Автор: admin

Речевые стратегии

Набор приемов, придающих высказыванию иллюзию смысла и логики. Использование речевых стратегий помогает собеседнику вначале согласиться с вами, а после подкрепить согласие конкретными действиями, из-за чего они широко используются в рекламе.

Дмитрий Викторович Аксенов

Зачем вообще использовать какие-либо приемы в коммуникации? Наверное, для того, чтобы вызвать у собеседника нужную вам реакцию. Чаще всего желаемая реакция — согласие с вашими аргументами и предложениями, а также побуждение к действию, наиболее желательному для вас лично в данный момент времени.

Богатый арсенал инструментов речевого манипулирования сознанием (или даже подсознанием!) собеседника включает также и речевые стратегии. Это набор приемов, позволяющих придать высказыванию иллюзию смысла и логики (люди стремятся во всем найти смысл!). Использование речевых стратегий помогает собеседнику сначала внутренне согласиться с вами, а после этого подкрепить свое согласие конкретными действиями, а потому широко используется в рекламе и предвыборной агитации. Мы все терпеть не можем рекламу, и все же очень часто следуем ее рекомендациям. Оказавшись перед магазинным прилавком, человек почти всегда замечает примелькавшуюся марку, и рука сама тянется к кошельку.

Знание приема помогает выстраивать защиту от манипуляции, а это никогда не бывает излишним, ибо помогает сохранить и деньги, и время, и нервы.

Среди речевых стратегий наиболее распространены следующие.

Трюизмы, т. е. банальные истины. Что-нибудь вроде «людям нравится покупать качественные вещи», «всегда приятно найти лучшее сочетание цена — качество», «только честный, порядочный депутат может достойно защищать интересы избирателя». Очень хорошо здесь работают пословицы и поговорки, известные всем с детства. Что-нибудь вроде «без труда не вынешь рыбку из пруда» или «бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Коварство этого приема состоит в том, что с такой банальной истиной очень легко согласиться. А дальше работает так называемое «правило Сократа»: для получения положительного решения по важному для вас вопросу, поставьте его на третье место, предпослав ему два коротких вопроса, на которые собеседник наверняка ответит «да».

Секрет действенности этого правила лежит вне нашего сознания и обусловлен особенностями гормональной системы человека. Когда мы говорим «да», это означает наше согласие, а вместе с ним — осознание того, что в ближайшее время противостояния с собеседником не предполагается. Наш организм, ориентированный на экономное расходование сил, сразу расслабляется, что осуществляется посредством выделения эндорфинов (гормонов удовольствия).

Таким образом, расслабив собеседника с помощью нескольких «да», мы уменьшаем его настрой к сопротивлению в главном вопросе. И в дело вступает следующий прием.

Речевое связывание, или псевдологика. Этот прием основан на инерции мышления и позволяет придать высказыванию иллюзию смысла. Сочетание этих двух приемов (трюизм и речевое связывание) легко проследить в рекламных роликах. Например, в рекламе кошачьего корма:

Желудок у котенка не больше наперстка (да, наверное, сам котенок-то маленький). А сил для игр и роста требуется много (ну да, растет ведь звереныш-то! Плюс еще умилительная картинка играющего котенка). Поэтому «Вискас» просто необходим вашему котенку. Ваша киска купила бы «Вискас»!

На первые два утверждения мы ответили «да», потому что спорить там просто не с чем. По инерции мы ответим «да» и на третий, хотя он логически никак не связан с первыми двумя утверждениями: почему именно «Вискас», а не что-нибудь другое, более качественное и дешевое? Курица там, например, или рыба свежая… Лично у меня есть подозрение, что наши хвостатые питомцы лопают сухие корма только от полной безнадеги.

В политике этот прием также применяется часто и успешно. Например: «В стране разгул коррупции!» (Знаем, плавали! Если найдется в нашей стране человек, который ни разу в жизни не давал и не брал взяток — хоть деньгами, хоть «борзыми щенками», то его можно в музее за деньги показывать). Нам говорят правду! Этому кандидату можно верить! И мы уже внутренне готовы верить ему дальше. А он себе продолжает: «Я поэтому я призываю вас голосовать за партию N».

Визуальное связывание. К собственно речевым стратегиям его нельзя отнести в полной мере. Скорее, это прием комбинированный, а потому еще более мощный, поскольку задействованными оказываются и визуальный, и слуховой каналы восприятия. Это когда кандидат выступает на фоне демонстрации каких-нибудь положительных, мотивирующих картинок, к которым он лично не имеет ни малейшего отношения. (Тут поле для фантазии широкое — хоть полет в космос, хоть колосящиеся хлеба и счастливые ребятишки, главное, чтобы вызывало хорошие эмоции.) Или, например, волосы моделей для рекламы шампуней обрабатывают специальным составом, дающим кратковременный, но впечатляющий эффект. К рекламируемому товару красивая картинка также не имеет никакого отношения, но сознание потребителя прочно связывает одно с другим.

Иллюзия выбора. «Вы можете купить большую или маленькую упаковку товара X», «Вы можете проголосовать за нашего кандидата Иванова утром или вечером». Более тонкий вариант: «Вы можете проголосовать за Иванова или за Петрова», «Вы можете приобрести товар Y с крылышками, с хвостиком, или с запахом лимона и эвкалипта». На самом деле — хрен редьки не слаще, давления на избирателя (покупателя) вроде бы не чувствуется — ему предоставляется выбор. Правда, выбор ограничен, но потребителя об этом не предупреждают.

Пресуппозиции. Инструкция-приказ оформляется как предварительное условие для выполнения очень простого, иногда совершенно обыденного действия. Схема такой «хитрой» фразы выглядит следующим образом: Время + Команда + Нечто малозначительное. Например, прежде чем купить товар N, внимательно посмотрите на упаковку. В тот момент, когда вы решите приобрести лучшую офисную технику, позвоните нашему дилеру.

Номинализации. «Мы — за достойную жизнь для наших детей! (женщин, ветеранов, пенсионеров, велосипедистов — нужное подчеркнуть). Голосуйте за нас — мы восстановим справедливость!» По выражению одного умного, но ехидного психолога, номинализация — это то, что нельзя положить в карман. В данном случае слова очень красивые и правильные, но разные люди вольны понимать под ними совершенно разные вещи. Так, для одного достойная жизнь — это дешевая колбаса, а для другого — это чтобы на Канары ездить три раза в год. Для одного справедливость — чтобы налоговая попусту не докапывалась, а для другого — чтобы все отнять и поделить. А так, в общем, все за справедливость и достойную жизнь, а потому внутренне уже готовы согласиться с кандидатом.

Красота, мода, стиль, престиж, элегантность, молодость — это все тоже номинализации, которые широко и охотно используются в рекламе товаров и услуг. Примеры, думаю, найдете сами.

Ценностная подстройка. Только в рекламе можно увидеть таких милых детишек, улыбчивых мам и пап, веселые студенческие компании, заботливых мудрых бабушек и даже свекровей с тещами. Это уже не просто товар, а присоединение к ценностям, к образу жизни Разве не ценим все мы тепло и уют в доме, любовь, заботу о детях, внимание близких людей? А нам под это дело впихивают то мыло, то стиральный порошок, то бульонный кубик.

В агитации процветают те же приемы. Начиная с военных песен «Если дорог тебе твой дом…». Сейчас это звучит как что-нибудь вроде «любой умный, симпатичный и порядочный человек легко со мной согласится» (а если ты не согласен — значит, ты тупой, несимпатичный и непорядочный). Или: «каждый, кому дорого будущее страны, голосует за кандидата X» (а если голосуешь за кандидата Y или Z , или против всех, значит, скотина ты безыдейная и будущее родной страны тебе по барабану).

И приемам таким нет числа. Арсенал их постоянно растет, и технологии совершенствуются. Знание этих приемов позволяет вовремя распознать их в коммуникации, агитации или рекламе, чтобы потом принимать решение, исходя из собственных интересов, а если нужно, то и применять в соответствии с конкретной ситуацией

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.elitarium.ru

Содержание

Введение

1. Психологическая сущность депрессивных проявлений в супружеской диаде

1.2 Понятие депрессий в отечественной и зарубежной психологии

1.2 Характеристика понятия супружеской диады

1.3 Факторы, влияющие на проявление депрессий в супружеской диаде

2. Деструктивные супружеские отношения и причины проявления депрессий в супружеской диаде

2.1 Деструктивная деятельность в структуре супружеских отношений

2.2 Супружеские конфликты как компонент деструктивных супружеских отношений

2.3 Деструктивные супружеские отношения как условие проявления депрессий в супружеской диаде

3. Экспериментальные исследования влияния деструктивных супружеских отношений на прявление депрессивных состояний в супружеской диаде

3.1 Организация и методы исследования

4. Анализ и интерпретация результатов

Заключение

Список литературы

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

Приложение 6

Введение

Актуальность темы исследования. Размышлениям о семье и семейных отношениях, вопросам устройства, функций, общественной и государственной роли семьи, как одной из древнейших форм человеческой общности посвящено немало работ еще со времен Платона и Аристотеля.

Между тем предметом глубокого и специального философского рассмотрения, исследования с учетом принципа историзма семья является довольно редко. И в настоящее время в большей степени вопросы семьи изучаются демографами, психологами, социологами, отмечающими, например, влияние негативных трансформаций в семье на динамику народонаселения, на формирование деструктивных типов поведения, на нравственное состояние общества в целом.

Характер такого сложного человеческого и социального явления, как семья, определяется не только внутрисемейными отношениями, но и общественно — экономическими, историческими, национальными и другими условиями. Семья развивается и изменяется вместе с обществом, оставаясь наиболее устойчивым и консервативным его элементом. В настоящее время изменения социокультурных условий резко усугубляют противоречия между семейными и внесемейными отношениями, которые нередко определяются как «ценностный кризис семьи».

Понятие семейных отношений — это сложный феномен, который охватывает не только сферу личностной жизнедеятельности, но и национальную культуру и традиции. Ни одна мировая религия не отводит столь важное место семье в системе вероучения, как христианство. Зеньковский В.В. писал, что семья является прообразом простейших этических и религиозных концепций.

Семья — уникальный институт взаимодействия людей. Уникальность эта заключается в том, что этот теснейший союз нескольких людей (муж и жена, потом дети, с ними могут совместно проживать и родители мужа или жены) связывают нравственные обязательства. В этом союзе люди стремятся провести как можно больше времени в совместном взаимодействии, доставлять в процессе взаимодействия радость и удовольствие друг другу.

Но, кроме того, многие тяжелые психологические проблемы человека возникают в семье, вследствие определенных взаимоотношений, которые складываются у родных, нередко близких и любимых людей. Трудные взаимоотношения в семье, пусть даже они касаются только двоих, не могут не отражаться на всех членах семьи, особенно на детях.

Семья — это группа людей, связанная общим местом проживания, совместным хозяйством, а главное — взаимоотношениями. Семья — это социальная система, т.е. комплекс элементов и их свойств, находящихся в динамических связях и отношениях друг с другом. Семья — это открытая система, она находится в постоянном взаимообмене с окружающей средой. Семейная система это самоорганизующая система.

Уникальность семейных отношений обусловливает не только специфику возникновения и протекания деструктивных отношений в семье, но и особым образом отражается на социальном и психическом здоровье всех ее членов.

История изучения семейных факторов психических расстройств весьма драматична. Как и многие другие исследования в психиатрии и клинической психологии, эти работы разворачивались на фоне столкновения двух моделей психической патологии — биологической и психологической. Важная роль генетических факторов в происхождении депрессивных расстройств подтверждается многочисленными близнецовыми исследованиями и исследованиями приемных детей. Однако в последние десятилетия накопилось много данных, подтверждающих важную роль психологических, в том числе семейных факторов в происхождении и течении депрессий. И хотя в последние годы большинство исследователей находятся в поисках компромисса в опоре на системную биопсихосоциальную модель, споры о роли тех или иных факторов не умолкают. Видимо, предстоит еще долгий путь к их постепенному разрешению, и решающую роль в этом процессе должны сыграть эмпирические исследования, кропотливый сбор конкретных фактов.

Депрессия рассматривается как психофизиологический синдром, свойственный здоровым людям при утомлении, перенесенном тяжелом эмоциональном переживании, при длительном психическом дискомфорте и др. [27, с.89] Вместе с тем при отсутствии объективных причин депрессия может быть ведущим симптомом инволюционных расстройств.

Депрессию как патологическое состояние следует дифференцировать с временным снижением психофизического тонуса, свойственного и здоровым людям. [27, с.157] Патологическое депрессивное состояние может развиться в отсутствие объективных причин упадка настроения. Если причина все же существует (хроническое переутомление, перенесенное горе, длительное психическое возбуждение), то патологическая депрессия продолжается и при устранении этой причины.

Учитывая всё выше сказанное, можно считать тему работы «Влияние деструктивных супружеских отношений на проявление депрессивных состояний в супружеской диаде» актуальной.

Изучению деструктивных отношений в супружеских отношениях посвятили свои работы следующие авторы: А.И. Антонов, И.С. Даниленко, Л.Ц. Иорданова, С.В. Ковалёв и др.

Вопросами депрессивных состояний в супружеской диаде занимались такие авторы, как: И.В. Гребенников, О.А. Добрынина, М.С. Мацковский и др.

Цель работы: выявление деструктивных супружеских отношений, влияющих на проявление депрессивных состояний в супружеской диаде.

Объект исследования — причины депрессивных состояний в супружеской диаде.

Предмет исследования — влияние деструктивных супружеских отношений на проявление депрессивных состояний в супружеской диаде.

Задачи исследования:

Проанализировать психологическую сущность депрессивных проявлений в супружеской диаде.

Рассмотреть деструктивные супружеские отношения и причины проявлений депрессий в супружеской диаде.

Организовать и провести экспериментальное исследование влияния деструктивных супружеских отношений на проявление депрессий в супружеской диаде.

Гипотеза: мы предполагаем, что деструктивные супружеские отношения ведут к возникновению депрессий в супружеской диаде.

Методы исследования: теоретический анализ литературы по теме, эмпирические методы (тестирования), методы статистической обработки данных.

Практическая значимость работы — данная работа систематизирует материал по проблеме влияние деструктивных супружеских отношений на возникновение депрессивных состояний в супружеской диаде и может быть интересна психологам и социальным работникам.

Структура работы: данная работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и шести приложений.

1. Психологическая сущность депрессивных проявлений в супружеской диаде

1.2 Понятие депрессий в отечественной и зарубежной психологии

Депрессия как патология, затрагивающая различные сферы психической деятельности, представляет собой одну из наиболее существенных психологических проблем. Однако именно психологический аспект изучения депрессии является наименее разработанным.

Депрессия — это состояние человека, сопровождающееся чувствами тоски, подавленности, бессилия, мрачным настроением, плохим самочувствием, слабостью, нежеланием что-либо делать, равнодушием к происходящему, ощущением собственной никчемности и ненужности… Вот далеко не полный список симптомов, сопровождающих депрессию [15. c.134].

В большинстве случаев депрессия «запускается» какой-то конкретной ситуацией — потеря близкого человека, увольнение с работы, несчастная любовь. Тогда она протекает остро, бурно, и человек может совершать непредсказуемые поступки, вплоть до попыток самоубийства. С подобным душевным состоянием очень сложно справиться самостоятельно — необходима помощь специалиста и назначение лечения, возможно, не только психотерапевтического, но и медикаментозного. Но ошибочно возлагать все надежны на врача или психолога. Огромную работу над собой предстоит проделать самому пациенту.

В других случаях депрессия также имеет пусковой механизм, но конкретная ситуация уже давно стерлась из сознания, а чувства, сопровождавшие ее, остались. Состояние депрессии, подавленности может возникнуть как будто на пустом месте и продолжаться достаточно долго. А на самом деле человек просто попал в ситуацию, аналогичную той, которая когда-то вызывала болезненные переживания [18, c.164].

Самыми сложными являются случаи, когда депрессия становится стилем поведения, своеобразным жизненным укладом. Человек находится в мрачном настроении постоянно, рассказывает всем о своих бедах, но при этом часто не предпринимает никаких попыток что-либо изменить.

Вот несколько характерных признаков такой хронической депрессии. Человек пребывает в «черном» расположении духа, утверждает, что у него все плохо, все валится из рук. Когда он рассказывает о своей жизни, то использует такие слова: «никогда не смогу», «никто не может мне помочь», «ужасно», «жизнь не в радость», «счастье невозможно» и т.д., из-за чего речь его становится похожа на нескончаемую жалобу. После разговора с таким человеком его собеседник может чувствовать себя разбитым, усталым, опустошенным.

Нередко депрессия выполняет функцию защиты от нежелательной деятельности или от пугающей человека самостоятельности и ответственности: «Мне и так плохо! Какой спрос с больного человека?» Иногда состояние подавленности служит средством манипулирования окружающими, особенно близкими родственниками: «Видите, мне уж и жизнь не в радость! Это все из-за вас!» [22, c. 190]

Другой крайностью является самообвинение и самобичевание: «Я не достоин жить в этом мире».

Другими словами, за всеми бесчисленными и многообразными проявлениями депрессии стоят два убеждения: либо «мир плохой», либо «я плохой». За обоими убеждениями скрывается агрессия к миру и стремление этот мир переделать по-своему.

Изучение биохимических механизмов депрессии в настоящее время ведется в двух направлениях — с одной стороны, исследуется роль биогенных аминов, а с другой — роль водного и электролитного баланса. На сегодняшний день наибольшее признание получила гипотеза биогенных аминов (Davis, 1970; Whybrow, Akiskal, McKinney, 1984) [36, с.172]. Согласно этой гипотезе, процессы синтеза и метаболизма биогенных аминов играют важную роль в развитии маниакально-депрессивных нарушений. Если говорить конкретнее, то пониженный уровень аминов в клетках головного мозга вызывает депрессию, а повышенный — манию (Kety, 1970). Наибольшее внимание исследователи уделяют изучению обмена таких аминов, как норадреналин, допамин и серотонин. Результаты некоторых исследований показывают сложную взаимосвязь между этими аминами и различными типами депрессии или тяжестью ее протекания (Asberg, Thoren, Traskaman, 1976). В настоящее время можно считать установленным, что недостаточность норадреналина в клетках головного мозга и симпатической нервной системы является важнейшим биохимическим фактором депрессии. Результаты одного из таких исследований позволяют предположить, что влияние стероидов на депрессию может быть обусловлено тем механизмом, который содействует повышению уровня содержания норадреналина в нервной системе (Maas,Mednieks, 1971).

Благодаря биохимическим и нейрофизиологическим исследованиям были разработаны различные антидепрессанты, которые нашли применение в клинике.

Согласно теории дифференциальных эмоций, депрессия представляет собой специфический интерактивный баланс между трофотропной и эрготропной системами. Такой баланс подразумевает определенный уровень симультанности функционирования этих двух систем и их поочередное доминирование. Баланс может меняться в зависимости от типа или глубины депрессии, с возрастанием или снижением интенсивности задействованных эмоций. В любом случае, предположение об участии обеих систем значительно усложняет наши представления о нейрофизиологических и биохимических механизмах депрессии [18, c.174].

Невозможно дать полную картину депрессии без учета ее биогенетических, социокультурных и когнитивных аспектов. Результаты теоретических и экспериментальных исследований, проведенных в каждой из этих областей, обогатили понимание депрессии [36, с.174].

Крейнс (Kraines, 1957) чрезвычайно детально разработал биогенетическую теорию депрессии. Этиология депрессии рассматривается им главным образом с точки зрения наследственности и эндокринных факторов. Крейнс определяет депрессию как нарушение функционирования трех областей мозга: промежуточного мозга, обонятельного мозга и ретикулярной формации. Он считает, что только биогенетическая теория может объяснить циклическую природу депрессии, эффективность радикальной терапии — феномены, которые не так-то просто объяснить в терминах психоаналитической или когнитивной теорий. Крейнс обобщает данные, свидетельствующие о несомненной роли наследственности в депрессии. Так, например, он указывает на факт исключительно высокой конкордантности однояйцевых близнецов по биполярному аффективному расстройству (маниакально-депрессивный психоз): если один из близнецов страдает психотической депрессией, то в 70-96% случаев другой также заболевает маниакально-депрессивным психозом [34, c.126].

Крейнс указывает на связь биологических факторов с рядом депрессивных симптомов. Так, зрительную парестезию он связывает с нарушениями в оптических ядрах таламуса, а эмоциональную изоляцию — с неправильной передачей или неэффективной интеграцией сенсорных процессов, связанных с эмоциями. Результаты биохимических исследований депрессии и различных конституциональных типов в целом подтверждают биогенетическую теорию Крейнса [15. c.156].

Результаты ряда исследований свидетельствуют о явной связи социокультурных факторов с распространенностью депрессии. Так, было обнаружено, что в Африке и в Ирландии депрессия распространена гораздо меньше, чем в Англии (Silverman, 1968). По данным некоторых исследователей, африканцы страдают депрессией реже, чем европейцы (Prange, Vitols, 1962; Tonks, Paykel, Klerman, 1970). Однако следует иметь в виду, что отдельные социокультурные факторы, такие как семейное воспитание и этническая принадлежность, могут быть тесно переплетены с наследственными и конституциональными факторами.

Исчерпывающая когнитивная теория депрессии была разработана Веком (Beck, 1967, 1976). Когнитивные процессы, по мнению Века, являются первичной детерминантой эмоций, настроения и поведения. Восприятие индивидом самого себя, его восприятие мира и своего будущего рассматривается Веком как первичная триада когнитивных факторов. В силу негативного самовосприятия депрессивный человек считает себя неадекватным, никчемным существом, видит причину всех своих несчастий в собственной ущербности. Негативный взгляд на мир заставляет его воспринимать свое взаимодействие с ним как череду провалов и поражений, а негативное восприятие будущего выражается в том, что человек видит впереди только нескончаемое продолжение мучений. Большинство типичных депрессивных симптомов, такие как паралич воли, суицидальные попытки и сниженная самооценка, объясняются Веком как результат действия того или иного когнитивного фактора [18, c.164].

Итак, первичной причиной депрессии, по мнению Века, служат не эмоции, а когнитивная организация, схема, которая диктует депрессивное восприятие и депрессивную концептуализацию объекта или идеи. Его модель депрессии основывается на таких характеристиках, как личностная ущербность и негативные ожидания. Век не ставит вопроса о причинах избирательности перцептивно-когнитивных процессов, лежащей в основе депрессивной когнитивной схемы. В теории дифференциальных эмоций, в свою очередь, утверждается, что в основе формирования подобных когнитивных схем лежат эмоционально-когнитивные интеракции, первичной детерминантой которых служат фундаментальные эмоции или паттерны эмоций. Век, хотя и признает важность эмоций, считает их результатом, когнитивных процессов [38, c.234].

Век провел тщательный всесторонний анализ симптомов и проявлений депрессии. Он выделяет четыре основные группы характеристик депрессивного состояния: эмоциональные, когнитивные, мотивационные и физиологические. Примером эмоциональных характеристик могут служить часто наблюдаемые при депрессии печаль, уныние, угнетенное настроение. Когнитивные характеристики обнаруживаются в склонности депрессивного человека отказывать себе в тех качествах, которые представляются ему наиболее важными. Мотивационные характеристики выражаются в пассивности, зависимости, в стремлении к уходу, в параличе воли, а физиологические — в потере аппетита и нарушениях сна [36, с.176].

По наблюдениям Райта и Макдональда (Wright, McDonald, 1974), бихевиористы, обращаясь к проблеме депрессии, больше внимания уделяли терапевтическим процедурам, нежели построению теоретической модели депрессии. Однако импульсом к развитию бихевиористского подхода в изучении депрессии послужила экспериментальная работа Селигмана и его коллег (Seligman, Maier, 1967; Seligman, Maier, Geer, 1968), заложившая основы для понимания депрессии как усвоенной беспомощности. Селигман и его коллеги показали, что в тех случаях, когда собака многократно подвергается воздействию разряда электрического тока и не может предотвратить его, она в конце концов смиряется с их неизбежностью и начинает воспринимать их пассивно. По мнению Селигмана, собака усваивает, что не существует адаптивного ответа на разряд электрического тока, что она не может сделать ничего, чтобы избежать его, и, таким образом, научается пассивности и беспомощности. Используя контрольную группу собак, которые получали удар той же силы, но могли контролировать или предотвращать его, экспериментаторы показали, что вовсе не сила удара и не физическая травма определяют пассивное поведение собак из экспериментальной группы [25, c.169].

Позднее Мэйер (Maier, 1970) показал, что собаки, обученные оставаться неподвижными для того, чтобы избежать удара, не обнаруживали пассивности в другой ситуации, когда они могли избежать удара, перепрыгнув через барьер. По-видимому, состояние беспомощности возникает у животного тогда, когда оно усваивает, что его реакция не может изменить воздействия среды. В таких случаях у животного снижается мотивация к взаимодействию со средой, к установлению контроля над ситуацией. Возникшая в результате этой реакции поведенческая апатия приобретает патологический характер тогда, когда она генерализуется и препятствует любому процессу научения, направленному на изменение окружающей среды и контроль за нею.

Селигман и его коллеги рассматривают феномен «усвоенной беспомощности», наблюдаемый у животных в результате многократного повторения неотвратимых разрядов электрического тока, как аналог реактивной депрессии у человека. Они полагают, что все ситуации, вызывающие депрессию, имеют одну общую черту — они воспринимаются индивидом как ситуации, над которыми он не может установить свой контроль, особенно над теми их аспектами, которые наиболее значимы для него. Селигман, распространяя результаты проведенных им экспериментов на человека, несомненно, находился под влиянием взглядов Века (Beck, 1967) и Келли (Kelly, 1955). В разработанной Келли теории, личность рассматривается как функция персональных конструктов, при этом подчеркивается, что человек испытывает потребность предсказывать и контролировать свое окружение [15. c. 198].

