Автор: admin

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

БГПУ ИМ. М. ТАНКА

ФАКУЛЬТЕТ СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

КАФЕДРА ОСНОВ ДЕФЕКТОЛОГИИ

Контрольная работа

по дисциплине «История педагогики»

на тему:

«Отражение идеи развивающего обучения у различных авторов.

Выполнила:

студентка II курса 201 группы

заочного отделения

(бюджетная форма обучения)

Ирина Анатольевна

МИНСК 2007

СОДЕРЖАНИЕ.

ВВЕДЕНИЕ

ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ РАЗВИВАЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ

РАЗВИВАЮЩЕЕ ОБУЧЕНИЕ В НАСЛЕДИИ М. МОНТЕНЯ

РАЗВИВАЮЩЕЕ ОБУЧЕНИЕ В НАСЛЕДИИ Я. А. КОМЕНСКОГО

РАЗВИВАЮЩЕЕ ОБУЧЕНИЕ В НАСЛЕДИИ Ж. Ж. РУССО

ИДЕЯ И. ПЕСТАЛОЦЦИ О РАЗВИВАЮЩЕМ ОБУЧЕНИИ

ИДЕЯ РАЗВИВАЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ У А. ДИСТЕРВЕГА

ДИДАКТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА Л. В. ЗАНКОВА

СИСТЕМА РАЗВИВАЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ Д. Б. ЭЛЬКОНИНА – В. В. ДАВЫДОВА

ТЕХНОЛОГИИ РАЗВИТИЯ ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ

И. П. ВОЛКОВА, Г. С. АЛЬТШУЛЛЕРА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА

Отражение идеи развивающего обучения у различных авторов.

ВВЕДЕНИЕ.

Цель данной работы — рассмотреть одну из главных проблем педагогики, а именно проблему развивающего обучения, как понимали его известные педагоги в разные времена. Я рада, что мне досталась именно эта тема, так как меня очень волнует проблема развития детей. Глядя на то, что происходит в современной школе, а именно, пичканье знаниями детей, начиная с шестилетнего возраста (!), хочется кардинально изменить существующую систему образования. Я присоединяюсь к мнению тех учёных, которые считают, что в умственное развитие входят не сами знания, а возможность человека их приобретать и применять, переносить имеющиеся знания в относительно новые условия. Я вовсе не отрицаю важность знаний. Наоборот, считаю, что знания следует собирать отовсюду, как пчелы собирают мед. Но ценны не только сами знания, но и процесс получения их. Когда-то философы приравнивали такой процесс к высшему наслаждению. А Я. А. Коменский писал, что заставлять ребенка каждый день сидеть над книгами по 6-8 часов в классе и еще столько же за домашними заданиями является «пыткой, доводящей до обмороков и умственного расстройства», и доказывал, что учение должно быть делом «приятным и легким», занимающим в день не более 4 часов.

В последние годы внимание учителей все чаще привлекает идея развивающего обучения, с которым они связывают возможность принципиальных изменений в школе. Если ранее основной задачей было распространение знаний, всеобщее обучение детей, то теперь возникла проблема развития способностей, формирования талантов в каждом ребенке. Можно с уверенностью сказать, что внедрение развивающего обучения в современную школу имеет огромное педагогическое значение.

Школа ответственна за наше будущее. Но в настоящее время с задачей развития у всех детей самостоятельного мышления она не справляется. В основной своей массе дети инертны (не активны), не самостоятельны, склонны к шаблону, к привычному ходу мысли, им трудно переключаться от одной системы действий к другой. Верный путь выхода из сложившегося положения — совершенствование технологии развивающего обучения и воспитания. При разработке школьных программ нужно сверять каждый тезис с умственным развитием школьников, помня о сверхзадаче — формировать творческое мышление.

1. ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ РАЗВИВАЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ.

История идеи развивающего обучения восходит ко временам Конфуция, который в своих педагогических и дидактических высказываниях утверждал, что главное в обучении — это обеспечение всестороннего развития. Затем эту идею продолжили Сократ, Платон, Демокрит, Аристотель – в Древней Греции, Квинтилиан – в Древнем Риме. Они известны не только как философы, но и как авторы педагогических трудов. Их мысли и теперь привлекают внимание ученых.

Технология Сократа (469 или 470 – 399 до н. э.), по которой он строил беседы с молодежью, и теперь используется учителями-новаторами, которые, преодолевая догматизм, развивают у школьников творческое мышление. Сократ не поучал, он побуждал собеседника размышлять и самостоятельно находить истину.

Платон (427 или 428 – 347 или 348 до н. э.) философию тесно связывал с политикой и педагогикой. Задачу воспитания он видел в укреплении разумной части души путем развития у потомства добродетельности. Несмотря на авторитарные позиции, Платон подчеркивал, что развивать, обучать ребенка надо не насильно, а играючи, ибо свободный человек никакой науке не должен учиться рабски.

Демокрит (460 или 470 – 370 до н. э.) ответил на вопрос, который и теперь волнует многих педагогов: что полезнее в обучении ребенка — усвоение им суммы разнообразных знаний или развитие у него мышления. Сопоставляя важность того и другого, он отдаёт предпочтение последнему: «Должно стараться не столько о многознании, сколько о всестороннем образовании ума».

Цель воспитания, по Аристотелю (384 – 322 до н. э.), развитие выс­ших сторон души (разумной и животной). Аристотель доказывал, что все виды воспитания (физическое, нравственное и умственное) следует осуществлять в единстве — нельзя отдавать предпочтение какому-то одному виду. Объединять их должно стремление человека к прекрасному. Основные факторы воспитания: природные задатки, привыч­ки, развитие способности к рассуждению. Исходя из идеи развития, он считал, что от природы у челове­ка имеются лишь зародыши способностей, которые развиваются в процессе воспитания.

Древнеримский философ Квинтилиан (ок. 35 – ок. 96) в своём произведении «О воспитании оратора» даёт характеристику способностей свободнорождённых граждан, раскрывает условия развития способностей, определяет средства развития мышления и речи. По мнению Квинтилиана, в самой природе человека заложена необходимая для его дальнейшего обучения «понятливость», а дети, не способные к учению, являются редким исключением подобно физической уродливости; воспитание со стороны взрослых и прилежание при выполнении упражнений со стороны детей способствуют развитию того, что дано человеку уже при его появлении на свет.

