Автор: admin

Святой Иоанн Дамаскин и его литературная деятельность

Сагарда А. И.

I. Данные о жизни св. Иоанна Дамаскина

Источниками жизнеописания Иоанна Дамаскина до недавнего времени служили:

1) греческое житие св. Иоанна, составленное патриархом иерусалимским Иоанном на основании более древнего арабского жития;

2) житие св. Иоанна, написанное первоначально на греческом языке, но до нашего времени дошедшее только в латинском переводе;

3) творения самого Дамаскина, в которых по местам встречаются указания на некоторые обстоятельства его жизни;

4) сообщения церковных писателей и особенно летописцев Феофана, Кедрина, Зонары.

В 1897-м году А. Пападопуло-Керамевс издал два греческих текста жития Иоанна Дамаскина, из которых первое озаглавлено: «Житие преподобных и богоносных отец наших Косьмы и Иоанна Дамаскина песнопевцев», а второе имеет такое надписание: «Житие преподобных и богоносных отец наших и самобратьев, и пчел Церкви Божией Иоанна Дамаскина и Косьмы, изложенное святейшим архиепископом иерусалимским Иоанном Меркурополом». Вследствие близкого по содержанию и языку родства второго, опубликованного Пападопуло-Керамевсом, жития с ранее известным греческим житием Иоанна Дамаскина, является в высшей степени вероятным, что автором этого последнего жизнеописания является не Иоанн VI, современник Никифора Фоки, т. е. из второй половины Х-го века, как утверждали ранее, а Иоанн Меркуропол, занимавший патриарший престол в Иерусалиме от 1156 по 1166 г.

В конце 1912 года в печати появился арабский текст жития св. Иоанна Дамаскина, опубликованный К. Башой на основании трех рукописей: из Хомса, хаматской и ватиканской. Автором арабского жития является монах Михаил, попавший в плен к румскому сельджукиду Сулейману-ибн-Кутулмишу при взятии последним Антиохии в 1084 г. Следовательно, житие относится к концу ХII-го века и, несомненно, является тем арабским житием, на основании которого составлено греческое житие Иоанна Дамаскина, принадлежащее, по нашему мнению, Иоанну Меркурополу.

Данные о жизни Иоанна Дамаскина, которые можно извлечь из этих как ранее известных, так и опубликованных только в последнее время источников, довольно скудные.

Св. Иоанн Дамаскин родился в конце седьмого века, в Дамаске, главном городе Сирии, от родителей знаменитых древностью рода и христианским благочестием. Отец Иоанна, Ибн-Серджун (Сергий) Мансур, исправлял при дамасском калифе должность главного логофета. был очень близок к калифу и употреблял свое влияние при дворе ко благу Церкви Христовой.

Когда у него родился сын Иоанн, он поспешил сделать его, по выражению автора греческого жизнеописания, сыном света чрез возрождение от духовной матери, т. е. чрез крещение, и в дальнейшем заботился о том, чтобы сделать его добрым христианином. Более всего отец Иоанна желал найти для своего сына опытного и благочестивого учителя и нашел такого в лице пленного инока, калабрийца Косьмы, который имел обширные и разнообразные сведения. Этому иноку Сергий поручил воспитание и родного сына Иоанна, и сводного его брата, Косьмы, родом из Иерусалима. Успехи воспитанников скоро оправдали доверие благочестивого мужа к иноку.

«При превосходстве своей природы и при ревности своей воли, Иоанн был словно орел, летающий в небе, как будто у него были крылья. Его же духовный брат и соученик Косьма был подобен кораблю, окрыленному парусами, или торговому судну, плывущему по воде, когда дует попутный ветер и тихо веет в его корму. Так, благодаря превосходству их дарований и ревности, они в короткое время овладели всем труднейшим знанием, как грамматикой, так и диалектикой и искусством доказательств. В нравственной же философии они успели настолько, что не только украсили свой ум ее изучением, но и смирили душевные страсти. И подобно тому, как орел смотрит на солнце, так и они пристальным взором взирали на основы природы.

Арифметические пропорции они усвоили также хорошо, как какие-нибудь Пифагоры или Диофанты, а геометрические доказательства ими были настолько изучены, что они могли показаться какими то Эвклидами или подобными ему. В музыкальном искусстве они достигли такого совершенства, какое сведующие люди находят в созданных ими божественных песнопениях. Что касается астрономии, то, хотя Иоанн, сообразуясь с ограниченным познанием простых людей, и мало писал о расстоянии, фигурах и пропорциях расстояний, однако, каков был он в знаниях этого рода, его писания ясно показывают. Таков же был, несомненно, и Косьма. Но речь о нем я предоставляю другим, — ибо Иоанн — предмет наших похвал».

Окончив воспитание вверенных ему юношей, инок удалился в лавру св. Саввы, где и жил, согласно своему желанию и избранию, до самой смерти. Между тем умер и Сергий Мансур, и его сын Иоанн сделался наследником имения своего отца, и скоро стал ближайшим советником калифа, и был поставлен в большей должности, нежели его родитель.

Среди государственных занятий Иоанн находил время для написания ряда догматических и догматико-полемических творений.

Уже во время пребывания в Дамаске св. Иоанн вступил в борьбу за православие с монофизитами и написал против них довольно пространное рассуждение от лица Петра, архиепископа дамасского.

В Дамаске же, можно полагать, св. Иоанн написал и свое краткое сочинение «О правом образе мышления», заключающее в себе изложение православной веры.

Между тем в 726 г. явился новый враг Церкви, — иконоборство. Мир Церкви был нарушен на долгое время, и нарушителем его явился император Лев Исаврянин.

Слух о новой ереси распространился до отдаленных пределов римской империи, и скоро ревнители чистоты православного учения возвысили голос в защиту истины: и между ними прежде всего св. Иоанн Дамаскин, который в иконоборстве видел лжеучение, противное самому существу христианства.

«Нам, всегда чувствующим свое недостоинство, прилично было бы молчать и исповедывать Богу грехи свои, — так начинает св. Иоанн свое первое защитительное слово против отвергающих святые иконы. Но так как все хорошо в свое время; я же вижу, что Церковь, которую Бог построил на основании апостол и пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу (Ефес. II, 20), бросается как бы морскою бурею с вздымающимися друг над другом волнами, волнуется несноснейшим напором лукавых духов; и хитон Христа, свыше сотканный, который осмелились разделить сыны нечестивых, разделяется, и тело Его, которое есть слово Божие и издавна принятое церковное предание, рассекается на различные части, то я счел, что неблагоразумно молчать и налагать оковы на язык, взирая на угрозу, говорящую: не усумнится, не благоволит душа моя в нем (Авв. II, 4), и: если увидишь меч грядущ и не будеши глаголати брату твоему, крове его от руки твоея взыщу (Иез. XXXIII, 6). Итак, побуждаемый нестерпимым страхом, я решил говорить. высоту царей не полагая выше истины, ибо слышал богоотца Давида, говорящего: глаголах пред цари и нестыдяхся (Пс. СХVIII, 46). Даже более побуждался к тому, чтобы говорить, тем, что слово царя способно к обольщению подданных, потому что издавна немного таких, которые пренебрегли бы повелениями царей, зная, что над земным царем есть небесное царство и что законы обладают царями».

Между тем волнение умов в народе все более и более распространялось.

В 730 г. император Лев обнародовал указ, которым совершенно воспрещалось писать иконы и покланяться им и повелевалось все священные изображения в храмах и в частных домах истреблять.

Такие жестокие меры против иконопочитания вызвали защитников истины на новые подвиги. Св. Иоанн Дамаскин написал новое слово — второе — против иконоборцев к клиру и народу константинопольскому. Вероятно, немного лет спустя св. Иоанн написал и третье слово о том же предмете. По своему содержанию и даже по внешнему построению, оно совершенно сходно с первыми двумя, и особенно со вторым.

Жизнеописания Иоанна Дамаскина повествуют, что император Лев не оставил без отмщения своего обличителя. Не имея возможности действовать против св. Иоанна открыто, он прибег к хитрости и клевете. Император Лев известил дамасского калифа, будто Иоанн хочет изменою передать Дамаск в руки греков. Письмо, которым Иоанн якобы извещал императора о своем намерении, Лев послал в Дамаск, вместе с своим письмом, в котором утверждал, что не хочет воспользоваться изменою. Калиф поверил и дал повеление отсечь мнимому преступнику правую руку, которая писала изменнические письма. Повеление было исполнено. Отсеченная рука повешена на площади.

Когда гнев калифа несколько успокоился, Иоанн упросил его дать ему отсеченную руку для погребения и, получив ее, повергся с пламенной молитвой пред иконою Богоматери.

«Владычице, Пресвятая Матерь, родившая Бога моего!

Ради божественных икон отсечена моя правая рука.

Ты знаешь причину, по которой возъярился Лев;

Поспеши скоро и исцели руку мою.

Десница Вышнего, которая от Тебя восприняла плоть,

Совершает многие силы чрез Твое предстательство.

Пусть Он, по Твоим молитвам, исцелит теперь десницу мою эту,

Дабы она даруемые Тобою песнопения в честь Твою и Воплотившегося от Тебя

Написала в стройных созвучиях, Богородице,

И соделалась пособницей православного богослужения

Ибо, как Матерь Божия, Ты можешь сделать, что Тебе угодно».

Произнося со слезами эти слова, Иоанн заснул и видит во сне святую икону Богоматери, которая смотрит на него милостивыми и светлыми очами и говорит: «Вот рука твоя стала здоровой, не медли более, но сделай ее тростью книжника скорописца (Пс. ХLIV, 2), как ты сейчас обещал мне. Когда Иоанн проснулся и ощупал свою отрубленную руку, то увидел, что она исцелена.

После этого Иоанн раздал свое имение бедным и родственникам и, — несмотря на то, что калиф, убедившись, благодаря чуду, в невиновности праведника, просил его остаться, удалился в лавру св. Саввы близ Иерусалима, — чтобы здесь всецело посвятить себя Богу.

Факты из жизни Иоанна Дамаскина за время его пребывания в лавре св. Саввы рисуют пред нами трогательный образ отшельника, проникнутого духом евангельской простоты и смирения.

Старец, руководитель Иоанна, потребовал от него — ничего не делать по своей воле, непрестанно пребывать в молитве, оплакивая прежде сделанные грехи, изгонять из души всякий образ мирской жизни и запретил даже писать.

