Министерство образования и науки РФ
Комитет образования г. Курска
МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 52»
Реферат на тему
«Тема Великой Отечественной войны в произведениях Ю.В. Бондарева и Б.Л. Васильева »
Научный руководитель:
Кухтенкова Валентина Александровна –
учитель русского языка и литературы
высшей категории
Выполнила:
Апонина Екатерина Михайловна
ученица 11А класса
2008
План
I. Введение………………………………………………………………….3
II.Тема Великой Отечественной войны в произведениях Ю.В.Бондарева «Горячий снег» и Б.Л.Васильева «А зори здесь тихие…»……………………………………………………………………………6
1.Биографии…………………………………………………………………6
2.Место произведений в творчестве писателей……………………….…11
3.История создания произведений, личный опыт. Место действия романа и повести…………………………………………………………….…..14
4.Прототипы……………………………………………………………….18
5.Название произведений…………………………………………………20
6.Новаторство писателей и дань классике………………………………22
7.Герои:……………………………………………………………………25
а) женские образы в романе и повести;…………………………………27
б) взаимоотношения героев;……………………………………………..30
в) командование;…………………………………………………………31
III. Заключение…………………………………………………………..35
Список литературы………………………………………………………38
Введение
Произведений о войне много, все они схожи и различны, каждое по-своему. После этого страшного испытания для народа появилось много новых писателей, писателей-фронтовиков, каждый из которых хотел рассказать свою правду о войне, изобразить её такой, какой чувствовал, понимал и понимает. Этот тяжкий и в то же время бесценный груз трудно держать в себе, хочется почувствовать себя свободным, хоть раз посредством откровенности освободиться от какого-то внутреннего напряжения. Как писал Б.Васильев: «Я и не собирался быть писателем. Если бы не война, то, может и не было бы писателя Васильева». 1 А Ю. Бондарев: «…И только после фронта появилось странное состояние смутной потребности выразить что-то»2. Так сказал бы и любой другой писатель, чей талант появился благодаря или из-за войны.
Всю военную прозу можно условно разделить на две группы: произведения, написанные в годы войны и произведения послевоенного периода. На полях сражений, в окопах, в редкие минуты отдыха появился первый оперативный военный очерк, рассказ, первая военная повесть и пьеса, первый военный роман. Так возник начальный этап в становлении литературы военно-исторического жанра. Все произведения той поры были написаны журналистами или уже признанными литераторами, в большинстве своём служившими в действующей армии корреспондентами газет, — и это было первое осмысление действительности, ещё не всегда претендующее на глубокое исследование. Во фронтовых вещах присутствовала жгучая острота репортажности, яркость информации, в них был горячий отблеск, накал очень близкого, ожигающего, что нельзя увидеть из спокойного отдаления. В
них порой отсутствовал фокус обобщения, была торопливость приказывающего не медлить чрезвычайного времени, но проявилось и очень ценное качество – документальное свидетельство событий эпохи. И лучшие из этих книг, достигшие обобщений, вошли в нашу действительность. Это Л.Леонов «Взятие Великошумска», Колесников «Нашествие», М.Шолохов «Они сражались за Родину», Л.Соболев «Морская душа», В.Горбатов «Непокорённые» и многие другие.
Середина 50-х и начала 60-х годов ознаменованы «призывом» в литературу огромного отряда писателей фронтового поколения. Впервые в советской прозе так мощно и пристрастно зазвучал голос художника «изнутри войны». Это был голос вчерашнего солдата и командира, вынесшего правду героического времени не только как личное свидетельство увиденного, но более как испытанного и пережитого человеком на долгих фронтовых дорогах.
Говоря от имени поколения и выверяя сказанное собственным писательским опытом, Ю.Бондарев точно характеризует несколько «затянувшееся» молчание вчерашних «людей окопов», наделенных художническим даром: «Душевный опыт этих людей был насыщен до предела. Все 4 года войны они прожили, не переводя дыхания, и, казалось, концентрация деталей, эпизодов, конфликтов, ощущений, потерь, образов солдат, пейзажей, запахов, разговоров, ненависти и любви была настолько густа и сильна после возвращения с фронта, что просто невозможно было всё это организовать, найти необходимый сюжет, композицию, ясно проявить главную мысль. Сотни сюжетов, судеб, коллизий, характеров теснились в неостывшей памяти каждого. Все было слишком горячо, слишком близко – детали возрастали до гигантских размеров, затмевали основное. Прошло время. Всё постепенно отстоялось. Появилась историческая дистанция, которая позволяла видеть большое в истинном свете. История осмыслялась с высоты современности и сама входила в неё со своими творцами – бывшими фронтовиками»1.
Именно таких людей, их судьбы и творчество, я хочу проанализировать и понять. Война уходит от нас в далёкое прошлое, умирают ветераны, и единственное, что нам может открыть правду войны в красках и эмоциях глазами генералов, комдивов и рядовых солдат, — это книги. Художественные произведения – это лучший способ познания истории Отечества. Поэтому, исследуя особенно понравившиеся мне роман Ю.Бондарева «Горячий снег» и повесть Б.Васильева «А зори здесь тихие…», я узнаю и жизнь людей в то страшное время: их переживания и мечты, надежды и чувства, подвиги и трусость, судьбы, прошлое. Эти произведения помогут мне почерпнуть много знаний не только о народе, но и о самих писателях. Моя цель – увидеть войну, глазами писателей, сравнить их судьбы и творчество (на примере двух произведений), видение войны. Ощутить жизнь и чувства героев, психологию подвига, увидеть и оценить труд командования… И многое другое можно почерпнуть из этих «глубоких» произведений. В них жизнь, уроки жизни, умение её любить, ценить и понимать.
Война прошла, но в нашем сердце и памяти навечно должны остаться подвиги тех людей во имя свободы Отечества, во имя русского человека. Со временем это становится всё сложнее и сложнее, всё меньше напоминаний остаётся. Лишь вечная литература оставляет вечную память. Поэтому приступим к её анализу.
Биографии
Лев Толстой сказал в своё время: «…самое важное и нужное, что может сделать человек своим писанием, это то, чтобы изложить правдиво то, что пережил, передумал и перечувствовал»1.
Юрий Васильевич Бондарев родился 15 марта 1924 года, а Борис Львович Васильев – 21 мая того же года. А это значит, что они достигли своего совершеннолетия ранней весной 1942 года, несомненно, самой трудной из военных весен.
Борис Львович принадлежал к семье потомственных военных. Отец — кадровый офицер; мать – из известной семьи народников, участвовавших в организации кружка «чайковцев» и «фурьеристских» коммун в Америке. Его пращур по материнской линии – генерал-лейтенант армии Илья Иванович Алексеев, герой войны 1812 года. Борис Васильев ушел на фронт (после окончания 9-го класса) добровольцем в составе истребительного комсомольского батальона и 3 июля 1941 года был направлен под Смоленск. Попал в окружение, вышел из него в октябре 1941 года; потом был лагерь для перемещенных лиц, откуда по личной просьбе Борис Львович был направлен, сперва в кавалерийскую полковую школу, а затем в пулеметную полковую школу, которую и окончил. Служил в 8-м гвардейском воздушно-десантном полку 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Во время боевого сброса 16 марта 1943 года попал на минную растяжку и с тяжелой контузией был доставлен в госпиталь. После контузии, направлен в Военную академию бронетанковых и механизированных войск. Окончив ее в 1948, до 1954 года Борис Васильев был инженером, испытывал танки.
