗ РФ «О лизинге» на практике обусловлено сугубо доброй волей лизингополучателя. Кроме того, хотелось бы обратить внимание также на тот факт, что возникновение у лизингодателя права на назначение аудиторских проверок и присутствие на общих собраниях учредителей и органов управления лизингополучателя связано с нарушением последним своих обязательств по лизинговым платежам. Однако стоит отметить, что согласие лизингополучателя на включение указанных условий в договор и их выполнение будет свидетельствовать о его открытости и намерении добросовестно выполнять все свои обязательства по договору.

Если же вернуться в практическую плоскость данного вопроса, то можно дать лизингополучателям следующие рекомендации:

с учетом того факта, что далеко не всегда режим работы лизингополучателя является круглосуточным, желательно в договоре ограничивать право лизингодателя на осмотр предмета лизинга рабочим временем лизингополучателя;

включать в договор четкий перечень финансовых и иных документов, которые вправе запросить лизинговая компания, и указать, при каких обстоятельствах у нее возникает это право, а также предусмотреть реальное количество времени, необходимого вам на их подготовку и предоставление;

ограничить договором круг вопросов, при рассмотрении которых лизингодатель вправе присутствовать на общем собрании и заседаниях органов управления.

2.3 Проблемы расторжения договора лизинга

Как и всякий иной участник предпринимательской деятельности лизингодатель, не застрахован от риска не исполнения лизингополучателем принятых на себя обязательств. Сохранение права собственности на предмет лизинга за лизингодателем на весь срок действия договора лизинга делает положение лизинговой компании более предпочтительным по сравнению с кредиторами большинства иных коммерческих сделок. Однако, противоречивость законодательства о лизинге и отсутствие реальных механизмов изъятия имущества, значительно снижает возможности лизинговой компании по защите своих прав и законных интересов в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения лизингополучателем принятых на себя обязательств.

Защита прав собственника, так и прав владельца имущества гарантирована отечественным законодательством в одинаковом объеме. При этом право владения защищено как от претензий третьих лиц, так и от претензий собственника. Кажущийся прогрессивным характер, делал их фактически неприменимыми т.к по указанной статье, одностороннее расторжение договора лизинга допускается по основаниям, аналогичным основаниям судебного расторжения договора, перечисленным в ст.619 ГК РФ.

Нормы ГК РФ, регламентируют вопросы расторжения гражданско-правовых договоров, в том числе и договора лизинга.

Положения ГК РФ, регулирующие вопросы досрочного расторжения гражданско-правовых договоров, в том числе и договора лизинга, можно разделить на две группы: нормы, регламентирующие расторжение договора в судебном порядке и внесудебное расторжение договора (отказ от исполнения договора в одностороннем порядке).

Согласно п.2 ст.450 ГК РФ по требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только:

в случаях существенного нарушении договора другой стороной;

в иных случаях, предусмотренных ГК РФ, другими законами или договором.

Основаниями для досрочного расторжения договора в судебном порядке по ГК РФ, по инициативе лизингодателя являются:

пользование имуществом с существенным нарушением условий договора или назначения имущества либо с неоднократными нарушениями;

существенное ухудшение имущества;

не внесение более двух раз подряд по истечении установленного договором срока платежа лизингового платежа;

не произведение капитального ремонта имущества в установленные договором лизинга сроки, а при отсутствии их в договоре в разумные сроки в тех случаях, когда в соответствии с законом, иными правовыми актами или договором производство капитального ремонта является обязанностью лизингополучателя.

Существенное нарушение его условий лизингополучателем в качестве основания для досрочного расторжения договора лизинга указаны в ст.450 ГК РФ и ст.619 ГК РФ.

На основании ст.450 ГК РФ, под существенным нарушением договора понимается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

В ГК РФ невнесение (несвоевременное внесение) лизинговых платежей выделено как самостоятельное основание расторжения договора. На основании этого будут рассматриваться иные возможные основания расторжения договора лизинга в случае существенного нарушения лизингополучателем принятых на себя обязательств.

Арбитражная практика показывает, что в большинстве случаев, стороны договора лизинга, не доводят до суда споры, связанные с нарушением договора лизинга. Относительно частым основанием расторжения договора лизинга можно признать передачу лизингополучателем прав по договору, совершённую в нарушение условий договора лизинга. К таким действиям можно отнести передачу имущества в сублизинг, безвозмездное пользование, внесение лизинговых прав в залог или в качестве вклада в уставный капитал организаций и т.д. Однако ст.615 ГК РФ допускает совершение указанных действий, но только с согласия лизингодателя53.

Когда, рассматривая вопрос о расторжении договора на основании существенного ухудшения имущества лизингополучателем, необходимо акцентировать то, что ухудшение имущества носит существенный характер. А существенное ухудшение имущества представляет собой действие или бездействие лизингополучателя, в результате которого изменились те или иные потребительские качества имущества, не позволяющие использовать его эффективно в течение всего срока полезного использования имущества или как минимум в течение действия договора лизинга.

Часто расторжение договора в судебном порядке происходит в случае невнесения лизингополучателем предусмотренных договором лизинговых платежей. Законодательство дает право лизинговой компании требовать расторжения договора в судебном порядке в случае невнесения лизингополучателем лизинговых платежей более 2-х раз подряд по истечении установленного договором срока платежа. Безусловно, внесение лизингового платежа не в полном объёме, при условии систематичности нарушения (более 2-х раз подряд), является основанием для расторжения договора. Эта позиция основывается на общих положениях об обязательственном праве. При заключении договора лизинга, лизингополучатель принимает на себя обязательство надлежащим образом исполнить обязательство, которое заключается в своевременном и полном внесении лизинговых платежей. Но по ст.408 ГК РФ только надлежащее исполнение прекращает обязательство. Таким образом, в случае невнесения полной суммы лизингового платежа или ненадлежащего исполнения обязательства, обязательство лизингополучателя не может быть признано исполненным надлежащим образом, а следовательно, лизинговая компания имеет все основания требовать расторжения договора лизинга. Аналогичная позиция нашла свое отражение и в Информационном письме Президиума ВАС от 11.01.2002 г. «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой». На основании п.28 указанного документа, договор лизинга, может быть, расторгнут в связи с внесением арендной платы не в полном объеме, если данное нарушение суд признает существенным. Следует обратить внимание на то, что право на расторжение договора возникает в случае не внесения лизинговых платежей последовательно, в течение более 2-х сроков подряд. То есть нерегулярное внесение лизинговых платежей формально может стать основанием для отказа суда в расторжении договора лизинга по рассматриваемому основанию. В связи с этим можно сделать вывод, что законодательство устанавливает достаточно жёсткие ограничения на расторжение договора лизинга в судебном порядке по основаниям, установленным ст.619 ГК РФ.

Ввиду перечисленных причин значительно возрастает роль договорных оснований расторжения договора. Включение в договор пунктов о досрочном расторжении договора в случае невнесения лизинговых платежей не последовательно более двух раз, или не в полном объёме, в течение определенного периода могло бы упростить процедуру судебного рассмотрения спора. Возможность предоставлена теми же ст.450 и ст.619 ГК РФ. Законодательством предъявляется единственное требование, к основаниям расторжения договора, это существенный характер нарушения, допущенного лизингополучателем. Коррективы в рассматриваемый вопрос внесло Информационное письмо Президиума ВАС РФ №66 от 11.01.2002 г. «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой» (прежде всего, это касается подтверждения Высшим арбитражным судом возможности одностороннего отказа от исполнения договора лизинга в случае однократного невнесения лизингового платежа при наличии соответствующего основания в тексте договора лизинга). В соответствии с п.26 указанного документа, основанием для расторжения договора в судебном порядке признается однократное невнесение лизингополучателем лизинговых платежей, при условии, что соответствующее положение включено в договор лизинга. Как уже отмечалось, нарушение лизингополучателем принятых на себя обязательств должно носить существенный характер. Вполне вероятно, что при рассмотрении спора суд, в первую очередь, будет обращать внимание именно на указанный фактор. Однако, учитывая, что в большинстве случаев финансирование лизинговой сделки осуществляется за счет привлеченных кредитных ресурсов доказать, что нарушение договора лизингополучателем является существенным, вполне реально.

Необходимо так же учитывать, что в случае расторжения договора в судебном порядке право требовать расторжения договора возникает у лизингодателя только после направления лизингополучателю письменного предупреждения о необходимости исполнения им обязательства в разумный срок. При отсутствии соответствующего уведомления у лизингодателя не возникает право требовать расторжения договора. Более того, устранение лизингополучателем допущенных нарушений договора на момент рассмотрения спора является основанием для отказа лизингодателю в расторжении договора54.

Судебное расторжения договора может занять достаточно большой промежуток времени, в течение которого имущество, находящееся во владении и пользовании лизингополучателя, может быть им отчуждено, повреждено или уничтожено. Даже простое использование предмета лизинга может привести к значительному ухудшению имущества и уменьшению его рыночной стоимости. Выходом из такой ситуации может являться принятие лизингодателем мер по обеспечению иска. Вопросы обеспечения иска регулируются гл.7 Арбитражного процессуального кодекса РФ (АПК РФ). Обеспечение иска допустимо на любой стадии арбитражного процесса, если непринятие таких мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта.

Мерой по обеспечению иска лизингодатель может использовать наложение ареста на имущество или денежные средства, принадлежащие лизингополучателю.

Значительный практический интерес представляют и случаи одностороннего отказа лизингодателя от исполнения договора лизинга. При очевидном сходстве одностороннего отказа от исполнения обязательства и требования лизингодателя о досрочном расторжении договора необходимо выделить и принципиальные отличия этих двух способов расторжения договора. Односторонний отказ от исполнения договора осуществляется лизингодателем без обращения в суд, а досрочное расторжение договора, которое им инициируется, напротив, производится только в судебном порядке. Различает эти две ситуации так же момент, с которого договор считается расторгнутым.

Когда договор расторгается судом, он считается расторгнутым с момента вступления в законную силу решения суда о расторжении договора, а при одностороннем отказе от исполнения договора таковым является момент получения лизингополучателем уведомления о намерении лизингодателя расторгнуть соглашение. Законодательство не определяет требований к форме такого уведомления, но целесообразно делать его в письменной форме. На основании ст.310 ГК односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, допускается в случаях, предусмотренных законом и договором. Правила ст.310 ГК получают развитие в п.3 ст.450 ГК, согласно которому в случае одностороннего отказа от исполнения договора, когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон, договор считается расторгнутым. Возможность одностороннего отказа от исполнения договора лизинга предусмотрена в п.6 ст.15 закона, указывающем, что в договоре лизинга могут быть оговорены обстоятельства, которые стороны считают бесспорным и очевидным нарушением обязательств и которые ведут к прекращению действия договора лизинга и возврату имущества лизингодателю.

Целесообразно отметить, что основания одностороннего отказа далеко не исчерпываются случаями нарушения сторонами своих договорных обязательств. Односторонний отказ может быть обусловлен и иными причинами, предусмотренными договором лизинга или законом. Это подтверждается в п.27 «Обзора практики разрешения споров», связанных с арендой, в котором прямо определено, что в договоре могут быть предусмотрены основания отказа стороны от исполнения договора и его расторжения во внесудебном порядке, как связанные, так и не связанные с нарушением контрагентами условий договора.

Основаниями одностороннего отказа лизингодателя от исполнения договора могут стать:

однократное невнесение лизингополучателем лизинговых платежей в установленный договором срок;

выступление лизингополучателя в качестве ответчика в суде при рассмотрении имущественного спора;

наличие у лизингополучателя просроченной задолженности по обязательным платежам в бюджет и во внебюджетные фонды;

нахождение лизингополучателя в процессе реорганизации или ликвидации;

наложение на имущество лизингополучателя ареста;

приостановление экономической деятельности лизингополучателя и т.д.

Все перечисленные и/или иные основания одностороннего отказа должны быть прописаны в договоре лизинга. Договором лизинга в качестве оснований одностороннего отказа лизингодателя от его исполнения могут быть названы обстоятельства, предусмотренные законом как основания досрочного расторжения договора по требованию лизингодателя в судебном порядке, а также любые другие обстоятельства, в том числе устанавливающие более жесткие меры, нежели определенные в законе (как, в частности, однократное невнесение лизингополучателем лизинговых платежей).

Действующее законодательство содержит также комплекс мер, направленных на обеспечение прав лизингополучателя, которые находят свое отражение в ст.620 ГК.

В ст.620 предусматривает следующие основания досрочного расторжения договора лизинга по инициативе лизингополучателя:

Неисполнение лизингодателем обязанности по производству капитального ремонта в установленные договором лизинга сроки, а при отсутствии их в договоре в разумные сроки. На основании п.3 ст.17 Закона «О финансовой аренде (лизинге)», обязанности по осуществлению как текущего, так и капитального ремонта несет лизингополучатель, если иное не предусмотрено договором лизинга. Таким образом, использование соответствующего основания расторжения договора лизинга может иметь место лишь в случаях, когда его стороны посчитают возможным отступить от предусмотренного в п.3 ст.17 правила.

Когда переданное лизингополучателю имущество имеет препятствующие его использованию недостатки. Эта норма упоминает недостатки, которые не были оговорены лизингодателем при заключении договора, не были заранее известны лизингополучателю и не должны были быть обнаружены им во время осмотра имущества или проверки его исправности (так называемые скрытые недостатки). Применение этого положения ст.620 ГК поставлено в зависимость от того, кто из сторон договора лизинга осуществлял выбор продавца предмета договора лизинга, поскольку по смыслу п.2 ст.22 закона риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи (в том числе в отношении качества товара) несет сторона договора лизинга, которая выбрала продавца. Следовательно, в ситуации, когда выбор продавца осуществлялся лизингодателем (что бывает крайне редко), лизингополучатель, заявляя требование о расторжении договора лизинга, вправе потребовать от лизингодателя возмещения причиненных ему убытков. В случае же, когда выбор продавца был сделан лизингополучателем, осуществляя свое право на расторжение договора лизинга, лизингополучатель обязан возместить лизингодателю причиненные ему убытки. В качестве альтернативы расторжению договора лизинга лизингополучатель может использовать правомочия, закрепленные в ст.670 ГК и связанные с предъявлением им требований в отношении качества имущества непосредственно продавцу.

Лизинговая компания не предоставляет имущество в пользование лизингополучателю либо создает препятствия пользованию имуществом в соответствии с условиями договора или назначением имущества. Данная норма уточняется применительно к лизингу в ст.668 ГК. Согласно п.2 ст.668 в случае, когда имущество, являющееся предметом договора лизинга, не передано лизингополучателю в указанный в этом договоре срок, а если в договоре такой срок не указан, в разумный срок, лизингополучатель вправе потребовать расторжения договора и возмещения убытков. Но данное право возникает у лизингополучателя лишь тогда, когда просрочка допущена по обстоятельствам, за которые отвечает лизингодатель. Речь идет о случаях, когда выбор продавца предмета договора лизинга осуществлялся лизингодателем. Кроме того, это могут быть и допущенные лизингодателем нарушения договора купли-продажи, в частности, просрочка оплаты стоимости имущества, несообщение или несвоевременное сообщение продавцу сведений, необходимых для исполнения обязанности по передаче имущества лизингополучателю и т.д.

Имущество в силу обстоятельств, за которые лизингополучатель не отвечает, оказалось в состоянии, не пригодном для использования. Применительно к лизинговым отношениям требует уточнения вопрос о том, за какие обстоятельства лизингополучатель не отвечает. В соответствии со ст.669 ГК риски случайной гибели или случайной порчи имущества переходят к лизингополучателю в момент передачи ему имущества. П.1 ст.22 Закона «О финансовой аренде (лизинге)» добавляет к этому ответственность лизингополучателя за ущерб, причиненный действиями третьих лиц. Следовательно, закон существенно расширяет спектр рисков, возлагаемых на лизингополучателя, и, соответственно, значительно сокращает число случаев применения рассматриваемого основания расторжения договора из ст.620 ГК.

Нельзя не учесть, что стороны договора лизинга сохраняют возможность изменения этих положений в ходе формирования условий заключаемого ими договора. Помимо рассмотренных договором лизинга могут быть установлены и другие основания досрочного расторжения договора по требованию лизингополучателя в соответствии с п.2 ст.450 ГК. Стороны договора лизинга вправе оговорить любое основание досрочного расторжения договора лизинга в судебном порядке по требованию одной стороны, как связанное, так и не связанное с фактом неисполнения (ненадлежащего исполнения) договорных обязательств другой стороной. Это основывается на нормах ст.619, 620 и п.2 ст.450 ГК и получает обоснование в п.25 Информационного письма Президиума ВАС РФ №66. Требование о расторжении договора может быть заявлено стороной в суд только после получения отказа другой стороны на предложение расторгнуть договор либо неполучения ответа в срок, указанный в предложении или установленный законом или договором, а при его отсутствии в тридцатидневный срок (п.2 ст.452 ГК). Соответствующий момент нуждается в уточнении, поскольку норма п.2 ст.452 ГК закрепляет обязательность досудебного порядка урегулирования спора, несоблюдение которого является основанием оставления иска без рассмотрения (ст.87 АПК РФ).

Договором лизинга могут быть установлены следующие основания одностороннего отказа лизингополучателя от исполнения договора:

переход права собственности на предмет договора лизинга к другому лицу;

неисполнение лизингодателем обязанности по предупреждению лизингополучателя о правах третьих лиц на имущество (например, о праве залога);

случаи, когда имущество в силу обстоятельств, за которые лизингополучатель не отвечает, окажется в состоянии, непригодном для использования,

иные обстоятельства, которые определены в соглашении как основания одностороннего отказа лизингополучателя от договора.

Учитывая при этом возможность одностороннего отказа лизингополучателя от договора в случаях, когда некоторая часть лизинговых платежей уже внесена, а договор лизинга предусматривает право выкупа имущества лизингополучателем, обратим внимание на правовые последствия таких его действий. Поскольку лизинговые платежи являются платой за временное владение и пользование, их внесение лизингополучателем не влечет возникновения у него права собственности на имущество. Таким образом, если лизингополучатель в одностороннем порядке отказывается от исполнения договора даже в условиях, когда значительная или большая часть лизинговых платежей им уплачена, у лизингодателя не возникает обязанности по возврату полученных сумм лизинговых платежей или передаче права собственности на имущество лизингополучателю.

Законодательство также содержит примеры признания права на односторонний отказ. Так, право на односторонний отказ от договора предоставлено обеим сторонам договора лизинга, заключенного на неопределенный срок, при соблюдении ими установленных законом сроков предупреждения контрагентов о соответствующих намерениях (п.2 ст.610 ГК). Но, учитывая важное значение срока в договоре лизинга, случаи применения п.2 ст.610 ГК его сторонами должны составлять скорее исключение из правила.

Существенное изменение обстоятельств занимает особенное место среди других оснований расторжения договора лизинга, из которых стороны исходили при заключении договора. На основании ст.451 ГК изменение обстоятельств должно быть существенным. В абз.2 п.1 ст.451 подчеркивается, что изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях. Когда существенное изменение обстоятельств порождает сложности в ходе исполнения договора, его стороны должны провести между собой переговоры о последующей судьбе договора — о приведении его в соответствие с существенно изменившимися обстоятельствами или о его расторжении. В случае, когда такое соглашение не достигнуто, вопрос о расторжении (в исключительных случаях об изменении) договора решается судом.

Законодательством установлены следующие обязательные условия, наличие которых необходимо для применения судом ст.451 ГК:

в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдет;

изменение обстоятельств вызвано причинами, которые заинтересованная сторона не могла преодолеть после их возникновения при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру договора и условиям оборота;

исполнение договора без изменения его условий настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для заинтересованной стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора;

из обычаев делового оборота или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона.

В связи с включением в договоры лизинга валютных оговорок и возможным резким изменением курса соответствующей валюты, ст.451 ГК приобретает актуальность прежде всего. Однако, на сегодня практики применения данной статьи, а также четкой трактовки понятия «существенное изменение обстоятельств» в отечественной судебной практике не сложилось. На сей счет отсутствую даже конкретные предписания в актах высших судебных инстанций, отдельные акты окружных федеральных арбитражных судов. Интерес представляет Постановление ФАС Северо-Западного округа от 23.12.1999 г. (дело №А 26-2391/99-01-06/130), в котором суд не придал правового значения изменению в период действия договора аренды курса доллара США и на этом основании не освободил арендатора от его обязательств по внесению арендной платы. В подобной ситуации участникам лизинговых отношений следует рекомендовать максимально подробно определять в соглашении механизм пересмотра его содержания при возникновении определенных сторонами договора обстоятельств, затрудняющих его исполнение.

Согласно п.1 ст.393 ГК основанием для предъявления требования о возмещении убытков является неисполнение или ненадлежащее исполнение контрагентом своих договорных обязательств.

Сторона договора лизинга, права которой нарушены, вправе потребовать от недобросовестного контрагента полного возмещения причиненных ей убытков.

В п.2 ст.15 ГК выделено в составе убытков две части:

1. Реальный ущерб. К реальному ущербу отнесены не только фактически понесенные лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет понести для восстановления нарушенного права; утрата или повреждение его имущества. Относительно расходов, которые сторона должна будет произвести, подчеркнем, что как их необходимость, так и их предполагаемый размер должны быть подтверждены обоснованным расчетом, доказательствами (п.10 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 01.07.1996 г. №6/8). К примеру, в качестве доказательства лизингодателем может быть представлена смета затрат на осуществление действий по последующей реализации имущества (поиск покупателя, организация продажи) или калькуляция затрат лизингодателя на устранение недостатков имущества, возникших в результате существенного ухудшения лизингополучателем имущества и т.д. В случаях, когда на момент предъявления иска фактические затраты лизингодателем еще не произведены, расчет соответствующих затрат производится с учетом цен, существовавших в том месте, где обязательство должно было быть исполнено в день предъявления иска. Исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование лизингодателя о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения (п.3 ст.393 ГК). Реальный ущерб лизингодателя составят суммы невнесенных лизингополучателем лизинговых платежей, затраты, связанные с возвратом лизингодателем кредита, привлеченного им для финансирования лизинговой операции, или с уплатой средств в возмещение ущерба, причиненного банку ввиду несвоевременного возврата кредита, расходы, связанные с возвратом имущества, а также иные суммы, состав которых в каждом конкретном случае должен уточняться в зависимости от условий договора лизинга и вида допущенного лизингополучателем нарушения. Причем в случаях, когда после расторжения договора лизингодателю удается продать имущество, его убытки не могут быть определены как разница между общей суммой договора лизинга (включающей выкупную цену имущества) и суммой внесенных лизинговых платежей, поскольку при этом допускается неосновательное обогащение лизингодателя за счет лизингополучателя, цель же возмещения убытков состоит в восстановлении положения существовавшего до нарушения права.

2. Упущенная выгода. Она определяется в п.2 ст.15 ГК как неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Доказывание в суде аргументов связанных с возмещения убытков достаточно сложно. Судебная практика разрешения соответствующих вопросов указывает, что для взыскания убытков, причиненных нарушением обязательства, лицо, требующее их возмещения, должно:

доказать факт нарушения контрагентом договорного обязательства,

доказать факт наличия причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками,

доказать размер убытков,

представить доказательства предпринятых мер для получения упущенной выгоды и сделанных с этой целью приготовлений,

доказательства реальной возможности получения таких доходов.

Таким образом, требование лизингодателя о возмещении неполученных доходов, основанное на том, что суммы неуплаченных лизинговых платежей могли быть предоставлены лизингодателем по договору займа третьему лицу, должно сопровождаться ссылкой на определенные доказательства (подписанный лизингодателем и третьим лицом договор займа и т.п.)

Предъявляя требование о возмещении причиненных нарушением договора лизинга убытков, его стороны должны учитывать соотношение убытков с неустойкой, если она установлена в соглашении за конкретные нарушения. В подобных случаях по общему правилу п.1 ст.394 ГК убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. Вместе с тем как законом, так и самим договором лизинга могут быть предусмотрены иные правила: когда допускается взыскание только неустойки, но не убытков; когда по выбору кредитора могут быть взысканы либо неустойка, либо убытки; когда убытки могут быть взысканы в полной сумме сверх неустойки. Взыскание убытков в полной сумме сверх неустойки допускается на основании п.6 ст.17 закона «О финансовой аренде (лизинге) в случае несвоевременного возврата предмета лизинга лизингодателю при прекращении договора.

2.4 Ответственность сторон

Трехсторонний характер лизинговых отношений обусловливает необходимость выделения нескольких аспектов вопроса об ответственности за нарушение обязательств. Данный вопрос не получил всестороннего освещения в нормах параграфа 6 главы 34 ГК РФ, регламентирующего лизинговые отношения. Не решил проблему обеспечения детального регулирования вопросов ответственности и Закон «О финансовой аренде (лизинге)» (далее — Закон). Вместе с тем сохраняется возможность дополнять указанные правила соответствующими нормами параграфа 1 главы 34 ГК РФ, содержащего общие положения об аренде.

Необходимо при этом уточнить, что поскольку сторонами договора лизинга являются предприниматели, их ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих договорных обязательств основывается на диспозитивных положениях п. З ст.401 ГК РФ, то есть они отвечают не только при наличии вины, но и во всех иных случаях, кроме нарушения, вызванного действием непреодолимой силы55.

Затрагивая особенности гражданско-правовой ответственности за нарушение договора лизинга, прежде всего, подвергнем анализу специальные нормы кодифицированного гражданского закона. Если лизингодатель приобретает в собственность с целью последующего предоставления во временное владение и пользование указанное лизингополучателем имущество у определенного им же продавца, то в соответствии со ст.665 ГК ответственность лизингодателя за выбор предмета договора лизинга и продавца исключается. Кроме того, если ответственность за выбор продавца лежит на лизингополучателе, то диспозитивная норма п.2 ст.670 ГК освобождает лизингодателя от ответственности перед последним за выполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи56.

В подобных случаях в отношениях с продавцом лизингодатель и лизингополучатель выступают как солидарные кредиторы (п.1 ст.670 ГК). Ст.326 ГК, предусматривающая особенности предъявления солидарных требований, устанавливает, что любой из солидарных кредиторов вправе предъявить должнику, которым является продавец объекта лизинга, требование в полном объеме. При этом должник, исполнивший обязательство полностью одному из солидарных кредиторов, освобождается от исполнения остальным. Сегодня в ходе практического применения п.1 ст.670 ГК возникают вопросы, касающиеся процедурных и содержательных аспектов предъявления таких требований. Учитывая, что размер убытков, причиненных лизингодателю и лизингополучателю в связи с нарушением продавцом своих обязательств, может отличаться, целесообразно детально прописывать в соглашении механизм реализации сторонами договора лизинга закрепленных в п.1 ст.670 ГК прав, уточняя порядок предъявления требования и согласования его объема57.

Ситуация сложится иначе, если за выбор продавца ответственен лизингодатель. В этом случае, как следует из п.2 ст.670 ГК, лизингополучатель может по своему выбору предъявлять требования, вытекающие из договора купли-продажи, как непосредственно продавцу имущества, так и лизингодателю. При этом последние выступают как солидарные должники. Их солидарная ответственность в соответствии со ст.323 ГК выражается в том, что лизингополучатель вправе требовать исполнения как от продавца и лизингодателя совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга. Солидарная обязанность должников сохраняется до полного исполнения обязательства58.

Примечательно, что важнейшие концептуальные положения, касающиеся лизинга, выработаны российским законодателем на основе зарубежного опыта и норм международных конвенций. В частности, правило ст.10 Конвенции о международном финансовом лизинге получило развитие и в нашем национальном законодательстве — п.1 ст.670 ГК и п.2 ст. Закона устанавливают ответственность продавца перед лизингополучателем за качество, комплектность, сроки поставки имущества и другие случаи ненадлежащего исполнения договора купли-продажи, заключенного между продавцом и лизингодателем. В этой связи подчеркнем еще одну позитивную деталь регулирования — законодательство России идет по пути установления прямой юридической связи между продавцом имущества и лизингополучателем. Не случайно п.1ст.670 ГК и п.2 ст.10 Закона указывают на то, что лизингополучатель может предъявлять требования, вытекающие из договора купли-продажи, непосредственно продавцу имущества. В отношениях с продавцом лизингополучатель вправе действовать так, как если бы он был стороной договора купли-продажи объекта лизинга. Однако положение лизингополучателя отличается от статуса покупателя, во-первых, отсутствием обязанности оплатить приобретенное имущество, а также, во-вторых, невозможностью расторгнуть договор купли-продажи с продавцом без согласия лизингодателя (п.1 ст.670 ГК) 59.

Ответственность продавца за нарушение условий договора купли-продажи о качестве, количестве, ассортименте, комплектности имущества и т.п. основывается на нормах главы 30 ГК.

Таким образом, в целом принципиальная схема ответственности, конкретизированная в ст.670 ГК, наглядно демонстрирует значимость максимально четкого отражения в договоре лизинга вопроса о выборе продавца и имущества, решение которого непосредственно влияет на возложение ответственности и распределение рисков между сторонами настоящего договора (ст.670 ГК, ст.22 Закона). В последнее время актуальность приобретает вопрос об оценке правовых последствий ситуации, в которой неисполнение избранным лизингополучателем продавцом обязанности по поставке имущества влечет причинение лизингодателю убытков (как правило, при объективной невозможности взыскания таковых непосредственно с продавца). На основе упоминавшихся ст.665 ГК и ст.670 ГК, а также руководствуясь диспозитивной нормой п.2 ст.22 Закона, возложившей риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи и связанные с этим убытки на сторону договора лизинга, осуществившую выбор продавца, следует отметить, что лизингодатель вправе требовать возмещения лизингополучателем соответствующих убытков.

В отношении такого нарушения как просрочка поставки имущества лизингополучателю параграф 6 главы 34 ГК содержит специальную норму. Так, п.2 ст.668 ГК устанавливает, что в случае, когда предмет договора лизинга не передан лизингополучателю в указанный в этом договоре срок, а если в договоре такой срок не указан, в разумный срок, лизингополучатель вправе потребовать расторжения договора и возмещения убытков. Но это право возникает у лизингополучателя лишь тогда, когда просрочка допущена по обстоятельствам, за которые отвечает лизингодатель. Представляется, что речь идет о случаях, когда выбор продавца предмета договора лизинга осуществлялся лизингодателем. Кроме того, это могут быть и допущенные лизингодателем нарушения договора купли-продажи, например, просрочка оплаты стоимости имущества, несообщение или несвоевременное сообщение продавцу сведений, необходимых для исполнения обязанности по передаче имущества лизингополучателю, и т.д. Следовательно, норма п.2 ст.668 ГК помимо возможности применения к нарушителю мер гражданско-правовой ответственности предусматривает также специальное основание расторжения договора по требованию лизингополучателя60. В этой связи уточним, что имея своим основанием нарушение соглашения (неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства) понятия гражданско-правовой ответственности и расторжения договора, безусловно, тождественными не являются. Расторжение договора не может быть квалифицировано как санкция, влекущая для нарушителя определенного рода лишения (имущественного или неимущественного свойства). Но именно эта черта раскрывает сущность гражданско-правовой ответственности. Не стоит упускать из виду и тот факт, что перечень возможных оснований расторжения договора лизинга, как, впрочем, и любого другого договора, не ограничен случаями нарушения договорного обязательства сторонами61.

Рассмотрим правовое регулирование вопросов ответственности за нарушение других имеющих принципиальное значение обязанностей сторон договора лизинга в ракурсе общих положений об аренде.

Как следует из содержания ст.613 ГК, последствием неисполнения лизингодателем обязанности предупредить лизингополучателя о всех правах третьих лиц на предоставляемое имущество является право лизингополучателя требовать уменьшения лизинговых платежей либо расторжения договора и возмещения убытков. При лизинге практическая значимость настоящих положений возрастает в связи с широко реализуемой возможностью лизингодателя использовать имущество, которое будет приобретено в будущем по условиям договора лизинга, в качестве предмета залога. Указанное право лизингодателя специально отмечается в п.2 ст.18 Закона.