Между тем у одного из монахов лавры умер родной брат. Скорбящий о разлуке просил Иоанна сложить какую-либо песнь и пением успокоить его душу. После долгих колебаний он согласился и написал те умилительные песнопения, которые и теперь поются при погребении. Старец-наставник, услышав пение, изгнал Иоанна вон из кельи и согласился принять его обратно только под тем условием. если он вычистит все нечистые места лавры своими руками. Иоанн поспешил исполнить наложенную на него епитимию, но старец, тронутый необычайным смирением и самоотвержением, остановил его и облобызал, говоря: «О, какого великого подвижника блаженного послушания родил я во Христе».

Из лавры св. Саввы Дамаскин внимательно следил за нуждами православной Церкви, стараясь отражать нападения на нее врагов, и мужественно возвышал свой голос против несториан, монофизитов, монофелитов и особенно иконоборцев.

Благочестивая жизнь, ревность по истине, обширная ученость Иоанна Д. обратили на него внимание патриарха иерусалимского Иоанна V, епархии которого принадлежала лавра св. Саввы, и он рукоположил Иоанна во пресвитера иерусалимской церкви.

Но Иоанн оставил Иерусалим и снова переселился в обитель св. Саввы, где и почил.

Год кончины Иоанна Дамаскина с точностью неизвестен. Но на основании слов отцов VII Вселенского Собора: вечная память Иоанну, должно принять, что он скончался ранее 787 г. Погребен он в лавре св. Саввы подле раки св. основателя лавры.

Церковь ублажает Иоанна, как наставника православия и учителя благочестия и чистоты. Седьмой Вселенский Собор, в опровержение хулы на св. Иоанна провозглашенной иконоборческим собором 754 г., так говорит о нем: «Иоанн, которого еретики в укоризну назвали Мансуром, ревнуя примеру Евангелиста Матфея, все оставил и последовал Христу; большее богатство вменив аравийских сокровищ поношение Христово, изволи паче страдати с людьми Божиими, нежели имети временную греха сладость (Евр. XI, 25, 26). Взяв крест свой и Христов и последовав Христу, силою Христовою за Христа и за Христовых он вострубил трубою с востока, не терпя новоизобретенного учения в чужой стране и беззаконного злоумышления и неистового восстания против Церкви Божией. Но возгласив о нем, всех увещевал не входить в общение с делающими беззаконие, помышляя об одном, как бы сохранить древнее учреждение в церквах и мирное устроение, которое Господь даровал ученикам Своим, как отличительный знак называющихся именем Его, говоря: мир оставляю вам, мир Мой даю вам» (Дн. XIV, 27). По окончании всех деяний отцы седьмого вселенского собора св. Иоанну, вместе с патриархом Германом и Георгием, епископом кипрским, провозгласили вечную память: «Герману православному вечная память. Иоанну и Георгию вечная память… Троица прославила трех, коих рассуждениям да сподобимся последовать».

II. Литературная деятельность св. Иоанна Дамаскина

Св. Иоанн Дамаскин, вдохновенные песнопения которого раздаются и в великолепных храмах столицы, и в убогих церквах заброшенных наших сел, славен, как самоотверженный и неустанный защитник православия, — велик как глубокомысленный христианский богослов, давший в своих творениях раскрытие и изложение возвышенных догматов христианства, — неподражаем, как величайший христианский песнописец. В своих многочисленных творениях, которые навсегда останутся источником христианской науки и церковного просвещения, св. Иоанн Дамаскин выступает то как догматист, излагающий систему христианского вероучения, то как моралист, раскрывающий величие и силу добродетелей и опасность и вред пороков, то как полемист с неподражаемой ревностью, настойчиво, безбоязненно боровшийся и силою своего слова и верою поражавший несториан, монофизитов, монофелитов, манихеев, иконоборцев и магометан; то как экзегет, давший истолкование всех посланий Апостола Павла, то как оратор-проповедник, то как христианский певец, трогающий нас своею вдохновенною и поэтически созданною благоговейною церковною песнью.

Догматические сочинения Иоанна Дамаскина:

1) «Источник знания»;

2) «Книжечка о правом образе мышления»;

3) «О Св. Троице»;

4) «О трисвятой песни»;

5) «Элементарное введение в догматы».

Полемические сочинения:

1) «Против отвергающих святых иконы»;

2) «Против дарейского яковитского епископа» или обычно: «Против яковитов»;

3) «Диалог против манихеев»;

4) «Прение между сарацином и христианином»;

5) «О драконах и ведьмах»;

6) О сложной природе»;

7) «О двух волях во Христе»;

8) «Против ереси несториан»;

9) «Прение Иоанна православного с манихеем»;

10) «О вере против несториан».

Экзегетические сочинения:

комментарии на послания ап. Павла, представляющие собой иди подражание, или воспроизведение комментарий Иоанна Златоуста, блаженного Феодорита киррского и Кирилла александрийского.

Аскетические сочинения:

1) «О святых постах»;

2) «О восьми духах злобы»;

3) «О добродетелях и пороках».

Гомилии:

св. I. Дамаскин оставил несколько проповедей, как-то:

на Преображение Господне, об усохшей смоковнике, на великую субботу, праздник Благовещения (две очень сомнительные по своей подлинности гомилии), и на успение Богородицы (три, несомненно, подлинные гомилии).

Песнопения:

Пасхальная служба; каноны на Рождество Христово, на Богоявление, на Вознесение Господне и другие; Осьмигласник.

Особое место среди творений Иоанна Дамаскина занимают его «Священные параллели» —сличение изречений Писания об истинах веры и благочестия с изречениями отцов и учителей Церкви.

Остановимся подробнее на важнейших в догматическом отношении творениях Иоанна Дамаскина, следуя порядку расположения их в Патрологии Миня.

Источник знания

Это главное и наиболее известное творение св. Иоанна Дамаскина, посвященное им его сводному брату, Косьме маюмскому, разделяется на три части:

1) «Философские главы»

2) «О ересях вкратце»

3) «Точное изложение православные веры»

I. Философские главы, обычно называемые Диалектикой, фактически же заключающие в себе аристотелевскую логику и онтологию, по замыслу автора, должны были служить философской пропедевтикой в изложение основных догматов христианства. В первой главе этого творения св. Иоанн Дамаскин пишет: «Так как апостол говорит: вся же искушающе добрая держите (1 Фесс. V, 21), будем исследовать также и учения языческих мудрецов. Может быть, и у них мы найдем что-либо пригодное и приобретем что-либо душеполезное; ибо всякий художник нуждается в некоторых инструментах к совершению устрояемого. И царице свойственно пользоваться услугами служанок. Поэтому мы позаимствуем такие учения, которые являются служителями истины, но отвергнем нечестие, жестоко владевшее ими и не воспользуемся дурно хорошим и не употребим искусства доказательств для обольщения простецов. Хотя истина и не нуждается в разнообразных доказательствах, тем не менее мы воспользуемся ими для опровержения нечестивых противников и лжеименного знания.

С этого мы и начнем, как с букв, с того, что приличествует имеющим еще нужду в молоке, призвав руководителем Христа, ипостасное Слово Божие, Которым подается всяко даяние благо и всяк дар совершен (Иак. I, 17)».

В целях осуществления этого плана Иоанн Дамаскин в дальнейших главах Диалектики дает на основании «Исагоги» Порфирия и «Категорий» Аристотеля истолкование целого ряда философских терминов, из которых многие имели и имеют, громадное значение при изложении тринитарного и христологического учения православной Церкви.

II. О ересях вкратце. История ересей Иоанна Дамаскина в первой своей части (до массалиан) представляет собой почти совершенно буквальное воспроизведение соответствующих глав Панария Епифания кипрского, в дальнейшем опирается на сообщения бл. Феодорита киррского, Тимофея константинопольского, Софрония, Леонтия византийского, другие неизвестные нам источники, и только заключение, где речь идет о магометантстве и иконоборчестве, составляет литературную собственность Иоанна Дамаскина в полном и собственном значении этого слова.

III. Точное изложение православной веры. Эта последняя часть трилогии Иоанна Дамаскина представляет собой систему христианского вероучения, изложенную словами отцов и учителей Церкви и вселенских соборов. В наших изданиях она разделяется на четыре книги. Первая трактует о Боге в Его премирном бытии; вторая — о творении вообще, ангелов, демонов, видимой природы, рая, человека и о промышлении Божием; третья — о воплощении Бога Слова и четвертая — о прославлении Богочеловека, крещении, евхаристии, почитании святых мощей, о каноне Ветхого и Нового Завета, о существовании зла в мире и т. д. В греческих кодексах этого деления на четыре книги нет; оно появилось впервые на западе.

Точное изложение православной веры — это важнейшее творение св. Иоанна Дамаскина, которое и до настоящего времени является лучшим и авторитетным изложением учения православной Церкви.

Три защитительных слова против отвергающих святые иконы

Три защитительных слова Иоанна Дамаскина искони считались за лучшее из того, что когда-либо было написано для защиты иконопочитания. Несмотря на то, что, подобно остальным его сочинениям, и данные слова страдают многословием и повторениями, несмотря на то, что, отстаивая иконопочитание, он иногда близок к крайностям и при выборе доказательства обращается к сочинениям, ложно приписываемым тому или другому отцу Церкви, нельзя не сказать, пишет проф. А. А. Бронзов, с автором предисловия к этим словам в Lequin’евском их издании: «В этих трех речах ты, читатель, имеешь чистое и истинное изложение церковного учения об изображениях Христа и святых, которые должны быть почитаемы, и — твердейшую защиту против нападающих на них, при посредстве которой ты без всякого труда сокрушишь все стрелы еретиков».

Первое защитительное слово написано, можно думать, в 726-м году, когда император Лев Исаврянин издал свой первый эдикт против почитания икон; второе — около 730 г. и третье — несколько лет спустя.