Юрий Бондарев родился в семье юриста. Но так же, как и Васильев ушёл добровольцем на фронт почти со школьной скамьи: в 1941 году он вместе с тысячами молодых москвичей рыл противотанковые рвы под Смоленском, а в 1942-м, не завершив полного курса военного училища, командиром орудия участвовал в сражении под Сталинградом. Отсюда начался его долгий путь, который пролегал через Днепр к западной границе, в Польшу и Чехословакию, отмеченный ранениями и боевыми наградами. Заниматься литературной деятельностью оба писателя начали лишь после войны, война заставила их «сказать своё», но ещё в детстве у них возникла огромная любовь чтению. Юра Бондарев делил всё свободное от школы время между книгами и голубями. Прочитанное развивало воображение мальчика, рождало какие-то неясные порывы. Учительница Мария Сергеевна Кузовкина, хвалила сочинения Юры Бондарева, особенно домашние. Талантливый ученик участвовал в выпуске школьного юмористического журнала, где выступал в качестве автора и редактора.
Однако между школьными годами и тем моментом, когда писатель осуществил это своё так рано зародившееся, тогда ещё неясное стремление к литературному творчеству, прошло не просто семь-восемь лет – прошла война. Именно она, как уже сказано выше, и сыграла решающую роль в становлении Юрия Васильевича как писателя. Как вспоминает Борис Васильев, писателем он ощутил себя ещё в 15 лет. В школе (где учился автор замечательных произведений) под водительством двух заядлых книголюбов и сочинителей, Бори Васильева и Коли Плужникова, издавался рукописный журнал. И здесь, так же, как и у Юрия Бондарева, немаловажную роль играла учительница литературы Александа Морева, которая являлась и вдохновителем, и первым критиком. Книги писатель читал «запоем всё подряд». «Первое, что я прошептал, очнувшись в госпитале после контузии: дайте мне книжку. Помню, перед глазами плыл туман, из которого донесся голос нянечки: мальчик, какая тебе книжка, ты в себя приди сначала. Это был 43-й год»1 — вспоминает Борис Львович. Итак, в судьбе обоих писателей война являлась основным толчком к творчеству, литературной деятельности. «Для меня война – признаётся Бондарев, — навсегда осталась в подсознании. Она всегда – и импульс, и толчок к творчеству»2. И Васильев говорит, «…что если бы не война, то, может, и не было бы писателя Васильева»1.
Вот этим-то так ценны и схожи повесть «А зори здесь тихие…» и роман «Горячий снег». «Писатель, бывший на фронте военным корреспондентом фронтовой или центральной газеты, всегда скажет: «Я видел…», «Я был свидетелем…», «На моих глазах…». Фронтовик писатель употребит иное выражение для отношения к происходящему: «Я чувствовал…», «Я ощущал…», «Я испытывал…». В подобной разнице постижения социально-нравственного и собственно военного опыта скрыты различия в творческом отборе материала для произведения, реализации его в системе образов»3. После войны с 1946 по 1951 год Юрий Бондарев учился в Литературном институте имени М. Горького. Начал печататься с 1949 года. А первый сборник рассказов «На большой реке» вышел в 1953 году. Огромную роль в становлении писателя сыграл его учитель и наставник К.Г.Паустовский, один из самых крупных писателей своего времени. Бондарев так отзывается о нём: «…Паустовский сделал для меня чрезвычайно много: привил любовь к великому таинству искусства слова, внушил, что главное в литературе – сказать своё. Вряд ли можно требовать от учителя большего».
Путь же Васильева выглядел несколько иначе, да и в литературу он, можно сказать, пришёл почти случайно. «Писателем меня сделала жизнь…
На моих глазах развернулся масштабный конфликт… Вот о таком невоевавшем офицере я и решил рассказать. И написал пьесу. Мне казалось, что это несложно…» — вспоминает Борис Львович. Так появилась его первое произведение — пьеса «Офицер». В жизни писателя так же был помощник и наставник, который помог преодолеть трудности начального периода – драматург Николай Погодин. Благодаря ему Борис Львович прошёл курсы сценаристов. Первый фильм по сценарию Васильева назывался «Очередной рейс».
Многие произведения обоих писателей автобиографичны. Но в романе «Горячий снег» Бондарев освещает события, непосредственным участником которых, он являлся – Сталинградскую битву, Васильев же показывает судьбы людей, не являясь прототипом своих героев, хотя определённые черты автора можно увидеть в старшине Васкове.
Хочется обратить внимание подтверждающий вышесказанное факт: в обоих произведениях есть сцена «встречи», героев с немецкими офицерами. В «Горячем снеге» это спор генерала Бессонова с пленным немцем, в «А зори здесь тихие…» это неоднократное столкновение Васкова с врагом, финальный эпизод. Безусловно, писателями изображена истинная ненависть, неприязнь, ирония к врагу. Так они выражали свои чувства устами героев. И в жизни самих писателей повторились подобные встречи, но уже спустя много лет после войны. В 91-м году, будучи народным депутатом, Борис Васильев встретился с немецким генералом, командовавшим в войну дивизией на северо-западном, ржевском направлении. По словам писателя, генерал оказался «интересным собеседником», разобрали стратегию и тактику войны, ошибки командования. Неприязни к бывшему врагу Васильев не испытывал: « Время затягивает раны. И мы хлебнули лиха, и они. Чего уж теперь-то?».Несколько иные чувства, находясь в Мюнхене, испытывал Ю. Бондарев, собиравший материал для романа. Когда он попытался встретиться с Манштейном, тот не решился на встречу с русским писателем, сославшись на плохое самочувствие. «В сущности, — вспоминал Юрий Бондарев, — я не очень хотел бы этой встречи с восьмидесятилетним гитлеровским фельдмаршалом, ибо испытывал к нему то, что испытывал двадцать пять лет назад, когда стрелял по его танкам в незабытые дни 1942 года. Но я понимал, почему фельдмаршал, этот «не побежденный на поле боя», опасался вопросов о Сталинградской операции… »
Данные примеры ярко подчёркивают близость героев к автору и чувства, которые испытывают, встречаясь с врагом, из-за которого на их глазах гибли товарищи, Родина. Отличие рассматриваемых мной произведений и заключается в понятие врага. У Васильева – это собирательный образ, как и во многих произведениях других авторов, у Бондарева же изображён именно тот враг, та личность, которая непосредственно руководила армадой танков, против которой на прямой наводке стоял автор «Горячего снега» и его герои
Место произведений в творчестве писателей
Роман «Горячий снег» был написан в 1965-1969 гг., повесть «А зори здесь тихие публикуется так же в 1969г. Удивительно совпадение. Оба произведения имеют особое место в творчестве писателей, выделяются среди других ранееизданных творений и имеют особую популярность среди читателей всех возрастов.
Имя Б. Васильева было известно читателям и зрителям ранее: его пьеса «Стучите и откроется» в 1955 году поставлена театрами Черноморского флота, были поставлены кинофильмы «Очередной рейс» (1958), «Длинный день» (1960) и др. И все же кинематографическая судьба его складывалась далеко не безоблачно, не просто складывалась и судьба прозаических произведений Бориса Львовича.
Повесть «А зори здесь тихие…» была напечатана в 1969 году в журнале «Юность» (№8) Именно с нее, получившей огромный читательский резонанс, писательская судьба Бориса Васильева начала неуклонно набирать высоту. «Зори…» многократно переиздавались и переиздаются вплоть до нынешнего дня, претерпели множественные музыкальные и сценические интерпретации, по ним был снят в 1972 году одноименный фильм, удостоенный многих премий, в том числе Государственной премии СССР. Повесть переведена на все европейские языки, а в некоторых странах включена в обязательную школьную программу.
Замысел повести возник у Васильева в результате внутреннего несогласия с тем, как освещаются в литературе те или иные военные события и проблемы. Серьезная увлеченность «лейтенантской прозой» сменилась с годами убежденностью, что он видит войну совсем другими глазами. Васильев вдруг осознал, что это не «его» война. Его притягивают судьбы тех, кто оказался на войне оторванным от своих, лишенным связи, поддержки, медицинской помощи, кто, защищая Родину до последней капли крови, до последнего дыхания, должен был рассчитывать только на собственные силы. Тут не мог не сказаться военный опыт писателя. Мотив патриотизма звучит в повести высоко и трагично, и вместе с тем проза эта устремлена навстречу вечно продолжающейся жизни.