Наибольший подъем идея развивающего обучения получила в ХVI — ХIХ вв. Ей занимались такие знаменитые педагоги и философы как М. Монтень, Я. А. Коменский, Ж.-Ж. Руссо, И. Г. Песталоцци, А. Дистервег и другие. Данная работа построена на основе анализа идей развития в педагогических трудах выше перечисленных авторов. Они оставили за собой колоссальное педагогическое наследие, благодаря которому идеи развития изучаются и практикуются и по сей день.

Среди русских педагогов, изучавших эту проблему, следует отметить Н. И. Новикова, В. Ф. Одоевского, Пирогова, Чернышевского, Добролюбова, Толстого.

2. РАЗВИВАЮЩЕЕ ОБУЧЕНИЕ В НАСЛЕДИИ М. МОНТЕНЯ.

Мишель Монтень (1533 — 1592) — выдающийся французский мыслитель эпохи Возрождения, один из представителей философского скептицизма, проповедовавшего относительность человеческого познания, зависимость его от многих условий.

Являясь противником схоластической науки средневековья, тратившей все свои силы на комментирование небольшого числа признанных церковью сочинений, Монтень выступал за науку опытную, изучающую сами вещи, проникающую в их сущность. Отсюда вытекали педагогические взгляды Монтеня: он сторонник развивающего образования, которое не загружает память механически заученными сведениями, а способствует выработке самостоятельности мышления, приучает к критическому анализу. Это достигается путем изучения как гуманитарных, так и естественнонаучных дисциплин. Последние в современных Монтеню школах почти не изучались.

Как и все гуманисты, Монтень высказывался против суровой дисциплины средневековых школ, за внимательное отношение к детям.

Воспитание, по Монтеню, должно способствовать развитию всех сторон личности ребенка, теоретическое образование должно дополняться физическими упражнениями, выработкой эстетического вкуса, воспитанием высоких нравственных качеств. Многие мысли Монтеня были восприняты педагогами ХVII – XVIII вв.

Главной идеей в теории развивающего обучения по Монтеню является то, что развивающее обучение не мыслимо без установления гуманных отношений к детям. Для этого обучение должно осуществляться без наказаний, без принуждения и насилия (в свое время об этом же говорил Платон). Монтень считает, что развивающее обучение возможно только при индивидуализации обучения. В своей книге “Опыты” в главе “О воспитании детей” он пишет: “Я хотел бы, чтобы воспитатель с самого начала, сообразуясь с душевными склонностями доверенного ему ребенка, предоставил ему возможность свободно проявлять эти склонности, предлагая ему изведать вкус разных вещей, выбирать между ними и различать их самостоятельно, иногда указывая ему путь, иногда, напротив, позволяя отыскивать дорогу ему самому. Я не хочу, чтобы наставник один все решал и только один говорил; я хочу, чтобы он тоже слушал своего питомца”. Здесь Монтень следует Сократу, который, как известно, заставлял сначала говорить учеников, а затем уже говорил сам.

По убеждению Монтеня, ребёнок превращается в личность не столько благодаря полученным знаниям, сколько развив способность к критическим суждениям. “Пусть учитель спрашивает с ученика не только слова затверженного урока, но и смысл и самую суть его, и судить о пользе, которую он принес, не по показаниям памяти своего питомца, а по его жизни. И пусть, объясняя что-либо ученику, он покажет ему это с сотни разных сторон и применит к множеству различных предметов, чтобы проверить, понял ли ученик как следует и в какой мере усвоил это”.

“Пусть его душе будет привита благородная любознательность; пусть он осведомляется обо всем без исключения; пусть осматривает все примечательное, что только ему не встретится, будь то какое-нибудь здание, фонтан, человек, поле битвы, происходящей в древности, места, по которым проходили Цезарь или Карл Великий ”.

“После того как юноше разъяснят, что же, собственно, ему нужно, чтобы сделаться лучше и разумнее, следует ознакомить его с основами логики, физики, геометрии и риторики; и, какую бы из этих наук он не выбрал, — раз его ум к этому времени будет уже развит, он быстро достигнет в ней успехов. Преподавать ему должны то путем собеседования, то с помощью книг; иной раз наставник просто укажет ему подходящего для этой цели автора, а иной раз он изложит содержание и сущность книги в совершенно разжеванном виде”.

В этом заключаются основы развивающего обучения педагогической теории М. Монтеня.

3. РАЗВИВАЮЩЕЕ ОБУЧЕНИЕ В НАСЛЕДИИ Я. А. КОМЕНСКОГО.

Ян Амос Коменский (1592 — 1670) — крупнейший педагог, выдающийся общественный деятель XVII века.

Коменский был основоположником педагогики нового времени. В его теоретических трудах по вопросам обучения и воспитания детей (“Материнская школа”, “Великая дидактика”, “Новейший метод языков”, “Пансофическая школа” и др.) рассмотрены все педагогические проблемы. Лично мне понравился такой совет Коменского педагогам: «Правильно обучать юношество — это не значит вбивать в головы собранную из авторов смесь фраз и мнений, а это значит — развивать способность к пониманию вещей, чтобы из этой способности потекли ручейки знаний…» Я.А. Коменский большое значение придавал активности и самостоятельности детей в учении: чтобы развивать познавательные способности и воспитывать жажду знаний, надо поощрять детскую любознательность и организовать самостоятельность в наблюдениях, в речи, в упражнениях, в применении знаний в практике.

Одной из наиболее главных идей в педагогическом наследии Коменского является идея развивающего обучения. Идеями развития в процессе обучения пронизаны практически все произведения Я. А. Коменского. Развитие им понимается, как реализация природных задатков и дарований, в соответствии с принципом природосообразности.

В искусстве воспитания это означает – развивать то, что имеет человек «заложенным в зародыше», развивать изнутри, ожидать «созревания сил», не толкать природу туда, куда она не стремится, следовать общему правилу: «Пусть все течет свободно, прочь насилие в делах». Исходя из тезиса о том, что семена ума, нравственности и благочестия и стремление их к развитию природы присущи всем людям, Коменский определял роль воспитания «как самое легкое побуждение и некоторое разумное руководство» естественным процессом саморазвития воспитанника.