О правом образе мышления

Это сочинение представляет собой выразительное исповедание веры и, как показывает вступление и заключение, было представлено кем-то, кто был лишен церковного общения митрополиту дамасскому Петру. Что это был епископ, явствует из его обещания, никакого двоеженца не принимать в клир в качестве священника. Если рукописное предание называет Иоанна Дамаскина составителем данного произведения, то это находит свое подтверждение и оправдание во всем содержании исповедания, равно как и в том факте, что последнее составлено вскоре после начала гонений на иконы, когда Дамаскин, по крайней мере, по свидетельству древнейшего биографа, жил еще в Дамаске. Так как Иоанн иерусалимский, который в Иерусалиме посвятил Иоанна во пресвитера, скончался в 735 г., то составление данного сочинения падает, очевидно, на время, предшествующее этому году. Вероятно, монофелитский епископ — за это говорит его обещание не вступать в общение с маронитами —попросил выдающегося богослова своей провинции составить это небольшое сочинение и представил его, как свое исповедание веры, дамасскому митрополиту. Оно открывается точным изложением учения о Св. Троице, в котором о Св. Духе, между прочим, говорится, что Он имеет Свою причину и начало в Отце, так как Он от Него исходит. Затем еще выразительнее развивается христология совершенно в том же духе и характере, как и в «Точном изложении православной веры». Внимание автора преимущественно останавливается на вопросе о двух волях. Он усиленно подчеркивает, что Христос действует не одной только божественной волей, как божественная природа, и не одной только человеческой. как человеческая природа: одна и та же личность волит по обеим природам. Далее отвергается прибавка Петра Фулона к трисвятой песне: «Распныйся за нее»; отвергается на том основании, что чрез нее или четвертая ипостась вводится в Святую Троицу, или же последняя оказывается причастной страданиям. Наконец, отвергаются заблуждения Оригена: предсуществование душ, переселение их и апокатастасис.

Против яковитов

Это сочинение было составлено Иоанном Дамаскиным от имени митрополита дамасского Петра и послано затем к яковитскому епископу близ лежащего города Дарея, чтобы отвлечь его от монифизитства.

Все ошибки в учении о троичности и христологии: Ария, Евномия, Савеллия, Нестория, Диоскора сводятся, по мнению автора, к неправильному отожествлению природы или субстанции и ипостаси. Ипостась, определяет составитель, есть то, что в себе существует, или то, что не существует в другом, или то, что не есть акциденция.

Монофизитам ставится в заслугу, что они не отожествляли природы и ипостаси, но зато они измыслили учение о merikai ousiai, различая в Божестве ousia и merikai ousiai. Но если в Божестве существует merikai ousiai, если каждая ипостась имеет свою субстанцию, кроме той общей субстанции, которая лежит в основании ипостасей, то в Боге, следовательно, оказывается уже четыре ипостаси. От этих положений составитель переходит к обсуждению тринитарных и христологических вопросов, при чем с особенной силой подчеркивает, что по воплощении в Христе было две природы, без того, однако, чтобы они в каком-либо отношении образовывали двойственность. Затем составитель, неизменно стремясь к своей цели — убедить яковитского епископа в неправоте его учения, указывает, что монофизитство необходимо приводит к целому ряду абсурдов. Божество и человечество одно и то же. Люди единосущны с Отцом. Христос имеет новую из Божества и человечества смешанную природу. Поэтому Он не единосущен ни Своему божественному Отцу, ни своей человеческой Матери. В ряде дальнейших глав Дамаскин устанавливает, что заблуждения монофизитов покоятся также на отожествлении природы и ипостаси.

Диалог против манихеев

Это сочинение, написанное в форме диалога между православным и манихеем, несомненно, принадлежит Иоанну Дамаскину. Только Billy и Combefis сомневались в его подлинности, но без достаточных оснований.

Открывается сочинение изложением манихейской системы. Бог (добро) и материя (зло) существуют рядом друг с другом. Отдельные части материи находятся в постоянной борьбе между собой, пока одна из них не достигла границ небесного царства. Когда добро заметило приближение зла, оно произвело матерь жизни. последняя же родила первого человека, т. е. пять элементов: воздух, ветер, воду, свет и огонь. Вместе с тем первый человек поднимает борьбу против мрака, но тот овладевает первым человеком и подвергает его мучениям и т. д.

После решительного опровержения манихейской системы, православный излагает учение Церкви о зле и его происхождении. Вечная субстанция неизменяема; разумно сотворенное изменяемо, потому что свободно. Добродетель, это —оставаться в границах своей природы, быть добрым и повиноваться Творцу, как Он сам желает этого. Вследствие свободы диавол изменился, потому что он стремится к большему, но не правильным образом. Так как в своем существовании диавол стоит в безусловной зависимости от Бога, то Бог мог уничтожить его, но Он не сделал этого и оставил ему бытие. Диавол пал без искушения, поэтому у него нет возможности к покаянию. Человек, напротив, имеет и находит прощение, потому что он был искушаем. Хотя Бог предвидел падение диавола, тем не менее Он создал его, ибо желал уделить ему от Своей природы хотя бы бытие. Бытие — низшая ступень добра, небытие — абсолютное зло. Добродетель есть благо и вместе с тем вечное бытие. Зло есть ничто. Оно существует только до той поры, пока продолжается злое направление воли. Бог в загробной жизни не наказывает никого, но каждый сам делает себя или способным к участию в божественной жизни, или нет. Участие в ней — блаженство, лишение ее — наказание.

О Св. Троице

Это сочинение содержит учение Иоанна Дамаскина о Св. Троице и более подробное выяснение важнейших вопросов христологии. Одна природа, одна воля, одна сила — в трех ипостасях Св. Троицы. Во Христе же, напротив, две природы — в одной ипостаси. По Божеству от вечности от Отца рожденный, Он в последнее время непостижимым образом родился от Девы Марии без нарушения ее девственности. Так как Он — Сын Божий, то только Он, а не Отец, и не Дух Святой сделался Сыном Человеческим. Его личная особенность есть сыновство. Отец и Сын не образуют двух принципов, но они непосредственно связаны друг с другом. Единение обеих природ во Христе произошло без их смешения. Сын есть образ Божества; премудрость, которая все содержит; сила, которая все сотворила. Дух Святой имеет свое бытие от Бога и чрез Сына является людям, как совершенный образ Сына и жизнь, первопричина живущего, святой источник и т. д. Отец находится над всем и заключается во всем. Сын существует во всем. Это есть совершенная Троица, в которой ничего сотворенного или конечного. Отцу никогда не недостает Сына, Сыну никогда не недостает Духа. Троица есть неизменна. Суть три лица, но один образ, три формы, но одно выражение, три ипостаси, но одно божество, три ипостаси, но одна сущность, три деятельности, но одна благодать, три познания. но одна слава, три имени, но одно исповедание; три исповедания, но одна вера. Бог есть незаходимый, непостижимый и неизреченный свет.

Далее следует христологическое исповедание на почве никейского символа, при чем на передний план выдвигается учение о соединении двух природ во Христе без смешения и разделения.

О Трисвятой песни

Написанное для архимандрита Иордана, данное творение Иоанна Дамаскина посвящено известной прибавке Петра Кнафевса: «Распныйся за ны». Во вступлении автор хвалит адресата и благодарит Бога за его добродетели. В качестве повода к написанию данного трактата он указывает то обстоятельство, что диавол чрез Петра Кнафевса нарушил церковный мир. Серафимы, воспевая трисвятую песнь, тем самым прославляли Бога в трех лицах. Боговдохновенные отцы, которых слово есть закон, относят песнь серафимов не к Сыну, но ко всей Троице. Трижды святым мы можем называть только Божество в виду Его Троичности, но не называем так одной ипостаси. Поэтому песнь: «Святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный», мы употребляем в применении к трем Лицам. Трижды святой, это не суперлятив, имеющий применение к отдельному лицу, но обозначение троичности. Три Лица суть три индивидуальности, общей основой которых является Божество. Слово и Дух суть силы Божества, но личные силы, неотделимые от Отца, из Которого и в Котором они находятся и к Которому они относятся, как к своей первопричине. Бог премирен, поэтому Его Слово и дыхание Слова обладают личным бытием. Из дальнейших рассуждений Дамаскина обращает на себя внимание следующее: два есть начало числа; три — совершенное число. Но троичность в Боге не поэтому, напротив, три — совершенное число только потому, что в Боге три ипостаси. От Него, первопричины всех вещей. три получило эту особенность. Отец — из ничего, Сын — из Отца, Дух Св. — из Отца, чрез Сына и Логоса исходя, но не как Сын. Если бы Дух Св. был Сын Божий, то такое отношение могло бы быть продолжено в бесконечность, и вместо одного Сына получился бы целый народ сынов. Слово — личное рождение (gennema), поэтому Он есть Сын; Дух Св. есть личное исхождение из Отца чрез Сына, но не от Сына, как дыхание уст Божьих, которые произносят Слово. Тринитарное учение, изложенное в этом сочинении, по своему духу и характеру целиком есть учение Иоанна Дамаскина. Сравнение Отца. Слова и Духа с человеческим духом, его словом и дыханием, которое произносит слово или чрез которое слово открывает себя, это сравнение повторяется во многих творениях Иоанна.

Элементарное введение в догматы

По своему содержанию это сочинение, посвященное Дамаскиным Иоанну, епископу лаодикийскому, совпадает с первой частью «Источника знания», именно, «Философские главы». Только предмет рассуждения здесь очерчен более выразительно. Для характеристики сочинения достаточно кратко указать его содержание. Соответственно учению отцов Церкви, понятия: природа, сущность, тождественны; равно и понятия: ипостась, личность, индивидуум, как и понятия: различие, свойство, особенность. — Божество есть премирное бытие. Каждый род творений, например ангелы, образует одну природу. Субстанция есть общее, личность — индивидуальное. Различие или свойство есть то, благодаря чему субстанции, роды, личности отличаются друг от друга. Акциденции бывают то отделимые, то неотделимые. Последние это — те, которые характеризуют индивидуальное бытие. Индивидуумы принадлежат к одной и той же субстанции, роду и виду или различным. Род распадается на виды. Высший род не есть вид какого- либо другого рода, потому что он есть высочайший. Равным образом и низший вид не имеет уже под собой другого вида. Высшее родовое понятие есть понятие о субстанции. Это последнее распадается на понятия о телесном и бестелесном. Три божественные личности суть индивидуумы, в отношении к которым родовым понятиям является премирное и непостижимое Божество. Затем следуют определения понятий: energeia, pathos, thelesis.