По мнению Селигмана (Seligman, 1975), его теория депрессии сопоставима с теорией противоположных эмоциональных процессов (Solomon, Corbit, 1974). Вредоносное событие (у Селигмана это разряд электрического тока) порождает у индивида страх, который выражается в панических, дезадаптивных реакциях. При многократном повторении ситуации организм усваивает, что мотивированные страхом реакции дезадаптивны. По мере накопления негативного опыта у индивида возникает чувство беспомощности и депрессивные переживания. В конечном счете депрессия ограничивает страх, удерживая его в рамках индивидуальной толерантности (то есть страх и депрессия действуют как противоположные процессы). После прекращения вредоносного воздействия индивида может вновь захлестнуть страх, однако депрессия при этом сохраняется. Как уже отмечалось, в теории дифференциальных эмоций и некоторых психоаналитических теориях (Rado, 1968) утверждается, что неотъемлемой характеристикой эмоционального профиля депрессии являются интеракции между различными эмоциями, в частности интеракция «печаль-страх». В теории депрессии Селигмана страх выступает скорее как побочный эффект, чем каузальное явление; тем не менее экспериментальная парадигма Селигмана начинается со страха, вызванного разрядом электрического тока, и вопрос о том, какие другие аффективные состояния снижают толерантность индивида и способствуют развитию состояния усвоенной беспомощности и развитию депрессии, остается невыясненным [36, c.164].

Результаты экспериментальных исследований Селигмана и его коллег и разработанная на их основе теоретическая модель депрессии вызвали значительный интерес у тех специалистов, которые занимаются изучением и лечением депрессии. Пожалуй, самым серьезным недостатком данной теории является ограниченная сфера ее применения. Селигман и сам признает, что разработанная им теоретическая модель применима только при рассмотрении реактивной депрессии, да и то не объясняет всех ее разновидностей. Но, если исходить из того, что неблагоприятное воздействие вызывает у индивида только страх и дезадаптивные реакции, тогда модель Селигмана действительно может оказаться полезной для концептуализации того типа аффективно-когнитивно-поведенческой цепочки явлений, которая приводит к формированию таких бесспорных, по мнению ряда теоретиков (Beck, 1967; Bibring, 1968), симптомов депрессии, как чувство безнадежности и беспомощности [36, с.178].

Клерман (Klerman, 1974) в своем глубоком труде поставил ряд вопросов перед бихевиористскими моделями депрессии. Он считает неправомерным рассматривать депрессию только как совокупность условных дезадаптивных реакций. У животных и у младенцев депрессия, по его мнению, выполняет ряд адаптивных функций, таких как:

1) социальная коммуникация;

2) психологическое возбуждение;

3) субъективные ответы;

4) психодинамические механизмы защиты. Он считает, что с помощью депрессии младенец сигнализирует окружающим его взрослым о своем неблагополучии, страдании, взывая таким образом к их помощи. Клерман не конкретизирует, в чем состоит адаптивное значение депрессии у взрослых, но приходит к заключению, что депрессия всегда является адаптивным процессом, независимо от возраста человека. В качестве доказательства он указывает на то, что реактивная депрессия имеет естественную, вполне ограниченную продолжительность (фактор, который, по мнению Клермана, свидетельствует о «доброкачественности» депрессии) [33, c.174].

Форстер (Forster, 1972), рассматривая депрессию на поведенческом уровне, считает, что депрессия характеризуется утратой некоторых навыков адаптивного поведения и замещением их реакциями избегания, такими как жалобы, просьбы, плач и раздражительность. Депрессивный человек пытается устранить неблагоприятную ситуацию при помощи жалоб и просьб. Но еще более важной характеристикой депрессии Форстер считает снижение частоты тех поведенческих реакций, которые первоначально получали положительное подкрепление. В основе такой редукции адаптивного поведения лежат три фактора. Во-первых, это ограниченность репертуара доступных реакций в конкретной ситуации. Так, например, в депрессии одним из таких ограничителей является эмоция гнева. Поскольку гнев обычно направлен на другого человека, то вероятность того, что объект гнева обеспечит положительное подкрепление субъекту, выражающему гнев, крайне мала. Кроме того, проявление гнева наказуемо, и, для того чтобы избежать наказания, человек может подавлять свой гнев. При этом вместе с гневными реакциями могут быть подавлены и потенциально адаптивные реакции, что ведет к ограничению репертуара действий, которые могли бы вызвать положительное подкрепление. Второй причиной редукции адаптивного поведения является непоследовательность поощрения и наказания. Индивид теряет способность понимать закономерности подкрепления. Если родители или воспитатели применяют методы поощрения и наказания непоследовательно, у ребенка может возникнуть чувство растерянности, замешательства и в результате — чувство безнадежности и беспомощности, которое, согласно многим теориям, является компонентом депрессивного синдрома. Третий фактор, рассматриваемый Форстером, связан с изменениями в окружающей среде. Если окружающая среда, особенно социальное окружение человека, изменяется таким образом, что реакции, прежде получавшие положительное подкрепление, больше не подкрепляются, эти реакции постепенно исчезают из поведенческого репертуара индивида. Следуя клинической традиции, Фостер в качестве основного примера, иллюстрирующего данный случай, называет утрату любимого или близкого человека, который воспринимался индивидом как источник позитивного подкрепления [41, c.167].

Сходную позицию занимает Левинсон (Lewinson, 1974). Он утверждает, что наблюдающаяся при депрессии дисфория является результатом недостаточного положительного подкрепления. Его анализ аффектов и аффективно-когнитивных интеракций при депрессии (чувство вины, пессимизм, потеря самоуважения) довольно поверхностен. Левинсон полагает, что эти, на его взгляд, самостоятельные феномены возникают в результате того, что человек пытается как-то обозначить, категоризировать свое смутное, неопределенное ощущение дисфории. Поведенческая теория депрессии Либермана и Раскина (Liberman, Raskin, 1971) сходна с предыдущими теориями — авторы лишь добавили тезис о том, что проблемы депрессивного человека усугубляются подкреплением дезадаптивного поведения [36, с.180].

В силу своей теоретической ориентации бихевиористы, говоря о депрессии, как правило, не анализируют дискретные аффекты и аффективно-когнитивные интеракции. Разработанные ими теории могут оказаться полезными с точки зрения создания подходов к изучению причин определенных поведенческих реакций депрессивных людей. Костелло (Costello, 1972) пишет, что классическая теория научения, в которой депрессия рассматривается как утрата подкрепления, не может адекватно объяснить все клинические случаи депрессии. В качестве примера он приводит случай, когда мужчина, потеряв жену, отказывается от пищи: пища как положительный стимул, хотя и на время, но утратила для него свою эффективность. В своей критике Костелло, однако, не выходит за рамки бихевиористских традиций и традиций теории научения; он утверждает, что феномен депрессии объясняется не утратой подкрепления адаптивных форм поведения, а утратой эффективности подкрепляющего стимула. Пытаясь расширить свою теорию научения, Костелло выдвигает гипотезу, что утрата эффективности подкрепляющего стимула может быть вызвана биохимическими и нейрофизиологическими факторами. По его мнению, модель депрессии, разработанная Селигманом в результате экспериментов над животными, не применима к анализу депрессии у человека (Costello, 1978) [37, c.168].

Говоря о психоаналитической традиции анализа депрессии, прежде всего следует остановиться на трактовке происхождения и роли различных дискретных эмоций. Все психоаналитики сходятся в том, что эмоция печали является частью депрессивного синдрома (Bibring, 1968). Печаль, по их мнению, возникает в результате действительной или воображаемой утраты, которая угрожает самоуважению, самоуверенности и эмоциональной безопасности индивида. Психоаналитики считают, что предрасположенность к печали формируется на оральной стадии младенчества, в период максимальной беспомощности и зависимости индивида.

Второй эмоцией, которую большинство психоаналитиков вслед за Абрахамом (Abraham, 1911/1968) считают компонентом депрессивного синдрома, является эмоция гнева. Все теоретики психоанализа согласны с тем, что гнев и враждебность, наблюдаемые при депрессии, берут начало из ранней фрустрации и тенденции к фиксации на ранней оральной и орально-садистической стадиях психосексуального развития. Некоторые специалисты (Frornm-Reichmann, 1953; Bibring, 1968), однако, отводят гневу и враждебности меньшую роль [15. c.134].

С депрессией психоаналитики связывают и чувство вины. Радо (Rado, 1968), например, считает настроение мрачного раскаяния доминирующим в депрессивном синдроме. Само словосочетание «мрачное раскаяние» подразумевает комбинацию печали и вины. Чувство вины, согласно психоаналитической схеме, возникает вследствие плохо контролируемого гнева и ярости и детерминированного ими поведения.

Страх, или тревога, как компонент депрессивного синдрома, также упоминается многими теоретиками психоанализа, причем некоторые рассматривают его в контексте страха утраты сексуальности. Обобщая различные точки зрения, можно сказать, что страх депрессивного человека обусловлен его чувством неадекватности, несостоятельности перед лицом угрозы или опасности. Жане (Janet, 1928) говорил о страхе действия как ключевой детерминанте депрессии, а Боулби (Bowlby, 1969, 1973) рассматривал страх как часть сепарационного синдрома у маленьких детей.

Что касается чувства стыда, то одни психоаналитики считают его важным компонентом депрессии, тогда как другие не включают ее в динамику депрессии вовсе. Фрейд (Freud, 1968) полагал, что в депрессии человек не может испытывать стыд, тогда как Фромм-Райхман (Fromm-Reichmann, 1953) и Хелен Льюис (Lewis, 1971) считали его важным компонентом депрессивных переживаний. Большинство психоаналитиков сходятся во мнении, что важнейшими составляющими депрессии являются утрата самоуважения, уверенности в себе и чувства собственного достоинства. Нам представляется правомерным рассматривать эти вышеназванные психологические феномены и сопровождающее их чувство собственной неполноценности как показатели эмоции стыда.

Следует отметить, что психоаналитики обращаются к дискретным эмоциям гораздо чаще при описании депрессии, чем при анализе тревоги. Большинство компонентов депрессии, которые рассматриваются в теории дифференциальных эмоций, нашли отражение в тех или иных психоаналитических теориях [43, c.213].

Согласно теории дифференциальных эмоций, субъективное переживание депрессии представляет собой изменчивую комбинацию аффектов и аффективно-когнитивных структур. Переживание депрессии даже более сложно, чем переживание тревоги: большое количество активированных эмоций повышает вероятность конфликтов в эмоциональной динамике. Переживание депрессии включает в себя следующие фундаментальные эмоции: печаль (ключевая эмоция), гнев, отвращение, презрение, страх, вина и смущение. Предполагается, что гнев, отвращение и презрение (враждебность) проявляются человеком как по отношению к самому себе, так и по отношению к другим людям [36, с.182].

Базовые эмоции считаются первичными и наиболее важными элементами депрессии, но депрессия проявляет себя и такими симптомами, как снижение сексуального влечения, ухудшение физического состояния и чувство усталости. Эти феномены имеет смысл рассматривать как непосредственный эффект или побочный продукт депрессии. Однако они имеют также и мотивационное значение, а следовательно, влияют и на другие компоненты депрессии и на ее течение.

По теории дифференциальных эмоций, снижение сексуального интереса и связанные с этим опасения по поводу сексуальной несостоятельности в какой-то мере детерминированы комбинацией переживаемых человеком враждебных чувств по отношению к самому себе, с одной стороны, и таких компонентов депрессии, как страх и чувство вины — с другой. Субъективное переживание физического неблагополучия отчасти вызвано фактором усталости, а отчасти — ощущением замедления моторной и умственной активности, которое является результатом эмоциональных конфликтов. Конфликтность переживаемых при депрессии эмоций влечет за собой повышенные затраты энергии, что в свою очередь вызывает у человека чувство усталости.

1.2 Характеристика понятия супружеской диады

Проблема становления, устойчивости семьи — одна из основных проблем современного общества. Семья, семейные отношения, супружеские отношения были и остаются объектом изучения разных наук: философии, психологии, педагогики, социологии, демографии и многих других. Такое внимание к семье, ее становлению и распаду, обусловлено огромным ее значением как социального института, определяющего не только образ жизни людей, но и качество потомства, здоровья нации и государства, а также постоянно растущей актуальностью социального заказа, ведь усиление дестабилизации семьи отмечают практически все исследователи проблемы. Следует отметить, что поддержка, забота о семье является важнейшим направлением социальной политики Российской Федерации. Актуализация проблем семьи приводит к разработке и внедрению комплексных программ, направленных на социальную, психологическую, медицинскую поддержку семей. Одна из проблем при разработке таких программ возникает в связи с отсутствием единой психологической концепции, единого теоретического подхода к семье и происходящих в ней процессов, механизмов, обеспечивающих ее стабильность и устойчивость.

Супружеская диада — это такое взаимодействие двух людей, заключивших брачный союз, при котором, один влияет на другого и находится с ним в «одной упряжке».

Теоретический анализ психологических научных работ, посвященных супружеским отношениям и семье, дает возможность выделить два направления, позволяющих подойти к пониманию семьи как психологического феномена и механизмов ее функционирования [18, c.167].

В рамках одного из направлений семья изучается как малая группа (М. Земская, В.П. Меньшутин, Е.В. Криченко, В.А. Терехин и др.). Практически все исследования данного направления относятся к социальной психологии. В работах исследователей, рассматривающих семью как малую группу, достаточно четко прослеживается тенденция к расширению понимания семьи и происходящих в ней процессов, определению особенностей, отличающих семью от других малых групп.

В исследованиях данного подхода можно выделить тенденцию рассматривать семью как социальную, культурную общность, основанную на наличии некоторой тождественности ценностей, а также схожести жизненных позиций супругов во взаимоотношениях с миром.

Другое направление дает нам возможность изучать семью как систему. Большая часть исследований семьи как системы отмечается в различных моделях психотерапии. При этом существуют исследования семьи как системы и в рамках социальной психологии. Так Е.В. Антонюк [5], Ю.Е. Алешина [4] и Л.Я. Гозман [26] предлагают уйти от поиска ведущей деятельности семьи к рассмотрению системы жизнедеятельности семьи. Тем самым исследователи углубляют представления о семье, признавая за ней системную организацию (хотя в данных исследованиях — только в системе деятельностей). О.С. Сермягина также отмечает методологическую важность изучения семьи как целостного феномена.

Наиболее распространенным направлением в психотерапии, рассматривающим семью как систему, является семейная системная психотерапия, или «семейный системный подход» (С. Кратохвил [44]). Системный семейный подход, основываясь на общей теории систем, заимствует из данной теории два основных положения: (1) целое больше, чем сумма его частей; (2) все части и процессы целого взаимовлияют и взаимообуславливают друг друга.

В рамках психотерапии семьи появляются такие термины и понятия, как «граница», «подсистемы», «открытая семейная система», «закрытая семейная система», принципы функционирования семьи как системы — принцип развития и принцип гомеостаза. С помощью совокупности данных понятий психотерапевты пытаются определить основные принципы, механизмы и законы, лежащие в основе стабильного, устойчивого функционирования супружеских отношений.

Так, например, в рамках структурной теории С. Минухина были разработаны и применены понятия субсистемы, границы. С. Минухин выделяет следующие субсистемы: субсистема супружеской пары, субсистема родителей, субсистема детей (сиблингов). Включенность члена семьи в субсистему (подсистему) накладывает на него необходимость выполнять те или иные роли. Субсистемы появляются постепенно в процессе жизнедеятельности семьи. Супружеская субсистема появляется первой, после заключения брака, второй — после рождения ребенка — появляется субсистема родителей, а субсистема детей появляется с появлением второго и последующих детей. Выделение субсистем позволяет С. Минухину более четко обозначить внутренние и внешние связи семьи.

По мнению С. Минухина и других психотерапевтов, при помощи понятия границы можно сформулировать правила, которые определяют уровень и род допускаемых контактов. Границы регулируют отношения между системами, а вместе с тем и внутри них. Понятие границы тесно связано, по нашему мнению, с понятием открытости. В эффективно функционирующей семье, по мнению системных терапевтов, все подсистемы существуют относительно самостоятельно, в то же время предполагается наличие открытых каналов коммуникации между ними. Принято выделять три типа границ: четкие, ригидные, диффузные. При этом желательный вариант, по мнению автора теории и его последователей, это четкие границы. «Благодаря таким границам члены семьи поддерживаются и опекаются, вместе с тем допускается и определенная их автономия, поэтому обеспечивается равновесие свободы и контроля. Четкие границы также улучшают коммуникацию между субъектами и облегчают согласование и приспособление, так как многие вещи благодаря таким границам заранее известны» [55, с.52].

Семейные отношения характеризуются тем, что затрагивают не только личность двух людей, находящихся в браке, но и характеризуют устройство государства. Следует отметить, что семья — это добровольный союз двух людей, обладающих неповторимым жизненным опытом, своеобразным комплексом личностных характеристик, особенной жизненной позицией и мировоззрением. Следовательно, семью необходимо рассматривать как систему, функционирование которой будет зависеть от людей, ее составляющих.

Применив эти знания о границах и подсистемах, исследователи выделяют открытые и закрытые семейные системы.

Открытые системы имеют информационные каналы с внешним миром, а также каналы взаимодействия между членами семьи, что позволяет семье быть динамичной и перестраиваться в соответствии с происходящими внутри или воздействующими на нее извне процессами. Подобная открытость, подвижность семейной системы способствуют личностному росту каждого члена семьи. Закрытая система представляет собой, с позиции В. Сатир [62], семью, изолированную от внешних воздействий, в которой жестко зафиксированы все семейные роли и жестко определены способы реагирования на внутренние и внешние изменения. Д. Фримен [71] обращает внимание на то, что закрытыми является ограниченное количество семей, неспособных к самостоятельному решению проблем и обладающих ограниченными внутренними ресурсами и потенциалом.

Обозначенные выше понятия, как и семейная системная психотерапия в целом, позволяют сосредоточить свое внимание на особенностях взаимодействия членов семьи, а также выделить особенности взаимодействия семьи с внешним для нее миром.

Однако сам человек, включенный в семью, «выпадает» из поля внимания психотерапевтов-исследователей [15. c.134].

Именно эту проблему психотерапевты пытаются преодолеть, рассматривая такое понятие, как «дифференцированный член семьи» — тот человек, который характеризуется высокой степенью самостоятельности, независимости, наличием более глубоких и всеобъемлющих межличностных отношений, чем другие (теория М. Боуэна). В. Сатир говорит о том, что люди с высокой самооценкой создают вокруг себя атмосферу любви, чистоты, честности, ответственности, сострадания, что, в свою очередь, выступает залогом успешной семьи, тогда как в неблагополучных семьях члены семьи обладают низкой самооценкой [62].

Однако и эти попытки не дают окончательного ответа на вопросы, как происходит становление супружеских отношений, что является основой единства членов семьи, что обеспечивает устойчивость семьи во времени и успешность ее функционирования.

Здесь возникают определенные методологические сложности.

В контексте культурно-исторической психологии на семью могут быть распространены идеи С.Л. Выготского о «совмещенных психологических системах», т.е. не только мать и дитя могут быть поняты как особое системное образование, но муж и жена, а также муж, жена и дети.

Взгляд на супружеские отношения как совмещенную психологическую систему, где в результате взаимодействия супругов происходит перестройка ценностно-смысловых составляющих образа мира в процессах персонализации и персонификации, позволяет выделить их в качестве предмета общепсихологического исследования.

C постепенным изменением парадигмы психологической науки происходит и изменение ее предмета. В поле зрения ученых попадает «целостный человек», обладающий личностью как «сверхчувственным» качеством» (А.Н. Леонтьев), как «высшим уровнем системной организации человека» (В.Е. Клочко), «средоточием целокупной активности человека» (В.А. Петровский), «инструментом, с помощью которого организуется и координируется путь обретения человеческой сущности» (Б.С. Братусь) [56, c.164].

Новая психологическая парадигма, отражающая тенденцию движения психологической научной мысли к постнеклассической науке (А.Г. Асмолов, Б.С. Братусь, Л.Я. Дорфман, В.П. Зинченко, В.Е. Клочко, В.И. Слободчиков), подходит к рассмотрению человека как психологической системы. Теория психологических систем, разрабатываемая В.Е. Клочко, которая, представляя собой одно из направлений постнеклассической научной мысли, изучает человека как открытую, самоорганизующуюся психологическую систему, «порождающую психологические новообразования и опирающуюся на них в своем самодвижении». Развивая представление о «порождающем эффекте взаимодействия», В.Е. Клочко постулирует то, что человек как сложная психологическая система за счет активного взаимодействия с миром открывает для себя особое жизненное многомерное пространство — многомерный мир и др. Многомерный мир человека, с позиции Теории психологических систем, образуется в процессе жизни, взаимодействия с миром, как упорядоченное, постепенное обретение человеком ценностно-смысловых измерений мира вследствие открытия им для себя все новых иерархизированных, системных, внечувственных качеств предметов, явлений: значений, смыслов, ценностей. Таким образом, выделив человека как открытую, самоорганизующуюся систему, «открытую как в социум, так и в объективную (природную, физическую, «вещную») среду», находящуюся в постоянном движении, трансценденции, возникает необходимость с данных позиций рассмотреть и семью, объединяющую на первом этапе, как минимум, двух людей.

Такая постановка проблемы открывает возможность применить для изучения феноменологии семьи используемые в психологии положения, разрабатываемые в синергетике. Синергетика, являясь направлением междисциплинарных исследований, изучающим явление самоорганизации, позволяет выйти на новый уровень системности видения мира и изучаемых явлений (А.Н. Аверьянов, Е.Н. Князева, В.Ю. Крылов, В.Е. Клочко и др.) и «наиболее полно понять объект в его движении и развитии» (А.Н. Аверьянов) [38, c.164].

Становление жизненного мира (многомерного мира) человека на протяжении всей жизни предполагает наличие другого. На ранних этапах онтогенеза роль другого выполняет близкий взрослый, который образует с ребенком единую психологическую систему (Л.С. Выготский), где взрослый и ребенок образуют своеобразное единство: первоначально беспомощный ребенок за счет ухаживающего взрослого включается в социальную ситуацию, контакт ребенка с действительностью «оказывается целиком и полностью социально опосредованным». При этом на последующих этапах онтогенеза, когда личность функционирует самостоятельно и автономно, значимость другого все также сохраняется, меняя при этом свое значение. Еще Л.С. Выготский писал, что «через других мы становимся сами собой», а также «личность становится для себя тем, что она есть в себе, через то, что она представляет для других». Тем самым подчеркивается роль другого в культурном становлении человека. Два суверенных человека, выступая как партнеры, осуществляют взаимодействие, равноправный диалог. Роль этого взаимодействия, диалога — формирование общности, некого единства, которое имеет основную функцию — развивающую. Только общающиеся имеют возможность установить тесные связи друг с другом, сохраняя при этом свою самостоятельность, т.е. превратиться «из двух разрозненных «Я» в единое «Мы», сохраняя при этом свое индивидуальное своеобразие, свою уникальность [38].

Согласно системному подходу, опирающемуся на положения синергетической парадигмы, взаимодействие обладает порождающим эффектом (А.Н. Аверьянов, Е.Н. Князева, В.Е. Клочко, А.А. Митькин, В.С. Степин, К. Майнцер). Так взаимодействие супругов как равноправных партнеров порождает семью, «живую общность, сплетение и взаимосвязь двух и более жизней, их внутреннее единство при внешней противопоставленности» (В.И. Слободчиков). Результатом этого единения, общности, строящейся во взаимодействии двух людей, является «организованное и дифференцированное целое» (Б.Ф. Ломов), «общий фонд ценностей» (Л.И. Анцыферова), «производство индивидами их общего» (А.В. Петровский), «превращение состояния в их общее достояние» (М.С. Каган), «идеальный продукт взаимных усилий» (К.А. Абульханова-Славская), создание «пространства совместимости» (Н.В. Бариленко). Таким образом, результатом взаимодействия является своеобразная новая реальность, являющаяся неким общим пространством для взаимодействующих сторон. Взаимодействие имеет свой порождающий эффект, результатом которого — «новая реальность, новая онтология совместного бытия двух противоположных начал в едином» [32, c.132].

Совокупность вышеизложенных теоретических построений дает основания для того, чтобы рассматривать супружеские отношения как открытую совмещенную психологическую систему, полюсами которой будут являться два суверенных, автономных человека, образующие в результате взаимодействия совмещенный слой бытия.

Согласно разрабатываемому в рамках Теории психологических систем закону ограничения взаимодействия можно говорить о том, что во взаимодействие вступают «только соответствующие друг другу противоположности». Причиной этого взаимодействия является соответствие, согласованность ценностно-смысловых координат жизненных миров. И.Ф. Дементьева отмечает, что объединение людей в супружеских отношениях связано с естественной перестройкой их ценностей и становлением системы общих семейных ценностей.

Теоретический анализ позволил нам в качестве системообразующего фактора семейной системы выделить согласованность ценностей супругов, которая приводит к становлению в процессе супружеских отношений единой системы семейных ценностей.

Дальнейшее усложнение системной организации совмещенного слоя бытия супругов происходит в процессе взаимодействия, который характеризуется двумя основными взаимосвязанными, но противоположно направленными механизмами [15. c.155]:

персонализацией как процессом трансляции, передачи ценностно-смысловых характеристик того, что составляет пространство собственного жизненного мира;

персонификацией как процессом порождения личностных ценностей за счет проникновения к смыслам и ценностям другого человека в собственный образ мира (В.Е. Клочко).