Немаловажное значение в лизинговых отношениях придается исполнению обязанности лизингополучателя пользоваться имуществом в соответствии с условиями договора, а если в соглашении такие условия не определены, в соответствии с назначением ему нормы п.1 ст.616 ГК будет иметь место в тех довольно редких случаях, когда соглашением сторон обязанность по осуществлению капитального ремонта будет возложена на лизингодателя.

Особые правила, установленные нормами параграфа 1 главы 34 ГК для случаев, когда при прекращении договора имущество арендатором не возвращается либо возвращается несвоевременно, воспроизведены в ст.17 Закона. Допущенная лизингополучателем просрочка дает лизингодателю право требовать внесения лизинговых платежей за все время неправомерного владения лизинговым имуществом. Если же указанная плата не покрывает причиненных лизингодателю убытков, он может потребовать их возмещения (п.5 ст.17 Закона). С учетом того, что за несвоевременный возврат имущества договором может быть предусмотрена неустойка, законодатель определяет соотношение подлежащих уплате неустойки и возмещению убытков. Согласно п.6 ст.17 Закона их соотношение выражается в возможности взыскания убытков в полной сумме сверх неустойки (штрафная неустойка). Б данном случае в диспозитивной норме Закона зафиксировано более жесткое, отличающееся от общего правила п.1 ст.394 ГК положение. Общее правило ГК РФ, определяющее соотношение неустойки и убытков, заключается в том, что убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой (зачетная неустойка). По смыслу п.6 ст.17 Закона в договоре лизинга могут быть установлены иные, нежели штрафная неустойка, варианты такого соотношения, а именно: уже упомянутая зачетная неустойка, исключительная неустойка (когда допускается взыскание только неустойки, но не убытков) или альтернативная неустойка (когда по выбору кредитора могут быть взысканы либо неустойка, либо убытки).

К серьезным нарушениям, как прав лизингодателей, так и гражданских правоотношений в целом может привести нарушение лизингополучателем обязанности, состоящей в недопустимости без согласия лизингодателя сдавать лизинговое имущество в сублизинг, передавать свои права и обязанности по договору другому лицу, предоставлять имущество в безвозмездное пользование, отдавать лизинговые права в залог, вносить их в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных товариществ и обществ или паевого взноса в производственный кооператив (п.2 ст.615 ГК). Настоящая мысль подтверждается, в частности, нормой п.2 ст.8 Закона об обязательности письменной формы согласия лизингодателя на передачу имущества в сублизинг. Безусловно, отсутствие в ГК РФ и Законе норм об ответственности за нарушение лизингополучателем обязанностей, связанных с распоряжением объектом лизинга и лизинговыми правами, способно создать практические сложности в процессе восстановления лизингодателем своих нарушенных прав. В ряде ситуаций, когда подобные нарушения не повлекли причинение лизингодателю убытков либо когда размер причиненных убытков труднодоказуем, вопрос применения к нарушителю мер ответственности в первом случае исключается, а во втором — становится довольно проблематичным. Однако вопрос этот применительно к нарушениям, связанным с распоряжением лизингополучателем объектом лизинга и лизинговыми правами, стоит более остро, чем в связи с нарушениями, касающимися исполнения им обязанностей по поддержанию имущества в исправном состоянии, несению расходов на его содержание и осуществлению ремонта. Причины этого кроются в предпринимательском характере использования лизингового имущества, который обусловливает заинтересованность лизингополучателя в надлежащем исполнении последней группы обязанностей в целях обеспечения наиболее эффективного функционирования оборудования и достижения значительного хозяйственного результата62. К сожалению, нормы специального законодательства о лизинге не учитывают и серьезного значения, придаваемого участниками лизинговых операций нарушению обязанности по осуществлению страхования объекта лизинга, возлагаемой обычно на лизингополучателя. Важность же надлежащего исполнения настоящей обязанности продиктована ее тесной связью с вопросом обеспечения финансовых гарантий в процессе реализации инвестиционного проекта. Существенный характер нарушений, связанных с распоряжением лизингополучателем имуществом (лизинговыми правами) и осуществлением страхования, позволяет заметить, что в качестве одной из наиболее эффективных санкций, применяемых за такого рода нарушения, может быть рассмотрена договорная неустойка, в частности, в форме штрафа63.

Итак, общая характеристика параграфа 6 главы 34 ГК и Закона показывает, что в настоящее время остаются неурегулированными многие вопросы, связанные с нарушением сторонами договора лизинга своих обязательств. При этом совершенно очевидно, что в ряде случаев восполнить указанный пробел посредством применения общих положений об аренде не представляется возможным. На основании изложенного подчеркнем, что специфика прав и обязанностей субъектов лизинговых отношений настоятельно требует повышенного внимания к выработке положений договора лизинга, посвященных гражданско-правовой ответственности за нарушение его условий. Сделанный таким образом акцент на договорном регулировании актуальных аспектов ответственности станет мерой, стимулирующей стороны к надлежащему исполнению принятых на себя обязательств, гарантией защиты субъектов, чьи права нарушены.

Заключение

Подводя итоги исследования финансовой аренды (лизинга), подчеркну, договор финансовой аренды (лизинга), относясь по родовому признаку к аренде, не просто аренда (имущественный наём), а симбиоз инвестиционных (финансовых) и арендных отношений. Основным в лизинге является именно процесс инвестирования лизингодателем имеющимися в его распоряжении финансовыми средствами лизингополучателя, который получает данную финансовую помощь в виде передачи ему во временное владение и пользование специально приобретённого для него имущества у определённого им же продавца. Несмотря на свою особенность в виде участия в лизинговых правоотношения трёх субъектов: лизингодателя, лизингополучателя и продавца, договор финансовой аренды (лизинга) является исключительно двусторонним. Договор купли-продажи, а также некоторые другие факультативные договора заключаются во исполнение самого договора лизинга, который заключается только между двумя сторонами: лизингодателем и лизингополучателем.

Итак, договор финансовой аренды (лизинга) является:

предпринимательским, основанным на инвестировании финансовыми средствами лизингодателем лизингополучателя;

двусторонним (лизингодатель (арендодатель) и лизингополучатель (арендатор));

взаимным;

возмездным.

Договор финансовой аренды (как и любой другой договор) считается заключённым, если сторонами, в письменной форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. К существенным условиям договора лизинга прежде всего относится условие о предмете договора (имуществе, подлежащем передаче лизингополучателю в качестве предмета лизинга), условия, которые необходимы для договора данного вида в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным Законом «О финансовой аренде (лизинге)» (условие о продавце лизингового имущества), а также условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

К основным элементам договора финансовой аренды (лизинга) относятся:

стороны договора;

предмет договора (который надо отличать от предмета лизинга);

содержание договора (права и обязанности сторон);

форма договора.

Правовое регулирование договора финансовой аренды (и лизинга в целом) осуществляет Гражданский кодекс Российской Федерации (Общая часть, Глава 35, § 6 Главы 35) и специальный Федеральный Закон «О финансовой аренде (лизинге)». Во исполнение и на основании этих законов федеральные органы исполнительной власти и Президент Российской Федерации могут издавать нормативные правовые акты, регулирующие лизинговые правоотношения. Органы власти субъектов Федерации (а тем более местного самоуправления) в соответствии со ст.71 Конституции Российской Федерации и ст.3 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут принимать какие-либо нормативные акты, имеющие обязательные предписания для участников лизинга. Международный лизинг осуществляется в соответствии с Конвенцией УНИДРУА О международном финансовом лизинге.

До внесения соответствующих изменений в январе 2002 года Федеральный Закон «О финансовой аренде (лизинге)» во многом противоречил Гражданскому кодексу и даже Конституции Российской Федерации. Теперь можно с уверенностью сказать, что современное российское лизинговое законодательство имеет достаточно стройную систему.

Вместе с тем, говоря о правовом регулировании лизинговой деятельности, нельзя не признать, что в действующем законодательстве, регулирующим лизинг всё ещё сохраняются некоторые недостатки.

Самый главный их них — противоречие ст.13 Федерального Закона «О финансовой аренде (лизинге)», которая позволяет лизингодателю бесспорно, в административном порядке списывать денежные средства лизингополучателя с его банковского счёта, при неперечислении им лизинговых платежей более двух раз подряд по истечении установленного договором лизинга срока платежей, конституционному принципу судебного отчуждения имущества. Разумеется, защищать интересы лизингодателя нужно, но при этом нельзя нарушать Конституцию Российской Федерации. Как мне кажется, законодатель должен исправить Закон, не дожидаясь, пока Конституционный суд Российской Федерации по обращению заинтересованных лиц признает данное положение не соответствующим Конституции Российской Федерации.

Помимо этого, по моему мнению, в действующее законодательство должны быть внесены следующие изменения и дополнения:

Из текста п.1 ст.22 Федерального Закона «О финансовой аренде (лизинге)» исключить положение об ответственности лизингополучателя за имущественный ущерб, возникающий при монтаже оборудования, являющегося предметом лизинга, так как на практике монтажом оборудования, сдаваемого в лизинг, чаще всего занимается лизингодатель, продавец или специализированная организация, которые и должны нести имущественную ответственность до тех пор, пока оборудование не будет сдано в эксплуатацию лизингополучателю.

Расширить перечень субъектов лизинга, данный в ст.4 Федерального Закона «О финансовой аренде (лизинге)» или, по крайней мере, сделать его открытым, так как в реальности субъектами лизинга может быть большее количество потенциальных участников лизинговых правоотношений.

В ст.8 Федерального Закона «О финансовой аренде (лизинге)» термин «сублизинг» заменить на «субаренду предмета лизинга», так как упоминаемый в Законе сублизинг, является с точки зрения гражданского законодательства ничем иным как обыкновенной субарендой лизингового имущества.

В заключение моей работы хочу ещё раз подчеркнуть огромную значимость лизинга для российской экономики и сделать вывод: на сегодняшний день в Российской Федерации финансовая аренда (лизинг) как гражданско-правовой институт уже сложилась. Хотя по сравнению с экономически развитыми странами удельный вес лизинга в общем объёме инвестиций в российскую экономику пока ещё ничтожно мал, потенциал у финансовой аренды огромный.

Библиографический список

Нормативно-правовые акты:

О договорах международной купли — продажи товаров [Текст]: [Конвенция Организации Объединенных Наций, заключена в Вене 11.04.1980 г.] // Вестник ВАС РФ. — 1994. — № 1. — С.43.

Конституция Российской Федерации [Текст]: офиц. текст. // Российская газета. -1993. — № 237.

Конституция Российской Федерации [Текст]: офиц. текст. // Российская газета. -1993. — № 237.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) [Текст]: [Федеральный закон № 51-ФЗ, принят 30.11.1994 г. по состоянию на 05.05.2009] // СЗ РФ. — 1994. — № 32. — Ст.3301.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) [Текст]: [Федеральный закон № 14-ФЗ, принят 26.10.1996 г. по состоянию на 05.05.2009] // СЗ РФ. — 1996. — № 5. — Ст.410.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) [Текст]: [Федеральный закон № 146-ФЗ, принят 26.11.2001 г. по состоянию на 05.05.2009] // СЗ РФ. -2001. — № 49. — Ст.4552.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) [Текст]: [Федеральный закон № 230-ФЗ, принят 18.12.2006 г., по состоянию на 05.05.2009] // СЗ РФ. — 2006. — № 52 (1 ч). — Ст.5496.

О финансовой аренде (лизинге) [Текст]: [Федеральный закон № 164-ФЗ, принят 29.10.1998 г., по состоянию на 26.07.2006] // Собрание законодательства РФ. — 1998. — № 44. — Ст.5394.

О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О лизинге» [Текст]: [Федеральный закон № 10-ФЗ, принят 29.01.2002 г., по состоянию на 18.07.2005] // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 5. — Ст.376.

О лицензировании отдельных видов деятельности [Текст]: [Федеральный закон № 128-ФЗ, принят 08.08.2001 г., по состоянию на 18.07.2009] // Собрание законодательства РФ. — 2001. — №33 (ч.1). — Ст.3430.

О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним [Текст]: [Федеральный закон № 122-ФЗ, принят 21.07.1997 г., по состоянию на 22.07.2008] // Собрание законодательства РФ. — 1997. — № 30. — Ст.3594.

О присоединении Российской Федерации к Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге [Текст]: [Федеральный закон № 16-ФЗ, от 08.02.1998 г.] // Собрание законодательства РФ. — 1998. — № 7. — Ст.787.

Об утверждении порядка предоставления государственных гарантий на осуществление финансовой аренды (лизинга) [Текст]: [Постановление Правительства РФ № 1020, принято 03.09.1998 г., по состоянию на 06.06.2002] // Собрание законодательства РФ. — 1998. — №36. — Ст.4520.

О регистрации транспортных средств, являющихся предметом договора лизинга [Текст]: [Письмо МВД РФ от № 13/5-251624, принято 24.05.2000] // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, № 21, 06.07.2000.

Научная и учебная литература:

Абдульмянов И.М. Правовая природа договора лизинга [Текст] // Право и политика. — 2006. — № 6. — С.21.

Авдеев В.В. Аренда — лизинг: безвозмездное пользование (ссуда) [Текст] // Налоги (газета). — 2009. — № 12. — С.5.

Авдеев В.В. Аренда — лизинг: налог на имущество при аренде [Текст] // Налоги. — (газета). — 2009. — № 4. — С.3.

Авдеев В.В. Аренда — лизинг. Аренда предприятий [Текст] // Налоги (газета). — 2009. — № 1. — С.2.

Авдеев В.В. Аренда — лизинг: учет предметов лизинга у лизингодателя [Текст] // Налоги (газета). — 2009. — № 10. — С.44.

Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т.1. [Текст] — М., Статут. 1997. — 764 с.

Батяев А.А., Бобкова О. В.1001 договор на все случаи бизнеса [Текст] — М., ООО «ИД «Равновесие». 2008. — 498 с.

Блинков О.Е. Правовое регулирование финансовой аренды (лизинга) не движимости. Автореф. дис… канд. юрид. наук. [Текст] — Рязань., 2000. — 42с.

Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. [Текст] — М., Статут. 2001. — 678 с.

Васильева Е. Кто отвечает за передачу предмета лизинга? [Текст] // ЭЖ-Юрист. — 2006. — № 32. — С.6.

Витрянский В.В. Договор аренды и его виды. [Текст] — М., Статут. 2000. — 432 с.

Витрянский В.В. Договор аренды и его виды: прокат, фрахтование на время, аренда зданий, сооружений и предприятий, лизинг. [Текст] — М., Статут. 1999. — 412 с.

Витрянский В.В. Договор финансовой аренды (лизинга). [Текст] — М., БЕК. 2002. — 316 с.

Гарусова А. Возвратный лизинг за счет займа [Текст] // ЭЖ-Юрист. — 2007. — № 7. — С.8.

Голенков А.В. Схемы возможных лизинговых отношений в предпринимательской деятельности [Текст] // Юрист. — 2006. — № 10. — С.18.

Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая. [Текст] / Под. ред. Садикова О.Н. — М., Норма. 2006. — 732 с.

Гражданское право Учебник. Ч.1 [Текст] / Под ред. Сергеева А.П., Толстого Ю.К. — М., Проспект. 2003. — 678 с.

Гражданское право: Учебник. Т.1. [Текст] / Отв. ред. Суханов Е.А. — М., Волтерс Клувер. 2006. — 742 с.

Гражданское право. В 2-ух т. Т.1. Учебник [Текст] / Под. ред. Суханова Е.А. — М., БЕК. 1993. — 698 с.

Громов С.А. Предмет лизинга в гражданском обороте. Объекты гражданского оборота: Сборник статей [Текст] / Отв. ред. Рожкова М.А. — М., Статут. 2007. — 368 с.

Джуха В.М. Лизинг. Учебные пособия. [Текст] — Ростов-на-Дону., Феникс. 1999. — 532 с.

Истомин С.И. Субъектный состав в правоотношениях при перемещении товаров по лизингу [Текст] // Юридический мир. — 2008. — № 1. — С.16.

Иванов А.А. Договор финансовой аренды (лизинга). Учебно-практическое пособие. [Текст] — М., Проспект. 2001. — 346 с.

Имбренда М. Проблемы финансовой аренды (лизинга) в законодательстве и судебной практике Италии [Текст] // Предпринимательское право. — 2009. — № 2. — С.34.

Кабатова Е.В. Закон о лизинге сегодня и завтра [Текст] // Закон. — 2000. — № 11. — С.49-55.

Кабатова Е.В. Лизинг: правовое регулирование, практика. [Текст] — М., Юрайт. 1997. — 322 с.

Кабатова Е.В. Лизинг: понятие, правовое регулирование, международная унификация. [Текст] — М., Юридическая литература. 1991. — 298 с.

Комарова А.С. Принципы международных коммерческих договоров. [Текст] — М., Статут. 1996. — 264 с.

Комментарий к ГК РСФСР [Текст] / Под. ред. Флейшинц Е.А., Иоффе О.С. — М., Юрист. 1997. — 672 с.

Борисов А.Н. Комментарий к Федеральному закону Российской Федерации «О финансовой аренде (лизинге)» (постатейный) [Текст] — М., ЗАО Юстицинформ. 2008. — 234 с.

Коннова Т.А. Договор финансовой аренды (лизинга). [Текст] // Законодательство. — 2008. — № 1. — С.17.

Кузнецов Н.В. Ответственность за неисполнение или ненадлежащие исполнение лизинговых обязательств. [Текст] // Журнал российского права. — 2001. — № 3. — С.23.

Лещенко М.И. Основы лизинга: Учебное пособие. [Текст] — М., БЕК. 2002. — 432 с.

Мельников В.С. Лизинговые сделки [Текст] // Современное право. — 2004. — № 2. — С.13.

Нигаматзянов Т.Т. Существенные условия договора лизинга [Текст] // Право и экономика. — 2007. — № 7. — С.16.

Осипов А.В. Внутренний финансовый контроль за операциями по лизингу в кредитных организациях в целях финансового мониторинга [Текст] // Адвокатская практика. — 2008. — № 5. — С.12.

Отнюкова Г. Финансовая аренда (лизинг). [Текст] // Закон. — 2007. — № 10. — С.23.

Павлов А.П. Особенности таможенного регулирования лизинговых операций [Текст] // Таможенное дело. — 2006. — № 4. — С.17.

Павлодский Е.А. Договор финансовой аренды. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части второй (постатейный). [Текст] — М., Инфра-М. 1996. — 672 с.

Петрова В.М., Еремин О.Б. Лизинговые операции: правовое регулирование, учет и налогообложение [Текст] // Бухучет. — 2008. — № 10. — С.24.

Решетик И. Гражданско-правовая ответственность субъектов лизинга за нарушение договорных обязательств: отдельный аспекты регулирования. [Текст] // Лизинг-ревью. — 2008. — № 2. — С.12.

Решетник И.А. Гражданско-правовое регулирование лизинга в Российской Федерации. Автореф. дис… канд. юрид. наук. [Текст] — М., 1998. — 34 с.

Розенберга М.Г. Контракт международной купли-продажи. Современная практика заключения. Разрешение споров [Текст] — М., Книжный мир. 2008. — 512 с.

Савранский М.Ю. Правовая природа сделок финансового лизинга. [Текст] // «Сборник статей и тезисов докладов аспирантов». / Под ред. Абовой Т.Е. — М., Юрайт. 2000. — 568 с.

Семенихин В.В. Аренда — лизинг: улучшения в арендованное имущество у арендодателя [Текст] // Налоги (газета). — 2009. — № 21. — С.11.

Семенихин В.В. Аренда — лизинг: аренда зданий и помещений [Текст] // Налоги (газета). — 2009. — № 20. — С.5.

Семенихин В.В. Аренда — лизинг: договор аренды [Текст] // Налоги (газета). — 2009. — № 18. — С.3.

Сидорова В., Байкова Т. Лизинг как инструмент обновления основных фондов [Текст] // Юрист. — 2009. — № 2. — С.33.

Слесаренко Е.В. Общая характеристика договора лизинга по праву России [Текст] // Право и политика. — 2007. — № 7. — С. 19.

Стародубова Л.В. Ответственность сторон по договору финансовой аренды [Текст] // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2007. — № 2. — С.18.

Трифонов А. Лизинг в законе [Текст] // Житница. — 2005. — № 1. — С.16.

Халфина Р.О. Основы гражданского законодательства и правовое регулирование системы хозяйственных связей [Текст] — Саратов., Изд-во СЮИ. 1971. — 324 с.

Харитонова Ю.С. Договор лизинга. [Текст] — М., Юрайт-М. 2002. — 328 с.

Харитонова Ю.С. Законодательство о лизинге в странах Западной Европы и США [Текст] // Законодательство. — 2008. — № 1. — С.23.

Шаталов С. Основные и организационные отношения в лизинге [Текст] // Налоги (газета). — 2006. — № 48. — С.7.

Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Т.2. [Текст] — М., Статут. 2005. — 786 с.

Шишлянникова О. Договор страхования в рамках лизинговой сделки. [Текст] // Лизинг-ревью. — 2008. — № 2. — С.27-28.

Щербакова Е.Б. Актуальные вопросы налогообложения лизинговой сделки [Текст] // Административное и муниципальное право. — 2008. — № 9. — С.32.

Юханаева А.В. Договор страхования объекта лизинга: субъекты и объекты договора страхования; существенные условия договора страхования [Текст] // Юридический мир. — 2007. — № 5. — С.22.

Материалы юридической практики:

О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации [Текст]: [Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума ВАС РФ № 6/8, от 01.07.1996 г.] // Вестник ВАС РФ. — 1996. — № 9. — С.43.

О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав [Текст]: [Постановление Пленума ВАС РФ № 8, от 25.02.1998 г.] // Вестник ВАС РФ. — 1998. — № 10. — С.45.

Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой [Текст]: [Информационное Письмо Президиума ВАС РФ № 66, от 11.01.2002 г.] // Вестник ВАС РФ. — 2002. — № 3. — С.43.

Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о залоге [Текст]: [Информационное Письмо Президиума ВАС РФ № 26, от 15.01.1998 г.] // Вестник ВАС РФ. — 1998. — № 3. — С.29.

Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав [Текст]: [Информационное Письмо Президиума ВАС РФ № 13, от 28.04.1997 г.] // Вестник ВАС РФ. — 1997. — № 7. — С.36.

О Федеральном законе «О лизинге» [Текст] [Письмо ВАС РФ № С5-7/УЗ-908 от 03.12.1998 г.] // Налоговый вестник. — 1999. — № 3. — С.26.

Постановление ФАС Поволжского округа от 13.03.2009 г. по делу № Ф55-791/2008 // Вестник ВАС РФ. — 2009. — № 2. — С.44.

Постановление ФАС Поволжского округа от 31.03.2009 г. по делу № А55-1805/2009 (3327-А03-11) // Вестник ВАС РФ. — 2009. — № 6. — С.14.

1 Абдульмянов И.М. Правовая природа договора лизинга [Текст] // Право и политика. — 2006. — № 6. — С. 21.

2 Отнюкова Г. Финансовая аренда (лизинг). [Текст] // Закон. – 2007. – № 10. – С. 23.

3 Петрова В.М., Еремин О.Б. Лизинговые операции: правовое регулирование, учет и налогообложение [Текст] // Бухучет. – 2008. – № 10. – С. 24.

4 Павлодский Е.А. Банковский лизинг [Текст] // Законодательство. – 2004. – № 6. – С. 12.

5 Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1. [Текст] — М., Статут. 1997. – С.164.

6 Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. [Текст] — М., Статут. 2001. – С.178.

7 Васильева Е. Кто отвечает за передачу предмета лизинга? [Текст] // ЭЖ-Юрист. — 2006. — № 32. — С. 6.

8 Витрянский В.В. Договор аренды и его виды. [Текст] — М., Статут. 2000. – С.232.

9 Витрянский В.В. Договор аренды и его виды: прокат, фрахтование на время, аренда зданий, сооружений и предприятий, лизинг. [Текст] — М., Статут. 1999. – С.112.

10 Витрянский В.В. Договор финансовой аренды (лизинга). [Текст] — М., БЕК. 2002. – С.231.

11 Гарусова А. Возвратный лизинг за счет займа [Текст] // ЭЖ-Юрист. — 2007. — № 7. — С. 8.

12 Авдеев В.В. Аренда — лизинг: учет предметов лизинга у лизингодателя [Текст]//Налоги (газета).- 2009.- № 10.- С.44.

13 Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая. [Текст] / Под. ред. Садикова О.Н. — М., Норма. 2006. – С.144.

14 Голенков А.В. Схемы возможных лизинговых отношений в предпринимательской деятельности [Текст] // Юрист. — 2006. — № 10. — С.18.

15 Сидорова В., Байкова Т. Лизинг как инструмент обновления основных фондов [Текст]// Юрист.- 2009.- № 2.- С.33.

16 Гражданское право Учебник. Ч. 1 [Текст] / Под ред. Сергеева А.П., Толстого Ю.К. — М., Проспект. 2003. – С.478; Гражданское право: Учебник. Т. 1. [Текст] / Отв. ред. Суханов Е.А. — М., Волтерс Клувер. 2006. – С.542.

17 Гражданское право. В 2-ух т. Т.1. Учебник [Текст] / Под. ред. Суханова Е.А. — М., БЕК. 1993. – С.298.

18 Громов С.А. Предмет лизинга в гражданском обороте. Объекты гражданского оборота: Сборник статей [Текст] / Отв. ред. Рожкова М.А. — М., Статут. 2007. – С.119.

19 Джуха В.М. Лизинг. Учебные пособия. [Текст] — Ростов-на-Дону., Феникс. 1999. – С.132.

20 Истомин С.И. Субъектный состав в правоотношениях при перемещении товаров по лизингу [Текст] // Юридический мир. – 2008. – № 1. – С. 16.

21 О регистрации транспортных средств, являющихся предметом договора лизинга[Текст]:[ Письмо МВД РФ от № 13/5-251624, принято 24.05.2000]// Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, № 21, 06.07.2000.

22 Иванов А.А. Договор финансовой аренды (лизинга). Учебно-практическое пособие. [Текст] — М., Проспект. 2001. – С.46.

23 Кабатова Е.В. Закон о лизинге сегодня и завтра [Текст] // Закон. — 2000. — № 11. — С. 49-55.

24 Кабатова Е.В. Лизинг: правовое регулирование, практика. [Текст] — М., Юрайт. 1997. – С.232; Кабатова Е.В. Лизинг: понятие, правовое регулирование, международная унификация. [Текст] — М., Юридическая литература. 1991. – С.61.

25 Комарова А.С. Принципы международных коммерческих договоров. [Текст] — М., Статут. 1996. – С.364.

26 Имбренда М. Проблемы финансовой аренды (лизинга) в законодательстве и судебной практике Италии [Текст]//Предпринимательское право.-2009.-№ 2.- С.34.

27 Коннова Т.А. Договор финансовой аренды (лизинга). [Текст] // Законодательство. — 2008. — № 1. — С. 17.

28 Кузнецов Н.В. Ответственность за неисполнение или ненадлежащие исполнение лизинговых обязательств. [Текст] // Журнал российского права. — 2001. — № 3. — С. 23.

29 Лещенко М.И. Основы лизинга: Учебное пособие. [Текст] — М., БЕК. 2002. – С.232.

30 Авдеев В.В. Аренда — лизинг. Аренда предприятий [Текст] //Налоги (газета).- 2009.- № 1.- С.2.

31 Мельников В.С. Лизинговые сделки [Текст] // Современное право. — 2004. — № 2. — С. 13.

32 Авдеев В.В. Аренда — лизинг: налог на имущество при аренде [Текст]//Налоги.- (газета).- 2009.- № 4.-С.3.

33 Нигаматзянов Т.Т. Существенные условия договора лизинга [Текст] // Право и экономика. — 2007. — № 7. — С. 16.

34 Павлов А.П. Особенности таможенного регулирования лизинговых операций [Текст] // Таможенное дело. — 2006. — № 4. — С. 17.

35 Павлодский Е.А. Договор финансовой аренды. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части второй (постатейный). [Текст] — М., Инфра-М. 1996. – С.411.

36 Решетик И. Гражданско-правовая ответственность субъектов лизинга за нарушение договорных обязательств: отдельный аспекты регулирования. [Текст] // Лизинг-ревью. — 2008. — № 2. — С. 12.

37 Решетник И.А. Гражданско-правовое регулирование лизинга в Российской Федерации. Автореф. дис… канд. юрид. наук. [Текст] — М., 1998. – С.14.

38 Савранский М.Ю. Правовая природа сделок финансового лизинга. [Текст] // «Сборник статей и тезисов докладов аспирантов». / Под ред. Абовой Т.Е. — М., Юрайт. 2000. – С.268.

39 Слесаренко Е.В. Общая характеристика договора лизинга по праву России [Текст] // Право и политика. — 2007. — № 7. — С. 19.

40 Стародубова Л.В. Ответственность сторон по договору финансовой аренды [Текст] // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2007. — № 2. — С. 18.

41 Трифонов А. Лизинг в законе [Текст] // Житница. — 2005. — № 1. — С. 16.

42 Халфина Р.О. Основы гражданского законодательства и правовое регулирование системы хозяйственных связей [Текст] — Саратов., Изд-во СЮИ. 1971. – С.24.

43 Истомин С.И. Субъектный состав в правоотношениях при перемещении товаров по лизингу [Текст] // Юридический мир. – 2008. – № 1. – С. 16.

44 Кабатова Е.В. Закон о лизинге сегодня и завтра [Текст] // Закон. — 2000. — № 11. — С. 49-55.

45 Громов С.А. Предмет лизинга в гражданском обороте//Объекты гражданского оборота: Сборник статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. М.,Статут, 2007.-С.111.

46 Харитонова Ю.С. Договор лизинга. [Текст] — М., Юрайт-М. 2002. – С.28.

47 Слесаренко Е.В. Общая характеристика договора лизинга по праву России [Текст] // Право и политика. — 2007. — № 7. — С. 19.

48 Стародубова Л.В. Ответственность сторон по договору финансовой аренды [Текст] // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2007. — № 2. — С. 18.

49 Постановление ФАС Поволжского округа от 13.03.2009 г. по делу № Ф55-791/2008// Вестник ВАС РФ.- 2009.- № 2.-С.44.

50 Постановление ФАС Поволжского округа от 31.03.2009 г. по делу № А55-1805/2009(3327-А03-11)//Вестник ВАС РФ.- 2009.- № 6.-С.14.

51 Харитонова Ю.С. Законодательство о лизинге в странах Западной Европы и США [Текст] // Законодательство. — 2008. — № 1. — С. 23.

52 Шаталов С. Основные и организационные отношения в лизинге [Текст] // Налоги (газета). — 2006. — № 48. — С. 7.

53 Шишлянникова О. Договор страхования в рамках лизинговой сделки. [Текст] // Лизинг-ревью. — 2008. — № 2. — С. 27-28.

54 Юханаева А.В. Договор страхования объекта лизинга: субъекты и объекты договора страхования; существенные условия договора страхования [Текст] // Юридический мир. — 2007. — № 5. — С. 22.

55Авдеев В.В. Аренда — лизинг: безвозмездное пользование (ссуда) [Текст]//Налоги (газета).- 2009.- № 12.- С.5.

56 Семенихин В.В. Аренда — лизинг: договор аренды [Текст]//Налоги (газета).- 2009.- № 18.- С.3.

57 Осипов А.В. Внутренний финансовый контроль за операциями по лизингу в кредитных организациях в целях финансового мониторинга [Текст] //Адвокатская практика.- 2008.- № 5.-С.12.