О двух волях во Христе

Это творение направлено Иоанном Даиаскиным против монофелитов. Где существует две природы, там существует и две воли. Природа, соответственно учению отцов, есть общее и невидимое. Ипостась есть индивидуальное бытие, которое для себя существует, — сущность с ее акциденциями, для себя существующая, отличная от других ипостасей. Природа есть общее, а ипостась, это та же природа — только в ее индивидуальном бытии. Во Христе и после соединения пребывают две природы. Между свойствами божественной природы Христа находится также и божественная воля. К свойствам Его человеческой природы принадлежит также и человеческая воля. Во Христе таким образом — две воли. Что Он владел человеческой волей, на это указывает факт Его укрепления чрез ангелов и чувство оставленности на кресте. После смерти ни тело Его, ни душа, находившаяся в аду, не были отделены от Божества. Если Бог воспринимает две природы, то вместе с тем он должен воспринять также и две воли. Скажут: воля есть дело личности. Нет, способность воли есть дело естества; ее же употребление, это — дело личности. Если бы способность воли была делом личности, то Сын имел бы другую волю по сравнению с Отцом. Что принадлежит природе, то не нуждается в научении. Так как нет ни одного человека без воли, то ясно, что воля принадлежит к природе. Чрез разум и свободу мы носим образ Бога в себе, и этот образ был воспринят Христом. Не Божественной энергией ел и ходил Христос, хотя Божественная воля помогала человеческой в ее деятельности. Так учат Евангелия, Апостолы и святые отцы. В доказательство этой мысли составитель приводит ряд мест из Писания, которые говорят о человеческой природе Христа. Выражением человеческой души Христа была, например, печаль. Свойством Его человеческой природы служила также воля. Как только человек, Христос не мог искупить; как только Бог, Он не мог человечески действовать. Поэтому Божеское и человеческое действование воли в Нем объединены. Божеская воля действует чрез посредство человеческой; человеческая воля служит Божественной.

Первое место среди всех произведений св. Иоанна Дамаскина, бесспорно, принадлежит «Точному изложению православной веры». За это говорит, между прочим, и то, что, именно, это творение прежде других появилось в переводе на латинский язык — при папе Евгении III (1144—1153). За это говорит и то, что на славянский язык оно было переведено:

а) еще в Х-м веке — Иоанном экзархом болгарским,

б) в XVII-м — Епифанием славинецким,

в) в XVII-м — преосвященным Амвросием, архиепископом московским.

Об этом же свидетельствует и тот факт, что в течение Х1Х-го века на русском языке появилось два полных перевода «Точного изложения православной веры» и третий не законченный. Редакция журналов «Христианское Чтение» и «Церковный Вестник», решив издать в течение ряда лет полное собрание творений св. Иоанна Дамаскина, полагала, что каждая строка драгоценных произведений стойкого и мужественного борца за православие должна сделаться понятной и близкой русскому народу.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

Житие Иоанна Милостивого, Патриарха Александрийского

Святитель Димитрий Ростовский

Иоанн родился на острове Кипре и был сыном князя Епифания. С юности он был воспитан в благочестии и страхе Божием, который был для него началом премудрости. Пришедши в возраст, он, по воле родителей своих, вступил в супружество и имел детей. Но вскоре Иоанн лишился детей, а потом и жены, ибо так благоизволил Бог, дабы Иоанн освободившись от служения плоти, предался жизни духовной. Освободившись от уз брачной жизни, он возблагодарил Бога и с сего времени, уже без всяких препятствий, усердно стал служить Господу, упражняясь в частой молитве и во всех богоугодных делах. Особенно же он был милосерд и милостив ко всем, терпящим бедствия от нищеты. За сии добродетели Бог прославил его среди людей, и не только среди равных себе, но и самим царем он был почитаем и прославляем. Спустя несколько времени, патриарший престол Александрийской церкви остался без пастыря; тогда император Ираклий, по Божественному усмотрению, почтил Иоанна саном патриарха. Святой хотя и не желал сего, но принужден был принять посвящение, и стал архипастырем Александрийской церкви.

Вступив на патриарший престол, Иоанн прежде всего, как пастырь словесных овец, позаботился очистить свою паству от ереси, возмущавшей стадо Христово. Эта ересь получила свое начало от некоего Петра, по прозванию Фуллона, иначе Кнафея, Антиохийского лжепатриарха; он осмелился прилагать такие хульные слова к трисвятой песни: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, распныйся за ны, помилуй нас», — как будто бы в Господе нашем пострадало Божество.

Искоренив сие еретическое учение, святой Иоанн всецело посвятил себя ревностному исполнению заповедей Божиих и делам благотворения. Ни один нуждающийся не уходил от него опечаленным, и с пустыми руками; всем просящим Иоанн раздавал милостыню, всех утешал в скорбях, не словом только, но и делом; он насыщал алчущих, одевал нагих, выкупал пленников и имел попечение о странниках и больных. Щедрость его была подобна реке, непрестанно и изобильно текущей и напаяющей всех жаждущих.

В начале своего пастырства Иоанн призвал церковных экономов и дал им такое поручение:

— Обойдите весь город и перепишите всех господ моих.

Экономы спросили его:

— Кто же это твои господа?

Патриарх ответил:

— Это те, которых вы называете нищими и убогими; они мои господа, ибо они воистину могут способствовать мне в достижении спасения и ввести меня в вечные обители.

Экономы пошли и переписали всех убогих, найденных на улицах, в больницах и на гноищах. Всех их было найдено семь тысяч пятьсот человек, и всем им святой Иоанн повелел выдавать все нужное для ежедневного пропитания.

В то время Персы сделали нападение на Сирию и Палестину, сожгли святой город Иерусалим, взяли честное древо Святого Креста и отвели в плен много христиан. Блаженный Иоанн отправил корабли с золотом и пшеницею для выкупа пленников и для оказания помощи находящимся в бедах; таким образом по своему милосердию, он многих вывел из заключения и избавил от бедствий плена. А так как не всякий мог невозбранно приходить к нему, ибо слуги его не о каждом приходящем сообщали патриарху, то, вследствие сего, он выбрал два дня в неделю: среду и пяток, и в эти дни сидел с некоторыми благочестивыми людьми при церковных дверях, принимая всякого желающего, выслушивая его просьбы, обсуждая случавшиеся распри, защищая обижаемых и водворяя между верующими мир. При этом святой патриарх говорил окружавшим его:

— Если для меня никогда не возбранен вход ко Господу Богу моему, и в молитве я беседую с Ним и прошу у Него, чего хочу, то почему же мне не дозволить моему ближнему невозбранного доступа ко мне, дабы он сообщил мне о своей обиде и нужде и просил у меня, чего хочет? Должно бояться Сказавшего: «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7, 2).

Иногда случалось, что к блаженному Иоанну никто не приходил с просьбою в то время, когда он сидел при церковных дверях, ожидая желающих прибегнуть к нему; тогда он вставал огорченным и со слезами возвращался домой. При этом некоторые спрашивали его иногда:

— Отчего ты скорбишь и сетуешь?

Святой отвечал им:

— Ныне смиренный Иоанн ничего не нашел и ничего не принес Богу за грехи свои.

Друг его, блаженный Софроний, утешая его, говорил ему:

— Тебе по истине следует веселиться ныне, отче, так как словесные овцы твои живут мирно, без распри и споров, как Ангелы Божии.

Однажды церковные экономы сообщили святому Иоанну, что в толпе убогих стоят хорошо одетые девицы, испрашивающие милостыню, и при этом спросили его — нужно ли тем девицам, как и прочим нищим, подавать милостыню? Патриарх ответил:

— Если вы действительно рабы Христовы и верные слуги смиренного Иоанна, то подавайте так, как Христос повелел, не взирая на лица, не расспрашивая о жизни тех, которым вы даете. Знайте, что мы не свое отдаем, но Христово; итак будем давать, как повелел Он. Если же вы думаете, что церковного имения не хватит для столь великой милостыни, то я не желаю быть участником вашего маловерия. Я верую Богу, что если бы со всей вселенной сошлись в Александрию убогие, желая получить от нас милостыню, то и тогда не оскудеет наше церковное имущество.

И для того, чтобы они не были маловерны, святитель рассказал следующее:

— Когда, на шестнадцатом году моей жизни, я находился еще на острове Кипре, то однажды, ночью, я увидал, во время сна, весьма прекрасную девицу; она была блестяще одета и имела на голове масличный венок. Став близ моей постели, девица коснулась меня и разбудила. Проснувшись, я увидал, что она стоит предо мною уже не во сне, но наяву, и спросил ее:

— Кто ты такая, и как ты осмелилась войти ко мне?

Она же, смотря на меня светлым взором и улыбаясь кроткими

устами, сказала:

— Я — старшая дочь Великого Царя и первая среди дочерей Его.

Услыхав сие, я поклонился ей. Она же продолжала:

— Если ты сделаешь меня своею подругою, то я исходатайствую тебе от Царя великую благодать и приведу тебя пред Лицо Его, ибо никто не имеет у Него такой силы и дерзновения, как я. Я низвела Его с неба на землю и побудила облечься в плоть человеческую для спасения людей.

Сказав сие, она стала невидима. Удивляясь сему пречудному видению, я сказал себе:

— Поистине в образе девицы явилось ко мне Милосердие. Об этом свидетельствует масличный венок на ее голове, который является знамением милосердия; тоже показывают и слова, произнесенные тою девицею: я, сказала она, низвела с неба на землю Бога, и Он воплотился. Создатель, видя человека погибающим, пожелал избавить его от погибели, ничем другим не побуждаемый, как только милосердием, ибо восхотел помиловать Свое создание. Посему, кто желает обрести милость у Бога, тот должен иметь милосердие к ближним и подавать милостыню.

Так, размысливши сам с собою, я поспешно встал и пошел, с рассветом дня, в церковь. На пути я встретил нагого нищего, дрожавшего от холода. Я снял с себя верхнюю одежду и отдал ее тому нищему, говоря сам себе: «теперь я узнаю, правда ли то, что я видел, или это было обольщение»,- и пошел далее. Прежде чем я дошел до церкви, мне встретился, одетый в белые одежды, человек и передал мне в руки узел, в котором было завязано сто серебряных монет. При этом он сказал: «друг! возьми это и употребляй по своему желанию».

Я принял с радостью, но сейчас же раскаялся в том, что я принял, рассуждая, что находящееся в узле для меня не нужно; посему я обернулся назад, желая возвратить обратно то, что получил; но более, несмотря на тщательные поиски, уже не видал вручившего мне узел. Тогда я понял, что виденное мною была правда, а не обольщение. И с того времени, если я что подавал убогому, хотел испытать, воздаст ли мне Бог за то, как Он говорил, сторицею. И, многократно испытав это, я убедился, что это действительно так. Наконец, я сказал себе: «перестань, душа моя, искушать Господа Бога твоего»!

Однажды, когда святой Иоанн шел в больницу навестить больных (что он делал в течение недели дважды или трижды), его встретил какой-то странник, который просил милостыню. Иоанн приказал слуге дать встретившемуся страннику шесть серебряных монет. Взяв монеты, странник удалился. Но потом, желая испытать щедрость святого, он переменил на себе одежду и, отправившись по другому пути, снова встретил блаженного Иоанна и умолял его:

— Помоги мне, господин, бедному пленнику.

Иоанн вторично приказал дать ему шесть серебряных монет. Слуга же тихо заметил патриарху:

— Владыка, ведь это — тот самый нищий, который раньше получил шесть серебряных монет.

