Тема войны является важным аспектом отечественной истории. «Война многомерна, многолика, изменчива в своей смысловой определенности, неисчерпаема в своем содержании. Она, как хамелеон, маскируется под иные социальные феномены, теряется в их красках и формах, оборачивается к человеку одной из своих многочисленных сторон в зависимости от того, какой интерес он проявляет к ней: участник он ее событий или холодный исследователь, стремиться он укротить ее век или обеспечить ее бессмертие». 1

Современный этап развития исторической науки характеризуется усилением интереса к изучению (исследованию) проблемы «человек и война» в рамках новой отрасли – военно-исторической антропологии. «Сегодня перед исторической наукой встает важная фундаментальная проблема – восполнение отсутствующей системности в военно-исторических исследованиях, касающихся «человеческого измерения» войн и вооруженных конфликтов, на основе обобщения отечественного и зарубежного научного опыта, использования и синтеза традиционных и нетрадиционных методов исследования с конкретно-научными подходами ряда дисциплин. Решение ее возможно именно на базе конструирования военно-исторической антропологии в качестве новой отрасли исторического знания».2 Лишь сегодня мы становимся свидетелями взрывного роста интереса к «человеческому измерению войны», особенно среди молодого поколения российских историков. Это объясняется, с одной стороны, изменениями в обществе (отказ от идеологических ограничений); с другой, – сильным влиянием на отечественную историографию новых тенденций в мировой исторической науки. В результате этого историками был обозначен комплекс ключевых задач, важнейшие из которых состоят в том, чтобы:

«– во-первых, определить предметно-тематические рамки военно-антропологических исследований в истории;

– во-вторых, сконцентрировать внимание ученых на этой области военной истории, которая либо игнорировалась, либо была на периферии исследований;

– в-третьих, интегрировать подходы и методы разных смежных дисциплин для разработки проблематики «человеческого измерения» в истории войн;

– в-четвертых, освоить широкий пласт зарубежных исследований по проблематике, целенаправленно осваивать достижения мировой историографии в этой области;

– в-пятых, опираясь на достижения как собственно исторической науки, как и других дисциплин, более успешно разрабатывать специфический понятийно-категориальный аппарат и инструментарий исследования данной проблематики; определять и выявлять адекватную исследовательским задачам источниковую базу и методы работы с нею;

– в-шестых, апробировать и отработать комплекс современных междисциплинарных и собственно исторических подходов и методов с последующим системным конкретно-историческим исследованием войн и вооруженных конфликтов в антропологическом измерении;

– в-седьмых, наладить эффективную научную коммуникацию в исследовательской среде, целенаправленно объединяя и координируя усилия специалистов на наиболее перспективных направлениях, что будет полезно как в целом для исторической науки, так и для конкретных ученых.»1

Объектом военно-исторической антропологии является человек и общество в экстремальных условиях вооруженных конфликтов. Военно-историческая антропология должна «интегрировать как часть предметной области традиционной исторической науки, так и ряд предметных аспектов других научных дисциплин, занимающихся изучением общества и человека «под военным углом зрения», ассимилировать и адаптировав их для решения собственных задач».1 Необходимо также сказать и о соотношении военно-исторической антропологии с более широкой областью исторической науки – исторической антропологией, так как «война является специфическим общественным явлением, характеризующим экстремальное состояние общества в противостоянии другим социумам, что, безусловно, требует и специфических подходов и методов его изучения».2

«Вместе с тем, военно-историческая антропология призвана не только и не столько к специализации в исследовании войн, сколько к интеграции знания о них, получаемого различными гуманитарными и общественными науками». В связи с этим, обозначен комплекс ключевых задач конкретно-исторических исследований в предметных рамках военно-исторической антропологии. Это, прежде всего:

– определение того общего во всех войнах, что влияет на психологию социума в целом и армии в частности, и особенно, в зависимости от специфики конкретной войны с присущими ей параметрами (масштабы войны, ее оборонительный или наступательный характер, значение для государства, идеологическое обоснование целей, социально-политический контекст, включая общественное мнение и отношение к данному конфликту внутри страны, и т.д.);

– анализ ценностей, представлений, верований, традиций и обычаев всех социальных категорий в контексте назревания войны, ее хода, завершения и последствий;

– изучение взаимовлияния идеологии и психологии вооруженных конфликтов, в том числе идеологического оформления войны, механизмов формирования героических символов, их роли и места в мифологизации массового сознания;

– изучение диалектики соотношения образа войны в массовом общественном сознании и сознание ее непосредственных участников;

– изучение эволюции понятий «свой – чужой» и формирования образа врага в различных вооруженных конфликтах, в том числе в сравнительно-историческом анализе мировых и локальных войн;

– анализ проявлений религиозности и атеизма в боевой обстановке, включая солдатские суеверия как одну из форм бытовой религиозности;

– реконструкция совокупности факторов, влияющих на формирование и эволюция психологии комбатов, на их поведение в экстремальных ситуациях;

– изучение психологических явлений и феноменов на войне: психология боя и солдатского фатализма; особенностей самоощущения человека в боевой обстановке; героического прорыва и паники; психологии фронтового быта;

– выявление особенностей психологии рядового и командного состава армии, а также военнослужащих отдельных родов войск и военных профессий в зависимости от форм их участия в боевых действиях;

– изучение влияния вневойсковых социальных и социально-демографических феноменов мировых и локальных войн, в том числе массового участия женщин в войнах ХХ столетия;

– определение того, как условия конкретной войны влияют на дальнейшее существование комбатов, включая проявление посттравматического синдрома, проблемы выхода из войны, механизмы и способы адаптации к послевоенной мирной жизни.

Естественно, данный перечень не является исчерпывающим».1

Для решения задач военно-исторической антропологии необходимо изучение войн и вооруженных конфликтов всех периодов и стран. «Вместе с тем, приоритетным объектом исследования в отечественной историографии, на наш взгляд, должны явиться войны с участием России (СССР). При этом ключевыми направлениями могут стать:

– изучение опыта участия России (СССР) в мировых и локальных войнах в историко-антропологическом аспекте;

– сравнительно-исторический анализ российских войн как социально, социо- и этнокультурного, социально-психологического явлений;

– сравнительное изучение психологии разных категорий военнослужащих русской и советской армий на разных этапах российской истории». 1

Для каждого нового научного знания необходимо иметь методологическую основу.

«Для военно-исторической антропологии наиболее продуктивным, на наш взгляд, является синтез идей и методологических принципов трех основных научных направлений – исторической школы «Анналов», философской герменевтики и экзистенциализма.

Основополагающим принципом исторической психологии, выдвинутым французскими историками школы «Анналов», является осознание и понимание эпохи, исходя из нее самой, без оценок и мерок чуждого ей по духу времени. Этот принцип близок одному из положений ранней философской герменевтики, в частности «психологической герменевтики» В. Дильтея, – идея непосредственного проникновения в историческое прошлое, «вживания» исследователя в изучаемую эпоху, во внутренний мир создателя источника. Такой метод познания духовных явлений получил название психологической реконструкции, то есть восстановления определенных исторических типов поведения, мышления и восприятия».2

Военно-историческая антропология в своем изучении войн учитывает принципы социальной истории, в центре внимания которой оказывается человек.

«Подход к «человеческому измерению» войн и вооруженных конфликтов как предмету изучения особой отрасли исторической науки – военно-исторической антропологии является принципиально новым для отечественной историографии. Эта новизна состоит в переходе от фрагментарного к системному исследованию антропологического ракурса военно-исторической проблематики, что предполагает как полноту охвата ее проблемно-тематических составляющих, так и интеграцию в историческом исследовании конкретно-научного и междисциплинарного инструментария, традиционных и нетрадиционных методов ряда гуманитарных дисциплин.

Совокупность подходов и методов исследований военно-исторической антропологии можно разделить на четыре группы: теоретико-методологические, источниковедческо-методические, конкретно-исторические и междисциплинарные.»1

В водной статье Военно-исторической антропологии расписаны задачи всех методических направлений, но особый акцент делается на историко-сравнительном методе, который позволяет наиболее продуктивно изучать человека на войне.

«Военно-антропологические исследования носят ярко выраженный междисциплинарный аспект, метанаучные для истории подходы в изучении историко-психологической проблематики целесообразно дополнять методологическими принципами и инструментарием, разработанным в смежных гуманитарных дисциплинах, прежде всего в психологической и социологической науках».1

В целом, инструментарий военно-исторической антропологии соответствует современным тенденциям мировых исторических исследований.

Гендерный подход в военной антропологии

В богатейшую историю нашей страны женщины вписали немало ярких страниц. «Они сражались за Русь святую, в том числе на поле Куликовом, появлялись и в других сражениях, но это были единицы, к тому же свой полк скрывали под мужским костюмом и мужской фамилией».1

Лишь в середине ХIX века был получен опыт привлечения женщин на театр военных действий. «1859 год можно считать историческим в военной судьбе женщин России. С этого времени они не покидают полей сражений. Количество их в действующей армии увеличивается от войны к войне».2

Тема «Женщина на войне» тесно связана с отраслью военной психологии, которая описывает и объясняет психологические факты и закономерности их проявления на уровне войны как социального явления, на уровне боя как ведущего вида военного противоборства, на уровне психики его участников и на уровне использования психологического знания в интересах достижения победы над противником.

Исследование психологии войны как социального явления предполагает изучение таких феноменов, как:

– влияние войны на личность и социальные группы, и обратное влияние людей на войну;

– психологические особенности последствий войны (победа или поражение) для нации и армии.

Безусловно, без этих сведений нельзя сделать полноценного анализа, рассматриваемых событий, так как сам термин войны «…имеет психологическую природу, цели, функции, развивается по психологическим закономерностям, определяется психологическими возможностями противоборствующих сторон, ведется, в том числе и психологическими средствами, и ее результаты определяются психологическими последствиями»3

Рассматриваемые нами источники по своим временным границам относятся к третьему и четвертому этапу.

«Третий этап характерен быстрым возрастанием удельного веса женщин в армии и расширением поля их деятельности. Эти тенденции довольно ярко проявились уже в русско-японской войне 1904–1905 гг. и особенно в годы Первой мировой войны 1914–1918 гг.

Опыт применения женского труда на фронте показал: несмотря на то, что уже 3000 женщин оказывали медицинскую помощь войнам, их не хватало.

С началом Первой мировой войны женщины активно включались в оказании помощи милосердной российскому воинству через Красный крест и общины.

Одной из самых примечательных особенностей данного периода, уникальным явлением в российской армии было создании летом 1917 года воинских формирований из женщин-добровольцев. Планировалось создавать боевые подразделения (пехотные батальоны), команды вспомогательного назначения: связи, охраны железных дорог, караульные роты; а также направлять женщин для укомплектования санитарных организаций.

Четвертый этап – это массовое участие женщин в Гражданской войне (1918–1922 гг.), начало привлечения женщин в ряды вооруженных сил как равноправных бойцов. Женщины овладели многими воинскими специальностями.

На фронте находились не только медики, но и пулеметчики, связисты, политбойцы, комиссары, кавалеристы, подносчики патронов, командиры боевых подразделений (рот, бронепоездов).

Одной из особенностей Гражданской войны была мобилизация правительственными декретами и постановлениями женщин-врачей на действительную военную службу (а также студентов-медиков).

Кроме того, в данный период женщины оказались по разные стороны сражающихся. Одни воевали в составе Красной Армии, другие – в армии белогвардейцев, что является особенностью, вызванной к жизни расколом общества и Гражданской войной».1

Каковы же причины феминизации2 армии? Они непосредственно связаны с нуждами военного ведомства. «К первым относятся: заинтересованность государства; демографические изменения в обществе; влияние социально-политической расстановки в стране на ее Вооруженные Силы; безработица; подготовка женщинами мужчин в определенных профессиях; патриотические чувства. Ко вторым – потребности Вооруженных Сил: заинтересованность армии и флота; нехватка мужчин; технологизация военной профессии; снижение зависимости воинского труда от мускульной силы; выход на первый план умственных данных; нужда в специалистах по уходу за ранеными (в военное время); необходимость в пополнении (в военное время); возможные замены мужчин женщинами (в отдельных специальностях); большее соответствие женщин ряду профессий (медицина, связь, административно-хозяйственная служба и др.) и лучшее исполнение ими должностных обязанностей; нежелание части юношей служить в армии; сила примера зарубежных армий».3

Что же привлекает в армию самих женщин? Что помогает им исполнить свой долг? Мотивы их стремлений имеют много общего, но в то же время существуют и различия, обусловленные эпохой, идеями, главенствующими в обществе, и рядом других обстоятельств.

Массовое и активное участие российских женщин в войнах является военно-историческим феноменом – единственным и уникальным.

Важным источником по изучению гендерного подхода в военной антропологии является сборник «Добровольцы» с мемуарами Варнек Т.А. «Воспоминание сестры милосердия (1912–1922)»; Бочарникова М. «В женском батальоне смерти (1917–1918)»; и Мокиевская – Зубок З.С. «Гражданская война в России, эвакуация и «сидение» в Галлиполи глазами сестры милосердия военного времени (1917–1923)».

Т. Варнек и ее воспоминания «Воспоминания сестры милосердия (1912–1922)»

Татьяна Александровна Варнек родилась 4 апреля 1894 года в семье генерала А.И. Варнека.1 В 1912 году она окончила гимназию и поступила в Кауфманскую общину на курсы запасных сестер милосердия. Из-за тяжелых условий на практике в больнице не закончила курсы медсестер. В 1914 году, после начала Первой мировой войны, вернулась в общину, закончила практику и получила назначение в лазарет. До апреля 1918 года проработала медицинской сестрой на фронтах Первой мировой войны, а затем откомандировалась домой. В 1919 году Варнек, в качестве сестры милосердия, вступает в добровольческую армию. В октябре 1920 года в составе Красного Креста вместе с семьей эвакуировалась в Константинополь, а затем в Болгарию.

Историческими условиями возникновения мемуаров Татьяны Александровны Варнек послужили события Первой мировой войны, перешедшей в России в войну Гражданскую. В них отражена профессиональная деятельность Т. Варнек в качестве сестры милосердия, сначала на фронтах Первой мировой войны, а затем, в том же качестве, в составе Добровольческой армии. Данные воспоминания – это взгляд непосредственного очевидца тех событий.

Мемуары Т. Варнек охватывают события с 1912 года по 1922 год, но нам ничего не известно о точном времени их создания. Свои воспоминания Варнек пишет находясь уже в эмиграции, таким образом, воспоминания являются ретроспективными. Сами мемуары неизбежно деформированы временем, поэтому в них встречаются неточности, а часть воспоминаний утрачена. Следует также учитывать влияние эпохи, которое наложило свой отпечаток на мировоззрение автора.

Впервые в России воспоминания публикуются в 2001 году в издательстве «Русский путь». Мемуары Т. Варнек вошли в сборник «Добровольцы» из серии «Наше недавнее» (Российская мемуарная библиотека), которая была основана А.И. Солженицыным.

В своих воспоминаниях использует выдержки из своего дневника, который она вела в походах с добровольческой армией, а также она ссылается на записи своего отца (которые довольно подробно рассказывают о жизни ее семьи на юге России в период с 1918 г. по 1920 г.).

Воспоминания Татьяны Варнек состоят из трех частей: «На Великой войне», «Когда фронт разваливается», «В Добровольческой армии», каждая из частей состоит из нескольких глав.

Первая часть охватывает временной период с 1912 года по 1916 год. После практики Т. Варнек получила назначение в 1-ый Подвижной кауфманский лазарет Бакинских нефтепромышленников1, состоящей в Галиции в Жолкиве. Работала в лазарете, но из-за «бунта сестер» (против врача) была переведена во Львов. В 1915 году Варнек переходит в Георгиевскую общину и получает назначение в Житомирский этапный лазарет. В 1916 году, летом она работает в Риге, этот период своей работы называет «кошмарным».

Вторая часть воспоминаний начинается с событий осени 1916 года, а оканчивается 1918 годом. В сентябре 1916 года Варнек получает назначение в Рижский передовой отряд Красного Креста. В румынском санитарном поезде она совершает рейсы по линии фронта (за это была предоставлена с еще двумя сестрами к Георгиевской медали, которую не получила, в связи с революционными событиями).

После возвращения в Петербург в 1917 году работала госпитале, но вскоре ушла, получив направление в 604-ый военно-санитарный поезд. В апреле 1918 года Варнек откомандировалась и уезжает к родным в Москалевку (имение семьи Варнек). С апреля по ноябрь семье Варнек пришлось пережить немало обысков от «народных представителей». Весной 1918 года вся семья скрывалась в лесу, спасаясь от Красной армии, а после возвращения они находят свое имение разворованным и разрушенным.

Третья часть «В Добровольческой армии» начинается с воспоминаний о переезде в Екатеринодар в 1918 году и заканчивается событиями 1922 года. Татьяна Варнек вместе с сестрой и братом осенью 1918 года переезжает в Екатеринодар в поисках работы и средств для проживания. 6 ноября 1918 года она получает назначение в формирующийся 3-ий Кауфманский госпиталь, в котором Варнек проработала до апреля 1919 года. В апреле она переходит на службу в 4-ый передовой отряд Красного Креста при Терско-Кубанской дивизии генерала Топоркова в корпусе генерала Шкуро. Так начинаются походы с Терской дивизией. В это время Варнек ведет записи происходивших событий. Ее записи начинаются 30 апреля 1919 года и заканчиваются событиями 16 августа того же года. Она записывает лишь самые яркие моменты похода, поэтому записи ведутся неежедневно. «Я так устала – нервы больше не выдерживали, и я попросила меня перевести в другое место»1 – такими словами заканчивается этот период воспоминаний. В сентябре Варнек получает назначение в санитарный поезд «Единая Неделимая Россия». Этот поезд состоял при корпусе генерала Шкуро и двигался за корпусом генерала. Вскоре Варнек заболела возвратным тифом и вернулась в Екатеринодар, где она лежала в госпитале до 5 февраля. После выписки она вместе с сестрой вернулась в Туапсе к семье. В то время над семьей Варнек нависла серьезная угроза. Особой опасности подверглась жизнь хозяина семьи Александра Ивановича – уже одно то, что он имел генеральское звание, было вполне достаточным, чтобы его расстреляли без суда и следствия.

Поэтому вопроса – эмигрировать или нет – для него практически не было. В марте 1920 года семья Варнек эвакуировалась из Туапсе на Крымский полуостров. По приезду в Севастополь Татьяна Варнек поступает в 1-ый Передовой отряд Красного Креста (работала на санитарном поезде). 29 октября 1920 года в составе Красного Креста, на судне «Рион» эвакуировалась в Константинополь. В Константинополе она устроилась на работу в посольский госпиталь, а в 1921 году госпиталь переводят на Шипку (Болгария). В августе 1920 года Варнек переезжает в Софию и устраивается ассистенткой к болгарскому врачу. Этими событиями заканчиваются Татьяны Александровны Варнек.

Создавая свои воспоминания, Т. Варнек не ставила перед собой цель – дать обоснованную историческую оценку происходившим событиям. Воспоминания – это сугубо личностная оценка автора. Отношение автора к революционным событиям можно прочитать в контексте воспоминаний – оно отрицательно (хотя, Варнек ни разу не высказала его открыто). Таким образом, написанием своих воспоминаний Варнек хотела рассказать о своей профессиональной деятельности сначала на фронтах Первой мировой войны, а затем в рядах Добровольческой армии. Это воспоминание человека о потерянной Родине, о долге и о мужестве.

Изучая мемуары, мы рассказываем причины тех или иных поступков автора. Мы видим, как определенные исторические условия повлияли на личность автора.

Мемуары Варнек, как и всем мемуарам присущ субъективизм. По жанру мемуары Варнек являются автобиографией1, в центре повествования фигура самого автора. Это важно для воспоминаний, так как это позволяет понять, как личность самого автора повлияла на те или иные ее поступки. Мемуары дают представление о мировоззрении и духовном мире автора.

Мария Бочарникова «В женском батальоне смерти (1917–1918)»

Главным историческим условием возникновения данного источника, послужили события 25 октября 1917 года в Петрограде, участницей которых был автор.

О событиях 25 октября 1917 года много написано и самими современниками, да и следователями данного периода. Но тем не менее воспоминания Марии Бочарниковой вносят свою лепту, в уже казалось бы полностью изученный вопрос.

В Гражданскую войну бывшая батальонщица Мария служила сестрой милосердия в Белой армии и вместе с ее остатками эвакуировалась за границу. Благодаря усилиям Алексея Геринга, который беспрестанно побуждал соотечественников к написанию воспоминаний, были написаны и мемуары М. Бочарниковой.

М, Бочарникова начала работать над своими воспоминаниями с нчала 40-ых годов ХХ века, поэтому разрыв между созданием и описываемыми событиями составил почти 25 лет. Таким образом, эти воспоминания являются ретроспективными. Поэтому они неизбежно подверглись воздействию времени, а также той исторической обстановки в которой они создавались. Следует также учитывать также учитывать степень влияния политических взглядов самого автора на воспоминания.

В своих воспоминаниях М. Бочарникова ссылается на сведения полученные у господина Зурова, который писал «Историю русской революции», а также на воспоминания своих знакомых.

В 1973 году при содействии все того же Алексея Геринга небольшим тиражом кустарным способом были впервые изданы и воспоминания М. Бочарниковой. А большим тиражом, впервые в России в 2001 году в составе сборника «Добровольцы».

Воспоминания М. Бочарниковой делятся на пятнадцать глав. Временной охват событий всего лишь год (1917–1918). Воспоминания начинаются с истории создания 1-го Петроградского женского батальона. Первые шесть глав посвящаются созданию женского батальона. Автор рассказывает о том, какие женщины вступали в батальон и что их туда приводило. В воспоминаниях этого периода много забавных случаев из жизни батальона. Здесь же мы встречаем описания лагеря в Левашово, где располагался женский батальон. В этих главах Бочарникова описывает тренировки в лагере, строевые упражнения и условия проживания женщин – доброволиц. К началу октября батальон был сформирован и вошел в подчинение штаба Петроградского военного округа. Командиром батальона был назначен гвардии штабс-капитан А.В. Лосков (офицерские должности занимали мужчины). В 7-ой главе автор описывает парад на Дворцовой площади. Она описывает подготовку к параду и сам парад. 24-ого октября в полдень женский батальон прошел маршем по Дворцовой площади перед А.Ф. Керенским, но вместо того, чтобы отправиться на вокзал, батальон разместили в Зимнем дворце для охраны Временного правительства. В 8-ой главе описывается бой в Зимнем дворце. Бочарникова описывает обстановку накануне боя и сам бой. В 9-ой главе автор рассказывает об аресте доброволиц солдатами и о ночи проведенной в солдатских казармах. Добровольцы были выпущены из под ареста под давлением английского консула. В главе 10-ой и 11-ой автор пишет о прекращении существовании женского батальона и о том, что добровольцы начали разъезжаться по домам. Вскоре среди оставшихся доброволиц прошел слух о том, что генерал Корнилов собирает армию на Дону. Многие добровольцы решили присоединиться к генералу Корнилову. Добровольцы перебираются в Питер и оказываются под арестом. Через несколько месяцев доброволиц выпустили из тюрьмы, так как за них хлопотал Политический Красный Крест. После освобождения Бочарникова отправилась к родным на Кавказ. Вместо эпилога автор рассказывает о дальнейшей судьбе командиров и доброволиц, о своем вступлении в Добровольческую армию, а затем об эмиграции.

В воспоминаниях М. Бочарниковой временной охват событий мал, всего лишь год, но по эмоциональной насыщенности эти воспоминания достаточно глубоки. Следует отметить, что воспоминаниям М. Бочарниковой присущ субъективизм. Это выражается прежде всего в оценке происходящих событий. В своих воспоминаниях автор описывает события с точки зрения участницы. Воспоминания – это история личности в определенной исторической ситуации. Бочарникова не пытается проанализировать происходящие события с точки зрения исторического значения. Она раскрывает внутреннее состояние, тем самым помогая нам понять причины тех или иных своих поступков.

З.С. Мокиевская – Зубок и ее мемуары «Гражданская война в России, эвакуация и «сидение» в Галлиполи глазами сестры милосердия военного времени (1917–1923)»

Главным историческим условием возникновения данного источника явилась Гражданская война в России. Автор воспоминаний была добровольной сестрой милосердия – с конца Первой мировой войны и на протяжении всей Гражданской.

Зинаида Степановна Демьяненко (девичья фамилия автора) прожила долгую жизнь (89 лет, но точные даты рождения и смерти нам неизвестны). Родилась она в Ростове-на-Дону и до поступления на ускоренные курсы сестер милосердия военного времени, она подавала большие надежды, как пианистка. Прежде чем поступить на курсы Зинаида Степановна проработала 3 месяца волонтером в лазарете для пленных австрийцев. В 1917 году после окончания ускоренных курсов была направлена на фронт (по собственному желанию), но с началом развала Русской армии вернулась в Ростов, где устроилась на работу в лазарет. В 1918 году записывается в Добровольческую армию сестрой милосердия. Участвовала во Втором Кубанском походе, отступлении и в 1920 году эмигрировала из России.

В 1974 году, вскоре после высылки из СССР, А.И. Солженицын обратился с призывом ко всем еще здравствующим свидетелям событий Гражданской войны в России отозваться и написать свои воспоминания об этом времени для задуманной им Всероссийской Мемуарной Библиотеки. В 1976 году состоялась встреча Солженицына и З.С. Мокиевской – Зубок, на которой было условлено об написании воспоминаний о событиях Гражданской войны Зинаидой Степановной. Свою работу над мемуарами она начала в 1976 году, а закончила в 1977 году. Разрыв между созданием мемуаров и описываемыми событиями составляет около 60 лет, следовательно, эти воспоминания являются ретроспективой (в мемуарах встречаются пропуски). Новая публикация воспоминаний состоялась в России в 2001 году, уже после смерти З.С. Мокиевской – Зубок. Разрыв между созданием и первой публикацией составил 24 года.

Воспоминания охватывают период с 1917 по 1923 годы. В процессе работы над рукописью воспоминаний сама Зинаида Степановна не сделала разграничений в тексте. Разделение на главы сделал ее сын уже после смерти. Весь текст делится на 7 глав: «Ростов-на-Дону», «Второй Кубанский поход (1918)», «Екатеринодар (1918)», «На Москву (1919)», «Отступление», «Эвакуация» и «Галлиполи».

В первой главе «Ростов-на-Дону» Зинаида Степановна описывает свою работу в лазарете и в перевязочном пункте Добровольческой армии. В этой главе она рассказывает о создании Добровольческой армии и о взятии Ростова в феврале 1918 года большевиками, а также о своем участии в подпольной организации.

В главе «Второй Кубанский поход (1918)» она повествует о своем вступление в ряды Добровольческой армии и о работе в походном лазарете.

В третьей главе «Екатеринодар (1918)» автор описывает прибытие походного лазарета в Екатеринодар в конце лета 1918 года, где она проработала в Екатеринодарском армейском лазарете №5.

В четвертой главе «На Москву» Зинаида Степановна рассказывает о своем переезде в Ростов-на-Дону в 1919 году, где она устроилась на работу в Полевой госпиталь с прикомандированием к зубоврачебному кабинету. В начале июля 1919 года переезд в Харьков и назначение в перевязочный отряд (передвигались по Украине).