При этом имелись в виду не просто имманентность (имманентный – внутренне присущий какому-либо явлению, проистекающий из его природы) этого процесса, а сознательное саморазвитие: педагогический процесс обращен к личности ученика и утверждению в нем чувства собственного достоинства, самоуважения, серьезного отношения к своим обязанностям, к учебному труду. И вместе с тем природосообразное воспитание, как уже отмечено – это «ненасильственная» педагогика естественного и свободного развития природных сил и способностей.

Коменский в своих сочинениях много внимания уделил раскрытию природы ребенка и его способностей. В этом отношении наряду с “Великой дидактикой” следует особо отметить его труд “О культуре природных дарований”.

Вопросы о ребенке и его способностях Коменский решает на уровне передовой науки своего времени. Что представляет собой ребенок и с какими способностями и качествами он рождается? Коменский в основном стоит на позициях теории эмпиризма (т. е. отрицание «врожденности» идей и развитие теории так называемой «чистой доски») и соответственно своему демократическому мировоззрению считает, что каждый ребенок независимо от расы, сословия и пола способен учиться и стать образованным человеком.

Как уже говорилось, основное внимание, по Коменскому, следует уделить проблеме развития природных дарований.

“Человеку прирождены четыре части, или качества, или способности. Первая называется ум — зеркало всех вещей, с суждением — живыми весами и рычагом всех вещей и, наконец, с памятью — кладовою для вещей. На втором месте — воля — судья, все решающий и повелевающий. Третья — способность движения, исполнительница всех решений. Наконец, речь — истолковательница всего для всех. Для этих четырех деятелей в теле нашем имеется столько же главнейших вместилищ и органов: мозг, сердце, рука и язык. В мозгу мы носим как бы мастерскую ума; в сердце, как царица в своем дворце, обитает воля; рука, орган человеческой деятельности, является достойным удивления исполнителем; язык, наконец, — мастер речи, посредник между различными умами, заключенными в различных, друг от друга разделенных телах, связывает многих людей в одно общество для совещания и действования».

“Дарование” обозначает ту врожденную силу нашей души, которая делает нас людьми.

“Легко понять, в чем состоит воспитание природных дарований. Именно: в каком смысле о человеке говорится, что он усовершенствует поле, огород, виноградник и какое-либо искусство и, наконец, свое собственное тело, в том же смысле можно говорить, что он усовершенствует и душу свою или свое природное дарование. Он совершенствует каждую вещь, приспособляя и приноравливая ее к своим потребностям, приготовляя, изощряя, сглаживая, украшая ее таким образом, чтобы она соответствовала своей цели и на деле приносила наибольшую пользу”. “Искусство считается хорошо усовершенствованным, когда оно легко и изящно производит свои творения. Тело выхолено, когда волосы хорошо причесаны, кожа гладка и здорового цвета и когда в работе оно проворно. Точно также духовное дарование человека будет тогда усовершенствовано, когда, во-первых, он приобретет способность о многом мыслить и во все быстро вникать; во-вторых, когда он будет опытен в тщательном различении вещей между собой, в выборе и преследовании всюду одного доброго, а также в пренебрежении и удалении всего злого; в-третьих, когда он будет искусен и в выполнении совершеннейших дел; в-четвертых, когда будет уметь красноречиво и поучительно говорить для лучшего распространения света мудрости и для яркого освещения всего существующего и мыслимого”.

Итак, из вышесказанного можно сделать вывод, что человек рождается не со знанием, а со способностями к знанию, которые необходимо развивать в соответствием с принципом природосообразности. И это является главной точкой зрения Коменского в теории развивающего обучения.

4. РАЗВИВАЮЩЕЕ ОБУЧЕНИЕ В НАСЛЕДИИ Ж. Ж. РУССО.

Жан Жак Руссо (1712 — 1778) — наиболее выдающийся мыслитель, педагог, просветитель XVIII столетия.

В своих главных произведениях “Способствовал ли прогресс наук и искусств улучшению или ухудшению нравов?”, “Общественный договор”, “Эмиль, или о воспитании”, “Юлия, или новая Элоиза” Руссо подверг осуждению многие предрассудки, пороки и социальные несправедливости, порожденные феодальным строем. В частности, он резко критиковал современное ему воспитание, подавляющее личность ребенка, не учитывавшее ни возрастных и индивидуальных особенностей детей, ни потребностей жизни.

Руссо является основоположником теории естественного, свободного воспитания, сообразного с законами физического, умственного и нравственного развития детей.

Систематически педагогические идеи Руссо изложены в его романе “Эмиль, или о воспитании”, где сделана попытка наметить возрастную периодизацию развития ребенка и соответствующие каждому периоду задачи, содержание и методы воспитания и обучения ребенка.

Педагогические высказывания Руссо пронизаны идеями гуманизма и демократизма, глубокой любовью к ребенку, заботой о его всестороннем развитии. Руссо выдвинул требование активизации методов обучения детей с опорой на их личный опыт, необходимости систематической трудовой подготовки. Она, с одной стороны, должна вооружать детей полезными практическими умениями и навыками, а с другой стороны, — способствовать формированию положительных нравственных качеств, присущих трудовому народу.

Как уже говорилось выше, Руссо является основоположником теории естественного, свободного воспитания. Через теорию свободного воспитания красной нитью проходит идея развития. В чем же заключается суть этих идей? Руссо утверждал, что от природы человек получает только возможности для развития, слабую физическую конституцию и некоторые задатки, которые совершенствуются с помощью воспитания. “Дело не в том, чтобы подавлять природные качества, а наоборот развивать их”. Вот главный принцип идеи развивающего обучения по Руссо.

Воспитание каждого человека, писал Руссо, дается природой путем непосредственного развития врожденных способностей и влечений. “Наблюдайте природу и следуйте по пути, который она вам прокладывает».

Обращаясь к родителям и воспитателям, Руссо призывал их развивать в ребенке естественность, прививать чувство свободы и независимости, стремление к труду, уважать в нем личность и все полезные разумные склонности.

Отдавая добрую дань детскому возрасту, Руссо продолжает: помните, что природа желает, “чтобы дети были детьми, прежде чем они станут взрослыми”. Родители и воспитатели меньше всего должны добиваться того, чтобы сделать своих детей способными в раннем возрасте к серьезным размышлениям. “Если вы хотите воспитать ум вашего ученика, воспитайте силы, которыми он должен управлять”.

5. ИДЕЯ И. ПЕСТАЛОЦЦИ О РАЗВИВАЮЩЕМ ОБУЧЕНИИ.