Таким образом, процессы персонализации и персонификации как механизмы трансформации ценностно-смысловых составляющих жизненных миров супругов, идущие между супругами, обеспечивают расширение совместного, совмещенного пространства, создавая возможность для упрочнения общности супругов. В результате персонализация выступает в качестве показателя степени открытости супругов, в силу чего семья оказывается открытой не только в социальный мир, но и в мир культуры, открытый партнером, что обеспечивает семье потенциал саморазвития как самоорганизующейся системе.

Принимая во внимание, что семья — это самоорганизующаяся, нелинейная, открытая система, образованная постоянно трасцендирующими подсистемами (на первом этапе супругами, а позже и детьми), успешное функционирование семейной системы будет возможно при постоянном согласовании систем ценностей супругов. Следовательно, согласование ценностных координат жизненного мира супругов будет проявляться в динамике общих семейных ценностей, которая, согласно принципам самоорганизации, может проявляться как в количественном, так и качественном изменении данного образования.

Здесь возникает еще один вопрос об устойчивости семьи как системы. Предлагаемое в классической психологии понимание устойчивости как факта сохранности семьи или как успешного функционирования семьи не позволяет согласиться с позицией выдвинутых ранее принципов самоорганизации семьи как системы. Новое понимание устойчивости семьи как системы можно отметить в психотерапевтической научной литературе.

Различные теоретические модели психотерапевтической помощи семье выдвигают свои цели психотерапевтических воздействий. Цели психотерапевтических воздействий фиксируют направления и характер тех изменений, которые позволяют перейти семье на новый уровень функционирования.

Теоретический анализ различных концепций психотерапии позволяет представить цели психотерапевтических воздействий следующим образом [16, c.169]:

изменения в процессе психотерапии как результат «нашего контакта с нашей собственной сущностью», позволяющей «войти в состояние нового сознания»;

развитие способностей изменяться, совершенствоваться, перестраивать отношения с учетом новых обстоятельств и зрелости членов семьи [55] ; развитие человеческой потребности в совершенствовании, в актуализации самого себя, в личностном росте [62] ; признание собственных ресурсов;

ориентирование семьи на изменения (рост), на открытые социальные связи, наполненные позитивными установками;

преодоление ранее свойственной семье закрытости, активизирование действий «к действительно открытой системе» [62] ;

«трансформация системы как целого», где все члены семьи могут развиваться и расти как личности; увеличение возможности системы к изменениям, увеличение свободы выбора и роста для каждого члена семьи;

развитие «компетентности в зрелом и дифференцированном подходе к проблемам и конфликтам».

Обобщая выделенные характеристики, мы видим направленность изменений не только, а точнее, не столько в функционировании семьи, сколько стремление перевести семейную систему в режим сознательного движения согласно внутренней тенденции системы, т.е. осознавать наличие различных тенденций эволюции системы (А.Н. Аверьянов, М.Р. Гинзбург, А.В. Клочко, Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов), «неоднозначность прохода в будущее» (Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов), возможность строить настоящее через будущее (М.Р. Гинзбург, А.В. Клочко, Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов). Именно сознательное стремление супругов взаимодействовать в режиме постоянного развития, опираясь в этом развитии на общие семейные ценности, позволяет обеспечить устойчивость семейной системы в процессе ее изменения. Тогда роль психотерапии семьи мы видим в решении вопроса о том, как помочь семье в осознании собственных тенденций развития и нахождении способа «вывода» семьи на путь существующей внутренней тенденции развития семьи как системы.

1.3 Факторы, влияющие на проявление депрессий в супружеской диаде

Систематические контролируемые исследования семейного контекста депрессивных расстройств одним из первых начал проводить австралийский ученый Г. Паркер. Его работы основаны на теории привязанности Дж. Боулби.Г. Паркер разработал опросник для тестирования двух основных показателей — заботы (тепла) и сверхконтроля (сверхвключенности) — Parental Bonding Instrument (РВ1) (самоотчет для оценки и измерения связи с родителями в первые 16 лет жизни), который приобрел большую популярность и применялся во многих исследованиях семейного контекста расстройств аффективного спектра, проведенных в разных странах. Его психометрическая надежность и валидность были подвергнуты тщательной проверке. РВI доказал свою высокую валидность как для измерения воспринимаемой актуальной связи с родителями, так и для оценки этой связи по прошлому опыту. В целом ряде исследований, проведенных в разных странах, был получен сходный результат: пациенты характеризовали своих родителей как менее заботливых и более контролирующих статистически значимо чаще, чем здоровые испытуемые. Этот феномен получил название affectionless control (холодный контроль) [76].

Выявляемые аномалии родительского поведения, описанные Г. Паркером как «холодный контроль», могут быть одним из психологических факторов формирования предрасположенности к депрессии. Низкий уровень родительской заботы и эмоционального тепла может стать источником нарушения чувства собственной ценности, в то время как гиперпротекция или сверхконтроль может затормозить процесс социализации в плане автономии и независимости, приводить к низкой готовности справляться с жизненными стрессами во взрослом возрасте. По Дж. Боулби, сочетание низкого уровня заботы и высокого уровня контроля коррелирует с описанием ненадежной привязанности [10, c.164].

В 1990-е гг. увеличилось число исследований, указывающих на важную роль стрессогенных жизненных событий в происхождении расстройств аффективного спектра. Были попытки связать угрожающе опасные события с тревогой, а потери — с депрессией. Среди специфических семейных стрессов исследователи особо выделяют утраты или разрывы значимых межличностных отношений. В 1990 г. британские исследователи П.У. Броун и Т.О. Харрис поставили задачу выяснить, насколько физическое и сексуальное насилие в родительской семье, а также опыт отвержения со стороны родителей увеличивают вероятность развития тревоги и депрессии во взрослом возрасте. Исследования подтвердили, что эти факторы являются важными предикторами депрессии высокой степени тяжести у женщин. Оказалось, что они также коррелируют с трудностями установления теплых интимных отношений в зрелом возрасте. Ряд исследований показал, что опыт физического и сексуального насилия в детском возрасте также увеличивает вероятность депрессии у взрослых.

Учитывая эти новые данные, Г. Паркер добавил в свой опросник шкалу родительского насилия. Результаты показали, что больные психогенными формами депрессии отмечали все три вида родительских дисфункций: низкая забота, высокий контроль, высокий уровень насилия.

В конце 1990-х — начале 2000-х гг. встал вопрос об эмпирическом выявлении психологического механизма возникновения уязвимости к депрессии в результате таких родительских дисфункций, как дефицит заботы и сверхконтроль. В исследовании М.У. Энса с соавторами было показано, что у мужчин сверхконтроль со стороны отца значимо связан с наличием депрессии, причем эта связь опосредствуется такими личностными чертами, как невротизм и социально предписываемый перфекционизм, а также убеждение в недопустимости ошибок. Для женщин дефицит заботы со стороны матери значимо связан с наличием депрессии. Эту связь опосредствовали такие личностные черты, как высокий уровень самокритики и самообвинений, социально предписываемый перфекционизм и субъективная недопустимость ошибок. Полученные данные свидетельствуют в пользу того, что повышенный контроль и дефицит тепла и заботы со стороны родителей ведет к формированию определенных личностных установок и убеждений, которые можно описать как перфекционизм и негативную самооценку. Связь стиля «холодного контроля» с наличием перфекционистских установок была получена в исследовании Г. Паркера в 1993г.

А.Б. Холмогорова приводит следующие результаты исследования семейных факторов депрессии [76]:

Тип связи между членами семей депрессивных пациентов характеризуется либо чрезмерно тесными симбиотическими отношениями, либо, наоборот, чрезмерно дистанциированными и разобщенными. Для семейных систем депрессивных пациентов характерны закрытые от внешнего мира границы.

В семьях депрессивных пациентов выше уровень критики, запретов на открытое выражение чувств (элиминирование эмоций), индуцирования негативных эмоций и недоверия к людям, а также уровень контроля.

В нуклеарных семьях депрессивных больных имело место больше стрессогенных событий (тяжелых болезней, жестокого обращения, драк). Многие больные являются выходцами из неполных семей, где имело место жестокое обращение. При анализе расширенной семьи (истории семьи в трех поколениях) выявляется накопление стрессогенных жизненных событий и хронических стрессоров в семейной истории. У депрессивных больных отмечается большее, чем в норме, число пьющих родственников, вплоть до семейных сценариев. Многие члены расширенной семьи депрессивных больных присутствовали при тяжелой болезни или смерти близких родственников, были свидетелями драк и жестокого обращения.

Семьи больных депрессией значимо отличаются от семей здоровых испытуемых по уровню семейного перфекционизма, т.е. выраженности высоких стандартов. В этих семьях важной нормой контактов с окружающим миром является недоверие к людям и уклонение от открытых прямых контактов с ними. Доминирующими ценностями при воспитании детей являются послушание, социальные достижения и успехи.

Все перечисленные особенности семейных систем депрессивных пациентов способствуют формированию негативной когнитивной схемы, которая, согласно А. Беку (создателю наиболее эффективной модели когнитивной психотерапии депрессий), лежит в основе расстройств аффективного спектра. Негативная когнитивная схема таких пациентов выражается в представлении о мире как об угрожающем, опасном и непредсказуемом месте. Как показали исследования, отмечается выраженный разрыв между реальным образом родителя и идеальным представлением о том, каким он должен быть. Этот разрыв в значительной степени определяет негативную когнитивную схему: представление о других людях как неспособных удовлетворить базовые потребности в любви и доверии, холодных и требовательных, а о себе как несоответствующем этим требованиям и недостойном любви. Такая модель мира представляет собой важнейший психологический фактор риска возникновения депрессивных расстройств.

Вывод:

Размышлениям о семье и семейных отношениях, вопросам устройства, функций, общественной и государственной роли семьи, как одной из древнейших форм человеческой общности посвящено немало работ еще со времен Платона и Аристотеля.

Исследование семьи, ее места и роли в жизни индивида и общества, важно по следующим причинам:

история развития человечества показывает, что до сих пор ни одно общество не могло обойтись без семьи (пусть и примитивных ее форм) как исполнителя некоторых специфических социальных заказов социума;

семья уникальный и пока единственный социальный институт воспитания, воспроизводящий людей как носителей социальной, культурной, этнической информации;

ни один общественный, государственный, социальный институт, как бы гуманно он не был устроен, сегодня не в состоянии реально решить проблему психологического одиночества современного человека.

Характер такого сложного человеческого и социального явления, как семья, определяется не только внутрисемейными отношениями, но и общественно-экономическими, историческими, национальными и другими условиями. Семья развивается и изменяется вместе с обществом, оставаясь наиболее устойчивым и консервативным его элементом. В настоящее время изменения социокультурных условий резко усугубляют противоречия между семейными и внесемейными отношениями, которые нередко определяются как «ценностный кризис семьи».

Социальное сиротство, девиантное поведение, суициды, социальная дезадаптация, проституция, наркомания, алкоголизм, преступность — это неполный перечень наблюдаемых сегодня асоциальных явлений в обществе, происхождение которых обусловлено состоянием института семьи, и устранение которых, с другой стороны, возможно лишь с созданием полноценного института семьи. Этой практической, жизненно важной задачей в первую очередь и обусловливается требование серьезного научного и философского исследования семьи, включая и ее современную эволюцию.

Существующая нестабильность брачных уз обусловлена нестабильностью семьи как системы. Брачные отношения отражают общие тенденции к переменам и нестабильности.

Деструктивные отношения в семье приводят к развитию депрессий в супружеской диаде. Депрессия — это страдание, тоска, безысходность. Для преодоления депрессии необходима комплексная помощь специалистов.

2. Деструктивные супружеские отношения и причины проявления депрессий в супружеской диаде

2.1 Деструктивная деятельность в структуре супружеских отношений

Понять сущность деструктивной деятельности человека невозможно без анализа ее биологических, нейрофизиологических и психических оснований. Важно выяснить, является ли деструктивность чисто человеческим феноменом или проявляется и у других живых существ. Необходимо также определить, детерминирована ли деструктивная деятельность генетически; выделить, какое влияние на нее оказывают особенности гормональной и нервной системы; рассмотреть, какие психические особенности обусловливают проявление деструкции [43, c.124].

Сложность анализа биологических и нейрофизиологических оснований деструктивной деятельности связана с отсутствием прикладных исследований в этой области, поэтому при рассмотрении данного вопроса используются данные исследований агрессивности человека и животных, а также групп убийц и лиц, совершивших самоубийства или предпринявших такую попытку.

Анализ работ, посвященных исследованию поведения животных [51; 52; 74], показывает, что некоторые аналоги деструктивной деятельности человека имеются в животном мире, но в целом деструктивность не характерна для других живых существ. У подавляющего большинства представителей животного мира популяционный инстинкт препятствует уничтожению особей своего вида. Межвидовую борьбу животных нельзя считать деструкцией, так как она служит сохранению вида. Внутривидовая агрессия (борьба между представителями одного вида) также выполняет видосохраняющие функции. Она способствует расселению животных на широком географическом пространстве, что обеспечивает максимальную утилизацию имеющихся пищевых ресурсов. Кроме того, агрессия помогает улучшить генетический фонд вида за счет того, что оставить потомство сумеют только наиболее сильные и энергичные индивидуумы. Наконец, сильные животные лучше защищаются и обеспечивают выживание своего потомства [51, с.78-95].

Аналог деструктивной деятельности мы можем наблюдать лишь у крыс и некоторых видов приматов. Только у них наблюдается организованная коллективная борьба одного сообщества против другого. Так, М.Л. Бутовская отмечает, что у шимпанзе самцы предрасположены к тому, чтобы объединяться в группировки и совершать набеги на соседние территории, убивая соперников (самцов) [16, с.152]. Причем шимпанзе убивают лишь представителей иного сообщества, не причиняя вреда членам своего общности. Возможно, такое поведение представляет собой прообраз войн, которые ведут между собой люди.

Таким образом, у большинства животных, за исключением общественных насекомых, крыс и шимпанзе, популяционный инстинкт запрещает уничтожение себе подобных. Причем у животных, которые в состоянии легко убить существо примерно таких же размеров, как они сами (например, ворон, волк, тигр), существуют сильные тормозящие механизмы, предотвращающие деструкцию, направленную на представителей своего вида. Однако при перенаселении популяционный инстинкт ослабевает. Р. Шовен, О. Меннинг и другие исследователи отмечают, что в этом случае усиливается внутривидовая конкуренция, регулирующая численность популяции [52, с.223-224]. Если размеры популяции превышают ресурсы среды, крупные млекопитающие ведут настоящие драки с серьезными ранениями, приводящими к гибели потерпевшего поражение. Аналогичные способы регуляции численности своей группы наблюдаются и у первобытных людей. Так, у многих народов, находящихся на крайне низкой ступени развития, средством регулирования численности своей социальной группы служило убийство детей и стариков. Это подтверждается многочисленными этнографическими наблюдениями. Так, австралийские аборигены во время голода или засухи убивали новорожденных младенцев и бросали в пустынях стариков, обрекая их на верную смерть. В других регионах земного шара инфантицид практиковался более широко. По сообщению Д. Фрезера, полинезийцы из года в год убивали 2/3 своих детей. Воинственные ангольские йаги, чтобы не обременять женщин в походных условиях, умерщвляли всех детей, без исключения, а южно-американские мбайа — всех, кроме последнего или того, которого считали последним. Однако на этом сходство в поведении людей и других высших млекопитающих, пожалуй, заканчивается.

Рассмотрев особенности поведения животных, обратимся к анализу нейрофизиологических оснований деструктивной деятельности человека. Анализ литературы показывает, что она обусловлена особенностями протекания нейродинамических процессов, свойствами эндокринной системы, а также рядом генетических факторов. Проанализируем некоторые из них.

Существенное влияние на осуществление деструктивной деятельности оказывают два основных образования головного мозга: лимбическая система, состоящая из разнообразных структур, функция которых заключается в контролировании основных влечений и эмоций, и кора головного мозга, ответственная за целый комплекс когнитивных функций, которые имеют существенное значение в процессах научения, прогнозирования последствий и выбора реакции. Вполне возможно, что повреждения лобной доли коры головного мозга приводят к усилению реакции человека на мгновенные воздействия окружающей среды. В этом случае обыкновенные раздражители вызывают неадекватные реакции. Лица, имеющие повреждения лобной доли неокортеса, скорее всего, будут реагировать на провокацию импульсивно и агрессивно, а также проявлять раздражительность и дурное настроение [17, с.241]. Американские ученые Брайэн, Скотт, Голден и Тори сообщают, что заключенные, у которых диагностировались повреждения мозга, были более склонны к совершению преступлений с применением насилия, нежели те, у кого таких повреждений не было [17, с.242].В.П. Эфроимсон приводит данные, позволяющие сделать вывод, что часто причиной деструктивных действий являются наследственные, травматические и алкоголические выключения задерживающих центров головного мозга. Обследование группы немотивированных убийц, проведенное в Англии Д. Уайльдом и Д. Пондом, показало, что большинство из них имели аномальную электроэнцефалограмму (ЭЭГ). Аномальные ЭЭГ обнаружились почти у двух третей убийц в возрасте до 30 лет. Давно известно, что немотивированные вспышки бешенства характерны для височной эпилепсии. Так, Г. Гасто указывает на то, что вспышки параксизмального бешенства, часто по самым ничтожным поводам, обнаруживаются почти у 50% больных височной эпилепсией. Таким образом, люди с синдромом дисконтроля, вызванным поражением головного мозга, склонны к деструктивным действиям и представляют опасность для общества [18, c.164].

В последние годы в печати появляются сведения о влиянии белкового фермента моноаминооксидаза (МАО) на формирование деструктивной деятельности. Этот фермент ответственен за разрушение молекул нейромедиаторов, действующих на нервные клетки тормозящим или угнетающим образом. В норме нейромедиаторы (ацетилхолин, норадреналин, серотонин, гамма-аминомасляная кислота) оказывают влияние на нейрон непродолжительное время. Фермент моноаминооксидаза словно освобождает пространство для прохождения нового импульса. Снижение уровня МАО в мозгу приводит к накоплению нейромедиаторов и перевозбуждению мозга. Именно дефект в гене МАО может способствовать деструктивному поведению. Это подтверждается и другими исследованиями. Так, И.М. Кветной указывает, что у больных депрессиями, покончивших жизнь самоубийством, содержание серотонина в мозге было значительно ниже, чем у людей, умерших при других обстоятельствах [39, с.76]. Зависимость между склонностью к деструкции и уровнем серотонина подтверждают и экспериментальные исследования животных. Так, Т. Бахур приводит данные, что у крыс с повышенной активностью, агрессивностью отмечается более низкий уровень общего содержания в мозгу серотонина. В других исследованиях у мышей, отличающихся особой агрессивностью, было обнаружено низкое содержание серотонина в переднем мозге и повышенное норадреналина в стволовых его отделах [8, с.39]. Таким образом, концентрация серотонина в ткани мозга человека оказывает определенное влияние на деструктивную деятельность.

Возможно, имеется определенная связь между особенностями гормональной системы человека и его склонностью к деструктивной деятельности. Как справедливо отмечает Э. Берн, мы не вправе считать гормоны, вырабатываемые железами внутренней секреции, «… источником энергии и стремлений к созиданию или уничтожению; действительное их назначение в том, что они придают этим стремлениям добавочный пыл, а для осуществления их высвобождают дополнительную энергию» [13, с.36]. Высказываются предположения, что тестостерон должен иметь прямое отношение к деструктивности [17, с.223-240]. В какой-то мере это подтверждается наблюдениями этнологов. Так, мужчины индейского племени яномаме, живущие в сельве Бразилии и Венесуэлы, чрезвычайно воинственны, между их деревнями постоянно ведутся разрушительные войны. При этом характерно, что мужчины-убийцы яномаме имеют в среднем в два с половиной раза больше жен и в три раза детей, чем более спокойные мужчины [62, с.50-51]. Даббс и Моррис, проанализировав личные дела 4 тысяч ветеранов войны, также пришли к выводу о наличии связи между уровнем тестостерона и склонностью к антиобщественному поведению, к насильственным действиям [17, с.235]. Однако связь между уровнем гормонов и деструктивностью не является прямой, то есть тестостерон может влиять на другие индивидуальные факторы, что, в свою очередь, способствует совершению деструктивных действий. Например, многие исследователи (Христиансен и Кнуссмэн, Эренкранц, Блисс, Шеард и др.) обратили внимание на то, что тестостерон имеет отношение к таким личностным и поведенческим характеристикам как стремление к эпатажу, доминированию или самовыражению [17, с.237]. Если связь между уровнем тестостерона и деструктивным поведением и существует, то она весьма незначительна. Скорее всего, для того, чтобы способствовать повышению деструктивности, гормоны должны вступить во взаимодействие с социальными факторами. Р. Болтон и Д. Уилдер приходят к выводу, что одним из биохимических стимуляторов деструктивного поведения является гипогликемия. Д. Уилдер указывает, что в состоянии гипогликемии совершались попытки самоубийства, убийства, злостное разрушение чужой собственности, поджоги.

Также рядом исследователей высказываются предположения, что склонность к деструктивной деятельности сильнее выражена у людей с кариотипом (совокупность морфологических признаков хромосом) ХYY. Для таких лиц характерно проявление чрезмерной агрессии, внезапных вспышек насилия, а также задержки в умственном развитии. Имеются данные, что среди преступников, совершивших насильственные преступления, хромосомный тип XYY встречается значительно чаще, чем среди индивидов, представляющих другие группы населения. Так, В.П. Эфроимсон отмечает, что среди преступников эффект лишней Y-хромосомы встречался в 10 раз чаще, чем у людей в среднем. Р. Бэрон и Д. Ричардсон приводят данные, что если среди новорожденных и взрослых представителей мужского пола эта аномалия встречается приблизительно один раз на 1 тысячу, то среди заключенных она проявляется в 15 раз чаще [17, с.230]. Однако другие исследователи такого мнения не разделяют. Например, А. Бандура указывает, что большая, по сравнению с лицами XY, склонность лиц XYY к насилию, скорее всего, имеет социальную, а не физическую основу. Так, будучи физически более развитыми по сравнению со своими сверстниками, такие лица могут подружиться с людьми старшего возраста и, таким образом, на ранней стадии своего развития попасть под влияние преступных, склонных к насилию типов. Кроме того, имея высокий рост, они зачастую получают преимущество при своих агрессивных выпадах против окружающих и поэтому быстро усваивают агрессивную манеру поведения [17, с.231]. Американский ученый Уиткин и его коллеги в результате проведенного исследования пришли к выводу, что лица с хромосомным набором XYY преобладают среди осужденных преступников потому, что интеллектуально они менее развиты, и поэтому их легче арестовать и отдать под суд. Таким образом, данные о влиянии набора половых хромосом на деструктивное поведение человека достаточно противоречивы и нуждаются в дальнейшей проверке.

Проанализировав биологические и нейрофизиологические основания деструктивной деятельности человека, приступим к рассмотрению ее психических оснований. Ввиду того, что психика человека дуальна и слагается из животной психики и психики социальной, можно утверждать, что психология как научная дисциплина является связующим звеном между естествознанием и обществознанием. Отсюда и угол рассмотрения биопсихических, нейрофизиологических оснований деструктивной деятельности человека в социокультурном контексте. На психическом уровне основанием деструктивной деятельности человека являются, прежде всего, неудовлетворенные потребности. Теория потребностей достаточно детально разработана американским ученым А. Маслоу [23, c.234].

В своих работах А. Маслоу строит следующую иерархию потребностей — на низшую ступень он ставит физиологические потребности (голод, жажду и т.п.). Если они постоянно удовлетворяются, то перестают служить активной детерминантой поведения, начинают существовать только в потенциальной форме, так как в индивидуальной мотивационной динамике преобладают и определяют поведение только неудовлетворенные потребности. Когда физиологические нужды полностью удовлетворены, в структуре мотивации начинает доминировать потребность в безопасности, в защищенности. Далее следует стремление принадлежать к социальной группе и занимать в ней определенное место, потребность в привязанности, внимании и любви со стороны окружающих. Следующая группа потребностей — это стремление к достижению высокой самооценки и потребность в уважении со стороны других. Согласно А. Маслоу, необходимость в уважении может проявляться на двух уровнях желаний: достичь уверенности, независимости и свободы; быть уважаемым, признанным и высоко ценимым другими людьми, то есть обладать хорошей репутацией, престижем и иметь достаточно высокий общественный статус. И, наконец, будучи достаточно удовлетворены в основных потребностях, люди мотивируют свои действия «… тенденциями к самоактуализации, определяемой как актуализация потенциалов, способностей и талантов, как выполнение миссии (зова судьбы, предназначения или призвания), как более полное знание и принятие личностью собственной внутренней природы, как непрекращающаяся тяга к единству, интеграции или синергии внутри личности» [72]. О потребности к самоактуализации А. Маслоу говорит так: «Люди должны быть тем, кем они могут быть. Они должны быть верны своей природе» [72]. Если человек не может удовлетворить свои фундаментальные (по терминологии А. Маслоу — «базальные») потребности, то у него возникает чувство неполноценности, приводящее в действие компенсаторные механизмы. Часто в качестве такого механизма выступают деструктивные действия. Итак, по А. Маслоу, разрушительные силы в людях являются результатом фрустрации основных потребностей.