Но патриарх, притворившись, как будто не слышит этого замечания, снова повторил повеление подать просящему шесть монет. Странник, вторично получив милостыню, снова переоделся и иною дорогою встретил патриарха и в третий раз просил у него милостыни. Слуга опять сказал патриарху:

— Владыка! тот, который в первый и второй раз взял у тебя по шести серебряных монет, теперь просить в третий раз.

Тогда блаженный отвечал слуге:

— Подай ему двенадцать монет, не Христос ли это искушает меня?

Один купец, потеряв все свое богатство в море, пришедши в крайнюю нищету, просил святого помочь ему. Святый дал ему пять литр золота. Получив золото, купец накупил на него множество товаров и, сев на корабль, отправился по морю в другие города. Но, потерпев кораблекрушение, он снова потерял все и только сам еле живым спасся от потопления. Тогда он снова пришел к святому Иоанну, и рассказал ему о случившемся. Иоанн заметил ему:

— Ты имел еще иное золото, собранное неправдою, и его ты смешал с церковным золотом, данным тебе мною. Вот почему погибло и то и другое.

Сказав это, он дал ему еще золота, вдвое более прежнего, около десяти литр. Но и в третий раз купца постигло тоже злоключение. Весь товар его погиб в море, и он уже не осмеливался показаться на лицо патриарху, но рыдал, сидя в своем доме, посыпав пеплом свою голову и намереваясь лишить себя жизни. Узнав о сем, святой призвал купца и сказал ему:

— Зачем ты приходишь в отчаяние от печали? Уповай на Бога, и Он не оставить тебя! Но я думаю, что это несчастие случилось с тобою от того, что ты владел неправильно приобретенным кораблем.

Сказав это, Иоанн приказал дать купцу церковный корабль, наполненный пшеницею, и затем отпустил его. Получив данный ему корабль с пшеницею, купец поплыл по морю. И вот внезапно поднялся сильный ветер и понес корабль в неизвестную страну. Купец, узрев в видении своего благодетеля, святого Иоанна Милостивого, патриарха Александрийского, стоявшего на корме и управлявшего кораблем, оставался в надежде, что по молитвам святого плавание придет к доброму концу.

Чрез двадцать дней и столько же ночей, они пристали к берегу Британии. В сей стране был тогда сильный голод. Народ, узнав, что к городу их поплыл корабль с пшеницею, весьма обрадовался и стал поспешно раскупать пшеницу. И так купец сей прибыльно продал там пшеницу, получив за одну половину проданного — золотом, а за другую оловом. На возвратном пути он прибыл в Декаполь. Желая здесь продать олово, он увидел, что оно превратилось все в золото. Обогатившись таким образом, купец с радостью возвратился в Александрию и рассказал всем о сем удивительном чуде, которое произошло по молитве и милостыни святого Иоанна.

Как-то раз, когда святой шел в церковь, к нему подошел почтенный и благородный муж, у которого воры украли все имущество, так что он остался нищим. Пожалев, что столь почтенный и известный человек внезапно дошел до крайней нищеты, патриарх незаметно обратился к слуге и повелел ему сказать церковным экономам, чтобы они дали тому человеку пятнадцать литр золота. Экономы же, видя, что в церковном казнохранилище золота немного, ослушались патриаршего распоряжения и дали только пять литр, а десять удержали при себе. Когда святой патриарх возвращался из церкви домой, к нему подошла некая весьма богатая и почтенная женщина и дала ему в руки хартию, в которой она написала, что жертвует в церковь пятьсот литр золота. Приняв хартию и прочитав ее, патриарх, по благодати Святого Духа, уразумел, что та женщина не все передала, что определила дать в уме своем. Господь Бог сие устроил для того, чтобы обличить экономов, которые не все отдали тому бедному человеку, которому патриарх приказал дать пятнадцать литр. Вернувшись домой, Иоанн позвал экономов и спросил, — сколько они дали человеку, обокраденному ворами. Те солгали, говоря:

— Как ты, владыка, приказал, пятнадцать литр.

Обличив их ложь, скупость и преслушание, святой сказал им:

— Да истребует от вас Бог тысячу литр золота, потому что та благочестивая женщина намеревалась дать нам полторы тысячи. Но так как вы, не послушавшись меня, удержали десять, то посему Бог устроил так, что женщина удержала тысячу. Если же вы мне не верите, скоро сами о том точно узнаете.

Призвав к себе сию женщину, он, в присутствии экономов, спросил ее:

— Скажи нам, госпожа, сколько раньше ты предполагала, по любви твоей к Богу, пожертвовать золота в церковь?

Она же, заметив, что от святого не утаилось ее намерение, сказала:

— Действительно, владыко, за несколько дней ранее я решила передать в твои святые руки полторы тысячи литр золота, на что и составила письменное удостоверение. Но сегодня, развернув его, я нашла, — не знаю каким образом: слово — тысяча вытертым; осталось только пятьсот, и я помышляла в себе, что Бог не благоволит более, как только пятьсот литр передать твоей святыне. Так я и поступила.

Выслушав сие, экономы весьма убоялись и устыдились и, упав к ногам святого, просили прощения.

Однажды в Александрию, по причине нашествия иноплеменников, собралось множество народа, следствием чего был сильный голод. Святой Иоанн, милосердствуя о голодающих, истратил все церковное имущество и даже остался должен тысячу литр золота. Тогда один второбрачный клирик, не имевший возможности вследствие второбрачия своего удостоиться получения священного сана, написал патриарху следующее:

— Я имею множество пшеницы, которую всю чрез твои руки желаю отдать Христу; при сем еще обещаю сто пятьдесят литр золота, — только сделай меня диаконом».

Святый, призвав его, стал укорять за желание приобрести на деньги священный сан.

— Раскайся в своем грехе и убойся наказания Гиезия; Бог силен и без твоей пшеницы прокормить нас во время голода».

В то время, как он говорил это, явился вестник с сообщением, что из Сицилии прибыли два корабля с большим количеством пшеницы; услыхав о том, патриарх упал на колени и возблагодарил Бога, не оставляющего уповающих на Него.

Здесь уместно припомнить еще о кротости, смирении и незлобии святого Иоанна. Двое клириков за одно прегрешение были наказаны временным отлучением от церкви. Один из них покаялся, но другой, напротив, еще более утвердился в своей злобе и, в гневе на патриарха, делал весьма много худого. Услыхав об этом, патриарх пожелал призвать его к себе и кротко убедить его отстать от своей злобы; но забыл сие сделать, по Божественному о том устроению, дабы, для всеобщей пользы, обнаружились смирение и кротость Иоанновы. В один из воскресных дней, совершая в церкви божественную литургию, Иоанн вспомнил про того гневавшегося на него клирика и вместе с тем припомнил и слова Христа: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5, 23-24). Вышедши из алтаря, он подозвал того клирика и припал к ногам его, прося у него прощения. Клирик, увидав такое смирение своего патриарха, убоялся, и сам упал ему в ноги, с плачем испрашивая прощения. Таким образом, Иоанн примирился с своим клириком, возвратился к алтарю и, дерзновенно совершив жертву, с чистою совестью мог произнести слова молитвы Господней: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф. 6, 12).

Клирик же тот, исправившись, стал проводить богоугодную жизнь, а затем сподобился и священнического сана.

Не менее поразителен другой пример кротости, обнаруженной святым Иоанном. Один содержатель гостиницы в Александрии обесчестил ругательными и укорительными словами племянника блаженного, по имени Георгия. Придя к своему дяде, Георгий горько жаловался на обесчестившего его человека.

Видя своего племянника весьма смущенным и желая успокоить его, Иоанн сказал:

— Он, худородный, осмелился обесчестить моего племянника! Свидетельствуюсь Богом, что отомщу сему оскорбителю и поступлю с ним так, что от того придет в изумление вся Александрия!

Немного успокоившись от сих слов патриарха, Георгий перестал рыдать. Тогда, кроткий и смиренный сердцем Иоанн стал говорить ему:

— Возлюбленный сын! Если ты хочешь быть моим родственником, то будь готов претерпевать не только оскорбления, но подъять и раны, и для Бога все прощать ближнему. Желаешь ли ты быть благородным? — Тогда ищи благородства не по крови, но от добродетели. Истинное благородство украшается не столько славою предков, сколько добрыми делами и богоугодною жизнью!

Таким образом, умиротворив своего племянника, святой позвал надсмотрщика над гостиницами и приказал ему, чтобы он с того человека, который обесчестил Георгия, не брал церковной подати, которую тот должен быль давать ежегодно, но предоставил ему жить свободно.

И действительно, Иоанн, согласно своему обещанию, поступил с оскорбителем так, что удивилась вся Александрия: вместо наказания и мести, он оказал ему благодеяние.

Желая непрестанно содержать в своем уме память смертную, блаженный Иоанн, приказал устроить для себя гроб, только не отделывать его. При этом он приказал экономам, чтобы они во все торжественные праздники приходили к нему и в присутствии всех громко говорили:

— Владыка! твой гроб еще не доделан; прикажи его доделать, ибо смерть приходит, как тать, и ты не знаешь, в какой час она появится.

Так святой Иоанн имел постоянную память о смерти и всегда был готов к ней.

Однажды к святому пришел некий богатый вельможа, и ему удалось увидать постель святого, которая была покрыта худым одеялом. Отправившись домой, вельможа послал патриарху одеяло, стоимостью в тридцать шесть золотых, и просил его покрываться тем одеялом. Патриарх, не желая оскорбить вельможу, взял, по усиленной его просьбе, одеяло и оделся им на одну только ночь. При этом он говорил сам себе:

— Горе тебе, окаянный Иоанн, так как ты одеваешься многоценным одеялом, а Христова братия — нищие застывают от мороза. Сколько человек ночуют без всякого покрова на ветру и стуже и имеют только небольшую рогожку или изодранное рубище! Сколько нагих валяются по навозным кучам и дрожат от стужи, страдая вдвойне: от голода и холода, оставаясь без сна в течение целой ночи, хотят есть и умирают от стужи! Увы мне! Сколько убогих, подобно Лазарю, желающих насытиться от крупиц, падающих с моей трапезы! Горе мне! Сколько в сем городе странников и пришельцев, не имеющих где преклонить голову, которые, проводя ночи на улицах и претерпевая всякие бедствия, благодарят за все Владыку Христа! Ты же, Иоанн, желая получить вечный покой, здесь пребываешь в роскоши и покое и имеешь все, что ни пожелаешь: живешь в прекрасных палатах, носишь мягкую одежду, пьешь вино, ешь отборную рыбу. И при всем этом ты оделся еще и многоценным одеялом. Чего же ты можешь ожидать в будущем веке? Нет, окаянный Иоанн, проводя такую жизнь ты не получишь вечного Царствия, но услышишь то же, что и Евангельский богач: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12, 20). Бог — свидетель, что смиренный Иоанн не оденется сим одеялом в другую ночь, но на деньги, полученные от продажи одеяла, будут одеты нищие и убогие!