В пятой главе «Отступление» перевязочной отряд Зинаиды Степановны погрузили в поезд и отправили в Харьков, где отряд был расформирован. Зинаида Степановна поступила на работу в только что созданный 26-ой Полевой запасной госпиталь. Белые войска отступали, а вместе с ними и Полевой госпиталь, сначала на Кубань, а затем на пароходе в Феодосию. В Феодосии госпиталь разместился в палатках на берегу моря (здесь же Зинаида Степановна обвенчалась с доктором Л.С. Мокиевским – Зубок). Через некоторое время госпиталь перевели на стоянку в Воинку, но вскоре вновь началась эвакуация.

Глава шестая: «Эвакуация». По прибытию в Феодосию госпиталь погрузили на пароход и 1 ноября 1920 года пароход направился в Константинополь. В Константинополе персонал 26-ого Полевого госпиталя пересадили на госпитальное судно «Ялта», где они находились в карантине до декабря 1920 года.

В седьмой главе «Галлиполи» Зинаида Степановна рассказывает о своем прибытии в город Галлиполи (Турция), где они находились 2,5 года («Галлипольское сидение»). Лишь в 1923 году семье Мокиевских – Зубок удалось переехать на жительство в Сербию.

В эпилоге Зинаида Степановна описывает, как сложились судьбы людей с которыми она была знакома, а также сообщает о дальнейшей судьбе своей семьи. Доктор Мокиевский – Зубок до Второй мировой войны работал врачом в Сербии. В конце войны семья Зинаиды Степановны переехала в Австралию (где умер муж Зинаиды Степановны), а позже они переехали в Канаду.

Автор в своих воспоминаниях повествует о том периоде своей жизни, который сыграл важную роль в ее последующей жизни.

Сравнительный анализ публикаций

Судьба женщин – мемуаристок оказалась сходной: совсем молоденькими, охваченные патриотическим порывом, они устремились на фронт, чтобы стать частью русской армии, воевавшей с внешним врагом. После раскола на белых и красных они вступили в Добровольческую армию и до конца прошли с ней тяжкий путь ее поражения, закончившийся для них утратой Родины. Каждый из авторов воспоминаний начал свое служение Родине с профессии сестры милосердия. И каждый из них описывает в своих воспоминаниях свои профессиональные обязанности, но воспоминания М. Бочарниковой своей тематикой отличаются от двух других воспоминаний. М. Бочарникова описывает свою профессиональную деятельность в качестве солдата Женского батальона, но упоминает, что при вступлении в Добровольческую армию продолжила свою деятельность в качестве ротного фельдшера. Следует отметить, что все женщины – мемуаристки принадлежат к одному социальному кругу, и являются выходцами из состоятельных семей (об этом свидетельствуют не только сами авторы в своих воспоминаниях, но и стиль написания самих мемуаров, их язык). И Варнек, и Бочарникова, и Мокиевская – Зубок – авторы воспоминаний о поворотном моменте в истории России – о революции и о Гражданской войне. События, описанные женщинами – мемуаристками далеко не заурядны, и особая ценность в том, что писали их непосредственные участницы событий той исторической поры.

В характеристиках публикаций воспоминаний Т.А. Варнек, М. Бочарниковой и З.С. Мокиевской – Зубок существует следующие отличия:

Временной охват событий

Т. Варнек начинает свои воспоминания с Первой мировой войны, а оканчивает событиями 1921 года. В ее воспоминаниях почти не затронуты не февральские, не октябрьские события. Зато подробно рассказано о профессиональной деятельности на фронтах Первой мировой войны и в период Гражданской войны. Мемуары З.С. Мокиевской – Зубок датируются 1917–1923 годом. В ее воспоминаниях много сказано о профессиональной деятельности в качестве сестры милосердия в рядах Добровольческой армии, а также о факте создания Добровольческой армии на Дону и ее походах. Самый малый временной промежуток в воспоминаниях М. Бочарниковой. Ее мемуары посвящены в основном событиям создания и деятельности первого Женского батальона, а также событиям 25 октября 1917 года (защита Зимнего дворца). Таким образом, мы наблюдаем различный временной охват событий. Это свидетельствует о том, что каждый автор по-разному подходит к описанию произошедших событий. Такой разрыв во времени позволяет нам взглянуть с различных углов зрения на те или иные события.

Время создания мемуаров

Точное время создания воспоминаний Т. Варнек неизвестно, нам лишь известно, что написаны были они уже в эмиграции. Зато нам точно известно время создания мемуаров З.С. Мокиевской – Зубок – это 1976 год, поэтому разрыв между происходившими событиями и написанием, составляет примерно 60 лет. М. Бочарникова начала работать над своими мемуарами с начала 40-ых годов ХХ века, а разрыв между происходившими событиями и написанием составил всего 25 лет. Все мемуары создавались тогда, когда авторы находились уже в эмиграции. З.С. Мокиевская – Зубок писала свои воспоминания в Канаде, М. Бочарникова – во Франции, а вот место написания мемуаров Т. Варнек неизвестно. Поэтому разрыв во времени создания у каждого из авторов разный. Это, несомненно, отразилось и на качестве воспроизведения воспоминаний. Вот почему в мемуарах Варнек и Мокиевской – Зубок можно встретить следующую фразу: «Не помню». Конечно, неточность воспоминаний можно отнести на счёт длительного временного промежутка воспроизводимых событий (у Варнек это 10 лет, а у Мокиевской – Зубок – 6 лет). Человеческая память избирательна и не все события запечатлеваются, а лишь самые яркие и запоминающиеся.

Первая публикация

Первая публикация воспоминаний М. Бочарниковой состоялась во Франции в 1973 году. Мемуары Варнек и Мокиевской – Зубок впервые были изданы в России в 2001 году в сборнике «Добровольцы» из серии Всероссийской Мемуарной Библиотеки (которая была основана А.И. Солженицыным). В этом же сборнике были напечатаны впервые в России и мемуары Бочарниковой.

То, что все воспоминания этих авторов были напечатаны и изданы в России, свидетельствует об интересе не только специалистов по данному периоду, но также и об интересе простого читателя к истории нашей страны в период Гражданской войны.

Итак, сравнительный анализ мемуаров Т.А. Варнек, М. Бочарниковой и З.С. Мокиевской – Зубок позволяет сделать следующий вывод о степени сходства и различии публикаций на уровне внешней критики источников. По времени создания эти источники имеют разный временной разрыв, но все они были созданы спустя определенный промежуток времени в эмиграции. Различны и их временные рамки – это отражение внутреннего видения автора важнейших событий в его жизни. Также каждый автор ставит перед собой различные задачи в воспроизведении текста. Каждый автор вкладывает свою смысловую окраску в свою работу и в этом каждая из них глубоко субъективна. Авторы не пытаются навязать свою оценку, они лишь повествуют о том, что для них было важным в тот период жизни.

1 Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология, как новая отрасль исторической науки /Е.С. Сенявская//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М; Росспэн. 2002. с. 185

2 Там же. с. 7-8

1 Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология, как новая отрасль исторической науки /Е.С. Сенявская//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М; Росспэн. 2002. с. 12

1 Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология, как новая отрасль исторической науки /Е.С. Сенявская//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М; Росспэн. 2002. с. 13

2 Там же. с. 13

1 Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология, как новая отрасль исторической науки /Е.С. Сенявская//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М; Росспэн. 2002. с.14

1 Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология, как новая отрасль исторической науки /Е.С. Сенявская//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М; Росспэн. 2002. с.15

2 Там же. с.15

1 Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология, как новая отрасль исторической науки /Е.С. Сенявская//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М; Росспэн. 2002. с.19

1 Иванова Ю.Н. Женщины в войнах отечества//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М., Росспэн. 2002. с. 346

2 Там же. с. 346

3 Караяни А.Г. Психология войны. Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М., Росспэн. 2002. с. 41

1 Иванова Ю.Н. Женщины в войнах отечества//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М., Росспэн. 2002. с. 347-350

2 Под феминизацией (от лат. femina – женщина) вооруженных сил понимается противоречивый, многофакторный процесс изменения профессионального статуса, роли и места женщин в воинских подразделениях, органах военного управления и среди гражданского персонала армии и флота.

3 Иванова Ю.Н. Женщины в войнах отечества//Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М., Росспэн. 2002. с. 354-355

1 Варнек Александр Иванович – исследователь Арктики, один из тех первопроходцев, которые стояли у истоков освоения Серного морского пути

2 Добровольческая армия – возникла в 1917 г., когда на Дон со всех концов России съезжались офицеры, юнкера, студенты, гимназисты – будущие добровольцы – для того, чтобы поднять знамя борьбы с «германо-большевизмом», за честь и достоинство Родины. 25 декабря 1917 г. Корнилов вступил в командование Добровольческой армии

1 На организацию госпиталей, лазаретов, отрядов жертвовали денежные средства различные организации и отдельные граждане

1 Варнек Т.А. Воспоминания сестры милосердия//Добровольцы. Сборник воспоминаний. М; Русский путь. 2001; с.103

1 Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: Учеб. Пособие/М.:РГУ, 2004.

Доклад

студентов гр.АИ-1-93

Рыбиной Марины и Частухина Виталия

по дисциплине ТСПП

на тему:  Учение Цицерона о государстве и праве

Марк Туллий Цицерон (106—43 гг. до н. э.)— знаменитый римский оратор, юрист, государственный деятель и мыслитель. В его обширном творчестве значительное внимание уделено проблемам государства и права. Специально эти вопросы освещены  в его работах «О государстве» и «О законах». Целый ряд политико-правовых проблем рассматривается и в других его произведениях (например, в работе «Об обязанностях»), а также в его многочисленных политических и судебных речах.

Теоретические воззрения Цицерона в области государства и права находятся под заметным влиянием древнегреческой мысли, и прежде всего учений Платона, Аристотеля, Полибия и стоиков. Вместе с тем это «иноземное» влияние Цицерон как патриот Рима и практический политик стремился соединить и согласовать с собственно римскими традициями в области государственно-правовой практики и политико-правовой мысли, с самобытной историей римского государства и права, с реальной обстановкой и актуальными задачами современной ему социальной и политической действительности. В целом творческое использование идей предшественников в политико-правовом учении Цицерона сочетается с развитием им ряда оригинальных и новых положений в области теории государства и права.

Государство (respublica) Цицерон определяет как дело, достояние народа (res populi). При этом он подчеркивает, что «народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих  людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов». Тем самым государство в трактовке Цицерона предстает не только как выражение общего интереса всех его свободных членов, что было характерно и для древнегреческих концепций, но одновременно также и как согласованное правовое общение этих членов, как определенное правовое образование, «общий правопорядок». Таким образом, Цицерон стоит у истоков той юридизации понятия государства, которая в последующем имела много приверженцев, вплоть до современных сторонников идеи «правового государства». Основную причину происхождения государства Цицерон видел не столько в слабости людей и их страхе (точка зрения Полибия), сколько в их врожденной потребности жить вместе.

Разделяя в этом вопросе позицию Аристотеля, Цицерон отвергал широко распространенные в его время представления о договорном характере возникновения государства.

Влияние Аристотеля заметно и в трактовке — Цицероном роли семьи как первоначальной ячейки общества, из которой постепенно и естественным путем возникает государство. Он отмечал изначальную связь государства и собственности и разделял положение стоика Панетия о том, что причиной образования государства является охрана собственности. Нарушение неприкосновенности частной и государственной собственности Цицерон характеризует как осквернение и нарушение справедливости и права.

Возникновение государства (также и права) не по мнению и произволу людей, а согласно всеобщим требованиям природы, в том числе и согласно велениям человеческой природы, в трактовке Цицерона означает, что по своей  природе и сущности они (государство и право) носят божественный характер и основаны на всеобщем разуме и справедливости. Изучение всей природы, отмечал Цицерон, приводит к пониманию того, что «всем этим миром правит разум». Данное положение, сформулированное еще древнегреческим философом Анаксагором, используется Цицероном для обоснования своего понимания «природы» как обусловленного и пронизанного божественной волей всеобщего источника разумных и справедливых установлений и действий людей. Именно благодаря тому, что люди самой природой наделены «семенами» разума и справедливости и, следовательно, им доступно постижение божественных начал, стало возможным само возникновение упорядоченного человеческого общения, добродетелей, государства и права.

Разум — высшая и лучшая часть души, «царский империй», обуздывающий все низменные чувства и страсти в  человеке (алчность, жажду власти и славы и т. д.), «мятеж души». Поэтому, писал Цицерон, «при господстве мудрости нет места ни для страстей, ни для гнева, ни для необдуманных поступков».

В русле традиций древнегреческой мысли Цицерон уделял большое внимание анализу различных форм государственного устройства, возникновению одних форм из других, «круговороту» этих форм, поискам «наилучшей» формы и т. д.

Критерии различения форм государственного устройства Цицерон усматривал в «характере и воле» тех, кто правит

государством. В зависимости от числа правящих он различал три простые формы правления: царскую власть, власть оптиматов (аристократию) и народную власть (демократию). «И вот, когда верховная власть находится в руках у одного человека, мы называем этого одного царем, а такое государственное устройство — царской властью. Когда она находится в руках у выборных, то говорят, что эта гражданская община управляется волей оптиматов. Народной же (ведь ее так и называют) является такая община, в которой все находится в руках народа».

Все эти простые формы (или виды) государства не совершенны и не наилучшие, но они, по Цицерону, все же терпимы и могут быть вполне прочны, если только сохраняются те основы и связи (в том числе — и правовые), которые впервые накрепко объединили людей в силу их общего участия в создании государства. Каждая из этих форм имеет свои достоинства и недостатки. В случае, если бы предстоял выбор среди них, предпочтение отдается царской власти, а на последнее место ставится демократия. «Благоволением своим,— пишет Цицерон, — нас привлекают к себе цари, мудростью — оптиматы, свободой — народы». Перечисленные достоинства разных форм правления, по мысли Цицерона, могут и должны быть в их совокупности, взаимосвязи и единстве представлены в смешанной (а потому и наилучшей) форме государства. В простых же формах государства эти достоинства представлены односторонне, что и обусловливает недостатки простых форм, ведущие к борьбе между различными слоями населения за власть, к смене форм власти, к их вырождению в «неправильные» формы.

Так, при царской власти, пояснял Цицерон, все прочие люди отстранены от участия в принятии решений и законов; народ не пользуется свободой и отстранен от власти и при господстве оптиматов. При демократии же, «когда все вершится по воле народа, то, как бы справедлив и умерен он ни был, все-таки само равенство это не справедливо, раз при нем нет ступеней в общественном положении».

Основной порок простых форм государства состоит, согласно Цицерону, в том, что все они неизбежно, в силу присущей им односторонности и неустойчивости, находятся на «обрывистом и скользком пути», ведущем к несчастью. Царская власть, чреватая произволом единовластного правителя, легко вырождается тиранию, а власть оптиматов из власти наилучших (по мудрости и доблести) превращается в господство клики богатых и знатных. Хотя такая власть и продолжает ошибочно именоваться правлением оптиматов, но на деле, замечает Цицерон, «нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими». Соответственно и полновластие народа, по оценке Цицерона, приводит к пагубным последствиям, к «безумию и произволу толпы», к ее тиранической власти.

Эти уродливые виды властвования (тирания единоличного владыки или толпы, господство клики) уже не являются, согласно Цицерону, формами государства, поскольку в таких случаях вовсе отсутствует само государство, понимаемое как общее дело и достояние народа, отсутствуют общие интересы и общеобязательное для всех право.

Предотвратить подобное вырождение государственности, по мнению Цицерона, можно лишь в условиях наилучшего (т. е. смешанного) вида государственного устройства, образуемого путем равномерного смешения положительных свойств трех простых форм правления. «Ибо, — подчеркивал он, — желательно, чтобы в государстве было нечто выдающееся и царственное, чтобы одна часть власти была уделена и вручена авторитету первенствующих людей, а некоторые дела были предоставлены суждению и воле народа». В качестве важнейших достоинств такого государственного строя Цицерон отмечал прочность государства и правовое равенство его граждан.

Как путь к смешанной форме правления Цицерон (вслед за Полибием) трактовал эволюцию римской государственности от первоначальной царской власти к сенатской республике. При этом аналогию царской власти он видел в полномочиях магистратов (и, прежде всего, консулов), власти оптиматов — в полномочиях сената, народной власти — в полномочиях народных собраний и народных трибунов. В этой связи Цицерон восхищался дальновидностью и мудростью «предков», создавших такую разумную форму государства, и призывал твердо придерживаться их политических заветов. Подчеркивая опасность крена в сторону того или иного начала смешанной государственности и выступая за их взаимное равновесие, он подчеркивал необходимость «равномерного распределения прав, обязанностей и полномочий — с тем, чтобы достаточно власти было у магистратов, достаточно влияния у совета первенствующих людей и достаточно свободы у народа».

Достоинства государственного устройства Рима — это по оценке Цицерона, плод многовекового опыта всего римского народа, а не создание отдельного одаренного лица, от которого обязательно что-то ускользает. В отличие от Рима в других государствах формы правления создавали на основе своих законов и установлений отдельные лица (например, Минос — на Крите; Ликург — в Спарте; Тесей, Драконт, Солон, Клисфен, Деметрий Фалерский — в Афинах и т. д.).

Значительное преимущество Рима, полагал Цицерон, обусловлено географическим расположением города на суше, легко соединяющейся (благодаря Тибру) с морем, но не у самого моря. Это, по мысли Цицерона, гарантирует от внезапного нападения врагов, чему обычно подвержены приморские города-государства. Кроме того, отмеченный географический фактор благоприятен и в нравственно-этическом плане. «Приморским городам, — писал Цицерон, — свойственны, так сказать, порча и изменение нравов; ибо они приходят в соприкосновение с чужим языком и чужими порядками, и в них не только ввозятся чужеземные товары, но и вносятся чуждые нравы, так что в их отечественных установлениях ничто не может оставаться неизменным в течение долгого времени». Политическим следствием близости города-государства к морю являются нестабильность его строя, частые смены власти. Так, причину бедствий и переворотов, происшедших в Греции, Цицерон усматривает в географических недостатках, связанных с приморским расположением эллинских полисов.

Свою концепцию наилучшей (смешанной) формы государства, в отличие от платоновских проектов идеального государства, Цицерон считал реально осущестимой, подразумевая при этом практику римской республиканской государственности в лучшую пору ее существования («при предках»). Платоновское же государство — это, скорее, не реальность, а лишь желание, оно «не такое, какое могло бы существовать, а такое, в каком было бы возможно усмотреть разумные основы гражданственности».

Правда, Цицерон отдавал себе отчет в том, что реальность восхваляемого им римского смешанного государственного строя — скорее в прошлом, чем в настоящем. Отсюда и его многочисленные апелляции к этому прошлому. Во времена Цицерона римская республика переживала тяжелый кризис и доживала свои последние дни. Политический строй Рима двигался к установлению единоличной власти, к принципату и монархии. Концепция же Цицерона о смешанном правлении и вообще его суждения о государстве как деле народа явно расходились с современными ему социально-политическими реалиями и действительными тенденциями развития римской государственности. Как теоретик и практический политик, находившийся в гуще тогдашней борьбы за власть, Цицерон не мог не видеть тенденцию к перегруппировке сил и власти, к отливу реальных полномочий от прежних республиканских институтов и их концентрации в руках отдельных лиц, и прежде всего тех, кто опирался на армию. Об этом красноречиво говорили примеры возвышения Суллы, Помпея, Цезаря, Антония, Октавиана и др.

В своем творчестве и в своей практической политической деятельности (в качестве квестора, сенатора, эдила, претора и консула) Цицерон последовательно выступал за строй сенатской республики, против полновластия отдельных лиц, в том

числе и против режима личной военной диктатуры.

Смысл «срединного» характера политической позиции Цицерона состоял в том, что он, отстаивая республиканские традиции и систему республиканских учреждений, выступал под лозунгом «всеобщего согласия» всех социальных слоев римских граждан в рамках «общего правопорядка». Эта «срединная» позиция отчетливо проявилась и в политическом лавировании Цицерона между «оптиматами» и «популярами» — приверженцами, условно говоря, двух линий политической ориентации соответственно на верхи и низы общества. Сознавая различие целей оптиматов и популяров, Цицерон вместе с тем развивал представление о том, что подлинные интересы тех и других

вполне могут быть соединены и учтены в рамках «общего согласия». Себя Цицерон, после избрания его на народном собрании консулом, аттестовал (не без демагогии) как истинного защитника народа, как консула-популяра.

С этой позиции «истинного популяра» и борца за «всеобщее согласие» и благо государства он атаковал своих политических противников, в частности таких лжепопуляров, по его оценке, как Рулл, Катилина, Клодий. За его ведущую роль по подавлению «заговора Катилины» Цицерон получил от народного собрания благодарность и почетный титул «отец отечества». Это было в 63 г. до н.э., а в 58 г. до н.э. при трибунате Клодия Цицерон был вынужден покинуть Рим, куда он снова возвратился лишь через 17 месяцев, когда Клодий потерял свое влияние. В конце 50-х гг. Цицерон выступал против всевластия триумвиров (Помпея, Цезаря и Красса) и возможной военной диктатуры. В 40-х гг. установление режима личной власти Цезаря он расценил как «ночь республики», «утрату свободы в государстве» и тиранию. Убийство Цезаря (44 г. до н. э.) он встретил с радостью. Хотя Цицерон и не был в числе заговорщиков, однако последние считали его своим человеком и после убийства Цезаря в сенате выкрикивали «Цицерон!» в знак восстановления свободы.

Конец жизни и деятельности Цицерона (44—43 гг. до н. э.) прошел в борьбе против новой опасности военной диктатуры и новых триумвиров (Антония, Октавиана и Лепида). В этой борьбе Цицерон, выступавший против диктатуры от имени «всей Италии» и всех сторонников республики, играл, по словам Аппиана, роль «единовластного демагога». После победы триумвиров имя Цицерона было включено в проскрипционные списки лиц, подлежащих смерти без суда. 7 декабря 43 г. до н. э. Цицерон был обезглавлен сторонниками триумвиров.

С учетом специфики практической политики и ее особой  логики следует все. же признать, что в своей деятельности Цицерон в целом оставался верен основным идеям и принципам той теоритической концепции государства, которую он развивал в своем политическом учении. Ключевая роль и там и тут отводилась представлениям об «общем благе», «согласовании интересов», «общем правопорядке» и т. д.

При этом, разумеется, имелись в виду интересы свободных сословий и граждан римской республики, но вовсе не рабов.

Рабство, по Цицерону, «справедливо потому, что таким людям рабское состояние полезно и это делается им на пользу, когда делается разумно; то есть, когда у бесчестных людей отнимут возможность совершать беззакония, то угнетенные окажутся в лучшем положении, между тем как они, не будучи угнетены, были в худшем». Рабство обусловлено самой природой, которая дарует лучшим людям владычество над слабыми для их же пользы. Такова логика рассуждений Цицерона, которые он стремится подкрепить соображениями о соотношении различных частей души: господин так же правит рабом, как лучшая часть души (разум, мудрость) правит слабыми и порочными частями души (страстями, гневом и т. п.). К рабам, считал Цицерон, следует относиться, как к наемникам: требовать от них соответствующей работы и предоставлять им то, что полагается.

Хотя характеристика раба как «наемника» выгодно отличается от распространенных в то время представлений о рабе как «говорящем орудии», однако в целом суждения Цицерона по этой проблеме заметно расходятся с его общими положениями о том, что по природе «все мы подобны и равны друг другу», что между людьми никакого различия нет, что человек — «гражданин всего мира, как бы единого града» и т. д.  Много внимания в творчестве Цицерона уделено восхвалению добродетелей истинного государственного деятеля и идеального гражданина. В этой связи он критиковал представления эпикурейцев и ряда стоиков о том, что мудрому человеку не следует принимать на себя бразды правления и вообще активно участвовать в общественной и политической жизни. Считая управление государством сочетанием науки и искусства, требующим не только знаний и добродетелей, но и умения практически их применять в интересах общего блага, Цицерон отмечал, что «сама природа» влечет лучших людей к тому, чтобы «сделать жизнь людей более безопасной и более богатой». Он советовал изучать науки о государстве и праве как «такие науки, которые могут сделать нас полезными государству», усматривая в этом служении государству «самую славную задачу мудрости и величайшее проявление доблести и ее обязанность».

Мудрый государственный деятель, согласно Цицерону, должен видеть и предугадывать пути и повороты в делах государства, чтобы воспрепятствовать неблагоприятному ходу событий (смене форм правления в пагубную сторону, отклонению от общего блага и справедливости) и всячески содействовать прочности и долговечности государства как «общего правопорядка».

Лицо, ведающее делами государства, должно быть мудрым, справедливым, воздержанным и красноречивым. Оно должно, кроме того, быть сведущим в учениях о государстве и «владеть основами права, без знания которых никто не может быть справедлив».

В том крайнем случае, когда под вопрос поставлено само благополучие государства как общего дела народа, с согласия  последнего истинный государственный деятель, по Цицерону, должен «как диктатор установить в государстве порядок». Здесь политик выступает не в своих корыстных целях, а в общих интересах как спаситель республики. Следуя Платону, Цицерон полагал, что истинным правителям в награду за их дела «назначено определенное место на небе, чтобы они жили там вечно, испытывая блаженство».

Обязанности идеального гражданина, согласно Цицерону, обусловлены необходимостью следования таким добродетелям, как познание истины, справедливость, величие духа и благопристойность. Гражданин не только не должен сам вредить другим, нарушать чужую собственность или совершать иные несправедливости, но, кроме того, обязан оказывать помощь потерпевшим несправедливость и трудиться для общего блага.

Всемерно восхваляя политическую активность граждан, Цицерон подчеркивал, что «при защите свободы граждан нет частных лиц». Он отмечал также долг гражданина защищать отечество в качестве воина.

Апелляции к природе, к ее разуму и законам характерны и для правовой теории Цицерона. В основе права лежит присущая природе справедливость. Причем справедливость эта понимается Цицероном как вечное, неизменное и  неотъемлемое свойство и природы в целом, и человеческой природы. Следовательно, под «природой» как источником справедливости и права (права по природе, естественного права) в его учении имеются в виду весь космос, весь окружающий человека физический и социальный мир, формы человеческого общения и общежития, а также само человеческое бытие, охватывающее его тело и душу, внешнюю и внутреннюю жизнь. Всей этой «природе» (в силу ее божественного начала) присущи разум и законообразность, определенный порядок. Именно данное духовное свойство природы (ее разумно-духовный аспект), а вовсе не ее предметный и телесно-материальный состав, занимающий подчиненное и второстепенное место (как тело по отношению к душе, чувственные части души по отношению к разумной ее части) и является, по Цицерону, подлинным источником и носителем естественного права.

Цицерон дает следующее развернутое определение естественного права: «Истинный закон — это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от преступления отпугивает; оно, однако, ничего, когда это не нужно, не приказывает честным людям и не запрещает им и не воздействует на бесчестных, приказывая им что-либо или запрещая. Предлагать полную или частичную отмену такого закона — кощунство; сколько-нибудь ограничивать 1его действие не дозволено; отменить его полностью невозможно, и мы ни постановлением сената, ни постановлением народа освободиться от этого закона не можем».

Этот «истинный закон» — один и тот же везде и всегда, и «на все народы в любое время будет распространяться один вечный и неизменный закон, причем будет один общий как бы наставник и повелитель всех людей — бог, создатель, судья, автор закона».

Всякого, кто, презрев человеческую природу, своевольно не покоряется данному закону, Цицерон характеризует как беглеца от самого себя, который неминуемо понесет величайшую (божью) кару, если даже ему удастся избежать обычного людского наказания.