К выходу «Горячего снега» (1969) имя Ю. Бондарева было уже хорошо известно и признано, В первый ряд советских писателей его поставила во многом тогда необычная, смелая в своем новаторстве повесть 1957 года — «Батальоны просят огня», принятая поначалу с тем опасливым недоумением, с каким всегда встречаются настоящие художественные открытия. “Батальоны просят огня” — второе по счету произведение Ю. Бондарева о войне, но первая его повесть, в которой настолько ярко проявился талант писателя, соединяющего в своих работах анализ человеческой души и осмысление философских проблем. Это так же самое первое и самое смелое произведение тех лет, в котором не было патриотических криков: “Ура, мы победили! Да здравствует наша великая социалистическая Родина!” — а была только голая правда о войне. Впервые здесь был поставлен вопрос о средствах, которыми эта победа была достигнута.
Главная проблема повести — противоречие между судьбой конкретных людей на войне и судьбой стратегической операции. Можно ли жертвовать жизнями отдельных людей ради общей цели? Можно ли оправдывать такую жертву? Эти проблемы Бондарев пытается решить на уровне конфликта Ермаков — Иверзев. А Счастливая судьба романа Юрия Бондарева «Горячий снег» началась сразу после его первого издания. Книга выходила в свет неоднократно, огромными тиражами, о ней написано множество статей и диссертаций, она экранизирована и инсценирована, переведена на десятки языков, ее можно встретить в самых неожиданных уголках земли и почти никогда — на прилавках книжных магазинов, откуда она исчезает мгновенно. Бондарев написал «Горячий снег» после двух произведений, действие которых происходило в мирные дни, по хронологии войны автор также возвращает нас вспять. Герои его ранних повестей уже форсировали Днепр («Батальоны просят огня»); вели бои, преследуя отступающих гитлеровцев в Словакии и погибая в победоносном отступлении, как погиб капитан Новиков («Последние залпы»)… «Почему мы снова пишем о второй мировой войне? Не потому, наверное, что слабость рода людского – боязнь смерти, и не потому, что инстинкт самосохранения господствует над разумом. Нет, мы помним о войне потому, что человек – величайшая ценность данного мира, а его мужество и свобода его – это освобождение от страха, от зла, которые разъединяют людей».1
В статье Ю.Бондарева «Сталинград», есть знаменательная фраза, начинающаяся словами: «Только теперь я понимаю…» Прошли десятилетия, прежде чем артиллерист Бондарев, а затем и писатель Бондарев увидел истинный масштаб сражений, участником которых он был. И это понимание не могло ждать «очереди», соблюдать «порядок» в творчестве писателя, оно стремилось наружу и — вырвалось, помогая нам с достаточной полнотой восстановить картину боёв под Сталинградом, расширив наши представления о мире, о войне, о людях, подвигах и многом другом.
История создания произведений, личный опыт. Место действий романа и повести
В чем причина такого всеобщего и прочного признания романа «Горячий снег»? Чем пленяет он воображение читателя? Какие струны в душах разных людей отзываются на него? Всякий ответ будет приблизителен и неполон, потому что никогда не объяснить до конца тайну художественности — загадку подлинного искусства. Но все же можно утверждать, что годы не властны над книгой, если автор сумел перенести в нее саму доподлинность жизни, если удалось ему обнажить связь отдельных судеб ее героев с историей народа, если, наконец, книга эта оказывается созвучной жизненно важным проблемам, всякий раз по-новому встающим перед каждым новым временем.
Успех романа был во многом обеспечен тем, что, изображая один из решающих моментов грандиозной Сталинградской битвы, писатель опирался на свой личный воинский опыт. Под Сталинградом он воевал, там был ранен, после чего прошел всю войну. Говоря о создании своих книг о Великой Отечественной войне, Ю. Бондарев особо подчеркивает то обстоятельство, что замыслы их явились из жизни, они — «от живых людей, от тех, которых встречал на войне, с которыми вместе шагал по дорогам Сталинградских степей, Украины и Польши, толкал плечом орудия, вытаскивал их из осенней грязи, стрелял, стоял на прямой наводке, спал, как говорят солдаты, на одном котелке, ел пропахшие гарью и немецким толом помидоры и делился последним табаком на закрутку в конце танковой атаки». Писателей-фронтовиков заставило взяться за перо прежде всего чувство долга перед фронтовыми друзьями, ответственность перед их памятью. «Меня все время не покидало чувство, что возвращаю в жизнь тех, о которых никто ничего не знает и о которых знаю только я, и только я должен, обязан о них рассказать все»,— признается Бондарев.
Место и время действия романа обозначены конкретно, в полном соответствии с реальными историческими фактами, хотя автор, по его словам, не ставил себе целью «дать единственный и подробный документ военных событий в районе Сталинграда и юго-западнее Сталинграда в декабре 1942 г.». Героическим боевым действиям 2-й гвардейской армии, в жесточайший мороз в открытой, продуваемой ледяными ветрами степи остановившей и отбросившей группировку Манштейна, точнее одному бою, длившемуся немногим более суток и посвятил Бондарев свой роман «Горячий снег». Изображая широчайшую панораму событий минувшей войны, событий, происходящих попеременно то в Ставке Главнокомандующего, то в штабе армии, то на одной из артиллерийских батарей, писатель не мог, конечно, ограничиться только собственными воспоминаниями, и изучение, во всей полноте, всей истории сражения, всех доступных документальных свидетельств сообщило роману масштабность и стереоскопичность, придало ему высокую степень истинности.
Брежнев плакал, читая «А зори здесь тихие…». Уже этот факт говорит о всеобщем признании повести. Безусловно, она имела неменьшую популярность, чем «Горячий снег».
То, что Васильев увидел и пережил в годы войны, и дало ему материал для повести «А зори здесь тихие…» «Написать об этом я считал своим гражданским, нравственным долгом перед всеми, кто не вернулся с войны, перед моими товарищами и друзьями. Я не имел морального права написать первую свою книгу о чем-то другом. Я просто был обязан рассказать людям о том, что мы пережили и испытали, какой дорогой ценой досталась победа нашему народу» — вспоминает Борис Васильев в интервью Илье Окунёву. Фабула повести исторически достоверна. Немцы во что бы то ни стало хотели перерезать дорогу, по которой шло снабжение Мурманска, перебрасывались вооружение и войска. Ведь в Мурманск прибывали корабли с помощью от союзников. «Немцы предприняли такие попытки, забрасывали десанты к нам в тыл. Два были ликвидированы, а третьему удалось скрыться и выйти на один из разъездов, где находилась небольшая группа раненых солдат и стариков. Вооружены они были только винтовками, но не дрогнули, приняли бой, сражались, пока не прибыла подмога. В живых остался только один сержант» — вспоминает писатель.
Но замысел повести всё же родился от «толчка памяти». «На фронт я попал, едва окончив десятый класс в первые дни войны, точнее, 8 июля 1941 г. А 9 июля, было это под Оршей, мы, бойцы истребительного батальона, вышли на свое первое задание в лес. И вот там, среди живой зелени лесной поляны, такой мирной в своей тишине, ароматом нагретой солнцем хвои и трав, я увидел двух мертвых деревенских девчушек. Фашистские десантники убили их потому, что девочки просто увидели врага. Я потом повидал немало горя и смертей, но этих незнакомых девочек забыть никогда не мог… Сами понимаете, что от этой нестираемой с годами картины до сюжета повести — большая и сложная дистанция. Но импульс был именно здесь…» — вспоминает Борис Васильев в интервью Валерию Ермолову. Первоначально героями повести были «мужики». Это соответствовало вышеописанному эпизоду про бой немецких десантников и ранеными солдатами и стариками. «Так я написал уже большой кусок. Но однажды поутру меня осенило: героями должны быть девушки! Тогда замысел будет точнее раскрыт. Женщина не умеет воевать, не должна. Я порвал написанное и начал все заново » — вспоминает Борис Львович.