С наступлением дня, святой поспешно отправил одеяло на рынок для продажи, дабы за цену стоимости его купить одеяние убогим. Но когда продавали одеяло, случайно проходил мимо тот вельможа, который подарил одеяло блаженному Иоанну. Увидав, что оно продается, вельможа купил его и снова отослал к Иоанну, упрашивая его, чтобы он сам им покрывался. Взяв одеяло, святой снова отослал продавать его. Вельможа, увидав, что одеяло продается опять, вторично купил его и отослал к Иоанну с просьбою, дабы он сам одевался им. Иоанн же и в третий раз послал продать одеяло, но вельможа и в третий раз, купив, отослал к Иоанну. После сего Иоанн велел сказать сему вельможе:

— Увидим, кто из нас утомится первый: я ли — продавать, или ты покупать и вновь отдавать мне?

Таким способом святой Иоанн приобрел от того вельможи много золота, которое и роздал убогим.

Блаженный умел привлечь к подаянию милостыни и скупых, и сребролюбцев. Зная про некоего епископа, по имени Троила, что он весьма скуп и сребролюбив, Иоанн пригласил его с собою в больницу навестить болящих и убогих. Заметив, что Троил имеет при себе золото, он сказал ему:

— Отче Троиле! Вот тебе случай, чтобы утешить сию убогую братию, подав им милостыню.

Троил, стыдясь показаться скупым, вопреки своему желанию начал всем раздавать милостыню, начиная с первого до последнего, и истратил тридцать литр золота. Но потом он стал сожалеть, что роздал столько золота убогим. Придя домой, Троил так много печалился о розданном золоте, что слег в постель. Между тем святой Иоанн послал за ним, приглашая его на обед. Троил отказался идти на обед, говоря, что болен. Догадываясь о причине его болезни, что он, разболелся, сокрушаясь об истраченных деньгах, Иоанн захватил с собою тридцать литр золота и отправился навестить болящего. Придя к нему, он сказал:

— Вот я принес тебе золото, которое взял у тебя в больнице взаймы, — возьми его, а мне дай записку в том, что ты передаешь мне ту награду от Господа, которая предназначалась для тебя за розданное золото.

Увидав золото, Троил сильно обрадовался и, получив его, тотчас выздоровел и тут же написал следующее:

— Боже милосердый! Даруй награду господину моему Иоанну, патриарху Александрийскому, за тридцать литр золота, которые я раздал нищим, ибо он возвратил мне мое золото.

Получив сию записку Троила, Иоанн позвал его к себе на обед. Угощая его, святой внутренне молился Богу, дабы он избавил Троила от такого сребролюбия. И вот ночью Троил в видении узрел весьма прекрасный дом, неописуемой красоты, над дверьми коего была золотая надпись: «Обитель и вечный покой епископа Троила».

Троил весьма обрадовался столь прекрасному, уготованному для него, дому. Но внезапно явился какой-то величественный и грозный муж, как бы царский кувикуларий, и сказал слугам:

— Господь всего мира повелел изгладить сию надпись.

И немедленно слуги изгладили. Явившись вторично, тот же муж сказал слугам:

— Напишите так: это обитель и вечный покой Иоанна, патриарха Александрийского, который купил их для себя за тридцать литр золота.

Пробудившись от сна, Троил исполнился ужаса, сильно скорбел, что лишился приготовленного ему дома на небе и укорял себя за любовь к золоту. Вставь, он поспешно пошел к блаженному Иоанну и рассказал ему о том, что видел. Блаженный Иоанн с обычною своею кротостью преподал ему наставление и отпустил с миром. С того времени Троил исправился и сделался весьма нищелюбивым и милостивым ко всем.

Господь, испытывавший некогда терпение праведного Иова, посетил и блаженного Иоанна тягостным испытанием. Однажды корабли, принадлежавшее Александрийской церкви и нагруженные до верху товарами, были в Адриатическом море. Вдруг поднялась буря и такое сильное волнение, что корабли едва не потонули. Опасность была так велика, что пришлось весь груз бросить в море. Так случилось по Божественному попущению, дабы испытанная вера святого Иоанна оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа» (1Пет. 1, 6-7). Кораблей было тринадцать, цена же всех находившихся на них товаров достигала до трех тысяч трех сот литр золота. Лишившись такого имущества, которым он мог бы в течение многого времени питать и одевать нищих, святой Иоанн переносил сие с благодарностью, часто повторяя слова Иова: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иова 1, 21).

Когда же к нему явились многие из начальствующих горожан, желая утешить его в печали, он отвечал им:

— Я виноват в гибели церковного имущества, ибо если бы я не превозносился умом, что подаю большую милостыню, тогда не погибло бы в море такое ценное имущество. Я возгордился, отдавая не свое, но Божие. И вот Бог, желая смирить меня, попустил такое обнищание, ибо нищета смиряет человека. Теперь же я и сам сознаю, что из-за гордости лишился награды у Бога и причинил большую потерю неимущим, ибо те, пища которых погибла, будут претерпевать голод. Но не ради меня, а ради их самих Господь не оставить неимущих и подаст им все потребное.

Таким образом, пришедшие утешать Иоанна, сами получили от него утешение и наставление. Господь же вскоре послал Иоанну вдвое более прежнего.

Иоанн подавал нищим большую милостыню и особенно помогал терпящим какую либо обиду. Однажды, когда он шел в церковь святых мучеников Кира и Иоанна, к нему подошла бедная вдова и, рассказав о великой обиде, причиненной ей зятем, просила защиты у святого патриарха. Сопровождавшие Иоанна сказали ему:

— Владыка, выслушай просьбу сей вдовицы уже тогда, когда возвратишься домой!

Святый отвечал:

— Как же ныне Бог услышит мою молитву, если я не выслушаю ее немедля?

И он не тронулся с места, пока не выслушал вдовицу и не защитил ее от обиды.

Один юноша, по смерти своих родителей, остался без всяких средств к существованию. Иоанн, узнав об этом, спросил находившихся при нем, каким образом этот юноша впал в нищету (ибо он слышал, что его родители были весьма богаты). Боголюбивые мужи рассказали ему, что родители сего отрока были весьма милостивы и все свое имущество роздали убогим, а своему сыну оставили только десять литр золота. Но пред своею смертью отец юноши (мать его умерла раньше), позвав его, предложил ему на выбор золото и образ Пречистой Богородицы и сказал:

— Любезный сын ! Из всего нашего имущества осталось только десять литр золота; все остальное мы передали в руки Христу. Отвечай же мне: чего желаешь ты: золото ли, или образ Владычицы нашей Богородицы, твоей помощницы и питательницы?

Отрок, презрев золото, взял икону Пречистой Богородицы, а золото просил раздать бедным. И вот нищим было отдано и последнее имущество. Когда отец умер, отрок остался бедняком, и теперь испытывает всевозможные лишения. Несмотря на это, он каждый день и ночь молится в церкви Пресвятой Богородицы.

Выслушав этот рассказ, преподобный Иоанн подивился добродетели и разуму сего отрока, душевно полюбил его и с того времени, как истинный отец сирот, имел попечение о нем и размышлял, какое бы оказать ему благодеяние. Однажды он тайно призвал своего эконома и сказал ему:

— Я желаю тебе сообщить одну тайну, но смотри никому не говори о ней.

Эконом обещал сохранить тайну, которую святой ему скажет. Тогда патриарх сказал:

— Поди, возьми старую хартию и напиши на ней предсмертное завещание от имени некоего Феонемпта так, чтобы из сего завещания выходило, будто я и сей бедный отрок близкие между собою родственники. Затем приди к тому юноше и скажи ему: брат, знаешь ли, что ты близкий родственник патриарху? Поэтому тебе унизительно оставаться в бедности. При сем покажи ему написанное и прибавь: «чадо, если ты стыдишься объявить патриарху, что ты — его родственник, то я скажу ему о тебе».

Выслушав распоряжение Иоанна, эконом поступил так, как приказал ему патриарх. Он написал на ветхой хартии завещание, из которого явствовало родство бедного юноши с патриархом. Призвав затем юношу к себе, он показал ему завещание и сказал, что нашел его между старыми бумагами его отца. Прочитав завещание, отрок сначала обрадовался, но потом устыдился, что он весьма беден и одет в худое рубище, и просил эконома, дабы он сказал о нем патриарху. Эконом, пришедши к .святому, сообщил ему просьбу отрока, и святой сказал:

— Скажи отроку, патриарх так говорить: я припоминаю, что мой дядя имел сына, но я не знал последнего в лицо. Ты хорошо сделаешь, если приведешь его ко мне. Принеси также и завещание с собою.

Эконом привел отрока и показал рукопись преподобному. Патриарх с любовью обнял юношу и сказал:

— Хорошо, что ты пришел, ибо ты сын дяди моего.

Святый снабдил юношу большим имуществом, купил ему дом и все потребное для жизни, женил его на благородной девице и постарался сделать его богатым, славным и честным, дабы исполнились слова псалма: «Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс. 36, 25). Святой Иоанн весьма часто навещал больных, которым сам прислуживал и напутствовал умирающих, своими молитвами, помогая им при их кончине. Кроме сего, он часто совершал Божественную литургию за умерших и говорил, что совершаемая за умерших Божественная литургия приносить великую пользу усопшим. В подтверждение сего, святитель указывал на событие, случившееся немного ранее сего времени на острове Кипре.

— Один пленник из Кипра, — говорил он, — находился в Персии в тяжком заключении. Родителям его, жившим на Кипре, было сообщено, будто он уже умер, так что они оплакивали его, как умершего. Трижды в год они стали справлять память о нем, делая приношения в церковь за его душу, для совершения Божественной службы. По прошествии четырех лет, сын их убежал из плена и возвратился домой. Родители, увидав его, удивились, подумав, что он воскрес из мертвых. Возрадовавшись его освобождению, они рассказали ему, что три раза в год совершали о нем поминовение. Сын спросил, в какие дни они совершали поминовение. Они отвечали, что — в день Богоявления, Пасхи и Пятидесятницы. Он же, услыхав сие, припомнил и сказал:

— В те дни приходил ко мне в темницу со светильником некий величественный муж, оковы ниспадали с моих ног, и я был свободен. В остальные же дни я, как узник, снова пребывал в оковах.