В своем учении о естественном праве Цицерон находился под большим влиянием соответствующих идей Платона, Аристотеля и ряда стоиков. Это влияние заметно и там, где он видит существо и смысл справедливости (и, следовательно, основной принцип естественного права) в том, что «она воздает каждому свое и сохраняет равенство между ними».

Справедливость, согласно Цицерону, требует не вредить другим и не нарушать чужую собственность. «Первое требование справедливости, — отмечал он, — состоит в том, чтобы никто никому не вредил, если только не будет спровоцирован на это несправедливостью, а затем, чтобы все пользовались общей собственностью как общей, а частной — как своей». С этих позиций он отвергал такие акции римских популяров, как кассация долгов, ущемление крупных землевладельцев и раздача своим приверженцам и плебсу денег и имущества, отнятых у законных владельцев.

Естественное право (высший, истинный закон), согласно Цицерону, возникло «раньше, чем какой бы то ни было писаный закон, вернее, раньше, чем какое-либо государство вообще было основано». Само государство (как «общий правопорядок») с его установлениями и законами является по своей сущности воплощением того, что по природе есть справедливость и право.

Отсюда вытекает требование, чтобы человеческие установления (политические учреждения, писаные законы и т.д.) соответствовали справедливости и праву, ибо последние не зависят от мнения и усмотрения людей.

Право устанавливается природой, а не человеческими решениями и постановлениями. «Если бы права устанавливались повелениями народов, решениями первенствующих людей, приговорами судей, — писал Цицерон, — то существовало бы право разбойничать, право прелюбодействовать, право предъявлять подложные завещания, если бы права эти могли получать одобрение голосованием или решением толпы». Закон, устанавливаемый людьми, не может нарушить порядок в природе и  создавать право из бесправия или благо из зла, честное из позорного.

Соответствие или несоответствие человеческих законов природе (и естественному праву) выступает как критерий и мерило их справедливости или несправедливости. В качестве примера законов, противоречащих справедливости и праву, Цицерон  указывал, в частности, на законы тридцати тиранов, правивших в Афинах в 404—403 гг. до н. э., а также на римский закон 82 г. до н. э., согласно которому одобрялись все действия Суллы как консула и проконсула и ему предоставлялись неограниченные полномочия, включая право жизни и смерти по отношению к римским  гражданам. Подобные несправедливые законы, как и многие другие «пагубные постановления народов», по словам

Цицерона, «заслуживают названия закона не больше, чем решения, с общего согласия принятые разбойниками».

Законы, принимаемые в том или ином государстве, должны, кроме того, соответствовать установленному в нем строю, традициям и обычаям предков. Важное значение Цицерон (под влиянием Платона) придавал введению (преамбуле) к закону, поскольку «закону свойственно также и стремление кое в чем убеждать, а не ко всему принуждать силой и угрозами». Цель такой преамублы — укрепить божественный авторитет закона и использовать страх божьей кары в интересах исполнения людьми своего долга и предотвращения правонарушений.

Свои общие представления о справедливыхзаконах Цицерон конкретизировал в предлагаемых им проектах законов о религии и о магистратах. Имея в виду универсальный характер этих законов, он писал: «Ведь мы издаем законы не для одного только римского народа, но и для всех народов, честных и стойких духом».

Ряд важных положений о правовой регламентации государственной деятельности высказан Цицероном в проекте закона о магистратах. Так, он отмечал, что империй (полномочия должностных лиц) должен быть законным. Следует, считал он, установить «не только для магистратов меру их власти, но и для граждан меру их повиновения. Ведь тот, кто разумно повелевает, рано или поздно должен будет подчиняться, а тот, кто покорно подчиняется, достоин того, чтобы рано или поздно начать повелевать». В общем виде им формулируется и следующий правовой принцип: «Под действие закона должны подпадать все».

В учении Цицерона о праве наряду с отличием естественного права от писаного содержится деление самого писаного права на частное и публичное право. Так называемое право народов трактуется им как частью положительное право разных народов и частью как естественное право международного общения (т. е. как международное естественное право). Он формулирует существенный принцип международного права о необходимости соблюдения обязательств, налагаемых международными договорами. Проводя различие между справедливыми и несправедливыми войнами, он считал несправедливой и нечестивой всякую войну, которая «не была возвещена и объявлена». Война характеризуется им как вынужденный акт, допустимый лишь в случае безуспешности мирных переговоров. В качестве причины справедливой войны им указывается необходимость защиты государства, в качестве цели — установление мира. Цицерон выступал за гуманное обращение с пленными и побежденными.

Отдавая должное этим исторически прогрессивным идеям Цицерона в области международного права, следует вместе с тем отметить его в целом одобрительное отношение к завоевательным войнам римской державы и ее претензиям на мировую гегемонию.

Творческое наследие Цицерона, в том числе и его учение о государстве и праве, оказало большое влияние на всю последующую человеческую культуру. Его труды находились в центре внимания римских (стоики, юристы, историки) и христианских (Лактанций, Августин и др.) авторов. Пристальный интерес к его идеям проявляли мыслители эпохи Возрождения, а затем и французские просветители, видевшие в Цицероне своего великого предтечу и гуманиста. Большим авторитетом имя и идеи Цицерона как великого республиканца, борца за свободу и

справедливость пользовались у деятелей Французской революции (О. Мирабо, М. Робеспьера и др.).

В истории политической и правовой мысли наибольшее внимание многочисленных авторов привлекали, в частности, положения Цицерона о формах государства, о смешанном правлении, о государстве как деле народа и правовом сообществе, о естественном праве, о гражданине как субъекте права и государства (Ф. Аквинский, Г. Греции, Ш. Л. Монтескье и др.). Суждения Цицерона по этому кругу проблем находятся в поле внимания многочисленных современных интерпретаторов.

Частное учреждение образования

«БИП — Институт правоведения»

Могилевский филиал

Кафедра гуманитарных дисциплин

Курсовая работа

на тему:

«Годы Великой Отечественной войны в Могилеве»

Работу выполнила:

студентка гр. ПВ-051 С.А. Иванова

Научный руководитель:

к.ю.н., доцент кафедры

юридических дисциплин Т.Д. Сидорова

Могилев, 2010

Содержание

Введение

Глава 1. Оборона Могилева

1.1 Оборона Могилева

1.2 Народное ополчение в обороне Могилева 1941 года

Глава 2. Массовая борьба против захватчиков

2.1 Массовая борьба против захватчиков

2.2 Подпольные патриотические организации Могилева

2.3 Молодежь Могилевщины в партизанском движении

Глава 3. Освобождение Могилева

3.1 Освобождение Могилева

3.2 Герои Советского Союза – освободители Могилева

Заключение

Список использованных источников

Введение

В данной курсовой работе я исследую тему «Могилев в годы Великой Отечественной войны». Мой выбор выпал на тему о Великой Отечественной войне по многим причинам. Эта война останется наиболее важным и скорбным событием прошедшего столетия в истории нашей страны. Ведь многие философы утверждали, что нет, и не может быть, будущего бес прошлого. К сожалению, сейчас над миром нависла новая угроза более масштабной войны и это заставляет задуматься.

Годы смягчили остроту восприятия трагических событий, которые произошли более 60 лет назад, в самую короткую ночь 22 июня 1941 года. Но не сняли главные вопросы поставленные ими.

Долгое время наши неудачи в начале войны объясняли тем, что враг, имея хорошо подготовленную, отмобилизованную армию, напал внезапно, вероломно. Историки утверждали, что в великой тайне, рождаются войны, но в еще большей они начинаются.

Целью моей курсовой работы является исследование и сравнительная характеристика событий Великой Отечественной войны в городе Могилеве.

В соответствии с данной целью мной были поставлены следующие задачи:

изучить научную литературу по данному вопросу;

определить значение;

определить своеобразие;

обобщить и систематизировать выводы.

Материалом мне послужили научная литература, научные статьи и исследования и т.д.

Данная работа состоит из плана работы, введения, основной части, посвященной предмету исследования, заключения, в котором обобщаются результаты исследования, списка использованной литературы.

Глава 1. Оборона Могилева

1.1 Оборона Могилева

Могилев стоит на главных дорогах и всегда был в центре многих исторических событий. На всех дорогах, ведущих в Могилев, стоят, как символы, обелиски и памятники славы.

История обороны Могилева летом 1941 года – одна из героических историй города. Именно в это тяжелое и непростое время жители города и бойцы Красной Армии проявили свои лучшие качества: высокий патриотизм, чувство долга перед Родиной, поразительную работоспособность и выносливость.

Вечером 25 июня 1941 года вражеская авиация совершила первый налет на Могилев. Тогда впервые могилевчане своими глазами увидели войну и ее ужасы. Через Могилев потоком шли на восток беженцы, раненые солдаты, отходили части Красной Армии, уходили вглубь страны эшелоны с людьми и оборудованием.

В первые дни войны в районе Белосток — Волковыск оказались в кольце тысячи наших бойцов и командиров. По приказу Ворошилова К.Е. и Шапошникова Б.М., летчики 313-го штурмового авиационного полка, который базировался с 25 по 30 июня 1941 г. в Могилеве, в течение нескольких дней устанавливали связь и местонахождение окруженных частей. Из окружения удалось вывести лишь незначительную часть. В Белостоцком котле немцами было взято в плен 328 тысяч наших бойцов и командиров. Окружение белостоцкой группировки Западного фронта и потеря Минска явились тяжелым ударом. Для оказания помощи командованию Западного фронта 27 июня 1941 года в Могилев прибыли представители Ставки Верховного Главнокомандования, Маршалы Советского Союза Ворошилов К.Е. и Шапошников Б.М., которые помогли местным органам власти наметить и осуществить задачи, связанные с организацией обороны города. Было решено провести мобилизацию населения Могилева на строительство оборонительных рубежей, приступить к организации отрядов народного ополчения и истребительных батальонов, принять срочные меры к эвакуации населения и материальных ценностей.

На строительстве оборонительных сооружений вокруг города ежедневно работали от 30 до 40 тысяч горожан и жителей окрестных деревень. За короткий срок был прорыт противотанковый ров длиной 25 км, построены блиндажи, дзоты, траншеи и эскарпы, установлены минные противопехотные и противотанковые поля, на некоторых улицах – баррикады, в отдельных домах оборудованы пулеметные огневые точки, в стенах пробиты бойницы. На предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях формировались отряды народного ополчения. Непосредственная оборона города возлагалась на 172-ую стрелковую дивизию (генерал-майор М.Т. Романов), с приданными ей частями и отдельными подразделениями.

После взятия Минска и разгрома основных сил советского Западного фронта в Белостокском и Минском «котлах» немецкие моторизованные корпуса начали продвижение к рубежу рек Западная Двина и Днепр с тем, чтобы оттуда начать новое наступление на Московском направлении. Преодолев слабую оборону советских 20-го механизированного корпуса и 4-го воздушно-десантного корпуса на реках Березина и Друть, немецкий 46-й моторизованный корпус 2-й танковой группы генерал-полковника Гейнца Гудериана вышел на подступы к Могилеву. К Днепру придвинулись и остальные моторизованные корпуса 2-й танковой группы.

Атаки советских войск с целью ликвидировать немецкие плацдармы не увенчались успехом. Выведенный из боя 20-й механизированный корпус, получивший приказ атаковать немецкий плацдарм в районе Шклова, сумел сосредоточиться и начать наступление только 17 июля, когда противник уже подтянул пехотные соединения и укрепился.

12 июля немецкий 46-й моторизованный корпус начал наступление с захваченного плацдарма в направлении Горки. Оказавшаяся на острие главного удара советская 53-я стрелковая дивизия окружена и рассеяна, связь командования с ней потеряна. Для блокирования Могилёва с севера и прикрытия коммуникаций 46-го моторизованного корпуса оставлен лейб-штандарт «Великая Германия».

В этот же день немецкая 3-я танковая дивизия генерал-лейтенанта В. Моделя попыталась прорваться к городу с юга вдоль Бобруйского шоссе, но после тяжелого 14-часового боя в районе Буйничи отбита с большими потерями — здесь держал оборону 388-й стрелковый полк 172-й дивизии полковника С.Ф. Кутепова, поддержанный артиллерией. На поле боя остались 39 немецких танков и бронемашин. Оборонявшиеся, также понесли большие потери, но сохранили позиции. На следующий день немецкая 3-я танковая дивизия повторно атаковала позиции советской 172-й стрелковой дивизии, но в результате 10-часового боя вновь была остановлена. В этот же день 4-я танковая дивизия 24-го моторизованного корпуса, отразив все советские атаки в районе Старого Быхова, прорвались в направление Кричева. 14 июля передовой отряд немецкой 3-й танковой дивизии обошел город и без особого сопротивления взял Чаусы. Таким образом, окружение Могилева завершено. Город блокирован лейб-штандартом «Великая Германия» и частями 3-й танковой дивизии. Советская 13-я армия оказалась рассечена, штаб армии оказался под ударом, командарм генерал-лейтенант Ф.Н. Ремезов был тяжело ранен и эвакуирован, управление войсками было нарушено. Новый командующий 13-й армией генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко вступил в должность только 15 июля. Только вывод во второй эшелон 4-й армии на рубеж реки Проня позволил задержать немецкое продвижение и не дать немецким подвижным соединениям выйти на оперативный простор.

Начатое 13 июля советское наступление на Бобруйск отвлекло часть сил от Могилёва, поэтому штурм города возобновился только после подхода пехотных соединений группы армий «Центр», которые сменяли подвижные части, блокировавшие город.

17 июля начался штурм Могилёва силами 7-го армейского корпуса генерала артиллерии Фармбахера при поддержке танков 3-й танковой дивизии: 7-я пехотная дивизия атаковала советские позиции вдоль Минского шоссе, 23-я пехотная дивизия наступала вдоль Бобруйского шоссе. В район Могилева была переброшена из Франции 15-я пехотная дивизия, южнее Могилёва подошла 258-я пехотная дивизия.

В районе Могилева полностью блокированы соединения 13-й армии: 61-й стрелковый корпус и 20-й механизированный корпус. Боеприпасы подавались самолетами, однако в условиях господства люфтваффе в воздухе рассчитывать на полноценное снабжение окруженных войск не приходилось.

Советское командование придавало большое значение удержанию Могилёва. Телеграмма Ставки Верховного Командования гласила: Герасименко. Могилёв под руководством Бакунина сделать Мадридом…

20 июля в район Могилёва подошла ещё одна немецкая пехотная дивизия — 78-я: она переправилась на восточный берег Днепра в районе Борколабово и атаковала советскую оборону вдоль Гомельского шоссе, но была остановлена.

Немецкие войска постепенно теснили советские войска. 23 июля начались уличные бои; противник прорвался к железнодорожному вокзалу и занял аэродром Луполово, который использовался для снабжения окружённых в Могилёве войск. Связь штаба 61-го корпуса с 172 стрелковой дивизией, которая оборонялась непосредственно в Могилёве, прервалась. Таким образом, Могилёвский «котёл» был рассечен.

Тем временем 21-24 июля началось наступление советских войск на Смоленской дуге. 22 июля начала наступление на Быхов с целью соединиться с осажденными советскими войсками в районе Могилёва 21-я армия генерал-полковника Ф.И. Кузнецова. Однако противнику вновь удалось блокировать советское наступление.

24 июля в Могилёве продолжились уличные бои. Предложение командира немецкого 7-го армейского корпуса генерала артиллерии В. Фармбахера о капитуляции отклонено. В ночь на 26 июля советские войска взорвали мост через Днепр.

Командир отрезанной от основных сил 172-й стрелковой дивизии генерал-майор Романов принял решение выходить из окруженного Могилёва самостоятельно. Было решено прорываться на запад в лесной массив в район деревни Тишовка (по Бобруйскому шоссе). Около 24.00 остатки 172-й стрелковой дивизии начали прорыв из окружения.

27 июля Советское Главное командование войск Западного направления нервно отреагировало на решение командиров окружённых в районе Могилёва соединений прорываться из окружения. В докладе Ставке Верховного Главнокомандования указывалось: «Ввиду того, что оборона 61-м стрелковым корпусом Могилёва отвлекала на него до 5 пехотных дивизий и велась настолько энергично, что сковывала большие силы противника, нами были приказано командующему 13-й армии удержать Могилев, во что бы то ни стало и приказано как ему, так и командующему Центрального фронта товарищу Кузнецову перейти в наступление на Могилёв, имея в дальнейшем обеспечение левого фланга Качалова и выхода на Днепр».[7, стр.37] Однако командарм-13 не только не подстегнул колебавшегося командира 61-го корпуса Бакунина, но пропустил момент, когда тот самовольно покинул Могилёв, начал отход на восток и лишь тогда донёс.

С этим движением корпуса создается тяжёлое положение для него, и освобождаются дивизии противника, которые могут маневрировать против 13-й и 21-й армий. Тотчас же по получении известий об отходе из Могилёва и о продолжающемся еще там уличном бое дано приказание командарму-13 остановить отход из Могилёва и удержать город, во что бы то ни стало, а Бакунина, грубо нарушившего приказ командования, заменить полковником Воеводиным, твёрдо стоявшим за удержание Могилёва, и отдать Бакунина под суд…[9, стр.12]

За несанкционированное оставление Могилёва командующий 13-й армией генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко был сменен генерал-майором К.Д. Голубевым.

Попытка организованного выхода 61-го корпуса из окружения не удалась: после двухдневных боёв его командир генерал-майор Ф.А. Бакунин приказал пробиваться на восток мелкими группами, перед этим уничтожив всю технику и разогнав лошадей. Сам Бакунин вывел из окружения группу в 140 человек.

28 июля начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Район Могилёва окончательно очищен от войск противника. Судя, по количеству захваченных пленных и орудий, можно считать, что здесь, как и предполагалось, первоначально находились шесть дивизий противника».[5, стр.59]

Сдача Могилёва и разгром оборонявших его войск способствовали высвобождению целого армейского корпуса, который сыграл вскоре важную роль в разгроме оперативной группы генерал-лейтенанта В. Я. Качалова.

1.2 Народное ополчение в обороне Могилева 1941 года

В историю героической обороны Могилева яркой страницей вошёл подвиг бойцов народного ополчения, которые вместе с регулярными воинскими частями мужественно защищали город.

Народное ополчение – это добровольческие военные и военизированные формирования из лиц, не подлежащих первоочередному призыву по мобилизации, создававшиеся для помощи действующей армии.[3, стр.73] Созданию массовых ополченских формирований предшествовала организация в прифронтовых районах истребительных батальонов. 23 июня 1941 года в Могилёве в Доме партийного просвещения состоялось собрание партийного и комсомольского актива, где было принято решение о создании истребительного батальона. Батальон предназначался для охраны важных военных и народно-хозяйственных объектов города, борьбы с разведывательно-диверсионными группами и воздушными десантами противника. Командиром был назначен начальник Могилёвской межкраевой школы НКВД-НКГБ майор Калугин Н.И., комиссаром — заведующий отделом пропаганды горкома партии Бондаренко. На этом собрании в батальон записалось 500 коммунистов и комсомольцев. При Могилевском областном совете Осовиахима к исходу дня 23 июня был организован отряд из 600 человек. Бойцы отряда были полностью вооружены боевым стрелковым оружием. Фактически это стало началом формирования народного ополчения в городе Могилёве.

Принято считать, что инициатива создания массовых формирований народного ополчения принадлежит партийным организациям и трудящимся Ленинграда, которые 27 июня обратились к Главному командованию Красной Армии с просьбой сформировать из трудящихся города 7 ополченских дивизий. Крупные ополченские контингента в июле — августе 1941 года послали на фронт трудящиеся Москвы, Краснодарского края, восточных областей Украины.

В Беларуси формирование истребительных батальонов и отрядов народного ополчения начинается с первых дней войны. Было организовано более 200 отрядов народного ополчения численностью около 33 тысяч человек. В связи с крайне тяжёлым положением на Западном фронте и продвижением немецко-фашистских войск в глубь советской территории большинство отрядов народного ополчения не смогли участвовать в боях. Части народного ополчения принимали участие только в обороне Витебска, Могилёва и Гомеля. В обороне Витебска 5-11 июля 1941 года принимало участие 4 батальона народного ополчения общей численностью около 2 тысяч человек.

В Могилеве к 10 июля 1941 года в народное ополчение вступило около 12 тысяч человек. Был сформирован полк и 14 батальонов (отрядов) народного ополчения, принимавших участие в героической обороне Могилева с 3 по 26 июля 1941 года. В боях за Могилев воины 172-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Романова М.Т. и бойцы народного ополчения впервые в Великой Отечественной войне организовали круговую оборону города и удерживали его в течение 23-х дней.

План обороны предусматривал создание оборонительного рубежа вокруг Могилева, выполнение больших объемов работ по инженерному оборудованию местности. Оборона рубежа строилась глубоко эшелонированной. Она состояла из 3-х полос, соединенных между собой отсечными позициями и ходами сообщения, приспособлениями для стрельбы из винтовок и пулемётов. Окопы рылись полного профиля, с ходами сообщений, площадками для пулемётов и орудий прямой наводки, с наблюдательными командными и медицинскими пунктами, со складами для боеприпасов и продовольствия. Оборонительный рубеж создавали воины прибывающих частей 61-го стрелкового корпуса и трудящиеся Могилёва. Большую роль в мобилизации населения сыграли городские комитеты партии и комсомола, партийные организации предприятий. 1 июля 1941 года в оборонительных работах участвовало 15700 человек, в последующие дни до 35-40 тысяч, а в дни наибольшего выхода на строительство до 50 тысяч человек, т.е. в строй каждый второй могилевчанин, если учесть что из 136-тысячного населения значительная часть была мобилизована в Красную Армию, а также эвакуирована на восток. Оборонительные работы на подступах к Могилёву велись круглосуточно. За 7 дней вокруг Могилёва был создан оборонительный рубеж протяжённостью 25 км, упиравшийся своими концами в Днепр с южной и северной сторон. В эти же дни происходит организация отрядов народного ополчения. Были созданы штабы народного ополчения: областной в составе заместителя председателя облисполкома Карловича И.М. (начальник штаба), секретаря обкома партии Вовнянко Н.Т., секретаря обкома комсомола Сурганова Ф.А. и городской в составе секретаря горкома партии Морозова А.И. (начальник штаба), заведующего гороно Терентьева П.Е., заведующего отделом горкома партии Смирнова Н.Д., заведующего райздравотделом Шпалянского Н.Ю. секретаря райкома комсомола Воложина П.Ф.. Командовал народным ополчением областной военный комиссар полковник Воеводин И.П..

В воспоминаниях начальника городского штаба народного ополчения Морозова указывается: «С 3-го июля начали создаваться отряды народного ополчения. Только за один день поступило более 2500 заявлений». Создание отрядов народного ополчения в первую очередь происходило на крупных предприятиях. Отряды народного ополчения были созданы на труболитейном, авиамоторном (завод «Возрождение»), авторемонтном, кожевенном, костеперерабатывающем заводах, швейной и обувной фабриках, кирпичном заводе №7, мясокомбинате, торфопредприятии «Гребенёво», на железнодорожном узле и в педагогическом институте. Всего за 3 дня по учтенным именным спискам в ополчение было принято до 8 тысяч рабочих и служащих, а в последующие дни их число увеличилось до 10-12 тысяч человек. Сложная обстановка не позволила штабу народного ополчения сохранить эти списки, их пришлось сжечь, когда город оказался в кольце окружения.

Наиболее сложным вопросом было вооружение ополченцев. Основным источником его поступления являлся областной военкомат, военно-учебные пункта Осовиахима, склады управления милиции. Полковник Воеводин И.П. также отмечал, что широко вёлся сбор трофейного оружия: «Для формируемых отрядов оружие собиралось с поля боя, в основном немецкое. В сборе оружия активное участие принимал начальник управления НКВД товарищ Пилипенко, он со своими работниками выезжал на поле боя по Гомельскому, Бобруйскому и Минскому шоссе. Вместе с ними выезжал и я со своими офицерами и солдатами для уничтожения десантов и сбора оружия. Собранное оружие привозилось во двор областного военкомата, где и выдавалось».[5, стр.26] Для борьбы с танками бойцы народного ополчения вооружались бутылками с зажигательной смесью «КС», полученными с химических складов в Гомеле. Содержащийся в них белый фосфор самовоспламенялся на броне танка и развивал температуру горения до 1300 градусов. Но для того, чтобы подпустить танк на 30-35 метров и поразить цель требовались мужество и боевые навыки бойцов. Подготовка групп истребителей танков была организована во всех отрядах.

Составной частью народного ополчения, причем наиболее организованной и подготовленной в военном отношении, были отряды милиции. Работники милиции действовали в составе истребительных батальонов и групп по борьбе с диверсантами. Отряд милиции во главе с начальником Могилёвского районного отдела НКВД Климовым П.К. выдержал трудное испытание при разгроме воздушного десанта фашистов в районе деревни Гребенёво. Оперативная группа, возглавляемая начальником отделения уголовного розыска города Могилёва Баньковским А.С., успешно выполнила боевую задачу по обезвреживанию диверсионной группы противника в районе мясокомбината. Начальник группы Баньковский А.С., награждённый до войны орденом «Знак Почёта», погиб в жестокой схватке с врагом.

Бойцы народного ополчения стойко обороняли город вместе с частями 172-й стрелковой дивизии. Отряды фабрики искусственного шёлка, кожевенного и костеперерабатывающего заводов, кирпичного завода №7 — в рядах 388 стрелкового полка на рубеже Затишье — Тишовка — Буйничи. В сражении на Буйничском поле 12 июля ополченцы твёрдо удерживали рубеж на левом фланге обороны со стороны Днепра. Отряды железнодорожного узла, труболитейного завода, завода «Возрождение» и милиции — в составе сводного полка под командованием майора Катюшина В.А. обороняли город со стороны Шклова. Они вели бои до 28 июля, удерживая центральную часть города. 747 стрелковый полк вместе с отрядами авторемонтного завода, мясокомбината, торфопредприятия «Гребенёво», пединститута прикрывал город с тыла на рубеже Гребенёво — Палетники — Любуж. Отряд милиции под командованием Д.С. Вольского также действовал на этом направлении, уделяя особое внимание обороне днепровского моста. В боях у днепровского моста многие ополченцы проявили подлинный героизм. Исключительную стойкость проявили ополченцы труболитейного завода, занимавшие оборону в районе железнодорожной станции Могилёв-2 (другой отряд этого завода сражался в районе мясокомбината). В борьбе с фашистскими танками отличились рабочие: Ракуть Е.Л., Бурский П.Б., Больцевич И.В., уничтожая их гранатами и бутылками с горючей жидкостью. В районе Машековки с 18 по 26 июля мужественно сражался отряд пединститута. На крутом спуске к реке Дубровенка исполняющий обязанности начальника политотдела облвоенкомата старший политрук Николаев с группой ополченцев 24 июля отбил атаку фашистов, прорвавшихся в город по улице Виленской. Могилевские батальоны народного ополчения своим мужеством заслужили высокую оценку военного командования.

В героической обороне Могилева народное ополчение, несомненно, сыграло важную роль. До последнего дня обороны ополченцы удерживали, свои рубежи. Вместе с воинами 172-й стрелковой дивизии и других частей, оборонявших город, они мужественно шли на прорыв вражеского кольца. Большая часть из них отдала свои жизни, защищая родной город. Те, кто прорвался из окружения, вливались в части Красной Армии, создавали партизанские отряды, вели подпольную работу.