Иоганн Песталоцци (1746 – 1827) – выдающийся швейцарский педагог. Долгие годы он разрабатывал такой природосообразный метод воспитания, который бы способствовал развитию умственных, физических и нравственных сил каждого человека в их полном объ­еме. В своей последней работе под символическим названием «Лебединая песня» Песталоцци подводит итоги своим многолетним педагогическим исканиям. Произведение состоит из двух частей: в одной об­стоятельно раскрывается сущность идеи элементар­ного образования — развивающего школьного обуче­ния, а в другой делается попытка установить причи­ны, по которым ему не удалось полностью ее осуще­ствить. По образному выражению К. Д. Ушинского, идея Песталоцци о развивающем школьном обуче­нии явилась великим открытием, которое принесло и приносит человечеству больше пользы, чем откры­тие Америки.

Важнейшая цель воспитания Песталоцци — разви­тие природных способностей человека. При этом пе­дагог выдвинул и отстаивал идею саморазвития сил:

Глаз хочет смотреть, ухо — слышать, нога — ходить и рука — хватать, но также и сердце хочет верить и любить, ум хочет мыслить.

Это стремление человека к физической и духовной деятельности вложено в него от рождения самим Творцом, а воспитание должно помочь в этом.

И. Песталоцци подчеркивал, что природа — это скала, а воспитание — здание, силы человеку даны природой, надо уметь только развивать их, укреп­лять, направлять и устранять вредные внешние воз­действия и препятствия, могущие нарушить естест­венный ход развития, а для этого следует владеть за­конами развития физической и духовной природы ребенка. «Час рождения ребенка — есть первый час его обучения». Центром всего воспитания, указывал Песталоцци, является формирование человека, его нравственного облика. Деятельная любовь к людям — вот что должно вести человека в нравственном отно­шении вперед.

Им впервые была поставлена задача психологиза­ции обучения, т. е. построения его тем естественным путем, которым пользуется сама природа для разви­тия человеческого ума — обучение должно быть на­правлено не столько на накопление знаний, сколько на развитие умственных способностей. Процесс обу­чения, согласно его требованиям, должен осуществ­ляться с учетом возрастных и индивидуальных осо­бенностей детей, а для этого надо глубоко изучать детскую психологию.

Свою теорию формирования человеческой лично­сти, всестороннего ее развития Песталоцци назвал элементарной (элементной) по двум причинам. Во-первых, при осуществлении природосообразного раз­вития всегда следует исходить из первоначальных основ образования, его простейших элементов. Для достижения этого им была разработана система уп­ражнений (азбук), расположенных в строгой после­довательности. Начальной стадией процесса позна­ния является наблюдение. Для того чтобы перейти к понятиям, необходимо осознать три основных эле­мента всякого познания: форму, число, слово. В пер­воначальном обучении форме соответствует измере­ние, числу — счет, слову — речь. В каждом из начал выделается соответственно наипростейший элемент: линия, единица, звук.

Отношения ребенка с матерью, чувство гармонии, упорядоченности, красоты — элементы нравственно­го воспитания; цепь взаимосвязанных простых тело­движений, умение кинуть, поймать и пр. — элемен­ты физического и трудового воспитания. Упражнения в каждом направлении воспитания имели целью привести в движение то стремление к деятельности, которое присуще природным силам человека. Без возбуждения самодеятельности, проявления актив­ности как в умственном, так и в физическом и нрав­ственном отношении, по мнению автора, невозмож­но осуществить естественное развитие ребенка.

Во-вторых, теория называлась элементарной по­тому, что методика обучения излагалась настолько легко и доступно, что ею могла овладеть любая мать, даже простая крестьянка.

Таким образом, Песталоцци многое сделал для дальнейшей разработки теории развивающего обучения.

6. ИДЕЯ РАЗВИВАЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ У А. ДИСТЕРВЕГА.

В основу воспитания Дистервег (1790 – 1866) положил три принципа:

природосообразность, понимаемую им как раз­витие хороших задатков, заложенных в ребенке при­родой;

самодеятельность детей и их активность;

культуросообразностъ, т.е. учет условий и уровня культуры данного времени и страны, родины ребенка.

Его большой заслугой является разработка и ре­шительное отстаивание идеи развивающего обучения. Именно на этой основе он построил 33 дидактичес­ких правила, согласно которым учитель должен хо­рошо знать своего ученика, его особенности и уровень развития, круг интересов, понятий и представлений. Только в этом случае можно вести занятия «естест­венным путем», преодолевая трудности постепенно и последовательно. При этом учащиеся преодолева­ют их на основе собственных усилий, проходя три ступени: господство ощущений, памяти или накоп­ления представлений, разума.

По убеждению Дистервега, «не в количестве знаний заключается образование, но в полном понимании и искусном применении всего того, что знаешь».

Семинаристы А. Дистервега вспоминали, какими увлекательными были его уроки. Они походили на умственные турниры. Учитель развивал у учащихся умение самостоятельно рассуждать. Он так строил урок, так вел учеников от одного положения к другому, что каждому казалось, будто он сам в начале урока уже предвидел вывод и сам пришел к нему в результате самостоятельных размышлений. Уроки Дистервега, как правило, строились в виде беседы. Ровно в 7 часов утра начиналось ученье. После молитвы его первыми словами были: «Тушите лампы». «Заметьте, — вспоминали ученики, — это зимой, окна покрыты льдом и снегом; вокруг нас совершенная ночь, так что мы друг друга и видеть не могли. «Начинайте! — было обыкновенно вторым его словом, обращенным к кому-либо из нас. И перестрелка, состоящая в изложении урока из вопросов и ответов, начиналась. Сложные построения геометрических фигур мы должны были изображать впотьмах, без доски, посредством одной только устной речи, и потом требовались доказательства — это был такой труд, который напрягал все наши силы, но мы таким образом научились владеть словом и делать выводы».

Благодаря трудам А. Дистервега окрепло важнейшее звено педагогики — теория развивающего обучения.

7. ДИДАКТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА Л. В. ЗАНКОВА.

В начале 30-х гг. ХХ в. известный психолог Л. С. Выготский обосновал возможность и необходимость обучения, ориентированного на развитие ребёнка как на свою непосредственную основную цель. А в 50-60-е годы прошлого столетия жизнь (производство и наука) решительно потребовала от педагогики разработать проблемное обучение, в котором развивались бы умственные способности школьников. И вот в 60-е гг. ХХ в. организованная Л. В. Занковым лаборатория в структуре Академии педагогических наук разрабатала технологию развивающего обучения в начальных классах, способствующую общему психическому развитию школьников. Технологию Л. В. Занкова запатентовали в ряде европейских стран (во Франции, Германии, Чехии).