О значимости потребности в раскрытии творческого потенциала, в самореализации пишут и другие психологи. А. Адлер указывает, что фундаментальным законом человеческой жизни является стремление к превосходству [72]. Причем оно может принимать как деструктивное, так и конструктивное направление. Деструктивное направление обнаруживается у людей со слабой способностью к адаптации, у тех, кто борется за превосходство посредством эгоистического поведения и озабочен достижением личной славы за счет других. Хорошо приспосабливающиеся люди, наоборот, проявляют свое стремление к превосходству в конструктивном направлении, чтобы оно соотносилось с благополучием других людей. К. Роджерс выдвинул гипотезу о том, что все поведение вдохновляется и регулируется неким объединяющим мотивом, который он назвал тенденцией актуализации. Она представляет собой «свойственную организму тенденцию развивать все свои способности, чтобы сохранять и развивать личность» [72]. Таким образом, ведущими мотивами, побуждающим человека к деятельности (как к конструктивной, так и к деструктивной) являются его фундаментальные потребности в безопасности, уважении, признании и, наконец, в самоутверждении, самореализации, раскрытии своего творческого потенциала. Как указывают Е.П. Никитин и Н.Е. Харламенкова, самоутверждение, самореализация пронизывают всю нашу жизнь. Это очень мощная сила, которая может действовать по-разному. «Она может творить, создавать человека, вознося его чуть ли не до божественных высот, а может и разрушать его, полностью лишать человеческого облика, низвергать в бездны звериного» [56].

Как правило, реализация себя связана с множеством препятствий и требует не только особых личностных качеств (силы воли, целеустремленности, энергичности, работоспособности, увлеченности), но и определенных социальных условий, которые сделали бы самоактуализацию возможной. Когда на пути реализации своих возможностей индивид встречает препятствия, воспринимаемые им как непреодолимые, это порождает состояние фрустрации. Если фрустрационные ситуации повторяются достаточно часто, у человека может развиться комплекс неполноценности (открыт А. Адлером). Как показывают исследования отечественного психолога Ю.М. Антоняна, деструктивная деятельность практически всегда возникает в случае длительной фрустрации или является следствием формирования комплекса неполноценности [6]. Деструктивные действия, вызванные состоянием фрустрации, могут носить экстрапунитивный характер — быть направлены на других людей (в том числе и совершенно незнакомы, не имеющих никакого отношения к фрустрирующей ситуации), на отдельные предметы или целые социальные структуры; или интропунитивный характер — в этом случае субъект признает, что он сам является причиной фрустрации и возможным выходом из травмирующей ситуации становится саморазрушение (алкоголизм, наркомания, суицид).

Очевидно, что не каждый человек, не сумевший самоутвердиться, реализовать себя и находящийся в состоянии фрустрации, совершает деструктивные действия. Люди, склонные к деструкции, обладают рядом особенностей. Если использовать типологию личностей К. Леонгарда [49], то обнаружится, что деструктивные действия обычно совершаются так называемыми «застревающими личностями». Это люди, для которых характерна патологическая стойкость аффекта. Таким лицам свойственны болезненная обидчивость, злопамятность, мстительность. Оскорбление личных интересов, как правило, никогда не забывается «застревающими личностями». Их называют чувствительными, легкоуязвимыми [49, с.74-88]. Также отличительная особенность лиц, склонных к деструкции, — высокая тревожность — склонность к переживанию тревоги, характеризующаяся низким порогом возникновения этой реакции. Такое переживание обычно заключается в недовольстве и внутреннем напряжении, неуверенности, беспокойстве, ощущении грозящей опасности. Высокая тревожность — это показатель субъективного неблагополучия личности. Окружающая среда часто ощущается лицами с высокой тревожностью как враждебная. В связи с этим у них затруднена правильная оценка ситуации, она легко меняется под влиянием аффекта. Причиной деструктивной деятельности у таких людей становится защита своего бытия от сознательно или бессознательно ощущаемой угрозы. Причем угроза может быть и мнимой, но ощущаться как реальная. Из-за наличия постоянного аффективного переживания, что менее достойные пользуются большими правами и возможностями, у «застревающих личностей» и лиц с высокой тревожностью может возникнуть потребность защищать свои права, и они начинают играть роль «борца за справедливость» [6, с.146-147]. Деструктивность таких личностей может быть направлена не только на отдельных лиц, но и на социум. Для них характерно стремление разрушить «несправедливое», с их точки зрения, общественное устройство, не созидая при этом ничего нового.

Таким образом, к деструктивной деятельности, как правило, склонны люди, которые не смогли удовлетворить свои фундаментальные потребности в привычной жизненной ситуации. Как отмечает Э. Фромм, деструктивность возникает тогда, когда человек «… не может творить,… постоянно ощущает свою изолированность и никчемность»; именно в этом случае личность стремится «… самоутвердиться любой ценой, хотя бы ценой варварского разрушения» [70, с.316]. Деструкция — это попытка преодолеть свою ничтожность, осознание которой весьма травматично, желание утвердить себя, прежде всего в собственных глазах, преодолеть свою изолированность от общества и доказать свою значимость.

Для понимания основ деструктивной деятельности очень важно подробно проанализировать ее социальные основания.

Ю.Г. Волков и В.С. Поликарпов справедливо отмечают, что «так как общество есть способ существования человека, то деятельность человека определяется «архитектурой» социальной действительности» [20, с.74]. Именно в социуме человек становится личностью, в социуме трансформируются потребности человека и формируются такие специфические потребности, как потребность в самореализации, стремлении к превосходству, к расширению собственной власти, а также потребности в принадлежности, идеалах, ценностях, в объектах поклонения. Кроме того, потребности и удовлетворяются лишь в обществе и посредством общества в социально определенных формах [23], потому невозможно выяснить основания деструктивной деятельности без рассмотрения социальных потребностей индивида, а также без анализа отношений, складывающихся в обществе.

Особенность природы человека состоит в том, что он стремится выйти за пределы самого себя и своего мира, обойти законы природы и истории. На эту специфическую особенность человека указывают многие исследователи [28; 43]. Так, А. Адлер считал, что люди обладают творческой силой, которая обеспечивает возможность распоряжаться своей жизнью. Он пишет, что именно свободная, осознанная активность является определяющей чертой человека. Творческая сила делает каждого человека самоопределяющимся индивидуумом, архитектором своей собственной жизни. Эта сила побуждает человека к деятельности (как к конструктивной, так и к деструктивной). В последнее время многие исследователи указывают на связь творчества и деструкции. Так, В.Н. Дружинин выделяет два вида преобразования: творческое поведение, создающее новую среду, и разрушение — дезадаптивное поведение, не создающее, а уничтожающее прежнюю среду [31, с.139].Б. Карлоф и Й. Шумпетер пишут о двух видах поведения: адаптивном, связанном с имеющимися в распоряжении человека ресурсами, и креативном, которое они определяют как «созидательное разрушение».Я.И. Гилинский, О.С. Осипова считают, что созидание, творчество и антиобщественные, разрушительные действия являются разновидностями девиантного поведения [23; 60]. Связь творческой и деструктивной деятельности объясняется как во многом общими побудительными мотивами, так и общим сущностным смыслом. Создавая новое и разрушая имеющееся, человек не ограничивается воспроизводством известных ему способов деятельности, выходит за рамки привычного поведения. Кроме того, и деструкция, и творчество способствуют удовлетворению потребности личности в самореализации.

Особого внимания, заслуживает взгляд польского ученого Ю. Козелецкого на природу творчества и деструкции. Он считает, что человеку присуща «трансгрессия» — стремление к постоянному преодолению своих прежних достижений и результатов, желание выйти за пределы того, чем он обладает [43, с.31-34]. Именно благодаря этим актам трансгрессии, благодаря движению вперед, люди расширяют свой мир, создают новые материальные и духовные ценности, развивают науку, технику, искусство. Одной из разновидностей трансгрессии является творчество. Трансгрессия создает возможности для возникновения новых форм, передвигает границы человеческого познания, расширяет свободу индивида. Однако наряду с конструктивной, созидающей трансгрессией, «человек предпринимает деструктивные действия, приводящие к разрушению прежних форм, соответствующих нормам культуры… Человек использует действия, направленные на узурпацию, часто стремится приобрести абсолютную, садистическую власть, пропагандирует экстремистские идеологии, направленные против человеческого общества, наконец, осуществляет деструктивные акты, подобные самоубийству» [43, с.33]. Таким образом, трансгрессия, по Ю. Козелецкому, — это понятие, объединяющее как созидательную деятельность (традиционно именуемую творчеством), так и разрушительную (деструктивную) деятельность. По его мнению, трансрессивная деятельность человека объясняется наличием у него губристической мотивации, под которой Ю. Козелецкий понимает упорное стремление к превосходству, к совершенству и расширению собственной власти. Губристическая мотивация формируется у человека в обществе. Как указывает П. Кууси, люди постоянно стремятся к самоутверждению и соперничеству потому, что любой человек представляет собой неповторимую индивидуальность не только с точки зрения заложенной в нем генетической информации, но и, прежде всего, по своему культурному достоянию. Именно поэтому человек постоянно сравнивает себя с другими людьми и стремится завоевать авторитет. Уникальность любого человека обрекает его на непрестанное соперничество и борьбу за свое место в жизни [47, с.64]. Итак, человеку присущи «творческая сила», «стремление к трансгрессии», которые расширяют его свободу, позволяют ему воздействовать на окружающий мир, изменяя его, и таким образом самореализоваться — удовлетворить глубинную личностную потребность. Достичь этого возможно путем совершения как созидательных, так и разрушительных действий.

Одна из глубинных причин трансгрессии (как деструктивной, так и конструктивной) — это отчуждение человека от природы и мира в целом [1; 6; 25]. Так, В.М. Вильчек пишет, что природа творчества основана на природе человека как вида, который утратил в результате мутации инстинктивную видовую программу деятельности. Отсюда неизбежно возникли нарушения основных взаимосвязей: дефект деятельности (связь «человек — природная среда») и дефект отношений (связь «человек — человек»). Следствием этого стало первичное изначальное отчуждение человека от природы и мира в целом. Результаты и продукты деятельности людей превратились в некую независимую силу, становящуюся выше творцов и подавляющую их. Построенный человеком современный мир превратился в хозяина людей. Обретенная человеком свобода принесла ему независимость и рациональность существования, но вместе с тем она изолировала его и побудила в нем чувства одиночества, бессилия и тревоги. Свобода оказалась не только благом, но и большим бременем, зачастую непосильным для людей. Э. Фромм утверждал, что конфликт между стремлением к свободе и стремлением к безопасности представляет собой наиболее мощную мотивационную силу в жизни людей [69]. Именно этот конфликт порождает деструктивную деятельность, которую Э. Фромм называет одним из способов «бегства от свободы». Итак, отчуждение характеризуется тем, что человек противопоставляет себя другим людям, социальным группам и миру в целом, теряет чувство принадлежности, утрачивает способность к идентификации. Именно тотальное отчуждение порождает деструктивную деятельность.

Особого внимания при анализе социокультурных оснований деструктивной деятельности заслуживает концепция Э. Дюркгейма [33, с.312-327]. Он отмечает, что человеку как общественному существу присущи такие социальные потребности, как потребности в идеалах, ценностях, в объектах поклонения. Именно потому тенденция к деструкции особенно усиливается в условиях ценностно-нормативного кризиса в обществе, названного Э. Дюркгеймом аномией (букв. «разрегулированность»). Э. Дюркгейм указывает, что социальные и культурные нормы играют важную роль в регуляции жизни людей. Когда вся сеть социальных отношений хорошо интегрирована, тогда существует высокая степень социального сцепления; люди ощущают себя жизненными частями общества, к которому они принадлежат; они свободны от чувств психосоциальной изоляции, одиночества или забытости. Такой тип социальной организации сдерживает деструктивные тенденции, присущие природе человека. Культура такого общества действует в том же направлении. Поскольку общество интегрировано, и поскольку это единство ощущается его членами, его культура также является единой. Его ценности принимаются и разделяются всеми его членами, рассматриваются как надындивидуальные, бесспорные и священные. Такая культура не поощряет совершение деструктивных действий, вообще, и самоубийств, в частности. Напротив, общество с низкой степенью сцепления, члены которого слабо связаны между собой и с референтной группой, общество с запутанной сетью социальных норм, с «атомизированными», «релятивизированными» культурными ценностями, не пользующимися всеобщим признанием и являющимися делом простого личного предпочтения, является мощным генератором деструкции. Однако, как показывает Э. Дюркгейм, и слишком жесткое интегрирование индивида в общественные отношения, доходящее до подавления его личности и индивидуальности, резко ограничивающее его свободу, потребности, также весьма негативно сказывается на человеке и приводит к чувству обесценивания жизни [33, с.315]. Итак, человеку, как общественному существу, важно ощущать принадлежность к определенной группе, чувствовать себя частью целого, ему необходимы четкие ценностно-нормативные ориентиры. Если общество не может дать индивиду регулирующих норм, или наоборот, система норм является слишком жесткой и ограничивает свободу индивида, то у человека усиливаются деструктивные устремления.

К числу социальных оснований деструктивной деятельности относятся также несоответствие объективных свойств человека (включая его задатки, способности) требованиям занимаемой позиции в системе общественных отношений, «социальная неустроенность», конфликтность бытия, противоречия между потребностями индивида и возможностями их удовлетворения [24].

Как указывает ряд исследователей [33; 35], деструкция может быть также вызвана изменением социального статуса индивида или группы. Чем более радикальным является понижение социального статуса, тем вероятнее вспышка деструктивных устремлений. Нисходящая социальная мобильность чаще всего является потенциальным источником деструкции. Маргинальные, лишившиеся социальных корней слои традиционно рассматриваются как потенциальный источник экстремистских, насильственных действий. Сознание этих слоев амбивалентно. Ряд исследователей отмечает, с одной стороны, их абсентеизм, а с другой — враждебность к обществу, которая создает готовность к разрушительным действиям. Поведение маргинальных слоев отличается крайней противоречивостью: они либо чрезмерно пассивны, либо очень агрессивны, легко преступают нравственные нормы и способны на непредсказуемые поступки. Также источником конфликтов часто становится и прерванная восходящая мобильность, когда реальное улучшение социальной позиции происходит медленнее, чем растут ожидания. В результате возникает так называемая относительная депривация (разрыв между социальными ожиданиями и возможностями). Она порождает фрустрацию, которая может привести к разрушительным действиям [35].

Рост деструкции обусловлен и ухудшением общей социально-экономической обстановки в стране, ростом безработицы, социальной незащищенностью людей и их разочарованием в жизни, связанным с отсутствием перспектив. Это подтверждается многочисленными социологическими данными. Так, американский исследователь М. Аргайл показывает, что увеличение безработицы на 1% в США (если она затем не снижается на протяжении 5 последующих лет) приводит к росту самоубийств на 4,5%, а убийств — на 5,7% [35]. В России, переживавшей в 90-х годах затяжной экономический, политический и социальный кризис, уровень самоубийств возрос с 26,4 суицидов на 100 тыс. населения в 1990г. до 42,1 в 1994г. (при том, что по критериям Всемирной организации здравоохранения, уровень свыше 20 суицидов на 100 тыс. населения считается высоким) [59]. Темпы роста убийств в России в 90-е годы составляли 17% [6, с.4]. Таким образом, российское общество, для которого характерен глубокий социально-нормативный кризис, в котором в настоящее время отсутствует общенациональная идеология, способная сплотить людей, само воспроизводит деструкцию.

Важное место в формировании деструктивной деятельности человека занимают условия социализации индивида и социальное научение [15]. Это обусловлено тем, что фундаментальной чертой человеческой природы выступает способность к подражанию (мимезис). Именно она используется для освоения индивидом деструктивных действий. И.Б. Бойко, занимавшийся исследованием поведения несовершеннолетних осужденных, пришел к выводу, что общее социальное неблагополучие, включающее в себя плохие семейные взаимоотношения, отсутствие одного или двух родителей, ярко выраженные авторитарные методы воспитания с элементами насилия, откровенные сексуальные притязания, постоянное унижение достоинства способствуют формированию деструктивности [15]. Американский исследователь Мак-Карти, изучавший несовершеннолетних убийц, указывает, что они, как правило, происходят из «семей, где царит атмосфера беспорядка и безмолвия, где безразличие к чувствам другого часто идет рука об руку с физической жестокостью и недостаточной поддержкой и заинтересованностью» в жизни ребенка [17, с.93].В.П. Эфроимсон приводит результаты психического обследования 53 убийц, которое показало, что 2/3 из них воспитывались в детстве под постоянной угрозой тяжелых физических наказаний и, действительно, подвергались им. Итак, результаты обследования лиц, совершивших деструктивные действия, показывают, что формированию склонности к деструкции способствует социальное научение. Недостаточная сплоченность семьи, отсутствие близости и взаимопонимания между родителями и ребенком, авторитарный стиль семейного руководства могут усилить склонность индивида к деструкции. Дети, которые встречаются с насилием у себя дома или сами становятся жертвами насилия, усваивают подобные образцы поведения и переносят отрицательный опыт семейных отношений в иные социальных группы. Также имеются некоторые данные о влиянии средств массовой информации на деструктивную деятельность, однако степень воздействия СМИ на человека еще до конца не выяснена [17, с.116].

2.2 Супружеские конфликты как компонент деструктивных супружеских отношений

Семейные конфликты — это противоборство между членами семьи на основе столкновения противоположно направленных мотивов и взглядов.

Семейные конфликты имеют свои особенности, учет которых необходим при предупреждении и разрешении таких конфликтов:

1. Прежде всего, семейные конфликты отличаются особым предметом, специфика которого обусловлена уникальностью семейных отношений. Важнейшей особенностью семейных отношений является то, что их основное содержание составляют как межличностные отношения (любовь, кровное родство), так и правовые и нравственные обязательства, связанные с реализацией функций семьи: репродуктивной, воспитательной, хозяйственно-экономической, рекреативной (взаимопомощь, поддержание здоровья, организация досуга и отдыха), коммуникативной и регулятивной.

2. Семейные конфликты отличаются и по причинам. Важнейшими из них являются:

ограничение свободы активности, действий, самовыражения членов семьи;

отклоняющееся поведение одного или нескольких членов семьи (алкоголизм, наркомания и т.д.);

наличие противоположных интересов, устремлений, ограниченность возможностей для удовлетворения потребностей одного из членов семьи (с его точки зрения);

авторитарный, жесткий тип взаимоотношений сложившихся в семье в целом;

наличие трудноразрешимых материальных проблем;

авторитарное вмешательство родственников в супружеские отношения;

сексуальная дисгармония партнеров в браке и др.

При анализе причин семейных конфликтов важно учитывать социальные факторы микро — и макросреды. К факторам микросреды следует отнести: ухудшение материального положения семьи; чрезмерную занятость одного или обоих супругов на работе; невозможность нормального трудоустройства супругов или других членов семьи; длительное отсутствие жилья; отсутствие возможности устроить детей в детское учреждение и др.

3. Особенности семейных конфликтов проявляются в их динамике, а также в формах протекания. В целом динамика семейных конфликтов характеризуется классическими этапами (возникновение конфликтной ситуации, осознание конфликтной ситуации, открытое противоборство, развитие открытого противоборства, разрешение конфликта и эмоциональное переживание конфликта). Но такие конфликты отличаются повышенной эмоциональностью, скоростью протекания каждого из этапов, формами противоборства (упреки, оскорбления, ссора, семейный скандал, нарушение общения и т.п.), а также способами их разрешения (примирение, достижение согласия, притирка отношений на основе взаимных уступок, развод и др.).

4. Существенной особенностью семейных конфликтов является и то, что они могут иметь тяжелые социальные последствия. Нередко они заканчиваются трагически. Очень часто приводят к различным заболеваниям членов семьи. Особенно тяжелые последствия семейные конфликты имеют для детей [34, с.285].

Белов В.И. считает, что супружеские конфликты порождаются тремя обстоятельствами:

Различными моделями поведения мужчины и женщины (гендерными различиями);

«Ошибками» при выборе спутника жизни;

Поведением в течение собственно супружеской жизни [10, с.46].

Различные модели поведения мужчины и женщины (гендерные различия) часто являются причиной конфликтов, поскольку представители полов просто-напросто не понимают друг друга. Чтобы понять, надо знать типические различия, порождающие конфликты. Мужчины и женщины различаются по своему предназначению. Мужской пол обеспечивает изменчивость генофонда, что необходимо для эволюции вида и его приспособления к изменениям окружающей среды. Женский пол обеспечивает сохранение имеющегося генофонда, устойчивость и стабильность системы. Эти различия в предназначении полов проявляются как на физическом, так и психологическом уровне. Мужская часть человеческой популяции отличается большим разнообразием. На мужчинах природа экспериментирует, отбирая самое полезное для эволюции вида. И это полезное закрепляется в организме самок. Женщина должна выполнять сложную программу вынашивания и рождения потомства, поэтому её организм более устойчив, обладает повышенной степенью надежности. Женщины живут дольше, меньше подвержены серьезным заболеваниям (физическим и психическим). В тяжелой форме такие заболевания чаще встречаются у мужчин. На психологическом уровне различия проявляются в том, что женщина более консервативна, терпелива, способна к выполнению монотонной работы.

Говорят, что мужчина живет в мире статусов, а женщина в мире близостей. В соответствии с этим первые борются за независимость, всячески оберегая свое достоинство, вторые — за сохранение и достижение эмоциональной близости, опасаясь, прежде всего, отторжения и изоляции. Мальчики в своих играх соперничают, определяя иерархию и свой статус в ней. Игры девочек чаще направлены на моделирование отношений, обычно не имеют жестких правил, критериев успешности и предполагают кооперацию [10, с.47].

Нередко конфликты между мужчиной и женщиной возникают из-за принципиально различного понимания общения. Мужчина не любит вдаваться в «незначительные детали» при обмене информацией, считает это мелочью. Для женщины обмен мимолетными чувствами, деталями информации — средство и свидетельство достижения близости. Мужчина чаще сосредоточен на содержании разговора, реже возражает, не спорит по пустякам. Правда, слушает внимательно 10-15 секунд, а потом начинает слушать самого себя и мысленно искать, чтобы такое добавить к предмету разговора. Женщина больше внимания уделяет самому процессу общения, в результате скорее увидит собеседника как личность. Таковы лишь некоторые возможные источники «непонимания» мужчины и женщины, являющиеся потенциальными возбудителями конфликтов.

Часто супружеские конфликты обусловлены личностно-психологической ориентацией. По мнению Э. Фромма (1900-1980) [70] следует различать тех, кто ориентирован на мать (матерински-центрированная личность), и тех, кто ориентирован на отца (отцовски-центрированная личность). В зависимости от этого при образовании супружеских пар возникают несколько вариантов отношений с различной степенью устойчивости:

Вариант 1. Мужчина матерински-центрирован. Он нежен и обаятелен, жаждет опеки и тепла, ждет, чтобы им восхищались. Но при всем при этом он безответственен. Женщина матерински-центрирована. Она стремится опекать и брать на себя ответственность. В браке такие женщины стремятся сделать мужчину своим ребенком, разыграть перед ним роль матери. Такой вариант достаточно устойчивый.

Вариант 2. Мужчина отцовски-центрирован. Он сдержан, держит жену на расстоянии, стремится брать всю ответственность на себя. Женщина отцовски-центрированная жаждет опеки, тепла, восхищения. Она безответственна, ей нужна возможность капризничать как при отце. Такой вариант всем хорош. С одной стороны, стремление взять ответственность на себя, с другой — жажда опеки. Недостает лишь тепла и нежности. Этот вариант устойчив примерно на 50%.

Вариант 3. Мужчина матерински-центрирован, а значит, жаждет опеки. Женщина отцовски-центрирована, а значит, сама жаждет опеки. И оба безответственны. Такой вариант неустойчивый.

Вариант 4. Мужчина отцовски-центрирован, а значит, берет ответственность на себя и является (или считает сам себя) хозяином, главой семьи. Женщина матерински-центрирована, а значит, стремится опекать, брать ответственность на себя. При таком варианте основной вопрос супружеской жизни: «Кто в доме хозяин?» Вариант крайне неустойчивый, чреватый конфликтами.

Социологи выделяют два типа семей: благополучные и неблагополучные. Неблагополучные подразделяются на кризисные, проблемные и конфликтные. Кризисная — когда потребности и интересы супругов противоположны и непримиримы ни при каких условиях. Выход из этой ситуации может быть только один — развод. Проблемная семья — когда возникает особо трудная жизненная ситуация (отсутствие жилья, болезнь одного из супругов, отбытие наказания и т.п.). Конфликтная семья — когда происходят постоянные столкновения на почве разности интересов. Имеет место некое хрупкое равновесие. Такая семья может быть сохранена за счет других факторов, в том числе за счет культуры поведения в конфликтной ситуации [10, с.50].

Поведению супругов было посвящено одно из социологических исследований, проведенное Центром по изучению проблем народонаселения МГУ. Было опрошено 1343 семьи. В частности социологи предлагали ответить на следующий вопрос: «Как часто Вам приходится указывать мужу/жене на другого мужчину/женщину в качестве достойного образца для подражания?» Ответы на этот вопрос существенно различаются от семьи к семье. Часто и очень часто «указывают» в 12,6% случаях в благополучных (дружных) семьях. В конфликтных же семьях таковых насчитывается 55,6%. Разрыв более чем в 4 раза. Не менее показательны ответы и на такой вопрос: «Кто и как часто в Вашей семье идет на уступки?» Оказалось, что мужчины часто и очень часто идут на уступки в благополучных (дружных) семьях и значительно реже в конфликтных (62,3% против 20,7%). Женщины и в тех и других семьях стараются идти на уступки, стремятся сохранить семью в случае конфликта (58,5% в благополучных семьях и 55,5% в конфликтных). Ещё один вопрос социологов был такой: «Когда что-нибудь не ладится у Вас, делитесь ли Вы своими неприятностями с мужем/женой?». Получается, что в благополучных (дружных) семьях 72,7% делятся своими огорчениями, а в конфликтных семьях таковых обнаружилось лишь 16,7%. В тех же конфликтных семьях совсем (никогда) не делятся своими неприятностями 29,6%, а в дружных таковых обнаружилось лишь 2,2%. Здесь следует отметить, что в силу самой природы женщине более, чем мужчине необходимо выговориться, рассказать о своих невзгодах, неприятностях, получить сочувствие, «поглаживание». Недаром, в американской социологии функцию «поглаживания» считают основной функцией семьи [10, с.52].