Как видно из вышесказанного в основе обоих произведений лежит богатый личный опыт писателей, знание жизни. Это видно во всем — все всегда правдиво, ярко и убедительно. Возможно, в этом и заключается особая притягательность «Зорь…» и «Горячего снега». Писатели описывают достоверные, важные события Великой Отечественной войны: Сталинградская битва – переломный момент, деблокирование Мурманской дороги, по которой мы получали помощь от союзников. Но в тоже время в произведениях изображены и другие, неизвестные нам ранее стороны войны. Перед нами предстаёт жизнь со всеми красками, эмоциями, правдой и ложью, добром и злом, любовью и ненавистью. Возможно, поэтому данные произведения продолжают покорять сердца людей.
Прототипы
Ни у Б. Васильева, ни у Ю. Бондарева нет точной, реально существовавшей личности (за исключением Сталина в романе «Горячий снег»), которая являлась бы явным прототипом кого-либо из героев, чьи черты характера, внешности он бы взял. Для повести «А зори здесь тихие…» и романа «Горячий снег» прототипами являются люди, которых авторы когда-либо встречали в своей жизни, о ком слышали, кто оставил отпечаток в памяти. Поэтому герои данных произведений — это собирательные образы. Так в романе «Горячий снег» Кузнецов, Дроздовский, Уханов, Рубин, Чибисов, Сергуненков – это образы сослуживцев, друзей знакомых, и не только военного времени, но и мирной жизни. В частности в образе главного героя, Кузнецова можно заметить черты самого автора. Бессонов, Веснин, Титков – это представления командира противотанкового орудия о «начальстве», анализ приказов и распоряжений, неоднократные (после войны) встречи с командованием войск, в частности с Г.К. Жуковым. Зоя – образ сестры милосердия, близкий любому солдату, с которой Ю.Бондарев неоднократно встречался из-за контузий. Немцы – это военный опыт самого писателя, его ненависть и память. Поэтому значительную роль в романе имеет автобиографичность. А жизнь человека на войне – это уже и есть главный материал для писательской деятельности, и чем больше человек видел, чем глубже он чувствовал, тем ярче, реальней и естественнее предстаёт перед читателем картина тех страшных событий. Хотя вряд ли есть что-нибудь противоестественней, чем война.
Немногочисленные образы героев повести «А зори здесь тихие…» так же являются собирательными. В одном из интервью Васильев говорит, что у его героев нет прототипов, хотя в то же время рассказывает об эпизодах из жизни, которые привели к созданию именно таких героев, и о людях, которые в какой-то степени невольно воплотились в романе. Так автор говорит об упомянутых мной выше убитых деревенских девушках. Черты же внешности и характера, Борис Львович взял частично от одноклассниц, частично от девушек, которые служили радистами, медсестрами, разведчицами и находились на фронте, сражались плечом к плечу с мужчинами. «Я только поставил своих героинь в необычные условия, которые во время войны тоже были возможны и возникали сплошь и рядом» — говорит писатель. Ещё вспоминает автор:«В моей жизни был период, когда после окончания полковой школы пришлось командовать женским батальоном. Отдельные штрихи внешнего облика и характера этих девушек невольно оказались воплощенными в героинях повести». Образ же старшины Васкова сложился из личных наблюдений Васильева. «Поскольку сам я был и солдатом, и сержантом, находился в тесном контакте со старшинами и старослужащими. Хорошо знал их. Они бывали порой слишком требовательны и суровы, но только потому, что берегли нас, желали нам только добра» — вспоминает Борис Львович. Немцы — это так же как и у Бондарева собирательный образ ненавистного врага. Благодаря этой «собирательности» в одной из девушек ты узнаёшь себя. Для нас особенно близки образы девушек, наших ровесниц. Поэтому невольно ставишь себя на их место, задумываешься о том, смогла бы ты это сделать во имя Родины, и поэтому так трагична повесть, ведь многие ответят : «нет, это дело мужское». И мы не вправе осудить этих людей, ведь это действительно так. В этом-то суть и трагедия войны.
Название произведений
«Горячий снег» и «А зори здесь тихие» — звучит как-то необычно для военной тематики. В обоих случаях говорится о природе, и не слова о человеке. Это сближает данные произведения, делает их более загадочными.
Но первоначально, оба произведения имели другие названия. Так роман «Горячий снег» назывался «Дни без милосердия», а «А зори здесь тихие » имели заголовок: «Весною, которой не было». Итак, перед нами слова, которые мы слышали уже не раз, и которые не перестают привлекать внимание читателей. В чём же их загадка?
Во-первых, это несколько необычные на синтаксическом и лексическом уровне конструкции. Так «Горячий снег» построен на такой стилистической фигуре как оксюморон (сопоставление несопоставимых взаимоисключающих понятий), а для создания названия «А зори здесь тихие…» Винокуров (завотделом рукописей, придумавший название повести) использовал фигуру умолчания (намеренный обрыв высказывания, когда мысль остаётся не до конца выраженной). Это даёт простор для фантазии читателя. Но нельзя не заметить, что название романа Бондарева всё-таки взято из строчек, когда герой вытирал мокрое от слез лицо, “снег на рукаве ватника был горячим от его слез” (эпизод, когда Кузнецов оплакивал Зою).
«А зори-то здесь тихие-тихие, только сегодня разглядел» — последняя строчка романа. Эти же слова не раз звучали в повести Васильева, об этом говорила, напоминала и сама спокойная, безмятежная природа. Но фигура умолчания тоже играет огромную роль, зори были тихими, до какого-то периода, а потом.… Об этом и само произведение.
Названия произведений – это описание картин, состояния природы, которое было в небольшие по время моменты происходившего. Так снег «горел на поле боя», огонь, стрельба, слёзы, боль… И тихие зори в 171 уезде, которые с развитием действия повести нарушали девичьи голоса, смех, крик сорок, выстрелы. Оба названия как бы включают в себя не суть происходившего, а душевное состояние, эмоциональное напряжение, которое передаётся от героев к нам, читателям. В этом то и тонкость, неуловимость и привлекательность заглавий данных произведений.
Новаторство писателей и дань классике
«Перестал учиться у классиков, — считает Ю.Бондарев, — перестал писать». Свою любовь к русской классике, глубочайшее уважение к корифеям отечественной литературы Ю.Бондарев пронесёт через всю жизнь. Он пишет о Льве Толстом: «Не представляю, как развивалась бы наша и мировая литература без Льва Толстого».1 Бондарев любит и ценит произведения Чехова, Достоевского, Леонова, А.Толстого, Шолохова, Фадеева… Васильев так же трудно представляет свою жизнь и литературу без великих русских классиков: Пушкина, Толстого, Тургенева, Гончарова, Некрасова. Для писателя классические произведения – это уроки, лекции, учителя. Именно благодаря ним у людей возникает любовь к литературе. Ранние произведения поэтов часто схожи со стихами учителей. Но главное — сказать своё. Это должен помнить каждый творец. Только этим он запомнится людям. Но это можно сделать, опираясь на созданные принципы, изученные моменты, перенеся их в свою эпоху. Так сделали Ю. Бондарев и Б.Васильев.
Знакомясь с произведениями масштаба «Войны и мира» Л. Толстого мы поражаемся поистине эпической универсальности изображения действительности. Здесь сюжет развёртывается не как взаимоотношения личностей в атмосфере определённых умственных и нравственных исканий своего времени, но как столкновение значительных общественных сил, втянутых в полосу грандиозного социально-исторического конфликта. Закономерности самой жизни воплощены в судьбах отдельных персонажей и олицетворены в движении и борьбе народных масс. И всё же тема, заявленная в заглавии эпопеи, воплощалась как противоречия различных государств и наций, не затрагивая природу социальных систем. Конфликты же 2-й Мировой войны имели иную социально- идеологическую основу иосмысливались иначе. Художники социалистического реализма в соответствии с резко изменившимся ходом истории пошли дальше. Война и различные социально-политические системы, судьбы цивилизаций на планете и всего человечества – вот что становится в центре их внимания. Память войны у советских писателей трактуется как бездонный кладезь высочайшей нравственности. В одном из интервью Бондарев говорит о том, что для истинного художника важно «выявить философию времени». И тут же добавляет, что искусство слова должна двигать «вина перед чужой болью».