Уже в начальных классах создаются условия для развития способности к самообразованию. Размываются стандартные части урока: опрос, объяснение, закрепление. Познание учащихся движется при постоянном тесном переплетении новых знаний с ранее полученными.

Л.В.Занков в книге «Обучение и развитие» идею оптимального развития школьников связал с дидактическими принципами. Вместе с тем предупредил, что не следует смешивать принципы его экспериментальной системы начального обучения с принципами традиционной дидактики (наглядности, сознательности и др.). Его система принципов работает на достижение более высокой эффективности в развитии школьников.

Основные принципы.

Высокий уровень трудности.

Ведущая роль в обучении теоретических знаний, линейное по­строение учебных программ.

Продвижение в изучении материала быстрыми темпами с не­прерывным сопутствующим повторением и закреплением в новых условиях.

Осознание школьниками хода умственных действий.

Воспитание у учащихся положительной мотивации учения и познавательных интересов, включение в процесс обучения эмоцио­нальной сферы.

Гуманизация взаимоотношений учителей и учащихся в учеб­ном процессе. (Учебный процесс строится в доверительной атмосфере сотворчества ученика и учителя.)

Развитие каждого учащегося класса.

Суть технологии.

Урок имеет гибкую структуру.

На уроках организуются дискуссии по прочитанному и уви­денному, по изобразительному искусству, музыке, труду, со­здаются проблемные ситуации.

Широко используются дидактические игры, интенсивная са­мостоятельная деятельность учащихся, коллективный поиск на основе наблюдения, сравнения, группировки, классифика­ции, выяснения закономерностей, самостоятельной формули­ровки выводов.

Создаются педагогические ситуации общения на уроке, по­зволяющие каждому ученику проявить инициативу, самосто­ятельность, избирательность в способах работы, обстановка для естественного самовыражения ученика.

Как я уже говорила, в основе занятий в школе, по Занкову, должно быть непринужденное общение учителя с учащимися. А, между прочим, этот совет использовали ещё в афинских школах в V веке до нашей эры.

Дидактическая система Занкова акцентирует внимание учи­теля на развитии у детей умения мыслить, наблюдать, действовать практически. Некоторые исследователи, однако, считают, что эта сис­тема хорошо развивает эмпирическое сознание и недостаточно тео­ретическое.

8. СИСТЕМА РАЗВИВАЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ Д. Б. ЭЛЬКОНИНА –

В.В. ДАВЫДОВА.

В 60-80 гг. была разработана концепция развивающего обучения школьников под общим руководством Д. Б. Эльконина и В. В. Давыдова. В.В.Давыдов в книге «Проблемы развивающего обучения» изложил психолого-педагогические основания развивающего обучения и отметил, что «задачам школьной реформы соответствует лишь такая теория, которая учитывает развивающую роль обучения и воспитания в становлении личности ребенка».

Технология развивающего обучения Эльконина — Да­выдова принципиально отличается от других тем, что акцент в ней делается на развитии теоретического мышления школьников.

Под теоретическим мышлением понимается словесно выражен­ное понимание человеком происхождения той или иной вещи, того или иного явления, понятия.

Теоретическое понятие можно усвоить только в ходе дискуссии. Значимыми в этой системе обучения становятся не столько знания, сколько способы умственных действий, что достигается при воспро­изводстве в учебной деятельности детей логики научного познания: от общего к частному, от абстрактного к конкретному.

Система на­чала формироваться с конца 50-х годов; в массовой школе Советского Союза, в том числе и в Белоруссии, она стала распространяться в 80-х — 90-х годах XX столетия.

Основные принципы.

дедукция на основе содержательных обобщений;

содержательный анализ;

содержательное абстрагирование;

теоретическое содержательное обобщение;

восхождение от абстрактного к конкретному;

содержательная рефлексия.

Ход обучения.

знакомство с предлагаемой научной ситуацией или задачей;

ориентировка в ней;

образец преобразования материала;

фиксация выявленных отношений в виде предметной или зна­ковой модели;

определение свойств выделенного отношения, благодаря ко­торым выводятся условия и способы решения исходной зада­чи, формулируются общие подходы к решению;

наполнение выделенной общей формулы, вывода конкретным содержанием.

Особенности технологии.

Отрицание концентрического построения учебных программ.

Непризнание универсальности использования конкретной на­глядности в начальной школе.

Свобода выбора и вариативность домашних заданий, имею­щих творческий характер.

Особенностями урока в данной системе являются коллектив­ная мыследеятельность, диалог, дискуссия, деловое общение детей.

Допустимым является только проблемное изложение знаний, когда учитель идет к школьникам не с готовым знанием, а с вопросом.

На первом этапе обучения основным является метод учебных задач, на втором — проблемное обучение.

Учебная задача в этой концепции похожа на проблемную ситу­ацию:

— принятие от учителя или самостоятельная постановка учебной задачи;

— преобразование условий задачи с целью обнаружения всеоб­щего отношения изучаемого объекта;

— моделирование выделенного отношения для изучения его свойств в предметной, графической и буквенной формах;

— преобразование модели отношения для изучения его свойств в «чистом виде»;

— построение системы частных задач, решаемых общим спосо­бом;

— контроль за выполнением предыдущих действий;

— оценка усвоения общего способа как результата решения дан­ной учебной задачи.

Качество и объем работы оцениваются с точки зрения субъек­тивных возможностей учащихся.

Оценка отражает персональное развитие ученика, совершен­ство его учебной деятельности.

Обучение по этой системе значительно повышает теоретический уровень образования за счет обучения школьников не только знани­ям и практическим умениям, но и научным понятиям, художествен­ным образам, нравственным ценностям. Цель учителя — вывести личность каждого ученика в режим развития, пробудить потреб­ность в познании.

9. ТЕХНОЛОГИИ РАЗВИТИЯ ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ

И. П. ВОЛКОВА, Г. С. АЛЬТШУЛЛЕРА.

Благодаря творчеству учителей-новаторов к началу 90-х годов прошлого столетия стали популярными технологии В. Ф. Шаталова, Н. П. Гузика, И. М.Чередова, С. Н. Лысенковой и другие.