Глава 2. Массовая борьба против захватчиков

2.1 Массовая борьба против захватчиков

Захватив 26 июля 1941 Могилёв, гитлеровцы установили жестокий оккупационный режим, создали 5 лагерей смерти, в том числе Гребенёвский, Луполовский, 341-й пересыльный лагерь для советских военнопленных, гетто в районе Дубровенки. В годы войны в Могилёве и окрестностях погибло более 70 тысяч советских граждан, около 30 тысяч могилевчан вывезено на принудительные работы в Германию.

Борьба против захватчиков началась в тяжелейших условиях. Подпольные организации и партизанское движение создавались уже в условиях оккупации. И все же население Беларуси сражалось с завоевателями, отдавая собственную жизнь на алтарь победы. В подпольной борьбе Могилев принимал самое непосредственное участие.

И сейчас в памяти людей живет подвиг врачей 172-ой дивизии. Они остались в Могилеве, чтобы спасти раненых советских воинов. Делали все возможное, чтобы бойцы и командиры Красной Армии после выздоровления попадали не в лагеря военнопленных, а в партизанские отряды.

Фашисты повесили врачей-патриотов. Но публичная казнь не запугала жителей Могилева. А зверские пытки в фашистских застенках не смогли сломить волю врачей. Перед казнью, чтобы слышал народ, согнанный на площадь, Кузнецов – один из врачей – воскликнул: «Слава нашей Родине, позор кровавому фашизму!».

Настоящий подвиг совершил М.П. Кувшинов — известный в городе врач, кандидат медицинских наук. Во время оккупации он не эвакуировался, что вызвало у многих удивление. А ответ был прост: врач не мог бросить нуждающихся в помощи больных. Кувшинов создал вместе с единомышленниками подпольную организацию в Могилевской областной больнице. По доносу предателя герои были расстреляны.

Ожесточенная борьба с фашистскими захватчиками велась на Могилевском железнодорожном узле. Здесь действовало во время оккупации независимо друг от друга несколько патриотических групп. События, происходившие ежедневно на железной дороге, доводили фашистов до бешенства.

Выходили из строя паровозы, горели вагоны. Прямо на станции произошло крушение вражеского эшелона: кто-то развинтил рельсы. Громким эхом отозвался в городе взрыв в паровозном депо, лишивший гитлеровцев ремонтной базы. Шли под откос паровозы, цистерны с бензином, неожиданно исчезали паровозные машинисты.

В ночь на 25 декабря 1942 подпольщики освободили узников из фашистской тюрьмы. С августа 1942 начались аресты подпольщиков. Но усилиями партийных органов и командования партизан в Могилёве была восстановлена разветвлённая сеть патриотических групп, которая действовала вплоть до освобождения города летом 1944. В самом начале немецко-фашистской оккупации на территории Могилёвской области зародилось партизанское движение. 6 апреля 1943 оформилось Могилёвское партизанское соединение, которое ко времени соединения с Красной Армией насчитывало более 34 тысяч человек.

2.2 Подпольные патриотические организации Могилева

После окончания войны прошло значительное время, однако и сегодня вызывает интерес деятельность подпольных организаций в Беларуси в годы войны. Незабываемой страницей в историю борьбы с немецко-фашистскими захватчиками вошла деятельность подпольных групп и организаций г. Могилева.

Однако в оценке деятельности могилевского подполья по разным обстоятельствам возникли неоднозначные оценки. В послевоенное время данный вопрос рассматривался несколько раз в Могилевском обкоме партии.

Комиссия, созданная Могилевским обкомом партии в 1947 году под председательством Кардовича занимаясь проверкой материалов деятельности «Комитета Содействия Красной Армии» пришла к выводу, что существовали отдельные группы, а областные организации не располагают документами, подтверждающими дела организации Комитета, Мэттэ характеризовался сомнительной личностью. На основании такого заключение комиссии бюро обкома партии приняло постановление: «Согласится с представленными материалами комиссии. Считать, что существовавший в г.Могилеве «Комитет Содействия Красной Армии» не проводил действенной практической работы на пользу Советского Союза».[7, стр.135]

Безусловно, после такого решения в ЦК КП(б)Б и обком партии поступило многочисленное количество писем от бывших участников подполья, которые были не согласны с таким решением и просили возвратиться к рассмотрению вопроса вновь.

В связи с возникшей проблемой, по указанию ЦК КП(б)Б была создана вновь комиссия, которая также подтвердила выводы в постановлении бюро Могилевского обкома ЦК КП(б)Б от 6декаря 1947 года. Было записано: «Рассмотрев документальные материалы, направленные в ЦК КП(б)Б по делу Мэттэ бюро обкома ЦК КП(б)Б не находит в них что-нибудь нового к существующему и подтверждает свое постановление от 29 июля 1947 года».

В то же время в ЦК КП(б)Б и архиве Могилевского обкома партии имелось достаточно документов, характеризующих деятельность подпольного «Комитета Содействия Красной Армии». Из этого следует, что вопрос о деятельности могилевского подполья, как видно из материалов оставался не завершенным.

В 1950 году этот вопрос бюро Могилевского обкома партии рассмотрело в третий раз. Было принято постановление, которое признало, что в г.Могилеве в период его временной оккупации немецкими войсками существовали отдельные патриотические группы, поддерживающие связь с командованием партизанских отрядов и проводивших подрывную работу против немецких властей. Эта работа выражалась в распространении патриотических листовок, добыванием разведданных, а также в выполнении отдельных заданий и поручений партизанского командования: т.е. в выполнении функций связных партизанских отрядов. Были также утверждены списки участников подпольной патриотической деятельности в количестве 172 человека.

Следует отметить, что в сентябре 1941 года было создано ряд подпольных групп, которые к началу 1942 года объединялись в патриотическую организацию «Комитет Содействия Красной Армии», насчитывавшую в последствии в своем составе более 200 членов, так утверждалось в материалах Могилевского обкома партии в 1959 году.

Организаторами «Комитета Содействия Красной Армии» и руководителями подпольных групп были Мэттэ К.Ю., коммунист Шелюто С.П., М.М. Лустенков, Шкубодеров И.Г., Швагринов В.Д., Хохлов П., комсомольцы И.М. Лисикович, Карпинская Т.Р., Соболевский С.С., Фролов И.М., Радионов Г.Д., беспартийные Крисевич П.И., Харитонов С.П., Чулицкая А.Ф. и др.

В годы оккупации подпольщики проводили диверсионную и подрывную деятельность, печатали листовки и распространяли среди населения города, сводки Совминформбюро, собирали разведданные о немецких воинских частях, выявляли агентуру немецких контрразведывательных органов, направлялись люди в партизанские отряды, добывали топографические карты, планы города Могилева, оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты и через связных переправляли в партизанские отряды и подпольные комитеты.

Активную работу проводили подпольные группы железнодорожной станции г. Могилева, автотранспортной конторы, шелковой фабрики городской больницы, госпиталя и др.

Руководители подпольных Мэттэ К.Ю. и Крисевич Г.И. на квартире Карпинской О.Н. организовали печатание листовок под названием «За Родину», «За Советскую Родину». Листовки издавались тиражом в 250-300 экземпляров и распространялись в городе. В борьбе с оккупантами ряд участников подпольных групп проявили стойкость, мужество и героизм. Так, например, член КПСС Ворчук В.И. 25 декабря 1942 года уничтожил охрану городской тюрьмы и освободил из-под стражи подпольщиков Маркова, Соболевского, Галушкина и других советских граждан.

На станции Могилев комсомольцем Фроловым Н.М. и Радионовым Г.Д. был подожжен немецкий поезд, в результате сгорело три вагона с вооружением и боеприпасами. Коммунист Евтихиев М.М. заморозил станцию водоснабжения, вывел из строя армейский немецкий хлебозавод. Было также совершено много других диверсионных и террористических актов.

В течение всей подпольной деятельности подпольных организаций и групп немецкие контрразведывательные органы принимали активные меры к их ликвидации. Тем не менее, долгое время их попытки не имели успеха. Уже только весной 1943 года в результате массовых арестов и террора, а также в силу недостаточной конспирации со стороны отдельных участников подпольной организации и связных партизанских отрядов немцам удалось раскрыть деятельность некоторых групп и арестовать ряд участников. После чего подпольщиков осенью 1943 года ушло в партизанские отряды. Оставшиеся подпольные группы продолжали вести активную борьбу против немецко-фашистских захватчиков до освобождения г.Могилева.

Следует также отметить, что многие подпольщики, будучи арестованными, подверглись жесточайшим пыткам и истязаниям. Особое мужество и стойкость проявили комсомольцы Карпинская Таня, Метлов Виктор, Чилицкая Каролина, Козлова Галина, казненные фашистами в 1943 году. Тогда же были казнены и ряд других активных подпольщиков, в том числе коммунисты Горошко О.В., Кувшинов М.П., беспартийные Иванов, Команская, Фролов М.М., М.Я. Новиков, в доме которого находилась рация десантской группы разведуправления западного фронта.

Всего в течении марта – июня 1943 года немцами было арестовано и расстреляно около 50 человек участников подполья.

Особое место в подпольной работе в годы войны занимает деятельность групп шелковой фабрики и авторемзавода.

Подпольщики групп шелковой фабрики и авторемзавода установили связь с партизанскими отрядами. С первых дней деятельности занимались сбором оружия. Только силами этих груп с первых дней деятельност было собрано около 200 винтовок, 6 ручных пулеметов, 150 гранат, десятки тысяч патронов. Когда была установлена связь со 126 и 600 партизанскими отрядами это оружие было пердано партизанам. Проводилась и другая работа. Так в марте – апреле 1942 года в Могилев на отдых прибыла немецкая часть, в которой были австрийцы. С одним из них унтер-офицером Фридрихом Пиетцка В.И.Батуро установил связь. Фридрих Пиетцка и австрийцы солдат Отто Никель помогали подпольщикам, снабжали оружием и боеприпасами.

В марте 1943 года в связи с угрозой ареста австрийцам было предложено перейти в партизанский отряд. 16 марта 1943 года подпольщики и австрийцы благополучно прибыли в 126 партизанский отряд. Их сопровождали Леонов В.С., павлов Е.П. Ряд подпольщиков влились в партизанские отряды, продолжили борьбу с врагом.

Таким образом, материалы исследуемой темы свидетельствуют о разнообразной, многоплановой деятельности могилевского подполья в годы Великой Отечественной войны.

2.3 Молодежь Могилевщины в партизанском движении

Великая Отечественная война стала суровым испытанием для советского народа и, в особенности, белорусского, т.к. в наиболее трудный началный период основная ударная сила германских войск шла на Москву через территорию Беларуси.

Вместе со всем народом молодежь республики встала на защиту Отечества. Под руководством комсомола молодые люди принимали активное участие в военно-мобилизационной работе, создавали отряды по борьбе с вражескими десантами, санитарные дружины для оказания помощ больным и раненым воинам и мирному населению, при оккупации территорий создавали партизанские группы и отряды.

В условиях начального периода войны, когда Красная Армия вынуждена была отпустить на восток, перед патриотическими группами населения встали задачи отпора врагу в осуществлении им оккупационной политики, защиты мирного населения от произвола немецких властей. Оккупационный режим на территории Могилевской области длился 35 месяцев и сопровождался жестокими репрессиями по отношению к мирному населению.

Однако репрессии и террор не сломили духа народа, наоборот, они вызвали быстрое развитие подпольного и партизанского движения с первых же дней оккупации.

Одними из первых в Могилевской области начали создаваться партизанские отряды в Кличевском, Осиповичском, Бобруйском, Могилевском и других районах области. Инициаторами их создания чаще всего становились командиры Красной Армии, попавшие в окржение и не успевшие перейти линию фронта на востоке.

Зачинателем партизанского движения в Могилевском районе был Федор Абрамов. Вначале его группа состояла из 4 человек, кроме командира в нее вошли также Осман Касаев, Александр Аверьянов, Владимир Белоусов. Вскоре за счет местной молодежи и окруженцев отряд вырос до 300 человек и представлял серьезную военную силу. После гибели Федора Абрамова в бою 27 июля 1942 года отряд возглавил Осман Касаев, который пользовался большим авторитетом у партизан и населения.

Высокий уровень патриотизма и организованности молодежи привели к тому, что партизанская борьба отличалась боевой активностью. Партизаны совершали внезапные налеты на гарнизоны противника, подрывали эшелоны с военными грузами на железных дорогах, вели разведывательную работу, проводили большую политическую работу среди местного населения.

Особенно большой урон врагу наносили группы партизан-подрывников, комплектовавшиеся в основном из молодежи.

Об эффективности этой борьбы можно судить по тому, что уже в сентябре 1941 года командование немецкой армии вынуждено было признать, что группа армий «Центр» не может снабжаться «непосредственно через свой район из-за разрушения партизанами железнодорожных путей».

Значительно активизировалась боевая деятельность молодых партизан накануне 25-летия Ленинского комсомола, особенно подрывников. На счету группы В. Парахневича было 20 вражеских эшелонов, М. Гулея – 19, Денисова Александра – 14, Евгения Зуева – 12.

Среди комсомольцев и молодежи партизанских отрядов зародилось и развивалось также движение «охотничьих» групп. Суть его была в том, что создавались небольшие (3-5 человек) мобильные группы молодых партизан, которые, мастерски владея оружием и обладая высокой физической выносливостью, могли совершать большие переходы, устраивать засады, уничтожая небольшие группы немцев и полицейских, а также технику врага.

Так, одна из групп под руководством комсомольца Грибайло (600-й партизанский полк) в январе 1944года, сделав засаду на автодороге Могилев – Минск, убила 4 немцев и взяла трофеи, группа Масленникова при поддержке местного населения уничтожила 2 вражеских автомашины, убила 5 и ранила 2 солдат противника.

Для более активного участия молодежи в борьбе с врагом была активизирована работа с девушками, которые изучали оружие, технику подрывного дела, приемы оказания помощи раненым и больным. В результате этого их вклад в партизанскую борьбу значительно повысился.

Так, группа девушек – подрывников Ларисы Сушко и Марии Догаль из отряда № 215 подорвали 2 эшелона противника, на счету Софьи Леванович – 7 эшелонов, группа Валентины Подчуфаровой пустила под откос 5 эшелонов с живой силой и техникой врага.

Важным направлением деятельности молодых партизан была организационно-пропагандистская работа среди партизан и местного населения. И особенное значение, ввиду условий оккупационного режима, здесь занимала устная пропаганда и агитация, которая проводилась среди партизан и местного населения. По отчетным данным подпольного Могилевского обкома комсомола, по состоянию на июль 1943 года в 13 районах области в партизанских отрядах области было 2120 агитаторов, которые за 11 месяцев провели 74200 бесед, прочитали 490 докладоов по информированию о событиях на войне в целом в мире.

Силами партизанских агитаторов до местног населения были доведены сведеня о кампании по сбору средств в фонд помощи Красной Армии, среди населения было собрано более 1 миллиона рублей на постройку танковой колонны «Белорусский партизан», много драгоценностей и теплых вещей, которые затем были переправлены через линию фронта.

Активные боевые действия партизан, их большой аворитет позволили руководству партизанских отрядов выдвигать молодежь на ответственные командные должности и к январю 1944 года 533 молодых партизана, проявивших мужество в боях и оганизаторский талант, находились на командных должностях в партизанских отрядах Могилевщины.

Одним из самых молодых был бывший учитель Владимир Тихомиров, в 20-летнем возрасте ставший командиром отряда,а затем и партизанской бригады. Когда в июне 1944 года пришли части Красной Армии, кавалерийская бригада Тихомирова вместе с двумя соседними бригадами держала большой участок обороны, отстояла райцентр «Красная Слобода», не допустила в город отступавшие немецкие части. 1 января 1944 года Владимиру Тихомирову было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

После осовобождения Белоруссии молодежь партизанских отрядов вступила в ряды армии, занималась восстановлением народного хозяйства и своим трудом приближала Великую победу.

Глава 3. Освобождение Могилева

3.1 Освобождение Могилева

Операция «Багратион» началась в июне 1944 года неожиданно для врага. Немецко-фашистское командование предполагало, что удар советских войск произойдет на Украине. Это был их роковой просчет. Операция началась в Беларуси через непроходимые болота и леса, откуда фашисты удара не ожидали. Уже на третий день наступления был освобожден Витебск, затем — Орша.

В июне 1944 Красная Армия начала Белорусскую наступательную операцию (кодовое название «Багратион»), составной частью которой стала Могилёвская операция. Гитлеровцы превратили Могилёв в крепость, в 3-4 км от города и в городе создали 3 рубежа обороны, мосты через Днепр заминировали. 26 июня 1944 части 49-й (генерал-лейтенант И.Т. Гришин) и 50-й (генерал-лейтенант И.В. Болдин) армий 2-го Белорусского фронта при содействии 4-й воздушной армии (генерал-полковник К.А. Вершинин) замкнули кольцо окружения группировки войск противника вокруг Могилёва и разгромили её. 28 июня Могилёв был освобождён от немецко-фашистских захватчиков. За героизм и мужество, проявленные в Могилёвской операции, 28 советских воинов удостоены звания Героя Советского Союза, 21 части и соединению, отличившимся при освобождении города, присвоено почётное наименование «Могилёвских».

Советские воины проявили необычайное мужество при освобождении города. Раненый сержант, оказавшись один на один с взводом противника, атаковал их, лично убил около десяти и обратил остальных в бегство. В память об этом жители Казимировки просили переименовать микрорайон в его честь.

Гитлеровцы ожесточенно сопротивлялись, предприняли до десяти попыток вырваться из окружения. В городе снова шли бои за каждый дом. Из десяти тысяч окруженных немцев в плен сдались только три тысячи. Последняя группа из шестисот человек, оборонявших здание вокзала, сложила оружие после двух дней упорной обороны.

На день освобождения города в нём было менее 10 тысяч жителей. Из 6653 зданий уцелело менее половины.

25 апреля за мужество и стойкость, проявленные трудящимися города в годы Великой Отечественной войны, и за успехи, достигнутые в хозяйственно-культурном строительстве, Могилев награжден орденом Отечественной войны I степени.

У времени свои законы. Рано или поздно сглаживает оно в памяти не столь значительные в нашей жизни события, освобождая место другим. Но есть такие события, над которыми время не властно: они в одинаковой степени принадлежат и истории, и дню сегодняшнему. И мы не должны забывать, мы должны помнить славные страницы истории родного Могилева. Поколение за поколением должны жители нашего города листать потрепанную и ветхую книгу истории. Только она научит нас понимать и ценить старые истины, а значит, этой книге предначертана вечная жизнь.

3.2 Герои Советского Союза – освободители Могилева

Командир 121-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант Д. Смирнов в своих заметках утверждал, что «…всего за героизм, проявленный в боях за Могилев, звания Героя Советского Союза удостоилось 28 солдат и офицеров… Высокое звание Героя Советского Союза было присвоено также 64 солдатам и офицерам, форсировавшим Днепр севернее и южнее Могилева». В книге «Память. Могилев» тоже перечислено 28 Героев Советского Союза, но из описаний их боевых подвигов видно, что только 16 человек принимали непосредственное участие в уличных боях. И действительно, из документов следует, что в уличных боях принимали участие 609-й стрелковый полк 139-й стрелковой дивизии; 830, 837, 843-й стрелковый полк 238-й стрелковой дивизии; 885-й стрелковый полк 290-й стрелковой дивизии; 492-й стрелковый полк 199-й стрелковой дивизии. В этих подразделениях звание Героя получили 18 человек.

Большинство награждений связано с форсированием Днепра. А оно в районе Могилева происходило на широком фронте от д. Полыковичи на севере до д. Буйничи на юге. Быстрое преодоление водной преграды частями Красной Армии оказало существенное моральное воздействие на немецкий гарнизон Могилева, вынудив его к отступлению. Оно также позволило организовать штурм города с севера и юга, где оборонительные укрепления противника были слабее, чем на восточном направлении.

В моей работе вашему вниманию предлагается список бойцов и командиров тех частей, которые принимали участие в форсировании Днепра в непосредственной близости от Могилева, в дальнейшем окружении города и в боях в самом городе и на его окраинах.

Обратите внимание, что в списке нет ни одного артиллериста, танкиста, минометчика, хотя на могилевском направлении кроме стрелковых дивизий действовало много других частей. А ведь в листовках политотдела сообщалось о командире САУ П. Акимове, который первым ворвался в Могилев и уничтожил 3 орудия противника, о танкисте И. Милосердове, который уничтожил вражескую самоходку и 30 солдат, а 27 взял в плен. Танкистов почему-то обходили высокими наградами и в других местах. Генерал танковых войск Бурдейный запомнил случай, когда танкист сержант Ясенко из его танковой армии на оршанском направлении за день уничтожил 30 артиллерийских расчетов противника, находившихся на марше, но в список Героев он потом не попал.

Указание о том, что звание присвоено посмертно говорит о том, что на дату выхода Указа Верховного Совета СССР о награждении, данного бойца или командира уже не было в живых. Многие из них погибли в последующих боях, так и не узнав, что стали Героями Советского Союза, поскольку Указ вышел только 24.03.1945 г.

Смирнов Дмитрий Иванович, генерал-лейтенант, командир 121-го стрелкового корпуса. 24.03.1945 г. — присвоено звание.

139-я стрелковая дивизия

Буянов Михаил Кондратьевич, сержант, командир отделения 609-го стрелкового полка 28 июня первым в полку преодолел Днепр и уничтожил пулеметный расчет. В уличных боях заменил командира взвода. Погиб в этих боях. 24.03.1945 г. – присвоено звание посмертно.

Воробьев Петр Егорович, сержант, командир отделения 718-го стрелкового полка. 27 июня форсировал со своим отд. Днепр южнее Могилева и уничтожил группу гитлеровцев. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Егоров Александр Михайлович, подполковник, дивизионный инженер. 27 июня оперативно организовал под огнем противника инженерное обследование местности в месте строительства переправы у д.Буйничи, после чего организовал строительство двух мостов. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Крутошинский Андрей Михайлович, капитан, помощник начальника штаба артиллерии дивизии по разведке. 28 июня ночью после форсирования Днепра участвовал в бою за Могилев, в захвате штаба вражеской дивизии и моста на северной окраине города. 26.10.1944г. — присвоено звание посмертно.

Новичков Александр Степанович, капитан, командир стрелкового батальона 609-го стрелкового полка. Батальон первым в полку форсировал Днепр и ворвался на окраину Могилева. 24.03.1945 г. — присвоено звание посмертно.

Фатин Валентин Васильевич, гв.капитан, командир стрелкового батальона 609-го стрелкового полка. Ночью 28 июня батальон переправился через Днепр у д.Буйничи и, продвигаясь на север, вступил в Могилев. В ходе уличного боя батальон взял в плен более 500 солдат, захватил штаб 12-й пехотной дивизии, в том числе 2 генералов и 35 офицеров, 16 орудий, 200 автомашин, 8 складов. 24.03.1945 г. — присвоено звание посмертно.

238-я стрелковая дивизия

Андреев Иван Ефимович, младший сержант, командир отделения 409-го отдельного саперного батальона. Одним из первых переплыл Днепр, с помощью рыбацких лодок переправил штурмовую группу. Под огнем противника навел понтонный мост. 24.03.1945г. — присвоено звание.

Замулаев Михаил Афанасьевич, младший лейтенант, командир стрелкового взвода 830-го стрелкового полка. Взвод первым 27 июня форсировал Днепр и освободил д.Нижний Половинный Лог. Преследуя противника, взвод ворвался в Могилев, но в этом бою отважный воин был убит. 24.03.1945 г. — присвоено звание посмертно.

Карпенко Василий Григорьевич, гв.капитан, заместитель командира стрелкового батальона 843-го стрелкового полка. В боях за Могилев возглавил пятую роту этого батальона, и умело руководил ее действиями. 24.03.1945г. — присвоено звание посмертно.

Разумов Алексей Кириллович, подполковник, командир 837-го стрелкового полка. Руководимый им полк первым вошел в Могилев, в боях уничтожил более 1000 гитлеровцев и 440 взял в плен. 24.03.1945 г. — присвоено звание.

Яшин Николай Иванович, старший лейтенант, командир взвода конной разведки 830-го стрелкового полка. 27 июня в составе группы разведчиков одним из первых переправился через Днепр у д.Луполово. Провел разведку боем, уточняя систему огня противника. Погиб 28.06.1944 года в боях за освобождение Могилева. 24.03.1945 г. — присвоено звание посмертно.

290-я стрелковая дивизия

Атрохов Семен Тихонович, младший лейтенант, командир стрелкового взвода 885-го стрелкового полка. С группой бойцов переправился через Днепр и захватил плацдарм, отразив многочисленные контратаки врага. Был ранен, но не покинул поле боя. 24.03.1945 года — присвоено звание.

Коваленко Петр Васильевич, старший лейтенант, командир минометного взвода 878-го стрелкового полка. 28 июня пробился на северную окраину Могилева. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

КурбатовМихаил Тихонович, помощник командира взвода 878-го стрелкового полка. Замещая командира взвода, 28 июня с бойцами вступил в бой на северной окраине Могилева и лично гранатами уничтожил вражеский дзот. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Томиловский Виталий Васильевич, сержант, командир отделения 885-го стрелкового полка. 26 июня под огнем противника в числе первых переплыл Днепр в районе д.Полыковичи. Умело организовал оборону и удерживал плацдарм до подхода остальных сил, чем способствовал переправе других подразделений полка. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

199-я стрелковая дивизия

Захаров Алексей Никонорович, лейтенант, командир пулеметной роты 492-го стрелкового полка. 26 июня рота вышла к Днепру у д.Полыковичи, форсировала его на подручных средствах под огнем противника и удерживала плацдарм.27 июня лично подбил танк. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Купцов Дмитрий Александрович, рядовой, разведчик 257-й отдельной разведроты. В ночь на 27 июня в составе роты одним из первых вплавь форсировал Днепр в районе д.Требухи и захватил плацдарм. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Терещенко Михаил Кондратьевич, лейтенант, командир стрелковой роты 617-го стрелкового полка. 26 июня рота форсировала Днепр на подручных средствах и захватила д.Требухи в 12 км севернее Могилева. В этот же день М.Терещенко погиб в бою. 24.03.1945 г. – присвоено звание посмертно.

Шамшурин Александр Яковлевич, сержант, командир отделения 492-го стрелкового полка. 26 июня под огнем противника в числе первых переплыл Днепр в районе д.Полыковичи и удерживал плацдарм до подхода остальных сил, чем способствовал переправе других подразделений полка. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

330-я стрелковая дивизия

Косовичев Яков Федорович, подполковник, командир 1113-го стрелкового полка. 28 июня умело организовал форсирование Днепра подразделениями полка у д.Буйничи. Своевременно заняв оборону на шоссе Минск — Могилев, полк не дал прорваться противнику из окружения в западном направлении. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Другие части

Марьяновский Моисей Фроимович, гв.капитан, заместитель командира танкового батальона 23-й гв.танковой бригады. 27 июня батальон стремительным броском вышел на шоссе Могилев — Минск в районе Казимировка, разгромил вражескую колонну и захватил около 300 автомашин. На следующий день батальон отбил несколько контратак. Капитан был тяжело ранен, но не покинул поле боя. 24.03.1945 г. – присвоено звание.