58 Семенихин В.В. Аренда — лизинг: улучшения в арендованное имущество у арендодателя [Текст] //Налоги (газета).- 2009.- № 21.-С.11.

59 Борисов А.Н. Комментарий к Федеральному закону Российской Федерации «О финансовой аренде (лизинге)» (постатейный) [Текст] – М., ЗАО Юстицинформ. 2008. – С.123.

60 Блинков О.Е. Правовое регулирование финансовой аренды (лизинга) не движимости. Автореф. дис…. канд. юрид. наук. [Текст] – Рязань., 2000. – С12.

61 Семенихин В.В. Аренда — лизинг: аренда зданий и помещений [Текст]//Налоги (газета).-2009.- № 20.- С.5.

62 Батяев А.А., Бобкова О.В. 1001 договор на все случаи бизнеса [Текст] – М., ООО «ИД «Равновесие». 2008. – С.233.

63 Щербакова Е.Б. Актуальные вопросы налогообложения лизинговой сделки [Текст]//Административное и муниципальное право.-2008.- № 9.-С.32.

КУРСОВАЯ РАБОТА

по курсу «История государства и права зарубежных стран»

по теме: «Вещное право»

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. Институт вещного права в Древнем Мире

2. Право феодальной собственности

3. Вещное право в правовых системах Нового Времени

4. Эволюция вещного права в XX веке

5. Вещное право в отечественной юриспруденции

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Под вещным правом принято понимать право, обеспечивающее удовлетворение интересов управомоченного лица путем непосредственного воздействия на вещь, которая находится в сфере его хозяйственного господства.

В числе признаков вещного права чаще всего фигурируют указания на то, что вещное право носит бессрочный характер; объектом этого права является вещь; требования, вытекающие из вещных прав, подлежат преимущественному удовлетворению по сравнению с требованиями, вытекающими из обязательственных прав; вещному праву присуще право наследования и что, наконец, вещные права пользуются абсолютной защитой. В ст. 216 ГК РФ к вещным правам отнесены:

право собственности;

право пожизненного наследуемого владения землей;

право постоянного (бессрочного) пользования землей;

право хозяйственного ведения;

право оперативного управления;

сервитуты.

Вещное право существует с древнейших времен, что и определяет актуальность работы. Цель данной работы – изучить вопросы возникновения и развития института вещного права в российской и зарубежной правовой истории.

Работа состоит из пяти глав, которые следуют друг за другом в хронологическом порядке. В первой главе описывается вещное право Древнего мира, во второй – феодальное вещное право, в третьей – вещное право в гражданском праве Нового времени. Четвертая глава посвящена рассмотрению вещного права двадцатого столетия, пятая – отечественной истории вещного права.

1. Институт вещного права в Древнем Мире

Человеческая цивилизация зародилась на Древнем Востоке. Древневосточное право всячески ограничивало развитие института частной собственности, в нем отсутствовали правовые гарантии, которые могли бы способствовать ее процветанию. Процесс развития собственнических отношений сдерживался сохранявшимися общинными, сословными, патриархальными, семейными связями. В их консервации было заинтересовано государство. Во-первых, это облегчало государственный контроль, во-вторых, в частном собственнике видели главного противника сильной центральной власти. Поэтому собственность на Древнем Востоке оказалась под патронажем государства.

Главным достоянием в древних цивилизациях считалась земля. Она могла становиться объектом купли продажи, дарения, сдаваться в аренду, но это было лишь право владения, не переходящее в полную частную собственность. Особо нормы древневосточного права охраняли общинное землевладение, состоявшее из земель общего пользования (пастбища, ирригационные сооружения, дороги) и семейных наделов. Община имела почти неограниченное право распоряжения землей. Частный землевладелец обладал широкими правами на свой участок, но они лишь приближались к правам собственника. Так, по древнеиндийским Законам Ману преимущественным правом покупки земли обладали родственники и соседи. В Древнем Китае любые поземельные сделки совершались только в присутствии представителя общины. Собственник не мог забросить участок, т.к. каждый имел право занимать бесхозные или покинутые земли, и через определенное время они записывались в кадастр как частные за обрабатывающим их человеком. В Древнем Вавилоне для отчуждения земли не требовалось согласия общины или правителя, но с потерей участка общинник утрачивал иные права, превращался в неполноправного (Законы Хаммурапи). Земли, находившиеся в служебном владении, изымались из торгового оборота и не переходили по наследству (например, наделы воинов на правах «илку» по Законам Хаммурапи).

Тем не менее, в древневосточном праве понятие собственности, отличное от пользования, уже сложилось. Так, Законы Ману устанавливали сроки давности пользования, влекущие превращение владения в собственность (для движимого имущества – 10 лет, для недвижимого – 20 лет). Строго каралось нарушение границ землевладения. Устанавливалась ответственность арендатора перед владельцем за необработанный участок (Законы Хаммурапи).

Права собственника в отношении движимого имущества были гораздо шире, о чем свидетельствует развитие договорного и обязательственного права. Памятники древнего права дают представление о существовании договоров купли-продажи, мены, дарения, займа, аренды, хранения (вклада), перевозки, товарищества, найма. Для договоров, влекущих отчуждение вещи, требовалось выполнение строгих условий: письменная форма или клятва, присутствие свидетелей. Договоры, навязанные силой или обманом, заключенные тайно, без соблюдения формальностей, считались недействительными (Законы Мaнy). Субъектом сделок выступали только полноправные. Сделки с лицами, находившимися в рабской или патриархальной зависимости, считались неправомерными и недействительными (Законы Хаммурапи, Законы Мaнy).

В афинском праве можно проследить становление новых правовых институтов. В частности, происходит дальнейшее оформление права собственности как владения с правом распоряжения. Однако понятие права собственности как абсолютного права лица не сложилось, сохранялось представление о вторичности частной собственности по отношению к государственной, общественной. Косвенно, это подтверждалось процедурой ежегодного вступления в должность архонтов, когда они объявляли о сохранении за гражданами их имущества. Выделялась собственность государственная, или совместная, общественная (рудники, храмовые хозяйства, общественные земли) и частная. Частное имущество в свою очередь подразделялось на «видимое» (земля, дом, рабы) и «невидимое» (деньги, драгоценности). Частная собственность была обременена рядом обязанностей: устраивать литургии (празднества) для сограждан, во время войны снаряжать за свой счет военный корабль.

В афинском праве выделялись обязательства из договоров («вольные» обязательства) и обязательства из деликтов («невольные» обязательства). Для заключения договоров не требовалось особых формальностей, но предпочтение отдавалось письменной форме. Известны договоры купли-продажи, имущественного и личного найма, подряда, ссуды, займа, поклажи, товарищества.

Особое место занимало вещное право в римском праве. В римском частном праве центральное место отведено регулированию имущественных отношений. У римских юристов термин «вещное право» еще не упоминается, но разграничиваются вещные иски, предоставляющие право на вещь, и личные иски, связанные с обязательственными отношениями. К вещным правам относились право собственности, право владения, право на чужие вещи (например, сервитуты или залог).

В римском праве отсутствовало определение права собственности. Тем не менее, именно римские юристы впервые разработали юридическое содержание данного института: выявили основные правомочия собственника. К составляющим права собственности были отнесены право владения, право пользования, право извлечения доходов, право распоряжения, право истребовать свою вещь у фактического обладателя1. Иными словами, право собственности рассматривалось, как неограниченная возможность собственника делать со своей вещью все, что не запрещено.

Институт собственности складывался постепенно и на протяжении веков претерпел значительные изменения. В древнейшем праве еще не сформировалось представление о частной собственности как об абсолютном праве лица распоряжаться вещью. Законы ХII таблиц сохраняли прежние представления об общности имущества, частная собственность во многом обусловливалась собственностью общественной, от которой вела свое происхождение. Особую категорию составляли вещи божественного права (храмы, священные рощи, места погребения, городские стены и ворота), которые не могли находиться в частном владении, изымались из коммерческого оборота. Остальные вещи относились к категории вещей человеческого права и подлежали имущественному (торговому) обороту.

В квиритском праве вещи, являвшиеся объектом права собственности, подразделялись на манципируемые и не манципируемые. К манципируемым вещам относились земли в Италии, строения, рабы, рабочий скот. Они находились в семейной собственности, которой распоряжался глава семьи. Особое значение имела земля, которая могла находиться в государственной (общественной), общинной или частной собственности. Однако право на италийские земли принадлежало только римским гражданам, а рабы и скот составляли главное богатство в аграрном обществе. Поэтому для отчуждения этой собственности требовалась особая правовая процедура манципации – воображаемая продажа, происходившая в присутствии 5 свидетелей и весовщика. Все присутствовавшие при манципации должны быть совершеннолетними римскими гражданами. Покупатель произносил предусмотренную формулу, ударял куском меди о весы и передавал его, как покупную сумму, продавцу вещи. Манципация предоставляла право квиритской собственности, которое было недоступно для перегринов. Малейшее нарушение установленного обряда влекло за собой признание сделки недействительной. Все остальные вещи – неманципируемые – находились в индивидуальной собственности и отчуждались без формальностей.

Со временем возникла необходимость приспосабливать римское право к изменяющимся экономическим и социальным условиям. Квиритская собственность, требовавшая для ее приобретения строгого соблюдения формальностей, являлась наследием замкнутой римской общины и игнорировала новые правовые ситуации. Поэтому в классический период был разработан новый вид собственности, получившей название преторской, или бонитарной. Претор выступил защитником интересов добросовестного приобретателя собственности. В тех случаях, когда имущество приобреталось по доброй воле, но без соблюдения формальностей квиритского права, претор закреплял такую собственность за приобретателем. Защита претора не позволяла недобросовестному продавцу (квиритскому собственнику) потребовать возврата имущества под предлогом нарушения формальностей. Однако бонитарная собственность была неполной, т.к. она не могла отчуждаться в. законных формах квиритского права. Для защиты бонитарной собственности стал использоваться институт давностного владения, который позволял по истечении срока приобретательной давности признавать бонитарную собственность квиритской. По мере взаимопроникновения цивильного права и права народов деление вещей на манципируемые и неманципируемые утратило прежнее значение, постепенно стирались различия между квиритской и бонитарной собственностью, т.е. стало складываться единое право собственности.

Большое внимание в римском праве уделялось способам приобретения вещных прав. Древнейшее право, отличавшееся формализмом, помимо наследования разработало такие способы передачи права собственности, как уже упоминавшаяся манципация и уступка права. Уступка права представляла собой фиктивный судебный спор перед претором. В этом случае покупатель заявлял о своем праве собственности на отчуждаемую вещь, владелец вещи не возражал, и претор присуждал вещь приобретателю как его собственность. Такой отказ от права собственности мог применяться и к манципируемым, и к неманципируемым вещам.

В Законах ХII таблиц отражен также порядок приобретения вещи в собственность по давности владения. Длительное владение вещью приводило к смене собственника: в цивильном праве для движимых вещей устанавливался годовой срок давности, для недвижимых – двухгодичный1. Однако на основании срока давности нельзя было приобрести право собственности на краденные и религиозные вещи. Право народов распространило приобретательную давность на перегринов: для недвижимости устанавливался десятилетний срок добросовестного и непрерывного владения, если лица проживали в одной провинции, в двадцатилетний – если лица проживали в разных провинциях; для движимых вещей срок давности составлял 3 года.

В классический период распространение получила простая передача неманципируемой собственности за деньги, под поручительство или под залог – традицио. Римскому праву был известен и способ приобретения права собственности путем захвата брошенной или бесхозной вещи (дикие животные, рыба в реке и т.д…). При этом различались вещи, от которых собственник отказался, и потерянные или спрятанные. Последние считались принадлежавшими первоначальному собственнику.

Особым способом приобретения права собственности являлась спецификация, т.е. создание новой вещи из определенного материала. Если при изготовлении вещи использовался чужой материал, то собственником признавался изготовитель вещи, а хозяин материала мог подать иск о возмещении стоимости материала в двойном размере. Право собственности возникало путем соединения или смешения нескольких вещей в одной – главной (например, при строительстве, посевах).

В классический период для защиты прав частного собственника преторы разработали новые формулы вещных исков, не предусмотренных квиритским правом. Одним из таких стал виндикационный иск – требование невладеющего собственника к владеющему несобственнику. Собственник вещи, утерявший ее, должен был доказать свое право на спорную вещь. Использовался также негаторный иск, который был направлен против необоснованных претензий третьих лиц на чужую вещь. Для защиты интересов собственника применялся прогибиторный иск, направленный на устранение препятствий для нормального использования собственником своей вещи. Для избегания несправедливого юридического спора претор мог прибегнуть к реституции, т.е. вернуть стороны в первоначальное положение до совершения сделки.

В классический и постклассический периоды римское право стало различать «право собственности» и «владение».

Институт юридического владения предполагал фактическое самостоятельное обладание вещью. Преторские интердикты (запрещающие приказы) защищали интересы фактического обладателя имущества от незаконных посягательств до судебного разбирательства правомерности притязаний других лиц на это имущество. Если владение было добросовестным, т.е. вещь не была украдена или насильственно отнята у законного собственника, то вещь становилась собственностью на основании давности владения. От владения отличалось понятие «держание» – фактическое несамостоятельное обладание вещью без намерения относиться к вещи как к своей (например, аренда).

Регулирование взаимоотношений собственников привели к появлению сервитутов.

Сервитут – это строго ограниченное право пользования чужой собственностью (право прохода, прогона скота, проведения воды через соседний участок), а также законное ограничение прав собственника (требование обрезать деревья, чтобы они не причиняли вред соседнему участку, ограничение застройки). В древнейшем праве сервитуты были связаны с регулированием соседских поземельных отношений. В классический период появились личные сервитуты – узуфрукт и узус.

Узуфрукт предоставлял право пожизненного пользования чужой собственностью с правом получения от нее плодов и доходов. Узуфрукт не мог отчуждаться и должен был использоваться строго по назначению.

Узус давал право пользоваться вещью без права на доходы от нее (например, право проживания прислуги в доме).

В римском праве впервые произошло противопоставление вещного права, как права абсолютного и обязательственного права, как права относительного1.

2. Право феодальной собственности

Центральным институтом феодального права являлась земельная собственность, но его становление специфично. В раннефеодальных государствах земельная собственность существовала в форме аллода. Понятие аллод впервые появилось в Салической правде. Первоначально аллодиальная собственность представляла собой общинный надел большой семьи, который наследовался по мужской линии. Ранний аллод был неполной собственностью, владением, которое ограничивалось верховной собственностью общины и правами большой семьи, но с тенденцией к превращению в частную собственность. К VII-VIII вв. аллод прекращает свое существование как нераздельная земельная собственность большой семьи и превращается в свободно отчуждаемую, передаваемую по наследству индивидуально-семейную собственность.

С развитием феодализма в Х-ХII в. аллод трансформируется в крупное феодальное землевладение. Монопольное право на земельную собственность переходит к сословию феодалов, но их права были множественными или расщепленными, что связано с условным характером феодальной собственности. Собственником земли считались одновременно несколько феодалов: и ее непосредственный держатель (вассал), и пожаловавший землевладение (сеньор). На основе вассально-сюзеренных связей выстраивалась иерархическая структура земельной собственности сеньоров, вассалов и арьер-вассалов.

Вначале земли передавались в пожизненное условное держание – бенефиций. Если бенефициарий отказывался нести законную военную службу или разорял хозяйство, то бенефиций можно было отобрать. После смерти жалователя или получателя бенефиция землевладение возвращалось первоначальному собственнику или его наследникам. Для того чтобы продлить владение, бенефицием требовалось возобновить пожалование (заключить новый договор с наследниками). К ХI в. пожизненное землевладение превращается в наследственное условное держание – феод (или лен). Передача феода от сеньора (первоначального собственника) вассалу (получателю земли) называлась инвеститурой. Ввод во владение феодом сопровождался торжественной церемонией с принесением клятвы верности сеньору: вассал публично при знавал себя человеком другого феодала.

Вассальный договор четко фиксировал обязанности сторон1. Сеньор должен был обеспечить защиту вассала и его земель от третьих лиц. В случае смерти вассала сеньор должен быть опекуном малолетних наследников вассала, а также оберегать его вдову и дочерей. Вассал обязывался признавать верховенство сюзерена (сеньора), нести военную службу (40 дней в течение года), участвовать в судебных собраниях под предводительством сюзерена, оказывать денежную помощь (при выкупе из плена, при посвящении в рыцари старшего сына, при выдаче замуж дочерей). Отказ от выполнения вассальных обязанностей служил основанием для потери феода. Феод мог свободно отчуждаться, но вместе с землевладением переходили и обязанности нового владельца служить сюзерену. Однако правомочия земельного собственника ограничивались не только условием службы, но и семейно-родовыми отношениями. Права на землю были не индивидуальными, а родовыми, и в отсутствие прямых наследников собственность возвращалась в род. Поэтому первоначально для продажи земли требовалось согласие родственников, позднее родственники приобрели право выкупа недвижимости в течение определенного срока со дня продажи.

Особенности феодальной сеньории (или вотчины) как крупной земельной собственности состояли в том, что она включала в себя две условные части: домен, находившийся в нераздельной собственности господина, и зависимые крестьянские держания. С установлением личной и имущественной зависимости крестьян от крупных земельных собственников, владельческие права крестьян на землю сохранялись. Договор о передаче крестьянами права собственности на свои земельные участки феодалу предусматривал последующее их получение в прекарий (условное держание земли). Выделялся прекарий данный, когда надел передавался безземельному крестьянину во временное пользование при условии выполнения определенных повинностей (барщина, оброк). Прекарий возвращенный возникал в результате залога земли: крестьянин передавал надел землевладельцу и получал его обратно под обязанности выполнять повинности и выкупить землю в течение определенного срока. В противном случае надел навечно переходил к землевладельцу. Наконец, прекарий с вознаграждением означал получение большего по размерам, чем прежний, надела.

Внутренняя жизнь поместья и правовое положение крепостных крестьян (сервов или вилланов) регламентировались манориальным правом. Крестьяне обладали определенными правами: правом на брак, дом, имущество, землю. Обязанности крестьян были связаны с их жестким прикреплением к земле (не могли ее покинуть без разрешения помещика, переходили к другому феодалу вместе с землей при ее передаче), выполняли феодальные повинности (барщина, рекрутская, транспортная, повинность, выплата ренты и разовых податей и т.д.).

3. Вещное право в правовых системах Нового Времени

Классическим памятником права Нового времени стал Гражданский кодекс Франции, принятый в 1804 году.

В основу кодекса была положена институционная система, восходившая к «Институциям» Юстиниана. Кодекс был составлен из трех книг. Первая включала статьи о гражданстве, актах гражданского состояния, семейном и опекунском праве. Вторая регулировала отношения собственности, а третья – способы приобретения собственнических прав, включая наследственное право и различные виды обязательств.

Основным институтом вещного права было право собственности. Его понимание отличалось принципиальной новизной. Согласно доктрине кодекса, собственность имела абсолютный характер, когда права собственников практически ничем и никем не ограничивались. Документ легитимно закрепил провозглашенные Декларацией 1789 г. неприкосновенность и неотчуждаемость частной собственности. Кодекс гласил «Никто не может быть принужден к уступке своей собственности, если это не делается по причине общественной пользы и за справедливое и предварительное возмещение».

Кодекс формулировал три вида собственности в зависимости от субъекта права: индивидуальная, государственная и общинно-коммунальная.

Ликвидировалось старое, дореволюционное деление имущества на родовое и благоприобретенное; на первый план было выдвинуто деление вещей на движимые и недвижимые. Имущества являются недвижимыми или по их природе, или в силу их назначения, или вследствие предмета, принадлежность которого они составляют. Земельные участки и строения являются недвижимостями по их природе. Урожай на корню и плоды, не снятые еще с деревьев, тоже являются недвижимостью. С того момента, как колосья срезаны, а плоды сорваны, они являются движимостью.

Предметы, которые собственник земли поместил на свой участок для его обслуживания и эксплуатации, являются недвижимостью в силу их назначения. Среди них: животные, служащие для обработки земли; рыба в прудах; ульи; кролики в садках; прессы, котлы, аппараты для перегонки, кадки и бочки; солома и удобрения.

Являются также недвижимостями вследствие предмета, к которому они относятся, узуфрукт на недвижимые вещи, сервитуты или земельные повинности, а также иски, имеющие своим предметом возвращение недвижимого имущества (ст. 516, 526).

Имущества являются движимыми в силу их природы или в силу определения закона. В силу их природы являются движимостями предметы, которые могут изменять свое место нахождения, в частности, когда они двигаются сами, как, например, животные, или же когда они не могут изменять своего места иначе как под воздействием посторонней силы, как, например, неодушевленные предметы. Являются движимостями в силу определения закона обязательства и иски, имеющие своим предметом уплату денежных сумм или права на движимые вещи, акции или доли в финансовых, торговых или промышленных компаниях, хотя бы компаниям принадлежали недвижимые имущества, связанные с этими предприятиями (ст. 529, современная редакция).

Особую разновидность прав составило право присоединения. Собственность на вещь, как движимую, так и недвижимую, дает право на все, что эта вещь производит, и на то, что естественно или искусственно соединяется с этой вещью в качестве принадлежности. Это право называется «правом присоединения» (ст. 546). Здесь имелось в виду право на плоды земли, приплод животных и т. п.

Основные способы приобретения собственности перечисляются в ст. 711: «Собственность на имущества приобретается и передается путем наследования, путем дарения между живыми или по завещанию и в силу обязательств». Обязательства возникают в результате заключения соглашений (договоров) между сторонами – участниками правового общения.

Кроме собственности к разряду имущественных прав относился узуфрукт, воспринятый авторами кодекса от римского права. Здесь он означал особое право, приближенное по значению к наследственной аренде дореволюционной эпохи. Узуфруктуарий не являлся абсолютным собственником, но мог продать свой узуфрукт, передать по наследству или завещать. Права узуфруктуария охранялись даже перед собственником имущества. В отличие от узуфрукта это право не могло быть передано другому лицу. Владение как самостоятельный вид вещных прав не фигурировало в источнике, но охранялось законом.

Кодекс 1804 г. самым подробным образом регламентирует варианты передачи наследства. Самым важным моментом данного юридического действия Кодекс вслед за римским правом признавал волеизъявление. Наполеон на стадии разработки Кодекса называл право завещательного распоряжения собственностью «врученным как бы самой природой главе каждой семьи»1.

Основными способами передачи наследства по завещанию Кодекс определил следующие: собственноручное завещание, целиком написанное, подписанное и датированное самим завещателем; публичное завещание, которое надлежит совершить в соответствии с установленной процедурой, – оно должно быть продиктовано в присутствии двух нотариусов и двух свидетелей либо одного нотариуса и четырех свидетелей. Существовало такое же тайное завещание, представляемое в запечатанном виде в присутствии шести свидетелей и переданное на хранение нотариусу.

Среди институтов, характерных для рецепированного римского права и восстановленных в Кодексе, следует назвать субституцию (назначение дополнительного наследника), правда, только для наследников первой степени родства – прежде всего детей, которые уже родились, или тех, кто может родиться в перспективе. В отношении других степеней родства принцип субституции не действовал и даже запрещался. Таким образом, свобода завещаний ограничивалась не только адресатом, но и обязательной долей наследства.

Наследники умершего выстраивались в указанной Кодексом очередности: дети и иные нисходящие, а также восходящие и боковые родственники (с равными частями для родственников по отцовской и материнской линиям), не далее 12-й степени родства (с 1917 г. круг законных наследников был уменьшен до шестой степени родства). Права внебрачных детей были сужены: они признавались детьми только законным порядком, наследовали лишь имущество отца и матери, им было запрещено получать имущество по завещанию или путем дарения. В наследственных правах имело место и другое ограничение свободы завещания: при одном ребенке можно было завещать не больше половины имущества, при двух детях – не более трети, при трех – не больше четверти. Дарение ограничивалось во избежание попыток обойтись без завещания или, так или иначе, обойти его.

Гражданское германское уложение стало вторым после Гражданского Кодекса Франции классическим выражением частого права в Новом Времени.

Система вещных прав по уложению была традиционной для германской редакции римского права. Подобно римскому праву классической эпохи и гражданским кодексам XVIII – начала XIX в. особое вещное право составляло владение.

Владение понималось как реализация кем-либо своего господства над вещью. Причем в одинаковой степени владение распространялось на любые вещи, доступные гражданскому обороту. Владение охранялось, и никто не мог самоуправно отобрать его. В этом последнем случае образовывалось порочное владение, которое не давало основания для последующего образования прав собственности на вещь. Ненасильственное, добросовестное владение не запрещалось передавать другому лицу, пользователю, или даже отчуждать. Права лиц, осуществляющих посредственное владение (т.е. на основании соглашения), также охранялись законом.

Право собственности определялось также традиционно для германского права через противопоставление свободного распоряжения собственника своей вещью и отсутствие вмешательства третьих лиц в это право; За собственником признавались неограниченные права по отчуждению вещи, а также по истребованию ее от всякого владельца. Вместе с тем, такое истребование не должно было нарушать прав тех, кому на законных основаниях вещь была передана в аренду, в иное пользование и т. п. Таким образом, собственнические права не были абсолютными.

Соответственно потребностям времени в Гражданском германском уложении нашла признание более ограниченная трактовка режима земельной собственности. Она также следовала уже традиционным для прусского или саксонского права ограничениям в пользу соседского права или общественных интересов. Правомочия собственника земельного участка, следуя праву присоединения (заимствованному из римского), простирались и на пространство над поверхностью, и на недра земли. Однако собственнику запрещалось препятствовать использованию пространства или недр там, где он не имел прямого и непосредственного интереса. Следуя традиции пандектного права, собственнику земли вменял ось терпеть разного рода эмиссии (газ, копоть, испарения) с других соседних участков, если такое воздействие не стесняет его или стесняет в незначительной степени и соответствует традиционному использованию участков. Помимо правовой традиции в этих правилах проявился отчетливый социальный интерес крупных земельных собственников, настаивавших на приоритете недвижимости.

Право земельной собственности сохранило возможность внедоговорных отношений между собственником земли и ее непосредственным пользователем; за этими институтами отчетливо были видны пережитки вотчинных, полуфеодальных отношений, сохраненных в новом виде. Земельный участок изначально мог быть связан с некоторыми обременениями: вотчинными повинностями в пользу другого лица, которым чаще был номинальный собственник. Такой владелец не мог переделывать вещь по своему усмотрению, существенно изменять ее вид. Повинности могли принять вид и денежного долга, выплачиваемого в виде периодической ренты. Сохранялся такой институт, как право преимущественной купли участка у собственника, основываясь на таком владении.

4. Эволюция вещного права в XX веке

Развитие гражданского права в ХХ в. связано с расширением государственного регулирования и возросшей социальной функцией институтов частного права, в связи с чем определенные гражданско-правовые аспекты были подняты на конституционный уровень, что с одной стороны, подчеркнуло публичный, общесоциальный интерес, а с другой – создало гарантии от чрезмерного государственного вмешательства.

В центре такого регулирования оказался институт собственности, претерпевший существенные изменения, связанные с превращением собственности из индивидуального в социальный институт. Социализация собственности стала основным направлением развития гражданского права в Англии, Германии, Франции. Основной закон ФРГ даже внес изменение в самоопределение собственности: наряду с закреплением свободы собственности указывалось, что собственность обязывает служить общему благу (ФРГ). Соответственно Закон о сделках с землей ФРГ определил обязанность собственника рационально использовать землю1.

Если в старых конституциях говорилось о праве собственности вообще, то для современного конституционного регулирования характерна дифференциация права собственности по объектам и субъектам. Различают две формы собственности: публичную и частную. Субъектами права публичной собственности могут выступать государство, субъект федерации, самоуправляющаяся территориальная общность (город – муниципальная, община – коммунальная). Публичная собственность неделима и носит коллективный характер.

Конституции предусматривают возможность закрепления за государством объектов исключительной государственной собственности (национальных парков, береговой полосы, пляжей, ценные природные ресурсы и т.д.). Например, природоохранительное законодательство Франции 60–80-х гг. включило широкий перечень природных ресурсов, находящихся под защитой государства (вода, почва, флора, фауна).

В ХХ в. распространение получила практика превращения частной собственности в публичную путем национализации. Так, после Второй мировой войны в Англии законодательно была реализована программа национализации общественно важных отраслей, но технически отсталых и убыточных (угольной и сталелитейной промышленности, транспорта, электроэнергетики и т.д.). Национализация проводилась путем выкупа предприятий и создания публичных государственных корпораций, в управление которых были введены представители профсоюзов.

Современные конституции стран с социально ориентированной экономикой содержат положения о возможности преобразования частной собственности в публичную путем национализации (Италия, Португалия).

В Англии дальнейшее развитие получил институт траста – доверительной собственности (общее право фактически не знает понятия юридического лица). Траст предполагает, что лицо, учреждающее доверительную собственность, передает ее в управление одного или нескольких лиц в интересах одного или нескольких лиц-бенефициантов. Этот институт часто применяется в Англии для охраны имущества недееспособных лиц, замужних женщин, ликвидации наследства, организации и деятельности благотворительных и иных учреждений. В ХХ в. институт траста широко используется для создания инвестиционных банков и других форм объединений.

На изменения института собственности повлияло увеличение удельного веса корпоративной формы предпринимательства, что привело к появлению акционерного (корпоративного) права. В связи с распространением корпораций изменилось соотношение между субъектами гражданско-правовых отношенnй: возросло число и значение юридических лиц.

Хотя в системе общего права (Англия, США) отсутствует понятие юридического лица, фактически в качестве такового выступает корпорация (акционерное общество). В Англии Закон 1908 г. подразделил компании на частные и публичные. Частные компании были ограничены 50 участниками, которые не могли продавать свои акции посторонним лицам, но, и не обязаны были обнародовать свои финансовые отчеты. Публичные компании получили право расширять свои уставные капиталы и круг участников за счет продажи своих паев населению, но обязаны были публиковать свои балансы. Тем самым население могло участвовать в деятельности компаний и получении прибылей.

В послевоенный период характерной чертой акционерного законодательства стала демократизация акционерного капитала, т.е. возможность распространения ценных бумаг среди широкого круга лиц (в США компаниям запрещено скупать на рынке собственные акции). В Англии и Франции сложилась практика распространения ценных бумаг среди рабочих и служащих.

5. Вещное право в отечественной юриспруденции

Поскольку право собственности является самым полным из вещных прав, его содержание охватывает все допустимые с точки зрения данной правовой системы правомочия в отношении объекта прав. Содержание же права собственности в отечественной юриспруденции традиционно раскрывается через триаду правомочий: владение, пользование и распоряжение. Впервые закрепленная в ст. 420 ч. 1 т. X Свода законов Российской Империи, триада благополучно пережила революционные потрясения и, воспроизводимая при каждой кодификации (ст.58 ГК РСФСР 1922 г.; ст. 19 ОГЗ 1961г.; ст. 92 ГК РСФСР 1964 г.; ст. 45 ОГЗ 1991 г.), дошла до нашего времени и характерна теперь не только для ГК РФ (п.1 ст.209), но и для гражданского законодательства всех стран – бывших республик СССР. Если законодатели Беларуси (п.1 ст.210 ГК) и Молдовы (п.1 ст.315 ГК), так же, как и отечественный, лишь перечислили правомочия владения, пользования и распоряжения, то их коллеги из Азербайджана (ст.152 ГК), Армении (ст.163 ГК), Казахстана (ст.188 ГК) и Таджикистана (ст.232 ГК) посчитали необходимым еще и раскрыть содержание каждого из правомочий. В Узбекистане (п.1 ст.170 ГК) и Эстонии (ч.1 ст.68 эстонского Закона о вещном праве) в дополнение к триаде особо оговаривается возможность собственника требовать устранения нарушений его права, от кого бы эти нарушения не исходили, а в Грузии(п.1 ст.170 ГК) и Туркменистане (п.1 ст.191 ГК) – «не допускать владения этим имуществом другими лицами». Лишь латвийский законодатель в 1937 году посчитал возможным, помимо триады и права на виндикацию, упомянуть еще одно правомочие – на получение от вещи возможных благ (ст.927 ГЗЛ).