Но влияние, оказанное классиками русской и советской литературы на Васильева и Бондарева, проявляется не только в этом. Так О.Михайлов, анализируя «Горячий снег», отмечает, что в «своё время принципиальным новаторством Л.Толстого явилось «двойное» художественное зрение, как бы зрение орла, позволяющее писателю охватить взором огромное пространство, скажем, целое Бородинское поле, и одновременно различить мельчайшие подробности в своих героях… «Мелочность» и «генерализация», как назвал это сам писатель, соединилось нерасторжимо. Этот вот общий принцип мгновенной смены фокусов был плодотворно использован вслед за Л. Толстым целым рядом советских писателей. Но до «Горячего снега» считалось, что толстовское открытие может быть достоянием лишь пространной эпопеи. Плодотворный принцип «двойного зрения» обновлено проявился в некой «двуполюсности» небольшого романа, втянувшего в себя благодаря этому содержание целой эпопеи. Иными словами, в «Горячем снеге» происходит постоянное переключение двух видений грандиозной битвы с дивизиями Манштейна, пытающимися прорваться к окружённой группировке Паулюса: масштабное, всеохватывающее – командарма Бессонова – и «окопное», ограниченное тесным пространством пятачка, занимаемого артиллерийской батареей, — лейтенанта Кузнецова». Показывая, как это было, Бондарев вновь выступил перед читателем в качестве великолепного мастера батальных сцен, обладающего «абсолютным слухом» на сложную звуковую панораму боя, чутко ощущающего полную колоссального напряжения, взрывную, до предела насыщенную динамизмом атмосферу переднего края. Среди персонажей романа впервые у Бондарева появляются такие фигуры, как член Военного Совета Веснин, командарм Бессонов, Верховный Главнокомандующий Сталин (а это один из главных признаков эпопеи). В повести Васильева «А зори здесь тихие» такой связи с классикой мы не можем наблюдать. Действие происходит на крошечном клочке земли, со всех сторон окруженном войной. Здесь мы не встречаем высокопоставленных лиц: только старшина и девушки. «Взгляд» автора, а, следовательно, и читателя сконцентрирован только на вышеуказанных героях, нет раздвоения. Но люди в романе «Горячий снег», так, же как и в повести, «А зори здесь тихие», так, же как и на полях сражений войны 1812г находятся в ситуациях «или-или», крайних, перед лицом смерти, в которых полностью и раскрывается сущность героев. В исследуемых произведениях крайняя ситуация двуплановая. С одной стороны, в ней находятся люди «на пяточках», а с другой стороны, сама страна очутилась в положении «или-или», так было и 1812, так и в 1842гг.
Ещё одним сходством с «Войной и мир» Л. Толстого выражается в героях. Все они – молодые люди, которым присущ юношеский максимализм, но для героев Толстого главное – карьера, бондаревскими и васильевскими героями движет не только это чувство: у кого месть, ненависть, у кого – желание мирного отдыха (ведь длительность «войны моторов» значительно больше).
Но всех героев, участников 1-й и 2-й Отечественных войн объединяет ещё и любовь к Родине. На основе этого войны принимают всенародный характер. Но в «Горячем снеге» нет таких сцен, в которых бы впрямую говорилось о любви к Родине, нет мельком подмеченных подобных рассуждений. Герои выражают это чувство через свои поступки, подвиги. А в «Зорях…» можно заметить тонкий женский намёк на эти чувства. Так Рита Осянина говорит незадолго до смерти: «Родина ведь не с каналов начинается. Совсем не оттуда. А мы её защищали. Сначала её, а потом уж канал».
Герои
Герои любого произведения, это орудия, с помощью которого автор хочет что-то показать, что- то выразить. Как не смотри – главное в произведении всё же люди. Персонажи повестей и романов разных времён существенно отличаются, различны их взгляды на жизнь, поступки, менталитет. Через человека мы узнаём суть эпохи, её особенности и законы. Поэтому так важно для писателя правильно выбрать героя, уметь им управлять. Вот такое умение мы и наблюдаем в произведениях Бондарева «Горячий снег» и Васильева «А зори здесь тихие…»
Герои «Зорь…» и «Горячего снега» жили в одну эпоху, они были свидетелями сходных событий. Но, тем не менее, у них есть существенные различия. Возможно, это зависит от самих писателей, их опыта и видения войны. Благодаря мастерству и таланту авторов, каждый персонаж предстаёт перед нами как отдельная личность со своими интересами, мнениями, с внешностью, наконец. Кого-то война сильно «надломила» (видимо более слабый характер), кто-то старается жить как прежде, не унывать, помогать боевым товарищам. У каждого героя есть своё прошлое, та другая жизнь, которую они не раз вспоминали, которая, возможно и наложила неизгладимый отпечаток на характер этих людей. Поэтому так важно сейчас их сравнить.
С бойцами и командирами батареи – лейтенантами Кузнецовым, Дроздовским, Давлатяном, старшим сержантом Ухановым, наводчиками Нечаевым и Сергуненковым, с санинструктором Зоей Елагиной и другими – мы знакомимся на первых же страницах романа «Горячий снег». Всех этих людей, разных по возрасту, образованию, характерам, духовным потребностям и душевному складу (и как точно доносит художник индивидуальные особенности каждого из них, какие выразительные портреты он рисует!), свела воедино необходимая и святая обязанность — защищать Родину. «Ни шагу назад! И выбивать танки. Стоять и о смерти забыть!» — скажет им Бессонов перед боем, который почти никому из героев не придется пережить, но в котором предельно раскроются их характеры, до последней глубины обнажатся души. У них теперь была одна судьба, которая «одинаково и равно надвигалась на них вместе с катящимся по степи танковым гулом».
Существенно и весомо прошлое персонажей романа «Горячий снег». У иных оно почти безоблачно, у других так сложно и драматично, что былая драма не остаётся позади, отодвинутая войной, а сопровождает человека и в сражении юго-западнее Сталинграда. События прошлого определили военную судьбу Уханова: одарённый, полный энергии офицер, которому бы и командовать батареей, но он только сержант. Крутой, мятежный характер Уханова определяет и его движение внутри романа. Прошлые беды Чибисова, едва не сломившие его (он провёл несколько месяцев в немецком плену), отозвались в нём страхом и многое определяют в его поведении. Так или иначе в романе проскальзывает прошлое и Зои Елагиной, и Касымова, и Сергуненкова, и нелюдимого Рубина, чью отвагу и верность солдатскому долгу мы сумеем оценить только к концу романа.
Особенно важно в романе прошлое генерала Бессонова. Мысль о сыне, попавшем в немецкий плен, затрудняет его позицию и в Ставке, и на фронте. А когда фашистская листовка, сообщающая о том, что сын Бессонова попал в плен, попадает в контрразведку фронта в руки подполковника Осина, кажется, что возникла угроза и службе Бессонова.
Весь этот ретроспективный материал входит в роман так естественно, что читатель не ощущает его отдельности. Прошлое не требует для себя отдельного пространства, отдельных глав, оно слилось с настоящим, открыло его глубины и живую взаимосвязанность одного и другого. Прошлое не отяжеляет рассказ о настоящем, а сообщает ему большую драматическую остроту, психологизм и историзм.