Блаженный Иоанн весьма опасался осуждать людей за грехи, в особенности иноков. Один раз ему случилось несправедливо осудить инока, и после того он не принимал никаких доносов на них и не осуждал их. Происшествие заключалось в следующем. Один юный инок в течение нескольких дней ходил по Александрии с весьма молодой и красивой девицей. Видя сие, некоторые соблазнились, подумав, что он ведет с нею беззаконную жизнь, и сообщили о том святому патриарху. Последний приказал немедленно схватить обоих, подвергнуть телесному наказанию и запереть отдельно друг от друга в темнице. С наступлением ночи, инок явился патриарху во сне, показал ему свои сильно израненные от побоев плечи и спросил его:

— Того ли ты хотел, владыка? Так ли ты научился у Апостола пасти стадо Христово не по принуждению, но добровольно. Поверь мне: ты обманут, как человек!

С сими словами он удалился от него. Патриарх же, пробудившись от сна, размышлял относительно виденного, чтобы оно значило, и, сознав свое прегрешение, сетуя и скорбя, сидел на постели. С наступлением утра, он дал приказание привести того инока, желая взглянуть, похож ли он на явившегося ему в сновидении. Инок пришел с большим трудом, ибо от множества ран едва мог двигаться. Патриарх, увидав его, помертвел, будучи не в силах вымолвить ни слова, и только рукой дал ему знак сесть подле себя. Потом, придя в себя, он попросил инока, дабы он снял свою одежду и показал ему плечи, чтобы удостовериться, так ли он изранен, как видел во сне. Когда, после настоятельных просьб, инок стал снимать свою одежду, то все увидели, что он — евнух. Патриарх, видя его израненное тело, весьма сожалел о случившемся и, послав за оклеветавшими инока, отлучил их на три года от Церкви, у инока же просил прощения:

— Прости мне, брат, — говорил он ему, — так как я сделал это по неведению. Согрешил я пред Богом и пред тобою. Однако тебе не следовало так неосторожно проводить время с девицею на соблазн мирским людям, ибо ты носишь иноческий образ.

Инок смиренно отвечал:

— Владыка, поверь мне, что я не солгу тебе, а скажу правду. Раньше, когда я был в Газе и шел поклониться гробнице святых мучеников Кира и Иоанна, вечером меня встретила эта девица и, припав к моим ногам, со слезами умоляла меня, чтобы я не запрещал ей идти со мною. Но я, оттолкнув ее, обратился в бегство. Она же, идя следом за мною, говорила:

— Заклинаю тебя Богом Авраамовым, пришедшим спасти грешников и хотящим судить живых и мертвых, — не оставляй меня!

Услыхав сие, я сказал ей:

— Девица, зачем ты так меня заклинаешь?

— Я — еврейка, — отвечала она мне с рыданием, — и желаю оставить отеческую злую веру и сделаться христианкой. Умоляю тебя, отче! не отвергай меня, но спаси душу, желающую уверовать во Христа.

Услыхав сие, я убоялся суда Божия и, захватив девицу с собою, преподал ей наставление в святой вере. Пришедши затем к гробнице святых мучеников, я крестил ее в церкви и, в простоте сердца, ходил с нею, думая поместить ее в женском монастыре.

Выслушав рассказ инока, патриарх вздохнул и сказал:

— Сколько имеет у себя Бог сокровенных рабов, мы, окаянные, того и не знаем.

Потом он рассказал всем окружавшим свое сновидение и, взяв сто золотых монет, хотел отдать их тому иноку; но инок не пожелал взять ни одной, говоря:

— Если инок верует, что о нем промышляет Бог, то он не нуждается в золоте, если же любит золото, то не верует, что существует Бог.

Сказав это, он поклонился патриарху и ушел. С тех пор блаженный Иоанн стал еще сильнее уважать иноков; он устроил для успокоения странствующих иноков монастырь и воздерживался от осуждения.

Добрый пастырь наставлял и овец своих духовных, дабы не осуждали никого, если бы даже и знали за кем либо грех, но лучше взирали бы на свои грехи, а не на чужие. Случилось как-то, что из Александрии некий юноша с инокинею убежал в Константинополь. Все стали осуждать его и говорили:

— Он загубил две души: и свою и инокини, и притом послужил для всех соблазном. Между тем в Евангелии сказано: «Горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18, 7).

Тогда святой Иоанн сказал им:

— Чада, перестаньте осуждать, так как и вы виноваты в двух грехах: во-первых, осуждая согрешившего, вы нарушаете заповедь Божию: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь» (1Кор. 4, 5). А с другой стороны, клевещете на брата, не зная, согрешает ли он до настоящего времени, или уже покаялся.

В назидание он рассказал им следующую повесть.

— Некий инок проходил по улицам города Тира. Его заметила блудница, по имени Порфирия, которая была всем известна в том городе, и стала кричать в след инока:

— Отче! спаси меня, как и Христос спас блудницу!

Инок же, ни во что вменив суд человеческий, сказал ей:

— Следуй за мной!

И взяв ее за руку, вывел из города на глазах у всех. После сего по всему городу пронеслась молва, что инок взял себе в жены блудницу, Порфирию. Когда инок вел последнюю в женский монастырь, Порфирия нашла на дороге брошенного ребенка и взяла его себе, дабы воспитать его вместо сына. Спустя несколько времени, некоторым гражданам Тирским довелось быть в той стране, где проживал старец и Порфирия. Заметив, что она имеет ребенка, они сказали ей с насмешкою:

— Хорошего ты, Порфирия, родила ребенка.

Вернувшись, они рассказали всем, что Порфирия от монаха родила ребенка: «мы его видели своими глазами, — говорили они, и он весьма походит на монаха». Когда же старец провидел свою кончину и отшествие ко Господу, он сказал Пелагии (так переименовал он Порфирию по принятии ею иночества):

— Пойдем в Тир, куда мне необходимо ныне идти. Мне угодно, чтобы и ты сопровождала меня.

Покорная воле старца, Пелагия отправилась с ним. Они пошли в город, взяв с собою и ребенка, которому было уже семь лет. Когда они вошли в город, старец расхворался, и многие горожане пришли навестить его. Тогда старец сказал пришедшим навестить его:

— Принесите мне кадильницу.

Ему принесли. Он, взяв кадильницу, высыпал себе на грудь горящие угли из нее и держал их до тех пор, пока они не остыли. Угли не опалили ни тела, ни одежды его. При сем старец сказал людям:

— Благословен Бог, некогда сохранивший купину неопалимою от огня! Он свидетель, что, подобно тому, как сии горячие угли не опалили моего тела и огонь не прикоснулся к одежде моей, так и я с самого дня рождения своего не познал плотского греха.

Сказав сие, старец предал душу свою Господу. Все, видевшие это, дивились и прославили Бога, имеющего у Себя втайне подвизающихся рабов Своих. Рассказав сию повесть людям, святой Иоанн поучал их такими словами:

— Итак, братия мои и чада, не будьте поспешны в осуждении. Мы часто замечаем грех человека согрешающего, покаяния же его, втайне им соделываемого, не видим.

Так сей добрый пастырь поучал своих словесных овец и с кротостью управлял Христовою Церковью.

Случилось, что персы сделали нападете на их страну. Иоанн, памятуя слова Спасителя: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф. 10, 23), решился удалиться на время в Константинополь. Когда он отплыл от Александрии, то заболел и лежал в постели. И вот в видении он видит некоего светозарного мужа, держащего золотой скипетр и говорящего:

— Царь царей зовет тебя к Себе.

Из сего видения святой узнал, что приблизился конец его жизни. Приплыв на свою родину в Кипр, он не мог пуститься в дальнейший путь и, достигнув родного города Амафунта, с миром преставился ко Господу. Умирая, святой Иоанн говорил:

— Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что Ты сподобил меня принести Тебе Твое, и что из благ мира сего ничего для меня не осталось, кроме лишь третьей части сребренника; но и относительно сей части я завещаваю, чтобы она была отдана нищим. Когда я был назначен Александрийским патриархом, я нашел в моей епархии около восьми тысяч литр золота; от приношений же боголюбцев я собрал более десяти тысяч литр, которые все отдал я Христу. Ему же предаю ныне и душу мою.

Блаженный был погребен в своем родном городе Амафунте, в церкви св. Тихона чудотворца, вместе с двумя, почивающими там, епископами. При этом произошло следующее событие. Когда хотели с ними положить святого Иоанна, то те тела, раздвинувшись, как живые, отделились друг от друга и в средине между собою дали место Иоаннову телу. Это чудо все присутствовавшие видели воочию и, пораженные с изумлением прославляли Бога.

Нельзя также умолчать и о следующем чуде, которое случилось после погребения святого Иоанна. Одна женщина, впав в тяжкий грех и стыдясь исповедать его своему отцу духовному, с верою пришла к блаженному Иоанну, когда он был еще жив, но уже болел и близок был к смерти. Поклонившись ему в ноги, она с воплем и обильными слезами говорила:

— О, преблаженный! Я — страшная грешница, и грех мой так ужасен, что я никому не смею открыть его. Но я знаю, что ты если захочешь, можешь простить меня. Ибо Господь вам сказал: «что свяжешь на земле, то будет связано на небесах», и «что разрешите на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16, 19; Иоан. 20, 23).

Блаженный отвечал:

— Если ты пришла с верою, то исповедай предо мною свой грех.

На это женщина сказала:

— Владыка, я не могу исповедать греха своего, потому что великий стыд удерживает меня.

Преподобный сказал ей:

— Если ты стыдишься исповедать устами, то поди напиши на хартии и принеси ко мне.

Она же сказала:

— Я и сего не могу исполнить.

Тогда святой сказал:

— Напиши, запечатай и отдай мне.

Написав свой грех, женщина заклинала святого не разрывать печати и не читать ее писания. Получив его, Иоанн на пятый день после того преставился. О письме же том он никому не рассказал. Женщины той тогда в городе не было. Утром, после его похорон, женщина эта пришла в город и, узнав, что патриарх умер и похоронен, горько скорбела, ибо она думала, что другие, после его смерти, взяв ее писание, прочитали о грехе ее. Пришедши ко гробу святого, она взывала, к нему, как бы к живому:

— Человек Божий, — восклицала она, — я не осмелилась тебе самому исповедать греха моего, и вот, в настоящее время, он стал всем известен. О, лучше бы не отдавала я тебе той хартии с грехами моими. Горе мне, окаянной! Я стыдилась тебя, но теперь постиг меня еще больший стыд, и я стала посмешищем для всех. Но я не отступлю от твоей гробницы, пока ты не возвестишь мне, куда ты девал мое писание. Ведь ты не умер, но продолжаешь жить и ныне.