Заключение

В начальный период войны на западном стратегическом направлении советские войска вели исключительно трудные оборонительные бои. В историю боев наших войск летом 1941 года яркой страницей вошла героическая оборона Могилева. Оборона, которая имела огромное значение для срыва планов врага и сыгравшая заметно положительную роль в дальнейшем развитии событий на Западном фронте.

Более трех недель немецкие войска не могли овладеть городом, фронт к этому времени проходил уже далеко на востоке, а защитники города сковывали значительные силы врага, ведя круговую оборону.

В течение 23 дней здесь были прикованы четыре немецких пехотных дивизии, танковая и моторизованная дивизии СС «Райх», полк «Великая Германия». По их частям защитники Могилева нанесли ощутимые удары.

Оборона города во многом способствовала тому, что 30 июля 1941 года Гитлер издал приказ о переходе группы армий «Центр» к обороне. Было выиграно время для подготовки стратегических резервов и создания глубоко эшелонированной обороны на московском направлении.

Оборона Могилева в июле 1941 года является одним из наиболее значительных сражений начального этапа войны. Это была по существу первая круговая оборона города в Великой Отечественной войне. В короткие сроки был разработан и осуществлен план обороны, создан оборонительный рубеж вокруг города.

Город в те дни стал настоящей крепостью. Причем главными его бастионами были не каменные стены, не валы и форты, а люди, воины уже обстрелянных и научившихся бить врага дивизий, рабочие фабрик и заводов, до последнего часа производившие для Красной Армии оружие, боеприпасы, снаряжение.

Оборона города носила ярко выраженный противотанковый характер, что позволило здесь остановить стремительное продвижение немецких танковых и механизированных частей. Особенно выделяется в этом плане бой на Буйничском поле, где 12 июля 1941 года было уничтожено 39 фашистских танков. В обороне Могилева самым лучшим образом зарекомендовала себя артиллерия, умело действовали истребители танков.

Бессмертный подвиг совершили под Могилевом части 172-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора М.Т.Романова и отряды народного ополчения, численностью до 12 тысяч человек. И в тяжелые дни оккупации Могилев не покорился врагу, продолжал бороться. Уже к концу 1941 года здесь действовали 40 подпольных групп, которые осуществляли тесную связь с партизанским движением в области и в дальнейшем активно участвовали в наступательных операциях по освобождению города от немецко-фашистских оккупантов. Подвиг героических защитников города высоко оценен. 9 августа 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР отличившиеся бойцы и командиры награждены орденами и медалями.

Имена героев обороны увековечены в названиях городских улиц, в их честь установлены памятники и мемориальные знаки.

Указом Президиума Верховного Совета СССР 25 апреля 1980 года за мужество и стойкость, проявленные трудящимися города в годы Великой Отечественной войны и за успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве, Могилев был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Итак, беспримерная стойкость наших регулярных войск и ополченцев, отрядов милиции, добровольцев, всех трудящихся Могилева убедительно показали, что немецкие полчища можно остановить и уничтожить не только на узком, отдельном, выгодном для обороны рубеже, но и на довольно широком фронте, протяженностью и глубиной в десятки километров. Защитники Могилева продемонстрировали великую силу духа, несгибаемую стойкость и мужество, совершили беспримерный подвиг во имя Отечества.

Несомненно, оборона Могилева в июле 1941 — года одна из наиболее ярких и героических страниц войны.

Список использованных источников

Андрощенко Н.К. На земле Белоруссии летом 1941 года. – Мн., 1985.

Гордеев Б.П. Могилевщина. Памятник и бессмертной славы. – Мн., 1986.

Могилев. Энциклопедический справочник. – Мн., 1990.

Павлов Я.С. В суровом сорок первом. – Мн., 1985.

Самсонов А.М. Вторая мировая война (Очерк важнейших событий). Из. 4. – Мн., 1990.

Симонов К. Разные дни войны. Дневник писателя. – Мн., 1977.

Советская военная энциклопедия. – Мн., 1977.

Тимошенко И.О. Солдаты милиции. – Мн., 1976.

Язов Д.Т. Впереди была война // Военно-исторический журнал. – 1991. – № 5.

Якубовский И.И. Земля в огне. – М., 1975.

Процесс объединения русских земель вокруг Москвы привел в конце XV века к образованию единого
Русского государства. Преодоление феодальной раздробленности дало возможность русским сбросить монголо-татарское иго и возродить независимое государство. Монгольская власть потерпела крушение,
Золотая Орда распалась. В XVI веке Россия пережила экономический расцвет и добилась крупных внешнеполитических успехов. В правление Ивана
Грозного русские войска сокрушили Казанское и
Астраханское хамства и укрепились в Нижнем Поволжье.
Ермак с казаками разгромил хана Кучума в Зауралье и положил начало присоединению Сибири к России. В ходе кровопролитной Ливонской войны Русское государство заняло ряд морских портов в Прибалтике и основало
«нарвское мореплавание», связавшее страну с Западной
Европой по кратчайшим морским путям. Но война за
Балтику кончилась поражением. Россия утратила все завоевания в Ливонии.

В начале XVII века Русское государство вступило в полосу экономического упадка, внутренних раздоров и военных неудач. Настало Смутное время, ввергшее народ в пучину бедствий. Государство пережило национальную катастрофу. Оно стояло на грани распада. Внутренний конфликт подорвал силы огромной державы. Враги захватили крупнейшие пограничные крепости страны — Смоленск и Новгород, а затем заняли Москву. Бедствия породили широкое народное движение. В лихую годину проявились лучшие черты русского народа — его стойкость, мужество, беззаветная преданность Родине, готовность ради нее жертвовать жизнью. В час смертельной опасности народные массы встали на защиту Родины н отстояли ее независимость. В событиях начала XVII в.
Учавствовали все сословия , и каждое выдвинуло своих вождей. Из среды боярства вышли такие яркие фигуры, как Федор-Филарет Романов и Михаил Скопин-Шуйский.
Дворяпство дало стране Дмитрия Пожарского и Прокоиия
Ляпунова, вольные казаки — Ивана Болотникова и Ивана
Заруцкого, посадские люди — Кузьму Минина, духовенство — патриарха Гермогена и целую плеяду самозванцев.

Бедствия Смутного времени потрясли ум и душу русских людей. Современники винили во всем проклятых самозванцев, посыпавшихся на страну как из мешка. В самозванцах видели польских ставленников, орудие иноземного вмешательства. Но то была лишь полуправда. Почву для самозванства подготовили не соседи Россия, а глубокий внутренний недуг, поразивший русское общество.

В правление Бориса Годунова дворянство добилось отмены Юрьева дня. Испокон веку русский крестьянин, уплатив рубль «пожилого» (пошлина за «выход»), мог покинуть своего землевладельца в последние дни осени и по первому сапному пути отправиться на новые земли в поисках лучшей доли. Осенний Юрьев день был для земледельца светом в окошке. В конце XVI века па крестьянские переходы был наложен запрет, или, как тогда говорили, «заповедь» (отсюда—«заповедные лета»). Поначалу ни помещики, ни крестьяне не предвидели, к каким последствиям приведет отмена выхода в Юрьев день. Все думали, что введение заповедных лет — мера временная. Крестьян тешили надеждой, что им надо подождать совсем недолго — до
«государевых выходных лет»,— и их жизнь потечет по старому руслу. Но шли годы, и крестьяне начинали понимать, что их жестоко обманули. Тогда-то в русских деревнях и родилась полная горечи поговорка:
«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»

Столкновение интересов феодального государства и дворянства, с одной стороны, закрепощенных крестьян, тяглых посадских людей, холопов и других групп зависимых людей — с другой, явилось источником социального кризиса, породившего Смуту.

Коллизии гражданской войны затронули не только низы, но и верхи русского общества. От времен феодальной раздробленности Россия унаследовала могущественную аристократию, представительным органом которой была
Боярская дума. Московские государи принуждены были делить власть со своими боярами. Опираясь на опричнину и дворян, Иван IV попытался избавиться от опеки Боярской думы и ввести самодержавную систему управления. Могущество знати было поколеблено, но не сломлено опричниной. Знать ждала своего часа. Этот час пришел, едва настало Смутное время.

Дробление древних боярских вотчин сопровождалось увеличением численности феодального сословия и одновременно резким ухудшением материального положения его низших слоев. Подле знати, владевшей крупными земельными богатствами, появился слой измельчавших землевладельцем — детей боярских.
Кризис феодального сословия был преодолен благодаря созданию на рубеже XV—XVI веков поместной системы.
Ее развитие открыло мелким служилым людям путь к земельному обогащению а способствовало формированию дворянства, значительно усилившего свои позиции в
XVI веке. Крупные фонды вотчинных земель сохранились в Центре, тогда как поместье получило наибольшее распространение в Новгороде, на южных и западных окраинах государства.

К началу XVII века поместье подверглось такому же дроблению, как и боярские вотчины в XV веке.
Численность феодалов вновь увеличилась, тогда как фонды поместных земель остались прежними. На этот раз кризис приобрел более глубокий характер. Низшие и наиболее многочисленные прослойки поместного дворянства оказались затронуты процессом социальной деградации. Оскудевшие помещики не могли более служить в конных полках («конно, людно и оружно») и переходили в разряд детей боярских—пищальников.
Многие из таких пищальников не имели крепостных крестьян, а часто и холопов, сами обрабатывали землю, т. е. фактически вызывали из феодального сословия. Не случайно главными очагами гражданской войны на первом ее этапе стала Рязанская и
Путивльская «украины», где процесс дробления поместья протекал весьма интенсивно. Во вновь присоединенных южных уездах (Елец, Белгород, Валуй и др.) власти спешили организовать поместную систему, чтобы создать себе опору в лице степных помещиков.
Наряду с безземельными детьми боярскими поместья в
«диком поле» получали казаки, крестьянские дети и прочие разночинцы. На юге не было ни возделанных под пашню земель, ни крепостных крестьян. Новые помещики принуждены были сами «раздирать» ковыльную степь. В ряде уездов их привлекали к отбыванию барщины на государевой десятинной пашне. Как и многие рязанские дети боярские большинство южных помещиков служили пищальниками в местных гарнизонах. Кризис феодального сословия стал одним из главных факторов гражданской войны в России. Но значение его до сих пор недостаточно изучено. Вторжение самозванца, принявшего имя младшего сына Грозного — Дмитрия, положило начало новому этапу в развитии Смуты.
Истории самозванства посвящена обширная литература.
Первоначально все внимание историков было сосредоточено на вопросе о том, кто скрывался под личиной Лжедмитрия I. Большинство историков придерживалось мнения, что имя сыта Грозного принял беглый чудовский монах Григорий Отрепьев. Но самый крупный знаток Смутного времени С. Ф. Платонов пришел к заключению, что вопрос о личности самозванца не поддается решению. Подводя итог своим наблюдениям, историк с некоторой грустью писал:
«Нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина от нас пока скрыта». Столь же осторожной была точка зрения В. О. Ключевского. Как отметил этот историк, личность неведомого самозванца остается загадочной, несмотря на все усилия ученых разгадать ее; трудно сказать, был ли то Отрепьев или кто другой, хотя последнее менее вероятно.
Анализируя ход Смуты, В. О. Ключевский с полным основанием утверждал, что важна была не личность самозванца, а роль, им сыгранная, и исторические условия, которые сообщили самозванческой интриге страшную разрушительную силу .

Советские историки сосредоточили внимание на изучении закрепощения крестьян как главной предпосылке Первой крестьянской войны и анализе массовых выступлений низов за «доброго царя». Вопрос о личности самозванцев, воплощавших идею «доброго царя», отступил в тень. Лозунг «хорошего царя», по замечанию И. И. Смирнова, представлял собой своеобразную крестьянскую утопию. Самозванство, как подчеркивает К. В. Чистою, явилось одной из специфических и устойчивых форм антифеодального движения в России в XVII веке. Закрепощение крестьян и ухудшение их положения в конце XVI века, резкие формы борьбы Ивана Грозного с боярством, политика церкви, окружившей престол ореолом святости,— вот некоторые факторы, благоприятствовавшие широкому распространению в народе легенды о пришествии царя- избавителя. «В истории легенды о Дмитрии,— пишет К.
В. Чистов,— вероятно, сыграло свою роль и то обстоятельство, что угличский царевич был сыном
Ивана Грозного и мог мыслиться как «природный» продолжатель его борьбы с боярами, ослабевшей в годы царствования Федора».

Династия Ивана Калиты, внука Александра Невского, правила Московским государством в течение почти трехсот лет. Основы ее могущества были заложены в то время, когда над Русью тяготело проклятие татарского ига. При Иване III в коице XV века Россия наконец освободилась от господства иноземных завоевателей.
Иван Грозоный, внук Ивана III, довершил разгром татарских ханств, образовавшихся на развалинах.
Золотой Орды. Рухнули Казанское и Астраханское ханства. Земли в низовьях Волги, на которых чужеземные завоеватели некогда основали столицу
Золотой Орды, оказались навсегда и бесповоротно включены в состав единого Русского государства.
Вслед за этим Россия нанесла сокрушительный удар
Крымской орде, положив конец разорительным набегам крымцев на Москву. В Ливонской войне Иван IV не добился успеха. Но поражение не могло уничтожить популярность, приобретенную им в годы «казанского взятия».

В народной памяти Иван IV остался грозным, по справедливым государем. То, что царь пролил немало крови своих подданных, ничего не меняло.
Обездоленные низы винили во всех бедах «лихих» бояр и приказных чиновников — своих притеснителей, но не православного государя, стоявшего на недоступной взору высоте. Государь сам казнил изменшиков-бояр, всенародно объявлял их вины и даже обращался к народу за одобрением своих действий. Помимо того
Иван IV не раз жестоко наказывал приказных судей, уличенных во взятках и мошенничестве. В глазах народа Иван IV был не только представителем законной династии Ивана Калиты, но и последним царем, при котором масса народа — феодальнозависимые крестьяне
— пользовались правом выхода в Юрьев день.

Бедствия, обрушившиеся на страну при Годунове в начале ХYII века, придали особую прелесть воспоминаниям о благоденствии России при «хорошем» царе Иване Васильевиче. Чем мрачнее становилось время, чем меньше оставалось надежд, тем пышнее расцветали всевозможные утопии.

Иван IV был последним потомком Калиты, имевшим многочисленную семью. Его первая жена, Анастасия
Романова, родила трех сыновей — Дмитрия, Ивана,
Федора I нескольких дочерей. Вторая царица, Мария
Темрюковна, родила сына Василия, последняя жена,
Мария Нагая,— сына Дмитрия. Все дочери Грозного, как и царевич Василий, умерли в младенческом возрасте.
Оба Дмитрия — первенец царя и его младший сын — погибли из-за несчастной случайности. Царевич Иван
Иванович, достигший двадцатисемилетнего возраста и объявленный наследником престола, умер от нервного потрясения, претерпев жестокие побои от отца.
Единственный внук Грозного появился на свет мертворожденным, и в этом случае виновником несчастья оказался царь, подверженный страшным припадкам ярости. Род Грозного был обречен на исчезновение. Причиной послужило не только несчастное стечение обстоятельств, но и факторы природного характера. Браки внутри одного и того же круга знатных семей имели отрицательные биологические последствия. Уже в середине XVI века стали явственно видны признаки вырождения царствующей династии. Брат Ивана IV Юрий Васильевич, глухонемой от рождения, умер без потомства. Сын
Грозного царь Федор Иванович был слабоумным и хилым и тоже не оставил детей. Младший сын царя Ивана
Дмитрий страдал эпилепсией. Шансы на то, что царевич доживет до зрелых лет и оставит наследника, были невелики. Но как первенцу Грозного — Дмитрию- старшему, так и его младшему сыну Дмитрию суждена была нечаянная и преждевременная смерть.

Царевич Дмитрий-старший родился тотчас после взятия
Казани. Благочестивый отец, поклявшийся в случае победы совершить паломничество в Кириллов монастырь на Белоозере, взял в путешествие новорожденного младенца. Родня царевича — бояре Романовы сопровождали богомольца, и в дни путешествия бдительно следили за неукоснительным соблюдением церемониала, подчеркивавшего их высокое положение при дворе. Где бы ни появлялась нянька с царевичем на руках, ее неизменно поддерживали под руки двое бояр Романовых. Царская семья путешествовала на богомолье в стругах. Боярам случилось однажды вступить вместе с кормилицей на шаткие сходни струга. Все тут же упали в воду. Для взрослых купание в реке не причинило вреда. Младенец же
Дмитрий захлебнулся, и откачать его так и не удалось. В честь первенца Иван IV назвал именем
Дмитрий младшего сына. Умирая, царь передал трон любимому сыну Федору, а Дмитрию выделил удельное княжество со столицей в Угличе. Федор отпустил младшего брата на удел «с великой честью», «по царскому достоянию». В проводах участвовали бояре, двести дворян и несколько стрелецких приказов.
Царице было назначено содержание, приличествовавшее ее сану. Но никакие почести не смогли смягчить унижение вдовствующей царицы. Удаление Нагих из столицы за неделю до коронации Федора имело символическое значение. Власти не пожелали, чтобы вдова-царица и ее сын присутствовали на коронации в качестве ближайших родственников царя.

Прошло несколько лет, и Борис Годунов, управлявший государством от имени недееспособного Федора, прислал в Углич дьяка Михаила Битяговского. Дьяк был наделен самыми широкими полномочиями. Фактически царевич Дмитрий и его мать царица Мария Нагая лишились почти всех прерогатив, которыми они обладали в качестве удельных владык. Битяговский контролировал все доходы, поступавшие в удельную казну.

Дмитрий-младший погиб в Угличе 15 мая 1591 года.
Согласно официальной версии, он нечаянно нанес себе рану, которая оказалась смертельной. Комиссия боярина Шуйского, расследовавшая дело по свежим следам, пришла именно к такому заключению. «Обыск»
(следственное дело) Шуйского сохранился до наших дней. Но вид неловко разрезанных и склеенных листов давно вызывал подозрения у историков. По слухам, царевич Дмитрий был злодейски зарезан людьми, подосланными Борисом Годуновым. Версия насильственной смерти Дмитрия получила официальное признание при царе Василии Шуйском и при Романовых.
Она оказана огромное влияние на историографию. Это влияние сказывается и по сей день.

Смерть Дмитрия Угличского сопровождалась бурными событиями. В Угличе произошло народное восстание.
Подстрекаемые царицей Марией и Михаилом Нагим угличане разгромили Приказную избу, убили государева дьяка Битяговского, его сына и др. Четыре дня спустя в Углич прибыла следственная комиссия. Она допросила сто сорок свидетелей. Протоколы допросов, а также заключедше комиссии о причинах смерти Дмитрия сохранились до наших дней. Однако существует мнение, что основная часть угличских материалом дошла до нас в виде беловой копии, составители которой то ли ограничились простой перепиской имевшихся в их распоряжении черновых документов, то ли произвели из них некую выборку, а возможно, и подвергли редактированию. Тщательное палеографическое исследование текста «обыска», проведенное сначала В.
К. Клеймом, а затем А. П. Богдановым, в значительной мере рассеивает подозрения насчет сознательной фальсификации следственных материалов в момент составления их беловой копии . Основной материал переписан семью разными почерками. Входившие в комиссию подьячие провели обычную работу по подготовке следственных материалов к судопроизводству. В подавляющем большинство случаев показания свидетелей-угличан отличались краткостью, и подьячие, записав их, тут же предлагали грамотным свидетелям приложить руку. По крайней мере двадцать свидетелей подписали па обороте свои «речи». Их подписи строго индивидуализированы и отражают разную степень грамотности, довольно точно соответствовавшую их общественному положению и роду занятий. В следственную комиссию вошли очень авторитетные лица, придерживавшиеся разной политической ориентации. Скорее всего, по инициативе
Боярской думы руководить расследованием поручили боярину Василию Шуйскому, едва ли не самому умному и изворотливому противнику Годунова, незадолго до этого вернувшемуся из ссылки. Его помощником стал окольничий А. П. Клешнин. Он поддерживал дружбу с правителем, хотя и доводился зятем Григорию Нагому, состоявшему при царице Марии в Угличе. Вся практическая организация следствия лежала на главе
Поместного приказа думном дьяке Е. Вылузгине и его подьячих. По прошествии времени следователь В.
Шуйский не раз менял свои показания относительно событий в Угличе, но комиссия в целом своих выводов не пересматривала.

Составленный следственной комиссией «обыск» сохранил не одну, а по крайней мере две версии гибели царевича Дмитрия. Версия насильственной смерти всплыла в первый день дознания. Наиболее энергично ее отстаивал дядя царицы Марии Михаил Нагой. Он же назвал убийц Дмитрия: сына Битяговского — Данилу, его племянника — Никиту Качалова и др. Однако Михаил не смог привести никаких фактов в подтверждение своих обвинений. Его версия рассыпалась в прах, едва заговорили другие свидетели. Когда позвонили в колокол, показала вдова Битягойского, «муж мой
Михаиле и сын мой в те поры ели у себя на подворьишке, а у него ел священник… Богдан». Поп
Богдан был духовником Григория Нагого и изо всех сил выгораживал царицу и ее братьев, утверждая, что те не причастны к убийству дьяка, погубленного посадскими людьми. Хотя показания попа откровенностью не отличались, он простодушно подтвердил перед Шуйским, что обедал за одним столом с Битяговским и его сыном, когда в городе ударили в набат. Таким образом, в минуту смерти царевича его
«убийцы» мирно обедали у себя в доме вдалеке от места преступления. Они имели стопроцентное алиби.
Преступниками их считали только сбитые с толку люди.

Показания свидетелей позволяют выяснить еще один любопытный факт: Михаил Нагой не был очевидцем проишествия. Он прискакал во дворец «пьян на коне»,
«мертв пьян», после того как ударили в колокол.
Протрезвев, Михаил осознал, что ему придется держать ответ за убийство дьяка, представлявшего в Угличе особу царя. В ночь перед приездом Шуйского он велел преданным людям разыскать несколько ножей и палицу и подложить их на трупы Битяговских, сброшенные в ров городской стены. Комиссия, расследовавшая дело по свежим следам, без труда разоблачила этот подлог.
Городовой приказчик Углича Русин Раков показал, что он взял у посадских людей в Торговом ряду два ножа и принес их к Нагому, а тот велел слуге зарезать курицу и вымазать ее кровью оружие. Михаил Нагой был изобличен, несмотря на запирательство. На очной ставке с Раковым слуга Нагого, резавший курицу в чулане, подтвердил показания приказчика. Михаила
Нагого окончательно выдал брат Григорий, рассказавший, как он доставал из-под замка
«ногайский нож» и как изготовлены были другие
«улики».
Версия нечаянного самоубийства Дмитрия исходила от непосредственных очевидцев происшествия. В полдень
15 мая царевич под наблюдением взрослых гулял с ребятами на заднем дворе и играл ножичком в тычку.
При тем находились боярыня Волохова, кормилица Армна
Гучкова, ее сын Баженко, молочный брат царевича, постелиница Марья Колобова, ее сын Петрушка и еще два жильца (придворные служители, отобранные свиту царевича из числа его сверстников). Шуйский придавал показаниям мальчиков исключительное значение и допрашивал их с особой тщательностью. Прежде всего он выяснил , «кто в те поры за царевичем были».
Жильцы отвечали, что «были за царевичем в те поры только они, четыре человеки, да кормилица, да постелница». На заданный «в лоб» вопрос, «были ли в те поры за царевичем Осип Волохов и Данило
Битяговский», они дали отрицательный ответ. Мальчики прекрасно знали людей, о которых их спрашивали (сын дьяка был их сверстником, Волохов и Качалов служили жильцами в свите цареви-ча и были постоянными товарищами их игр). Они кратко, точно и живо рассказали о том, что произошло на их глазах:
«…играл-де царевич в тычку ножиком с ними на заднем дворе, и пришла на него болезнь — падучей недуг — и набросился на нож».
Может быть, мальчики сочинили историю о болезни царевича в угоду Шуйскому? Такое предположение убедительно опровергается показаниями взрослых свидетелей.
Трое видных служителей царицына двора — подключники Ларионов, Иванов и Гнидин — показали следующее: когда царица села обедать, они стояли «в верху за поставцом, ажно, деи, бежит в верх жилец
Петрушка Колобов, а говорит: тешился, деи, царевич с нами на дворе в тычку ножом и пришла, деи, на него немочь падучая… да в ту пору, как ево било, покололся ножом сам и оттого умер», итак, Петрушка
Колобов сообщил комиссии то же самое, что и дворовым служителям через несколько минут после гибели
Дмитрия.
Показания Петрушки Колобова и его товарищей подтвердили Марья Колобова, мамка Волохова и кормилица Тучкова. Свидетельство кормилицы отличалось удивительной искренностью. В присутствии царицы и Шуйского она назвала себя виновницей несчастья: «…она того не уберегла, как пришла на царевича болезнь черная… и он ножом покололся…»».
Спустя некоторое время нашелся восьмой очевидец гибели царевича. Приказной царицы Протопопов на допросе показал, что услышал о смерти Дмитрия от ключника Толубеева. Ключник, в свою очередь, сослался на стряпчего Юдина. Всем троим тотчас устроили очную ставку. В результате выяснилось, что в полдень 15 мая Юдин стоял в верхних покоях «у поставца» и от нечего делать смотрел в окно, выходившее на задний двор. По словам Юдина, царевич играл в тычку и .накололся на нож, а «он (Юдин) … в те поры стоял у постав-ца, а то видел ». Юдин знал, что Нагие толковали об убийстве, и благоразумно решил уклониться от дачи показаний следственной комиссии. Если бы его не вызвали на допрос, он так ничего бы и не сказал.

Версия нечаянной гибели царевича содержит два момента, каждый из которых поддается всесторонней проверке. Во-первых, болезнь Дмитрия, которую свидетели называли «черным недугом», «падучей: болезнью», «немочью падучею». Судя по описаниям припадков и их периодичности, царевич страдал эпилепсией. Как утверждали свидетели, «презже тово… па нем (царевиче) была ж та болезнь по месяцем беспрестанно». Сильпый припадок случился с
Дмитрием примерно за месяц до его кончины. Перед
«великим днем», показала мамкаВолохова, царевич во время приступа «объел руки Андрееве дочке Нагова, едва у него… отнели». Андрей Нагой подтвердил это, сказав, что Дмитрий «ныне в великое говенье у дочери его руки переел», а прежде «руки едал» и у него, и у жильцов, и у постельниц: царевича :»как станут держать, и он в те поры ест в нецывенье за что нопадетца». О том же говорила и вдова
Битяговкого: «Многажды бывало, как ево (Дмитрия) станет бити тот недуг и станут ево держати Ондрей
Нагой и кормилица и боярони, и он… им руки кусал или, за что ухватил зубом, то объест».
Последний приступ эпилепсии у царевича длился несколько дней. Он начался во вторник. На третий день царевичу «маленько стало полехче», и мать взяла его к обедне, а потом отпустила на двор погулять. В субботу Дмитрий второй раз вышел на прогулку, и тут у него внезапно возобновился приступ.
Во-вторых, согласно версии о самоубийстве, царевич в момент приступа забавлялся с ножичком.
Свидетели описал забаву подробнейшим образом: царевич «играл через черту ножом», «тыкал ножом»,
«ходил по двору, тешился сваею) (остроконечный нож..) в кольцо». Правила игры были несложными: в очерченный па земле круг игравшие поочередно втыкали нож, который следовало взять за острие лезвием вверх и метнуть так ловко, чтобы он, описав в воздухе круг, воткнулся в землю торчком. Следовательно, когда с царевичем случился припадок, в руках у него был остроконечный нож. Жильцы, стоявшие подле
Дмитрия, показали, что он «набросился на нож».
Василиса Волохова описала случившееся еще точнее:
«…бросило его о землю, и тут царевич сам себя ножом поколол в горло». Остальные очевидцы утверждали, что царевич напоролся па нож, «бьючися» или «летячи» на землю. Таким образом, все очевидцы гибели Дмитрия единодушно утверждали, что эпилептик уколол себя в горло, и расходились только в одном: в какой именно момент царевич уколол себя ножом — при падении или во время конвульсий на земле. Могла ли небольшая рана повлечь за собой гибель ребенка? На шее непосредственно под кожным покровом находятся сонная артерия и яремная вена. При повреждении одного из этих сосудов смертельный исход неизбежен.
Прокол яремной вены влечет за собой почти мгновенную смерть, при кровотечении из сонной артерии агония может затянуться.
После смерти Дмитрия Нагие сознательно распространили слух о том, что царевича зарезали подосланные Годуновым люди. Правитель Борис Годунов использовал первый же подходящий случай, чтобы предать Нагих суду. таким случаем явился пожар
Москвы. Обвинив Нагих в поджоге столицы, власти заточили Михаила Нагого и его братьев в тюрьму, а вдову Грозного насильно постригли и отправили «в место пусто»— на Белоозеро. В момент смерти
Дмитрия никто из современников не подозревал о том, что десять лет спустя «убиенному младенцу» суждено будет стать героем народной утопии.