«А зори здесь тихие…». В повести шесть основных героев: пять девушек-зенитчиц и старшина Васков. Федоту Васкову тридцать два года. Он закончил четыре класса полковой школы, а за десять лет дослужился до старшинского звания. Васков пережил личную драму: после финской войны его бросила жена. Своего сына Васков вытребовал через суд и отправил к матери в деревню, но там его убили немцы. Младший сержант Рита Осянина вышла замуж за “красного командира” в неполные восемнадцать лет. Своего сына Алика она отправила к родителям. Ее муж геройски погиб на второй день войны, а Рита узнала об этом только через месяц. Соня Гурвич — сирота. Ее родители, скорее всего, погибли в Минске. Она в это время училась в Москве, готовилась к сессии. В отряде она была переводчицей. Галя Четвертак не знает своих родителей. Ее подкинули в детский дом. Лиза Бричкина была дочерью лесника. Однажды к ним в дом отец привел гостя. Лизе он очень понравился. Он обещал устроить ее в техникум с общежитием, но началась война. Лиза всегда верила, что завтрашний день наступит и будет лучше, чем сегодня. Женя Комелькова, первая красавица, выросла в хорошей семье. Она любила развлекаться, и в один прекрасный день влюбилась в полковника Лужина. Он-то и подобрал ее на фронте. У него была семья, а Женьку за связь с ним отправили на этот разъезд. Героини этой повести очень разные. Каждая из них уникальна, обладает неподражаемым характером и неповторимой судьбой, сломанной войной. Отсюда следует, что девушки и Васков воевали за то, что «завтрашний день наступит и будет лучше, чем сегодня», за убитых близких, за сломанную жизнь и молодость.
а ) женские образы и любовь в романе и повести
В романе «Горячий снег» есть только одна героиня, в «Зорях…» — пять. Но образы этих девушек схожи. Оба писателя представили нам наших милых и мужественных девушек-бойцов, в нечеловеческих условиях клокочущего огня, сумевших сохранить в себе чистоту, доброту, женственность и святость материнства. Таким освещением понимания сути войны, выводя его из самих фронтовых будней, писатели поднимаются до эпического постижения воны. «Уж коли женщина не только завет к отмщению, но и сама сражается с врагом, такая война — священна»1. И Бондарева и Васильева интересовала, прежде всего, психологическая достоверность человеческих отношений в специфической фронтовой обстановке. Своим повествованием авторы еще раз подчеркивают, что «женщина и на фронте остается тою же, которая не может любить того, кого жалеет, ибо жалость, сострадание, милосердие можно разделить между многими, любовь же неделима».2 Особенно это ярко выражено в образе Зои Елагиной и в её взаимоотношениях с Кузнецовым. Война, её жестокость и кровь, её сроки, опрокидывающие привычные представления о времени, именно она способствовала столь стремительному развитию этой любви. Ведь это чувство складывалось в те короткие сроки марша и сражения, когда нет времени для размышлений и анализа своих чувств. И начинается всё это с тихой, непонятной ревности Кузнецова к отношениям между Зоей и Дроздовским. А вскоре — так мало времени проходит — Кузнецов уже горько оплакивает погибшую Зою, и именно из этих строчек (как уже говорилось ранее) взято название романа, когда Кузнецов вытирал мокрое от слёз лицо, «снег на рукаве ватника был горячим от его слёз».
Отсюда можно проследить и трагедийность произведений. И в «Зорях…» и в «Горячем снеге» погибли в первую очередь девушки, словно нет им места на этой войне. «Положил ведь я вас, всех пятерых положил…». Васильев « убивает» девушек, чтобы показать невозможность существования женщин в условиях войны. Женщины на войне совершают подвиги, ведут в атаку, спасают от смерти раненых, жертвуя собственной жизнью. Они не думают о себе, спасая других. Чтобы защитить Родину и отомстить за родных им людей, они готовы отдать последние силы. «А немцы ранили ее вслепую, сквозь листву, и она могла бы затаиться, переждать и, может быть, уйти. Но она стреляла, пока были патроны. Стреляла лежа, уже не пытаясь убегать, потому что вместе с кровью уходили и силы». Вспомним слова старшины Васкова: “Как же жить-то теперь? Почему это так? Ведь не умирать им надо, а детей рожать, ведь матери — они!” Они погибают, и теплота, любовь, таящаяся в их сердцах, навсегда ложатся в сырую землю. Борис Васильев не щадит читателя: концовки его произведений в основном трагичны, ибо он убежден, что искусство не должно выступать в роли утешителя, его функции — обнажать перед людьми жизненные опасности в любых их проявлениях, будить совесть и учить сочувствию и добру. «Трагедия очищает душу, заставляя мучительно сопереживать герою. Когда Юрий Любимов брался за постановку «А зори здесь тихие…», он сказал: «Мы должны сделать так, чтобы люди у нас не плакали, а молча, ушли домой. Дома пусть рыдают, вспоминая». Я потом смотрел несколько спектаклей подряд. В зале не было пролито ни одной слезинки. Этого я и пытаюсь добиться в своей прозе»1 – говорит писатель.
Для Юрия Бондарева тоже характерна устремлённость к трагедии, природа которой близка событиям самой войны. Казалось бы, ничто так не отвечает этой устремленности художника, как тягчайшее для страны время начала войны, лета 1941 года. Но книги писателя — о другом времени, когда уже почти несомненен разгром фашистов и победа русской армии. Гибель героев накануне победы, преступная неизбежность смерти заключает в себе высокую трагедийность и вызывает протест против жестокости войны и развязавших её сил. Умирают герои «Горячего снега» — санинструктор батареи Зоя Елагина, застенчивый ездовой Сергуненков, член Военного совета Веснин, гибнет Касымов и многие другие… И во всех этих смертях виновата война. Пусть в гибели Сергуненкова повинно и бездушие лейтенанта Дроздовского, пусть и вина за смерть Зои ложится отчасти на него, но как, ни велика вина Дроздовского, они, прежде всего — жертвы войны. В романе выражено понимание смерти — как нарушение высшей справедливости и гармонии. Вспомним, как смотрит Кузнецов на убитого Касымова: «сейчас под головой Касымова лежал снарядный ящик, и юношеское, безусое лицо его, недавно живое, смуглое, ставшее мертвенно-белым, истончённым жуткой красотой смерти, удивлённо смотрело влажно-вишнёвыми полуоткрытыми глазами на свою грудь… В этом невидящем прищуре Касымова было тихое любопытство к не прожитой своей жизни на этой земле и одновременно спокойная тайна смерти, в которую его опрокинула раскалённая боль осколков, когда он пытался подняться к прицелу».
Таким образом, трагедия, представленная почти во всех произведениях – это и есть война, избежать её – уйти от правды. Хотя были, конечно, исключения, но их мало, очень мало. Поэтому такими мы видим финалы повести «А зори здесь тихие…» и романа «Горячий снег».
б) взаимоотношения героев
Сложны и запутаны взаимоотношения героев в рассматриваемом романе и повести. Но хоть и говорят, что «женской дружбы не бывает», «Зори…» подтверждают обратное. Конечно, среди девушек и были какие-то недопонимания и разногласия (особенно это связано с образом Риты Осяниной) в «деле» они все исчезли. Девушки стали дружной семьей с «папой»,Федотом Ефграфовичем. Межличностные отношения героев романа «Горячий снег» сложились несколько иначе. На первых же страницах романа возникает чрезвычайно существенный для понимания характеров центральных героев и общей идейно-нравственной и патриотической направленности романа конфликт. Дроздовский и Кузнецов – два лейтенанта, два однокашника, два товарища по оружию. Но сколько различно их отношение к жизни, их понимание своего места в общей борьбе. Дроздовский весь сосредоточен на себе. Главное для него выделиться, подняться над другими. Всем своим творчеством Ю. Бондарев утверждает мысль, что истинная героика обусловлена нравственным миром личности, её пониманием своего места в общенародной борьбе. И лишь тот способен подняться до героического поступка, подвига, кто живет единой жизнью с народом, всего себя отдавая общему делу, не заботясь о личном преуспевании. Именно таким человеком показан в романе лейтенант Кузнецов. Кузнецов постоянно находится в тесном общении с товарищами, Дроздовский – одинок. В первой книге о творчестве Ю.Бондарева ее автор О. Михайлов заметил одну очень существенную особенность романа «Горячий снег» — в нем «впервые писатель сосредоточил свое внимание на том, как рождается, как формируется на наших глазах образ молодого командира»1. Отдельного повествования заслуживают отношения Кузнецова и старшего сержанта Уханова — командира орудия. Поначалу мы застаём Уханова и Кузнецова в конфликте: это столкновение натуры размашистой, резкой и самовластной другой — сдержанной, изначально скромной. С первого взгляда может показаться, что Кузнецову предстоит бороться и с бездушием Дроздовского, и с анархической натурой Уханова. Но на деле оказывается, что, не уступив друг другу, ни в одной принципиальной позиции, оставаясь самими собой, Кузнецов и Уханов становятся близкими людьми. Не просто людьми вместе воюющими, а познавшими друг друга и теперь уже навсегда близкими.