На основании лишь этих ответов можно выделить, по крайней мере, три причины конфликтов в рамках собственно супружеской жизни:

Нарушение чувства человеческого достоинства, искусственное снижение ценности другого.

Неуступчивость.

Неудовлетворенная потребность в положительных эмоциях.

При анализе семейных конфликтов, особенно супружеских, важно учитывать кризисные периоды в развитии семьи.

Первый кризисный период в развитии семьи наблюдается в первый год супружеской жизни. В этот период происходит адаптация супругов друг к другу. Вероятность разводов в этот период составляет до 30% от общего числа браков.

Второй кризисный период связан с появлением детей. Рождение ребенка для многих семей является серьезным испытанием. У супругов появляются новые нелегкие обязанности по уходу за ребенком, его воспитанию. В связи с этим у них существенно ограничиваются возможности для профессионального роста, для реализации своих интересов. Возможны столкновения взглядов супругов и их родителей по вопросам воспитания ребенка. В этот период усталость жены, связанная с уходом за ребенком, может привести к временной дисгармонии сексуальных отношений.

Третий период кризиса семьи совпадает со средним супружеским возрастом (10-15 лет совместной жизни), который характеризуется насыщенностью друг другом, появлением дефицита чувств.

Четвертый период кризиса семьи наступает после 18-24 лет супружеской жизни. Основная причина семейного кризиса в этот период связана с усиливающейся эмоциональной зависимостью жены, ее переживаниями по поводу возможных измен мужа [34, с.287].

Многообразие семейных конфликтов представлено в таблице в приложении 1.

Кроме того, семейные и межличностные конфликты можно классифицировать по следующим признакам:

по субъектам конфликтных ситуаций: конфликты между супругами; супругами и их детьми; супругами и родителями каждого из супругов; бабушками и дедушками и внуками; членами семьи и воспитателем детского сада, учителем школы, врачом поликлиники и т.п.;

по содержанию самого конфликта: несовпадение чувств и реальных отношений супругов; несовпадающие подходы к воспитанию детей, ведению домашнего хозяйства; вмешательство родителей каждого из супругов в семейную жизнь; неадекватная реакция родителей на отношение к детям в детских учреждениях (детский сад, школа, поликлиника и т.д.);

по сфере проявления конфликтов: конфликт в семейных отношениях (личных или имущественных); в отношениях между родственниками; в отношениях членов семьи с членами коллективов различных государственных и общественных организаций.

Предложенная классификация не является исчерпывающей ибо другой исследователь может предложить свои критерии. Но в любом случае она будет полезной для уяснения сути семейного конфликта.

Трения, недомолвки, разлады характерны не только для молодой семьи, но и для семьи со стажем. Любая семья, будь то гармоничная или неблагополучная, испытывает трудности. Они мешают жизни супругов, но не обязательно вызывают чувство стойкой неудовлетворенности браком. Например, муж может курить в комнате, не считаясь с присутствием некурящей жены, маленьких детей или пожилых родителей, или кулинарные способности жены оставляют желать лучшего, но эти обстоятельства, вызывая определенный дискомфорт, не приводят к резким разногласиям. Хуже, когда у супругов возникает серьезное чувство неудовлетворенности семейной жизнью. Это чувство, появившись, нарастает изо дня в день и ведет к долговременному разладу в семье. Если супруги не проявляют стремления к его устранению, разлад приводит к прекращению семейных отношений.

По утверждению Ю. Рюрикова, в быту распространены «три невежества»: психологическая неграмотность супругов; половое невежество; педагогическая малограмотность [63]. Они лежат в основе семейных конфликтов. Каждое из них рождает множество оснований для разлада. Одни причины связаны непосредственно с супругами; другие возникают во внутрисемейных отношениях; третьи обусловлены внешними факторами.

В период, когда юноша и девушка встречаются, знакомятся друг с другом, чувство влюбленности, романтизма мешает им взглянуть на партнера с житейской позиции. Каждый из них, вступая в брак и создавая семью, имеет свои взгляды, привычки, которые отличаются от взглядов и привычек его партнера. Так, один из супругов приучен к порядку, другой не имеет об этом никакого представления, ибо всю предшествующую жизнь жил за спиной родителей. Уже на первых порах семейной жизни проявляется бережливость одного и отсутствие ее у другого супруга. Эти и другие штрихи можно отнести к издержкам воспитания, которые не способствуют установлению добрых отношений в семье, а уже с первых дней совместной жизни порождают конфликты.

Создавая собственную семью, молодые люди выходят из-под опеки родителей и начинают самостоятельную жизнь, не будучи к ней подготовленными. Их не приучили к самостоятельности, им не объяснили, что надо уживаться со своим избранником или избранницей, уступать, мириться с недостатками характера друг друга, быть внимательными и заботливыми.

Суммируя сказанное, эту причину конфликтов в семье можно обозначить как неподготовленность к браку. Она наиболее часто проявляется в начале семейной жизни и нередко приводит к разводу. И.В. Дорно отмечает, что в первый год жизни семьи вероятность развода велика и составляет до 30% от общего числа браков [30, с.125].

Причиной конфликта между супругами может быть дисгармония их интимных отношений, возникающая при утрате чувства любви, влечения друг к другу, утрате здоровья как следствии курения, злоупотребления алкоголем, незнании психогигиены брака, как, впрочем, и других сторон семейной жизни.

Таким образом, первая группа причин конфликтов связана с самими супругами, с их характером, неподготовленностью к браку, неналаженной половой жизнью.

Ко второй группе можно отнести причины внутрисемейных конфликтов, в которые вовлечены дети, представители старшего поколения и т.д.

Любящие мужчина и женщина, объединяясь в семью, стремятся к продолжению рода и воспитанию детей. Однако эта благородная идея семейного союза имеет свои негативные последствия, которые также порождают конфликты. С появлением в семье ребенка нагрузка по уходу за ним ложится, как правило, на жену Она не работает и все свои силы отдает ребенку и дому. Первое время муж помогает, но затем его помощь становится все меньше и меньше то ли в силу нежелания и лености, то ли в силу неумения и неподготовленности к выполнению отцовской обязанности: отец не хочет лишний раз подняться ночью к плачущему ребенку, сходить на молочную кухню за детским питанием, постирать пеленки, выйти с ребенком на прогулку. Нагрузки жены возрастают, а к физической добавляется еще и моральная усталость, раздражительность. Между супругами возникают трения, в адрес друг друга раздаются упреки. В такой ситуации конфликт неизбежен.

Следовательно, чрезмерные перегрузки жены, ее монотонная, однообразная жизнь, особенно в первый год после появления ребенка, к тому же отсутствие помощников по дому — одна из главных причин внутрисемейных конфликтов между супругами.

Процесс воспитания детей может также являться причиной разногласий, а нередко и конфликтов в семье. Каждый из родителей старается привнести в воспитание ребенка то, что он сам получил от своих родителей, или то, что он считает целесообразным. Поэтому подчас разрешенное одним из родителей запрещается другим. Если же к воспитанию детей в той или иной степени привлекается старшее поколение (бабушки и дедушки, тети и дяди и т.д.), которое придерживается взглядов и принципов, не совпадающих со взглядами и принципами родителей ребенка, то в сферу возникшего конфликта втягивается большое число участников. В тех случаях, когда побеждает здравый смысл, конфликт разрешается «мирными» средствами и негативных последствий не имеет.

Довольно часто один из родителей, а то и оба пренебрегают своими обязанностями. Невыполнение родителями своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в проявлении недобросовестности по отношению к детям или в уклонении от своих прямых обязанностей по воспитанию детей.

Эмоциональная неустойчивость родителей или одного из них, нежелание уделять достаточное время детям ведет к отчуждению родителей и детей, к ссорам между родителями. На фоне экономических, социальных и иных неурядиц в нашем государстве снижается материальное благосостояние многих семей. В итоге возрастает загруженность родителей, совмещающих несколько видов работ. У женщины к работе на производстве добавляется домашнее хозяйство, вместе с тем уменьшается свободное время, которое можно было бы посвятить детям. Со стороны отца семейства может обнаружиться нежелание участвовать в домашних делах, увлечение алкоголем, праздное времяпрепровождение на стороне. Все это накаляет атмосферу в семье. Ссоры и выяснения отношений между родителями становятся постоянными спутниками семейной жизни. В атмосфере вражды и зла дети страдают больше, чем взрослые, но конфликтующие родители меньше всего думают о тех психических травмах, которые они наносят своим поведением собственным детям.

Степень социальной опасности возрастает при прямом уклонении родителей от воспитания детей. Оставшись без родительского попечения, испытывая отчуждение к самым близким людям, дети не стремятся улаживать конфликты с родителями. Они оставляют семью, уходят на улицу, в криминальную среду. Ежегодно в органы внутренних дел за различные преступления доставляется свыше 900 тыс. детей, 50 тыс. ребят уходят из семей и попадают в приемники-распределители, 90% воспитанников интернатов страны страдают психическими расстройствами, обусловленными длительным пребыванием в неблагоприятной семейной обстановке. В результате злостного уклонения родителей от выполнения своих обязанностей ежегодно около 100 тыс. детей остаются без родительского попечения.

Недостаток педагогических знаний у родителей, их низкая педагогическая культура, нежелание искать компромиссы в отношениях с детьми также приводят к негативным последствиям.

Причиной внутрисемейных конфликтов могут быть несложившиеся взаимоотношения супругов с родителями. В современных условиях, когда жилищная проблема еще далека от разрешения, новобрачные вынуждены проживать с родителями одного из них. У старшего поколения имеются уже сложившийся образ жизни, устоявшиеся привычки, молодые же начинают свою жизнь с «чистого листа». Помимо трудностей «притирки» друг к другу они должны еще войти в мир родителей. Не всегда это проходит гладко, начинаются осложнения, ссоры. Стороны конфликта не стремятся к взаимопониманию, к устранению конфликтной ситуации. Семья распадается.

Такой же конец ожидает и те семьи, которые живут отдельно от родителей, но не могут противостоять влиянию старших, связаны с ними в силу материальной или иной зависимости.

Жизненные обстоятельства заставляют всех членов семьи вступать в те или иные отношения с различными организациями и лицами. Это и детский сад, и поликлиника, и школа, и предприятие, и учреждение, и т.д. Отношения с такими организациями не всегда складываются гладко. Отсюда те межличностные конфликты, которые возникают вне семьи, но болезненно ею переживаются. Психологическая несовместимость между детьми в детских садах и школах, между детьми и воспитателями, учителями; между родителями и другими членами коллективов, в которых они работают; неумение управлять собой и своими чувствами, нежелание уступить в спорной ситуации являются теми основаниями, которые приводят к зарождению конфликта. Его устранение всецело зависит от воли сторон.

Мы рассмотрели далеко не все причины семейных и межличностных конфликтов. Разные жизненные обстоятельства порождают разные столкновения между людьми. Главная задача членов семьи — если и не исключить их, то по крайней мере, свести к минимуму.

2.3 Деструктивные супружеские отношения как условие проявления депрессий в супружеской диаде

Выделяют следующие виды социально-аксиологической направленности семьи:

общественно-прогрессивная (поддержка ценностей социума, единство взглядов, хорошие межличностные отношения);

противоречивая (отсутствие единства взглядов, взаимоотношения на уровне борьбы одних тенденций с другими);

антиобщественная (противоречие ценностных идеалов идеалам общества).

Различают также дееспособность и активность семьи. Дееспособность семьи может быть:

ограниченная (в силу психосоматических, возрастных особенностей ее члены неспособны самостоятельно зарабатывать средства к существованию и вписаться в систему социальных отношений — пенсионеры, инвалиды);

временно ограниченная (психосоматические, возрастные особенности лишь временно ограничивают социально-экономическую самостоятельность; например, семьи, переживающие какой-либо вид социальных катаклизмов, включая безработицу, имеющие детей, не достигших трудоспособного возраста, семьи инвалидов);

неограниченная (члены семьи имеют полный спектр возможностей вписаться в социальное пространство и адаптироваться к изменяющимся условиям, не носящим характера социального катаклизма).

Активность семьи характеризует ориентацию на наращивание и актуализацию ее ресурсов, т.е. степень самообеспечения и самопомощи. Выделяют три вида активности:

собственно активность (ориентация на свои силы, высокая мобильность, развитие адаптационных способностей);

ограниченная активность;

пассивность (ориентация на иждивенчество, низкая мобильность, неразвитость адаптационных способностей).

Социально-психологическая поддержка может быть необходима любой семье, хотя и в разной степени. Особенно нуждаются в помощи семьи пассивные. Они имеют малый собственный потенциал для разрешения кризисных ситуаций. Различают семьи по способам реагирования на стрессовые, конфликтные ситуации и нормативные кризисы (связанные с определенными этапами семейного функционирования). В основу данной типологизации положен феномен психологического здоровья семьи — интегральный показатель ее функционирования, который отражает качественную сторону социально-психологических процессов семьи, показатель социальной активности ее членов во внутрисемейных отношениях, в социальной среде и профессиональной сфере, а также состояние душевного психологического благополучия семьи, обеспечивающее адекватную жизненным условиям регуляцию поведения и деятельности всех ее членов. Этот показатель характеризует два основных типа семей:

1. Благополучные семьи. Их проблемы, как правило, вызваны внутренними противоречиями и конфликтами, которые связаны с изменяющимися условиями жизнедеятельности в социуме:

с чрезмерным стремлением защитить друг друга, помочь другим членам семьи («снисходительная, потворствующая гипер-протекция» и «чрезмерная опека»);

с неадекватностью соотнесения собственных представлений о семье и тех социальных требований, которые предъявляются к ней на данном этапе социального развития (трудности восприятия противоречий современного социума).

2. Неблагополучные семьи (проблемные, конфликтные, кризисные). Психологические проблемы возникают из-за неудовлетворения потребностей одного или нескольких членов семьи под воздействием сверхсильных внутрисемейных и общесоциальных жизненных факторов. Главной проблемой, как правило, является положение ребенка в семье и отношение к нему родителей. В неблагополучных семьях у родителей зачастую проявляются различные психогенные отклонения: проекция на ребенка собственных нежелательных качеств, жестокость и эмоциональное отвержение, неразвитость родительских чувств и т.д.

Неблагополучные семьи разделяют на конфликтные, кризисные и проблемные (В.С. Торохтий, 1996):

Конфликтные семьи. Во взаимоотношениях супругов и детей есть сферы, в которых интересы, потребности, намерения и желания членов семьи приходят в столкновение, порождая сильные и продолжительные отрицательные эмоциональные состояния. Брак может длительно сохраняться благодаря взаимным уступкам и компромиссам, а также другим скрепляющим его факторам.

Кризисные семьи. Противостояние интересов и потребностей членов семьи носит особо резкий характер и захватывает важные сферы жизнедеятельности семейного союза. Члены семьи занимают непримиримые и даже враждебные позиции по отношению друг к другу, не соглашаясь ни на какие уступки или компромиссные решения. Кризисные браки распадаются или находятся на грани распада.

Проблемные семьи. Для них характерно появление особо трудных ситуаций, способных привести к распаду брака. Например, отсутствие жилья, тяжелая и продолжительная болезнь одного из супругов, отсутствие средств на содержание семьи, осуждение за уголовное преступление на длительный срок и целый ряд других чрезвычайных жизненных обстоятельств. В современной России это наиболее распространенная категория семей, для определенной части которых вероятны перспективы обострения семейных взаимоотношений или появление тяжелых психических расстройств у членов семьи.

Исследователи Ц.П. Короленко и Т.А. Донских отмечают ведущую роль семьи в формировании отклоняющегося поведения личности и его преодолении. Рассматривают семь типов нарушений поведения:

Аддиктивное поведение — стремление к уходу от реальности, изменение своего психического состояния посредством приема некоторых веществ или постоянной фиксации внимания на определенных предметах или видах деятельности, что сопровождается развитием интенсивных эмоций. Процесс принимает такие размеры, что начинает управлять жизнью человека, делает его беспомощным, лишает воли. В современной психиатрии эта проблема начала занимать столь значительное место, что психологи находят целесообразным выделение специального раздела — психиатрия аддикции (Ц.П. Короленко).

Антисоциальное поведение — совершение действий, противоречащих этике и морали, безответственность, игнорирование законов и прав других людей.

Суицидное поведение — повышенный риск совершить самоубийство.

Конформистское поведение — отсутствие самобытности, оригинальности в привычках, взглядах, принципах, приверженность к официальным точкам зрения, приспособленчество, некритичное следование указаниям лиц, обладающих властью.

Нарциссическое поведение — это концепция собственной грандиозности, которая проявляется в фантазиях и соответствующих им действиях, повышенная чувствительность к оценкам других людей, отсутствие достаточного чувства сопереживания.

Фанатическое поведение — слепая приверженность какой-либо идее, доктрине, нетерпимость к любым другим взглядам, может сопровождаться действиями насильственного, брутального характера. Нейтральные или дружеские поступки других людей часто оцениваются как враждебные или заслуживающие презрения.

Аутистическое поведение — затруднение социальных контактов, оторванность от действительности, погруженность в сферу мечтаний, фантазий.

Психологи наблюдают определенное соответствие между некоторыми типами воспитания и видами деструктивного поведения (отклоняющегося, девиантного поведения), причиняющего вред человеку и обществу. Исследования Ц.П. Короленко показывают типы воспитания, которые содержат в себе большой риск развития отклоняющегося поведения:

а) Гиперопека. Этот тип воспитания характеризуется преувеличенной, мелочной заботой о детях. Детей лишают возможности самостоятельно принимать решения, самостоятельно действовать, справляться с трудностями, преодолевать препятствия.

Это приводит к появлению у них чувства неуверенности в себе, развитию стойкого состояния, которое в психологии называется комплексом неполноценности и выражается в заниженной самооценке, недоверии к своим способностям, страхе перед любыми трудностями в жизни. Этот комплекс тщательно скрывается и, как правило, вытесняется из сознания в подсознание, что усиливает его воздействие на настроение человека и определяет выбор психологической защиты. Способами такой защиты являются «мышление по желанию», фантазирование, употребление веществ с наркотическим эффектом, включая алкоголь. Это облегчает устранение комплекса неполноценности и его замену противоположным состоянием — комплексом «реактивной грандиозности» (реактивный — связанный с психической травмой; собственная грандиозность обусловлена разочарованиями, поражениями в реальной жизни). Состояния фантазирования, «реактивной грандиозности» сменяются сниженным настроением и подавленностью.

б) Предъявление непомерных требований — порядок, дисциплина, четкое выполнение своих обязанностей. Отрицательные стороны такого воспитания очевидны: требования, предъявляемые к ребенку, чрезмерно высоки (делается ставка на лидерство), их выполнение связано с максимальной мобилизацией всех его возможностей — умственных или физических; направленность на достижение успеха становится самоцелью, страдают духовное развитие ребенка, формирование гуманистических ценностей.

Воспитание по типу предъявления непомерных требований может иметь различные оттенки: во-первых, ребенок рассматривается родителями как один из атрибутов социального благосостояния, как символ успеха; во-вторых, они могут освобождать себя от ряда обязанностей, передавая их ребенку (присмотр за младшими детьми, уборка квартиры, покупки и др.). Родители в таких семьях придерживаются поверхностных систем ценностей, часто заимствованных из средств массовой информации. Наиболее существенный недостаток такого воспитания заключается в неспособности родителей выразить чувство любви к своим детям и друг к другу. Возможны постоянная ирония, высмеивание, наказание детей молчанием. Это приводит к задержке развития личности, формирует у детей экстремистские, полярно противоположные подходы: может развиться, например, психология раба (по отношению к людям, обладающим властью) или стремление к неограниченной власти над другими, деспотизму, жестокости (по отношению к подчиненным). Возможно возникновение комплекса вины перед родителями, знакомыми, школой, обществом.

Подобное воспитание создает благоприятную почву для возникновения аддиктивного поведения, которое обусловлено, с одной стороны, отсутствием достаточных навыков общения, основанного на взаимопонимании, с другой — постоянным страхом неудачи, поражения. Отсутствие навыков эмоционального общения толкает человека на замену естественных форм общения «общением» с предметами или явлениями. Постоянное напряжение, страх оказаться несостоятельным вызывают желание избавиться от этих субъективно неприятных состояний с помощью различных аддиктивных веществ, например алкоголя.

в) Непрогнозируемые эмоциональные реакции. В данном случае речь идет о родителях, склонных к неожиданным изменениям настроения и отношения к детям. Изменение отношения обусловлено внутренним состоянием родителей, особенностями их личности. Невозможность прогнозировать такие изменения имеет отрицательное влияние на детей, которые не знают, чего следует ожидать от родителей утром, после прихода из школы, прогулки. За одно и то же можно быть наказанным и обласканным.

Дети чувствуют себя неуверенно, они не ощущают родительской любви. Постепенно неуверенность в себе становится чертой характера и в дальнейшем проецируется на отношения с другими людьми, которые воспринимаются на основе привычной родительской модели. В результате — конфликтные межличностные отношения, неверие в стабильность дружбы, брака и т.д.

Таким образом, деструктивное поведение, развившееся в семьях с выраженными непрогнозируемыми эмоциональными реакциями, эмоциональной нестабильностью, может носить различный характер, однако во многих случаях легко сочетается с аддиктивным поведением.

г) Гипоопека — недостаточное внимание к детям. Аддиктивное поведение формируется в неблагополучных, неполных семьях, особенно в таких, где отец, мать или оба родителя страдают алкоголизмом, наркоманией. Дети предоставлены самим себе, нередко они не обеспечены даже самым необходимым. Недостаточная опека может сочетаться со скандалами, драками между родителями, избиением детей. Дети боятся находиться дома, предпочитают проводить время в уличных компаниях. Характерно раннее знакомство с алкоголем или другими легкодоступными веществами, изменяющими психическое состояние (бензин, ацетон).

Недостаточная опека в выраженной форме задерживает развитие личности, не формируется духовная сфера ребенка, его интересы оказываются крайне ограниченными. В подростковом возрасте появляется чувство внутренней пустоты, слабо развита воля. На этом фоне аддиктивное поведение воспринимается как привлекательное, манящее необычными возможностями, в частности встречами с новыми знакомыми, которые воспринимаются как сильные и интересные личности, «умеющие жить». Часто ими оказываются лица с аддиктивным поведением. Контакты с ними сводятся к стремлению «хорошо провести время», получить кратковременное удовольствие, уйти от реальности.

Можно утверждать, что любая аддиктивная семья содержит в себе структуру со-зависимости. В упрощенном виде это выглядит следующим образом: если отец аддикт, мать проявляет со-зависимость с отцом. В такой структуре мать не в состоянии заботиться о детях, так как целиком фиксирована на проблемах отца. Дети или становятся аддиктами, или проявляют со-зависимость с отцом наряду с матерью.

Наличие такой зависимости находит неожиданное выражение на следующем этапе, когда дети аддиктов становятся взрослыми и устраивают свою семейную жизнь. Оказывается, что они часто женятся или выходят замуж за лиц с аддиктивным поведением. Об этом свидетельствуют данные статистики в различных европейских странах, США, Канаде. Более того, специалисты в области эпидемиологии алкоголизма хорошо знают, что непьющие женщины из алкогольных семей, вышедшие замуж за лиц, страдающих алкоголизмом, после развода, связанного с алкогольными проблемами в семье, во многих случаях повторно выходят замуж за алкогольных аддиктов. Симпатия к ним была, очевидно, связана с приобретенной ролью со-зависимости по отношению к аддиктивному поведению. Такая жизнь была для них привычной, понятной, они знали, как вести себя, другие же, неизвестные модели поведения их пугали.

Установлено, что проблемы в супружеских отношениях могут приводить к развитию депрессии.

Депрессия — это страдание, тоска, безысходность. Депрессия далеко не всегда вызвана действительно трагическими обстоятельствами жизни. Существует масса примеров, когда при одних и тех же жизненных условиях разные люди чувствуют себя совершенно различно. Например, теряя близкого человека, страдавшего тяжелым недугом, одни изводят себя мыслями: может, стоило поискать другого врача! Это я виновата, ведь он заболел именно в том самом путешествии, на котором я так настаивала. А другие, хотя и переживают по поводу утраты, понимают, что закончились страдания тяжело больного человека.

Для людей в состоянии депрессии типична убежденность в том, что они утратили нечто очень важное для них, хотя на самом деле такой утраты может и не быть. Депрессивный больной может быть убежден в том, что он «проигравший» и всегда будет таковым, что он никчемный, плохой и даже недостоин жить. Может предпринять суицидальную попытку.

Проводимое в течение 10 лет при поддержке Национального Института психического здоровья (США) исследование было нацелено на объяснение таких неприятных переживаний депрессивных людей. Ученые обнаружили, что важным фактором депрессии является неправильная интерпретация многих ситуаций. Восприятие происходящего и мысли по этому поводу влияют на эмоциональное состояние. Другими словами, депрессивный больной чувствует себя одиноким и испытывает печаль, потому что ошибочно думает, что он плох и никому не интересен.

Что же на самом деле наиболее часто вызывает депрессию? По исследованию американских психологов Холмса и Рея, в первой «пятерке» стоят: смерть близкого человека, развод, разлад в супружеской жизни, тюремное заключение, серьезная травма или заболевание. Затем идут потеря работы, беременность, сексуальные проблемы.

Статус женщины в обществе и семье во многих странах определяет дополнительные факторы риска развития депрессии. Более специфичным фактором риска развития депрессии у женщин является также изменение гормонального статуса, о чем свидетельствуют хорошо известные послеродовые депрессии и климактерический синдром.