Выбор имени первого на Руси «доброго царя»— героя легенды — был во многих отношениях случайным. Даже среди столичного народа очень немногие видели младшего сына Грозного. В небольшом городе Угличе его знали лучше. Но там очень многим было известно, что царевич унаследовал от отца его жестокость.
Дикие забавы Дмитрия приводили в смущение современников. Восьмилетний мальчик приказывал товарищам игр лепить снежные фигуры, называл их именами первых бояр в государстве, а затем рубил им головы или четвертовал. Дворянские писатели осуждали подобные «детские глумления». Однако в народе жестокость по отношению к «лихим» боярам воспринималась совсем иначе. Дмитрий обещал стать таким же хорошим царем, как и его отец. Подверженные суевериям современники считали, что больные эпилепсией («черным недугом») одержимы нечистой силой. Царевич Дмитрий страдал жестокой эпилепсией.
Но это не помешало развитию легенды о добром царевиче. Борис Годунов запретил поминать имя
Дмитрия в молитвах о здравии членов царской семьи на том основании, что царевич, рожденный в шестом браке
,был , по тогдашним представлениям незаконнорожденным. Но в годы Смуты об этом забыли.
Смерть Дмитрия вызвала многочисленные толки в народы. Но в Москве правил законный царь, и династический допрос никого не занимал. Но едва царь
Федор умер и династия Калиты пресеклась, имя Дмитрия вновь появилось на устах.

В период короткого междуцарствия после смерти Федора литовские лазутчики подслушали в Смоленске и записали молву, в которой можно было угадать все последующие события Смутного времени. Толки были па редкость противоречивыми. Одни говорили, будто в
Смоленске были подобраны письма от Дмитрия, известившие жителей, (то «он уже сделался великим князем» на Москве. Другие толковали, что появился не царевич, а самозванец, во всем очень похожий на покойного князя Дмитрия». Борис будто бы хотел выдать самозванца за истинного царевича, чтобы добиться его избрания па трон, если не захотят избрать его самого.
Молва, подслушанная в Смоленске, носила недостоверный характер. Боярин Нагой, говоря о смерти Дмитрия, будто бы сослался на мнение своего соседа «астраханского тиуна» (слуги) Михаила
Битяговского. «Тиуна» вызвали в Москву и четвертовали после того, как он под пыткой признался, будто сам убил Дмитрия .
Лазутчики записали, скорее всего, толки простонародья, имевшего самые смутные представления о том, что происходило в столичных верхах. Низы охотно верили слухам, порочившим правителя Бориса
Годунова проникнутым живым сочувствием к Романовым.
Может быть, их распускали сами Романовы или близкие к ним люди? Ответить на этот вопрос трудно. В народных толках о младшем сыне Грозного невозможно уловить никаких похвал в его адрес. О том, что царевич жив, говорили как бы мимоходом, без упоминаний о его достоинствах, законных правах и пр.
Куда подробнее обсуждали вторую версию, согласно которой «Дмитрий» был самозванцем и пешкой в политической игре правителя.
Итак, борьба за обладание троном и вызванные ею политические страсти, а не крестьянская утопическая идея о «добром царе» оживили тень Дмитрия. После избрания Бориса на трон молва о самозванном царевиче смолкла. Зато слух о спасении истинного
Дмитрия — доброго царя» — в народе получил самое широкое распространение. Служилый француз Я.
Маржарет, прибывший в Москву в 1600 году , отметил в своих записках : « Прослышав в 1600 году молву , что некоторые считают Дмитрия Ивановича живым , он
(Борис) с тех пор целые дни только и делал , что пытал и мучил по этому поводу ». Оживление толков о
Дмитрии едва ли следует связывать с заговором
Романовых. Эти бояре пытались заполучить корону в качестве ближайших родственников последнего законного царя Федора. Появление «законного» наследника могло помешать осуществлению их планов.
Совершенно очевидно, что в 1600 году у Романовых было столь же мало оснований готовить самозванца
Дмитрия, как у Бориса Годунова в 1598 году.
Если бы слухи о царевиче распространял тот или иной боярский круг, покончить с ними для Годунова было бы нетрудно. Трагизм положения заключался в том, что молва о спасении младшего сына Грозного проникла в народную толпу, и потому никакие гонения не могли искоренить ее. Народные толки и ожидания создали почву для появления самозванца. В свою очередь, деятельность самозванца оказала огромное воздействие на дальнейшее развитие народных утопий.
Самозванец объявился в пределах Речи Посполитой в
1602—1603 годах. Им немедленно заинтересовался
Посольский приказ. Не позднее августа 1603 года
Борис обратился к первому покровителю самозванца князю Острожскому с требованием выдать «вора». Но
«вор» уже переселился в имение Адама Вишневецкого.

Неверно мнение, будто Годунов назвал самозванца первым попавшимся именем. Разоблачению предшествовало самое тщательное расследование, после которого в Москве объявили, что имя царевича принял беглый чернец Чудова монастыря Гришка, в миру — Юрий
Отрепьев.
Московским властям нетрудно было установить историю беглого чудовского монаха. В Галиче жила вдова Варвара Отрепьева, мать Григория, а родной дядя Смирной Отрепьев служил в Москве как выборный дворянин. Смирной преуспел при новой династии и выслужил чин стрелецкого головы. Накануне бегства племянника он был «голова у стрельцов». Как только в ходе следствия всплыло имя Отрепьева, царь Борис вызвал Смирного к себе. Власти использовали показания Смирного и прочей родни Отрепьева и в ходе тайного расследования, и при публичных обличениях
«вора». Как значилось в Разрядных книгах, Борис посылал в Литву «в гонцех на обличенье тому вору ростриге дядю ево родного галеченина Смирного
Отрепьева». Современник Отрепьева троицкий монах
Авраамий Палицын определенно знал, что Гришку обличали его мать, родные брат и дядя и, наконец,
«.род его галичане вси ».Московские власти сконцентрировали внимание на двух моментах биографии
Отрепьева: его насильственном пострижении и соборном осуждении «вора» в московский период его жизни. Но в их объяснениях по этим пунктам были серьезные неувязки. Одна версия излагалась в дипломатических наказах, адресованных польскому двору. В них значилось буквально следующее: Юшка Отрепьев «як был в миру, и он по своему злодейству отца своего не слухал, впал в ересь, и воровал, крал, играл в зернью, и бражничал, и бегал от отца многажда, н заворовался, постригсе у черницы..,».
Нетрудно установить, с чьих слов был составлен этот убийственный отзыв о Юрии Отрепьеве. Незадолго до посылки наказа в Польшу в Москву вернулся Смирной
Отрепьев, ездивший за рубеж по заданию Посольского приказа для свидания с Григорием-Юрием. С его слов, очевидно, и была составлена назидательная новелла о беспутном дворянском сынке.

Юшка отверг сначала родительский авторитет, а потом авторитет самого бога. После пострижения он
«отступил. от бога, впал в ересь и в чорнокнижье, и призывал духов нечистых и отреченья от бога у него выняли». Узнав об этих преступлениях, патриарх осудил его на пожизненное заключение в тюрьму.

Посольский приказ фальсифицировал биографию
Отрепьева в двух самых важных пунктах. Цели фальсификации предельно ясны. Посольскому приказу важно было представить Отрепьева как одиночку, за спиной которого не было никаких серьезных сил., а заодно изобразить его изобличенным преступником, чтобы иметь основание потребовать от поляков выдачи
«вора».

С дружеским венским двором царь поддерживал куда более доверительные отношения, чем с польским.
Поэтому в письме к императору Борис позволил себе некоторую откровенность по поводу Отрепьева.
Русский оригинал послания Бориса австрийскому императору 1604 года хранится в Венском архиве и до сих пор не опубликован.
Приведем здесь полностью разъяснения царя по поводу личности Отрепьева. До своего пострижения, утверждал
Борис, Юшка «был в холопях у дворянина нашего у
Михаила Романова и, будучи у него, учал воровати, и
Михаил за его воровство велел его збити з двора, и тот страдник учал пуще прежнего воровать, и за то его воровство хотели его повесить, и он от тое смертные казни сбежал, постригся в дальних монастырях, а назвали его в чернецех Григорием».
Почему царь Борис решился связать имя Отрепьева с именем Романовых? Быть может, он желал скомпрометировать своих противников? По почему
Годунов не назвал имя старших братьев — знаменитых бояр Федора и Александра Никитичей Романовых, а указал на младшего брата Михаила, которого мало кто знал даже в России и который двумя годами ранее умер в царской тюрьме? В венском наказе видно то же настойчивое стремление, что и в польском. Царские дипломаты старались рассеять подозрения относительно возможной поддержки самозванца влиятельными боярами.
От поляков вовсе скрыли, что Отрепьев служил
Романову. Австрийцев убеждали в том, что Романов не был пособником «вора», а напротив, изгнал его за воровские проделки.
Внутри страны появление самозванца долго замалчивалось. Толки о ном пресекались беспощадным образом. Наконец Лжедмитрий вторгся в проделы страны, и молчать стало невозможно. Тогда с обличением Отрепьева выступила церковь.
Жизнеописание Отрепьева, составленное в патриаршей канцелярии, поразительно отличалось от версии Посольского приказа. Враг оказался гораздо опаснее, чем думали в Москве : самозванец терпел поражение в открытом бою, но посланная против него многочисленная армия не могла изгнать его из пределом страны. Попытки представить Отрепьева юным негодяем, которого пьянство и воровство довели до монастыря, никого больше не могли убедить.
Дипломатическая ложь рушилась сама собой. Патриаршие дьяки принуждены были более строго следовать фактам.
Патриарх Иов известил паству о том, что Отрепьев
«жил у Романовых во дворе и заворовался, спасаясь от смертные казни, постригся в чернецы и был по многим монастырям», позже служил у него, патриарха, «а после того сбежал в Литву с товарищами своими, с чюдовскими черницы». Власти не настаивали на первоначальной версии, будто Отрепьева постригли из- за его безобразного поведения и восстания против родительской власти. Юшка заворовался, живя на дворе у Романовых. Как видно, патриарх умышленно не называл имени окольничего Михаила: он хотел бросить тень разом и на старших Романовых! Но подобные побуждения имели все же второстепенное значение.
Царские опалы, казалось бы, навсегда покончили с могуществом Романовых: старший из братьев принял монашество и сидел под стражей в глухом монастыре, трое других погибли в ссылке. Никто не предвидел, что один из уцелевших сыновей Никитичей взойдет со временем на трон.
Посольский приказ старался скрыть от иноземцев определенную связь между пострижением Отрепьева и службой его опальным Романовым. Но уже в разъяснениях патриарха можно уловить намек на такую связь.
После смерти Годунова и гибели Лжедмитрия I царь
Василий Шуйский произвел новое дознание по поводу самозванца. Его следователи имели одно важное преимущество перед Борисовыми, они видели самозванца наяву. Новый царь опубликовал результаты расследования с большими подробностями, чем Борис.
Его разъяснения при польском дворе отличались сдержанностью. Любые неточности могли быть легко опровергнуты в Кракове. Между тем самый вопрос о самозванце приобрел теперь государственное значение.
В инструкциях дипломатам Посольский приказ больше не скрывал факта службы Отрепьева у Романовых. На этот раз царские дьяки сообщили полякам даже больше, чем Патриаршая канцелярия. Юшка, писали они, «был в холопах у бояр у Микитиных детей Романовича и у князя Бориса Черкаскова и, заворовався, постригся в чернцы…». Точности ради дьяки должны были указать, что Отрепьев служил окольничему Михаилу и не имел отношения к Филарету и другим Никитичам, в то время вернувшимся в Москву. Заявления насчет связи самозванца со всей романовской семьей имели политическую подоплеку. Едва приверженцы Шуйского выкрикнули на площади имя нового царя, как в боярской среде возник заговор. К нему примкнули
Никитичи, не оставившие надежды занять трон. Тогда на их голову посыпались удары. Филарет Романов, которого нарекли в патриархи, лишился сана. Царская немилость обрушилась и на ближайших родственников Филарета — князей
Камских.

В царских наказах Отрепьев назван боярским холопом. Можно ли верить этому ?. Юрий Отрепьев поступи на службу к Михаилу Романову как добровольный слуга. Однако царское уложение о холопах 1597 года предписывало всем господам в принудительном порядке составить кабальные грамоты на всех добровольных «холопов», прослуживших у них не менее полугода. Боярин Черкасский стоял в боярской иерархии значительно выше молодого окольничего Михаила Романова. Поэтому Юрий Отрепьев имел причины для перехода во двор к Черкасскому. Там он, возможно, и дал на себя кабальную запись.
Поздние летописи предпочитали умалчивать о службе
Отрепьева у Романовых и их родни. В царствование
Романовых было небезопасно или, во всяком случае, не прилично вспоминать этот факт из биографии вора и богоотступника. Поэтому история пострижения Юрия
Отрепьева получила совершенно превратное истолкование в поздних летописных сочинениях. Автор
«Иного сказания» сочинил романтическую сказку о том, как четырнадцатилетний Юшка случайно повстречал в
Москве безвестного вятского игумена Трифона и под влиянием душеспасительной беседы с ним принял схиму.
0тзвук подлинных событий находим в одном компилятивном сказании, автор которого изложил причины пострижения Юрия следующим образом. Царь
Борис послал в заточение и на смерть великих бояр
Федора Никитича Романова и Бориса Камбулатовича
Черкасского. Юшка часто приходил в дом к Черкасскому и был у него в чести «и тоя ради вины па него царь
Борис негодова, той же лукав сын вскоре избежав от царя, утаився во един монастырь и пострижеся…».Автор сказания усердно пытался смягчить неприятные для повой династии факты. 0н умалчивает о том, что Юшка служил Михаилу Никитичу
Романову и его шурину Черкасскому. Юшка будто бы лишь захаживал на двор к боярину Борису Черкасскому и от него «честь приобретал». Как бы то ни было, но в намеках сказания все же проглядывается истина.
Юшка не затерялся среди многочисленной холопской дворни,а сделал карьеру при дворе боярина Черкасско вошел у него «в честь». При боярских дворах дети боярские такого ранга и происхождения служили обычно дворецкими, конюшими, воеводами в боярских городах.
После ареста Романовых и Черкасского их слуга Юрий
Отрепьев, не желая разделить участь своих господ, постригся в монахи и взял имя Григорий. За пострижением последовали скитания по монастырям.
Этот период жизни чернеца Григория Отрепьева стал предметом всевозможных легенд. Поздние летописи противоречат друг другу, едва только начинают перечислять обители, в которых побывал новоиспеченный монах. Современники не знали толком, где постригся Юшка Отрепьев. Автор «Нового летописца», близкий к Филарету Романову, откровенно признается, что Юшка «во младости пострижеся на
Москве, не вем где». И даже Посольский приказ, расследовавший дело по свежим следам, не мог добиться истины. При Шуйском установили только, что постригал Юшку «с Вятки игумен Трифон». Обряд был совершен, как видно, в спешке на каком-нибудь монастырском подворье.
Посольский приказ был лучше всего осведомлен о столичном периоде жизни Григория. Имея под рукой множество свидетелей, приказ смог установить срок пребывания чернеца в кремлевском Чудове монастыре.
Отепьев, значилось и посольской справке, был «в
Чюдове мошастыре в дияконех з год». Это известие следует принять единственной достоверной хропологической вехой ранней биографии Отрепьева.
Если теперь обратиться к сказаниям современников, то увидим, какие любопытные метаморфозы претерпевали в них сведения о чудовском периоде жизни Отрепьева.
Один из летописцев сообщал, будто Гришка «пребываша и безмолствоваше в Чудове года два». Те же данные приводит поздняя «история о первом патриархе Ионе», оставленпая после 1652 года. Троицкий монах Авраам
Палицын считал, что чернец Григорий два лета стоял на клиросе в Чудовском монастыре, а потом служил во дворе у патриарха более года. Тенденция приведенных свидетельств очевидна. Летописцы продлили срок пребывания Отрепьева в столичном монастыре с одного года до двух лет. Аналогичным образом современники описывали «житие» монаха Григория в провинциальных обителях. По свидетельству «Нового летописца», чернец Отрепьев жил год в Спасо-Ефимьеве монастыре и еще «двенадесять недель» в соседнем монастыре на
Куксе. По словам другого летописца, Григорий прибыл
«во обитель Живоначальные Троицы на Железный Борок, ко Иякову святому и в том монастыре постризается, и пребыша ту три лета». Летописец ошибся, назвав монастырь на Железном Борку Троицким . На самом деле то был монастырь Иоанна Предтечи. Ошибка выдает малую осведомленность автора летописи.
Пребывание в провинциальных монастырях явилось в действительности лишь кратким эпизодом в жизни
Григория Отрепьева. В посольской справке, составленной при Василии Шуйском, сообщалось без особых подробностей о том, что «был он Гришка в черницах в Суздале в Спасском в Ефимьеве монастыре и в Галиче у Иоанна Предтечи и по иным монастырем…».
Но в справке не сказано, сколько времени провел
Отрепьев в провинциальных монастырях. Заполнить этот пробел помогает осведомленный современник — автор
«Повести 1626 года». Он категорически утверждает, что до водворения в столичном монастыре Григорий носил рясу очень недолго. «По мало же времяни пострижения своего изыде той чернец во царствующий град Москву и тамо доиде пречистые обители архистратига Михаила». Если верно то, что пишет названный автор, значит, Отрепьев, не жительствовал в провинциальных монастырях, а бегал по ним.
Приведенные факты позволяют установить главнейшие даты в жизни 0трельева. Чудовский монах отправился в
Литву в феврале 1602 года, после того как пробыл год в Чудове монастыре. Следовательно, он обосновался в
Чудове в начале 1601 года. Если верно, что Отрепьев прибыл в Москву «по мало времени» (вскоре) после своего пострижения, значит, он постригся в конце
1600 года. Именно в это время Борис Годунов разгромил заговор бояр Ромашовых и Черкасоких.
Приведенные факты полностью подтверждают версию, согласно которой Отрепьев принужден был уйти в монастырь в связи с гонениями на Ромаловых ноябре
1600 года. В то время Отрепьеву было примерно двадцать лет. По понятиям XVI века молодые люди достигали совершеннолетия и поступали на службу в пятнадцать лет. Это значит, что до своего пострижения Григорий успел прослужить на боярских подворьях около пяти лет.

РОЖДЕНИЕ ИНТРИГИ

По образному выражению В. О. Ключевского, Лжедмитрий
«был только испечен в польской печьке, а заквашен в
Москве». Царь Борис считал причиной всех бед боярскую интригу. По свидетельству царского телохранителя К. Буссоза, при первых же известиях об успехах самозванца Годунов сказал в лицо боярам, что это их рук дело и задумано оно, чтобы свергнуть его.
Известный исследователь Смуты С. Ф. Платонов возлагал ответственность на бояр Романовых и
Черкасских. «…Подготовку самозванца,- писал он,- можно приписывать тем боярским домам, во дворах которых служивал Григорий Отрепьев». Но это не более чем гипотеза. Отсутствуют какие бы то ни было данные о непосредственном участии Романовых в подготовке
Лжедмитрия. И все же следует иметь в виду, что именно на службе у Романовых и Черкасских сформировались политические взгляды Юрия Отрепьева.
Под влиянием Никитичей и их родни Юшка увидел в
Борисе узурпатора и проникся ненавистью к
«незаконной» династии Годуновых.
Множество признаков указывает на то, что самозванческая интрига родилась не на подворье
Романовых, а в стенах Чудова монастыря. В то время
Отрепьев уже лишился покровительства могущественных бояр и мог рассчитывать только на свои силы. Авторы сказаний и повестей о Смутном времени утверждали, что именно в Чудове монастыре инок Григорий «начал в сердце своем помышляти, како бы ему достигнути царскова престола», и сам сатана «обещал ему царствующий град поручи». Составитель «Нового летописца» имел возможность беседовать с м.онахпми
Чудова монастыря, хорошо знавшими черного дьякона
Отрепьева. С их слов он записал следующее: «Ото многих же чудовских старцев слышав, яко (чернец
Григорий.) смехотворно глаголаше старцев, яко „царь буду на Москве».
Кремлевский Чудов монастырь, расположенный под окнами царских теремов и правительственных учреждений, давно оказался в водовороте политических страстей. Благочестивый царь Иван IV желчно бранил чудовских старцев за то, что они только по одежде иноки, а творят все, как миряне. Близость к высшим властям наложила особый отпечаток па жизнь чудовской братии. Как и в верхах, здесь царил раскол. Среди чудовской братии можно было встретить и знать и мелких дворян. Были среди них добровольные иноки. Но большинство надело монашеский клобук поневоле, потерпев катастрофу па житейском поприще. Вступив на порог Чудова монастыря, чернец Григорий вскоре же попал в компанию Варлаама Яцкого и Михаила
Повадьина, которые в недавнем прошлом владели мелкими поместьями и несли службу как дети боярские.
Как и Отрепьев, они принадлежали к числу противников выборной земской династии Годуновых.
Монахи, знавшие Отрепьева, рассказывали, будто в
Чудове «окаянный Гришка многих людей вопрошаше о убиении царевича Дмитрия и проведаша накрепко».
Однако можно догадаться, что Отрепьев знал об угличских событиях не только со слов чудовских монахов. В Угличе жили его близкие родственники.
Учитывая традиционную систему мышления, господствовавшую в средние века, трудно представить, чтобы чернец, принятый в столичный монастырь «ради бедности и сиротства», дерзнул сам по себе выступить с претензиями на царскую корону. Скорее всего, он действовал по подсказке людей, остававшихся в тени.
В Польше Отрепьев наивно рассказал, как некий монах узнал в нем царского сына по осанке и
«героическому нраву». Безыскусность рассказа служит известной порукой его достоверности. Современники записали слухи о том, что монах, подучивший
Отрепьева, бежал с ним в Литву и оставался там при нем.
Московские власти уже при Борисе объявили, что у
«вора» Гришки Отрепьева «в совете» с самого начала были двое сообщников -Варлаам и Михаил (в других источниках _Мисаил )Повадьин. Из двух названных монахов Михаил был, кажется, ближе к Отрепьеву. Они вместе жительствовали в Чудовом монастыре, оба числились крылощапами. Вместо решили отправиться за рубеж. Варлаам, по его собственным словам, лишь присоединился к ним.
Наибольшую осведомленность по поводу Михаила проявил автор «Сказания» .Он один знал полное мирское имя Михаила —- Михаил Трофимович Повадьин, сын боярский из Серпейскп. Автор «Сказания» неколькими меткими штрихами рисует характер Михаила.
Когда Отрепьев позвал его в севернрые украинские города, Михаил обрадовался, так как был «прост сой в разуме, не утвержден». Сказанное рассеивает миф, будто интригу мог затеять Мичаил. Чу-довский чернец оказался первым простаком, поверившим в Отрепьева и испытавшим па себе его гипнотическое влияние.
Варлаам был человеком совсем иного склада, чем
Михаил. Его искусно составленный «Извет» свидетельствует об изощренном уме. Варлаам Яцкий, по его собственным словам, постригся «в немощи». Отсюда можно заключить, что он был много старше двадцатилетнего Отрепьева.
Несколько помещиков Яцких служили в Коломенском уезде, как и отец Юрия Отрепьева. Вообще члены этой семьи не отличались благонравным поведением. В коломенской десятке, где записан был Богдан
Отрепьев, против имени двух Яцких значилась помета:
«бегают в разбое».
Обстоятельства пострижения Варлаама Яцкого неизвестны. Во всяком случае, постригся он не в
Москве, а в провинции. Как и другие монахи, Варлаам немало исходил дорог, прежде чем осел в столице.
Бродячие монахи были повсюду желанными гостями, поскольку от них люди узнавали всякого рода новости, слухи н пр. Будучи человеком острого ума, Варлайм, по-видимому, первым оценил значение толков о чудесном спасении законного наследника Дмитрия, захвативших страну.
Бродячее духовенство не случайно стало средой, и которой окончательно сформировалась самозванческая интрига. Монахи знали настроения народа и в то же время были вхожи в боярские дома. В своей челобитной
Варлаам рассказывал, что познакомился с Михаилом в доме Ивана Ивановича Шуйского. В «Извете» царю
Василию Шуйскому Варлаам по понятным причинам назвал лишь имя опального князя Ивана Шуйского, Кем были другие покровители Варлаама? Кто из них инспирировал интригу? Ответить на все эти вопросы невозможно.
Ясно, что враждебная Борису знать готова была испробовать любые средства, чтобы покончить с выборной земской династией, Чернецы оказались подходящим орудием в их руках. Борис Годунов был опытным и прозорливым политиком и его догадки насчет подлинных инициаторов интриги имели под собой достаточно оснований.