в) командование
«Ни шагу назад! И выбивать танки. Стоять — и о смерти забыть!» — скажет Бессонов в романе «Горячий снег» перед боем, которым почти никому из героев не придется пережить, но в котором предельно раскроются их характеры, до последней глубины обнажатся души. У них теперь была одна общая судьба, которая «одинаково и равно надвигалась на них вместе с катящимся по степи танковым гулом». «Одно знал Васков в этом бою: не отступать. Не отдавать немцу ни клочка на этом берегу. Как ни тяжело, как ни безнадёжно – держать…» Как похожа формулировка основных задач и целей бойцов, и как страшно она звучит. Бессонов говорил ее солдатам, Васков – лишь думал, потому что бойцами его были девушки. Бессонов – генерал, Васков – старшина, как различны должности этих людей, и как теряет важность эти различия на поле боя. И Бессонов, и Федот Васков – эти люди, которые в обоих произведениях знали и понимали больше, чем простые солдаты, они управляли боем (если можно так сказать, ведь бой – это неуправляемая машина). Разница лишь в том, сколькими жизнями ведал каждый из них и принимал ли участие в бою. Бессонов управлял, но едва ли то можно назвать это легкой долей, сколько пережил он, отдавая эти страшные приказы. Он считал, что не имеет права поддаваться личным впечатлениям, во всех мельчайших деталях видеть подробности боя в самой близи, видеть собственными глазами на передовой кровь людей, исполняющих его приказания, ибо это могло бы стать трагически невыносимым для дальнейшей отдачи приказов, управления людьми. И весь ответ за жизни миллионов людей нес Бессонов на своих плечах. Конечно, подчиненных Васкова было меньше – всего пять девушек. Но тем страшнее, что девушек:«Как же жить-то теперь? Почему это так? Ведь не умирать им надо, а детей рожать, ведь матери — они!”- осмелюсь повторить эти страшные сроки. Оба командующих понимали ценность человеческой жизни, но ничего не могли поделать, таковы законы войны, войны с «женским лицом».
Наибольшей высоты этическая, философская мысль обоих произведений, а также их эмоциональная напряжённость достигает в финале, когда происходит неожиданное сближение Бессонова и Кузнецова, Васкова и Риты с Женей. В первом случае — это сближение без непосредственной близости: Бессонов наградил своего офицера наравне с другими и двинулся дальше. Для него Кузнецов всего лишь один из тех, кто насмерть стол на рубеже реки Мышкова. Их близость оказывается более возвышенной: это близость мысли, духа, взгляда на жизнь. Например, потрясённый гибелью Веснина, Бессонов винит себя в том, что из-за своей необщительности и подозрительности он помешал сложиться между ними дружеским отношениям («такими, как хотел Веснин, и какими они должны быть»). Или Кузнецов, который ничем не мог помочь гибнущему на его глазах расчёту Чубарикова, терзающийся пронзительной мыслью о том, что всё это, «казалось, должно было произойти потому, что он не успел сблизиться с ними, понять каждого, полюбить…». Во втором случае — Рита и Женя «повисли на нем обе сразу, целуют – грязного, потного, небритого», когда встретились, расставшись в бою с Федотом Евграфовичем.
Разделённые несоразмерностью обязанностей, лейтенант Кузнецов и командующий армией генерал Бессонов движутся к одной цели — не только военной, но и духовной. Ничего не подозревая о мыслях друг друга, они думают об одном и в одном направлении ищут истину. Оба они требовательно спрашивают себя о цели жизни и о соответствии ей своих поступков и устремлений. Их разделяет возраст и роднит, как отца с сыном, а то и как брата с братом, любовь к Родине и принадлежность к народу и к человечеству в высшем смысле этих слов. Мысли и поиски девушек и Васкова тоже схожи, они тоже как отец с дочерьми. Война стирает все границы. Но все, же образ старшины более близок комдиву Дееву, чем Бессонову.
Наличия образа генерала в романе «Горячий снег» придаёт ему характер эпопеи. Поэтому и роль его более высока и значительна. Сразу вспоминается «Война и мир» и М.И. Кутузов. Образ Бессонова – его полководческое искусство и идейно-нравственный облик, сила духа и человеческий характер, — великолепно изображенный Бондаревым, даёт читателям яркое представление о славной плеяде советских военачальников, внесших такой огромный вклад в победу над врагом. Одна из важнейших авторских характеристик Бессонова: «Он всегда боялся легкого везения на войне, слепого счастья удачи, фатального покровительства судьбы, как отрицал и пустопорожний максимализм некоторых однокашников, сладостно-прожекторские мечтания в кулуарах штабов о Каннах в каждой намеченной операции. Бессонов был далёк от безудержных иллюзий, потому что за все на войне надо платить кровью – за неуспех и за успех, ибо другой платы нет, ничем её заменить нельзя». Возможно, поэтому, давая указания командиру одной из своих дивизий – полковнику Дееву, командарм генерал Бессонов говорит: «Стоять на занимаемых рубежах до последнего. Для всех без исключения объективная причина ухода с позиций может быть одна – смерть…» И в то же время генерал категорически восстает против настроенной жертвенности, против обреченной готовности к смерти: «Почему же умереть?…Вместо слова «умереть» хотел бы, чтобы вы употребили гораздо лучшее слово «выстоять» ».
Ни в «Горячем снеге», ни в «Зорях…» нет даже таких сцен, в которых бы впрямую говорилось о любви к Родине, нет и мельком подмеченных подобных рассуждений. И дело не в скромности героев или в их максимализме, хотя и то и другое в определенной степени не позволяет прорываться внешнему проявлению чувств. Любовь и ненависть герои выражают своими подвигами, поступками, смелостью, поразительной решительностью. Они делают то, чего даже не ожидали от самих себя. Вот это, наверное, и есть настоящая любовь, а слова мало что значат. Война, описанная Бондаревым и Васильевым, приобретает всенародный характер. Она не щадит ни кого: ни женщин, ни детей, поэтому и на защиту вышли все. Писатели помогают нам увидеть, как совершается великое, состоящее из малого. Подчеркивают важность происходившего.
Заключение
Война в её документальном проявлении – не главное. Скорее это жизнь другими средствами, где бытие и небытие не разделены видимой гранью. Количество дивизий, участвовавших в том или ином сражении, подсчитывают историки. Да, они подсчитают количество потерь, определят вехи времени. Но они не смогут подслушать разговор в окопе перед танковой атакой, увидеть страдание и слезы ну глазах восемнадцатилетней девушки. Это мелочи, скажете вы, но как раз из этих мелочей строится то «великое», чем гордится все жители нашей страны, в независимости от возраста и социального положения. Но что бы мы знали об этом без литературы – одни сухие факты. Нам предоставлена уникальная возможность, посмотреть на войну глазами очевидцев, почувствовать себя на месте героев. «А зори здесь тихие…» и «Горячий снег» — произведения с яркими названиями, с яркими событиями и людьми. Причем это люди, которых мы ежечасно встречаем в своей повседневной жизни, только без войны. Женька Комелькова и лейтенант Кузнецов – это те друзья и подруги, которые, празднуя день Победы, спорят и думают: пошли бы они на фронт защищать Родину. Понять, что герои произведений, такие же как мы, безусловно, нам помогли Бондарев и Васильев. Они показали не только подвиги, но и характеры, подчеркнув, что каким человек был в мирной жизни, таким он останется на войне.