Особенно мне понравились две технологии, в которых развитие творческих способностей, самостоятельного мышления является целью, это:

технология выявления и развития творческих способностей И. П. Волкова;

технология развития технического творчества (ТРИЗ — теория решения изобретательских задач) Г. С. Альтшуллера.

Обобщенные творческие способности личности:

— самостоятельное видение проблем, аналитическое мышление;

— умение перенести знания, умения, навыки и способности умственных действий в новую ситуацию;

— видение новой стороны в знакомом объекте (альтернативное мышление);

— умение комбинировать, синтезировать ранее усвоенные способы деятельности в новые (синтетическое, комбинационное мышление).

Волков Игорь Павлович – педагог-новатор из города Реутова Подмосковья, который обобщил свой многолетний опыт работы в школе по гибкому и многовариантному построению процесса обучения творчеству.

Игорь Павлович убедился в том, что все дети талантливы, они фантазеры, у них высока приспосабливаемость к делу. Они еще в младших классах сами практически доходят до некоторых приемов черчения, проектирования. И вот И. П. Волков в самых обычных классах, то есть не из специально отобранных учащихся, вместо уроков труда и изобразительного искусства проводит синтезированные уроки творчества.

Занимаясь проблемой развития самостоятельности и творчества, развития способностей и склонностей, он пришел к выводу, что «все нормальные дети обладают разнообразными потенциальными способностями». А школа должна выявить и развить их. Если создать благоприятные условия, то они могут быть развиты даже до высокого уровня.

Игорь Павлович Волков ставил две важные цели:

выявить, учесть и развить творческие способности;

фронтально приобщить школьников к многообразной творческой деятельности с выходом на конкретный продукт.

Альтшуллер Генрих Саулович — изобретатель, писатель-фантаст, автор ТРИЗ — теории решения изобретательских задач.

Основные цели, которые ставит Генрих Саулович Альтшуллер:

обучить творческой деятельности;

ознакомить с приемами творческого воображения;

научить решать изобретательские задачи.

Теория — это катализатор творческого решения проблем.

Знания — это инструмент, основа творческой интуиции.

Творчеству, как любой деятельности, можно учиться.

Основным понятием решения изобретательных задач являются противоречия. (Также строить занятия в форме разрешения проблемных ситуаций предлагал Жан Жак Руссо ещё в ХVIII в.)

При возникновении противоречия возможны два пути его разрешения:

1) компромисс, примирение противоположных требований, предъявляемых, например, к определенной конструкции;

2) выдвижение качественно новой идеи или принципиально новой конструкции.

Генрих Саулович Альтшуллер выделяет сорок типов принципов устранения противоречий. В методике по Альтшуллеру имеют место как индивидуальные, так и коллективные приемы.

К коллективным приемам относятся: эвристическая игра, мозговой штурм, коллективный поиск.

Мозговая атака, как метод коллективного генерирования идей решения творческой задачи, был предложен А. В. Осборном. Цель этого метода заключается в сборе как можно большего количества идей, преодолении привычного хода мысли в решении творческой задачи. Основной принцип и правило этого метода — категорически запрещается критиковать предложенные участниками идеи, при этом всевозможные реплики, шутки поощряются. Успех применения метода во многом зависит от руководителя дискуссии, который должен умело направлять ход дискуссии, удачно ставить стимулирующие вопросы, осуществлять подсказки, использовать шутки, реплики.

В настоящее время ТРИЗ широко используется педагогами в детских садах и школах, часто можно встретить в журналах («Пралеска», «Дошкольное воспитание», «Пачатковая школа» и др.) разработки занятий с использованием этой технологии.

Я думаю, что за технологией ТРИЗ Г. С. Альтшуллера – будущее.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Сколько существует школа вообще, столько лучшие умы решают проблему – как учить, чему учить, что развивать. Мне понравились многие мысли, высказанные выдающимися людьми, жившими в разные эпохи. Что объединяет этих великих педагогов, это идея развивающего обучения. Этой идеей пронизаны практически все их педагогические труды: “Опыты” Монтеня, “Великая дидактика” Коменского, “Эмиль, или О воспитании” Руссо, «Лебединая песня» Песталоцци и другие.

Если в работах Монтеня идея развивающего обучения носит в основном теоретический характер, то, например, Коменский и Руссо в своих трудах дают уже большое количество практических советов, в частности что, где, как и когда преподавать и чему учить.

Теперь, в начале XXI вв., развивающее обучение приобрело «второе дыхание». Новый век требует новой личности: свободной, высокоразвитой интеллектуально, способной самостоятельно принимать решения. Создать такую личность можно использовав систему развивающего обучения. Давайте откроем в школах пути к творчеству, к великому искусству! Будем развивать инстинкт творчества с самых ранних лет ребенка. Дадим ему счастливую, смелую жизнь, полную деятельности и смелых достижений.

ЛИТЕРАТУРА.

Варенова Т. В. Краткая история педагогики. – Мн., 2004.

Воронцов Вл. Могущество знания. Афоризмы отечественных и зарубежных авторов. – М., 1979.

Зябкин В.Е. Педагогическая трилогия. – М., 2002.

Кларин В. М., Джуринский А. Н. Я. А. Коменский, Д. Локк, Ж.-Ж. Руссо, И. Г. Песталоцци. — М., 1988.

Кукушин В. С., Болдырева-Вараксина А. В. Педагогика начального образования. – М., 2005.

Латышина Д. И. История педагогики. – М., 1998.

Левитес Д. Г. Практика обучения современным образовательным технологиям. – М., 1998.

Пискунов А. И. Хрестоматия по истории зарубежной педагогики. — М., 1981.

Прокопьев И. И., Михалкович Н. В. Педагогика. — Мн., 2002.

Селевко Г. К. Современные образовательные технологии. — М., 1998.