Кремлевские монахи и недовольные царем бояре не предвидели последствий дела, которое они сами же и затеялти. Когда появление «Дмитрия» вызвало повсеместные восстания черни, они отшатнулись от него и постарались доказать свою преданность
Борису. Рассказ Варлаама о том, что он впервые увидел Отрепьева на улице накануне отъезда в Литву и последний назвался царевичем только в Брачиие у
Вишневецкого, звучит как неловкая ложь. «Извет»
Варлаама проникнут страхом, ожиданием суровой расправы, а это как нельзя лучше подтверждает предположение, что именно Варлаам подсказал
Отрепьеву его роль.
Слухи о чудесно спасшемся сыне Грозного захлестнули страну, и инициаторы авантюры рассчитывали использовать народную утопию в затеянной игре. Но они были столь далеки от народа, что их планы потерпели крушение при первых же попытках практического осуществления.
Когда Отрепьев пытался открыть свое «царское» имя сотоварищам по Чудову монастырю, те отвечали откровенными издевательствами — «они же ему нлеваху и на ймех претворяху». В Москве претендент на трон не нашел ни сторонников, ни сильных покровителей.
Отъезд его из столицы носил, по-видимому, вынужденный характер. Григория гнал из Москвы воцарившийся там голод, а также и страх разоблачения.
В своей челобитной Варлаам Яцкий старался убедить власти, будто он предпринял первую попытку изловить
«вора» Отрепьева уже в Киево-Печорском монастыре. Но его рассказ не выдерживает критики. В книгах московского Разрядного приказа можно найти сведения о том, что в Киево-Печерском монастыре Отрепьев пытался открыть монахам свое «царское» имя, но потерпелел такую же неудачу, как и в московском
Чудовом монастыре. Чернец будто прикинулся больным и на духу произнался печерскому игимену ,что он царский сын , «а ходит бутто и ыскусс, «с пострижеп, избогагочи, укрывался от царя Бориса…». Печерский игумен указал Отрепьеву и его спутникам на дверь.
В Киеве Отрепьев провел три недели в начале 1602 года. Будучи изгнанным из Печерского монастыря, бродячие монахи весной 1602 года отправились в острог «до князя Василия Острожского». Князь
Острожкский, подобно властям православного
Печерского монастыря, не преследовал самозванца, по велел выгнать его за ворота. С момента бегства
Отрепьева из Чудова монастыря его жизнь представляла собой цепь унизительных неудач. Самозванец далеко но сразу приноровился к избранной им роли. Оказавшись в непривычном для него кругу польской аристократии, он часто терялся, казался слишком неповоротливым, при любом его движении «обнаруживалась тотчас вся его неловкость».
Изгнанный из Острога самозванец нашел прибежище в
Гоще. Лжедмитрий пе любил вспоминать о времени, проведенном в Остроге и Гоще. В беседе с Адамом
Вишневецким он упомянул кратко и неопределенно, будто бежал к Острожскому и Хойскому и «молча там находился». Совсем иначе излагали дело иезуиты, заинтересовавшиеся делом «царевича». По их словам,
«царевич» обращался за помощью к Острожскому-отцу, но тот якобы велел гайдукам вытолкать самозванца за ворота замка.
Два года спустя Острожский попытался уверить
Годунова, а заодно и собственное правительство в том, что он ничего не знает о претенденте па царский трон. Сын Острожского Янунг был более откровенным в своих «объяснениях» с королем. В письме от 2 марта
1604 года он писал, что несколько лот знал москвитянина, который называет себя наследственным владетелем Московской земли: сначала он жил в монастыре отца в Дермане, затем у ариан — представителей одной из христианских сект, обосновавшейся в Польше . Письмо Януша Острожского не оставляет сомнения в том, что уже в Остроге и
Дермане Отрепьев называл себя московским царевичем.
Самозванцу надо было порвать нити с прошлым, и поэтому он решил расстаться с двумя своими сообщниками, выступившими главными свидетелями в пользу его «царского» происхождения. Побег в Гощу к арианам объяснялся также тем, что Отрепьев изверился в возможности получить помощь от православных магнатов и православного духовенства Украины.
Покинув сотоварищей, Отрепьев, по словам
Варлаама, скинул с себя иноческое платье и
«учинился» мирянином. То был опрометчивый шаг. Монах- расстрига тотчас лишился куска хлеба. Иезуиты, интересовавшиеся первыми шагами самозванца в Литве, утверждали, что расстриженный дьякон, оказавшись в
Гоще, принужден был на первых порах прислуживать на кухне у пана Габриэля Хойского.
Гоща был центром секты ариан. По словам Януша
Острожского, самозванец пристал к сектантам и стал отправлять арианские обряды, чем снискал их благосклонность. В Гоще Отрепьев получил возможность брать уроки в арианской школе. По словам Варлаама, расстриженного дьякона учили «по-латынски и по- польски». Одним иэ учителей Отрепьева был русский монах Матвей Твердохлеб, известный проповедник арианства.
По свидетельству польских иезуитов, гощинские ариане снискали расположение «царевича» и даже
«хотели совершенно обратить его в свою ересь, а потом, смотря по успеху, распространить ее и во всем
Московском государстве». Те же иезуиты, не раз беседовавшие с Отрепьевым на богословские темы, признали, что сектантам удалось отчасти заразить его ядом неверия. Отрепьев жил у еретиков в Гоще до марта — апреля 1603 года, а «после Велика дни из
Гощи пропал». Имеются данные о том, что самозванец ездил в Запорожье и был с честью принят в отряде запорожского старшины Герасима Евангелика. Прозвище старшины указывает на принадлежность его к гощинской секте. Если приведенные данные достоверны, то отсюда следует, что ариане помогли Отрепьеву наладить связи с их запорожскими единомышленниками. Когда начался московский поход, в авангарде армии Лжедмитрия I шел небольшой отряд казаков во главе с арианином Яном
Бучинским. Этот последний стал ближайшим другом и советником самозванца до его последних дней.

Поддержка ариан упрочила материальное благополучие Отрепьева, пошатнувшееся после разрыва с православным духовенством, но нанесла его репутации огромный ущерб. Самозванец не предвидел всех последствий своего шага. В глазах русских людей
«хороший царь» не мог исповедовать никакой иной религии, кроме православия. Московские власти, заслышав о переходе Отрепьева в арианскую веру, навеки заклеймили его как еретика.
После отъезда из Запорожской сечи ничто не мешало
Отрепьеву вернуться в Гощу и продолжать обучение в арианских школах. Однако самозванец должен был уразуметь, что он не имеет никаких шансов занять царский троп, будучи еретиком. Столкнувшись в первый раз с необходимостью уладить свои отношения с православным духовенством, «царевич» решил искать покровительства у Адама Вишневецкого, ревностного сторонника православия. «Новый летописец» подробно рассказывает, как Отрепьев прикинулся тяжелобольным в имении Вишневецкого и на исповеди открыл священнику свое «царское» происхождение. История
«болезни» самозванца, впрочем, слишком легендарна. В отчете Вишневецкого королю никаких намеков на этот эпизод нет.
Вишневецкий признал «царевича» не потому, что поверил его бессвязным и наивным басням. В затеянной игре у князя Адама были свои цели. Вишневецкие враждовали с московским царем из-за земель. Приняв самозванца, князь Адам получил возможность оказать давление на русское правительство.
В конце XVI века отец Адама князь Александр завладел обширными украинскими землями по реке Суде в Заднепровье. Сейм закрепил за князем Александром его новые приобретения на правах собственности.
Занятие территории, издавна тяготевшей к Чернигову, привело к пограничным столкновениям . Вишневецкие отстроили городок Лубны, а затем поставили слободу на Прилуцком городище. Адам Вишневецкий унаследовал от отца вместе с новоостроенными городками вражду с царем. Дело закончилось тем, что Борис в 1603 году велел сжечь спорные укрепления Прилуки и Снетино.
Люди Вишневецкого оказали сопротивление. С обеих сторон были убитые и раненые.
Вооруженные стычки во владениях Вишневецкого могли привести к более широкому военному столкновению. Надежда на это и привела Отрельенв в
Брачин. Самозванец рассчитывал, что Вишневецкий поможет ему втянуть в военные действия против России татар и запорожских казаков.
Борис Годунов обещал князю Адаму щедрую награду за выдачу «вора». Получив отказ, царь готов был прибегнуть к силе. Опасаясь итого, Вишневецкий увез
Отрепьева подальше от границы, в Вишневец, где тот
«летовал и зимовал».

В имении Адама Вишневецкого Отрепьев добился прочного успеха. Магнат велел оказывать московскому
«царевичу» полагавшиеся ому по чину почести. По свидетельству Варлаама, он «учинил его (Гришку.) на колесницах и на конех и людно». Князь Адам имел репутацию авантюриста, бражника и безумца, но он был известен и как защитник православия. Признание со стороны Вишневецкого имело для Отрепьева неоценимое значение. Покровительство князя Адама сулило самозванцу большие выгоды, поскольку эта семья состояла в дальнем родстве с Иваном Грозным. После того как Вишневецкий признал безродного проходимца
«своим» по родству с угасшей царской династией, самозванческая интрига вступила в новую фазу своего развития.
Дальнейшие события достаточно широко освещены в исторической литературе , но упомяну о них в кратце.
Царствование Бориса не имело успеха в народе.К тому же в начале XVII века на Россию обрушились неслыханные стихийные бедствия , вызвавшие массовое разорение деревни. Как следствие , в 1602 — 1603 годах Россия переживала неслыханный голод. Голодная смерть косила население по всей стране.
Правительство Годунова не жалело средств на борьбу с голодом , но повторный неурожай свел на нет все усилия. Крестьянская политика Годунова также потерпела неудачу , главным образом из-за сопротивления дворянства в отношении уступок крепостным. Таким образом , знать оценила меры царя
, но это привело к тому , что популярность династии
Годуновых среди мелкого дворянства стала падать.Это обстоятельство немало способствовало успеху самозванца. Успехи казацкой вольницы вызывали глубокую тревогу в московских верхах ; пока тихий
Дон служил прибежищем для беглых , крепостной режим в центре не мог восторжествовать окончательно. Борис прекрасно понимал это , и его политика в отношении окраины отличалась решительностью и беспощадностью.
И как раз это обстоятельство помогло Опрепьеву поднять авторитет в глазах донских народов. 13 октября 1604 года войско самозванца перешло границу
. Весть о появлении «доброго царя» летела впереди
«Дмитрия». Дальнейшие события развивались приблизительно также , как позже они развивались во время восстания Пугачева : при появлении самозванца под стенами Монастырьевского острога в городе началось восстание , и «взбунтовавшиеся жители связали воеводу и откыли ворота вору». Как позже выяснилось к острогу вышел передовой отряд казаков под предводительством атамана Белешко , в то время , как армия «Дмитрия» под предводительством Мнишека выбиралась из леса и болот.Далее последовала сдача
Чернигова и Путивля — главного центра Северной
Украины. Таким образом , вторжение самозванца явилось началом народного восстания при поддержке которого Лжедмитрий практически беспрепятственно подошел к Москве. Меры , предпринятые Годуновым были бессильны , даже несмотря на превосходство в военной силе.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод :
Лжедмитрий взошел на трон , благодаря умелому использованию создавшегося в России положения , а также благодаря тому , что в этом были заинтересованы как влиятельные польские магнаты ,так и русские бояре, преследовавшие свои цели. В любом случае Отрепьев был лишь пешкой в чужой игре . Это показало его недолгое правление. Произошло столкновение политических и религиозных интересов
Польши с Русскими боярами и духовенством. Свержение
«Дмитрия» послужило началом к изгнанию польских войск.
Если просмотреть историю , то можно увидеть похожие причины появления самозванцев : тот же Лжедмитрий II или Пугачев (если рассматривать понятие «самозванец» объективно).

Список литературы:

1. Ключевский В.О. ‘Курс лекций по русской истории’, собр.сочинений, Москва, 1979.(Том №3)
2. Корецкий В.И. ‘Формирование крепостного права и первая крестьянская война’, Москва, 1992.(второе издание)
3. Скрынников Р.Г. ‘Самозванцы в России в начале
XVII века.’,Новосибирск , изд. «Наука».,1989.
(основной источник)
4. Скрынников Р.Г. ‘Социально-политическая борьба в русском государстве в начале XVII века’,Лунинград, 1985.
5. Татищев В.Н. ‘История российская’,
Москва,1986.(Том №7)

Текст набран и сверстан в текстовом процессоре
Microsoft Word 7.0.
Часть текста введена при помощи системы оптического распознавания символов FineReade 3.0 Pro.

Украино — турецкие отношения.

Республика Турция признала независимость Украины 31 января 1992 года. Первым Послом Украины в Турции стал Игорь Турянский. Турция с ее потенциалом, международным авторитетом и возможностями является одним из наиболее перспективных торгово-экономичных партнеров Украины на Ближнем и Среднем Востоке. Начиная с 1992 года, обьем торговли между Украиной и Турцией возрос более чем в 10 раз и составил в 1999 году 1 млрд $. Турция занимает 5 место среди торговых партнеров Украины. Значительный вклад в развитие украинско-турецких отношений вносит Украино-турецкий Деловой совет и межправительственная украино-турецкая комисия торгово-экономического сотрудничества.

Значительными успехами украино-турецких отношений можно назвать:

Заключение Договора про дружбу и сотрудничество между Украиной и Турцией 4 мая 1992 года в Анкаре.

Подписание Стамбульской декларации про Черноморское экономическое сотрудничество 25 июня 1992 года.

Подписание Декларации про создание Парламентской ассамблеи Черноморского экономического сотрудничества (во время роботы конференции в Стамбуле 25-27 февраля 1993).

Подписание 18 июня 1997 соглашения о строительстве трубопровода между туркцкими портами Самсун и Джейхан для транспартировки нефти стран Персидского Залива в Украину.

За время которое прошло после установления дипломатических отношений состоялось много двохсторонних официальных визитов на высшем и высоком уровне, среди последних можно назвать:

Ноябрь 1996 — двухдневный рабочий визит президента Украины Л. Кучмы.

Февраль 1998 — визит премьер-министра Турции.

Май 1998 — трехдневный официальный визит президента Турции С. Демиреля.

Январь 1999 — визит президента Турции С.  Демиреля. С. Демирель посетил инагурацию избранного на второй термин президента Украины Леонида Кучмы.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.middleeast.narod.ru/

Николай II: конец династии Романовых

Историческая справка

Николай II, последний из династии Романовых. Что мы о нем знам? Грубый, бессердечный, способный только есть, пить и эксплуатировать рабочих с крестьянами.

Так рассказывали нам о нем раньше. Но так ли это на самом деле?

Неужели он был таким кровопийцей? Неужели он отнимал послед-ние крохи у крестьян? Как жилось людям? Неужели все ждали революции и гибели царя? Что нам известно о его гибели?

Личность императора и последующий расстрел царской семьи представляет собой белое пятно в истории СССР.

В этом реферате мы попробуем пролить луч света на историю гибели царской семьи, а также раскрыть личность императора и рассказать как относился народ к царю.

21 февраля 1913 года Россия праздновала 300-летие царствования Дома Романовых. 300 лет тому назад, 21 февраля 1613 года, на московский престол Земским Собором был избран шестнадцатилетний боярин Михаил Федорович Романов, которому суждено было стать родоначальником новой династии. За годы правления Государей Дома Романовых государство московское стало обширной Российской империей, раскинувшейся от берегов морей Белого, Черного и Балтийского до Тихого океана.

Династия Романовых дала России много выдающихся государственных деятелей, строителей великого Российского государства: Алексея Михайловича и Петра Великого, Екатерину II и Александра I Николая I, Александра II и Александра III. В их ряду достойное место занимает и последний российский император — Николай II, старший сын императора Александра III и императрицы Марии Федоровны, дочери датского короля Христиана IX. Он вступил на престол 21 октября 1894 года после смерти своего отца Александра III.

Воспитание и образование Николая II проходило под личным руководством его отца на традиционной религиозной основе. Воспитатели будущего императора и его младшего брата Георгия получили такую инструкцию: “Ни я, ни Мария Федоровна не желаем делать из них оранжерейных цветов. Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, спуску не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности. Если что, то адресуйтесь прямо ко мне, а я знаю, что нужно делать. Повторяю, что мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные русские дети. Подерутся — пожалуйста. Но доносчику — первый кнут. Это — самое мое первое требование”. Учебные занятия будущего императора велись по тщательно разработанной программе в течение тринадцати лет. Первые 8 лет были посвящены предметам гимназического курса. Особое внимание уделялось изучению политической истории, русской литературы, французского, немецкого и английского языков, которыми Николай Александрович овладел в совершенстве. Следущие пять лет посвящались изучению военного дела, юридических и экономических наук, необходимых для государственного деятеля. Преподавание этих наук велось выдающимися русскими учеными-академиками с — мировым именем: БекетовымН.Н., Обручевым Н.Н., Кюи Ц.А., Драгомировым М.И.,

Бунге Н.Х. и др. Чтобы будущий император на практике познакомился с войсковым бытом и порядком строевой службы, отец направил его на военные сборы. Первые 2 года Николай служил младшим офицером в рядах Преображенского полка. Два летних сезона он проходит службу в рядах кавалерийского гусарского полка эскадронным командиром, и, наконец в рядах артиллерии. В то же время отец вводит его в курс дела управления страной, приглашая участвовать в заседаниях Государственного Совета и Кабинета Министров.

В программу образования будущего императора входили многочисленные путешествия по различным губерниям России, которые он совершал вместе с отцом. В довершение образования отец выделил в его распоряжение крейсер для путешествия на Дальний Восток. За 9 месяцев он со свитой посетил Грецию, Египет, Индию, Китай, Японию и далее сухим путем через всю Сибирь возвратился в столицу России. К 23-м годам своей жизни Николай Романов — высокообразованный молодой человек с широким кругозором, прекрасно знающий историю и литературу и в совершенстве владеющий основными европейскими языками. Блестящее образование сочеталось у него с глубокой религиозностью и знанием духовной литературы, что было нечасто для государственных деятелей того времени. Отец сумел внушить ему беззаветную любовь к России, чувство ответственности за ее судьбу. С детства ему стала близка мысль, что его главное предназначение — следовать российским основам, традициям и идеалам.

Образцом правителя для Николая II был царь Алексей Михайлович (отец Петра-I), бережно хранивший традиции старины и самодержавия, как основы могущества и благосостояния России.

В одном из первых своих публичных выступлений он провозгласил:

“Пусть же все знают, что я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный незабвенный родитель”. Это были не только слова. “Начала самодержавия” Николай II отстаивал твердо и неуклонно: ни одной существенной позиции за годы правления он не сдавал вплоть до трагического для судьбы России его отречения от престола в 1917 году. Но эти события еще впереди.

Возвратимся к грандиозным празднованиям 300-летия Дома Романовых в 1913 году. Время царствования Николая II явилось периодом самых высоких в истории России темпов экономического роста. За 1880-1910 г.г. темпы роста продукции российской промышленности превышали 9% в год. По этому показателю Россия вышла на первое место в мире, опередив даже стремительно развивающиеся Соединенные Штаты Америки. По производству главнейших сельскохозяйственных культур Россия вышла на 1 место в мире, выращивая более половины производимой в мире ржи, более четверти пшеницы, овса и ячменя, более трети картофеля. Россия стала главным экспортером сельхозпродукции, первой “житницей Европы”. На ее долю приходилось 2/5 всего мирового экспорта крестьянской продукции.

Успехи в сельхозяйственном производстве явились результатом исторических событий: отмены крепостного права в 1861 году Александром II и Столыпинской земельной реформы в годы правления Николая II, в результате которой в руках крестьян оказалось более 80% пахотных земель, а в азиатской части — почти вся. Площадь же помещьичих земель неуклонно сокращалась. Дарование крестьянам права свободно распоряжаться своею землей и упразднение общин имело огромное государственное значение, пользу которого, в первую очередь, сознавали сами крестьяне.

Самодержавная форма правления не препятствовала экономическому прогрессу России. По манифесту 17 октября 1905 г. население России получило право на неприкосновенность личности, свободу слова, печати, собраний, союзов. В стране росли политические партии, издавались тысячи периодических изданий. Свободным волеизъявлением был избран Парламент — Государственная Дума. Россия становилась правовым государством — судебная власть была практически отделена от исполнительной.

Быстрое развитие уровня промышленного и сельскохозяйственного производства и положительный торговый баланс позволили России иметь устойчивую золотую конвертируемую валюту. Император придавал большое значение развитию железных дорог. Еще в юности он участвовал в закладке знаменитой Сибирской дороги.

В годы правления Николая II в России было создано самое лучшее по тем временам рабочее законодательство, обеспечивающее нормирование рабочего времени, выбор рабочих старост, вознаграждение при несчастных случаях на производстве, обязательное страхование рабочих от болезней, по инвалидности и старости. Император активно содействовал развитию русской культуры, искусства, науки, реформам армии и флота.

Все эти достижения экономического и социального развития России являются итогом естественного исторического процесса развития России и объективно связаны с 300-летием правления Дома Романовых.

Официальное празднование 300-летия началось со службы в Казанском Соборе Санкт-Петербурга. Утром в день службы Невский проспект, по которому двигались царские кареты, был битком набит возбужденной толпой. Несмотря на шеренги содат, удерживающих народ, толпа, неистово крича приветствия, прорвала кордоны и окружила экипажи императора и императрицы. Собор был набит до отказа. Впереди находились члены императорской фамилии, иностранные послы, министры и депутаты Думы. Последующие дни после службы в Соборе были заполнены официальными церемониями. Со всех концов империи прибывали делегации в национальных одеждах, чтобы поднести царю дары. В честь монарха, его жены и всех великих князей Романовых знать столицы дала бал, на который были приглашены тысячи гостей. Царская чета посетила представление оперы Глинки “Жизнь за царя” (“Иван Сусанин”). Когда появились их величиства, весь зал встал и устроил им пылкую овацию.

В мае 1913 г. царская семья отправилась в паломничество по памятным для династии местам, чтобы проследить путь, проделанный Михаилом Романовым, с места его рождения до престола.

На Верхней Волге они сели на пароход и поплыли в старинную вотчину Романовых — Кострому, где в марте 1913 г. Михаил был приглашен на престол. Вдоль пути, на берегах выстраивались крестьяне наблюдать за прохождением маленькой флотилии, некоторые даже в воду заходили, чтобы увидеть царя поближе. Великая княгиня Ольга Александровна вспоминала об этой поездке: “Где бы мы ни проезжали, везде встречали такие верноподаннические манифестации, которые, казалось, граничат с неистовством. Когда наш пароход проплывал по Волге, мы видели толпы крестьян, стоящих по грудь в воде, чтобы поймать хотя бы взгляд царя. В некоторых городах я видела ремесленников и рабочих, падающих ниц, чтобы поцеловать его тень, когда он пройдет. Приветственные крики были оглушительны!” июньским днем Николай II въезжал в город верхом, на 20 метров впереди эскорта казаков. На Красной площади он спешился, прошел с семьей через площадь и вошел через ворота Кремля в Успенский Собор на торжественную службу.

В царской семье юбилей вновь воскресил веру в нерушимую связь царя и народа и безграничную любовь к помазаннику Божию.

Казалось бы, всенародная поддержка царского режима, проявленная в юбилейные дни, должна была укрепить монархический строй. Но, на самом деле, и Россия, и Европа уже стояли на краю роковых перемен. Колесо истории уже готово было повернуться, накопив критическую массу. И оно повернулось, освобождая накопившуюся неуправляемую энергию масс, вызвавшую “землетрясение”. За пять лет потерпели крушение три европейские монархии, три императора или умерли, или сбежали в изгнание. Рухнули старейшие династии Габсбургов, Гогенцоллернов и Романовых.

Мог ли хоть на миг вообразить Николай II, видевший в дни юбилея толпы народа полные энтузиазма и поклонения, что ожидает его и его семью через 4 года?

Царствование Николая II совпало с началом бурного развития капитализма и одновременного роста революционного движения в России.

Чтобы сохранить самодержавие и, главное, обеспечить дальнейшее развитие и процветание России, императором были приняты меры, обеспечивающие укрепление союза с нарождающимся буржуазным классом и перевода страны на рельсы буржуазной монархии при сохранении политического всевластия самодержавия: учреждена Государственная Дума, проведена аграрная реформа.

Возникает вопрос: почему, несмотря на неоспоримые достижения в экономическом развитии страны, в России победили не реформаторские, а революционные силы, приведшие к падению монархии?

Думается, что в такой огромной стране, достигнутые в результате экономических реформ успехи, не могли сразу привести к реальному росту благосостояния всех слоев общества, особенно беднейших. Недовольство трудящихся масс умело подхватывалось и раздувалось экстремистскими левыми партиями, что сначало привело к революционным событиям 1905 года. Особенно стали проявляться кризисные явления в обществе с началом первой мировойвойны.

России просто не хватило времени, чтобы пожать плоды экономических и социальных преобразований, начатых на пути перехода страны к конституционной монархии или даже к конституционной буржуазной республике.

Интересна глубокая трактовка событий того времени, данная Уинстоном Черчилем: “Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже перетерпела бурю, когда все обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладела властью, когда задача была уже выполнена. Долгие отступления окончились, снарядный голод побежден; вооружение притекало широким потоком; более сильная, более многочисленная, лучше снабженная армия сторожила огромный фронт; тыловые сборные пункты были переполнены людьми. Алексеев руководил армией и Колчак — флотом. Кроме этого, никаких трудных действий больше не требовалось: удерживать, не проявляя особой активности слабеющие силы противника на своем фронте; иными словами — держаться; вот и все, что стояло между Россией и плодами общей победы. Царь был на престоле;

Российская империя и русская армия держались, фронт был обеспечен и победа бесспорна”.

Согласно поверхностной моде нашего времени царский строй принято трактовать как слепую, прогнившую, ни на что не способную тиранию. Но разбор тридцати месяцев войны с Австрией и Германией должен бы исправить эти легковесные представления. Силу Российской империи мы можем измерить по ударам, которые она пережила, по неисчерпаемым силам, которые она развила, и по восстановлению сил, на которые она оказалась способна.

В управлении государством, когда творятся великие события, вождь нации, кто бы он ни был, осуждается за неудачи и прославляется за успехи. Почему отказывать Николаю II в этом суровом испытании? Бремя последних решений лежало на нем. На вершине, где события превосходят разумение человека, где все неисповедимо, давать ответы приходилось ему. Стрелкою компаса был он. Воевать или не воевать? Наступать или отступать? Идти вправо или влево? Согласиться на демократизацию или держаться твердо? Уйти или устоять? Вот поле сражений Николая II. Почему не воздать ему за это честь? Самоотверженный порыв русских армий, спасший Париж в 1914 г.; преодоление мучительного бесснарядного отступления; медленное восстановление сил; брусиловские победы; вступление России в кампанию 1917 г. непобедимой, более сильной, чем когда-либо; разве во всем этом не было его доли? Несмотря на ошибки, тот строй, которым он руководил, которому своими личными свойствами он придавал жизненную искру, к этому моменту выиграл войну для России.

“Вот его сейчас сразят. Царь сходит со сцены. Его и всех его любящих предают на страдание и смерть. Его усилия преуменьшают; его память порочат. Остановитесь и скажите: а кто же другой оказался пригодным? В людях талантливых и смелых, людях честолюбивых и гордых духом, отважных и властных недостатка не было. Но никто не сумел ответить на те несколько вопросов, от которых зависела жизнь и слава России. Держа победу уже в руках, она пала на землю”.

Трудно не согласиться с этим глубоким анализом и оценкой личности русского царя. Более 70-ти лет правилом для казенных историков и литераторов в нашей стране была обязательная отрицательная оценка личности Николая II. Ему приписывались все унизительные характеристики: от коварства, политического ничтожества и патологической жестокости до алкоголизма, разврата и морального разложения. История расставила все на свои места. Под лучами ее прожекторов вся жизнь Николая II и его политических оппонентов просвечена до малейших подробностей. И при этом свете стало ясно, кто есть кто.

Иллюстрируя “коварство” царя, советские историки обычно приводили пример, как Николай II снимал некоторых своих министров безо всякого предупреждения. Сегодня он мог милостиво разговаривать с министром, а завтра прислать ему отставку. Серьезный исторический анализ показывает, что царь ставил дело Российского государства выше отдельных личностей ( и даже своих родственников), и если, по его мнению, министр или сановник не справлялся с делом, он убирал его вне зависимости от прежних заслуг.

В последние годы царствования император испытывал кризис окружения (недостаток надежных, способных людей, разделявших его идеи). Значительная часть самых способных государственных деятелей стояла на западнических позициях, а люди, на которых царь мог положиться, не всегда обладали нужными деловыми качествами. Отсюда постоянная смена министров, которую с легкой руки недоброжелателей приписывали Распутину.