В таком состоянии она пробыла у гробницы Иоанна три дня. На третью ночь, святой Иоанн воочию вышел из своего гроба, с двумя лежащими с ним епископами, и сказал плачущей:

— Женщина, доколе ты не оставишь нас в покое и не перестанешь слезами омочать наши одежды?

Сказав это, он передал ей запечатанное письмо со словами:

— Возьми свое письмо и, разорвавши, взгляни.

После сего мертвые снова легли в свои гроба. Женщина же, приняв хартию, увидела свою печать целой и, разорвав, нашла написанное ею вытертым, а вместо сего было написано:

— Ради раба Моего Иоанна, изглажен грех твой.

Женщина, получив чудесно отпущение своих грехов, сильно возрадовалась и возвратилась в свой дом, славя и хваля Бога и величая угодника Его, святого Иоанна Милостивого, молитвами которого да явит и нам Господь Свою милость, да загладит все грехи наши и да впишет нас в книгу живота во веки веков. Аминь.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

(Краткая историческая справка)

Русская Православная Церковь имеет более чем тысячелетнюю историю. По преданию, св. апостол Андрей Первозванный с проповедью Евангелия остановился на Киевских горах и благословил будущий город Киев. Распространению христианства на Руси способствовало ее соседство с могучей христианской державой — Византийской империей. Юг Руси был освящен деятельностью равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, апостолов и просветителей славян. В 954 году приняла крещение княгиня Киевская Ольга. Все это подготовило величайшие события в истории русского народа — крещение князя Владимира и в 988 году Крещение Руси.

Русская Церковь в домонгольский период своей истории была одной из митрополий Константинопольского Патриархата. Возглавлявший Церковь митрополит назначался Константинопольским Патриархом из греков, но в 1051 году на первосвятительский престол был поставлен русский митрополит Илларион, образованнейший человек своего времени.

С Х в. строятся величественные храмы. С ХI в. на Руси начинают развиваться монастыри. В 1051 г. преподобный Антоний Печерский принес на Русь традиции афонского монашества, основав знаменитый Киево-Печерский монастырь, ставший центром религиозной жизни Древней Руси. Роль монастырей на Руси была громадна. И главная их заслуга перед русским народом — не говоря об их чисто духовной роли — в том, что они были крупнейшими центрами образованности. В монастырях, в частности, велись летописи, донесшие до наших дней сведения о всех знаменательных событиях в истории русского народа. Процветали в монастырях иконопись и искусство книжного писания, выполнялись переводы на русский язык богословских, исторических и литературных произведений.

В ХII веке, в период феодальной раздробленности Русская Церковь оставалась единственной носительницей идеи единства русского народа, противодействовавшей центробежным устремлениям и междоусобице князей. И татаро-монгольское нашествие — это величайшее бедствие, постигшее Русь в ХIII веке, не сломило Русской Церкви. Она сохранилась как реальная сила и была утешительницей народа в этом трудном испытании. Духовно, материально и морально она способствовала воссозданию политического единства Руси — залога будущей победы над поработителями.

Объединение разрозненных русских княжеств вокруг Москвы началось в ХIV веке. И Русская Церковь продолжала играть важную роль в деле возрождения единой Руси. Выдающиеся русские святители были духовными руководителями и помощниками Московских князей. Св. Митрополит Алексий (1354-1378) воспитал князя Димитрия Донского. Он, как позднее и св. Митрополит Иона (1448-1471), силою своего авторитета помогал Московскому князю в прекращении феодальных смут и сохранения государственного единства. Великий подвижник Церкви русской Преподобный Сергий Радонежский благословил Димитрия Донского на величайший ратный подвиг — Куликовскую битву, послужившую началом освобождения Руси от поработителей.

Сохранению национального самосознания, национальной культуры русского народа немало содействовали в тяжелые годы татаро-монгольского ига и западных влияний монастыри. В ХIII веке было положено начало Почаевской Лавры. Эта обитель и ее святой игумен Иов (Железо) многое сделали для утверждения Православия в западнорусских землях. Всего с ХIV до половины ХV века на Руси было основано до 180 новых монашеских обителей. Крупнейшим событием в истории древнерусского монашества было основание преподобным Сергием Радонежским Троице-Сергиева монастыря (около 1334 г.). Здесь, в этой прославленной впоследствии обители, расцвел дивный талант иконописца преподобного Андрея Рублева.

Освобождаясь от захватчиков, Русское государство набирало силу, а с ним росла и сила Русской Православной Церкви. В 1448 году, незадолго до падения Византийской империи, Русская Церковь стала независимой от Константинопольского Патриархата. Митрополит Иона, поставленный Собором русских епископов в 1448 году, получил титул Митрополита Московского и всея Руси.

В дальнейшем возрастающая мощь Русского государства содействовала и росту авторитета Автокефальной Русской Церкви. В 1589 году Московский Митрополит Иов стал первым русским патриархом. Восточные патриархи признали за русским патриархом пятое по чести место.

ХVII век начинался для России тяжело. С запада на Русскую Землю вторглись польско-шведские интервенты. В это время смут Русская Церковь, как и прежде, с честью выполнила свой патриотический долг перед народом. Горячий патриот Патриарх Гермоген (1606-1612), замученный интервентами, был духовным вождем ополчения Минина и Пожарского. В летопись истории Русского государства и Русской Церкви навсегда вписана героическая оборона Троице-Сергиевой Лавры от шведов и поляков в 1608-1610 гг.

В период, последовавший за изгнанием из России интервентов, Русская Церковь занималась одной из очень важных внутренних своих проблем — исправлением богослужебных книг и обрядов. Большая заслуга в этом принадлежала Патриарху Никону — личности очень яркой, выдающемуся церковному реформатору. Некоторая часть священнослужителей и мирян не поняла и не приняла богослужебных реформ Патриарха Никона и отказалась подчиниться церковной власти. Так возник старообрядческий раскол.

Начало ХVIII века ознаменовалось для России радикальными реформами Петра I. Реформа коснулась и Русской Церкви: после кончины в 1700 году Патриарха Адриана Петр I задержал выборы нового Предстоятеля Церкви, а в 1721 году учредил коллегиальное высшее церковное управление в лице Святейшего Правительствующего Синода. Синод оставался высшим церковным органом Русской Церкви в течение почти двухсот лет.

В Синодальный период своей истории (1721-1917 гг.) Русская Церковь особое внимание уделяла развитию духовного просвещения и миссионерству на окраинах страны. Велось восстановление старых и строительство новых храмов. Начало ХIХ века ознаменовалось деятельностью замечательных богословов. Немало сделали русские богословы и для развития таких наук, как история, языкознание, востоковедение.

ХIХ век дал и великие образцы русской святости: преподобного Серафима Саровского, старцев Оптиной и Глинской пустынь.

В начале ХХ века началась подготовка к созыву Всероссийского Церковного Собора. Созван был Собор только после революции — в 1917 году. Крупнейшим его деянием было восстановление патриаршего управления Русской Церковью. Митрополит Московский Тихон был избран на этом Соборе Патриархом Московским и всея Руси (1917-1925).

Святитель Московский Тихон прилагал все усилия, чтобы успокоить разрушительные страсти, раздутые революцией. В Послании Священного Собора от 11.11.17 года говориться: «Вместо обещанного лжеучителями нового общественного строения — кровавая распря строителей, вместо мира и братства народов — смешение языков и ожесточенная ненависть братьев. Люди, забывшие Бога, как голодные волки бросаются друг на друга… Оставьте безумную и нечестивую мечту лжеучителей, призывающих осуществить всемирное братство путем всемирного междоусобия! Вернитесь на путь Христов!»

Для большевиков, пришедших к власти в 1917 году, Русская Православная Церковь уже априори была идеологическим противником, так как она и после октябрьского переворота, будучи институциональной частью царской России, решительно защищала старый строй. Именно поэтому многие епископы, тысячи священников, монахов и монахинь, а также мирян были подвергнуты репрессиям вплоть до расстрела и потрясающих своей жестокостью убийств.

Когда в 1921-22 годах советское правительство потребовало выдачи церковных ценностей для оказания помощи голодающему населению из-за неурожая 1921 года, дело дошло до рокового конфликта между Церковью и новой властью, решившей использовать ситуацию для полного и окончательного уничтожения Церкви. К началу Второй Мировой войны церковная структура по всей стране была почти уничтожена. На свободе осталось лишь несколько епископов, которые могли исполнять свои обязанности. Некоторым епископам удалось выжить в глуши или под видом священников. Во всем Советском Союзе было открыто для богослужений только несколько сотен храмов. Большая часть духовенства находилась в лагерях, где многие пропали без вести, или в катакомбах, тысячи священников сменили профессию.

Катастрофический для страны ход боевых действий в начале Второй Мировой войны заставил Сталина мобилизовать для обороны все национальные резервы, в том числе и Русскую Православную Церковь в качестве народной моральной силы. Сразу для богослужений открылись храмы и священнослужители, включая епископов, были выпущены из лагерей. Русская Церковь не ограничилась только духовной, моральной поддержкой дела защиты находящегося в опасности отечества — она оказала материальную помощь, вплоть до обмундирования для армии, но особенно это проявилось в финансировании танковой колонны имени Димитрия Донского и эскадрильи имени Александра Невского.

Кульминацией этого процесса, который можно охарактеризовать как сближение государства и Церкви в «патриотическом единении» был прием Сталиным 4.9.43 года Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) и митрополитов Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича).

С этого исторического момента началось «потепление» в отношениях Церкви с государством, однако Церковь непрестанно пребывала под государственным контролем и любые попытки расширения деятельности Церкви вне стен храма, встречали непреклонный отпор, включая административные санкции.

Трудным было положение Русской Православной Церкви в период так называемой «хрущевской оттепели», когда в угоду идеологическим установка были закрыты тысячи церквей на всей территории Советского Союза.

Празднование Тысячелетия Крещения Руси, превратившееся в общегосударственный праздник, придало новый свежий импульс церковно-государственным отношениям и заставило власть предержащих начать диалог с Церковью и выстраивать взаимоотношения с нею на принципах признания ее огромной исторической роли в судьбе Отечества и ее вклада в формирование нравственных устоев нации.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.russian-orthodox-church.org.ru/