Учитывая вышесказанное, необходимо дифференцировать связанные с полом варианты депрессии не только на клиническом и терапевтическом уровнях, но и с учетом психосоциальных аспектов, в том числе влияния депрессии на семейную жизнь. Достоверно установлено, что депрессия оказывает значительное негативное влияние на взаимоотношения женщины с супругом и детьми. Раздражительность, сопутствующая депрессии, в сочетании с утратой способности справляться с обязанностями по дому и/или на работе, может приводить к нарушению отношений от простого недопонимания до глубоких противоречий и, в конечном итоге, — к распаду семьи и разводу. Нередко мать, страдающая депрессией, проявляет агрессию по отношению к младшим детям: их шум и требования внимания становятся для нее невыносимыми. В результате она может ударить ребенка без явной причины, а затем мучиться угрызениями совести и чувством вины.

Депрессивные симптомы и связанное с депрессией снижение способности справляться с семейными обязанностями приводят к глубокому переживанию женщиной своего несоответствия тем требованиям, которые к ней предъявляет семья и общество. Подобная оценка состояния приводит к тому, что женщины отказываются обращаться за медицинской помощью, а врачи воспринимают депрессию как «естественную» реакцию на невозможность справляться со своими обязанностями. Но назначение рутинных лабораторных исследований и неадекватных лекарственных средств, например витаминов или других «стимуляторов», не может способствовать излечению депрессии и восстановлению нормальной активности. Помочь таким пациентам могут только антидепрессанты.

Другая клиническая проблема, которая встает перед врачами в случаях депрессии у женщин — тревожный компонент депрессивного расстройства, часто занимающий ведущее место среди других симптомов депрессии. Выраженная тревога может сопровождаться разнообразными психопатологическими проявлениями, что, в свою очередь, может привести к ошибочной диагностике личностного расстройства, особенно в развитых странах. В результате неправильно установленного диагноза, например истерического личностного расстройства, врач назначит бензодиазепины, что может привести к хронификации депрессии.

Таким образом, обусловленные полом клинические различия составляют особый аспект проблемы депрессивных расстройств.

Депрессия у мужчин часто распознается с трудом. Это обусловлено, с одной стороны, широко распространенным ошибочным мнением, что рассказывать другим о своих проблемах и не уметь самому справиться с ними — это признак слабости человека, а с другой стороны, тем, что мужчины зачастую прячут свою депрессию за агрессивное поведение и/или за злоупотребление алкоголем.

Алкоголь — не единственное средство, с помощью которого пытаются облегчить депрессию или замаскировать ее. Уход с головой в работу, активное занятие спортом или увлечение такими его видами, которые связаны с риском или экстремальными ситуациями, а также увлечение азартными играми — все это может свидетельствовать о депрессии у мужчин.

Заболевание характеризуется периодическими маниакальными и депрессивными состояниями, обычно разделенными «светлыми» промежутками, когда признаки заболевания отсутствуют и наступает практическое выздоровление.

Типичные симптомы депрессии у мужчин:

снижение устойчивости к стрессу;

появление неуверенности в принятии решений;

агрессивное и враждебное поведение;

злоупотребление алкоголем, алкогольная зависимость;

синдром «перегорания»;

проявление импульсивного поведения;

увлечение экстремальными видами спорта, умышленная чрезмерная физическая активность.

В исследовании депрессии у женщин были выявлены нарушения практически всех изученных аспектов супружеских взаимоотношений, обусловленных депрессивным расстройством. Особенно выраженными были коммуникативные нарушения, зависимость от супруга, сексуальные проблемы и снижение интереса к половым отношениям, чувство вины, обидчивость и уменьшение привязанности. Все эти нарушения поддавались коррекции в различной степени по мере редукции других проявлений депрессии. Один из изученных показателей имел особое значение для оценки супружеских отношений — разногласия в отношениях. У женщин, страдающих депрессией, выявлены повышенная раздражительность и гневливость, которые были связаны с отдельным фактором, соответствующим степени близости в отношениях. Агрессивность была маловыраженной при общении с малознакомыми людьми, включая психиатров и других специалистов, в ограниченной степени проявлялась на работе и в отношениях с друзьями и достигала максимума в отношениях с супругом и детьми. Тот факт, что гнев в большей степени проявляется по отношению к близким, чем малознакомым людям, считается естественным, но в случаях депрессии такие различия становятся еще более выраженными. Связь повышенной гневливости с депрессией изучена недостаточно. Указанные закономерности противоречат психоаналитической теории, в соответствии с которой депрессия связана с интернализацией аффекта гнева и, следовательно, внешние проявления гнева должны редуцироваться. Проблема повышенной гневливости особенно актуальна с точки зрения супружеских отношений. Супруг может неадекватно оценивать связанное с депрессией снижение способности к выполнению рутинных обязанностей по дому и заботе о детях, что приводит к значительным супружеским разногласиям. Депрессия может стать серьезным испытанием для крепких супружеских отношений и разрушить слабые.

В других современных исследованиях изучалось качество супружеских отношений. По данным Richter и Richter, изучавших больных депрессией в стационаре, напряженность в семейных отношениях во многом определяется аффективными нарушениями у одного из супругов. В результате катамнестического наблюдения за 9 замужними женщинами, страдающими депрессией, Merikangas с соавторами обнаружили, что через 6 недель терапии амитриптилином пациентки постепенно приобретали свойственное им до депрессии влияние в семье, что приводило к восстановлению баланса в супружеских отношениях. Fadden с соавт. отмечают связь депрессии у одного из супругов с нарушением активности и досуга другого, снижением семейного дохода, ухудшением супружеских отношений и неопределенностью в том, как преодолевать симптомы заболевания.

Вывод:

Глубокие социальные изменения, происходящие в мире, заставляют по-новому взглянуть на ряд феноменов, исследованию которых ранее уделялось недостаточно внимания. Один из них — деструктивная деятельность человека. Никакие моральные, религиозные, правовые нормы не в состоянии предотвратить деструкцию. Даже самые комфортные условия существования не приводят к снижению деструктивности, причем она проявляется не только в отношении людей друг к другу — и природная среда, и простейшие предметы подвергаются бессмысленному разрушению.

Следует отметить, что феномен деструктивной деятельности практически не исследован в науке. Хотя наличие в природе человека разрушительного начала констатировалось многими исследователями, собственно этой теме посвящена лишь одна масштабная работа — книга Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности».

Многие тяжелые психологические проблемы человека возникают в семье, вследствие определенных взаимоотношений, которые складываются у родных, нередко близких и любимых людей. Трудные взаимоотношения в семье, пусть даже они касаются только двоих, не могут не отражаться на всех членах семьи, особенно на детях.

Уникальность семейных отношений обусловливает не только специфику возникновения и протекания деструктивных отношений в семье, но и особым образом отражается на социальном и психическом здоровье всех ее членов.

3. Экспериментальные исследования влияния деструктивных супружеских отношений на прявление депрессивных состояний в супружеской диаде

3.1 Организация и методы исследования

Цель данной главы заключается в том, чтобы организовать и провести экспериментальное исследование влияния деструктивных супружеских отношений на проявление депрессий в супружеской диаде и проверить гипотезу о том, что деструктивные супружеские отношения ведут к возникновению депрессий в супружеской диаде.

Установлено, что проблемы в супружеских отношениях могут приводить к развитию депрессии.

Что же на самом деле наиболее часто вызывает депрессию? По исследованию американских психологов Холмса и Рея, в первой «пятерке» стоят: смерть близкого человека, развод, разлад в супружеской жизни, тюремное заключение, серьезная травма или заболевание. Затем идут потеря работы, беременность, сексуальные проблемы.

Следует отметить, что феномен деструктивной деятельности практически не исследован в науке. Хотя наличие в природе человека разрушительного начала констатировалось многими исследователями, собственно этой теме посвящена лишь одна масштабная работа — книга Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности».

В ходе исследования мы руководствовались следующими принципами:

Принцип детерминизма — характеризуется тем, что все психические явления в жизни человека определены какими-то причинами. Детерминизм выступает прежде всего в форме причинности (каузальности) как совокупности обстоятельств, которые предшествуют во времени данному событию и вызывают его.

Принцип активности — по существу, является обобщением и развитием основных представлений о механизмах организации движений. Его суть — в постулировании определяющей роли внутренней программы в актах жизнедеятельности организма. Он утверждает деятельность как активный, целенаправленный процесс.

Принцип развития — предъявление испытуемым исследовательских методик с учетом их актуальных и потенциальных возможностей к выполнению тех или иных действий.

Принцип личностного подхода — имеет направленность на личность, ее гуманистическую природу.

В нашем исследовании участвовало 10 супружеских пар.

Качественное описание выборки испытуемых:

Супружеская пара № 1: Возраст: жена — 23, муж — 28. Продолжительность брака — 3 года. Дети — нет. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — отдельная трехкомнатная квартира.

Супружеская пара № 2: Возраст: жена — 39, муж — 40. Продолжительность брака — 20 лет. Дети — 2 сына в возрасте 10 и 15 лет. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — отдельная трехкомнатная квартира.

Супружеская пара № 3: Возраст: жена — 25, муж — 38. Продолжительность брака — 4 года. Дети — ребенку 1 год. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — коттедж.

Супружеская пара № 4: Возраст: жена — 31, муж — 36. Продолжительность брака — 10 лет. Дети — дочь 8 лет. Материальное положение — среднее. Жилищные условия — трехкомнатная квартира, живут со свекровью.

Супружеская пара № 5: Возраст: жена — 38, муж — 41. Продолжительность брака — 15. Дети — нет. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — отдельная пятикомнатная квартира.

Супружеская пара № 6: Возраст: жена — 33, муж — 33. Продолжительность брака — 10 лет. Дети — 3 дочери в возрасте 9, 8 и 7 лет. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — отдельная четырехкомнатная квартира.

Супружеская пара № 7: Возраст: жена — 23, муж — 30. Продолжительность брака — 3 года. Дети — нет. Материальное положение — среднее. Жилищные условия — отдельная двухкомнатная квартира.

Супружеская пара № 8: Возраст: жена — 26, муж — 28. Продолжительность брака — 4 года. Дети — нет. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — отдельная двухкомнатная квартира.

Супружеская пара № 9: Возраст: жена — 20, муж — 25. Продолжительность брака — 1 год. Дети — ребенок 8 мес. Материальное положение — среднее. Жилищные условия — трехкомнатная квартира, живут с его родителями.

Супружеская пара № 10: Возраст: жена — 27, муж — 28. Продолжительность брака — 5 лет. Дети — нет. Материальное положение — выше среднего. Жилищные условия — отдельная двухкомнатная квартира.

Для определения депрессивных состояний в паре нами были использованы следующие методики:

Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге (адаптация Т.И. Балашовой) [23, с.145].

Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В.А. Жмурова [23, с.156].

Для определения наличия деструктивных супружеских отношений мы использовали тест Тимоти Лири [29, с.123].

Данные методики были использованы нами в исследовании, т.к они направлены на выявление депрессивных состояний человека и на определение наличия деструктивных супружеских отношений.

Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге (прил.2).

Опросник разработан для дифференциальной диагностики депрессивных состояний и состояний, близких к депрессии, для скрининг-диагностики при массовых исследованиях и в целях предварительной, доврачебной диагностики.

Полное тестирование с обработкой занимает 20-30 мин. Испытуемый отмечает ответы на бланке.

Таблица 3.1. Бланк ответов

	Никогда или изредка	Иногда	Часто	Почти всегда или постоянно
1. Я чувствую подавленность	1	2	3	4
2. Утром я чувствую себя лучше всего	1	2	3	4
3. У меня бывают периоды плача или близости к слезам	1	2	3	4
4. У меня плохой ночной сон	1	2	3	4
5. Аппетит у меня не хуже обычного	1	2	3	4
6. Мне приятно смотреть на привлекательных женщин, разговаривать с ними, находиться рядом	1	2	3	4
7. Я замечаю, что теряю вес	1	2	3	4
8. Меня беспокоят запоры	1	2	3	4
9. Сердце бьется быстрее, чем обычно	1	2	3	4
10. Я устаю без всяких причин	1	2	3	4
11. Я мыслю также ясно как всегда	1	2	3	4
12. Мне легко делать то, что я умею	1	2	3	4
13. Чувствую беспокойство и не могу усидеть на месте	1	2	3	4
14. У меня есть надежды па будущее	1	2	3	4
15. Я более раздражителен, чем обычно	1	2	3	4
16. Мне легко принимать решения	1	2	3	4
17. Я чувствую, что полезен и необходим	1	2	3	4
18. Я живу достаточно полной жизнью	1	2	3	4
19. Я чувствую, что другим людям станет лучше, если я умру	1	2	3	4
20. Меня до сих пор радует то, что радовало всегда	1	2	3	4

В результате получаем УД, который колеблется от 20 до 80 баллов.

Если УД не более 50 баллов, то диагностируется состояние без депрессии. Если УД более 50 баллов и менее 59 то делается вывод о легкой депрессии ситуативного или невротического генеза. При показателе УД от 60 до 69 баллов диагностируется субдепрессивное состояние или маскированная депрессия. Истинное депрессивное состояние диагностируется при УД более чем 70 баллов.

Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В.А. Жмурова (Прил.3).

Методика состоит из 44 групп показаний, испытуемому следует выбрать подходящий вариант ответа.

0 Мое настроение сейчас не более подавлено печально), чем обычно.

1 Пожалуй, оно более подавлено (печально), чем обычно.

2 Да, оно более подавлено (печально), чем обычно.

3 Мое настроение намного более подавлено (печально), чем обычно.

0 Я чувствую, что у меня нет тоскливого (траурного) настроения.

1 У меня иногда бывает такое настроение.

2 У меня часто бывает такое настроение.

3 Такое настроение бывает у меня постоянно.

0 Я не чувствую себя так, будто я остался (лась) без чего-то очень важного для меня.

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую себя так, будто я остался (лась) без чего-то очень важного для меня.

0 У меня не бывает чувства, будто моя жизнь зашла в тупик.

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую себя так, будто моя жизнь зашла в тупик.

0 У меня не бывает чувства, будто я состарился (лась).

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую, будто я состарился (лась).

0 У меня не бывает состояний, когда на душе очень тяжело.

1 У меня иногда бывает такое состояние.

2 У меня часто бывает такое состояние.

3 Я постоянно нахожусь в таком состоянии.

0 Я чувствую себя спокойно за свое будущее, как обычно.

1 Пожалуй, будущее беспокоит меня несколько больше, чем обычно.

2 Будущее беспокоит меня значительно больше, чем обычно.

3 Будущее беспокоит меня намного больше, чем обычно.

0 В своем прошлом я вижу плохого не больше, чем обычно.

1 В своем прошлом я вижу плохого несколько больше, чем обычно.

2 В своем прошлом я вижу плохого значительно больше, чем обычно.

3 В своем прошлом я вижу намного больше плохого, чем обычно.

0 Надежд на лучшее у меня не меньше, чем обычно.

1 Таких надежд у меня несколько меньше, чем обычно.

2 Таких надежд у меня значительно меньше, чем обычно.

3 Надежд на лучшее у меня намного меньше, чем обычно.

0 Я боязлив (а) не более обычного.

1 Я боязлив (а) несколько более обычного.

2 Я боязлив (а) значительно более обычного.

3 Я боязлив (а) намного более обычного.

0 Хорошее меня радует, как и прежде.

1 Я чувствую, что оно радует меня несколько меньше прежнего.

2 Оно радует меня значительно меньше прежнего.

3 Я чувствую, что оно радует меня намного меньше прежнего.

0 У меня нет чувства, что моя жизнь бессмысленна.

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую себя так, будто моя жизнь бессмысленна.

0 Я обидчив (а) не больше, чем обычно.

1 Пожалуй, я несколько более обидчив (а), чем обычно.

2 Я обидчив (а) значительно больше, чем обычно.

3 Я обидчив (а) намного больше, чем обычно.

0 Я получаю удовольствие от приятного, как и раньше.

1 Я получаю такого удовольствия несколько меньше, чем раньше.

2 Я получаю такого удовольствия значительно меньше, чем раньше.

3 Я не получаю теперь удовольствие от приятного.

0 Обычно я не чувствую вины, если нет на это причины.

1 Иногда я чувствую себя так, будто в чем-то я виноват (а).

2 Я часто чувствую себя так, будто в чем-то я виноват (а).

3 Я постоянно чувствую себя так, будто в чем-то я виноват (а).

0 Если что-то у меня не так, я виню себя не больше обычного.

1 Я виню себя за это несколько больше обычного.

2 Я виню себя за это значительно больше обычного.

3 Если что-то у меня не так, я виню себя намного больше обычного.

0 Обычно у меня не бывает ненависти к себе.

1 Иногда бывает, что я ненавижу себя.

2 Часто бывает так, что я себя ненавижу.

3 Я постоянно чувствую, что ненавижу себя.

0 У меня не бывает чувства, будто я погряз (ла) в грехах.

1 У меня иногда теперь бывает это чувство.

2 У меня часто бывает теперь это чувство.

3 Это чувство у меня теперь не проходит.

0 Я виню себя за проступки других не больше обычного.

1 Я виню себя за них несколько больше обычного.

2 Я виню себя за них значительно больше обычного.

3 За проступки других я виню себя намного больше обычного.

0 Состояние, когда все кажется бессмысленным, у меня обычно не бывает.

1 Иногда у меня бывает такое состояние.

2 У меня часто бывает теперь такое состояние.

3 Это состояние у меня теперь не проходит.

0 Чувства, что я заслужил (а) кару, у меня не бывает.

1 Теперь иногда бывает.

2 Оно часто бывает у меня.

3 Это чувство у меня теперь практически не проходит.

0 Я вижу в себе не меньше хорошего, чем прежде.

1 Я вижу в себе несколько меньше хорошего, чем прежде.

2 Я вижу в себе значительно меньше хорошего, чем прежде.

3 Я вижу в себе намного меньше хорошего, чем прежде.

0 Обычно я думаю, что во мне плохого не больше, чем у других.

1 Иногда я думаю, что во мне плохого больше, чем у других.

2 Я часто так думаю.

3 Я постоянно думаю, что плохого во мне больше, чем у других.

0 Желания умереть у меня не бывает.

1 Это желание у меня иногда бывает.

2 Это желание у меня бывает теперь часто.

3 Это теперь постоянное мое желание.

0 Я не плачу.

1 Я иногда плачу.

2 Я плачу часто.

3 Я хочу плакать, но слез у меня уже нет.

0 Я не чувствую, что я раздражителен (на).

1 Я раздражителен (на) несколько больше обычного.

2 Я раздражителен (на) значительно больше обычного.

3 Я раздражителен (на) намного больше обычного

0 У меня не бывает состояний, когда я не чувствую своих эмоций.

1 Иногда у меня бывает такое состояние.

2 У меня часто бывает такое состояние.

3 Это состояние у меня теперь не проходит.

0 Моя умственная активность никак не изменилась

1 Я чувствую теперь какую-то неясность в своих мыслях.

2 Я чувствую теперь, что я сильно «отупел (а)», (в голове мало мыслей).

3 И совсем ни о чем теперь не думаю («голова пустая»).

0 Я не потерял (а) интерес к другим людям.

1 Я чувствую, что прежний интерес к людям несколько уменьшился.

2 Я чувствую, что мой интерес к людям намного уменьшился.

3 У меня совсем пропал интерес к людям («я никого не хочу видеть»).

0 Я принимаю решения, как и обычно.

1 Мне труднее принимать решения, чем обычно.

2 Мне намного труднее принимать решения, чем обычно.

3 Я уже не могу сам (а) принять никаких решений.

0 Я не менее привлекателен (а), чем обычно.

1 Пожалуй, я несколько менее привлекателен (на), чем обычно.

2 Я значительно менее привлекателен (на), чем обычно.

3 Я чувствую, что я выгляжу теперь просто безобразно.

0 Я могу работать, как обычно.

1 Мне несколько труднее работать, чем обычно.

2 Мне значительно труднее работать, чем обычно.

3 Я совсем не могу теперь работать («все валится из рук»).

0 Я сплю не хуже, чем обычно.

1 Я сплю несколько хуже, чем обычно.

2 Я сплю значительно хуже, чем обычно.

3 Теперь я почти совсем не сплю.

0 Я устаю не больше, чем обычно.

1 Я устаю несколько больше, чем обычно.

2 Я устаю значительно больше, чем обычно.

3 У меня уже нет никаких сил что-то делать.

0 Мой аппетит, не хуже обычного.

1 Мой аппетит несколько хуже обычного.

2 Мой аппетит значительно хуже обычного.

3 Аппетита у меня теперь совсем нет.

0 Мой вес остается неизменным.

1 Я немного похудел (а) в последнее время.

2 Я заметно похудел (а) в последнее время.

3 В последнее время я очень похудел (а).

0 Я дорожу своим здоровьем, как и обычно.

1 Я дорожу своим здоровьем меньше, чем обычно.

2 Я дорожу своим здоровьем значительно меньше, чем обычно.

3 Я совсем не дорожу теперь своим здоровьем.

0 Я интересуюсь сексом, как и прежде.

1 Я несколько меньше интересуюсь сексом, чем прежде.

2 Я интересуюсь сексом значительно меньше, чем прежде.

3 Я полностью потерял (а) интерес к сексу.

0 Я не чувствую, что мое «Я» как-то изменилось.

1 Теперь я чувствую, что мое «Я» несколько изменилось.

2 Теперь я чувствую, что мое «Я» значительно изменилось.

3 Мое «Я» так изменилось, что теперь я не узнаю себя сам (а).

0 Я чувствую боль, как и обычно.

1 Я чувствую боль сильнее, чем обычно.

2 Я чувствую боль слабее, чем обычно.

3 Я почти не чувствую теперь боли.

0 Некоторые расстройства (сухость во рту, сердцебиение, запоры, удушье) у меня бывают не чаще, чем обычно.

1 Эти расстройства бывают у меня несколько чаше обычного.

2 Некоторые из этих расстройств бывают у меня значительно чаще обычного.

3 Эти расстройства бывают у меня намного чаще обычного.

0 Утром мое настроение обычно не хуже, чем к ночи.

1 Утром оно у меня несколько хуже, чем к ночи,

2 Утром оно у меня значительно хуже, чем к ночи.

3 Утром мое настроение намного хуже, чем к ночи.

0 У меня не бывает спадов настроения весной (осенью).

1 Такое однажды со мной было.

2 Со мной такое было два или три раза.

3 Со мной было такое много раз,

0 Плохое настроение у меня бывает, но это длится недолго.

1 Подавленное настроение у меня может длиться по неделе, до месяца.

2 Подавленное настроение у меня может длиться месяцами.

3 Подавленное настроение у меня может длиться до года и больше.

Обработка данных. Определяется сумма отмеченных номеров ответов (они одновременно являются баллами).

Интерпретация данных:

1-9 — депрессия отсутствует, либо незначительна

10-24 — депрессия минимальна

25-44 — легкая депрессия

45-67 — умеренная депрессия

68-87 — выраженная депрессия

88 и более — глубокая депрессия

Апатия. Состояние безучастности, равнодушия, полной индифферентности к происходящему, окружающим, своему положению, прошлой жизни, перспективам на будущее. Это стойкое или преходящее тотальное выпадение как высших и социальных чувств, так и врожденных эмоциональных программ.

Гипотимия (сниженное настроение). Аффективная подавленность в виде опечаленности, тоскливости с переживанием потери, безысходности, разочарования, обреченности, ослабления привязанности к жизни. Положительные эмоции при этом поверхностны, истощаемы, могут полностью отсутствовать.

Дисфория («плохо переношу», «несу плохое, дурное»). Озлобленность, враждебность, угрюмое настроение с ворчливостью, брюзжанием, недовольством, неприязненным отношением к окружающим, вспышками раздражения, гнева, ярости с агрессией и разрушительными действиями.

Растерянность. Острое чувство неумения, беспомощности, непонимания самых простых ситуаций и изменений своего психического состояния. Типичны сверхизменчивость, неустойчивость внимания, вопрошающее выражение лица, позы и жесты озадаченного и крайне неуверенного человека.

Тревога. Неясное, непонятное самому человеку чувство растущей опасности, Предчувствия катастрофы, напряженное ожидание трагического исхода. Эмоциональная энергия действует столь мощно, что возникают своеобразные физические ощущения: «внутри все сжалось в комок, напряглось, натянулось как струна, вот-вот порвется, лопнет… «. Тревога сопровождается двигательным возбуждением, тревожными возгласами, оттенками интонаций, утрированными выразительными актами.

Страх. Разлитое состояние, переносимое на все обстоятельства и проецирующееся на все в окружающем. Страх также может быть связан с определенными ситуациям объектами, лицами и выражается переживанием опасности, непосредственной угрозы жизни, здоровью, благополучию, престижу. Может сопровождаться своеобразным физическими ощущениями, свидетельствующими о внутренней концентрации энергий: «внутри похолодело, рвалось», «шевелятся волосы», «сковало грудь» и т.п.

Тест Тимоти Лири (Прил. 4).

Опросник представляет собой набор, состоящий из 128 характерологических утверждений, т.е. он дает описание особенностей человека на уровне характера. Он предназначен для измерения степени выраженности следующих свойств:

Доминантность, склонность к руководству, лидерские данные.

Уверенность в себе, самостоятельность.

Непреклонность, воля, настойчивость, консерватизм.

Независимость, отчужденность, холодность, дистанция в общении.

Зависимость, подчиненность, неприспособленность.

Неуверенность в себе, незрелость, несамостоятельность.

Общительность, уживчивость, ориентация на мнение окружающих.

Отзывчивость, самопожертвование, альтруизм.