И «А зори здесь тихие…», и «Горячий снег» являются не первыми произведениями в творчестве писателей, но почему-то сейчас я анализирую именно их, именно они понятны и интересны всем поколениям, независимо от возраста, пола и социального положения. Произведения написаны в тот момент, когда еще не остыла горькая память о тех днях (хотя она не остывает и по сей день), но прошло немного времени, появилось новое поколение детей войны, которые постигали правду не только из рассказов родителей и дедушек с бабушками, но и из книг. Тем важней для нас, уже третьего послевоенного поколения, эти книги, так как рассказов, как и самих ветеранов, с каждым днем становится все меньше и меньше. Васильев и Бондарев обратились к важным событиям в истории войны, но они не ставили целью с документальной точностью изобразить всю хронологию событий, выбором места действия произведений, писатели хотели подчеркнуть важность и ценность каждого подвига, каждой жизни, в независимости от того Сталинградская это битва или действия мальчишек-партизан. «Зори…» и «Горячий снег» выделяются, на фоне других военных произведений своим новаторством и данью классике. В обоих произведениях прослеживаются принципы Л.Н. Толстого, но поражает «двойное зрение» в романе «Горячий снег», характерное только для пространной эпопеи. Безусловно, необычно видеть девушек-солдат в повести «А зори здесь тихие…», это тоже новаторство писателя, необходимое для «новой»,другой войны.
Любые произведения о войне, которые появляются в наши дни, не смогут представить сути происходящего, так как авторы не были там, конечно, многим могут помочь архивы, рассказы ветеранов, но изобразить то, что мы зовем Великой Отечественной войной почти невозможно, не побывав в том страшном времени. Есть, конечно, редкие исключения, но обратите внимание на фильмы, снятые по сценариям современных писателей. Да, они трагичны, «героичны», но это уже не та война. Хотя не мне судить об этом, а ветеранам. Бондарев и Васильев – это люди, которые были на полях сражений, видели те детали: поведение солдат, негласные законы боевых действий, смерти друзей… Кто смог бы лучше изобразить это, отдать дань памяти погибшим, ибо читая военные произведения, мы вспоминаем всех тех, кто не вернулся, тем более, что образы героев, рассматриваемых мной произведений, собирательные.
Писатели показали нам, что и на войне ценны честные, смелые и справедливые люди, что дружба на войне – это нечто большее, чем просто дружба – это неразрывная связь, скрепленная кровью. Писатели показали нам, что ошибки на войне – это нечто большее, чем просто ошибки, ибо за ними таятся жизни и судьбы людей. Заслуга Бондарева и Васильева кроме всего вышесказанного заключается в том, что они напомнили нам, читателям, кто мы есть. Создав сходные с современниками образы героев, показав их характеры, взаимоотношения, поступки и подвиги, они сблизили нас с теми бойцами, показав, что мы такие же, только им пришлось кровью платить за свою любовь к Родине, а мы забываем про «бесплатную». Ведь страна до сих пор нуждается в любви и патриотах. Писатели представили нам образы командования, причем, ложась в мирное русло, они перетекают в главных лиц государства, учителей, родителей. Поэтому так важна, еще раз подчеркиваю, роль этих произведений для молодого поколения, ведь «Зори…» и «Горячий снег» отвечают на вечные вопросы отцов и детей, руководителей и подчиненных.
Эти произведения заставляют нас гордиться нашей Родиной, нашими людьми. Напоминают нам о великой цене победы, заставляя беречь нашу страну, хотя бы за то, что сделали предки. Но мы не можем представить сути этой войны, читая учебник истории или архивные документы, поэтому так важна литература, в нашем случае «Горячий снег» и «А зори здесь тихие…» Особенно они необходимы для будущих поколений, когда не останется в живых людей, свидетелей тех страшных событий.
Литература – это тонко воздействующие доказательства, это направленный луч чувств и мыслей в душу читателя, согревающий или холодящий; этот рожденный объективным миром, пропущенный через «я» писателя, поток чувств вызывает ответную реакцию – восхищение, гнев, восторг, сожаление, смех, гордость – то есть соучастие, очищающее и пробуждающее человечность, светлую свободу духа. Только так я вижу и понимаю воспитывающее значение искусства. Только так я понимаю бескорыстное и благородное служение литературы своему народу, своей стране».
Список использованной литературы
1.Бондарев Ю.В. Горячий снег. Москва. Просвещение.1982.
2. Васильев Б.Л. А зори здесь тихие. Азбука.2004.
3.Минокин М.В. Современная советская проза о подвиге народа. Москва. Просвещение.1982.
4.Андреев Ю.А. Советская литература. Москва. Просвещение.1988.
5. Идашкин Ю.В. Ю.Бондарев. Москва. Художественная литература.1987.
6.Учительская газета. Генеральский внук. 22 марта 2005.
7. Подъем. Если в разведку, то с ним.1985.№1
8.Идашкин Ю.В. Постижение подвига. Москва. Просвещение.1980.
9.Положий В.И. Концепция героической личности в творчестве Ю.Бондарева. Москва. Просвещение.1983.
10.Леонов Б. Свет подвига. Москва. Советская Россия.1985.
11.Леонов Б. Эпос героизма. Москва. Просвещение.1975.
12.Лавров В, Пикач А.Литературно-критический сборник. Ленинград. Художественная литература. 1986.
13. http://www.ug.ru/99.25/t20.htm
), принадлежащих двум низшим ypoвням плоского ротатора, возможны два предельных способа построения гибридов. В первом из них гибридизуются только σ- и лишь одна из двух π-орбиталей, тогда как вторая остается несмешанной. Например, образуем ниже гибрид из σ- πс, не затрагивая πs. Назовем этот тип смешения σπ-гибридизацией. Во втором случае смешиваются все три исходные орбитали, т.е. происходит σπ2-гибридизация. Число гибридных функций всегда равно числу исходных смешивающихся орбиталей.
,
, где 
(3.42) 
(3.43)
(3.44)
для i=1, 2 
i=1, 2, 3, j ≠ i
.
(3.45) 
(3.46)
(3.47)
и выбирая для сi1 арифметическое значение корня, т.е. 
, мы неизбежно сохраняем свободу выбора значений сi2 и сi3, которая ограничена только условием
. (3.48)
, 
. (3.49)
(3.50)
. (3.51)
; i=1, 2, 3
, (3.53)
. (3.54)
и с учетом ортонормированности базиса, т.е. ‹σ|σ›=1; ‹σ|πс›=0 (независимо от ориентации πс-функции) получаем уравнение:
и (3.57)
. (3.58)
. (3.59)
и получим:
(3.60)
и 
, т.е. их последовательное выполнение. Запись 
означает, что раньше измеряется величина μ, а затем λ. И, обратно, запись 
отвечает первичному измерению величины λ и затем – величины μ. Таким образом правило о последовательности выполнения операторов таково: произведение 
означает, что сначала на функцию действует оператор, стоящий непосредственно слева от функции, т.е. 
, в результате чего получается новая функция, над которой выполняется преобразование, диктуемое оператором 
.
и 
должны быть эквивалентными, а их разность будет нулевой:
, (3.61)
. (3.62)
. (3.63)
можно заменить оператором 
. Получаем:
, (3.64)
, (3.65)
(3.66)
.
равен
. (3.67)
, приводящую к коммутатору, его можно заменить мнимым числом 
. Это же справедливо и для (3.65), и (3.66). Напомним, что операторы можно выносить только влево от функции и, производя преобразования, нельзя нарушать порядок сомножителей, но допустима группировка операторных слагаемых и сомножителей. Аналогично получаем:
, (3.68)
. (3.69)
,