Многие отечественные юристы выступали в защиту триады1. Кроме того, по справедливому замечанию В.А. Тархова и В.А. Рыбакова, даже те авторы, которые отказываются от триады правомочий, «когда им от общего определения приходится переходить к содержанию права собственности, неизменно оперируют понятиями владения, пользования и распоряжения»2.

Дореволюционные авторы (В.И. Синайский, Г.Ф. Шершеневич) весьма осторожно отмечали, что право собственности не исчерпывается совокупностью прав владения, пользования и распоряжения, коль скоро даже лишившись их всех, собственник не перестает быть собственником. В середине прошедшего века против определения права собственности через триаду правомочий высказывались, например, А.В. Венедиктов и О.С. Иоффе1. Помимо приведенного уже аргумента они обосновывали свои выводы существованием в советской правовой системе прав, носители которых обладают теми же правомочиями владения, пользования и распоряжения имуществом, однако не являются собственниками. В наше время среди сторонников такого подхода можно выделить К.И. Скловского, а в странах СНГ – С.В. Скрябина2. Взамен триады эти авторы предлагают использовать для определения права собственности такие признаки, как его полнота, осуществление собственником его права «своей властью» и «в своем интересе». Составители дореволюционного проекта Гражданского уложения избрали компромиссное решение: права владения, пользования и распоряжения не были названы в определении права собственности, но каждому из них посвящалась отдельная статья, как наиболее важным из принадлежащих собственнику правомочий.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе была проанализирована, как отечественная, так и мировая история вещного права. Особое внимание в работе уделялось анализу римского права, Гражданского Кодекса Наполеона и Гражданского германского уложения; вещное право в которых занимает немалое место.

На основании проведенного анализа сделан следующий основной вывод. Вещные правоотношения следует отличать от обязательственных по признаку определенности обязанных субъектов. Вещные права являются абсолютными и действуют в отношении всех подчиненных данной правовой системе лиц, юридически значимое же действие обязательственных прав ограничивается конкретным лицом – должником. Отсюда следует ряд принципиальных отличий в способах защиты прав, их содержании и основаниях возникновения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Гражданский Кодекс РФ. Часть I,II,III.

Боботов С.В. Наполеон Бонапарт – реформатор и законодатель. М., Юристъ, 2006.

Графский В.Г. Всеобщая история государства и права. М., Наука, 2000.

Иоффе О.С. Избранные работы по гражданскому праву. М., Наука, 2000.

Лифшиц Р.З. Судебная практика как источник права. // Журнал российского права. №6 – 2006.

Покровский И.А. История Римского Права. Издание 3-е, исправленное и дополненное. М., Сытин, 1917.

Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., Наука, 2000.

Скрябин С.В. Право собственности в республике Казахстан: Сравнительно-правовой комментарий книги Уго Маттеи «Основные принципы права собственности». Алматы, Казахстан 2000.

Тархов В.А., Рыбаков В.А. О понятии права собственности // Юрист. 2002. №4.

Толстой Ю.К. К разработке теории юридических лиц на современном этапе. // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей.– М.: 2000.

Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., Нева, 1955.

Юшкевич В.А. Наполеон на почве гражданского правоведения и законодательства. М., Сытин, 1905.

1 Покровский И.А. История Римского Права. Издание 3-е, исправленное и дополненное. М., Сытин, 1917. С. 41.

1 Графский В.Г. Всеобщая история государства и права. М., Наука, 2000. С. 99.

1 Покровский И.А. История Римского Права. Издание 3-е, исправленное и дополненное. М., Сытин, 1917. С. 147.

1 Графский В.Г. Всеобщая история государства и права. М., Наука, 2000. С. 134.

1 Юшкевич В.А. Наполеон на почве гражданского правоведения и законодательства. М., Сытин, 1905. С. 44.

1 Иоффе О.С. Избранные работы по гражданскому праву. М., Наука, 2000. С. 74.

1 Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955. С.50-53.

2 Тархов В.А., Рыбаков В.А. О понятии права собственности // Юрист. 2002. №4. С.17.

1 Иоффе О.С. Избранные работы по гражданскому праву. М., Юристъ, 2000. С. 609.

2 Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., Юристъ 2000. С.118-131.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

НАПРАВЛЕНИЕ «Юриспруденция»

КАФЕДРА КОНСТИТУЦИОННОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО ПРАВА

Допущено к защите в ГАК

Зав. кафедрой конституционного и

муниципального права,

д-р юр. наук, профессор

_________________ Г.Н.Чеботарев

_______________________ 2010г.

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ВЫБОРЫ В МЕХАНИЗМЕ ФОРМИРОВАНИЯ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ

Выполнила

студентка 4 курса

дневного отделения

специальности юриспруденция

Научный руководитель

кандидат юридических наук, доцент

г. Тюмень, 2010

СОДЕРЖАНИЕ

Список принятых сокращений

Введение

Глава 1. Понятие, содержание и нормативно-правовое обеспечение муниципальных выборов в Российской Федерации

Система формирования публичной власти и место в ней муниципальных выборов

Муниципальные выборы как форма непосредственного осуществления населением местного самоуправления

Нормативно-правовое обеспечение муниципальных выборов

Глава 2. Механизм реализации права граждан на участие в муниципальных выборах

2.1 Правовое регулирование порядка формирования представительного органа муниципального образования

2.2 Порядок и нормативно-правовое регулирование выборов глав муниципальных образований

Заключение

Список используемых источников и литературы

СПИСОК ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ

Конституция РФ — Конституция Российской Федерации

РФ — Российская Федерация

ФЗ — Федеральный закон

ФКЗ — Федеральный конституционный закон

ЦИК — Центральная избирательная комиссия

СЗ РФ — Собрание Законодательства Российской

Федерации

ФЗ №131-ФЗ -Федеральный закон от 06.10.2003 N 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»

ФЗ №67-ФЗ -Федеральный закон от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность. Согласно Конституции Российской Федерации, местное самоуправление в Российской Федерации осуществляется посредством муниципальных выборов и других форм прямого волеизъявления (ч. 1 ст. 130). Свободные муниципальные выборы являются высшей формой прямой демократии на территории муниципальных образований (ч. 3 ст. 3 Конституции РФ).

Муниципальные правовые отношения и институты, начиная с 1993г., находятся в состоянии реформирования, происходит поиск наиболее оптимальных путей их становления и развития. С момента принятия нового Федерального закона от 6 октября 2003г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»1, реформа местного самоуправления вступила в новую фазу. Одновременно с этим продолжается преобразование и совершенствование политических институтов нашего государства, ее избирательной системы. Эти процессы протекают параллельно, взаимно влияя друг на друга, выдвигая новые требования к законодательству и правоприменению.

В настоящее время складывается новая для России сфера практической и теоретической деятельности, новая, мало освоенная область знаний — область исследования муниципальных электоральных институтов, являющихся базисом реформируемых органов местного самоуправления.2 Совокупность этих правовых институтов образует комплексный, межотраслевой институт муниципального избирательного права, формирующийся на стыке таких отраслей юридических знаний, как избирательное и муниципальное право.

Местное самоуправление — самостоятельный уровень публичной власти, в котором наиболее рельефно проявляется идея приближения власти к своему источнику, т.е. народу. Местное самоуправление является также одной из главных основ любого демократического строя. Именно на муниципальном уровне наиболее непосредственно реализуется право каждого участвовать в управлении делами — в данном случае, местными делами, местной жизни.

Задача местного самоуправления — обеспечивать одновременно эффективное и приближенное к населению управление местными делами. Муниципальные выборы, посредством которых формируются подотчетные и подконтрольные населению выборные органы местного самоуправления, являются необходимым элементом системы организации и функционирования местного самоуправления.

За счет своей приближенности к населению муниципальных образований, муниципальные выборы отличаются значительным своеобразием по сравнению с выборами в органы государственной власти. Можно отметить, что каждый элемент муниципального избирательного процесса, начиная с правового статуса муниципальных избирателей и кандидатов на выборные местные должности и заканчивая процедурами голосования, обладает своей спецификой, иногда достаточно ярко выраженной. Поэтому исследование общественных отношений, являющихся предметом муниципального избирательного права, и норм, их регулирующих, является, несомненно, актуальным и значимым.

Вместе с тем, базовые принципы проведения муниципальных выборов — свобода, честность и нефальсифицированность, всеобщность, равенство, тайность голосования, обязательность и периодичность — в основе своей, по своей глубинной сути остаются неизменными.

Степень научной разработанности. При написании работы были использованы труды Бучина А.А., Воробьева Н.И., Борисова А.Н., Васильева В.А., Васильева С.В., Вискулова В.В., Бондарь Н.С., Вешнякова А.А., Веденеева Ю.А., Зиновьева А.В., Поляшовой И.С., Иванченко А.В., Кутафина О.Е., Кучина А.С., Кравчук С.С., Колюшина Е.И., Матейковича М.С. Мокрый В.С., Миронова Н. М., Мельникова Н.Н., Фасеева И.Ф., Фадеева В.И., Матвеева Р.Ф., Нифанова А.Н., Пылина В.В., Сергеева А.А., Рауткиной Н.И., Миронова Н.М., Чеботарева Г.Н., Шугрина Е.С., Щур Л.В.

Объект и предмет исследования. Объектом настоящего исследования выступают общественные отношения, складывающиеся в процессе организации и проведения выборов органов и должностных лиц местного самоуправления как высшей формы прямой муниципальной демократии. Предметом исследования являются нормы конституционного, международного, муниципального, избирательного права, регулирующие правовой статус субъектов муниципального избирательного процесса и организацию, и проведение муниципальных выборов.

Цель и задачи исследования. Целью выпускной квалификационной работы является установление закономерностей муниципального избирательного процесса, совершенствование муниципальных избирательных отношений и юридических норм, их регулирующих. Достижению поставленной цели способствовало решение следующих задач:

1) анализ муниципальных выборов как формы непосредственного участия населения муниципальных образований в осуществлении местного самоуправления и установление их специфики;

2) исследование правовых принципов муниципального избирательного процесса (муниципальных избирательных стандартов);

3) изучение порядка нормативно-правового регулирования муниципальных выборов;

4) исследование конкретного механизма реализации права жителей муниципальных образований на непосредственное участие в местных делах путем муниципальных выборов;

5) анализ особенностей муниципальных выборов депутатов представительных органов местного самоуправления;

6) изучение особенностей муниципальных избирательных систем, применяемых на местных выборах;

7) исследование специфики выборов глав муниципальных образований;

Методологической основой исследования выпускной квалификационной работы являются диалектико-материалистический метод познания объективной действительности и основанные на нем общенаучные и частнонаучные методы (абстрагирование, анализ, синтез, обобщение, индукция, дедукция, системно-структурный, конкретно-социологический, сравнительно-правовой, лингвистический).

Нормативную базу исследования составили законодательство Российской Федерации и субъектов Федерации, постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации, разъяснения Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по местному самоуправлению; статистические данные, касающиеся практики проведения муниципальных выборов за последние пятнадцать лет; обзор справочно-правовых систем «Гарант-максимум» и «Консультант Плюс»; официальные интернет-сайты органов государственной власти, органов местного самоуправления; рабочие материалы, базы данных; контент-анализ периодических изданий по вопросам избирательного права и процесса и муниципального права, в том числе сетевых.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость проведенного исследования определяется тем, что сформулированные в нем выводы, заключения и предложения по совершенствованию муниципального избирательного права, способствуют развитию и дополнению целого ряда правовых институтов конституционного, муниципального, избирательного права, уточнению знаний о них. В выпускной квалификационной работе сформулированы новые подходы к научно-теоретическому осмыслению проблем выборов в органы местного самоуправления, которые могут лечь в основу новых научных исследований в данных областях права.

Научная новизна выпускной квалификационной работы заключается в том, что ней анализируются система формирования муниципальной публичной власти и место в ней муниципальных выборов. В работе показаны муниципальные выборы как форма непосредственного осуществления населением местного самоуправления, принципы их проведения и нормативно-правовое обеспечение.

В выпускной квалификационной работе раскрываются порядок и проблемы формирования путем прямых и косвенных выборов представительного органа местного самоуправления, главы муниципального образования, а также других органов, которые формируются (или могут формироваться) путем избрания — органов территориального общественного самоуправления, избирательных комиссий муниципальных образований, контрольных и других органов.

Структура работы. Выпускная квалификационная работа состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения и списка используемых источников и литературы.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ МУНИЦИПАЛЬНЫХ ВЫБОРОВ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

1.1 Система формирование публичной власти и место в ней муниципальных выборов

Власть в современном государстве — сфера многогранная, отличающаяся разнохарактерной комбинацией ее проявлений. Принято выделять уровни публичной власти в российском государстве (так называемое «вертикальное» разделение властей) — федеральный, региональный (уровень субъекта Федерации) и местный.

Отмечается, что важнейшим аспектом института местного самоуправления является степень самостоятельности данного уровня публичной власти и его социально-юридическая природа1. Сегодня уже не отрицается, что публичный территориальный коллектив — муниципальное образование — имеет свою долю власти.

Конституция Российской Федерации 1993 года закрепила местное самоуправление в качестве одной из основ конституционного строя, одной из форм осуществления народовластия, позволяющей населению, проживающему на локальной территории и объединенному общими интересами, самостоятельно и ответственно решать с использованием материальных и финансовых ресурсов определенный круг вопросов. Статья 12 Конституции Российской Федерации2 установила, что местное самоуправление самостоятельно и его органы не входят в систему органов государственной власти. Появление данной конституционной нормы положило, с одной стороны, начало формированию в России нового института власти, с другой стороны, поставило местное самоуправление в особое положение, не вписывающее его в общий государственный механизм.

Современные исследователи отмечают отсутствие в российском обществе однозначного понимания и правильной оценки сути местного самоуправления, его природы, исторических корней и роли этого властного института в процессе преобразования России. В теории и практике муниципального строительства наблюдаются прямо противоположные, взаимоисключающие подходы. Первый содержит положение об отделении местного самоуправления от государства, исключающее всякое влияние органов государственной власти на организацию и деятельность местного самоуправления. Однако есть и иная позиция, согласно которой местное самоуправление является продолжением государственной власти на местах, входит в общую вертикаль власти и выполняет часть функций государственного управления1. Эти две позиции являются отражением не только внутрироссийских процессов, но и проявлением общемировых тенденций возникновения и развития местного самоуправления. Поэтому, несмотря на то, что названное положение статьи 12 Конституции Российской Федерации породило на практике немало проблем, однако, следует исходить из того, что государственная власть и местное власть имеют один источник — народовластие и принципиально общую задачу служения народу.

Некоторые ученые придерживаются точки зрения, что местное самоуправление как форма самоорганизации населения несет в себе как признаки государства, так и признаки общественных институтов, то есть, имеет двойственную природу и по сути своей является общественно-государственным институтом. Представляется важным, чтобы этот институт не был противопоставлен государству, а тесно взаимодействовал с ним. Это как раз устойчивость любому государству придает разумное сочетание государственных институтов и самоуправленческих начал2.

Однако поскольку целью выпускной квалификационной работы не является рассмотрение теоретических проблем местного самоуправления и отнесение его к различным институтам, дальнейшее более подробное рассмотрение точек зрения относительно сущности данного понятия представляется нам нецелесообразным. Поэтому позволим себе согласиться точкой зрения Г.Н. Чеботарева и возьмем за «ориентир» в данном исследовании мнение о том, что местное самоуправление является продолжением государственной власти на местах, входит в общую вертикаль власти и выполняет часть функций государственного управления.

Исторический опыт развития местного самоуправления в России свидетельствует также о том, что оно всегда было тесно связано с государством и, по словам В.И Фадеева, историка земства и теоретика местного самоуправления, самоуправление — это оплот для воссоздания государственного порядка на правовых основах1.

Мировая практика признает местное самоуправление в качестве одной из главных основ демократического общества. В Российской Федерации местное самоуправление является важной формой самоорганизации населения для решения вопросов местного значения. Вместе с тем органы местного самоуправления имеют право выступать с законодательной инициативой для привлечения внимания к решению проблем не только региона, но и страны в целом. Стратегическая цель организации местного самоуправления состоит в активном развитии муниципальных образований, которые являются реальным элементом конституционного строя и федеративных отношений Российской Федерации.

Муниципальные образования в регионах Российской Федерации выстраивают отношения с органами государственной власти через двухуровневую систему ассоциаций, которые способствуют поиску удовлетворительных решений обширного круга вопросов местного значения. Недостатки прежних форм взаимодействия властей были связаны с низким по качеству механизмом правового регулирования процесса децентрализации публичной власти и делегирования государственных полномочий органам местного самоуправления. Обоснованная и завершенная децентрализация публичной власти в российских регионах должна установить оптимальное для каждого уровня соотношение предметов ведения, полномочий и целевых субвенций на их реализацию. Распределение полномочий и предметов ведения решает задачу максимального сближения потребностей местного населения и соответствующих функций власти.

Признание за местным самоуправлением свойств «муниципальной власти» вызвало к жизни проблему создания элементов гражданского общества, способных эффективно контролировать и государственную, и муниципальную власть. С момента реформ в начале 1990-х годов в России система местного самоуправления имела переходный характер. Большинство специалистов в этой области отмечают двойственный — одновременно общественный и государственный — характер местного самоуправления. Сейчас термин «муниципальная власть» используется некоторыми практиками государственного управления и учеными как синоним особого вида политической власти, близкой по своей сути к государственной. Так, ФЗ №131-ФЗ просматривается реальная возможность административной опеки органов государственной власти субъекта Российской Федерации над органами и должностными лицами местного самоуправления. Последние распускаются и отрешаются от исполнения своих обязанностей нормативно-правовыми актами высших должностных лиц и законодательных органов государственной власти субъекта Российской Федерации.

Местное самоуправление, являясь одной из главных основ демократического строя, как обозначено в Европейской Хартии местного самоуправления, «обеспечивает соединение и взаимодействие прямой демократии с демократией представительной»1.

Согласно статье 130 Конституции Российской Федерации, местное самоуправление осуществляется гражданами как непосредственно, так и через выборные и другие органы местного самоуправления.

Принцип сочетания представительной демократии с формами прямого волеизъявления граждан гарантирует непосредственное участие населения в решении вопросов местного значения, что призвано гарантировать равные права граждан на осуществление местного самоуправления как непосредственно, так и через своих представителей независимо от пола, расы, национальности, вероисповедания, происхождения, языка, имущественного и должностного положения, убеждений и принадлежности к общественным объединениям. В ФЗ №131-ФЗ закреплены основные гарантии этого права, в котором отражается взаимное проникновение форм и институтов муниципальной демократии: прямой и представительной.

Местное самоуправление в Российской Федерации осуществляется путем проведения референдумов, выборов, при помощи иных форм прямого волеизъявления, а также через выборные и другие органы местного самоуправления.

Полномочия представительных органов местного самоуправления осуществляются сходами граждан лишь в некоторых, небольших по численности населения муниципальных образованиях. Так, например, ФЗ №131-ФЗ указывает, что в поселении с численностью жителей, обладающих избирательным правом, не более 100 человек для решения вопросов местного значения проводится сход граждан. Сход граждан правомочен при участии в нем более половины жителей поселения, обладающих избирательным правом. Сход граждан осуществляет полномочия представительного органа муниципального образования, в том числе отнесенные к исключительной компетенции представительного органа муниципального образования. Сход граждан может созываться главой муниципального образования самостоятельно либо по инициативе группы жителей поселения численностью не менее 10 человек. Проведение схода граждан обеспечивается главой местной администрации. Участие в сходе граждан выборных лиц местного самоуправления является обязательным. На сходе граждан председательствует глава муниципального образования или иное лицо, избираемое сходом граждан. Решение схода граждан считается принятым, если за него проголосовало более половины участников схода граждан. Решения, принятые на сходе граждан, подлежат обязательному исполнению на территории поселения. Органы местного самоуправления и должностные лица местного самоуправления обеспечивают исполнение решений, принятых на сходе граждан, в соответствии с разграничением полномочий между ними, определенным уставом поселения.

Местные референдумы используются по большей части в случае изменения границ, территории муниципального образования, что происходит крайне редко.

Отзыв депутата, выборного должностного лица также не получил широкого распространения на местном уровне.

Практикой не подтверждается тезис о существенном влиянии на систему местного самоуправления народных правотворческих инициатив и обращений граждан в органы местного самоуправления.

Что касается территориального общественного самоуправления, то опыт показывает, что граждане, не проявляют широкой инициативы в отношении указанной, как и иных форм самоорганизации в целях решения вопросов местного значения

Из этого следует, что в большинстве муниципальных образований единственной формой непосредственной демократии, реально используемой и ориентированной на всех дееспособных жителей соответствующей территории, являются муниципальные выборы.

Все иные институты непосредственной демократии, предусмотренные законодательством, являются факультативными, их использование на практике возможно, но не обязательно, за исключением публичных слушаний, которые в соответствии с ФЗ №131-ФЗ проводятся представительным органом муниципального образования и главой муниципального образования для обсуждения проектов муниципальных правовых актов по вопросам местного значения с участием жителей муниципального образования, а именно, на публичные слушания выносятся: проект устава муниципального образования, а также проект муниципального правового акта о внесении изменений и дополнений в данный устав; проект местного бюджета и отчет о его исполнении; проекты планов и программ развития муниципального образования; вопросы о преобразовании муниципального образования.

Сегодня муниципальные выборы зачастую являются единственным каналом влияния населения на муниципальную власть.

В связи с изложенным, особую значимость приобретает институт муниципальных выборов как наиболее часто используемая форма прямого народовластия при осуществлении местного самоуправления.

Федеральный закон от 12 июня 2002 г. N 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»1 (далее – ФЗ №67-ФЗ) позволяет на достаточно высоком качественном уровне обеспечивать реализацию гражданами России конституционных прав избирать и быть избранными в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, организованно и гласно проводить выборы в стране и ее регионах.

Вместе с тем «практика проведения региональных и муниципальных выборов, а также правотворческий процесс приведения регионального избирательного законодательства в соответствии с Федеральным законом обнаружили в нем ряд существенных недостатков, требующих устранения и исправления»2.

Основной недостаток данного Федерального закона в том, что он содержит ряд необоснованных ограничений и запретов, создающих дополнительные трудности и проблемы в реализации избирательных прав граждан на уровне субъектов Федерации и муниципальных образований при подготовке и проведении соответствующих выборов региональных органов государственной власти и выборов органов местного самоуправления.
Закон слишком одномерно, без необходимой дифференциации регулирует избирательный процесс применительно ко всем видам федеральных, региональных и муниципальных выборов, «забывая» о специфике последних. Некоторые из норм действующего Закона не только не обеспечивают гарантии избирательных прав, но и не позволяют законодателям субъектов Федерации создавать дополнительные условия и процедуры их реализации, наиболее эффективно и качественно регулировать избирательный процесс на местах при проведении региональных и муниципальных выборов1. Эти недоработки Федерального закона вызваны, видимо, «недопониманием многими законодателями сущности конституционного принципа разграничения полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, который изначально позволяет субъектам РФ иметь ряд дополнительных возможностей в упрочении гарантий избирательных прав граждан»2. Реальное воплощение этого принципа в условиях федеративной России позволяет наиболее эффективно и качественно регулировать избирательный процесс с учетом административно-территориального деления, социального состава и численности населения, других региональных и местных условий и особенностей применительно к выборам органов государственной власти субъектов РФ и особенно органов местного самоуправления.

Закон подвергается критике с разных позиций. Высказывая свои соображения и предложения, следует исходить, прежде всего, из интересов безусловного обеспечения избирательных прав граждан и конституционных полномочий субъектов РФ.

Так, например, положения ст. 10 (п. 1) ФЗ N 67-ФЗ, касающиеся назначения выборов, не предусматривают возможности временного исполнения (до очередных выборов) полномочий лицом, занимающим выборную муниципальную должность, в случае их досрочного прекращения. Однако такая возможность предусмотрена законодательством РФ о местном самоуправлении и уставами муниципальных образований и осуществляется на практике, что позволяет избегать экономически обременительных внеочередных местных выборов.

К сожалению, в ст. 18 (п. 8) ФЗ N 67-ФЗ сохранено ранее существовавшее ограничение для всех выборов на число мандатов (не более пяти), подлежащих распределению в многомандатном избирательном округе. Право регулировать этот вопрос стоит предоставить субъектам Федерации. Введенное в данный пункт положение о том, что подобное ограничение не применяется при выборах в орган местного самоуправления в избирательном округе, образованном в границах избирательного участка, не только ничего не дает для практического решения вопросов подготовки и проведения муниципальных выборов, но и еще больше ужесточает ограничение.

Итак, муниципальные выборы являются наиболее часто используемой формой прямого волеизъявления населения на местном уровне. Они проводятся в целях избрания депутатов, членов выборного органа местного самоуправления, выборных должностных лиц местного самоуправления. Избрание непосредственно населением других лиц (например, делегатов на конференцию граждан) не является муниципальными выборами и не регламентируется избирательным законодательством. Проведение муниципальных выборов регулируется ФЗ №131-ФЗ; ФЗ №67-ФЗ; ФЗ «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления»1, конституциями, уставами, и законами субъектов РФ.

Федеральное законодательство устанавливает, что муниципальные выборы проводятся на основе всеобщего равного и прямого волеизъявления населения при тайном голосовании. Всеобщее избирательное право означает, что все граждане независимо от пола, расы, языка, социального и имущественного положения, профессии, образования, политических убеждений имеют право голоса и могут быть избраны. Равное избирательное право предполагает: во-первых, равную для каждого возможность воздействовать на результаты выборов (каждому избирателю предоставляется равное количество голосов, и все голоса имеют равный вес); во-вторых, равные условия участия претендентов в избирательной кампании. Принцип прямых выборов заключается в том, что избиратель голосует на выборах за или против кандидатов или списка кандидатов непосредственно. Наконец, принцип тайного голосования состоит в том, что избиратель подает свой голос без ведома других лиц, тем самым исключается какая-либо возможность контроля за его волеизъявлением.

В соответствии с ФЗ №131-ФЗ муниципальные выборы назначаются представительным органом муниципального образования в сроки, предусмотренные уставом муниципального образования. В случаях, если соответствующий представительный орган не назначит выборы в установленные сроки, либо не назначит выборы в соответствии с установленным порядком при досрочном прекращении представительным органом, депутатами или главой муниципального образования исполнения своих полномочий, а также при отсутствии соответствующего представительного органа, выборы проводятся территориальной избирательной комиссией.

В случаях, если соответствующий представительный орган или соответствующая избирательная комиссия не назначит в установленный срок выборы, а также, если соответствующая территориальная избирательная комиссия отсутствует и не может быть сформирована в порядке, предусмотренном действующим законодательством, выборы по заявлению избирателей, избирательных объединений, избирательных блоков, органов государственной власти, органов местного самоуправления, прокурора назначаются соответствующим судом общей юрисдикции.

Процедура проведения муниципальных выборов обнаруживает сходство с процедурой проведения выборов в органы государственной власти. Однако все-таки можно выделить некоторые особенности:

при проведении муниципальных выборов обычно применяется не пропорциональная, а мажоритарная избирательная система (например, в Ноябрьске, Сургуте);

на практике при осуществлении муниципальных выборов чаще, чем при проведении выборов в органы государственной власти, используются многомандатные избирательные округа;

при проведении выборов в представительные органы местного самоуправления муниципальных образований со средней нормой представительства избирателей менее 10 000 сбор подписей в поддержку кандидатов может не проводиться, если законом субъекта Федерации предусмотрен иной порядок выдвижения кандидатов;

в муниципальных выборах могут принимать участие (в том числе и в качестве кандидатов) иностранные граждане, постоянно проживающие на территории соответствующего муниципального образования на основании международных договоров РФ1.

Итоги муниципальных выборов подлежат официальному опубликованию (обнародованию).

Свободные, честные, нефальсифицированные муниципальные выборы есть непременный атрибут демократического государства, которое всегда стремится использовать именно избирательные процедуры для воспроизводства своих основных управляющих органов2.

Согласно Конституции РФ «государственную власть в РФ осуществляют в Президент РФ, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство РФ, суды РФ», а «государственную власть в субъектах РФ осуществляют образуемые ими органы государственной власти»1.

Таким образом, по точному определению профессора Г.Н. Чеботарева, «многонациональный народ Российской Федерации одновременно является и источником власти, и субъектом ее осуществления»2.

Аналогичную мысль высказал и профессор М.А. Краснов: понятие суверенитета (в частности народного) «несет в себе признание того факта, что верховная власть находится в руках суверена, то есть не только принадлежит ему, но и осуществляется»3.

Единство системы государственной власти в стране ,3 ст. 5 , Конституция говорит о необходимости ее осуществления на основе разделения: как по горизонтали — на законодательную, исполнительную, судебную (ст.10), так и по вертикали – в РФ и в субъектах РФ.

РФ есть единое неделимое государство, власть которого в равной мере распространяется на всех его граждан. В то же время федеративный характер Российского государства предполагает разграничение ведения (то есть круга решаемых вопросов) и полномочий(то есть прав и обязанностей по решению вопросов, входящих предмет ведения)между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ. Помимо этого, существуют и вопросы местного значения, решаемые населением непосредственно либо через выборные органы местного самоуправления, которые в пределах своих полномочий самостоятельны от государственной власти4.

Таким образом, если объединить воздействие, оказываемое на общество органами государственной власти и органами местного самоуправления, термином «публичная власть», то вопросы, решаемые этой публичной властью, можно разделить на две группы:

вопросы государственного значения;

вопросы местного значения.

Очевидно, что вопросы государственного значения находятся в ведении государственной власти. Вместе с тем, в целях децентрализации власти, повышения ее эффективности, приближения к интересам населения, необходимо разграничение этих вопросов между органами государственной власти федеративного государства в целом и органами государственной власти отдельных субъектов Федерации1.

1.2 Муниципальные выборы как форма непосредственного осуществления населением местного самоуправления

В Российской Федерации с 1991г. признается и гарантируется местное самоуправление. Предусмотрено осуществление местного самоуправления путем выборов и других институтов. Согласно Конституции, носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и местного самоуправления. Муниципальные выборы наряду с выборами в органы государственной власти и референдумом являются высшим непосредственным выражением власти народа России (ч.1-3 ст. 3 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, учитывая положения статей 3 и 12 Конституции, местному самоуправлению и муниципальным выборам, во-первых, придан статус основ демократического конституционного строя, т.е., по определению ученых-конституционалистов, — устоев государства, его основных принципов, которые призваны обеспечить России, характер конституционного государства1. Особый характер юридических норм, закрепляющих основы конституционного строя, проявляется в том, что они имеют повышенную правовую и политическую значимость: ч. 2 ст. 16 Конституции установлено, что никакие другие ее положения не могут противоречить основам конституционного строя. Изменение либо отмена норм, учреждающих основы конституционного строя, возможны путем сложной и многоступенчатой процедуры, предусматривающей запрет принятия окончательного решения по пересмотру Федеральным Собранием и возложение этой обязанности на специально создаваемый орган — Конституционное Собрание либо непосредственно на народ (ст. 135 Конституции).

Во-вторых, муниципальные выборы наряду с референдумом являются высшей формой прямой (непосредственной) муниципальной демократии2.

В большинстве муниципальных образований единственной формой непосредственной демократии, реально применяемой и ориентированной на всех дееспособных жителей соответствующих территорий, являются именно муниципальные выборы. Таким образом, муниципальные выборы зачастую являются единственным каналом влияния населения на муниципальную власть, это наиболее широко применяемый способ участия граждан в публичном властвовании на муниципальном уровне3.