Роль и значение Распутина, степень его влияния на Николая II были искусственно раздуты левыми, которые таким образом хотели доказать политическое ничтожество царя. Не соответствовали действительности грязные намеки левой печати о каких-то особых отношениях Распутина и царицы. Привязанность царской четы к Распутину была связана с неизлечимой болезнью их сына и наследника престола Алексея гемофилией — несворачиваемостью крови, при которой любая пустяковая ранка могла привести к смерти. Распутин, обладая гипнотическим даром, путем психологического воздействия умел быстро останавливать кровь у наследника, чего не могли сделать лучшие дипломированные доктора. Естественно, любящие родители были благодарны ему и старались держать его рядом. Сегодня уже ясно, что многие скандальные эпизоды, связанные с Распутиным, были сфабрикованы левой печатью с целью дискредитации царя.

Обвиняя царя в жестокости и бессердечности, обычно приводят в пример Ходынку, 9 января 1905 года, казни времен первой русской революции. Однако, документы свидетельствуют, что царь не имел никакого отношения ни к трагедии Ходынки, ни к расстрелу 9 января (Кровавому воскресенью). Он пришел в ужас, когда узнал об этой беде. Нерадивые администраторы, по вине которых произошли события, были смещены и наказаны.

Смертные приговоры при Николае II производились, как правило, за вооруженное нападение за власть, имевшее трагический исход, т.е. за вооруженный бандитизм. Всего по России за 1905-1908 г.г. по суду (включая военно-полевые) было менее четырех тысяч смертных приговоров, преимущественно боевикам-террористам. Для сравнения, бессудные убийства представителей старого государственного аппарата, священнослужителей, граждан дворянского происхождения, инакомыслящей интеллигенции только за полгода ( с конца 1917 до середины 1918 г.) унесли жизни десятков тысяч человек. Со второй половины 1918 года счет казням пошел на сотни тысяч, а впоследствии — на миллионы невинных людей.

Алкоголизм и распутство Николая II такие же бесстыдные выдумки левых, как его коварство и жестокость. Все, кто знал царя лично, отмечают, что он пил вино редко и мало. Через всю жизнь император пронес любовь к одной женщине, которая стала матерью его пятерых детей. Это была Алиса Гессенская, немецкая принцесса. Увидев ее однажды, Николай II в течение 10 лет помнил о ней. И хотя родители из политических соображений прочили ему в жены французскую принцессу Елену Орлеанскую, он сумел отстоять свою любовь и весной 1894 г. добиться помолвки с любимой. Алиса Гессенская, принявшая в России имя Александры Федоровны, стала для императора возлюбленной и другом до трагического конца их дней.

Конечно, не надо идеализировать личность последнего императора. У него, как и у всякого человека, имелись и положительные и отрицательные черты.

Но главное обвинение, которое ему пытаются вынести от имени истории — политическое безволие, в результате которого в России наступил развал российской государственности и крах самодержавной власти. Здесь нужно согласиться с У.Черчиллем и некоторыми другими объективными историками, которые на анализе исторических материалов того времени считают, что в России на начало февраля 1917 г. был только один по настоящему выдающийся государственной деятель, работавший на победу в войне и процветание страны, — это император Николай II. Но он был просто предан.

Остальные политические деятели больше думали не о России, а о своих личных и групповых интересах, которые они пытались выдавать за интересы России. В то время спасти страну от развала могла только идея монархии. Она была отвергнута этими политиками, и судьба династии была предрешена.

Обвиняющие Николая II в политическом безволии современники и историки считают, что будь на его месте другой человек, с более сильной волей и характером, то история России пошла бы по другому пути. Может быть, но не следует забывать, что даже монарх масштаба Петра I с его сверхчеловеческой энергией и гениальностью в конкретных условиях начала ХХ века вряд ли бы достиг иных результатов. Ведь Петр I жил и действовал в условиях средневекового варварства, и его методы державного управления вовсе не подошли бы к обществу с началами буржуазного парламентаризма.

Близился последний акт политической драмы. 23 февраля 1917 г.

Государь-император приехал из Царского Села в Могилев — в Ставку Верховного Главнокомандования. Политическое положение становилось все более напряженным, страна устала от войны, оппозиция росла изо дня на день, но Николай II продолжал надеяться на то, что несмотря на все это, чувства патриотизма возьмут верх. Он сохранил нерушимую веру в армию, он знал, что боевое снаряжение, высланное из Франции и Англии, своевременно приходило и что оно улучшало условия, в которых воевала армия. Он возлагал большие надежды на новые части, созданные в России в течение зимы, и был убежден, что русская армия будет в состоянии присоединиться весной к большому наступлению союзников, которое нанесет роковой удар Германии и спасет Россию. Еще несколько недель и победа будет обеспечена.

Но едва он успел покинуть столицу, как первые признаки волнения начали проявляться в рабочих кварталах столицы. Заводы забастовали, и в следующие дни движение быстро разрослось. Забастовало 200 тысяч человек. Население Петрограда подвергалось в течение зимы большим лишениям, т.к. вследствие недостатка подвижного состава, перевозка продовольствия и топлива была сильна затруднена. Толпы рабочих требовали хлеба. Правительство не сумело принять меры для успокоения брожения и лишь раздражало население нелепыми репрессивными полицейскими мерами. Прибегли к вмешательству военной силы, но все полки были на фронте, и в Петрограде оставались лишь обучавшиеся запасные части, сильно разложенные пропагандой, организованной левыми партиями в казармах, несмотря на надзор. Произошли случаи неповиновения приказам, и после трех дней слабого сопротивления войска перешли на сторону революционеров.

В Ставке вначале не отдавали себе отчета о значении и масштабе событий, развертывающихся в Петрограде, хотя 25 февраля император направил послание командующему Петроградским военным округом генералу С.С.Хабалову с требованием: “Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки”. Войска открыли огонь по демонстрантам. Но было уже поздно. 27 февраля город почти весь был в руках бастующих.

27 февраля, понедельник. (Дневник Николая II):” В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия. После обеда решил ехать в Царское Село поскорее и в час ночи перебрался в поезд”.

В Думе еще в августе 1915 года был создан так называемый Прогрессивный блок партий, включивший 236 членов Думы из общего количества 442 членов. Блок сформулировал условия для перехода от самодержавия к конституционной монархии путем “бескровной” парламентской революции. Тогда в 1915 г., воодушевленный временными успехами на фронте, царь отклонил условия блока и закрыл заседание Думы. К февралю 1917 г. обстановка в стране еще более обострилась из-за неудачи на фронте, больших потерь в людях и технике, министерской чехарды и т.п., что вызвало широкое недовольство самодержавием в крупных городах и прежде всего в Петрограде, вследствие чего Дума была уже готова произвести эту “бескровную” парламентскую революцию. Председатель Думы М.В.Родзянко непрерывно шлет в Ставку тревожные сообщения, предъявляя от имени Думы правительству все новые настойчивые требования о реорганизации власти.

Часть окружения царя советует ему пойти на уступки, дав согласие на образование Думой правительства, которое будет подвластно не царю, а Думе. С ним лишь будут согласовывать кандидатуры министров. Не дождавшись положительного ответа Дума приступила к образованию независимого от царской власти Правительства. Так свершилась Февральская революция 1917 года.

28 февраля царь направил на Петроград из Могилева воинские части во главе с генералом Н.И.Ивановым для наведения порядка в столице. В ночной беседе с генералом Ивановым измученный, борящийся за судьбу России и свою семью, взволнованный озлобленными требованиям бунтующей Думы, царь высказал свои грустные и тяжелые соображения: “Я берег не самодержавную власть, а Россию. Я не убежден, что перемена формы правления даст спокойствие и счастье народу”. Так объяснил государь свой упорный отказ Думе на создание независимого правительства.

Воинские части генерала Иванова были задержаны революционными войсками на пути в Петроград. Не зная о провале миссии генерала Иванова, Николай II в ночь с 28 февраля на 1 марта тоже решает выехать из Ставки в Царское Село.

28 февраля, вторник. (Дневник Николая II): “Лег спать в три с четвертью часа утра, т.к. долго говорил с Н.И.Ивановым, которого посыляю в Петроград с войсками водворить порядок. Ушли из Могилева в пять часов утра. Погода была морозная, солнечная. Днем проехали Смоленкс, Вязьму, Ржев, Лихославль”.

I)марта, среда. (Дневник Николая II): “Ночью повернули со станции Малая Вищера назад, т.к. Любань и Тосно оказались занятыми. Поехали на Валдай, Дно и Псков, где остановились на ночь. Видел генерала Рузского. Гатчина и Луга тоже оказались занятыми. Стыд и позор! Доехать до Царского Села не удалось. А мысли и чувства все время там. Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!” 2 марта, четверг. (Дневник Николая II): “Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т.к. с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев — всем Главнокомандующим фронтов. К двум с половиной часам пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект Манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман!”

Следует дать пояснения к приведенным последним записям из дневника Николая II.

После того, как царский поезд был задержан в Малых Вищерах, Государь распорядился направиться в Псков под защиту штаба Северного Фронта. Главнокомандующий Северным Фронтом был генерал Н.В.Рузский. Генерал, переговорив с Петроградом и Ставкой в Могилеве, предложил царю попытаться локализовать восстание в Петрограде путем соглашения с Думой и образования ответственного перед Думой Министерства. Но царь отложил решение вопроса на утро, все еще надеясь на миссию генерал Иванова. Он не знал, что войска вышли из повиновения, и спустя три дня тот был вынужден вернуться в Могилев.

Утром 2 марта генерал Рузский доложил Николаю II, что миссия генерала Иванова не удалась. Председатель ГосДумы М.В.Родзянко через генерала Рузского заявил по телеграфу, что сохранение династии Романовых возможно при условии передачи трона наследнику Алексею при регенстве младшего брата Николая II — Михаила.

Государь поручил генералу Рузскому запросить по телеграфу мнение командующих фронтами. На вопрос о желательности отречения Николая II положительно ответили все (даже дядя Николая, великий князь Николай Николаевич, командующий Кавказским фронтом), за исключением командующего Черноморским флотом адмирала А.В.Колчака, который от посылки телеграммы отказался.

Предательство руководства армии было для Николая II тяжелым ударом. Генерал Рузский сказал императору, что надо сдаваться на милость победителя, т.к. высшее командование, стоящее во главе войска, против императора, и дальнейшая борьба будет бесполезна.

Перед царем встала картина полного разрушения его власти и престижа, полная его обособленность, и у него пропала всякая уверенность в поддержке со стороны армии, если Главы ее в несколько дней перешли на сторону врагов императора.

Государь эту ночь с 1 на 2 марта долго не спал. Утром он передал генералу Рузскому телеграмму с уведомления председателя Думы о своем намерении отречения от престола в пользу сына Алексея. Сам он с семьей намеревался как частное лицо проживать в Крыму или Ярославской губернии. Несколько часов спустя, он приказал позвать к себе в вагон профессора С.П.Федорова и сказал ему: -Сергей Петрович, ответьте мне откровенно, болезнь Алексея неизлечима?” Профессор Федоров ответил:

Государь, наука говорит нам, что эта болезнь неизлечима. Бывают, однако, случаи, когда лицо, одержимое ею, достигает почтительного возраста. Но Алексей Николаевич, тем не менее, будет зависеть всегда от всякой случайности. Государь грустно сказал: — Это как раз то, что мне говорила Государыня… Ну, раз это так, раз Алексей не может быть полезен Родине, как бы я того желал, то мы имеем право сохранить его при себе.”

Решение было им принято, и вечером 2 марта, когда приехали из Петрограда представитель Временного Правительства А.И.Гучков — военный и морской министр и член исполкома Думы В.В.Шульгин, он передал им акт отречения.

Акт об отречении был отпечатан и подписан в 2-х экземплярах.

Подпись царя была сделана карандашом. Время, указанное в Акте, — 15 часов, соответствовало не фактическому подписанию, а времени, когда Николаем II было принято решение об отречении.

После подписания Акта Николай II выехал обратно в Ставку, чтобы попрощаться с армией. 3 марта, пятница. (Дневник Николая II):

“Спал долго и крепко. Проснулся далеко за Двинском. День стоял солнечный и морозный. Говорил со своими о вчерашнем дне. Читал много о Юлии Цезаре. В 8.20 прибыл в Могилев. Все чины штаба были на платформе. Принял Алексеева в вагоне. В 9.30 перебрался в дом. Алексеев пришел с последними известиями от Родзянко. Оказывается, Миша (младший брат царя) отрекся в пользу выборов через 6 месяцев Учредительного собрания. Бог знает, кто его надоумил подписать такую гадость! В Петрограде беспорядки прекратились — лишь бы так продолжалось дальше”.

Так, через 300 лет и 4 года после застенчивого шестнадцатилетнего мальчика, неохотно принявшего престол по просьбе русского народа (Михаил I), его 39-летний потомок, тоже по имени Михаил II под давлением Временного Правительства и Думы утратил его, пробыв на престоле 8 часов с 10 до 18 часов 3 марта 1917 года. Романовская династия прекратила свое существование. Наступает последний акт драмы.

8 марта 1917 г. бывший император после прощания с армией принимает решение выехать из Могилева и 9 марта прибывает в Царское Село. Еще до отъезда из Могилева представитель Думы в Ставке сообщил, что бывший император “должен считать себя как бы арестованным”.

9 марта 1917 г., четверг. (Дневник Николая II):” Скоро и благополучно прибыл в Царское Село — 11.30. Но боже, какая разница, на улице и кругом дворца, внутри парка часовые, а внутри подъезда какие-то прапорщики! Пошел наверх и там увидел Аликс и дорогих детей. Она выглядела бодрой и здоровой, а они все еще лежали больные в темной комнате. Но самочувствие у всех хорошее, кроме Марии, у которой корь. Недавно началась. Погулял с Долгоруковым и поработал с ним в садике, т.к. дальше выходить нельзя! После чая раскладывали вещи”.

С 9 марта по 14 августа 1917 г. Николай Романов с семьей живет под арестом в Александровском дворце Царского Села.

В Петрограде усиливается революционное движение, и Временное правительство, опасаясь за жизнь царственных арестантов, решает перевести их вглубь России. После долгих дебатов определяют городом их поселения Тобольск. Туда и перевозятсемью Романовых. Им разрешают взять из дворца необходимую мебель, личные вещи, а также предложить обслуживающему персоналу по желанию добровольно сопровождать их к месту нового размещения и дальнейшей службы.

Накануне отъезда приехал глава Временного Правительства А.Ф.Керенский и привез с собой брата бывшего императора — Михаила Александровича. Братья видятся и говорят в последний раз — больше они не встретятся (Михаил Александрович будет выслан в г.Пермь, где в ночь на 13 июня 1918 г. он убит местными властями).

14 августа в 6 часов 10 минут состав с членами императорской семьи и обслуги под вывеской “Японская миссия Красного Креста” отправился из Царского Села. Во втором составе ехала охрана из 337 содат и 7 офицеров. Поезда идут на максимальной скорости, узловые станции оцеплены войсками, публика удалена.

17 августа составы прибывают в Тюмень, и на трех судах арестованных перевозят в Тобольск. Семья Романовых размещается в специально отремонтированном к их приезду доме губернатора. Семье разрешили ходить через улицу и бульвар на богослужение в церковь Благовещенья. Режим охраны здесь был гораздо более легкий, чем в Царском Селе. Семья ведет спокойную, размеренную жизнь.

В апреле 1918 г. получено разрешение Президиума ВЦИК четвертого созыва о переводе Романовых в Москву с целью проведения суда над ними.

22 апреля 1918 г. колонна в 150 человек с пулеметами выступила из Тобольска до Тюмени. 30 апреля поезд из Тюмени прибыл в Екатеринбург. Для размещения Романовых временно реквизирован дом, принадлежащий горному инженеру Н.И.Ипатьеву. Здесь с семьей Романовых проживали 5 человек обслуживающего персонала: доктор Боткин, лакей Трупп, комнатная девушка Демидова, повар Харитонов и поваренок Седнев.

В начале июля 1918 г. уральский военный комиссар Исай Голощекин (“Филипп”) выехал в Москву для решения вопроса о дальнейшей судьбе царской семьи. Расстрел всей семьи был санкционирован СНК и ВЦИК. В соответствии с этим решением Уралсовет на своем заседании 12 июля принял постановление о казни, а также о способах уничтожения трупов и 16 июля передал сообщение об этом по прямому проводу в Петроград — Зиновьеву. По окончании разговора с Екатеринбургом Зиновьев отправил в Москву телеграмму: “Москва,Кремель,Свердлову. Копия — Ленину. Из Екатеринбурга по прямому проводу передают следующее: Сообщите в Москву, что условленного с Филиппом суда по военным обстоятельствам ждать не можем. Если Ваше мнение противоположно, сейчас же, вне всякой очереди сообщите в Екатеринбург. Зиновьев”.

Телеграмма была получена в Москве 16 июля в 21 час 22 мин. Фраза “условленный с Филиппом суд” — это в зашифрованном виде решение о казни Романовых, о котором условился Голощекин во время своего пребывания в столице. Однако, Уралсовет просил еще раз письменно подтвердить это ранее принятое решение, ссылаясь на “военные обстоятельства”, т.к. ожидалось падение Екатеринбурга под ударами Чехословацкого корпуса и белой Сибирской армии.

Ответная телеграмма в Екатеринбург из Москвы от СНК и ВЦИК, т.е. от Ленина и Свердлова с утверждением этого решения была немедленно отправлена.

Л.Троцкий в дневнике от 9 апреля 1935 г., находясь во Франции, привел запись своего разговора с Я.Свердловым. Когда Троцкий узнал (он был в отъезде), что царская семья расстрелена, он спросил у Свердлова:

“А кто решил?” “Мы здесь решили, — ответил ему Свердлов. Ильич считал, что нельзя оставлять им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях”. Далее Троцкий пишет: “Некоторые думают, что Уральский исполком, отрезанный от Москвы, действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление было вынесено в Москве.”

А можно ли было вывезти семью Романовых из Екатеринбурга для того, чтобы предать ее открытому суду, как об этом было объявлено ранее? Очевидно, да. Город пал спустя 8 дней после казни семьи — срок для эвакуации достаточный. Ведь самим членам президиума Уралслвета и исполнителям этой страшной акции удалось благополучно выбраться из города и добраться до расположния частей Красной Армии.

Итак, в этот роковой день 16 июля 1918 г. Романовы и обслуга легли спать, как обычно, в 22 часа 30 мин. В 23 часа 30 мин. в особняк явилось двое особоуполномоченных от Уралсовета. Они вручили решение исполкома командиру отряда охраны Ермакову и коменданту дома Юровскому и предложили немедленно приступить к исполнению приговора.

Разбуженным членам семьи и персоналу объявляют, что в связи с наступлением белых войск особняк может оказаться под обстрелом, и поэтому в целях безопасности нужно перейти в подвальное помещение. Семеро членов семьи — Николай Александрович, Александра Федоровна, дочери Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия и сын Алексей, трое добровольно оставшихся слуг и врач спускаются со второго этажа дома и переходят в угловую полуподвальную комнату. После того, как все вошли и закрыли дверь, Юровский выступил вперед, вынул из кармана лист бумаги и сказал: “Внимание! Оглашается решение Уралсовета…” И как только прозвучали последние слова, раздались выстрелы. Стреляли: член коллегии Уральского ЦК — М.А.Медведев, комендант дома Л.М.Юровский, его помощник Г.А.Никулин, командир охраны П.З.Ермаков и другие рядовые солдаты охраны — мадьяры.

В час ночи 17 июля все было кончено. Через 8 дней после убийства Екатеринбург пал под натиском белых, и группа офицеров ворвалась в дом Ипатьева. Во дворе они обнаружили голодного спаниеля цесаревича, Джоя, блуждавшего в поисках хозяина. Дом был пуст, но его вид был зловещим. Все помещения были сильно замусорены, а печи в комнатах забиты золой от сожженных вещей. В комнате дочерей была пустота. Пустая коробка от конфет, шерстяной плед на окне. Походные кровати великих княжен нашли в комнатах охраны. И никаких ювелирных вещей, никакой одежды в доме. Это “постаралась” охрана. По комнатам и на помойке, где жила охрана, валялось самое драгоценное для семьи — иконы. Остались и книги. И еще было множество пузырьков с лекарствами. В столовой нашли чехол со спинки кровати одной из княжен. Чехол был с кровавым следом обтертых рук.

На помойке нашли георгиевскую ленточку, которую царь до последних дней носил на шинели. К этому времени в Ипатьевский дом уже пришел старый царский слуга Чемодуров, освобожденный из тюрьмы. Когда среди разбросанных по дому святых икон Чемодуров увидел образ Федоровской Божьей матери, старый слуга побледнел. Он знал, что с этой иконой госпожа его живой никогда не рассталась бы.

Только в одной комнате дома был наведен порядок. Все было вымыто, вычищено. Это была небольшая комната, размером 30-35 кв.м, оклеенная обоями в клеточку, темная; ее единственное окно упиралось в косогор, и тень высокого забора лежала на полу. На окне была установлена тяжелая решетка. Одна из стен — перегородка была усеяна следами от пуль. Стало ясно: здесь расстреливали.

Вдоль карнизов на полу — следы от замытой крови. На других стенах комнаты было также множество следов от пуль, следы шли веером по стенам: видимо, люди, которых расстреливали, метались по комнате.

На полу — вмятины от штыковых ударов (здесь, очевидно, докалывали) и два пулевых отверстия (стреляли в лежащего).

К тому времени уже раскопали сад у дома, обследовали пруд, разрыли братские могилы на кладбище, но никаких следов царской семьи не смогли найти. Они исчезли.

Верховным правителем России — адмиралом А.В.Колчаком для расследования дела царской семьи был назначен следователь по особо важным делам — Николай Алексеевич Соколов. Он повел следствие страстно и фанатично. Уже был расстрелян Колчак, вернулась Советская власть на Урал и в Сибирь, а Соколов продолжал свою работу. С материалами следствия он проделал опасный путь через всю Сибирь на Дальний Восток, затем в Америку. В эмиграции в Париже он продолжал брать показания у уцелевших свидетелей. Он умер от разрыва сердца в 1924 г., продолжая свое высокопрофессиональное расследование. Именно благодаря кропотливому расследованию Н.А.Соколова стали известны страшные подробности расстрела и захоронения царской семьи. Возвратимся к событиям ночи 17 июля 1918 г.

Юровский выстроил арестованных в два ряда, в первом — вся царская семья, во втором — их слуги. Императрица и наследник сидели на стульях. Правофланговым в первом ряду стоял царь. В затылок ему стоял один из слуг. Перед царем, лицом к лицу стоял Юровский, держа правую руку в кармане брюк, а в левой держал небольшой листок, потом он зачитал приговор…

Не успел он дочитать последние слова, как царь громко переспросил его: “Как, я не понял?” Юровский прочитал вторично, при последнем слове он моментально выхватил из кармана револьвер и выстрелил в упор в царя. Царь упал навзничь. Царица и дочь Ольга пытались осенить себя крестным знамением, но не успели.

Одновременно с выстрелом Юровского раздались выстрелы расстрельной команды. Свалились на пол все остальные десять человек. По лежащим было сделано еще несколько выстрелов. Дым заслонил электрический свет и затруднил дыхание. Стрельба была прекращена, были раскрыты двери комнаты с тем, чтобы дым разошелся.

Принесли носилки, начали убирать трупы. Первым был вынесен труп царя. Трупы выносили на грузовой автомобиль, находящийся во дворе. Когда клали на носилки одну из дочерей, она закричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие. Стрелять было уже нельзя, при раскрытых дверях выстрелы могли быть услышаны на улице. Ермаков взял у солдата винтовку со штыком и доколол всех, кто оказался жив. Когда все арестованные уже лежали на полу, истекая кровью, наследник все еще сидел на стуле. Он почему-то долго не падал на пол и оставался еще живым… Его дострелили выстрелом в голову и грудь, и он свалился со стула. С ними вместе была расстреляна и та собачка, которую принесла с собой одна из княжен.

После погрузки убиенных на машину около трех часов ночи выехали на место, которое должен был приготовить Ермаков за Верхне-Исетским заводом. Проехав завод, остановились и стали перегружать трупы на пролетки, т.к. далее проехать на машине было нельзя.

При перегрузке обнаружилось, что на Татьяне, Ольге, Анастасии были надеты особые корсеты. Решено было раздеть трупы догола, но не здесь, а на месте погребения. Но выяснилось, что никто не знает, где намеченная для этого шахта.

Светало. Юровский послал верховых разыскивать шахту, но никто не нашел. Проехав немного, остановились в полуторах верстах от деревни Коптяки. В лесу отыскали неглубокую шахту с водой. Юровский распорядился раздеть трупы. Когда раздевали одну из княжен, увидели корсет, местами разорванный пулями, в отверстиях были видны бриллианты. Все ценное собрали с трупов, их одежду сожгли, а сами трупы опустили в шахту и забросали гранатами. Закончив операцию и оставив охрану, Юровский уехал с докладом в Уралисполком.

18 июля Ермаков снова прибыл на место преступления. Его спустили в шахту на веревке, и он каждого убитого по отдельности привязывал и поднимал наверх. Когда всех вытащили, то разложили дрова, облили керосином, а сами трупы серной кислотой.

Уже в наше время — в последние годы исследователи нашли останки захоронения царской семьи и современными научными методами подтвердили, что в Коптяковском лесу захоронены члены царской семьи Романовых.

В день расстрела царской семьи 17 июля 1918г. из Уралсовета в Москву Свердлову была направлена телеграмма, в которой говорилось о расстреле “бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях над русским народом, а семья эвакуирована в надежное место”. Об этом же сообщалось 21 июля в извещении Уралсовета в Екатеринбург.

Однако, вечером 17 июля в 21 час 15 мин. из Екатеринбурга в Москву была отправлена зашифрованная телеграмма: “Секретно. Совнарком. Горбунову. Сообщите Свердлову, что всю семью постигла та же участь, что и ее главу. Официально семья погибнет при эвакуации. Белобородов. Председатель Уралсовета”.

17 июля, на следующий день после убийства царя, в Алапаевске были также жестоко умерщвлены другие члены Дома Романовых: Великая княгиня Елизавета, Великий князь Сергей Михайлович, три сына Великого князя Константина, сын Великого князя Павла. В январе 1919 г. четыре Великих князя, включая Павла, дядю царя и Николая Михайловича, либерального историка, были казнены в Петропавловской крепости.

Таким образом, Ленин с необычайной жестокостью расправился со всеми членами Дома Романовых, оставшимися в России из патриотических побуждений.

20 сентября 1990 г. Горсовет г.Екатеринбурга принял решение об отводе участка, на котором стоял снесенный дом Ипатьева, Екатеринбургской Епархии. Здесь будет сооружен храм в память о невинно убиенных.

Список литературы

1. Гребельский П.Х., Мирвис А.Б. Дом Романовых. Редактор, 1992

2. Мэсси Роберт. Николай и Александра. Москва, Интерпракс, 1990

3. Жильяр П. Император Николай II и его семья. Красная газета, 1921

4. Обнинский В.П. Последний самодержец. Книга, 1912

5. Щеголев П.Е. Отречение Николая II. Москва, Советский писатель, 1990

6. Дневники императора Николая II. Орбита, 1992

7. Касвинов М.К. Двадцать три ступеньки вниз. Сов.писатель, 1987

8. Соколов Н.А. Последние дни Романовых. Книга, 1991