Степень выраженности каждого свойства оценивается в шестнадцатибалльной шкале. При обработке подсчитывается число определений, относящихся к каждому свойству, выбранных испытуемым.

Для составления профиля личности испытуемого подсчитывается количество утверждений, отнесенных к себе тестируемым, по каждой из восьми шкал в отдельности. Первая степень выраженности свойства по этой шкале характеризует адаптивный вариант поведения, третья степень — дезадаптивный вариант.д.иапазон проявления свойств делится приблизительно на 3 зоны: первая от 0 до 6; вторая от 7 до 11; третья от 12 до 16.

Интерпретация:

Данное описание характеризует высокую степень выраженности каждого свойства, что встречается не так часто.

Шкала 1. Доминирование. Экспансия власти: чем ее больше, тем лучше, желание иметь вес, значение в глазах других, иметь успех, распоряжаться. Мотивация борьбы, агрессии, завоевания. Тщеславный тип лидера.

Шкала 2. Уверенность в себе; эгоцентризм, независимость, эгоистический рационализм (деловитость в отношении всего, что может принести благополучие лично ему, активный выбор себе полезного, в отношении же другого — равнодушие) В отношениях с другими людьми — дипломатия; уступки, если это даст положительный личный результат, и сопротивление, если это угрожает личному покою и комфорту. Лидер эгоистичный, честолюбивый.

Шкала 3. Консерватизм. Ригидность реакций, сила воли, настойчивость в достижении цели — любыми средствами; открыт, прямолинеен, раздражителен; если встречает сопротивление, проявляет агрессию, недружелюбие, гнев. Не идет на уступки и компромиссы, упрям из принципа. Тип лидера авторитарный. Отсутствие эмпатии, садистские тенденции.

Шкала 4. Негативный, неудавшийся лидер. Всегда в оппозиции, недоверчив, сопротивляется любому влиянию, постоянно отстаивает свою позицию, даже если на нее никто не посягает. Борьба, но не активная, а оборонительная. Тайное тщеславие, подозрительность, мстительность, обидчивость, самодурство.

Шкала 5. Уступчивость. Комплекс вины и неполноценности, социальная неприспособленность и ущербная самооценка. Самобичевание, неинициативность, робость.

Шкала 6. Зависимость. Незрелость, инфантильность, несамостоятельность. Поиск опеки сильных лиц, руководства, помощи: ведомый, антидоминантный.

Шкала 7. Конформизм. Ориентация на мнение окружающих, боязнь общественного мнения, поиск социального одобрения, внушаемость. В группе общителен, сонастраивается со всеми, активно сотрудничает с лидером; если оказывается лидером, то демократического типа.

Шкала 8. Отзывчивость. Эмпатия, эмоциональная реактивность, чувствительность к поведению других. Умение сопереживать, альтруизм. Служение идеалу или идолу, самоотдача, бескорыстие — материнский тип отношений с людьми. Опека над слабыми и беззащитными. Человек совестливый, обязательный, исполнительный. Дорожит мнением окружающих.

Использование данных методик поможет нам выяснить зависимость между деструктивными супружескими отношениями и наличием депрессии в супружеской диаде. Для выявления наличия деструктивных супружеских отношений мы использовали тест Тимоти Лири. Для определения наличия депрессии в супружеской диаде нами были использованы: методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге (адаптация Т.И. Балашовой) и методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В.А. Жмурова.

Результаты данного исследования и их интерпретация представлены в следующем параграфе.

4. Анализ и интерпретация результатов

После проведения исследования с использованием следующих методик: тест Тимоти Лири, методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге (адаптация Т.И. Балашовой), методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В.А. Жмурова мы пришли к следующим результатам:

По методике дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге мы пришли к следующим результатам:

Таблица 3.2. Оценка депрессивных состояний Зунге

Супружеская пара	Жена	Муж	Средний показатель
№1	35	40	36,5
№2	51	53	52
№3	60	63	61,5
№4	38	37	37,5
№5	52	54	53
№6	41	38	39
№7	57	51	54
№8	43	44	43,5
№9	62	61	61,5
№10	45	40	42,5

Таким образом мы можем сделать вывод о том, что пары №1,4,6,8,10 имеют состояние без депрессии; пары №2,5,7 имеют состояние легкой депрессии ситуативного или невротического генеза; пары №3,9 имеют субдепрессивное состояние или маскированная депрессия.

Наглядно данные результаты мы можем представить виде диаграммы (рис.1).

Рис. 1. Оценка депрессивных состояний Зунге

По методике дифференциальной диагностики депрессивных состояний Жмурова мы получили следующие результаты, которые приведены в таблице 3.3.:

Таблица 3.3. Оценка депрессивных состояний по Жмурову

Супружеская пара	Жена	Муж	Средний показатель
№1	15	13	14
№2	28	30	29
№3	48	51	49,5
№4	18	20	19
№5	31	38	34,5
№6	14	21	17,5
№7	34	36	35
№8	19	18	18,5
№9	49	49	49
№10	21	20	20,5

Таким образом мы можем сделать вывод о том, что у пар №1,4,6,8,10 депрессия минимальна; пар №2,5,7 легкая депрессия и у пар №3,9 умеренная депрессия.

Наглядно данные результаты мы можем представить виде диаграммы (рис.2).

Рис.2. Оценка депрессивных состояний по Жмурову

По тесту Тимоти Лири нами получены следующие результаты:

Таблица 3.4. Тест Тимоти Лири

Супружеская пара	Шкалы								Причины конфликтов	Максималь- ный балл
	1	2	3	4	5	6	7	8
№1	1	0	6	4	14	2	6	8	Уступчивость	14
№2	8	14	3	8	13	2	6	7	Уверенность в себе; Уступчивость	27
№3	4	12	8	2	14	12	8	6	Уверенность в себе; Уступчивость Зависимость.	38
№4	3	6	2	4	4	5	12	2	Конформизм.	12
№5	6	7	16	1	12	6	4	8	Консерватизм Уступчивость	28
№6	0	2	4	6	2	6	14	4	Конформизм.	14
№7	3	3	8	9	12	16	2	6	Уступчивость Зависимость.	28
№8	10	7	4	15	2	5	6	4	Негативный, неудавшийся лидер.	15
№9	2	2	5	16	13	12	3	4	Негативный, неудавшийся лидер. Уступчивость Зависимость.	41
№10	15	9	2	4	3	7	5	9	Доминирование.	15

В сфере межличностных конфликтов прослеживается прямая зависимость от самооценки участников. В супружеских парах возникает конфликт:

когда оба партнера имеют высокую самооценку и стремятся доминировать в отношениях;

когда оба партнера имеют заниженную самооценку, слишком неуверенны и не находят поддержку друг в друге;

когда один из партнеров имеет высокую, а другой партнер — низкую самооценку (первый недоволен излишней уступчивостью второго, не желает опекать его, ищет сотрудничества, а не подчинения).

Наименее выражены конфликты у супружеских пар №1,4,6,8,10 и эти пары имеют состояние без депрессии по методике оценки депрессивных состояний Зунге; супружеские пары №2,5,7 имеют более выраженное состояние конфликта и имеют состояние легкой депрессии ситуативного или невротического генеза; пары №3,9 характеризуются наиболее выраженным состоянием конфликта и имеют субдепрессивное состояние или маскированную депрессию.

Качественный анализ результатов: объяснить полученные результаты мы можем следующим образом: в тех парах, где наиболее благоприятные условия для совместной жизни, в которых супруги наиболее близки друг другу и по образованию и по материальному положению, мы наблюдали наименее выраженное состояние депрессии у обоих супругов. Причем, следует отметить, что в супружеской паре уровень депрессивного состояния у обоих супругов примерно одинаковый. Чем менее выражено депрессивное состояние у супругов, тем лучше у них протекает взаимодействие друг с другом и, соответственно, тем меньше у них конфликтов, т.е. деструктивных отношений. Вследствие этого нами и были получены эти результаты.

Для математической обработки полученных данных нами был использован корреляционный анализ, который представлен в приложении 5.

Программа коррекции семейных отношений представлена в приложении 6.

Таким образом, проведя данное исследование мы можем сделать вывод о том, что в парах, где существуют деструктивные супружеские отношения отмечается наличие депрессии. Следовательно наша гипотеза и том, что деструктивные супружеские отношения ведут к возникновению депрессий в супружеской диаде подтвердилась.

Заключение

В ходе выполнения данной дипломной работы мы пришли к следующим выводам:

По первой главе: Вопросами депрессивных состояний в супружеской диаде занимались такие авторы, как: И. В Гребенников, О.А. Добрынина, М.С. Мацковский и др., изучив из работы мы пришли к следующим выводам:

Размышлениям о семье и семейных отношениях, вопросам устройства, функций, общественной и государственной роли семьи, как одной из древнейших форм человеческой общности посвящено немало работ еще со времен Платона и Аристотеля.

Исследование семьи, ее места и роли в жизни индивида и общества, важно по следующим причинам:

история развития человечества показывает, что до сих пор ни одно общество не могло обойтись без семьи (пусть и примитивных ее форм) как исполнителя некоторых специфических социальных заказов социума;

семья уникальный и пока единственный социальный институт воспитания, воспроизводящий людей как носителей социальной, культурной, этнической информации;

ни один общественный, государственный, социальный институт, как бы гуманно он не был устроен, сегодня не в состоянии реально решить проблему психологического одиночества современного человека.

Характер такого сложного человеческого и социального явления, как семья, определяется не только внутрисемейными отношениями, но и общественно-экономическими, историческими, национальными и другими условиями. Семья развивается и изменяется вместе с обществом, оставаясь наиболее устойчивым и консервативным его элементом. В настоящее время изменения социокультурных условий резко усугубляют противоречия между семейными и внесемейными отношениями, которые нередко определяются как «ценностный кризис семьи».

Существующая нестабильность брачных уз обусловлена нестабильностью семьи как системы. Брачные отношения отражают общие тенденции к переменам и нестабильности.

Деструктивные отношения в семье приводят к развитию депрессий в супружеской диаде. Депрессия — это страдание, тоска, безысходность. Для преодоления депрессии необходима комплексная помощь специалистов.

Депрессия — это состояние человека, сопровождающееся чувствами тоски, подавленности, бессилия, мрачным настроением, плохим самочувствием, слабостью, нежеланием что-либо делать, равнодушием к происходящему, ощущением собственной никчемности и ненужности… Вот далеко не полный список симптомов, сопровождающих депрессию [15. c.134].

По второй главе: деструктивные отношения в супружеских отношениях изучены следующими авторами: А.И. Антонов, И.С. Даниленко, Л.Ц. Иорданова, С.В. Ковалёв и др.

Глубокие социальные изменения, происходящие в мире, заставляют по-новому взглянуть на ряд феноменов, исследованию которых ранее уделялось недостаточно внимания. Один из них — деструктивная деятельность человека. Никакие моральные, религиозные, правовые нормы не в состоянии предотвратить деструкцию. Даже самые комфортные условия существования не приводят к снижению деструктивности, причем она проявляется не только в отношении людей друг к другу — и природная среда, и простейшие предметы подвергаются бессмысленному разрушению.

Следует отметить, что феномен деструктивной деятельности практически не исследован в науке. Хотя наличие в природе человека разрушительного начала констатировалось многими исследователями, собственно этой теме посвящена лишь одна масштабная работа — книга Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности».

Многие тяжелые психологические проблемы человека возникают в семье, вследствие определенных взаимоотношений, которые складываются у родных, нередко близких и любимых людей. Трудные взаимоотношения в семье, пусть даже они касаются только двоих, не могут не отражаться на всех членах семьи, особенно на детях.

Очевидно, что не каждый человек, несумевший самоутвердиться, реализовать себя и находящийся в состоянии фрустрации, совершает деструктивные действия. Люди, склонные к деструкции, обладают рядом особенностей. Если использовать типологию личностей К. Леонгарда [49], то обнаружится, что деструктивные действия обычно совершаются так называемыми «застревающими личностями». Это люди, для которых характерна патологическая стойкость аффекта.

В ходе данной работы мы организовали и провели экспериментальное исследование влияния деструктивных супружеских отношений на проявление депрессий в супружеской диаде.

Для определения депрессивных состояний в паре нами были использованы следующие методики: Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге (адаптация Т.И. Балашовой). Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В.А. Жмурова. Для определения наличия деструктивных супружеских отношений мы использовали тест Тимоти Лири.

Таким образом, проведя данное исследование мы можем сделать вывод о том, что в парах, где существуют деструктивные супружеские отношения отмечается наличие депрессии. Следовательно наша гипотеза и том, что деструктивные супружеские отношения ведут к возникновению депрессий в супружеской диаде подтвердилась.

Цель работы: проанализировать деструктивные супружеские отношения как причину проявления депрессий в супружеской диаде была нами успешно достигнута.

Задачи, поставленные нами вначале работы, решены:

Изучена психологическая сущность депрессивных проявлений в супружеской диаде.

Рассмотрены деструктивные супружеские отношения и причины проявлений депрессий в супружеской диаде.

Проведено экспериментальное исследование влияния деструктивных супружеских отношений на проявление депрессий в супружеской диаде.

Список литературы

Агапова И.А. Рушим брак — строим семью. Новая семья из старых отношений. — М.: Дрофа-Плюс, 2005. — 350 с.

Агарков С.Т. Дисгармоничный брак // Социол. исслед. — 1987. — № 4. С.81-85.

Алешина Ю.Е. Индивидуальное и семейное психологическое консультирование. — М.: Мысль, 1993. — 175 с.

Антонюк Е.В. Представления супругов о распределении ролей и становление ролевой структуры молодой семьи: Автореф. дис. … канд. психол. наук. — М., 1992. — 24 с.

Бек А. и др. Когнитивно-бихевиоральная психотерапия депрессий. — СПб.: Питер, 2003. — 268 с.

Белов В.И. Конфликты и культура их разрешения. — М.: РГУ, 2003. — 78 с.

Берг-Кросс Л. Терапия супружеских пар. — М.: Изд-во Ин-та психотерапии, 2004. — 524 с.

Бовин Р.Я. Затяжные депрессивные состояния. — Л.: Медицина, 1982. — 192 с.

Ващенко И.В., Антонова О.И. Конфликт: посттравматический стресс. — Киев: Наукова думка, 1998. С.18 — 20.

Грицанов А.А., Овчаренко В.И. Человек и отчуждение. — Минск: Вышейшая школа, 1991. — 128 с.

Гозман Л.Я., Алешина Ю.Е. Социально-психологические исследования семьи: проблемы и перспективы // Вестник МГУ. Сер.14. Психология. — 1985. — № 4. С.10 — 20.

Гребенников И.В. Основы семейной жизни. — М.: Просвещение, 1991. — 338 с.

Дискуссии. Проблемы конфликтологии // Социологические исследования. — № 9. — 1993. С.52-57.

Донченко Е. А, Титаренко Т.М. Личность. Конфликт. Гармония. — Киев, 1989. — 406 с.

Дорно И.В. Современный брак: проблемы гармонии. — М.: Просвещение, 1990. — 354 с.

Дружинин В.Н. Психодиагностика общих способностей. — М.: Издательский центр «Академия», 1996. — 224 с.

Дьюсбери Д. Поведение животных. Сравнительные аспекты. — М.: Мир, 1981. — 480с.

Дюркгейм Э. Самоубийство // Тексты по истории социологии XIX — XX вв. Хрестоматия / Сост. и отв. ред. В.И. Добреньков, Л.П. Беленкова. — М.: Наука, 1994. С.312-327.

Емельянов С.М. Практикум по конфликтологии. — С. — Пб.: ПИТЕР, 2000. — 400 с.

Залысин И.Ю. Структурные и политические источники насилия // Социально-политический журнал. — 1998. — № 1. С.96 — 111.

Изард К.Э. Психология эмоций. — СПб.: Питер, 1999. — 464 с.

Казначеев В.П., Спирин Е.А. Космопланетарный феномен человека. Новосибирск: Наука, 1991. — 304с.

Калмыкова Е.С. Психологические проблемы первых лет супружеской жизни // Вопросы психологии. — 1983. — № 3. С.83 — 89.

Кветной И.М. Вездесущие гормоны. — М.: Молодая гвардия, 1988. — 190 с.

Квинн В.Н. Прикладная психология. — СПб.: Питер, 2000. — 560 с.

Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Антропный принцип в синергетике // Вопросы философии. — 1997. — № 3. С.62-79.

Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Интуиция как самодостраивание // Вопросы философии. — 1994. — № 2. С.100 — 122.

Козелецкий Ю. Человек многомерный (Психологические эссе). — Киев: Лыбидь, 1991. — 288 с.

Кратохвил С. Психология семейно-сексуальных дисгармоний. — М.: СФЕРА, 1998. — 256 с.

Крысько В.Г. Словарь-справочник по социальной психологии. — СПб.: Питер, 2003. — 416 с.

Курпатов А.В. Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности. — СПб.: Нева, 2003. — 256 с.

Кууси П. Этот человеческий мир. — М.: Прогресс, 1988. — 368с.

Левкович В.П., Зуськова О.Э. Проблемы взаимоотношений супругов при бытовом пьянстве // Психол. журн. — 1991. — Т.12. — № 1. С.40-46.

Леонгард К. Акцентуированные личности. — Киев: Выща школа, 1989. — 364 с.

Либин А.В. Дифференциальная психология: На пересечении европейских, российских и американских традиций. — М.: Смысл: Per Se, 2000. — 550 с.

Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. — М.: Республика, 1998. — 393с.

Меннинг О. Поведение животных. Вводный курс. — М.: Мир, 1982. — 360с.

Москаленко А.Т., Сержантов В.Ф. Смысл жизни и личность. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1989. — 205 с.

Общение и оптимизация совместной деятельности / Под ред.Г.М. Андреевой, Я. Яноушека. — М.: Наука, 1987. — 310 с.

Орлова И.Б. Самоубийство — явление социальное // СоцИс. — 1998. — № 8. С.69-73.

Солодников В.В. Семья: социологическая и социально-психологическая парадигмы // Психолог. журнал. — №32. — 1994.

Сысенко В.А. Супружеские конфликты. — М.: Мысль, 1989. — 322 с.

Толпегин А. Депрессия — утомление жизнью: Симптомы, природа, причины // Физкультура и спорт. — 2001. — № 4. С.16-17.

Толпегин А. Глубокие корни депрессии // Физкультура и спорт. — 2004. — № 11. С.16-17; № 12. С.16-18.

Федоров Ю.М. Сумма антропологии. Кн.2. Космо-антропо-социо-природогенез Человека. — Новосибирск: «Наука». Сибирская издательская фирма РАН, 1995. — 430 с.

Франкл В. Человек в поисках смысла. Сборник. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с.

Фромм Э. Бегство от свободы. — М.: Прогресс, 1989. — 272 с.

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. — М.: Республика, 1994. — 612 с.

Холмогорова А.Б. и др. Семейные факторы депрессии // Вопросы психологии. — 2005. — № 6. С.63-71.

Этика и психология семейной жизни / Под ред. И.В. Гребенникова. — М.: Просвещение, 1984. — 360 с.

Приложение 1

Классификация семейных конфликтов по Емельянову С.М.

Основание классификации	Тип конфликта	Основная причина
Субъекты конфликта	Супружеские конфликты	Весь спектр причин семейных конфликтов
	Конфликт между родителями и детьми	Издержки воспитания детей; ригидность семейных отношений; возрастные кризисы детей; личностный фактор
	Конфликт родственников	Авторитарное вмешательство родственников
Источник конфликта	Ценностные конфликты	Наличие противоположных интересов, ценностей
	Позиционные конфликты	Борьба за лидерство в семье. Неудовлетворенные потребности в признании значимости «Я» одного из членов семьи
	Сексуальные конфликты	Психосексуальная несовместимость супругов.
	Эмоциональные конфликты	Неудовлетворение потребности в положительных эмоциях (отсутствие ласки, заботы, внимания и понимания со стороны одного из членов семьи)
	Хозяйственно-экономические конфликты	Противоположность взглядов супругов на ведение домашнего хозяйства и участие в этом процессе каждого из них, а также других членов семьи. Тяжелое материальное положение семьи
Поведение конфликтующих сторон	Открытые конфликты (открытый разговор в подчеркнуто корректной форме; взаимные словесные оскорбления; битье посуды и т.п.)	Индивидуально-психологические причины конфликта (особенности членов семьи; уровень воспитания; содержание причины конфликта)
	Скрытые конфликты (демонстративное молчание; резкие жесты и взгляды, говорящие о несогласии; и др.)	Причины те же, что и в предыдущем случае

Приложение 2

Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний Зунге. Адаптация Т.И. Балашовой

Опросник разработан для дифференциальной диагностики депрессивных состояний и состояний, близких к депрессии, для скрининг-диагностики при массовых исследованиях и в целях предварительной, доврачебной диагностики.

Полное тестирование с обработкой занимает 20-30 мин. Испытуемый отмечает ответы на бланке.

Уровень депрессии (УД) рассчитывается по формуле:

УД =

где — сумма зачеркнутых цифр к «прямым» высказываниям № 1, 3, 4, 7, 8, 9, 10, 13, 15, 19; — сумма цифр «обратных», зачеркнутым, высказываниям № 2, 5, б, 11, 12, 14, 16, 17, 18, 20. Например: у высказываний № 2 зачеркнута цифра 1, мы ставим в сумму 4 балла; высказывания № 5 зачеркнут ответ 2, мы ставим в сумму 3 балла; у высказывания № 6 зачеркнут ответ 3 — ставим сумму 2 балла; у высказывания № 11 зачеркнут ответ 4 — ставим в сумму один балл и т.д.

В результате получаем УД, который колеблется от 20 до 80 баллов.

Если УД не более 50 баллов, то диагностируется состояние без депрессии. Если УД более 50 баллов и менее 59 то делается вывод о легкой депрессии ситуативного или невротического генеза. При показателе УД от 60 до 69 баллов диагностируется субдепрессивное состояние или маскированная депрессия. Истинное депрессивное состояние диагностируется при УД более чем 70 баллов.

БЛАНК ДЛЯ ОТВЕТОВ

Шкала депрессий

Фамилия

Дата

Инструкция: «Прочитайте внимательно каждое из приведенных ниже предложений и зачеркните соответствующую цифру справа в зависимости от того, как вы себя чувствуете в последнее время. Над вопросами долго не задумывайтесь, поскольку правильных или неправильных ответов нет».

	Никогда или изредка	Иногда	Часто	Почти всегда или постоянно
1. Я чувствую подавленность	1	2	3	4
2. Утром я чувствую себя лучше всего	1	2	3	4
3. У меня бывают периоды плача или близости к слезам	1	2	3	4
4. У меня плохой ночной сон	1	2	3	4
5. Аппетит у меня не хуже обычного	1	2	3	4
6. Мне приятно смотреть на привлекательных женщин, разговаривать с ними, находиться рядом	1	2	3	4
7. Я замечаю, что теряю вес	1	2	3	4
8. Меня беспокоят запоры	1	2	3	4
9. Сердце бьется быстрее, чем обычно	1	2	3	4
10. Я устаю без всяких причин	1	2	3	4
11. Я мыслю также ясно как всегда	1	2	3	4
12. Мне легко делать то, что я умею	1	2	3	4
13. Чувствую беспокойство и не могу усидеть на месте	1	2	3	4
14. У меня есть надежды па будущее	1	2	3	4
15. Я более раздражителен, чем обычно	1	2	3	4
16. Мне легко принимать решения	1	2	3	4
17. Я чувствую, что полезен и необходим	1	2	3	4
18. Я живу достаточно полной жизнью	1	2	3	4
19. Я чувствую, что другим людям станет лучше, если я умру	1	2	3	4
20. Меня до сих пор радует то, что радовало всегда	1	2	3	4

Приложение 3

Методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В.А. Жмурова

Читайте каждую группу показаний и выбирайте подходящий вариант ответа — 0, 1,2 или 3.

0 Мое настроение сейчас не более подавлено печально), чем обычно.

1 Пожалуй, оно более подавлено (печально), чем обычно.

2 Да, оно более подавлено (печально), чем обычно.

3 Мое настроение намного более подавлено (печально), чем обычно.

0 Я чувствую, что у меня нет тоскливого (траурного) настроения.

1 У меня иногда бывает такое настроение.

2 У меня часто бывает такое настроение.

3 Такое настроение бывает у меня постоянно.

0 Я не чувствую себя так, будто я остался (лась) без чего-то очень важного для меня.

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую себя так, будто я остался (лась) без чего-то очень важного для меня.

0 У меня не бывает чувства, будто моя жизнь зашла в тупик.

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую себя так, будто моя жизнь зашла в тупик.

0 У меня не бывает чувства, будто я состарился (лась).

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую, будто я состарился (лась).

0 У меня не бывает состояний, когда на душе очень тяжело.

1 У меня иногда бывает такое состояние.

2 У меня часто бывает такое состояние.

3 Я постоянно нахожусь в таком состоянии.

0 Я чувствую себя спокойно за свое будущее, как обычно.

1 Пожалуй, будущее беспокоит меня несколько больше, чем обычно.

2 Будущее беспокоит меня значительно больше, чем обычно.

3 Будущее беспокоит меня намного больше, чем обычно.

0 В своем прошлом я вижу плохого не больше, чем обычно.

1 В своем прошлом я вижу плохого несколько больше, чем обычно.

2 В своем прошлом я вижу плохого значительно больше, чем обычно.

3 В своем прошлом я вижу намного больше плохого, чем обычно.

0 Надежд на лучшее у меня не меньше, чем обычно.

1 Таких надежд у меня несколько меньше, чем обычно.

2 Таких надежд у меня значительно меньше, чем обычно.

3 Надежд на лучшее у меня намного меньше, чем обычно.

0 Я боязлив (а) не более обычного.