Выборы обеспечивают воспроизводство, обновление государственной и местной власти на демократических основах, в соответствии с наиболее значимыми политическими интересами, формируемыми гражданским обществом. В этом заключается их социально-политическое значение. Социальная ценность выборов состоит еще и в том, что они являются одним из существенных моментов политического самоутверждения граждан, политической самоорганизации гражданского общества, обеспечивающим его автономию, юридически признанной за гражданами и их политическими объединениями возможностью быть субъектами государственной власти.

Социальная функция выборов состоит в том, что они являются одним из эффективных инструментов политической самоорганизации граждан. Массовость, регулярность избирательных кампаний, актуальность обсуждаемых вопросов обусловливают их возможности как каналов косвенного влияния граждан на политический процесс в государстве. Недооценка социальной составляющей выборов является недопустимой. В качестве примера можно привести ситуацию, когда непрекращающаяся череда избирательных кампаний различного уровня, ангажированность средств массовой информации, отсутствие достойных кандидатов, бесконечные невыполняемые обещания политиков вызывают «усталость» избирателей и отторжение от выборов, что сказывается на снижении явки избирателей.

Спецификой муниципальных выборов является, прежде всего, то, что избирательный процесс в Российской Федерации стремится к унификации действий и процедур, что в принципе правильно. Вместе с тем, выборы в местные органы власти имеют свою, ярко выраженную специфику по сравнению с выборами в органы государственной власти. Это обусловлено наибольшей приближенностью муниципальной власти непосредственно к народу, что диктует необходимость предоставления большей свободы1.

Можно выделить специфику практически каждого элемента избирательного процесса, в частности, 1) правового статуса субъектов муниципального избирательного процесса и 2) порядка организации и проведения муниципальных выборов.

Правовой статус таких субъектов права муниципальных выборов как органы государственной власти, избиратели, избирательные объединения и наблюдатели в большей степени устанавливается нормами федерального законодательства. Участие законодательства субъектов Российской Федерации и муниципальных правовых актов в формировании их правового статуса является минимальным и касается, в основном, процессуальных полномочий этих субъектов. В определении правового статуса кандидатов и их уполномоченных лиц, избирательных комиссий и органов местного самоуправления как участников муниципального избирательного процесса законодательство субъектов Российской Федерации и муниципальные правовые акты играют значительно большую роль1.

Избиратель – гражданин Российской Федерации, обладающий активным избирательным правом. В соответствии со статьей 60 Конституции Российской Федерации гражданин может самостоятельно осуществлять в полном объеме свои права и обязанности с 18 лет. Активное избирательное право – право гражданина избирать в органы государственной власти, органы местного самоуправления предусмотрено частью 2 статьи 32 Конституции Российской Федерации. В соответствии с избирательным законодательством активным избирательным правом наделяются граждане Российской Федерации, достигшие на день голосования 18 лет и место жительства которых расположено в пределах соответствующего избирательного округа. Пребывание гражданина вне его места жительства во время проведения выборов в избирательном округе, в котором расположено данное место жительства, не может служить основанием для лишения его права на участие в выборах в органы государственной власти соответствующего субъекта Российской Федерации, органы местного самоуправления. Законом активное избирательное право может быть предоставлено также гражданину, место жительства которого расположено за пределами избирательного округа.

В соответствии с частью 3 статьи 32 Конституции Российской Федерации активного избирательного права лишаются граждане, признанные судом недееспособными, а также содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда.

Избирателями, наряду с гражданами Российской Федерации, могут быть признаны иностранные граждане. В соответствии с частью 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случае, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации. Согласно пункту 10 статьи 4 ФЗ №67-ФЗ на основании международных договоров Российской Федерации и в порядке, установленном законом, иностранные граждане, постоянно проживающие на территории соответствующего муниципального образования, имеют право избирать и быть избранными в органы местного самоуправления, участвовать в иных избирательных действиях на указанных выборах, а также участвовать в местном референдуме на тех же условиях, что и граждане Российской Федерации.

Исходя из перечисленных положений следует принимать во внимание, что круг избирателей, т.е. лиц, обладающих активным избирательным правом, на выборах различного вида и уровня различен: на выборах в законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации участвует только часть граждан, обладающих активным избирательным правом на выборах депутатов Государственной Думы и Президента Российской Федерации, а именно те граждане, которые наделены активным избирательным правом на региональных выборах законом субъекта Российской Федерации (с учетом рамочных положений комментируемого Федерального закона). Соответственно, в различных субъектах Российской Федерации могут быть избраны разные подходы в части наделения активным избирательным правом граждан, не имеющих места жительства на территории соответствующего субъекта Российской Федерации, но длительное время проживающих на этой территории. С учетом этого следует применять и нормы комментируемого Федерального закона, гарантирующего права избирателей, т.е. лиц, наделенных соответствующим законом о выборах правом избирать1.

Основы правого статуса избирателя определяется принципами проведения выборов, и закрепляются в федеральном законодательстве, однако их реализация применительно к муниципальным выборам имеет свою специфику. В частности, имеются особенности реализации принципа всеобщего избирательного права. Так, иностранные граждане, достигшие 18 лет и постоянно или преимущественно проживающие на территории муниципального образования, имеют право на участие в выборах в органы местного самоуправления при наличии международного договора.

Одной из особенностей, присущей исключительно муниципальным выборам, является ограничение участия в выборах военнослужащих. Военнослужащие, проходящие военную службу по призыву на территории соответствующего муниципального образования, если место жительства этих военнослужащих до призыва на военную службу не было расположено на территории муниципального образования, не включаются в списки избирателей при выборах в органы местного самоуправления.

Правовой статус кандидата представляет собой совокупность его прав и обязанностей в рамках соответствующих стадий избирательного процесса. Взаимодействие федерального законодательства и законодательства субъектов Российской Федерации идет по пути детализации федерального законодательства. Конституцией (уставом), законом субъектов Российской Федерации могут устанавливаться дополнительные условия реализации гражданином пассивного избирательного права, связанные с достижение гражданином определенного возраста.

Кандидат – лицо, выдвинутое в установленном Федеральным законом, иным законом порядке в качестве претендента на замещаемую посредством прямых выборов должность или на членство в органе (палате органа) государственной власти или органе местного самоуправления либо зарегистрированное соответствующей избирательной комиссией в качестве кандидата; Кандидат – это лицо, отвечающее определенным требованиям, обладающее таким статусом при наличии определенных условий, при совершении определенных действий им лично либо иным субъектом права выдвижения кандидата в период избирательной кампании. Кандидатом может быть лицо:

1) являющееся гражданином Российской Федерации на выборах в органы государственной власти (на выборах в органы местного самоуправления в соответствии с международными договорами Российской Федерации и принятыми в соответствии с ними федеральными законами, законами субъекта Российской Федерации также иностранный гражданин);

2) обладающее пассивным избирательным правом, т.е. имеющее право быть избранным в соответствующие органы государственной власти или местного самоуправления;

3) выдвинутое в качестве кандидата в установленном законом порядке. Общий порядок выдвижения кандидата в ФЗ №67-ФЗ определен в статьях 32–35, при этом порядок выдвижения кандидатов на соответствующих выборах устанавливается конкретными федеральными законами, законами субъекта Российской Федерации о выборах. В соответствии с подпунктом 2 статьи 33 ФЗ № 67-ФЗ кандидат считается выдвинутым после поступления в соответствующую избирательную комиссию уведомления о выдвижении кандидата, списка кандидатов (заявления в письменной форме выдвинутого лица) о согласии баллотироваться по соответствующему избирательному округу (одномандатному, многомандатному или единому избирательному округу). Завершение процедуры выдвижения дает кандидату возможность, пользуясь предоставленными ему законом правами, приступить к совершению действий, направленных на подготовку регистрации в соответствующей избирательной комиссии в качестве зарегистрированного кандидата, в частности, приступить к сбору подписей или к сбору средств для внесения избирательного залога или к тому и другому, поскольку комментируемый Федеральный закон дает кандидату (избирательному объединению) право выбора основания для регистрации. Кроме того, кандидат, выдвинутый политической партией, может быть зарегистрирован без сбора подписей и без внесения избирательного залога в случае, предусмотренном в пункте 16 статьи 38 ФЗ №67-ФЗ;

4) выдвинутое на замещение должности на основе народного волеизъявления в результате прямых выборов.

Термином «кандидат» также обозначается лицо, зарегистрированное соответствующей избирательной комиссией в качестве кандидата, т.е. зарегистрированный кандидат, т.е. – лицо, зарегистрированное соответствующей избирательной комиссией в качестве кандидата1.

Для регистрации кандидаты обязаны осуществить либо сбор подписей, либо внести избирательный залог.

Высказываются мнения, что в отношении муниципальных выборов процедура сбора подписей неэффективна, т.к. установленный федеральным законом предел подписей, необходимый для регистрации кандидата (2 процента), является неоправданно малым. Действительно, учитывая небольшое количество проживающих в муниципальных образованиях, сбор 2 процентов подписей от всего населения не является тем способом, позволяющим избежать случайностей в подборе кандидатов. Кроме того, если в выборах участвует лицо, обладающее высоким должностным положением, при сборе подписей возможны такие нарушения, как привлечение лиц, находящихся в подчиненном положении или в иной служебной зависимости, сбор подписей по месту работы, учебы и т.д.2

Оптимальным, на мой взгляд, является определение процента необходимых подписей в зависимости от числа избирателей, проходящих на один мандат по регрессивной шкале: чем меньше число избирателей, приходящих на один мандат, тем выше необходимый процент подписей.

Очевидно, что вести сложную многоплановую деятельность в целях избрания в условиях сжатой по времени избирательной кампании, в условиях конкуренции и с соблюдением всех многочисленных установлений законодательства о выборах одному кандидату достаточно сложно. В этих целях региональным законодательством должна быть детально регламентирована возможность привлечения кандидатом ряда лиц для оказания ему содействия в процессе ведения его избирательной кампании – представителей кандидата.

Деятельность представителей кандидата является четко специализированной. В избирательном законодательстве определены порядок их назначения, сроки полномочий и основные функции.

Правовой статус избирательных объединений в основном регулируется федеральным законодательством1.

Избирательное объединение – политическая партия, имеющая в соответствии с федеральным законом право участвовать в выборах, а также региональное отделение или иное структурное подразделение политической партии, имеющие в соответствии с федеральным законом право участвовать в выборах соответствующего уровня. При проведении выборов в органы местного самоуправления избирательным объединением является также иное общественное объединение, устав которого предусматривает участие в выборах и которое создано в форме общественной организации либо общественного движения и зарегистрировано в соответствии с законом на уровне, соответствующем уровню выборов, или на более высоком уровне. При этом указанное общественное объединение либо внесенные в его устав изменения и дополнения, предусматривающие участие в выборах, должны быть зарегистрированы не позднее, чем за один год до дня голосования, а в случае назначения выборов в орган местного самоуправления в связи с досрочным прекращением его полномочий – не позднее, чем за шесть месяцев до дня голосования. Указанные сроки не распространяются на иные изменения и дополнения, вносимые в устав общественного объединения.

Федеральный законодатель разделил понятие «избирательное объединение» применительно к выборам в органы государственной власти и выборам в органы местного самоуправления. Если на выборах в органы государственной власти политические партии, включая их региональные отделения, наделенные в порядке, предусмотренном уставами этих политических партий, правом участвовать в выборах соответствующего уровня, являются единственным видом общественных объединений, который может обладать статусом избирательного объединения, то на выборах в органы местного самоуправления статусом избирательных объединений, помимо политических партий, обладают и иные общественные объединения, созданные в форме общественной организации либо общественного движения, при соблюдении установленных законом требований1.

На выборах в органы государственной власти и местного самоуправления статусом избирательного объединения обладают политические партии, отвечающие определенным требованиям. При этом имеется в виду политическая партия как единое целое в лице своих руководящих (центральных) органов (статья 3 Федерального закона от 11 июля 2001 года № 95-ФЗ «О политических партиях»2 и статья 7 Федерального закона от 19 мая 1995 года № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»3 1 ). Согласно пункту 2 статьи 36 Федерального закона «О политических партиях» политическая партия вправе принимать участие в тех выборах, официальное опубликование решения о назначении (проведении) которых состоялось после представления политической партией в федеральный уполномоченный орган (Федеральная регистрационная служба) документов, подтверждающих государственную регистрацию ее региональных отделений более чем в половине субъектов Российской Федерации. Это требование распространяется на все политические партии вне зависимости от способа их создания (путем преобразования в политическую партию общероссийской общественной организации, общероссийского общественного движения либо путем проведения учредительного съезда).

В ФЗ №67-ФЗ не устанавливается порядок участия в выборах региональных отделений и иных подразделений политических партий – избирательных объединений. Этот вопрос, согласно пункту 2 статьи 36 Федерального закона «О политических партиях», решается политической партией в своем уставе, т.е. региональные отделения политической партии вправе принимать участие в выборах органов государственной власти субъекта Российской Федерации и органов местного самоуправления лишь в случаях, предусмотренных уставом политической партии1.

Помимо требования о наделении регионального отделения правом участвовать в выборах либо уставом политической партии, либо органом политической партии, уполномоченным на то уставом, необходимо соблюдение следующих требований: политическая партия, региональное отделение которой наделяется правом выдвигать кандидатов, списки кандидатов, должна пройти государственную регистрацию в федеральном регистрирующем органе (Федеральной налоговой службе), осуществляемую на основании решения, принятого уполномоченным государственным органом – Федеральной регистрационной службой2; само региональное отделение должно быть зарегистрировано регистрирующим органом в субъекте Российской Федерации; до дня официального опубликования решения о назначении (проведении) соответствующих выборов в федеральный уполномоченный орган (Федеральную регистрационную службу) политической партией должны быть предоставлены документы, подтверждающие государственную регистрацию ее региональных отделений более чем в половине субъектов Российской Федерации.

Что касается приобретения статуса избирательного объединения иными структурными подразделениями политической партии при проведении выборов соответствующего уровня, то такая возможность предусмотрена. Однако пункт 2 статьи 35 ФЗ №67-ФЗ в части порядка выдвижения кандидатов, списков кандидатов политическими партиями отсылает к нормам Федерального закона «О политических партиях», согласно которому (пункт 2 статьи 36) правом принимать участие в выборах наделяется сама политическая партия и в случаях, предусмотренных ее уставом, региональное и иные отделения политической партии. Наделение правом выдвижения кандидатов, списков кандидатов иных структурных подразделений политической партии (т.е. местных отделений) пунктом 2 статьи 25 и пунктом 2 статьи 36 Федерального закона «О политических партиях» предусматривается непосредственно в отличие от прежней его редакции.

При проведении выборов в органы местного самоуправления избирательными объединениями являются помимо политических партий также иные общественные объединения при соблюдении или наличии следующих условий: 1) статус избирательного объединения могут приобрести общественные объединения, которые созданы в форме общественной организации и общественного движения (статьи 7–9 Федерального закона «Об общественных объединениях»); 2) в уставе общественной организации, общественного движения должно быть предусмотрено участие в выборах. Следует отметить, что указанная запись может быть совершена не только в момент учреждения (первоначального принятия устава), в последующем в устав также могут быть внесены изменения и дополнения, предусматривающие участие данной общественной организации (движения) в выборах; 3) если общественная организация, общественное движение, отвечающее вышеназванным требованиям, приобрели статус юридического лица в соответствии с законом на уровне, соответствующем уровню выборов, или на более высоком уровне; 4) согласно Федеральному закону от 21 марта 2002 года № 31-ФЗ «О приведении законодательных актов в соответствие с Федеральным законом от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц»1 и статье 21 Федерального закона «Об общественных объединениях» решение о государственной регистрации общественного объединения (организации, движения) принимается федеральным органом юстиции (Федеральная регистрационная служба2) или его территориальным органом, а внесение соответствующих сведений в единый государственный реестр юридических лиц осуществляется уполномоченным регистрирующим органом (Федеральная налоговая служба и ее территориальные налоговые органы). При наличии вышеперечисленных условий общественная организация, общественное движение приобретает статус избирательного объединения, если было зарегистрировано не позднее, чем за один год до дня голосования, а в случае назначения выборов в орган местного самоуправления досрочно – не позднее, чем за шесть месяцев до дня голосования, либо если в указанные сроки были внесены соответствующие изменения и дополнения. Указанные сроки не распространяются на иные изменения и дополнения, вносимые в устав общественной организации (движения), т.е. на такие изменения и дополнения, которые не затрагивают вопроса их участия в выборах3.

В ходе анализа было замечено, что редакция федерального закона о политических партиях, действовавшая до августа 2005г., допускала участие в выборах только региональные отделения политических партий. Местные отделения не могли выступать при проведении выборов в качестве избирательных объединений. Это препятствовало вовлечению партийных структур в избирательный процесс на муниципальном уровне. Федеральный закон о политических партиях в редакции от 21 июля 2005г. указывает, что в выборах вправе принимать участие в соответствии с уставом политической партии ее региональные отделения и иные структурные подразделения. Это дает «зеленый свет» развитию местных отделений политических партий и их активному вовлечению в политический процесс на муниципальном уровне.

Правовой статус наблюдателей — составная часть института наблюдения на выборах, который, в основном, регулируется федеральным уровнем и является важной юридической гарантией конституционного и международного принципа открытых и гласных выборов.

Наблюдатель – гражданин Российской Федерации, уполномоченный осуществлять наблюдение за проведением голосования, подсчетом голосов и иной деятельностью комиссии в период проведения голосования, установления его итогов, определения результатов выборов, референдума, включая деятельность комиссии по проверке правильности установления итогов голосования и определения результатов выборов, референдума1.

Наблюдателями не могут быть назначены выборные должностные лица, высшие должностные лица (руководители высших исполнительных органов государственной власти) субъектов Российской Федерации, главы местных администраций, лица, находящиеся в их непосредственном подчинении, судьи, прокуроры, а также депутаты и члены комиссий с правом решающего голоса (пункт 4 статьи 30 ФЗ №67-ФЗ). Не допускается установление каких-либо иных, кроме установленных ФЗ №67-ФЗ, ограничений, касающихся присутствия наблюдателей в помещении для голосования, наблюдения за проведением голосования, подсчетом голосов избирателей (участников референдума), составлением протоколов об итогах голосования, а также выдачи копий протоколов об итогах голосования.

Полномочия наблюдателя должны быть удостоверены в направлении в письменной форме, выданном зарегистрированным кандидатом или его доверенным лицом, избирательным объединением, общественным объединением, инициативной группой по проведению референдума, интересы, которых представляет данный наблюдатель. В направлении указываются фамилия, имя и отчество наблюдателя, адрес его места жительства, номер избирательного участка, участка референдума, наименование комиссии, куда наблюдатель направляется, а также делается запись об отсутствии ограничений в части невозможности совмещения статуса наблюдателя со статусом лиц, перечисленных в пункте 4 статьи 30 ФЗ №67-ФЗ. Указание каких-либо дополнительных сведений о наблюдателе, а в случае направления наблюдателя кандидатом, его доверенным лицом, инициативной группой по проведению референдума и проставление печати не требуются. Направление действительно при предъявлении паспорта или документа, заменяющего паспорт гражданина. Предварительное уведомление о направлении наблюдателя не требуется1.

Наблюдатели вправе присутствовать в помещениях для голосования, в помещениях, где проводится подсчет голосов и составление протоколов об итогах голосования, о результатах выборов, референдума с момента начала работы участковой комиссии в день голосования, а также в дни досрочного голосования и до получения сообщения о принятии вышестоящей комиссией протокола об итогах голосования, а равно при повторном подсчете голосов избирателей (участников референдума), при этом он праве знакомиться не только со списком избирателей (участников референдума), но и реестром выдачи открепительных удостоверений, находящимися в комиссии открепительными удостоверениями, реестром заявлений (обращений) о голосовании вне помещения для голосования, наблюдать за выдачей бюллетеней избирателям (участникам референдума), получать от соответствующей комиссии заверенные копии протоколов от итогах голосования, о результатах выборов, референдума, осуществлять иные полномочия, указанные в законе.

Наблюдатель вправе носить нагрудный знак с обозначением своего статуса и указанием своих фамилии, имени и отчества, а также фамилии, имени и отчества зарегистрированного кандидата или наименования избирательного объединения, общественного объединения, направивших наблюдателя в комиссию. При этом законом может быть предусмотрено, что форма нагрудного знака устанавливается комиссией, организующей выборы, референдум.

Проведя анализ деятельности наблюдателей, можно сделать вывод, что на практике деятельность наблюдателя нередко совпадает с деятельностью членов участковой избирательной комиссии с правом совещательного голоса. Члены комиссии с правом совещательного голоса фактически осуществляют наблюдение и не принимают участия в работе комиссии. В результате члены участковой комиссии с правом решающего голоса не всегда видят разницу между указанными выше лицами, соглашаются с тем, что наблюдатель выполняет полномочия члена комиссия с правом совещательного голоса, и наоборот.

При поведении муниципальных выборов осуществлять наблюдение могут и иностранные (международные) наблюдатели.

В настоящее время отсутствует федеральный закон, регулирующий деятельность иностранных (международных) наблюдателей применительно к муниципальным выборам.

Муниципальное законодательство допускает применение избирательных процедур для формирования (наделения полномочиями) довольно значительного количества муниципальных органов и должностных лиц, важно лишь, чтобы выборы соответствующих органов и должностных лиц были предусмотрены уставом муниципального образования. По моему мнению, субъектам Федерации следует всецело способствовать расширению практики формирования органов и наделения полномочиями должностных лиц муниципальной власти путем выборов, что может прибавить таким органам легитимности, способствовать улучшению прямых и обратных связей между этими органами и их должностными лицами и населением муниципальных образований.

В юридической литературе по проблемам выборов термин «принцип»1 используется в нескольких сочетаниях: «принципы избирательного права», «принципы избирательной системы», «принципы выборов», «принципы организации и проведения выборов», «принципы избирательных прав» и т.д. По поводу перечня принципов и их классификации среди ученых также нет единства мнений, эта проблема находится еще в стадии становления и разработки. Не будет преувеличением сказать, что вопрос об избирательных принципах представляет собой одну из ключевых характеристик современного избирательного права России.

Следует отметить, что в юридической литературе практически не получил освещения вопрос о принципах муниципального избирательного права, представляющий несомненный теоретический и практический интерес, поскольку практика проведения муниципальных выборов отличается значительным своеобразием по сравнению с практикой проведения выборов в органы государственной власти.

Полный перечень международных документов, в той или иной степени предусматривающих требования, предъявляемые к государствам в плане проведения демократических выборов, содержит более двадцати названий. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью российской правовой системы. Всеобщая декларация прав человека1, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года2, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, Свод рекомендуемых норм при проведении выборов Венецианской комиссии, Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (Копенгаген, 29 июня 1990 г.).

Помимо понятия «принципы избирательного права» или схожих с ним понятий, в литературе по избирательному праву и процессу все чаще используется термин «международные избирательные стандарты», который вошел и в ряд нормативных правовых актов, в частности, Кишиневскую Конвенцию о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств от 7 октября 2002 г., ратифицированную Федеральным законом от 2 июля 2003 г. N 89-ФЗ3. Так, например Конвенция гласит, демократические выборы являются одним из высших непосредственных выражений власти и воли народа, основой избираемых органов государственной власти и местного самоуправления, иных органов народного (национального) представительства, выборных должностных лиц. Стандартами демократических выборов являются: право гражданина избирать и быть избранным в органы государственной власти, органы местного самоуправления, в иные органы народного (национального) представительства; принципы периодичности и обязательности, справедливости, подлинности и свободы выборов на основе всеобщего равного избирательного права при тайном голосовании, обеспечивающие свободу волеизъявления избирателей; открытый и гласный характер выборов; осуществление судебной и иной защиты избирательных прав и свобод человека и гражданина, общественного и международного наблюдения за выборами; гарантии реализации избирательных прав и свобод участников избирательного процесса.

Легитимный и публичный характер выборов, защита и реализация избирательных прав и свобод граждан, кандидатов, политических партий (коалиций), участвующих в выборах, воплощение в правоприменительной практике конституционных принципов организации избирательного процесса обеспечивается судебными, административными и иными средствами защиты.

Более правильным будет выделить в системе принципов (стандартов, гарантий и т.п.) основополагающие принципы (муниципального) избирательного права, составляющие базовый стандарт демократических выборов и остающиеся неизменными при любой власти: свободные, периодические, подлинные, всеобщие, равные выборы при тайном голосовании.

Иные требования к избирательному процессу носят дополнительный, подчиненный основным принципам характер в плане обеспечения «правильного» избирательного процесса, что, конечно, очень актуально для России и других стран, в которых демократия переживает период начального становления, но перегружает набор принципов, и даже снижает значимость тех из них, которые принято считать основными или базовыми и на эффективную реализацию которых следует обращать особое внимание, т.е. свободные, всеобщие, равные и т.д. выборы1.

Соблюдение принципа всеобщего избирательного права означает следующее: а) каждый гражданин по достижении установленного конституцией, законами возраста имеет право избирать и быть избранным в органы государственной власти, органы местного самоуправления, иные органы народного (национального) представительства, на выборные должности на условиях и в порядке, предусмотренном конституцией и законами; б) право гражданина избирать и быть избранным в органы государственной власти, органы местного самоуправления, в иные органы народного (национального) представительства, на выборные должности реализуется вне зависимости от каких бы то ни было ограничений дискриминационного характера по признаку пола, языка, религии или вероисповедания, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальному меньшинству или этнической группе, имущественного положения или иных подобных обстоятельств; в) каждый гражданин, проживающий или находящийся в период проведения национальных выборов за пределами территории своего государства, обладает равными с иными гражданами своего государства избирательными правами. Дипломатические представительства и консульские учреждения, их должностные лица оказывают гражданам содействие в реализации их избирательных прав и свобод; г) каждому гражданину гарантируется право на получение информации о включении его в список избирателей, на уточнение этой информации в целях обеспечения ее полноты и достоверности, на обжалование в установленном законодательством порядке отказа на включение его в список избирателей.

Соблюдение принципа равного избирательного права означает следующее: а) каждый гражданин имеет один голос или равное с другими гражданами число голосов и вправе осуществить наравне с другими гражданами свое право голосовать, причем его голос (голоса) имеет такой же вес, как и голоса других избирателей, при этом на вес голоса (голосов) избирателя не должна влиять применяемая в государстве избирательная система; б) при проведении голосования по одномандатным и (или) многомандатным избирательным округам эти округа образуются на равной основе с тем, чтобы результаты голосования возможно точно и полно выражали волю избирателей. Критериями равной основы могут быть примерное равенство одномандатных избирательных округов по числу избирателей или примерное равенство числа избирателей на один депутатский мандат в многомандатных избирательных округах. Основаниями для отклонения от средней нормы представительства могут являться труднодоступность и отдаленность местности, компактность проживания коренных малочисленных народов или иных национальных меньшинств и этнических групп.

Соблюдение принципа прямого избирательного права означает, что граждане голосуют на выборах соответственно за кандидата и (или) список кандидатов или против кандидата, кандидатов и (или) списка кандидатов непосредственно, или против всех кандидатов и (или) списков кандидатов. Все депутатские мандаты в одной из палат национального законодательного органа являются объектом свободной состязательности кандидатов и (или) списков кандидатов в ходе всенародных выборов. Если национальный законодательный орган является двухпалатным и часть или все депутатские мандаты другой его палаты не являются объектом свободной состязательности кандидатов и (или) списков кандидатов в ходе всенародных выборов, то это не противоречит настоящей Конвенции.

Соблюдение принципа тайного голосования означает исключение, какого бы то ни было контроля за волеизъявлением избирателей, обеспечение равных условий для свободного выбора. Право граждан на тайну голосования не может быть никоим образом и чем бы то ни было ограничено. Выборы проводятся с использованием процедуры тайного голосования. Избирательные органы обеспечивают соблюдение предусмотренных конституцией, законом, иными правовыми актами условий, которые исключают возможность осуществления какого бы то ни было контроля или наблюдения за заполнением избирателем бюллетеня в месте тайного голосования, совершения кем бы то ни было действий, нарушающих тайну волеизъявления избирателя.

Выборы избираемых органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов народного (национального) представительства, выборных должностных лиц являются обязательными и проводятся в сроки, установленные конституцией и законами. Выборы должны проводиться с устанавливаемой конституцией, законами периодичностью так, чтобы основой избираемых органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов народного (национального) представительства, выборных должностных лиц всегда была свободная воля народа. Срок полномочий избираемых органов и выборных должностных лиц устанавливается конституцией и законами и может изменяться только в предусмотренном ими порядке. Не должны предприниматься действия или распространяться призывы, побуждающие или имеющие своей целью побуждение к срыву или отмене, или переносу срока выборов, избирательных действий и процедур, назначенных в соответствии с конституцией, законами. В условиях чрезвычайного или военного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с конституцией, законами могут устанавливаться ограничения прав и свобод с указанием пределов и срока их действия, а также может быть отложено проведение выборов.

Подготовка и проведение выборов осуществляется открыто и гласно. Решения органов государственной власти, органов местного самоуправления, избирательных органов, принятые в пределах их компетенции и связанные с назначением, подготовкой и проведением выборов, обеспечением и защитой избирательных прав и свобод гражданина, в обязательном порядке подлежат официальному опубликованию либо доводятся до всеобщего сведения иным путем в порядке и сроки, предусмотренные законами.

Верховенство конституции является основой для проведения свободных выборов и обеспечения гражданам и иным участникам избирательного процесса возможности без какого бы то ни было влияния, насилия, угрозы применения насилия или иного противоправного воздействия сделать свой выбор относительно своего участия или неучастия в выборах в допускаемых законом формах и законными методами, не опасаясь наказания либо воздействия, какими бы ни были итоги голосования и результаты выборов, а также правовых и иных гарантий неукоснительного соблюдения принципа свободных выборов в течение всего избирательного процесса.

Следствием использования расширенного перечня принципов является и то, что многие авторы начинают анализировать «основные» избирательные принципы, подразумевая под этим, что существуют и «неосновные»1 и т.д.

Таким образом, на основе проведенного анализа можно сделать вывод, что принципами муниципального избирательного права являются такие руководящие идеи, как свободное, подлинное, всеобщее, равное избирательное право при соблюдении тайны волеизъявления и проведение выборов с регулярной периодичностью, в которых выражается демократический характер муниципального избирательного процесса. Именно они в конечном результате влияют на характер выборов, их демократичность, легитимность избранного органа или должностного лица.

1.3 Нормативно-правовое обеспечение муниципальных выборов

Нормативно-правовое обеспечение муниципальных выборов в России включает в себя четыре взаимосвязанных уровня: общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России, которые являются частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации); федеральное законодательство о выборах, законодательство о муниципальных выборах субъектов Российской Федерации и муниципальные правовые акты, содержащие нормы о выборах.

Федеральное избирательное законодательство, частью которого является муниципальное избирательное законодательство, не кодифицировано, хотя такие попытки неоднократно предпринимались. Поддержки в среде ученых и практиков они не нашли, поскольку кодификация всех избирательных процедур пришла бы в противоречие с принципами федеративного устройства России. Кроме того (и это, по нашему мнению, главное), кодификация всегда предполагает достаточную степень стабильности, развитости соответствующей отрасли законодательства, чего вовсе нельзя сказать об избирательном законодательстве РФ в период после принятия новой Конституции1.

Конституция Российской Федерации определяет общий статус местного самоуправления, признает и гарантирует местное самоуправление, предоставив субъектам Российской Федерации право урегулировать вопросы организации муниципальных выборов. В Конституции РФ вопрос о разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерации и субъектами в сфере избирательного законодательства решен недостаточно четко. На основе достаточно последовательно проведенного разделения полномочий между Российской Федерацией, её субъектами и органами местного самоуправления последние могут самостоятельно, под собственную ответственность решать задачи, связанные с проведением выборов, исходя из максимального учета интересов населения, особенностей субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.