Оглавление

Введение

1. Сущность понятия «неспособность» к обучению и особенности его диагностики

1.1 Понятие «неспособность к обучению»

1.2 Изобразительная деятельность как показатель психического развития

1.3 Особенности детских рисунков и их психологическая интерпретация

1.4 Значение детских рисунков в ранней диагностике неспособности к обучению

2. Изучение исследования неспособности к обучению при помощи рисуночных тестов

2.1 Процедура исследования

2.2 Анализ и интерпретация результатов исследования

Заключение

Список литературы

Приложения

Введение

В настоящее время отмечается рост числа детей с различными отклонениями в психическом развитии. Так, доля здоровых новорожденных не превышает 30%. Уровня школьной зрелости к 6-летнему возрасту достигают от 17% до 50% детей, а недоразвитие познавательных способностей выявлено у каждого десятого ребенка школьного возраста. И если к дошкольному возрасту грубые нарушения психического развития (например, умственная отсталость) бывают выявлены, то менее выраженные остаются длительное время без должного внимания специалистов. Такие отклонения, как задержка психического развития, ранний детский аутизм, становятся особенно заметными, когда ребенок переходит из дошкольного общеобразовательного учреждения в школу, где у него возникают значительные трудности в обучении.

Оптимальным вариантом первичного обследования, позволяющим выявлять «проблемных» детей в целях дальнейшего комплексного изучения, является скрининг-диагностика (от англ. screen — «сито»). Несмотря на большое количество различных методик, применяемых в дифференциальной диагностике, ощущается недостаточность научно обоснованного и апробированного диагностического инструментария для применения в скрининг-обследовании.

Как известно, разработка диагностического инструментария осуществляется с учетом ведущей деятельности детей данного возрастного периода, в которой наиболее полно отражается уровень их психического развития. К старшему дошкольному возрасту изобразительная деятельность (наряду с игровой) становится одной из ведущих. Поэтому использование рисуночной деятельности (процесса изображения и результата) в качестве объекта исследования мы посчитали обоснованным. К тому же в этом возрасте дети всегда с удовольствием рисуют и в процессе рисования быстро достигается контакт экспериментатора с ребенком. Выбор старшего дошкольного возраста продиктован тем, что, с одной стороны, рисуночная деятельность уже сформирована для проведения объективного обследования, с другой — в случае выявления нарушений психического развития, остается достаточно времени для оказания необходимой коррекционно-педагогической помощи.

Таким образом, увеличение численности детей с неспособностью к обучению и дефицит диагностического инструментария для их первичного выявления позволяют считать проблему нашего исследования актуальной.

Объект исследования — дети младшего школьного возраста.

Предмет исследования — изобразительная деятельность детей для диагностики неспособности к обучению.

Цель курсовой работы — рассмотреть особенности использования детских рисунков для диагностики неспособности к обучению.

Гипотеза исследования.

1. Уровень развития изобразительной деятельности является одним из показателей соответствия психического развития ребенка возрастной норме или отклонения от нее. Предполагалось, что достоверную информацию об уровне развития изобразительной деятельности можно получить при качественно-количественном анализе детского рисунка. При этом, использование теста «Нарисуй человека» позволит осуществить выявление детей с неспособностью к обучению.

2. Специально организованная работа с младшими школьниками, направленная на развитие их творческой активности, оказывает соответствующее влияние на формирование ребенка как творческой личности, помогая достичь более высоких показателей развития творческих способностей и общего психического развития.

Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд задач:

раскрыть понятие «неспособность к обучению»;

рассмотреть роль детских рисунков в диагностике неспособности к бучению.

1. Сущность понятия «неспособность» к обучению и особенности его диагностики

1.1 Понятие «неспособность к обучению»

Неспособность к обучению — класс специфических особенностей развития, когда (при условиях нормального школьного обучения) ребенок не может усвоить определенные навыки и умения (чтения, правописания, математики, общения).

Понятие неспособности к обучению не должно отождествляться с понятием неуспеваемости или более общим понятием синдрома расстройства обучения.

Многие дети не успевают в школе по причинам, которые никак не связаны либо с неспособностью к обучению, либо с синдромом расстройства обучения. Например, ребенок, для которого русский язык не является родным, может плохо успевать в русской школе, хотя эта неуспеваемость не связана с его общей способностью к обучению. Школьная неуспеваемость, тем не менее, часто является первым признаком присутствия синдрома расстройства обучения в какой-то из его форм (умственной отсталости, аутизма, мозговой травмы, или специфической неспособности к обучению)

Любой ребенок, который не может научиться говорить, писать, читать или овладеть математикой, независимо от того, каковы причины, — это неспособный к обучению ребенок.

Однако этот термин употребляется исключительно по отношению к тем детям, чьи сложности возникают не из-за задержки умственного развития, сенсорного голода или депривации окружающей среды.

Среди многих определений, было выбрано следующее: «Ребенок с неспособностью к обучению — это ребенок с адекватными умственными способностями, сенсорными процессами и эмоциональной устойчивостью, имеющий ограниченное число специфических недостатков в восприятии, интеграции или специальных процессах, которые препятствуют эффективности обучения. Сюда входят также дети с дисфункцией ЦНС, которая выражается прежде всего в нарушении способности к обучению»

1.2 Изобразительная деятельность как показатель психического развития

Трудно представить рисующим взрослого человека, который не является художником. Дети же, в известном смысле, все являются художниками. Изобразительная деятельность для них естественна и приятна. Она формируется по мере становления психики ребенка и таким образом может служить показателем психического развития.

Изобразительная деятельность требует согласованного участия многих психических функций. По мнению ряда специалистов, детское рисование способствует также согласованности межполушарного взаимодействия. В процессе рисования координируется конкретно-образное мышление, связанное в основном с работой правого полушария головного мозга, а также абстрактно-логическое, за которое ответственно левое полушарие.

Особенно важна связь рисования с мышлением и речью. Осознание окружающего происходит у ребенка быстрее, чем накопление слов и ассоциаций, и рисование предоставляет ему возможность наиболее легко в образной форме выразить то, что он знает и переживает, несмотря на нехватку слов. Большинство специалистов сходятся во мнении, что, детское рисование — это один из видов аналитико-синтетического мышления. Рисуя, ребенок как бы формирует объект или мысль заново, оформляя при помощи рисунка свое знание, изучая закономерности, касающиеся предметного и социального мира. Дети, как правило, рисуют не предмет, а обобщенное знание о нем, обозначая индивидуальные черты лишь символическими признаками. Рисование, таким образом, выступает своеобразным аналогом речи.

Будучи напрямую связанным с важнейшими психическими функциями — зрительным восприятием, моторной координацией, речью и мышлением, рисование не просто способствует развитию каждой из этих функций, но их связывает их между собой, помогая ребенку упорядочить бурно усваиваемые знания, оформить и зафиксировать модель все более усложняющегося представления о мире.