1 Я боязлив (а) несколько более обычного.

2 Я боязлив (а) значительно более обычного.

3 Я боязлив (а) намного более обычного.

0 Хорошее меня радует, как и прежде.

1 Я чувствую, что оно радует меня несколько меньше прежнего.

2 Оно радует меня значительно меньше прежнего.

3 Я чувствую, что оно радует меня намного меньше прежнего.

0 У меня нет чувства, что моя жизнь бессмысленна.

1 У меня иногда бывает такое чувство.

2 У меня часто бывает такое чувство.

3 Я постоянно чувствую себя так, будто моя жизнь бессмысленна.

0 Я обидчив (а) не больше, чем обычно.

1 Пожалуй, я несколько более обидчив (а), чем обычно.

2 Я обидчив (а) значительно больше, чем обычно.

3 Я обидчив (а) намного больше, чем обычно.

0 Я получаю удовольствие от приятного, как и раньше.

1 Я получаю такого удовольствия несколько меньше, чем раньше.

2 Я получаю такого удовольствия значительно меньше, чем раньше.

3 Я не получаю теперь удовольствие от приятного.

0 Обычно я не чувствую вины, если нет на это причины.

1 Иногда я чувствую себя так, будто в чем-то я виноват (а).

2 Я часто чувствую себя так, будто в чем-то я виноват (а).

3 Я постоянно чувствую себя так, будто в чем-то я виноват (а).

0 Если что-то у меня не так, я виню себя не больше обычного.

1 Я виню себя за это несколько больше обычного.

2 Я виню себя за это значительно больше обычного.

3 Если что-то у меня не так, я виню себя намного больше обычного.

0 Обычно у меня не бывает ненависти к себе.

1 Иногда бывает, что я ненавижу себя.

2 Часто бывает так, что я себя ненавижу.

3 Я постоянно чувствую, что ненавижу себя.

0 У меня не бывает чувства, будто я погряз (ла) в грехах.

1 У меня иногда теперь бывает это чувство.

2 У меня часто бывает теперь это чувство.

3 Это чувство у меня теперь не проходит.

0 Я виню себя за проступки других не больше обычного.

1 Я виню себя за них несколько больше обычного.

2 Я виню себя за них значительно больше обычного.

3 За проступки других я виню себя намного больше обычного.

0 Состояние, когда все кажется бессмысленным, у меня обычно не бывает.

1 Иногда у меня бывает такое состояние.

2 У меня часто бывает теперь такое состояние.

3 Это состояние у меня теперь не проходит.

0 Чувства, что я заслужил (а) кару, у меня не бывает.

1 Теперь иногда бывает.

2 Оно часто бывает у меня.

3 Это чувство у меня теперь практически не проходит.

0 Я вижу в себе не меньше хорошего, чем прежде.

1 Я вижу в себе несколько меньше хорошего, чем прежде.

2 Я вижу в себе значительно меньше хорошего, чем прежде.

3 Я вижу в себе намного меньше хорошего, чем прежде.

0 Обычно я думаю, что во мне плохого не больше, чем у других.

1 Иногда я думаю, что во мне плохого больше, чем у других.

2 Я часто так думаю.

3 Я постоянно думаю, что плохого во мне больше, чем у других.

0 Желания умереть у меня не бывает.

1 Это желание у меня иногда бывает.

2 Это желание у меня бывает теперь часто.

3 Это теперь постоянное мое желание.

0 Я не плачу.

1 Я иногда плачу.

2 Я плачу часто.

3 Я хочу плакать, но слез у меня уже нет.

0 Я не чувствую, что я раздражителен (на).

1 Я раздражителен (на) несколько больше обычного.

2 Я раздражителен (на) значительно больше обычного.

3 Я раздражителен (на) намного больше обычного

0 У меня не бывает состояний, когда я не чувствую своих эмоций.

1 Иногда у меня бывает такое состояние.

2 У меня часто бывает такое состояние.

3 Это состояние у меня теперь не проходит.

0 Моя умственная активность никак не изменилась

1 Я чувствую теперь какую-то неясность в своих мыслях.

2 Я чувствую теперь, что я сильно «отупел (а)», (в голове мало мыслей).

3 И совсем ни о чем теперь не думаю («голова пустая»).

0 Я не потерял (а) интерес к другим людям.

1 Я чувствую, что прежний интерес к людям несколько уменьшился.

2 Я чувствую, что мой интерес к людям намного уменьшился.

3 У меня совсем пропал интерес к людям («я никого не хочу видеть»).

0 Я принимаю решения, как и обычно.

1 Мне труднее принимать решения, чем обычно.

2 Мне намного труднее принимать решения, чем обычно.

3 Я уже не могу сам (а) принять никаких решений.

0 Я не менее привлекателен (а), чем обычно.

1 Пожалуй, я несколько менее привлекателен (на), чем обычно.

2 Я значительно менее привлекателен (на), чем обычно.

3 Я чувствую, что я выгляжу теперь просто безобразно.

0 Я могу работать, как обычно.

1 Мне несколько труднее работать, чем обычно.

2 Мне значительно труднее работать, чем обычно.

3 Я совсем не могу теперь работать («все валится из рук»).

0 Я сплю не хуже, чем обычно.

1 Я сплю несколько хуже, чем обычно.

2 Я сплю значительно хуже, чем обычно.

3 Теперь я почти совсем не сплю.

0 Я устаю не больше, чем обычно.

1 Я устаю несколько больше, чем обычно.

2 Я устаю значительно больше, чем обычно.

3 У меня уже нет никаких сил что-то делать.

0 Мой аппетит, не хуже обычного.

1 Мой аппетит несколько хуже обычного.

2 Мой аппетит значительно хуже обычного.

3 Аппетита у меня теперь совсем нет.

0 Мой вес остается неизменным.

1 Я немного похудел (а) в последнее время.

2 Я заметно похудел (а) в последнее время.

3 В последнее время я очень похудел (а).

0 Я дорожу своим здоровьем, как и обычно.

1 Я дорожу своим здоровьем меньше, чем обычно.

2 Я дорожу своим здоровьем значительно меньше, чем обычно.

3 Я совсем не дорожу теперь своим здоровьем.

0 Я интересуюсь сексом, как и прежде.

1 Я несколько меньше интересуюсь сексом, чем прежде.

2 Я интересуюсь сексом значительно меньше, чем прежде.

3 Я полностью потерял (а) интерес к сексу.

0 Я не чувствую, что мое «Я» как-то изменилось.

1 Теперь я чувствую, что мое «Я» несколько изменилось.

2 Теперь я чувствую, что мое «Я» значительно изменилось.

3 Мое «Я» так изменилось, что теперь я не узнаю себя сам (а).

0 Я чувствую боль, как и обычно.

1 Я чувствую боль сильнее, чем обычно.

2 Я чувствую боль слабее, чем обычно.

3 Я почти не чувствую теперь боли.

0 Некоторые расстройства (сухость во рту, сердцебиение, запоры, удушье) у меня бывают не чаще, чем обычно.

1 Эти расстройства бывают у меня несколько чаше обычного.

2 Некоторые из этих расстройств бывают у меня значительно чаще обычного.

3 Эти расстройства бывают у меня намного чаще обычного.

0 Утром мое настроение обычно не хуже, чем к ночи.

1 Утром оно у меня несколько хуже, чем к ночи,

2 Утром оно у меня значительно хуже, чем к ночи.

3 Утром мое настроение намного хуже, чем к ночи.

0 У меня не бывает спадов настроения весной (осенью).

1 Такое однажды со мной было.

2 Со мной такое было два или три раза.

3 Со мной было такое много раз,

0 Плохое настроение у меня бывает, но это длится недолго.

1 Подавленное настроение у меня может длиться по неделе, до месяца.

2 Подавленное настроение у меня может длиться месяцами.

3 Подавленное настроение у меня может длиться до года и больше.

Обработка данных. Определяется сумма отмеченных номеров ответов (они одновременно являются баллами).

Интерпретация данных:

1-9 — депрессия отсутствует, либо незначительна

10-24 — депрессия минимальна

25-44 — легкая депрессия

45-67 — умеренная депрессия

68-87 — выраженная депрессия

88 и более — глубокая депрессия

Апатия. Состояние безучастности, равнодушия, полной индифферентности к происходящему, окружающим, своему положению, прошлой жизни, перспективам на будущее. Это стойкое или преходящее тотальное выпадение как высших и социальных чувств, так и врожденных эмоциональных программ.

Гипотимия (сниженное настроение). Аффективная подавленность в виде опечаленности, тоскливости с переживанием потери, безысходности, разочарования, обреченности, ослабления привязанности к жизни. Положительные эмоции при этом поверхностны, истощаемы, могут полностью отсутствовать.

Дисфория («плохо переношу», «несу плохое, дурное»). Озлобленность, враждебность, угрюмое настроение с ворчливостью, брюзжанием, недовольством, неприязненным отношением к окружающим, вспышками раздражения, гнева, ярости с агрессией и разрушительными действиями.

Растерянность. Острое чувство неумения, беспомощности, непонимания самых простых ситуаций и изменений своего психического состояния. Типичны сверхизменчивость, неустойчивость внимания, вопрошающее выражение лица, позы и жесты озадаченного и крайне неуверенного человека.

Тревога. Неясное, непонятное самому человеку чувство растущей опасности, Предчувствия катастрофы, напряженное ожидание трагического исхода. Эмоциональная энергия действует столь мощно, что возникают своеобразные физические ощущения: «внутри все сжалось в комок, напряглось, натянулось как струна, вот-вот порвется, лопнет… «. Тревога сопровождается двигательным возбуждением, тревожными возгласами, оттенками интонаций, утрированными выразительными актами.

Страх. Разлитое состояние, переносимое на все обстоятельства и проецирующееся на все в окружающем. Страх также может быть связан с определенными ситуациям объектами, лицами и выражается переживанием опасности, непосредственной угрозы жизни, здоровью, благополучию, престижу. Может сопровождаться своеобразным физическими ощущениями, свидетельствующими о внутренней концентрации энергий: «внутри похолодело, рвалось», «шевелятся волосы», «сковало грудь» и т.п.

Приложение 4

Тест Тимоти Лири.

Опросник представляет собой набор, состоящий из 128 характерологических утверждений, т.е. он дает описание особенностей человека на уровне характера. Он предназначен для измерения степени выраженности следующих свойств:

1. Доминантность, склонность к руководству, лидерские данные.

2. Уверенность в себе, самостоятельность.

3. Непреклонность, воля, настойчивость, консерватизм.

4. Независимость, отчужденность, холодность, дистанция в общении.

5. Зависимость, подчиненность, неприспособленность.

6. Неуверенность в себе, незрелость, несамостоятельность.

7. Общительность, уживчивость, ориентация на мнение окружающих.

8. Отзывчивость, самопожертвование, альтруизм.

Степень выраженности каждого свойства оценивается в шестнадцатибальной шкале. При обработке подсчитывается число определений, относящихся к каждому свойству, выбранных испытуемым.

Техника проведения: Данный опросник может быть применен для изучения психологической совместимости двух и более людей, анализ причин конфликтов, взаимных уступок, предпочтений, ожиданий.

Испытуемый отвечает на опросник несколько раз с другими инструкциями, например: «Я», «Идеальное «Я», «Моя жена», «Мой идеал жены». Эту же работу выполняет партнер испытуемого.

При индивидуальном обследовании каждому испытуемому выдается текст опросника и ответный бланк, при групповом — каждому испытуемому выдается ответный бланк, а стимульный материал зачитывается психологом, причем на каждый ответ дается 5-8 секунд. Перед проведением тестирования следует обратить внимание испытуемых на то, что утверждения опросника сформулированы в третьем лице, и от них требуется умение взглянуть на себя со стороны.

Затем происходит подсчет результатов и построение профиля личности испытуемого. Пример такого профиля приведен на рисунке.

Для составления профиля личности испытуемого подсчитывается количество утверждений, отнесенных к себе тестируемым, по каждой из восьми шкал в отдельности. Первая степень выраженности свойства по этой шкале характеризует адаптивный вариант поведения, третья степень — дезадаптивный вариант. Диапазон проявления свойств делится приблизительно на 3 зоны: первая от 0 до 6; вторая от 7 до 11; третья от 12 до 16.

Интерпретация:

Данное описание характеризует высокую степень выраженности каждого свойства, что встречается не так часто.

Шкала 1. Доминирование. Экспансия власти: чем ее больше, тем лучше, желание иметь вес, значение в глазах других, иметь успех, распоряжаться. Мотивация борьбы, агрессии, завоевания. Тщеславный тип лидера.

Шкала 2. Уверенность в себе; эгоцентризм, независимость, эгоистический рационализм (деловитость в отношении всего, что может принести благополучие лично ему, активный выбор себе полезного, в отношении же другого — равнодушие) В отношениях с другими людьми — дипломатия; уступки, если это даст положительный личный результат, и сопротивление, если это угрожает личному покою и комфорту. Лидер эгоистичный, честолюбивый.

Шкала 3. Консерватизм. Ригидность реакций, сила воли, настойчивость в достижении цели — любыми средствами; открыт, прямолинеен, раздражителен; если встречает сопротивление, проявляет агрессию, недружелюбие, гнев. Не идет на уступки и компромиссы, упрям из принципа. Тип лидера авторитарный. Отсутствие эмпатии, садистские тенденции.

Шкала 4. Негативный, неудавшийся лидер. Всегда в оппозиции, недоверчив, сопротивляется любому влиянию, постоянно отстаивает свою позицию, даже если на нее никто не посягает. Борьба, но не активная, а оборонительная. Тайное тщеславие, подозрительность, мстительность, обидчивость, самодурство.

Шкала 5. Уступчивость. Комплекс вины и неполноценности, социальная неприспособленность и ущербная самооценка. Самобичевание, неинициативность, робость.

Шкала 6. Зависимость. Незрелость, инфантильность, несамостоятельность. Поиск опеки сильных лиц, руководства, помощи: ведомый, антидоминантный.

Шкала 7. Конформизм. Ориентация на мнение окружающих, боязнь общественного мнения, поиск социального одобрения, внушаемость. В группе общителен, сонастраивается со всеми, активно сотрудничает с лидером; если оказывается лидером, то демократического типа.

Шкала 8. Отзывчивость. Эмпатия, эмоциональная реактивность, чувствительность к поведению других. Умение сопереживать, альтруизм. Служение идеалу или идолу, самоотдача, бескорыстие — материнский тип отношений с людьми. Опека над слабыми и беззащитными. Человек.

Приложение 5

Рассчитаем коэффициент корреляции. Корреляционный анализ — комплекс методов статистического исследования взаимозависимости между переменными, связанными корреляционными отношениями.

Корреляционными считаются такие отношения между переменными, при которых выступает преимущественно нелинейная их зависимость, т.е. значению любой произвольно взятой переменной одного ряда может соответствовать некоторое количество значений переменной другого ряда, отклоняющихся в ту или иную сторону от среднего.

Существующие процедуры корреляционного анализа позволяют определить степень значимости связи, установить меру и направление влияния одного из признаков (Х) на результирующий признак (У) при фиксированном значении отдельных переменных (корреляция частная), выявить степень и направленность связи результирующего признака (У) с совокупностью переменных х1, х2,…, хk (корреляция множественная).

С помощью вспомогательной таблицы вычислим и зафиксируем полученные значения для нахождения коэффициента корреляции.

График линейной регрессии строится с помощью программы Microsoft Excel и позволяет видеть достаточно тесную связь между значениями эмпирических выборок.

Далее по формуле следует рассчитать коэффициент корреляции:

№	X	Y	XY	XІ	YІ
1	36,5	14	511	1332,3	196
2	52	27	1404	2704	729
3	61,5	38	2337	3782,3	1444
4	37,5	12	450	1406,3	144
5	53	28	1484	2809	784
6	39	14	546	1521	196
7	54	28	1512	2916	784
8	43,5	15	652,5	1892,3	225
9	61,5	41	2521,5	3782,3	1681
10	42,5	15	637,5	1806,3	225
Сумма	481	232	12055.5	23952	6408
Среднее значение	48,1	23,2	1205,6	2395,2	640,8

Исходя из полученных данных, рассчитаем стандартные отклонения в сопоставляемых рядах.

; .

;

Таким образом, мы получили составляющие значения формулы для вычисления коэффициента корреляции между показателями оценки самоконтроля в общении и уровня умения слушать собеседника.

;

Коэффициент корреляции (r) показывает, что зависимость между показателями наличия деструктивных отношений в супружеской диаде и депрессивных состояний довольно тесная.

Приложение 6

Для коррекции выявленных в нашем исследовании зон семейных конфликтов, можно рекомендовать семейным парам участие в занятиях по специальной программе.

Цель программы: Психологическая коррекция семейных отношений.

Задачи программы:

исследование психологической проблемы каждой семьи и оказание ей помощи в ее решении;

изменение неадаптивных стереотипов поведения и достижение адекватной социальной адаптации;

приобретение знаний о закономерностях жизни семьи как основы для белее эффективного и гармоничного общения;

содействие процессу личностного роста, реализации человеческого потенциала; ощущению счастья;

устранение болезненных симптомов; соответствующих различным эмоциональным проблемам.

План программы психологической коррекции семейных отношений

№ блока программы	Название блока программы	Упражнения	Продолжи тельность
	Вводное занятие	«Правила группы», «Девиз», «Кто я?», «Контраргументы».	1 час
1	«Развитие доверия»	«Настроение», «Слепой и поводырь», «Только вместе», Скульптура «Недоверие-доверие», «Подарок», «Пожелания», «Автобус», «Испуганный ежик», «Открытое выражение чувств», «Линии», «Живые руки», «Материализация нежности», «Старые фотографии».	6 часов
2	«Разрешение конфликтов»	Ролевая игра «Разрешение конфликта», «Восточные стихи», «Бесполезный разговор», «Рассказ — эстафета», «Соломенная башня», «Сравнение ценностей», «Быстрые превращения», «Экокарта», «Закончи предложения», «Дотянись до звезд».	6 часов
	Заключительное занятие	«Строим город», «Пожелание», «Чемодан в дорогу».	1 час

Примеры упражнений:

«Кто я?».

Инструкция: Возьмите лист бумаги и ответьте на вопрос «Кто я?» несколько раз.

После этого участники зачитывают написанное и дают пояснения.

«Контраргументы».

Возьмите лист бумаги и поделите его вертикальной чертой на 2 части. Слева в колонку «недовольство собой» запишите все то, чем вы недовольны в, себе именно сегодня, сейчас.

Затем, на каждое недовольство приведите контраргументы, т.е. то, что можно противопоставить, чем вы и окружающие вас люди довольны уже сейчас и запишите в колонку «принятие себя».

По-окончании задания — совместное обсуждение.

«Настроение».

Инструкция: «Пусть каждый из вас по очереди займет такую позу, которая отражает его настроение в настоящий момент.

«Слепой и поводырь».

Эта игра позволяет почувствовать играющему, насколько он может доверять другому человеку и насколько он может брать ответственность на себя. Между двумя, играющими в паре, могут измениться прежние впечатления друг от друга и улучшиться отношения.

Инструкция: «Разбейтесь по двое. Один из вас двоих надевает повязку на глаза так, чтобы ничего не видеть. Второй будет ведущим. Когда ты ведущий — ты должен провести «слепого» по помещению так, чтобы он чувствовал себя спокойно и уверенно. Это упражнение выполняется молча, без слов».

После выполнения упражнения участники меняются ролями.

Обсуждение: Как ты чувствовал себя, когда был «слепым»? Вел ли тебя твой поводырь бережно и уверенно? Знал ли ты все время, где ты? Как ты себя ощущал в роли поводыря? Что ты делал, чтобы вызвать и укрепить доверие своего партнера? Когда тебе было лучше: когда ты вел или когда тебя вели?

Скульптура «Недоверие-доверие».

Выбирается один участник, по желанию, который будет «глиной», из которого другой участник — «скульптор» лепит скульптуру под названием «Недоверие». Затем ведущий обращается к участникам: «Что в скульптуре говорит нам о недоверии и что можно сделать, чтоб она стала скульптурой «Доверие»?» Участники группы показывают на «глине», какие изменения они предполагают сделать для этого.

«Подарок».

Участники встают в круг.

Инструкция: «Сейчас мы будем делать подарки друг другу. Начиная с ведущего, каждый по очереди средствами пантомимы изображает какой-то предмет и передает его своему соседу справа (мороженое, ежика, гирю, цветок и т.п.)».

«Испуганный ежик».

Участники работают в паре. Один участник изображает испуганного ежика, свернувшегося в клубок. Задача другого — пытаться соответствующими жестами, словами установить контакт с «ежиком», успокоить его и заслужить доверие, чтобы он развернулся.

Обсуждение: Что вы чувствовали, когда были ежиками, а когда были людьми? Как пытались установить контакт, вызвать доверие ежика? Что было трудным? Что помогло? В каких ситуациях ты ведешь себя подобно ежику? Что тебе помогает установить контакт в реальных ситуациях?

«Линии».

Упражнение позволяет потренироваться в выражении своих эмоций в символической, образной форме.

Инструкция: «Сейчас мы попробуем передавать свои чувства не рисуя ничего конкретного, только простые линии. Нарисуйте счастливые линии…грустные линии…злые линии…усталые линии…тревожные линии».

«Живые руки».

Это невербальное упражнение исследует чувства, возникающие в результате прикосновений. В комнате расставляются стулья в 2 ряда. Все рассаживаются по парам с завязанными глазами. (Чтобы лучше сосредоточиться на ощущениях). Сидя лицом к партнеру, нужно познакомиться с ним только руками, касаясь ими его рук. Боритесь руками, миритесь руками. Затем попрощайтесь руками и снимите повязку с глаз. Обменяйтесь друг с другом в течении нескольких минут своими впечатлениями.

«Материализация нежности».

Инструкция: «Представьте себе, что нежность живая, — что бы она делала с вами? Пусть каждый подумает, если бы нежность меня гладила, то как бы она это делала?. Если бы она держала меня за руку?. Если бы она обнимала меня?. Если бы она смотрела мне в глаза?. .

Участники работают в паре. Одна пара встает в центр круга.

Ведущий объясняет: «Пусть твой партнер будет твоей нежностью и сделает то, что ты сейчас представлял. Научи свою «нежность», где должна быть ее рука, смотрит ли она в глаза, если она тебя гладит, то как движутся ее руки? Правильно ли она делает, нежность ли это? Покажи ей сам как нужно, как ты себе представляешь нежность».

Участники по очереди становятся «нежностью» друг друга. Затем в центре круга может быть другая пара.

«Старые фотографии».

Для данного упражнения заранее отбираются старые фотографии участников (связанные с их совместными мероприятиями, праздниками…). Все фотографии перемешиваются. Ведущий берет фотографии по одной и предлагает участникам, которым они принадлежат, вспомнить, когда они были сделаны, в связи с чем, их чувства в тот момент…

Ролевая игра «Разрешение конфликта».

Обыграйте данные ситуации, используя один из вариантов выхода из конфликтной ситуации.

Жена просит Вас выйти в магазин за хлебом, а по телевизору идет Ваш любимый фильм.

Вы увидели свою жену в кафе с другим мужчиной.

Вы узнали, что Ваш муж Вам солгал, и уличаете его во лжи.

Вы считаете, что Ваша жена тратит слишком много денег.

Вы считаете, что Ваш муж больше времени проводит с друзьями, чем с Вами.

По окончании — совместное обсуждение.

«Сравнение ценностей».

Данная методика, основанная на системном, подходе, предполагает, что любые взаимоотношения в семье могут быть рассмотрены как целостные. Методика определяет ценности и социальные роли как неотъемлемую часть социально-психологического процесса и построена на восприятии и взаимных объяснениях членов супружеской пары или семьи.

Она направлена на выявление ценностей, влияющих на внутрисемейные взаимоотношения, и дает возможность как психологам, так и клиентам получить доступ к проблемам, сходствам, различиям и взаимодополняющим позициям, существующим в данной семье.

Данная методика наиболее эффективна для помощи членам семьи в эффективном общений друг с другом; прояснения подозрений по поводу того, что кто-то кого-то не ценит; подозрений в манипуляции.

Каждому из членов группы дается индивидуальное домашнее задание, которое затем обсуждается на последующих встречах.

Он должен подумать, какие ценности наиболее значимы для данного человека, и приготовить два списка ценностей.

Один список — собственные ценности клиента, другой список представляет ценности партнера с точки зрения клиента.

Ценности необходимо расположить в порядке их важности. Не существует никаких ограничений по содержанию ценностей. Клиенты не должны обсуждать списки до того, как клиенты встретятся у психолога.

На последующей встрече клиентов просят прочитать составленные ими дома списки вслух» а затем психолог записывает их на один лист для того, чтобы они были удобны для сравнения. Затем участники сравнивают представленные списки и размышляют над следующими вопросами: возможный источник ценностей, противоречия между списками и внутри каждого списка, различия в содержании списков, как клиенты воспринимают ценности других и т.д.

После составления общего списка и его обсуждения клиентов просят рассказать о своих впечатлениях, которые сформировались от знакомства со списками партнера.

Клиенты не должны критиковать позиции друг друга, их задача — посмотреть на ценности другого человека с его точки зрения и со своей.

«Строим город».

Лист ватмана или стекло покрывается слоем пластилина. Участники, разбившись на пары, выбирают себе на ватмане небольшую территорию и обводят ее. Это их дом. Они что-то строят на своей территории из пластилина. Затем эти территории соединяются в один город. Цель этого этапа — активизация взаимодействия между участниками группы. Дороги строятся компактно, с заходами в соседние дома, таким образом создавая единую сеть коммуникаций, социальных связей. Такой навык строить взаимодействие, создавать круг друзей поможет им в будущем получать поддержку друг друга и строить новые связи.