Региональный уровень муниципального избирательного законодательства характеризуется большим разнообразием. Статья 23 ФЗ №131-ФЗ содержит указание на то, что субъекты Федерации вправе принимать свои законодательные акты, регулирующие вопросы организации и проведения муниципальных выборов, на основе норм федерального законодательства. В ч. 3 ст. 23 говорится о том, что законом субъекта Российской Федерации устанавливаются виды избирательных систем, которые могут применяться при проведении муниципальных выборов, и порядок их применения, а также могут быть определены условия применения видов избирательных систем в муниципальных образованиях в зависимости от численности избирателей в муниципальном образовании, вида муниципального образования и других обстоятельств.

Отдельные субъекты Федерации предпочли кодифицировать собственное избирательное законодательство, регулирующее организацию и проведение выборов в органы государственной власти и органы местного самоуправления. Среди них — Москва, Республика Татарстан, Амурская, Белгородская, Курская, Тюменская1, Тверская, Костромская, Свердловская области, Хабаровский и Приморский края. Избирательные кодексы субъектов регулируют выборы органов государственной власти и выборы в органы местного самоуправления.

В ряде субъектов осуществляется так называемое «пакетное» регулирование муниципальных выборов, при котором принимается и действует ряд законов, регулирующих отдельные виды муниципальных выборов: как правило, депутатов местных представительных органов и глав муниципальных образований.

Например, в. Ямало-Ненецком автономном округе существует «пакетное регулирование, а именно: Закон «О выборах депутатов Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа»2; Закон «О выборах депутатов представительного органа местного самоуправления»3; Закон «Об утверждении схемы одномандатных и многомандатного избирательных округов для проведения выборов депутатов Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа четвертого созыва»4; Закон «О выборах глав муниципальных образований Ямало-Ненецкого автономного округа»5; Закон «Об установлении даты выборов представительных органов и глав вновь образованных муниципальных образований в Ямало-Ненецком автономном округе»1 и др.

Подобный подход представляется не слишком удачным по следующим причинам. Во-первых, в подобные «пакеты» часто входят только два закона, регулирующих выборы депутатов и глав муниципальных образований, в то время как федеральное муниципальное законодательство допускает выборы и других органов и должностных лиц. Во-вторых, общие начала организации выборов едины для всех видов муниципальных выборов, а при таком подходе их приходится повторять в каждом специальном законе. В-третьих, увеличивается количество законодательной работы депутатов парламентов субъектов в нестандартных ситуациях и тех случаях, когда необходимо внести в эти законы единообразные изменения и дополнения.

В соответствии с третьим подходом к регулированию муниципальных избирательных отношений, который представляется наиболее удачным, в субъекте принимается один закон о муниципальных выборах. Так поступили власти Московской, Ленинградской, Астраханской областей, Республик Алтай, Карелия, Марий Эл, Хакасия и других субъектов.

Согласно рамочному Федеральному закону, выборы в органы местного самоуправления проводятся в соответствии с Конституцией РФ, федеральными законами, конституциями (уставами) и законами субъектов РФ, а также уставами муниципальных образований.

В уставах муниципальных образований, как правило, определяются органы и должностные лица местного самоуправления, которые избираются населением на муниципальных выборах, срок полномочий представительного органа муниципального образования, депутатов, членов иных выборных органов местного самоуправления, выборных должностных лиц местного самоуправления.

В уставах определяется также та избирательная система, которая применяется при проведении муниципальных выборов в данном муниципальном образовании в соответствии с установленными законом субъекта Российской Федерации видами избирательных систем (п. 3 ст. 23 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»).

Так, например, в Тульской области был принят закон от 9 июня 2008г. № 1024-ЗТО «О видах избирательных систем, порядке и условиях их применения при проведении муниципальных выборов в Тульской области» (принят постановлением Тульской областной Думы от 28 мая 2008г. № 62/2988)1, где предусмотрено, что:

1) мажоритарная избирательная система относительного большинства применяется: в целях избрания глав муниципальных образований, т.е. избирательная система относительного большинства, при которой избранным по единому избирательному округу, по которому проводятся выборы главы муниципального образования, признается кандидат, получивший большее число голосов избирателей, принявших участие в голосовании, по отношению к числу голосов избирателей, поданных за других кандидатов;

2) мажоритарная избирательная система относительного большинства применяется: в целях избрания депутатов представительных органов муниципальных образований, членов иных выборных органов местного самоуправления в Тульской области: избирательная система относительного большинства, при которой депутаты избираются по одномандатным или многомандатным избирательным округам, образуемым на основе средней нормы представительства избирателей, и избранным считается зарегистрированный кандидат (кандидаты), набравший (набравшие) большее число голосов избирателей по отношению к другому кандидату (кандидатам);

Смешанная избирательная система, при которой не менее половины состава представительного органа местного самоуправления избираются по партийным спискам (например, в городском округе город Рязань1, в расположенных на территории Тульской области муниципальных образованиях, наделенных статусом муниципального района, а также муниципальных образованиях, наделенных статусом городского округа, городского поселения и имеющих численность избирателей не менее 20 тысяч человек2), или пропорциональная избирательная система (например, в расположенных на территории Тульской области муниципальных образованиях, наделенных статусом городского округа и имеющих численность избирателей не менее 400 тысяч человек3) – это редкое исключение из правил. В основном же применяется мажоритарная избирательная система.

ГЛАВА 2. МЕХАНИЗМ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА ГРАЖДАН НА УЧАСТИЕ В МУНИЦИПАЛЬНЫХ ВЫБОРАХ

2.1 Правовое регулирование порядка формирования представительного органа муниципального образования

В юридической литературе отмечается, что местные представительные органы являются базовым элементом в современной системе местного самоуправления, им принадлежит ведущая роль1.

Согласно ФЗ №131-ФЗ, не во всех муниципальных образованиях представительные органы формируются, и не везде они формируются путем прямых выборов.

Обычно в представительный орган поселения входят депутаты, избираемые на муниципальных выборах с применением мажоритарной, пропорциональной или смешанной избирательных систем. Однако в некоторых муниципальных образованиях функции представительного органа может выполнять сход граждан. В том случае, если численность жителей поселения, обладающих избирательным правом, менее 100, то представительный орган поселения не формируется. В этом случае полномочия представительного органа осуществляются сходом (ФЗ №131-ФЗ).

По итогам муниципальных выборов, прошедших в 2004-2005 гг., можно заключить, что число муниципальных образований, где не формируются представительные органы местного самоуправления, а их полномочия выполняют сходы местных жителей, чрезвычайно мало — всего 78 (против 24.032 депутатских представительных органов), из них 43 были сформированы во вновь образованных муниципальных образованиях. Все 78 сходов являются сельскими2.

Мы поддерживаем критику положений федерального муниципального законодательства, в соответствии с которыми число избирателей в поселениях, где функции представительных органов выполняют сходы граждан, не может быть более ста.

В городских и сельских поселениях, а также городских округах представительные органы местного самоуправления формируются на всеобщих выборах. Для формирования представительных органов местного самоуправления муниципальных районов (высший, наряду с городскими округами, уровень местной власти) предусмотрено два варианта.

В соответствии с одним из них, закрепленным в п. 4 ст. 35 ФЗ №131-ФЗ, представительный орган муниципального района может состоять из глав поселений, входящих в состав муниципального района, и из депутатов представительных органов указанных поселений, избираемых представительными органами поселений из своего состава в соответствии с равной независимо от численности населения поселения нормой представительства. Опыт муниципальных выборов, прошедших в 2004-2005 гг., показал, что система формирования представительных органов муниципальной власти путем делегирования является достаточно редкой.

Второй способ — избрание депутатов на муниципальных выборах на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. При этом число депутатов, избираемых от одного поселения, не может превышать две пятые от установленной численности представительного органа муниципального района (ч. 2 п. 4 ст. 35 ФЗ № 131-ФЗ).

Достаточно актуальный на сегодняшний день вопрос, связан с избирательными системами, применяемыми на муниципальных выборах.

Традиционно российское правоведение различает понятия «избирательная система» в широком и узком смысле.

Под избирательной системой в широком смысле обычно понимается система общественных отношений, связанных с выборами органов публичной власти1. Очевидно, что избирательная система в таком широком смысле регулируется не только правовыми нормами.

Понятие «избирательная система» в узком смысле связано со способом голосования и определения результатов выборов.

Другого подхода придерживаются А.В. Зиновьев и И.С. Поляшова2. Справедливо отмечая, что каждое понятие должно употребляться только в одном смысле, они предлагают отказаться от употребления термина «избирательная система» в узком смысле, заменив в нем слово «система» на «способ определения результатов голосования». Одновременно данные авторы предлагают рассматривать понятие «избирательная система» в широком смысле как совокупность юридических норм.

Представляется, однако, что отказ от термина «избирательная система» в узком смысле не оправдан. Как будет показано в следующем параграфе, это понятие не сводится только к способу определения результатов голосования, а в действительности представляет систему важнейших юридических норм. Кроме того, данный термин принят в зарубежной литературе, и отказ от него осложнит взаимопонимание российских и зарубежных правоведов.

Что касается понятия «избирательная система» в широком смысле, то это понятие близко к понятию «избирательное право», хотя ряд авторов и считают, что они не тождественны3.

Наиболее существенными элементами избирательной системы в широком смысле можно считать:

избирательную систему в узком смысле;

принципы и условия участия граждан в выборах (активное и пассивное избирательное право);

принципы и условия участия в выборах политических партий и иных общественных объединений;

систему органов, обеспечивающих подготовку и проведение выборов;

порядок выдвижения и регистрации кандидатов и списков кандидатов;

порядок проведения предвыборной агитации;

порядок финансирования выборов;

порядок организации голосования (в т.ч. порядок участия в выборах граждан, которые не имеют возможности в день голосования прибыть на избирательный участок).

Большинство из этих элементов в силу различных причин (и в первую очередь в силу закрепленного в ст. 19 Конституции РФ равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от места жительства) закрепляются в федеральном законодательстве в качестве единых на всей территории страны и для выборов всех уровней.

Отмечается, что важную роль при определении вида и порядка использования избирательной системы в муниципальных образованиях играют субъекты Российской Федерации. Закон субъекта в плане закрепления избирательных систем должен обязательно содержать нормы, регулирующие: 1) виды избирательных систем (мажоритарная по одномандатным или многомандатным избирательным округам, пропорциональная либо смешанная), 2) условия признания кандидата, кандидатов избранными, списков кандидатов — допущенными к распределению депутатских мандатов, 3) порядок распределения депутатских мандатов между списками кандидатов и внутри списков кандидатов.

Эти элементы и составляют основное понятие муниципальной избирательной системы. Дополнительно законы могут предусматривать условия применения видов избирательных систем в муниципальных образованиях в зависимости от численности избирателей в муниципальном образовании, вида муниципального образования и других обстоятельств. Как, например, это было сделано в Тульской области:

В зависимости от статуса муниципального образования и численности избирателей в нем на день принятия решения о назначении выборов депутатов представительных органов муниципальных образований, членов иных выборных органов местного самоуправления устанавливаются, что

1)в муниципальных образованиях наделенных статусом муниципального района, вне зависимости от численности избирателей, применяется смешанная избирательная система. При этом не менее половины депутатов избирается по пропорциональной избирательной системе, а другая часть — по мажоритарной избирательной системе относительного большинства.

Избрание части депутатов по мажоритарной избирательной системе относительного большинства осуществляется с образованием одномандатных избирательных округов;

2) в муниципальных образованиях, наделенных статусом городского округа, городского поселения и имеющих численность избирателей более 10 тысяч, но менее 20 тысяч человек, применяется мажоритарная избирательная система относительного большинства с образованием одномандатных избирательных округов;

3) в муниципальных образованиях, наделенных статусом городского округа, городского поселения и имеющих численность избирателей менее 10 тысяч человек, применяется мажоритарная избирательная система относительного большинства с образованием многомандатных избирательных округов;

4) в муниципальных образованиях, наделенных статусом сельского поселения, вне зависимости от численности избирателей, применяется мажоритарная избирательная система относительного большинства с образованием многомандатных избирательных округов1.

Если субъекты в законах о муниципальных выборах не предусматривают конкретные виды избирательных систем, применяемые на муниципальных выборах, то эти законы следует считать противоречащими федеральному муниципальному законодательству.

Также следует считать не соответствующими законы субъектов, предусматривающие одну избирательную систему, поскольку в таком случае муниципальные образования будут лишены права выбора, закрепленного за ними ФЗ №131-ФЗ.

Доминирующей избирательной системой на муниципальных выборах представительных органов до сих пор остается мажоритарная. Иные избирательные системы — смешанная и пропорциональная — большого распространения на муниципальных выборах до сих пор не получили. Вместе с тем, как отмечается, территория применения смешанной избирательной системы расширяется. Указывается, что споры вокруг достоинств и недостатков тех или иных избирательных систем не утихают.

Мажоритарная избирательная система всегда используется на выборах должностного лица, применительно к муниципальным выборам – на выборах главы муниципального образования, иного выборного должностного лица местного самоуправления, наделенного собственными полномочиями по решению вопросов местного значения. Мажоритарная избирательная система также может использоваться на выборах членов выборного органа – депутатов представительного органа муниципального образования, членов иного выборного органа местного самоуправления. В законодательстве подавляющего большинства субъектов Российской Федерации в настоящее время депутаты представительных органов муниципальных образований избираются на основе мажоритарной избирательной системы.

При сравнении подвидов мажоритарной избирательной системы следует отметить, что достоинством мажоритарной системы абсолютного большинства, в отличие от большинства относительного, является то, что избранного с ее помощью кандидата поддерживает действительно большинство проголосовавших избирателей. К числу недостатков мажоритарной системы абсолютного большинства относят, как правило, ее нерезультативность, причем степень нерезультативности возрастает с увеличением количества кандидатов в округе, так как кандидатам непросто собрать при первоначальном голосовании более половины голосов избирателей. Что касается мажоритарной системы квалифицированного большинства, то в мировой практике она применяется крайне редко, так как еще менее результативна, чем система абсолютного большинства1.

Для преодоления указанного недостатка нерезультативности в мировой практике применяется система альтернативного голосования либо проведение повторного голосования («второго тура» выборов).

Мажоритарную систему абсолютного большинства с использованием повторного голосования не рекомендуется использовать на выборах депутатов представительного органа муниципального образования, так как относительно низкий уровень ее результативности будет приводить к довольно частому использованию процедуры повторного голосования, что «отодвинет» момент формирования правомочного представительного органа и, соответственно, увеличит период «безвластия», когда представительный орган прежнего созыва уже прекратит свои полномочия, а орган нового созыва еще не будет избран в правомочном составе2.

Еще одним, существенным для уровня местного самоуправления, недостатком мажоритарной системы абсолютного большинства с использованием повторного голосования является неизбежное увеличение расходов на проведение выборов, связанное как с организацией повторного голосования, так и предоставлением кандидатам, по которым проводится повторное голосование, бесплатных эфирного времени и печатной площади в муниципальных средствах массовой информации для дополнительной агитации.

Важным вопросом при выборе мажоритарной избирательной системы для проведения выборов депутатов представительного органа муниципального образования является определение, по каким избирательным округам будут проводиться выборы. При проведении выборов депутатов могут образовываться одномандатные и многомандатные избирательные округа.

Пропорциональная избирательная система используется при проведении выборов в представительные органы власти и предполагает участие в избирательном процессе политических партий, формирующих списки своих кандидатов. В основе пропорциональной избирательной системы лежит принцип распределения депутатских мандатов пропорционально полученному каждым списком кандидатов числу голосов избирателей1.

Достоинство пропорциональной избирательной системы заключается в том, что она позволяет свести к минимуму «потерю» голосов избирателей и обеспечить представительство в выборном органе даже относительно мелким политическим партиям.

В мировой практике пропорциональная избирательная система применяется как при делении территории, на которой проводятся выборы, на отдельные округа, так и при образовании единого избирательного округа, включающего в себя всю территорию, на которой проводятся выборы. Результаты выборов по пропорциональной системе тем адекватнее отражают волеизъявление избирателей, чем крупнее избирательные округа. Наиболее объективные результаты получаются при использовании единого избирательного округа. Федеральный закон № 67-ФЗ допускает использование пропорциональной системы на выборах, проводимых в Российской Федерации, только при образовании единого избирательного округа.

Использование пропорциональной избирательной системы требует наличия довольно развитой партийной системы, так как именно политические партии, а не отдельные граждане, являются «кандидатами», борющимися за депутатские мандаты в рамках пропорциональной системы. Использование этой системы на региональном уровне связывается Федеральным законом № 67-ФЗ с наличием в соответствующем субъекте Федерации региональных отделений не менее трех политических партий. Поэтому пропорциональную систему на выборах представительного органа муниципального образования целесообразно использовать при наличии в соответствующем субъекте Федерации политически активных региональных (местных) отделений зарегистрированных политических партий, осуществляющих свою деятельность на территории данного муниципального образования. Как показывает практика региональные отделения политических партий наиболее заметны в крупных и средних городах. Следует также учитывать, что к участию в муниципальных выборах, проводимых по пропорциональной системе, в отличие от федеральных и региональных выборов, допускаются не только политические партии (их региональные и местные отделения) и избирательные блоки, но и общественные объединения, уставы которых предусматривают участие в выборах и которые созданы в форме общественной организации либо общественного движения на уровне, соответствующем уровню выборов, или на более высоком уровне, и зарегистрированы не позднее, чем за один год до дня голосования (пункт 25 статьи 2 ФЗ № 67-ФЗ).

Необходимым условием эффективности пропорциональной системы на муниципальных выборах является достаточная численность представительного органа муниципального образования, только при этом условии использование пропорциональной системы целесообразно.

Таким образом, на выборах депутатов представительного органа муниципального образования, численность которого менее 20 депутатов использование пропорциональной системы нецелесообразно. При проведении выборов в большие по численности представительные органы пропорциональная система будет эффективной, если на ее основе избирается весь представительный орган либо его часть в количестве не менее 20 депутатов.

2.2 Порядок и нормативно-правовое регулирование выборов глав муниципальных образований

ФЗ № 131-ФЗ главу муниципального образования определил как высшее должностное лицо муниципального образования, наделенное уставом муниципального образования собственными полномочиями по решению вопросов местного значения (п. 1 ст. 36).

Глава муниципального образования определяется как – высшее должностное лицо муниципального образования, возглавляющее деятельность по осуществлению на его территории функций местного самоуправления, избираемое гражданами, проживающими на территории муниципального образования, на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании либо представительным органом местного самоуправления из своего состава в порядке, установленном Федеральными Законами и законами Субъекта РФ.

Глава муниципального образования наделяется собственной компетенцией по решению вопросов местного значения в соответствии с уставом муниципального образования. Согласно уставу муниципального образования, избранный населением глава муниципального образования, может быть наделен правом, входить в состав представительного органа местного самоуправления, председательствовать на заседаниях представительного органа местного самоуправления.

Законодателем должность главы муниципального образования выведена из категории муниципальных служащих. Это может вызвать непонимание, однако, нужно учитывать, что в Российском законодательстве традиционно под служащим понимается лицо, имеющее следующий правовой статус1:

оно должно быть принято на службу (государственную или муниципальную) в результате назначения или путем заключения трудового договора,

на него должен распространяться особый порядок продвижения по службе, порядок наложения взысканий и поощрений,

оно должно иметь специфические права и обязанности,

на него должны распространяться специфические ограничения,

указанное лицо может быть лишено своей должности в результате законодательно определенных причин, включая увольнение.

Проанализировав статус главы муниципального образования с этих позиций, становится, очевидно, что глава муниципального образования не может являться муниципальным служащим, так как:

он получает свою должность в результате выборов, являющихся формой занятия должностей, принципиально отличной от формы назначения служащих,

он имеет специфические права и обязанности,

наложение взысканий на главу города также имеет свою специфику,

он не может быть уволен со своей должности, а имеет только ему присущий порядок отстранения от должности.

Также вызывает споры в науке муниципального права вопрос о том, как соотносятся между собой правовые статусы главы местной администрации, главы муниципального образования и главы местного самоуправления.

Высказываются различные мнения, от такого, что указанные понятия являются тождественными, так как на определенной стадии развития муниципального права они использовались в законодательстве, до такого, что отмеченные понятия имеют различное содержание1.

Применительно к данной проблеме, нужно начать с того, что возможны различные модели организации аппарата местной власти. Порядок избрания и полномочия главы муниципального образования устанавливаются уставом муниципального образования, в соответствии с ФЗ № 131-ФЗ «предусматривает несколько возможных вариантов порядка избрания и полномочий главы муниципального образования.

1. Глава муниципального образования избирается на муниципальных выборах и является главой местной администрации — такая структура позволяет усилить взаимосвязь избирателей с местным самоуправлением и сосредоточить в руках главы муниципального образования наибольший объем полномочий и реальные рычаги власти и используется в большинстве муниципальных образований в России

2. Глава муниципального образования избирается на муниципальных выборах и является председателем представительного органа муниципального образования, а глава местной администрации назначается по конкурсу — такая структура не очень распространена, позволяет выборному главе муниципального образования «царствовать, но не править».

3. Глава муниципального образования избирается представительным органом муниципального образования из своего состава, а глава местной администрации назначается представительным органом по конкурсу — такая структура получила распространение в последнее время, при такой структуре глава муниципального образования является лишь номинальной фигурой, а реальная власть сосредоточена у главы местной администрации, на которого примерно равное влияние могут оказывать представительный орган муниципального образования и администрация региона, от которых в различной степени зависит его назначение и смещение.

4. Глава муниципального образования избирается представительным органом из своего состава, возглавляет представительный орган и является главой местной администрации — такая структура допускается только в сельских поселениях с численностью населения менее 1000 человек, в которых глава муниципального образования независимо от способа его избрания одновременно может быть председателем представительного органа поселения и главой местной администрации, потому что там управленческий аппарат невелик и нет необходимости разграничения полномочий главы местной администрации и председателя представительного органа.

Считается, что применительно к рассматриваемой проблеме необходимо, прежде всего, определиться с понятиями. Вероятно, наиболее приемлема точка зрения В.В. Пылина1 в соответствии, с которой муниципально-правовым термином «Глава муниципального образования» или «Глава местного самоуправления» следует обозначать высшее выборное муниципальное должностное лицо, возглавляющее либо местную администрацию, либо местную Думу и всю совокупность подчиненных ей структур.

Рассматривая указанную проблему необходимо исходить из того, что именно глава муниципального образования персонально избирается местным населением, принимает от своего имени нормы муниципального права, содержащиеся в Постановлениях Главы муниципального образования, персонально отвечает перед местным населением за результаты своей деятельности и результаты деятельности подчиненных ему муниципально-властных структур, формирует структуру подчиненного ему рабочего аппарата, назначает подчиненных ему муниципальных должностных лиц и принимает на работу в структурах, образующих его рабочий аппарат специалистов и обслуживающий персонал.

То есть, Глава муниципального образования является субъектом, обладающим непроизводными муниципально-властными полномочиями и делегирующим эти полномочия функционально – подчиненным ему муниципальным служащим, которые в совокупности образуют его подчиненный аппарат.

Закон сохранил два основных варианта наделения полномочиями главы муниципального образования — непосредственно гражданами на муниципальных выборах либо депутатами представительного органа местного самоуправления (п. 1 ч. 2 ст. 36), в последнем случае глава муниципального образования обязан возглавить представительный орган местного самоуправления. Кроме того, сохраняется возможность избрания глав муниципальных образований на сходах граждан в тех населенных пунктах, где законом предусмотрены сходы. Однако, число глав муниципальных образований, избранных на сходах граждан во время серии последних наиболее значительных муниципальных выборов (2004-2005 гг.) очень и очень незначительно — всего 26.

Свои сторонники есть и у прямых, и у двухступенчатых выборов глав муниципальных образований. Действие 154-го Федерального закона на практике привело к избранию 65% глав муниципальных образований на основе всеобщих, равных, прямых выборов, а 30% — представительными органами. В литературе отмечается, что избрание главы муниципального образования населением, безусловно, прибавляло высшему должностному лицу авторитета, хотя и заключало в себе возможность противопоставления глав и представительного органа, также избираемого населением. Некоторые ученые полагают, что косвенный способ формирования органа местного самоуправления в какой-то мере отчуждает население от участия в делах местного сообщества, содержит в себе потенциальную опасность — исказить волю населения.

На нынешнем этапе муниципальной реформы, по смыслу п. 2 ст. 36, ч. 3 ст. 43, п. 4 ч. 1 ст. 44 ФЗ №131-ФЗ, конкретный порядок избрания главы муниципального образования должен быть закреплен в уставе муниципального образования, сам Закон не касается порядка косвенных выборов глав муниципальных образований. Следовательно, в уставах и только уставах муниципальных образований необходимо теперь этот порядок предусматривать.

Можно предположить, что муниципальное образование, так же, как и в случае с конкретными избирательными системами, обладает правом само определить порядок наделения полномочиями главы муниципального образования — то ли его изберут граждане на всеобщих выборах, то ли представительный орган муниципального образования из своего состава. По нашему мнению, только так и должны быть истолкованы указанные нормы нового Федерального закона. Следовательно, субъекты Российской Федерации в своих законах, регулирующих порядок выборов органов местного самоуправления, должны предусматривать эти альтернативные возможности.

Между тем, анализ нормативных правовых актов субъектов Федерации и уставов муниципальных образований выявил следующие тенденции правового регулирования данного вопроса на практике:

1) установление императивного порядка выборов глав муниципальных образований гражданами путем равных, прямых выборов при тайном голосовании и распространение его практически на все муниципальные образования субъекта Федерации (хотя возможны и реально существуют исключения).

2) установление порядка выборов глав муниципальных образований гражданами на всеобщих выборах с указанием в законе, что данный порядок применяется только в тех муниципальных образованиях, где он предусмотрен уставом.

3) регулирование порядка выборов глав муниципальных образований представительными органами муниципальных образований специальным законом1.

Следует отметить, что к 1998-1999 годам, в период действия 154-го Федерального закона о местном самоуправлении, по данным Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, из избранных 96,61% глав муниципальных образований 65,60% были избраны непосредственно населением, и лишь 29,91% — представительными органами местного самоуправления.

Заключение

1. Муниципальные выборы — это важнейшая форма прямого волеизъявления населения муниципальных образований, осуществляемая в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, законами субъектов Российской Федерации и уставами муниципальных образований в целях формирования широкой организационной основы местного самоуправления.

2. Потенциал использования выборных процедур на муниципальном уровне не исчерпан, следует расширять их применение путем распространения на порядок формирования тех органов, деятельность которых носит постоянный и устойчивый характер (органы территориального общественного самоуправления, контрольные органы, избирательные комиссии муниципальных образований и т.д.).

3. Муниципальные выборы обладают значительным своеобразием по сравнению с выборами в органы государственной власти, что обусловлено социально-юридической природой и характером муниципальной публичной власти, ее максимальной «приближенностью» к населению, и способствует расширению сферы их применения. Спецификой отличаются все важнейшие составляющие муниципального избирательного процесса, включая правовой статус субъектов муниципального избирательного процесса и порядок организации и проведения муниципальных выборов.

4. Своеобразие правового статуса субъектов муниципального избирательного процесса заключается, прежде всего, в специфическом положении муниципального избирателя, в роли которого при соблюдении условий, предусмотренных федеральным законодательством, может выступать иностранный гражданин. В правовом регулировании следует признать иностранцев, постоянно проживающих на территории муниципальных образований и сегодня, фактически, отстраненных от выборов, субъектами муниципального избирательного процесса и предоставить им, согласно международным рекомендациям, реальные гарантии участия в выборах.

5. Муниципальный избирательный процесс представляет собой правомерную деятельность уполномоченных органов и должностных лиц местного самоуправления, а также в широком смысле — иных заинтересованных субъектов, прежде всего муниципальных избирателей, — по организации и проведению муниципальных выборов. Специфика муниципального избирательного процесса заключается в возможности проведения в отдельных случаях непрямых (косвенных), безальтернативных, досрочных выборов.

6. Рекомендация субъектам Российской Федерации, осуществляющим правовое регулирование муниципальных выборов избирательными кодексами либо «пакетом» законов, перейти на регулирование муниципального избирательного процесса законом субъекта «О муниципальных выборах в республике (крае, области, городе федерального значения, автономной области, автономном округе)», позволяющем отразить своеобразие муниципальных выборов и избежать пробелов в нормативно-правовом регулировании этой сферы.

7. Предложение дополнить ст. 35 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», п. 3.1. следующего содержания: «В случае если численность жителей поселения, обладающих избирательным правом, составляет более 100 и менее 500 человек, то в соответствии с уставом поселения представительный орган поселения может состоять из депутатов, избранных на всеобщих выборах, либо его функции может осуществлять сход граждан».

8. Наиболее распространенной муниципальной избирательной системой (понимаемой в «узком» смысле) является мажоритарная относительного или абсолютного большинства, поскольку применению элементов пропорциональности не способствуют ограничения, наложенные на создание и деятельность политических партий, а также по-прежнему слабая роль и значение последних в гражданском обществе, в правосознании рядовых избирателей. Следует рекомендовать субъектам Федерации расширять и совершенствовать порядок участия в муниципальных выборах, как партийных, так и иных общественных объединений непартийного характера, в том числе органов территориального общественного самоуправления. На местном уровне следует применять элементы альтернативного голосования, панаширования и т.д.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Нормативно-правовые акты

1.1. Конституция РФ от 12 декабря 1993г. (в ред. Закона о поправках от 30 декабря 2008г.) // Российская газета. – 2009. – 21 января

1.2. Европейская хартия о местном самоуправлении. Русская версия. Страсбург. Совет Европы. Отдел изданий и документов. ISB № 92-871-0804-8. Май. 1990 // Местное самоуправление в зарубежных странах. М., 1994. С. 71-78; // Собрание законодательства РФ. 1998. №36. Ст. 4466.

1.3. Всеобщая декларация прав человека (Принята 10.12.1948 Генеральной Ассамблеей ООН) // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов.- М.: Юридическая литература, 1990. С. 14 — 20.

1.4. Международный Пакт от 16.12.1966 «О гражданских и политических правах» (Пакт ратифицирован Указом Президиума ВС СССР от 18.09.1973 N 4812-VIII) // Бюллетень Верховного Суда РФ, N 12, 1994

1.5. Конвенция о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств от 7 октября 2002 г., ратифицированную Федеральным законом от 2 июля 2003 г. N 89-ФЗ // Бюллетень международных договоров. 2006. N 2. С. 18 — 34.

1.6. Российская федерация. Законы. ФЗ от 21 марта 2002 года № 31-ФЗ «О приведении законодательных актов в соответствие с Федеральным законом от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц» // Собрание Законодательств РФ. 2002. № 12. Ст. 1093.

1.7. Российская федерация. Законы. ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» от 06.10.2003 № 131-ФЗ (с изм. и доп. вступ. в силу 10.01.2009) // Собрание законодательства Российской Федерации, 06.10.2003, № 40, ст. 3822.

1.8. Российская федерация. Законы. Федеральный закон от 11.07.2001 № 95-ФЗ (ред. от 12.05.2009) «О политических партиях» // Собрание законодательства Российской Федерации, 16.07.2001, № 29, ст. 2950.

1.9. Российская федерация. Законы. Федеральный закон от 19.05.1995 N 82-ФЗ «Об общественных объединениях) (в ред. от 23.07.2008) // Собрание законодательства Российской Федерации,22.05.1995, N 21, ст. 1930

1.10 Российская федерация. Законы. ФЗ от 21 марта 2002 года № 31-ФЗ «О приведении законодательных актов в соответствие с Федеральным законом от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц» // Собрание Законодательств РФ. 2002. № 12. Ст. 1093.

1.11. Российская федерация. Указ Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года № 1315 «Вопросы Федеральной регистрационной службы» и «Положение о Федеральной регистрационной службе» // Российская газета. 2004. 19 окт. № 230; СЗ РФ. 2004. № 42. Ст. 4110;

1.12. Российская федерация Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 3 декабря 2004 года № 183 «Об утверждении общего положения о территориальном органе Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2004. № 50.

1.13. Тюменская область. Закон. «Избирательный кодекс (закон) Тюменской области» от 03.06.2003 № 139 (в ред. законов Тюменской области от 26.03.2009 N 18) // «Парламентская газета «Тюменские известия», N 115, 10.06.2003.

1. 14. Тюменская область. Закон. О выборах депутатов Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа: Закон ЯНАО от 21.06.2003 N 40-ЗАО (ред. от 30.05.2005) // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, июнь 2003 г., N 6/1

1.15. Тюменская область. Закон. О выборах депутатов представительного органа местного самоуправления: Закон ЯНАО от 08.05.2003 N 12-ЗАО (ред. от 24.06.2005, с изм. от 27.06.2006) // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, апрель 2003 г., N 4/1

1.16. Тюменская область. Закон. Об утверждении схемы одномандатных и многомандатного избирательных округов для проведения выборов депутатов Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа четвертого созыва: Закон ЯНАО от 16.12.2004 N 76-ЗАО // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, ноябрь 2004 г., N 8/1

1.17. Тюменская область. Закон. О выборах глав муниципальных образований Ямало-Ненецкого автономного округа: Закон ЯНАО от 10.01.2003 N 4-ЗАО (ред. от 24.06.2005, с изм. от 27.06.2006) // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, декабрь 2002 г., N 10/2

1.18. Тюменская область. Закон. Об установлении даты выборов представительных органов и глав вновь образованных муниципальных образований в Ямало-Ненецком автономном округе: Закон ЯНАО от 20.12.2004 N 114-ЗАО (ред. от 14.01.2005) // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, декабрь 2004 г., N 9/2

1.19. Тульская область. Закон. О видах избирательных систем, порядке и условиях их применения при проведении муниципальных выборов в Тульской области: Закон Тульской области от 9 июня 2008г. № 1024-ЗТО / Официальный сайт Избирательной комиссии Тульской области: http://www.tula.vybory. izbirkom.ru/region/tula?action=show_npa

1.20. Городской округ город Рязань. Устава городского округа город Рязань / Информационный сайт отдела развития местного самоуправления Рязанской городской администрации: http://www.msu.ryaz.ru/index.php?ns=100&id=117

2. Специальная литература

Бучин, А.А. Выборы — конституционный институт непосредственной демократии / А.А. Бучин // Конституционное развитие России. Межвузовский сборник научных статей. 2006.- № 7.- С. 27

Бондарь, Н.С. Институт муниципальной демократии в России / Н.С. Бондарь. – М.: Норма, 2008. С. 43

Борисов, А.Н. Постатейный комментарий к ФЗ №67-ФЗ от 12 июня 2002года «Об основных гарантиях избирательных прав и прав на участие в референдуме граждан РФ» / А.Н. Борисов – М., 2007. С.157

Васильев, В.А. Институт местного самоуправления и отдельные государственные полномочия / Васильев В.А. // Пробелы и коллизии в законодательстве Российской Федерации о местном самоуправлении. М.: Издание Государственной Думы, 2008. С.23

Васильев, С.В. Особенности использования пропорциональной избирательной системы на муниципальных выборах в России / С.В. Васильев // Труды Псковского филиала Московского открытого социального университета. 2006. №2. С. 28-30

Вискулова, В.В. К вопросу о наделении иностранных граждан избирательными правами / В.В. Вискулова // Конституционное и муниципальное право. – 2005. — №8. – С. 16-23

Воробьев, Н.И. Об укреплении законодательных гарантий проведения выборов в субъектах Российской Федерации и на муниципальном уровне / Н.И. Воробьев // Журнал российского права. – 2004. – № 1. С.15-20

Вешняков, А.А. ООН и международные избирательные стандарты: некоторые аспекты становления и развития / А.А. Вешняков // Журнал российского права. – 2005. — №10. – С. 3-10

Веденеев, Ю.А. Развитие избирательной системы Российской Федерации: проблемы правовой институционализации / Ю.А. Веденеев // Журнал российского права. 2006. №6. С. 15-17

Зиновьев, А.В., Поляшова, И.С. Избирательная система России (теория, практика и перспективы). СПб.: Юридический центр Пресс, 2003, С. 20–40

Иванченко, А.В. (ред.). Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации. М.: Норма, 1999, С. 104.

Кутафин, О.Е., Фадеев, В.И. Муниципальное право РФ. Учебник, 2-е изд., прераб. и доп. М: Юристъ 2000 – 552с. С. 529

Кучин, А.С. Статус кандидата в российском избирательном праве / А.С. Кучин // Государственная власть и местное самоуправление. – 2005. — №6. – С. 16-19

Кравчук, С.С. Правовые проблемы дальнейшего совершенствования представительных органов государственной власти / Кравчук С.С. — М., 1973. С. 87

Краснов М.А. Ответственность в системе народного представительства. М., 1992. С.84.

Колюшин, Е.И. Муниципальное право России. Методические рекомендации. — М.: Изд-во МГУ, 2002. – С.32

Матейкович М.С. Правовое регулирование выборов в органы государственной власти субъектов Российской Федерации. Монография. Тюмень: Издательство ТГУ, 1999. 184с.

Мокрый, В.С. Выборы в органы местного самоуправления / Мокрый В. С., Фасеев И. Ф.// Закон. – 2004. — № 5. – С. 120 – 124.

Миронов, Н. М. Правовое регулирование муниципальных выборов и референдумов / Н.М. Миронов // Адвокат. – 2004. — №8. – С. 66 – 70.

Мельников, Н.Н. «Реализация закона «Об общих принципах организации местного самоуправления»./ Н.Н. Мельников // Законность 2004, №7. С. 27-30

Матвеев, Р.Ф. Избирательное право и избирательная система. / Р.Ф. Матвеев — М., Посткриптум, 2008.- 480с. С.173

Нифанов, А.Н. Институты народовластия в системе муниципального управления. / Нифанов А.Н. — Ростов-на-Дону, 2008. С. 20-29.

Пылин, В.В. Муниципальное право Российской Федерации. / Пылин В.В. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003, Учебник – 2-е изд. М.: Дело, 2000 С.243.

Сергеев, А.А. Институт местного референдума в законодательстве Российской Федерации / А.А. Сергеев // Государственная власть и местное самоуправление. – 2004. — №2. – С. 15 – 20.

Сергеев А.А. «О порядке формирования представительных органов муниципальных районов». / А.А. Сергеев // Конституционное и муниципальное право 2004 №2. С. 27-30

Фадеев В.И., Рауткина Н.И., Миронов Н.М. Муниципальные выборы в Российской Федерации: Учебное пособие. — М.: Норма, 2006. — С. 7.

Чеботарев Г.Н. Развитие конституционных основ местного самоуправления в Российской Федерации: Монография — уч. пособие — Тюмень, 1995. С.67

Чеботарев Г.Н. Принцип разделения властей в государственном устройстве Российской Федерации. Тюмень. 1997. С.89

Шугрина Е.С. Муниципальное право. Учебник – 2-е изд. М.: Дело, 2000 С.243.

Щур, Л.В. Мажоритарная и пропорциональная избирательные системы: достоинства и недостатки // Правовое обеспечение социально-экономического развития Дальневосточного региона. Материалы межвузовской научно-практической конференции. – М., 2006. С. 87

1 ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» от 06.10.2003 № 131-ФЗ (с изм. и доп. вступ. в силу 10.01.2009) // Собрание законодательства Российской Федерации, 06.10.2003, № 40, ст. 3822.

2 См.: Фадеев В.И., Рауткина Н.И., Миронов Н.М. Муниципальные выборы в Российской Федерации: Учебное пособие. — М.: Норма, 2006. — С. 7.

1 Миронов, Н.М., Рауткина, Н.И., Фадеев, В.И. Муниципальные выборы в Российской Федерации. – М.: Норма, 2006. С. 28-32

2 Конституция РФ от 12 декабря 1993г. (в ред. Закона о поправках от 30 декабря 2008г.) // Российская газета. – 2009. – 21 января

1 Чеботарев Г.Н. Развитие конституционных основ местного самоуправления в Российской Федерации: Монография — уч. пособие — Тюмень, 1995. С.67

2 См.: Пылин, В.В. Муниципальное право Российской Федерации. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003, С. 174.; Шугрина Е.С. Муниципальное право. Учебник – 2-е изд. М.: Дело, 2000 С.243.

1 Фадеев В.И., Рауткина Н.И., Миронов Н.М. Муниципальные выборы в Российской Федерации: Учебное пособие. — М.: Норма, 2006. — С. 7.

1 Европейская хартия о местном самоуправлении. Русская версия. Страсбург. Совет Европы. Отдел изданий и документов. ISB № 92-871-0804-8. Май. 1990 // Местное самоуправление в зарубежных странах. М., 1994. С. 71-78; // Собрание законодательства РФ. 1998. №36. Ст. 4466.

1 ФЗ от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (в ред. от 05 апреля 2009года) // Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, N 24, ст. 2253; 2005, N 30, ст. 3104; 2006, N 31, ст. 3427; 2007, N 10, ст. 1151; 2008, N 17, ст. 1938; 2009, N 18, ст. 2118

2 Бучин, А.А. Выборы — конституционный институт непосредственной демократии / А.А. Бучин // Конституционное развитие России. Межвузовский сборник научных статей. 2006. № 7. С. 27

1 Нифанов А.Н. Институты народовластия в системе муниципального управления. / Нифанов А.Н. — Ростов-на-Дону, 2008. С. 20-29.

2 Борисов А.Н. Постатейный комментарий к ФЗ №67-ФЗ от 12 июня 2002года «Об основных гарантиях избирательных прав и прав на участие в референдуме граждан РФ» / А.Н. Борисов – М., 2007. С.157

1Федеральный закон от 26.11.1996 № 138-ФЗ «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления» (ред. от 12.07.2006; с изм. и доп. вступ. в силу 15.07.2006) // Собрание законодательства Российской Федерации, 02.12.1996, № 49, ст. 5497.

1 Вискулова В.В. К вопросу о наделении иностранных граждан избирательными правами / В.В. Вискулова // Конституционное и муниципальное право. – 2005. — №8. – С. 16-23

2 Сергеев А.А. Местное самоуправление в Российской Федерации: правовая теория и социальная практика // Конституционные и законодательные основы местного самоуправления в Российской Федерации: Сборник научных трудов / Под ред. А.В. Иванченко. М., 2004. С. 60 — 65.

1 Матейкович М.С. Правовое регулирование выборов в органы государственной власти субъектов Российской Федерации. Монография. Тюмень: Издательство ТГУ, 1999. С.14-17

2 Чеботарев Г.Н. Принцип разделения властей в государственном устройстве Российской Федерации. Тюмень. 1997. С.89

3 Краснов М.А. Ответственность в системе народного представительства. М., 1992. С.84.

4 Матейкович. М.С. Указ соч. С.17

1 Матейкович. М.С. Указ соч. С.19

1 Мокрый В.С. Выборы в органы местного самоуправления / Мокрый В. С., Фасеев И. Ф.// Закон. – 2004. — № 5. – С. 120 – 124.

2 Воробьев Н.И. Об укреплении законодательных гарантий проведения выборов в субъектах Российской Федерации и на муниципальном уровне / Н.И. Воробьев // Журнал российского права. – 2004. –  № 1. С.15-20

3 Сергеев А. А. Институт местного референдума в законодательстве Российской Федерации / А.А. Сергеев // Государственная власть и местное самоуправление. – 2004. — №2. – С. 15 – 20.

1 Воробьев Н.И. Указ. соч. С. 15-20

1 Миронов Н. М. Правовое регулирование муниципальных выборов и референдумов / Н.М. Миронов // Адвокат. – 2004. — №8. – С. 66 – 70.

1 Кутафин О.Е., Фадеев В.И. Муниципальное право РФ. Учебник, 2-е изд., прераб. и доп. М: Юристъ 2000 – 552с. С. 529

1 Кутафин О.Е., Фадеев В.И. Муниципальное право РФ. Учебник, 2-е изд., прераб. и доп. М: Юристъ 2000 – 552с. С. 529

2 Кучин А.С. Статус кандидата в российском избирательном праве / А.С. Кучин // Государственная власть и местное самоуправление. – 2005. — №6. – С. 16-19

1 Мельников Н.Н. «Реализация закона «Об общих принципах организации местного самоуправления»./ Н.Н. Мельников // Законность 2004, №7. С. 27-30

1 Мельников Н.Н. «Реализация закона «Об общих принципах местного самоуправления». Законность 2004, №7. С. 27-30

2 Федеральный закон от 11.07.2001 № 95-ФЗ (ред. от 12.05.2009) «О политических партиях» // Собрание законодательства Российской Федерации, 16.07.2001, № 29, ст. 2950.

3 Федеральный закон от 19.05.1995 N 82-ФЗ «Об общественных объединениях) (в ред. от 23.07.2008) // Собрание законодательства Российской Федерации,22.05.1995, N 21, ст. 1930

1 При этом в уставе политической партии могут содержаться положения, во-первых, о наделении созданных на момент принятия устава и создаваемых новых региональных отделений политической партии правом принимать участие в выборах органов государственной власти субъекта Российской Федерации, органов местного самоуправления, выборных должностных лиц соответствующего уровня, т.е. эти положения могут носить общий характер, во-вторых, об органе (органах), который правомочен решать вопрос участия в выборах региональных отделений политической партии, при этом его (их) полномочия могут быть обозначены либо в общем плане, либо определены конкретно и исчерпывающим образом.

2 см. пункты 1 и 2 статьи 15 Федерального закона «О политических партиях»

1 ФЗ от 21 марта 2002 года № 31-ФЗ «О приведении законодательных актов в соответствие с Федеральным законом от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц» // Собрание Законодательств РФ. 2002. № 12. Ст. 1093.

2 См.: Указ Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года № 1315 «Вопросы Федеральной регистрационной службы» и «Положение о Федеральной регистрационной службе» // Российская газета. 2004. 19 окт. № 230; СЗ РФ. 2004. № 42. Ст. 4110; Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 3 декабря 2004 года № 183 «Об утверждении общего положения о территориальном органе Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2004. № 50.

3 Сергеев А.А. «О порядке формирования представительных органов муниципальных районов». / А.А. Сергеев // Конституционное и муниципальное право 2004 №2. С. 27-30

1 Колюшин Е.И. Муниципальное право России. Методические рекомендации. — М.: Изд-во МГУ, 2002. – С.32

1 Колюшин Е.И. Указ. соч. С.32

1 Матвеев Р.Ф. Избирательное право и избирательная система. / Р.Ф. Матвеев — М., Посткриптум, 2008.- 480 с. С.173

1 Всеобщая декларация прав человека (Принята 10.12.1948 Генеральной Ассамблеей ООН) // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов.- М.: Юридическая литература, 1990. С. 14 — 20.

2 Международный Пакт от 16.12.1966 «О гражданских и политических правах» (Пакт ратифицирован Указом Президиума ВС СССР от 18.09.1973 N 4812-VIII) // «Бюллетень Верховного Суда РФ», N 12, 1994

3 Конвенцию о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств от 7 октября 2002 г., ратифицированную Федеральным законом от 2 июля 2003 г. N 89-ФЗ // Бюллетень международных договоров. 2006. N 2. С. 18 — 34.

1 Вешняков А.А. ООН и международные избирательные стандарты: некоторые аспекты становления и развития / А.А. Вешняков // Журнал российского права. – 2005. — №10. – С. 3-10

1 Веденеев Ю. А., Миронов Н. М. Современное избирательное право: понятие и система / Ю.А. Веденеев // Вестник ЦИК РФ. – 2004. — № 8. – С. 76 – 84.

1 Миронов Н. М. Правовое регулирование муниципальных выборов и референдумов / Н.М. Миронов // Адвокат. – 2004. — №8. – С. 66 – 70.

1 «Избирательный кодекс (закон) Тюменской области» от 03.06.2003 № 139 (в ред. законов Тюменской области от 26.03.2009 N 18) // «Парламентская газета «Тюменские известия», N 115, 10.06.2003,

2 Закон ЯНАО от 21.06.2003 N 40-ЗАО (ред. от 30.05.2005) «О выборах депутатов Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа» // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, июнь 2003 г., N 6/1.

3 Закон ЯНАО от 08.05.2003 N 12-ЗАО (ред. от 24.06.2005, с изм. от 27.06.2006) «О выборах депутатов представительного органа местного самоуправления» // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа», апрель 2003 г., N 4/1

4 Закон ЯНАО от 16.12.2004 N 76-ЗАО «Об утверждении схемы одномандатных и многомандатного избирательных округов для проведения выборов депутатов Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа четвертого созыва» // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, ноябрь 2004 г., N 8/1

5 Закон ЯНАО от 10.01.2003 N 4-ЗАО (ред. от 24.06.2005, с изм. от 27.06.2006) «О выборах глав муниципальных образований Ямало-Ненецкого автономного округа» // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, декабрь 2002 г., N 10/2

1 Закон ЯНАО от 20.12.2004 N 114-ЗАО (ред. от 14.01.2005) «Об установлении даты выборов представительных органов и глав вновь образованных муниципальных образований в Ямало-Ненецком автономном округе» // Ведомости Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, декабрь 2004 г., N 9/2

1 См.: Закон Тульской области от 9 июня 2008г. № 1024-ЗТО «О видах избирательных систем, порядке и условиях их применения при проведении муниципальных выборов в Тульской области» / Официальный сайт Избирательной комиссии Тульской области: http://www.tula.vybory.izbirkom.ru/region/tula?action=show_npa

1 См.: п.1.1 ст. 14 Устава городского округа город Рязань / Информационный сайт отдела развития местного самоуправления Рязанской городской администрации: http://www.msu.ryaz.ru/index.php?ns=100&id=117

2 См.: ч.1, ч.3 ст. 2 Закон Тульской области от 9 июня 2008г. № 1024-ЗТО «О видах избирательных систем, порядке и условиях их применения при проведении муниципальных выборов в Тульской области» / Официальный сайт Избирательной комиссии Тульской области:http://www.tula.vybory.izbirkom.ru/region/tula?action=show_npa

3 См.: ч.2 ст.2 Закон Тульской области от 9 июня 2008г. № 1024-ЗТО «О видах избирательных систем, порядке и условиях их применения при проведении муниципальных выборов в Тульской области» / Официальный сайт Избирательной комиссии Тульской области: http://www.tula.vybory.izbirkom.ru/region/tula?action=show_npa

1 Кравчук С.С. Правовые проблемы дальнейшего совершенствования представительных органов государственной власти / Кравчук С.С. — М., 1973. С. 87

2 Вешняков А.А. Подводим итоги. // Журнал о выборах. 2005. № 1. С. 2-4.

1 Иванченко А.В. (ред.). Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации. М.: Норма, 1999, с. 104.

2 Зиновьев А.В., Поляшова И.С. Избирательная система России (теория, практика и перспективы). СПб.: Юридический центр Пресс, 2003, с. 20–40

3 См.: Зиновьев А.В., Поляшова И.С. Избирательная система России (теория, практика и перспективы). СПб.: Юридический центр Пресс, 2003, с. 51–55.

1 Закон Тульской области от 9 июня 2008г. № 1024-ЗТО «О видах избирательных систем, порядке и условиях их применения при проведении муниципальных выборов в Тульской области» / Официальный сайт Избирательной комиссии Тульской области:http://www.tula.vybory.izbirkom.ru/region/tula?action=show_npa

1 Щур, Л.В. Мажоритарная и пропорциональная избирательные системы: достоинства и недостатки // Правовое обеспечение социально-экономического развития Дальневосточного региона. Материалы межвузовской научно-практической конференции. – М., 2006. С. 87

2 Веденеев, Ю.А. Развитие избирательной системы Российской Федерации: проблемы правовой институционализации / Ю.А. Веденеев // Журнал российского права. 2006. №6. С. 15-17

1 Васильев, С.В. Особенности использования пропорциональной избирательной системы на муниципальных выборах в России / С.В. Васильев // Труды Псковского филиала Московского открытого социального университета. 2006. №2. С. 28-30

1 Бондарь, Н.С. Институт муниципальной демократии в России / Н.С. Бондарь. – М.: Норма, 2008. С. 43

1 Васильев В.А. Институт местного самоуправления и отдельные государственные полномочия / Васильев В.А. // Пробелы и коллизии в законодательстве Российской Федерации о местном самоуправлении. М.: Издание Государственной Думы, 2008. С.23

1 Пылин В.В. Муниципальное право Российской Федерации. / Пылин В.В. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003, С.174

1 Миронов Н.М. Указ. соч. С.66-70

План Работы

1. Общие предпосылки появления предприятия

2. История становления предприятия на Руси в IX — XII вв.

3. Наследование предприятия в XIV — XVII вв.

4. Наследование предприятия в XVIII — начале XIX в.

5. Наследование предприятия во второй

половине XIX — начале XX в.

6. Особенности наследования торгового

предприятия в начале ХХ в.

7. Наследование предприятия в советский период

1. Общие предпосылки появления предприятия

Деятельность человека по обеспечению условий своего материального существования заключается в нахождении ресурсов и использовании их таким образом, чтобы они могли удовлетворять его потребностям. На определенном этапе развития общества возникло разделение труда и произошла специализация производства. Члены общества стали производить продукты не только для своего потребления, но и для обмена их на продукты труда других людей. Тем самым появление предприятия экономически обусловлено переходом общества к разделению труда. Х. Оппикофером доказано фактическое существование в древние и средние века правового института предприятия, казавшегося юристам середины ХХ в. новой правовой конструкцией и своеобразной современной формой права собственности .

Повсеместное появление предприятий было вызвано бурным развитием промышленности в период становления капиталистических отношений.

Понятие предприятия тесно связано с понятием имущества как объекта гражданских прав. Самое раннее определение имущества гражданина дано в Законах XII таблиц термином familia pecuniaque, первоначально означавшим совокупность рабов и скота. Гражданином считался только глава семьи и ему принадлежало все ее имущество.

Позднее, с развитием института права собственности, понятие отдельной вещи уже не могло охватить все отношения, связанные с различным имуществом «объединенных хозяйственным назначением целых имущественных комплексов» , поэтому имущество не исчерпывалось совокупностью принадлежащих лицу (семье) вещей: familia pecuniaque стало обозначать всю совокупность имущества. Универсальный характер римского наследственного преемства означал, что к наследнику в составе наследства переходили и актив, и пассив, т.е. все то, что войдет в состав наследственной массы (по долгам завещателю) и уйдет из нее (по долгам завещателя).

Предприятие имеет свои истоки в семейном союзе. Семья на ранних ступенях развития культуры представляла собой не только автократически организованную ячейку государства, но и древнейшую форму организации хозяйства, при которой семья планомерно производила какие-либо предметы для рынка. Таким образом, древнейшее предприятие составляло часть домашнего хозяйства и всецело подчинялось семейному режиму .

2. История становления предприятия на Руси в IX — XII вв.

На Руси субъектом частного права являлась семья, которая обладала правом на имущество. В IX — XII вв. главной производительной силой русского государства были крестьяне. Отдельные хозяйства образовывали общины и регулировали хозяйственную, правовую, социальную и духовную сферы жизни и деятельности своих членов на основе традиций. Каждая крестьянская семья вела свое хозяйство отдельно, пользуясь собственными орудиями труда, тягловыми животными. Экономической основой общины до конца XII в. было вольное землепользование при натуральном хозяйстве. Крестьянин пользовался своей землей, но распоряжалась ею община, которая распределяла землю и определяла условия землепользования. Владение (контроль над объектами собственности) было совместным. Право крестьянина на землю осуществлялось через коллективные владения. При этом только обрабатываемая земля находилась в пользовании крестьянской семьи . Община владела землей, считавшейся в то же время вотчиной феодала.

Имущественным комплексом являлось хозяйство семьи, в состав которого входили дом, двор, скот, товар, а также право пользования земельным участком. Земля не была в то время объектом права частной собственности и, соответственно, не могла переходить по наследству, поэтому древний свод законов — Русская Правда, перечисляя наследственное имущество, упоминает только о движимом имуществе.

Имущество семьи не было обособлено, поэтому по обязательствам одного из ее членов ответственность несла вся семья. Ответственность вытекала из самого характера семейного союза и не находилась в прямой связи с правом наследования. Наследовать могли только дети мужского пола. Однако, несмотря на это, отец отвечал за долги «неотделенных» детей, т.е. не имевших самостоятельного хозяйства.

Согласно Русской Правде, ни жены, ни мужья не имели права наследования после смерти одного из них, но и тот и другой супруг пользовались пожизненно всем имуществом семьи, если выдела наследства не происходило. В случае раздела имущества жене выделялась доля из наследства, которая либо назначалась в завещании мужем, либо формировалась при разделе детей . После смерти матери ее наследовали те дети, у которых она проживала и кто ее кормил. Это объясняется тем, что выделяемая ей часть имущества мужа была слишком незначительна, чтобы обеспечить ее существование, а потому сын или дочь, взявшие на себя содержание матери, в виде вознаграждения получали оставшееся после нее имущество .

Наследование по Русской Правде происходило двумя способами: 1) имущество после смерти отца оставалось в общем владении детей; 2) имущество делилось поровну между всеми наследниками. Второй способ применялся в случае, если об этом было сказано в завещании, либо по взаимному согласию наследников. Важно отметить, что дом с двором не подлежали разделу на части. Они передавались по праву преимущества младшему сыну и входили в состав полагавшейся ему части наследства . Эта привилегия объяснялась тем, что старшие братья ко времени открытия наследства обычно успевали обзавестись собственным хозяйством, а младший, который мог быть несовершеннолетним, в обеспечительных целях получал готовый дом.

В XI в. наряду с княжескими начали формироваться боярские вотчины. Это происходило несколькими путями:

1) князь жаловал своим дружинникам территории на определенный период времени для сбора дани — «прокорма», со временем эти земли становились наследственными владениями бояр;

2) князь награждал дружинников за службу государственной землей;

3) князь мог отдать своим приближенным часть собственных владений .

Постепенно в результате захватов, пожалований, передачи по наследству земля становится объектом частной собственности. Собственники земли — князья, Церковь, родоплеменная знать (бояре), богатые общинники, служилая знать. Частная собственность на землю в этот период была основана на поземельной зависимости, использовании бесплатного труда смердов (т.е. крестьян). Хозяева частных землевладений могли наделять землей пришлых крестьян, отрезать общинные земли, организовывать хозяйственные работы в своих интересах.

В эпоху феодальной раздробленности (с конца XI в.) в княжествах происходил бурный рост городов (к концу XII в. на Руси насчитывалось уже 224 города, хотя в XI в. их было только 89), обозначились успехи в сельском хозяйстве и ремесле. Ремесло возникло в патриархальных семьях в качестве домашнего промысла для обслуживания себя и своих родственников в простейших изделиях обихода: льняных тканях, коже, посуде, обуви и др. Эти изделия не выходили за рамки семьи и не поступали в продажу. В процессе дальнейшего общественного разделения труда домашние промыслы выделялись в отдельную отрасль народного хозяйства — ремесленное производство. Ремесленники обслуживали потребности не только патриархальной семьи, но и производили товары для обмена. Они все меньше занимались земледелием и, теряя связь с сельским хозяйством, перебирались в городские поселения. Таким образом происходило постепенное обособление хозяйственного предприятия от семейного союза. В XII в. насчитывалось более 60 ремесленных специальностей. Производились ювелирные, стеклянные, кожаные, деревянные изделия, одежда, обувь и т.д. Происходил торговый обмен между княжествами. Появилась профессия купца, начали формироваться торговые предприятия.

3. Наследование предприятия в XIV — XVII вв.

В XIV — XV вв., с развитием феодального строя, в России появился новый свод отечественного права — Псковская Судная грамота, в XV в. — Новгородская Судная грамота. Значительных изменений в порядке наследования имущества не произошло. В свободном обороте находилось только движимое имущество, состоящее из отдельных вещей. Внимание законодателя было сосредоточено на недвижимом имуществе. Земельные владения в основном принадлежали боярам, вотчинникам и Церкви. В Новгородском праве недвижимое имущество делилось на купленное, полученное по суду, родовое, т.е. имущество, которое когда-то находилось в общем владении целого рода, а потом перешло в раздельное владение семей. Новгородская грамота не делала отличий в наследовании движимого и недвижимого имущества.

Круг лиц, призываемых к наследованию по закону, был расширен включением в него родителей и родственников, а именно братьев и сестер и «ближнего племени», под которыми следует понимать племянников. С расширением круга лиц, призываемых к наследованию, установилась возможность ответственности наследника не в силу личных отношений родителей и детей, а в силу принятия наследства. Согласно Псковской грамоте, ответственность по обязательствам наследодателя несли родственники, принявшие после его смерти имущество. По мнению Л. Кассо, «исчерпание наследственного актива прекращало отношения наследника к кредиторам умершего» .

Наследственное право в Московском государстве долго держалось тех же начал, которые были заложены в Русской Правде, Псковской и Новгородской Судных грамотах. Судебники 1497 и 1589 гг. не изменили прежние постановления . Но в 1650 г. был издан царский указ, в силу которого «а будет ближе того рода никто не будет, отдавать и дальним того рода родственникам». Такое постепенное расширение круга лиц, призываемых к наследованию, находилось в противоречии с развитием индивидуализма. Сужение семьи должно было все более отстранять дальних родственников от участия в наследстве. Это объяснялось следствием тех изменений, которые произошли в экономике государства. Причина заключалась в том, «что государство было заинтересовано в том, чтобы наследство, в виде лена или поместья, связанное со службою, находило себе по возможности скорее преемника» .

Развитие товарно-денежных отношений наиболее существенно повлияло на наследственное, как и вещное, право в части землевладения. Земля и другое недвижимое имущество были выделены из общей наследственной массы в самостоятельный объект наследования с установлением для него особого порядка наследования (ленное право, наследование вотчин). Недвижимое имущество стало главным объектом наследования.

По Соборному Уложению 1649 г. право собственности бывает или полное (вотчина) или неполное (поместье — неотчуждаемая земельная собственность, обусловленная службой правителю). Вотчиной называлось «земельное владение, хозяйственный комплекс, принадлежащий владельцу на правах полной наследственной собственности». «Первоначально… земли в уезде… городские дворы, лавки и пр… назывались вотчинами… Позднее, в Московском государстве, со словом «вотчина» начинают соединять всю совокупность прав, которые принадлежат вотчинникам… Они могли отчуждать их всякими способами… С прикреплением крестьян, к вотчинным правам присоединилось и право на крепостных» . Заслуживает внимания вывод А. Куликова о том, что «первоначальной моделью предприятия как имущественного комплекса была вотчина, так как она охватывала движимое и недвижимое имущество, права» .

Вотчина была крупной независимой хозяйственной единицей. Вотчинные хозяйства оставались почти полностью натуральными, все основные потребности удовлетворялись за счет той продукции, которая производилась внутри вотчины. Феодалов-вотчинников, служилых людей (дворян), духовенство стали все больше интересовать не просто земельные угодья, а общинные земли с работающими там крестьянами. Производительность труда на земле зависела только от крепостных крестьян. Крестьяне рассматривались как трудовой элемент вотчины. Чем больше в вотчине крепостных крестьян, тем больше ценность вотчины. Поэтому землевладельцы начали увеличивать объем различных повинностей и оброка, а значит, усиливать зависимость крестьян. Таким образом, в состав вотчины вошел еще один элемент — трудовой.

Различные виды вотчин обусловливали и различный порядок наследования в них. Так, например, по закону 1627 г. относительно жены указывалось: «а до вотчины им дела нет, опричь купленных вотчин». Поместья оставались в пользовании помещика под условием службы, а потому переход их по наследству находился в зависимости от способности к военной службе.

4. Наследование предприятия в XVIII — начале XIX в.

Период царствования Петра I ознаменован социально-экономическими преобразованиями в России. Хозяйство страны до петровских реформ было преимущественно натуральным, промышленность слабо развитой и система управления громоздкой. Реформы были направлены против старой боярской знати, не желавшей перемен и укрепления централизованной власти. При этом Петр I опирался на поместное дворянство, которое поддерживало курс на укрепление абсолютной монархии. С целью экономической поддержки дворянства Петр I издал в 1714 г. так называемый Указ о единонаследии.

В императорский период вопросы о наследстве разрешались не на основании начал, выработанных предыдущей историей русского права, а на основе примеров западноевропейского права, особенно Англии. Петр I Указом от 23 марта 1714 г. о порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах (общепринятое название — Указ о единонаследии) установил переход всего имущества к одному сыну. Предпринятая реформа распространялась на всех граждан государства, касалась не только дворян, но и купцов, а также лиц, имеющих один двор. Данный Указ завершил длительный процесс сближения правового режима поместий и вотчин, уравняв и объединив их в единой категории недвижимых вещей, к которым были отнесены также дворы и лавки. В соответствии со ст. 1 Указа о единонаследии собственники недвижимости лишались законной возможности продать ее, заложить, подарить.

В этом Указе Петр I ввел понятие «государственный интерес». Содержание данного понятия раскрывается через перечисление того, что приносит пользу государству и что наносит ему вред. Из Указа выясняется, что «великой вред» как «интересам государственным, так и подданным и самим дворянским фамилиям» причиняет как раз бытующее разделение недвижимых имений между детьми. Дробление имений влечет за собой усиление эксплуатации крестьян, отчего наступает вред интересам государственным, ибо, поясняет царь, «податей так исправно не смогут платить» и казне, и помещику. Следовательно, «от того разделения казне государственной великой есть вред, и людям подлым разорение». И напротив, если недвижимость будет переходить только к одному сыну, а прочим — лишь движимое, то «государственные доходы будут справнее» и единонаследник нераздельного имения «не будет разорять своих крестьян, как это делают разделившиеся братья, чтобы жить по-отцовски, но будет льготить крестьян, облегчая им исправный платеж податей». Оставшиеся же без земли дворяне будут вынуждены трудиться и тем самым приносить пользу государству .

Ограничение свободы распоряжения вотчинами и поместьями, которой дворянство фактически и юридически обладало до издания Указа о единонаследии, встретило единодушное непонимание и осуждение среди этого сословия.

Официальным мотивом отмены Указа о единонаследии (Указ Анны Иоанновны от 17 марта 1731 г., а также Указы от 9 и 13 декабря 1730 г. и 17 июля 1733 г.), содержащимся в докладе Сената императрице Анне Иоанновне, явилось следующее: «Родители, по равной любви ко всем своим детям, употребляли все средства для того, чтобы разделить между ними свое имение по равным частям, прибегали для того к подложным продажам и закладам, обязывали детей великими клятвами, чтобы получивший после них все имение передал часть его своим братьям; из-за наследства рождались между детьми и родственниками ссоры, ненависть, смертоубийства» .

В XVII — XVIII вв. в России появились первые заводы, фабрики и мануфактуры. Сначала право частной собственности на промышленные заведения было неограниченно. Затем Петр I Указом от 1704 г. объявил все частные мельницы «казенными оборочными статьями» и наложил обязательство по уплате в казну 1/4 части дохода, несмотря на то, что следить за ними и ремонтировать в случае необходимости обязаны были владельцы мельниц.

Почти в такой же степени были ограничены права частных собственников фабрик и мануфактур. Влияние государства на развитие промышленности, т.е. экономический интерес, выражалось также в том, что частные предприниматели, желающие создать фабрику или мануфактуру, должны были получить на это разрешение в Мануфактур-коллегии.

Право собственности на предприятия могло быть не только ограничено, но и прекращено (при их нерациональном использовании). Поэтому в случае, если обнаруживалось, что частные заводы, фабрики и мануфактуры находились в «запущении», они изымались у собственников и поступали в казну.

Первое десятилетие XVIII в. можно охарактеризовать как период не только активного вмешательства государства в экономику, но и поощрения частного предпринимательства. Стала распространенным явлением передача казенных предприятий, особенно убыточных, частным «партикулярным» владельцам, иностранцам или торгово-промышленным компаниям — «кумпанствам». Государство брало на себя затраты по подготовке рабочих, осуществляло поставки оборудования, присылало специалистов на эти предприятия. Для особо важных отраслей давались различные привилегии, льготные ссуды, бесплатные земельные участки для строительства новых заводов.

Первые мануфактуры появились в России еще в XVII в., однако тогда они не играли заметной роли в экономике. Именно с XVIII в. начался мануфактурный период в хозяйстве России, поскольку мануфактурная система стала преобладающей по сравнению с ремесленным производством. Так как в стране почти отсутствовали свободные работники, главной проблемой при организации мануфактур было обеспечение их наемной рабочей силой. Если в первые годы XVIII в. еще удавалось найти свободных («гулящих», беглых) людей, не попавших в крепостную зависимость, то позже процесс закрепощения усилился. Постепенно увеличивались масштабы принудительного труда, когда к предприятиям приписывались целые деревни и села с правом использования на промышленных предприятиях труда крестьян, проживавших в деревнях и селах, сначала только на осенне-зимний период, а потом постоянно.

Помимо казенных и вотчинных стали появляться так называемые посессионные, или условные, мануфактуры. По Указу Петра I с 1721 г. разрешалось покупать крепостных крестьян и не дворянам (купцам, богатым горожанам из числа ремесленников). В таком случае крестьяне приписывались к предприятию и составляли единое целое. Этих крестьян уже нельзя было продать отдельно, т.е. такие мануфактуры покупались и продавались только на определенных условиях . Продолжали развиваться и рассеянные мануфактуры, которые возникали на основе купеческого капитала и привязывали домашнее крестьянское производство к торгово-промышленному капиталу.

Указом Петра III от 20 апреля 1762 г. дворы, заводы и фабрики с различными строениями были отнесены к недвижимому имуществу.

Накопившиеся в течение продолжительного периода правила о наследовании были подвергнуты в 1832 — 1833 гг. систематизации в Своде законов Российской империи и просуществовали в таком виде с небольшими изменениями до 1917 г.

Следует отметить, что в российском законодательстве в этом и последующем периодах отсутствовало понятие имущественного комплекса как совокупности материальных и нематериальных элементов. Этим объясняется деление в ч. 1 т. X Свода законов Российской империи имуществ на наличные и долговые. К наличным относились имущества, «которые переданы лицу, укреплены или им самим произведены и состоят за ним», т.е. земля, дома, капиталы, вещи и др. К долговым относились «имущества, принадлежащие лицу по векселям, заемным письмам и другим обязательствам, имущества, состоящие в долгах на других лицах» .

Фабрика, завод, лавка признавались недвижимым, а также нераздельным имуществом и могли быть объектом наследования. Д.И. Мейер указывал, что, согласно законодательству, «нераздельность имущества имеет то значение, что оно подлежит единому праву: отчуждается и приобретается такое имущество как единое целое, не подлежит разделу и при открытии по нему права наследования». Так, фабрика не может перейти по наследству иначе как единое целое, поэтому она переходит одному из наследников либо поступает в общую собственность сонаследников . С экономической точки зрения такой подход вполне оправдан, поскольку иначе (при реальном разделе) данное имущество невозможно было бы использовать по целевому назначению.

В состав фабрики и завода входили все заводские строения, инструменты, посуда, приписные деревни и крестьяне, земли, леса, покосы, трубы, руды и другие ископаемые. Деревни и крестьяне, купленные и приписанные к заводам и фабрикам, не могли быть отделены от них при отчуждении (продаже, мене, наследовании) .

Понятие имущества в российской правовой науке наиболее полно раскрывает Г.Ф. Шершеневич. По его мнению, содержание имущества выражается, «с одной стороны, в а) совокупности вещей, принадлежащих лицу на праве собственности… и b) в совокупности прав на чужие действия… а с другой стороны, в а) совокупности вещей, принадлежащих другим лицам, но временно находящихся в его обладании, и b) совокупности обязательств, лежащих на нем. Сумма отношений первого рода составляет актив имущества, сумма отношений второго рода — пассив имущества» . Такое разделение имущества лица на актив и пассив, общепринятое и в настоящее время, имеет существенное значение для характеристики имущественного комплекса как объекта прав и определения особенностей его наследования.

5. Наследование предприятия во второй

половине XIX — начале XX в.

В связи с бурным развитием промышленности в России в конце XIX — начале XX в. предпринимательство принимает масштабный характер. Благодаря реформам Александра II после 1861 г. в стране стремительно росли темпы торгово-промышленной деятельности. Так, всего за 20 лет — с 1861 по 1882 г. — грузооборот железных дорог вырос в 2,3 раза. Увеличился поток отечественных товаров на внешние рынки. Активно развивалась и внутренняя торговля . В это время внимание ученых было обращено на выявление характеристики и содержания одного из основных объектов предпринимательской деятельности — торгового предприятия.

Торговое предприятие понималось как «организованное на частных началах соединение личных и имущественных средств, которое направлено на извлечение прибыли путем планомерной хозяйственной деятельности», «особая совокупность прав и обязательств и как таковая может быть объектом юридических сделок» .

Исходя из данного определения, предприятию были присущи следующие признаки:

— материальный состав предприятия, к которому Г.Ф. Шершеневич относил торговое заведение, т.е. «место деятельности торгового предприятия, обставленное всеми средствами, приспособленными к этой цели». К ним относились лавки, магазины, фабрики, заводы. Кроме того, к материальному составу предприятия относились товары, вспомогательные материалы, деньги, исключительные права на фирму, на товарный знак, на фабричные рисунки и модели;

— личные средства, чтобы привести в действие всю эту имущественную массу, т.е. предпринимателя и вспомогательный персонал;

— принесение прибыли предпринимателю как основная задача торгового предприятия;

— обособленность торгового предприятия от иного имущества предпринимателя.

По мнению Г.Ф. Шершеневича, в торговом обороте «обнаруживается стремление: а) составить из имущества предприятия особую массу, из ценности которой кредиторы по сделкам с предприятием удовлетворялись бы преимущественно перед прочими кредиторами предпринимателя; b) при существовании у одного и того же лица нескольких предприятий, составить из имущества каждого из них особые массы, предназначенные к преимущественному удовлетворению своих кредиторов; с) допустить отчуждение торгового предприятия со всем пассивом и активом» .

В наследственном праве находили отражение все процессы, происходящие в Российском государстве. Немалую роль в регулировании отношений, связанных с наследованием, играла судебная практика. Наиболее важные вопросы, а также вопросы, не нашедшие отражения в законодательстве, но возникающие в практике, становились предметом обсуждения в Судебном департаменте Сената, решения которого существенно влияли на правоприменительную практику и восполняли пробелы в законодательстве.

Свобода воли наследодателя при составлении завещания не была ограничена кругом лиц: завещатель имел право завещать свое имущество любому, будь то родственник или постороннее лицо (за некоторыми исключениями, касающимися положения в обществе). В отношении недвижимого имущества ограничение свободы завещательного распоряжения касалось только родового имения. В то время как благоприобретенное имущество могло быть завещано без ограничения, родовые имения вовсе не подлежали завещанию .

Согласно ст. 1104 ч. 1 т. X Свода законов Российской империи, наследством по закону считалась совокупность имущества, прав и обязательств, оставшихся после умершего без завещания. Наследование по закону происходит в следующих случаях:

1) когда после умершего осталось родовое имение;

2) когда не оставлено завещательное распоряжение на благоприобретенное имущество;

3) когда от наследства откажутся лица, призванные завещателем к наследованию;

4) когда завещательные распоряжения признаны судом недействительными (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1110).

Единственным основанием для наследования по закону российское законодательство признавало кровное родство, при этом наследование имело место без всякого ограничения степенью родства, т.е. распространялось на всех членов рода «до совершенного прекращения оного, не токмо в мужском, но и в женском поколении» (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1111). Под родом или кровным родством в законе подразумевалась связь всех членов мужского и женского пола, происходивших от одного общего предка, даже если они не носили «его имени или прозвания» (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1112). Признавая родство единственным основанием для наследования, законодательство предоставляло супругам право наследовать друг после друга только незначительную часть имущества, а усыновленные дети приобретали право на наследство только в благоприобретенном имуществе усыновителя и не имели права наследования после смерти родственников усыновителя (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. ст. 1561, 1563).

Для некоторых видов имущества (заповедных, временно-заповедных имений, находящихся в западных губерниях на праве майоратов, крестьянского имущества и др.) был установлен особый порядок наследования. Так, порядок наследования имущества крестьян регулировался не законом, а обычаем. Наследование по обычаю строилось на семейно-трудовом начале. Имущество крестьянского двора могли наследовать только члены семьи, а надельную землю — лица, приписанные к сельскому обществу.

Трудоспособные члены семьи мужского пола независимо от родственных отношений к умершему (например, усыновленные, приемные, незаконнорожденные дети, зятья и др.) наследовали поровну. Отделенные сыновья к наследованию не призывались. Дочери получали приданое. Наследование по завещанию не допускалось. Крестьянский надел мог быть отчужден только крестьянину. Он не подлежал продаже за долги, не мог быть предметом залога .

6. Особенности наследования торгового

предприятия в начале ХХ в.

Российским законодательством устанавливались особые правила при открытии и принятии наследства после смерти собственников фабрик и различных мануфактур. Эти правила содержались в ст. ст. 73 — 74 Торгового устава , ст. 1238 ч. 1 т. X СЗРИ и в приложении к ст. 1238, содержащем 20 статей. Основная задача этих правил — предупредить остановку «хода торговых предприятий вследствие смерти предпринимателя (интерес публичный), а вместе с тем оградить интересы кредиторов и наследников от утраты и расхищения имущества, оставшегося без хозяина» .

Прежде чем перейти к рассмотрению особенностей наследования торгового предприятия, следует обратить внимание на те превентивные меры, которые применялись законодателем в отношении предприятия в целях обеспечения его бесперебойной работы. Согласно ст. 73 Торгового устава, хозяин торгового предприятия, а также участник товарищества при составлении договора о полном товариществе обязаны были назначать лицо, которое в случае их смерти должно занять их место для продолжения деятельности торгового предприятия до раздела или прекращения товарищества. Неназначение контрагентами в товарищеском договоре своих наследников не влекло за собой недействительность договора, а влекло только после смерти товарища принятие охранительных мер надлежащей властью .

Общие правила, направленные на сохранение наследства, к торговому предприятию были неприменимы, поскольку в качестве меры охраны наследства в обеспечение прав наследников применялось следующее:

1) опись оставшегося после умершего имения, опечатывание и сбережение его до явки наследников;

2) вызов наследников (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1225).

Опись имущества производилась тогда, когда к моменту открытия наследства наследников не имелось или некоторые из них отсутствовали в месте открытия наследства, а также в случае сомнения, все ли наследники выявлены, и в случае, если имущество умершего должно перейти в опекунское управление. Опись имущества производилась в присутствии свидетелей, а также родственников умершего и опекунов наследников, если они уже назначены. Такие правила могли не только помешать нормальному использованию предприятия, но иногда влекли полное прекращение деятельности предприятия и, как следствие, разорение наследников, а может быть и кредиторов, в особенности, когда после умершего единоличного владельца или товарища предприятия оставались малолетние наследники или совершеннолетние, но не находящиеся в месте открытия наследства. При таких условиях наследники были лишены возможности немедленно принять меры, необходимые для поддержания нормального «хода» предприятия .

Продолжение «хода» предприятия заключается в безостановочном отправлении текущих дел, произведении и принятии следуемых платежей, однако закон запрещал совершение новых сделок (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1238, приложение к ст. ст. 14, 17), т.е. налагался запрет на расширение дел новыми для предприятия операциями. Это правило имело временное значение — действовало до тех пор, «пока не явятся наследники умершего лица или пока нормальным путем, без потрясения для дел предприятия, не будут реализованы все его операции» .

В целях предупреждения остановки торгового предприятия, которая могла наступить вследствие принятия охранительных мер, закон устанавливал следующие правила, устраняющие возможность ущерба от прекращения дел. В случае смерти товарища торгового предприятия остающийся другой товарищ, а в случае смерти единственного хозяина — уполномоченный им душеприказчик или, при его отсутствии, главный или старший конторщик, состоящий при предприятии (доверенный), были обязаны в течение трех дней после смерти предпринимателя объявить суду о состоянии торговых книг. Если они признавались исправными, суд немедленно предоставлял безостановочное продолжение «хода» предприятия под ответственность одного из указанных лиц. Если оказывалось, что оставшиеся книги в беспорядке, все имущество подвергалось описи и опечатыванию для хранения собственности кредиторов и наследников (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1238, приложение к ст. ст. 13 — 15).

Еще одной обеспечительной мерой, направленной на непрерывную деятельность предприятия, являлось правило, согласно которому все служившие конторщики, приказчики и артельщики (рабочие) обязаны были оставаться при своих должностях до представления каждым по своей части надлежащих, кому следует, отчетов (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1238, приложение к ст. 19). Это означало, что смерть хозяина предприятия не прекращала действие договоров личного найма и доверенностей, в отличие от общих правил гражданского законодательства, содержащихся в ст. ст. 1544, 2238, 2230 ч. 1 т. X СЗРИ.

Торговое предприятие могло быть и не остановлено в следующих случаях:

а) если среди наследников имелись малолетние;

б) если отсутствовало лицо, которому предоставлено по завещанию право продолжения хода дел предприятия;

в) если отсутствовали совершеннолетние наследники, несмотря на то, что книги предприятия находятся в беспорядке.

Для этого суд направлял двух своих членов для установления фактического положения дел торгового предприятия. Если осмотр предприятия не давал достаточных и положительных оснований в его несостоятельности, предприятие передавалось указанным выше лицам (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1238, приложение к ст. 16).

Следует отметить, что меры, направленные на безостановочное ведение предприятия, должны были быть приняты в течение трех дней. Если при открытии наследства наследников не оказывалось, суд публиковал в печати сообщение о смерти торгового лица, производил опись и опечатывание имущества и делал вызов наследников (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1238, приложение к ст. ст. 1, 8).

Объявившиеся наследники обязаны были в течение месяца ознакомиться с положением дел торгового предприятия и объявить суду о своем решении принимать или не принимать наследство. В случае принятия решения о вступлении в наследство наследник письменно обязывался перед кредиторами оплатить все долги предприятия. Если кредиторы предприятия ему верили, охраняемое предприятие распечатывалось и наследники обязаны были нести ответственность за все долги наследодателя, в том числе своим собственным имуществом сверх полученного по наследству (неограниченная ответственность). Однако если кредиторы отказывали в доверии наследнику в том, что он выполнит все обязательства перед ними, тогда открывалось конкурсное производство (СЗРИ. Т. X. Ч. 1. Ст. 1238, приложение к ст. ст. 4, 5, 7). Но при этом имущество торгового предприятия не сливалось с имуществом наследников, а выделялось в отдельную конкурсную массу.

По законодательству ответственность наследника по долгам наследодателя была неограниченной и распространялась на всех наследников как по завещанию, так и по закону . Ответственность наследника не только имуществом, полученным по наследству, но и собственным имуществом производилась, по мнению Д.И. Мейера, потому, что при «осуществлении права наследования лицо признается субъектом обязательственных отношений, уже независимо от основания, по которому сделалось их субъектом» . Вследствие этого во многих случаях для наследника могло быть затруднительно вступать в наследство. В отношении же наследования торгового предприятия, как было рассмотрено выше, наследнику предоставлялась законная льгота, заключавшаяся в изучении в течение месяца дел торгового предприятия и только после этого принятия решения о вступлении в наследство, позволяющая ему принять наследство, не подвергаясь при этом риску нести ответственность своим имуществом .

Меры, принимаемые в отношении торговых предприятий при открытии наследства, говорят о большой значимости таких предприятий в жизнедеятельности страны. При этом государство, с одной стороны, защищало интересы частных собственников в сохранении нормального «хода» предприятия и получения прибыли от их деятельности, а с другой — стремилось укрепить экономику и решить социальные и другие задачи, важные для всего общества.

7. Наследование предприятия в советский период

Изменение политической и экономической обстановки в России в 1917 г. привело к приобретению превалирующего значения государственного интереса в данный исторический период. Развитие частных интересов подавлялось стремлением государства подчинить волю всех граждан общим интересам.

Это ярко показывает Декрет ВЦИК РСФСР от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследования» . В то время велась массовая национализация во всех отраслях хозяйства страны. Начался так называемый период военного коммунизма. Данный Декрет явился одним из мероприятий по ограничению частной собственности. Согласно ст. 1 указанного Декрета, «наследование, как по закону, так и по духовному завещанию, отменяется. После смерти владельца имущество, ему принадлежавшее (как движимое, так и недвижимое), становится государственным достоянием Российской Советской Федеративной Социалистической Республики».

В то же время в общественных интересах имущество, стоимость которого не превышала 10000 рублей, без ограничений поступало в непосредственное управление и распоряжение супругу и ближайшим родственникам умершего. Это говорит прежде всего о социальном предназначении имущества. Переход имущества от умершего к его родственникам допускался государством и являлся мерой социального обеспечения. Таким образом, законодатель, отменив наследование, попытался с помощью этой меры решить вопросы социального обеспечения . В дальнейшем, после национализации всей крупной собственности, указанный выше принцип нашел отражение в ГК РСФСР 1922 г.

Государство не было заинтересовано в управлении мелким имуществом, поэтому право наследования разрешалось, но с ограничением в переходе по закону и завещанию в пределах 10000 рублей . Такое ограничение было установлено в целях исключения возможности получения по наследству крупной собственности.

С переходом к новой экономической политике потребовалось изменить и законодательство о наследовании. Это было сделано Постановлением 3-й сессии ВЦИК РСФСР IX созыва от 22 мая 1922 г. «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР» (далее — Постановление о частных имущественных правах) . В ст. 6 этого Постановления было разрешено наследование как по закону, так и по завещанию, в пределах 10000 золотых рублей для супруга и прямых нисходящих родственников наследодателя. Гражданский кодекс РСФСР был принят 4-й сессией ВЦИК РСФСР IX созыва 31 октября 1922 г. и введен в действие с 1 января 1923 г. . В нем далее развивались положения о наследовании, изложенные в Постановлении о частных имущественных правах.

В ст. 416 ГК РСФСР указывалось, что наследование по закону и по завещанию допускается в пределах 10000 золотых рублей, за вычетом долгов умершего. Часть наследства, превышающая установленный максимум, согласно ст. 417 ГК РСФСР, переходила государству. Кроме того, было установлено дополнительное ограничение для наследственных долей, превышающих 10000 рублей золотом. Раздел наследственного права в ГК РСФСР содержал в основном все характерные черты ныне действующего законодательства о наследственном правопреемстве.

С переходом к новой экономической политике связано возрождение в законодательстве понятия «предприятие». Постановлением о частных имущественных правах гражданам было предоставлено право организовывать промышленные и торговые предприятия.

Советское законодательство не давало общего представления о понятии торгового и промышленного предприятия и его юридической природы, но в отношении государственных предприятий ГК РСФСР прямо говорит, что они являются юридическими лицами. Так, согласно ст. 19, «государственные предприятия и их соединения, переведенные на хозяйственный расчет и не финансируемые в сметном порядке, выступают в обороте, как самостоятельные и не связанные с казной юридические лица». Таким образом, «выделенное государством для определенной хозяйственной цели имущество, как комплекс личных и материальных средств, является субъектом права» . Фискальные законы, как, например, Положение о государственном промысловом налоге, утвержденное Постановлением ВЦИК от 18 января 1923 г. , не разрешают вопрос о юридической природе предприятия и, кроме того, смешивают понятия предприятия как объекта и как субъекта прав.

Несколько статей о частных торговых предприятиях содержится в ГК РСФСР, например ст. ст. 54, 55, 57 относят частные предприятия к объектам права собственности.

В правовой литературе того времени под предприятием как объектом частной собственности понималось предприятие не как организация, а как «имущественная масса (фабрика, мастерская и т.п.)» . Согласно ст. 54 ГК РСФСР, торговые предприятия могли быть предметом частной собственности без каких-либо специальных ограничений. Что касается промышленных предприятий, вопрос, может ли такое предприятие быть предметом частной собственности, решался в каждом конкретном случае в зависимости от размеров объекта.

Гражданский кодекс РСФСР. Практический комментарий. Право собственности / Под ред. А.М. Винарева и И.Б. Новицкого. М.: Право и жизнь, 1925. С. 24.

Предельные нормы были установлены Декретами ВЦИК и СНК РСФСР от 7 июля 1921 г. «О кустарной и мелкой промышленности» и от 10 декабря 1921 г. «О предприятиях, перешедших в собственность республики» . Первый из этих Декретов в ст. 2 установил для предприятий, которые могут быть объектами частной собственности, предельные нормы — не более 10 или 20 наемных рабочих, в зависимости от отрасли промышленности. Точно так же ст. 5 Декрета от 10 декабря 1921 г. допускает освобождение от национализации только предприятий с числом наемных рабочих до 20 человек. Предприятия с большим числом рабочих могли быть объектами частной собственности лишь на основании испрашиваемой у правительства концессии.

Частновладельческие предприятия (как промышленные, так и торговые) подлежали особой регистрации и находились под контролем государства. Порядок и условия регистрации регулировались Положением СНК РСФСР от 27 июля 1918 г. «О регистрации торговых и промышленных предприятий» . Согласно ст. 4 указанного Положения, регистрации подлежали также все сделки по продаже предприятия, аренде, залогу и их прекращению, изменению состава владельцев предприятия и т.п.

В разъяснениях, данных отделом законодательных предположений и кодификации Наркомюста РСФСР, было указано, что одно лицо не может быть собственником нескольких предприятий, если общее число наемных рабочих, в них работающих, превышает 20 человек .

Предприятие переходило к наследникам умершего в составе общей массы наследства. ГК РСФСР, подчеркивая отличие предприятия от остального имущества владельца, не выделял его в обособленное имущество. Не имелось и особых правил, касающихся наследования предприятия. Поэтому такое наследование происходило в соответствии с общими положениями о наследовании ГК РСФСР .

Предприятие переходило к наследникам в полном составе, если стоимость его не превышала 10000 золотых рублей. Если стоимость предприятия превышала 10000 рублей золотом, то между лицами, призываемыми к наследованию, и государством в лице Наркомфина РСФСР либо производился раздел предприятия, либо часть наследства, превышающая 10000 рублей золотом, ликвидировалась и поступала в пользу государства.

В случае если раздел предприятия признавался невыгодным, частному лицу могло быть предоставлено право выкупа соответствующей части. Выкуп части, причитающейся частному лицу, могло произвести государство. Однако если государственное предприятие эксплуатировалось наследодателем на началах арендного либо концессионного договора с государством, право его эксплуатации переходило к наследникам полностью, до истечения назначенного в договоре аренды или концессии срока, независимо от стоимости (ст. ст. 416, 417 ГК РСФСР).

В целях обеспечения непрерывной деятельности предприятия (в этом были заинтересованы как государство, так и наследники), в случае смерти его владельца, ст. 261 ГК РСФСР устанавливала, что поручение управлять торговым или промышленным предприятием сохраняет силу и по смерти доверителя, пока не будет отменено его правопреемником. Это означает, что доверенность, выданная управляющему, не прекращается со смертью владельца предприятия. Этой же цели служила ст. 44 Кодекса законов о труде РСФСР , согласно которой «переход предприятия от одного владельца к другому не прекращает действия трудового договора». Поэтому в связи со смертью владельца предприятия трудовые договоры со служащими и рабочими (служебным персоналом) продолжают действовать и «в составе прав… и обязанностей… автоматически переносятся на нового владельца предприятия» .

Законодательством устанавливался ряд мер по охране промышленных и торговых предприятий, входящих в состав наследства, до времени явки всех наследников, но не более шести месяцев со дня принятия этих мер. Согласно Инструкции о наследственных пошлинах и о наследственных имуществах, переходящих государству, принятой Постановлением СНК РСФСР от 18 мая 1923 г. , губфинотдел, не останавливая действия предприятия, обнародовал его баланс и производил опись и оценку строений, машин, сырых и обработанных материалов и товаров, а также связанных с предприятием денежных средств.

Согласно указанной Инструкции, губфинотдел по соглашению с наследниками и с государственными учреждениями, ведающими предприятиями соответствующего рода, утверждал в качестве ответственного попечителя предприятия лицо, которое при жизни наследодателя было руководителем предприятия, ближайшим помощником наследодателя по руководству предприятием либо товарищем, если предприятие принадлежало товариществу. При этом попечитель мог быть назначен и из числа лиц, призываемых к наследованию по закону. В случае если предприятие принадлежало только наследодателю и у него отсутствовали помощники или товарищи, ответственный попечитель назначался из числа старших служащих совместно с одним из наследников.

Согласно ст. 432 ГК РСФСР, «при отсутствии наличных наследников предприятия, находящегося на ходу (торговые и промышленные предприятия и ремесленные заведения), суд назначает особого ответственного попечителя по представлению государственного органа, ведающего соответственными предприятиями или заведениями». Это же правило применялось, если наследником являлся несовершеннолетний.

За свою деятельность попечитель получал вознаграждение из средств предприятия в размере, утвержденном губфинотделом. В случае если по проверке жалобы наследников губфинотдел приходил к заключению, что управление попечителя ведет к ущербу для предприятия, он мог быть отстранен и заменен новым попечителем.

Наследник, как и государство, к которому перешло выморочное имущество, отвечал по долгам наследодателя в пределах стоимости наследства. При этом кредиторы должны были заявить свои претензии под страхом утраты прав требования в шестимесячный срок со дня принятия мер по охране наследства (ст. 434 ГК РСФСР).

В дальнейшем в истории нашей страны был период, когда предпринимательство запрещалось, а общественно значимое имущество (земля, предприятия) не могло находиться в собственности граждан. Поэтому в законодательстве о наследовании отсутствовало положение о переходе предприятия по наследству. «В социалистическом обществе сущность наследования определяется тем, что средства производства обобществлены, и по наследству может переходить лишь право личной собственности на предметы потребления» . Предприятие как объект частной собственности было полностью исключено из советского законодательства.

Литература

Гараевская И.А. Экономическое развитие Киевской Руси в IX — XII веках, Северной Руси, Московского княжества в XII — XIV веках // История экономического развития России: Учебное пособие для вузов / Под ред. А.К. Шуркалина. М.: Приор, 2004. С. 9, 12.

Кикоть В.А. Современные тенденции и противоречия учения о праве собственности в развитых капиталистических странах (Научно-аналитический обзор) // Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права. М.: ИНИОН Академии наук СССР, 1983. С. 23.

Немытина М.В. Гражданское право // Развитие русского права во второй половине XIX — начале ХХ века. М.: Наука, 2005. С. 165.

Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М.: Юристъ, 2006. С. 154.

Российское законодательство X — XX веков. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. М.: Юрид. лит., 1986. С. 296.

Сергеевич В. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1899. С. 406, 407, 415. Цит. по: Куликов А. Ипотека предприятия как имущественного комплекса: Учебно-практическое пособие. М.: Издание г-на Тихомирова М.Ю., 2005. С. 7.

Тимошина Т.М. Экономическая история России: Учебное пособие / Под ред. М.Н. Чепурина. 6-е изд. М.: Юстицинформ, 2006. С. 20.

Учебник «Римское частное право» (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации — Юристъ, 2004.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Спарк, 1995 (по изданию 1907 г.). С. 471.

29