Обратимся к анализу конкретных этапов развития изобразительной деятельности ребенка, соответствующих поэтапному становлению высших психических функций.

Первоначально графическая деятельность ребенка даже не является собственно рисованием. Это так называемый доизобразительный этап графической деятельности. Карандаш и бумага первоначально не выступают для ребенка специфическими орудиями, и неудивительно их использование не по назначению. Первые графические проявления возникают в известной мере случайно, как один из возможных результатов манипуляций с карандашом и бумагой. Впрочем, важным выступает и механизм подражания: наблюдая действия старших, ребенок пытается их копировать.

Самой ранней стадией развития детского рисунка является стадия лишенных смысла штрихов. С их помощью ребенок еще не пытается выразить какое-либо определенное содержание. Главное для него — след на бумаге. Он испытывает удовлетворение уже от того, что чувствует себя виновником появления некоего продукта.

Данная стадия часто именуется стадией «марания», «каракулей». К. Бюлер назвал эту стадию «фонетикой рисования».

На 4-5 — м году жизни ребенок вступает в следующую стадию — схематичного изображения. Она тянется очень долго, и в ней, в свою очередь, можно наметить ряд ступеней в зависимости от того, как примитивные поначалу схемы постепенно наполняются все более существенным содержанием.

Следующая стадия развития рисунка — стадия правдоподобных изображений — характеризуется постепенным отказом от схемы и попытками воспроизвести действительный вид предметов. В человеческой фигуре ноги приобретают некоторый изгиб, часто даже тогда, когда изображается спокойно стоящий человек. Образ рук начинает наполняться функциональным содержанием: человек на рисунке держит какой-нибудь предмет. На голове появляются волосы, иногда оформленные в тщательно прорисованную причёску. Шея приобретает соизмеримый размер, плечи — округлость. Большее внимание уделяется изображению одежды. Все это достигается не сразу. Рисунок проходит и промежуточную стадию, на которой часть его оформляется еще почти совершенно схематически.

Несмотря на все отмеченные изменения, в детских рисунках продолжают оставаться неизменными три основные черты. Во-первых, рисунки, как и прежде, представляют собой только контуры изображаемых предметов. Во-вторых, все еще не соблюдается пропорциональность изображения: человек может превышать ростом дом, нарисованный по соседству. Наконец, сохраняется зарисовка тех частей предмета, которые в действительности при данном его положении не могут быть видны. С этим связана и наиболее характерная особенность детского рисунка — его прозрачность. Например, на рисунке человека может присутствовать кошелек, лежащий в кармане, и даже монеты, лежащие в этом кошельке.

Природа становления изобразительной деятельности наглядно прослеживается в сопоставлении этого процесса на уровне нормального развития и при умственной отсталости. При этом со всей очевидностью выступает диагностическая ценность графической продукции как показателя уровня интеллектуального развития.

1.3 Особенности детских рисунков и их психологическая интерпретация

Рисунок — изображение, выполняемое от руки с помощью графических средств (контурной линии, штриха, пятна или их различных сочетаний). В изобразительной культуре человечества рисунок складывался, имея в каждый период развития свои особенности, характерные признаки времени, неся на себе печать поколений, но всегда сохраняя для нас индивидуальность автора. Существуют многочисленные разновидности рисунка, различающиеся по методам рисования, темам и жанрам, по назначению, технике и характеру исполнения.

Рисунок выполняет две основные функции. Во-первых, он опосредует субъективные эмоциональные переживания, которые по тем или иным причинам не могут быть выражены спонтанно и адекватно. Эту функцию рисования отмечал еще З. Фрейд, рассматривая и как проявление защитной сублимации. Во-вторых, рисунок является средством передачи информации. Но порой нам, людям цивилизованным и далеким от примитивного мышления, бывает трудно точно установить, имеем ли мы дело с «чистым» рисунком, воплощением эмоции, или же с «письмом», сообщением. Иногда имеет место смешение.

Анализ рисунка, письма, «изобразительного языка» в целом не только расширяет диагностические возможности, но и способствует более глубокому пониманию душевного состояния человека, его видения мира и социальной ориентации. К сожалению, расширяющееся применение графических методов и процедур пока не привело к созданию работ, обобщающих опыт их использования, к формированию общего подхода к психологическому анализу разных видов изображений, в настоящее время пока еще нет единства взглядов на интерпретацию результатов психографического исследования.

Графическая деятельность детей издавна привлекала внимание исследователей как возможный метод изучения внутреннего состояния ребенка, его способности отражать картину мира и свои переживания. Выделяют следующие стадии становления изобразительной деятельности ребенка:

1. Стадия марания. Это первые пробы рисования, «каракули» — ребенок «играет» карандашом по бумаге, выводит какие-то линии.

2. Стадия примитивных изображений. У ребенка появляется умение рисовать некоторые формы: неровные круги, нечто похожее на многоугольники, углы.

3. Стадия схематических изображений. Человек и животные изображаются очень схематично. Ребенок рисует профили, но часть фигуры изображается боком, а остальное — лицом к наблюдателю.

4. Стадия правдоподобных изображений. Ребенок постепенно отказывается от схемы и пытается воспроизвести действительный вид предметов.

5. Стадия правильных изображений. Это рисунки различной степени совершенства.

Рассмотрим развитие детского рисунка более подробно. Некоторые авторы исходят из мнения, что он возникает на основе подражания и имеет спонтанное движение, однако признают, что уже первое маранье может иметь собственное содержание. Детское маранье окрашено эмоционально положительно: ребенок получает удовольствие как от движения, так и оттого, что перед ним возникает на бумаге. Примерно на третьем году жизни ребенок начинает применять контурные формы (круг, квадрат и т.д.). Как только он ими овладевает, начинается стадия схематических изображений. Первым рисунком бывает человеческая фигура, затем следуют рисунки цветов, животных, домов, автомобиля, корабля и т.д. Люке использует термин интеллектуальный реализм — ребенок рисует то, что он знает, а не то, что он видит. Бергер приводит четыре закона детского рисования: наглядность, видение в горизонтальном плане, прозрачность, полезность и превосходство. По мере совершенствования вербальных выражений прибавляются и детали в рисунке. Однако рисунок и речь, вплоть до школьного возраста, сохраняют схематический характер. Рисование дает возможность выразить вещи, ситуации и события посредством картинок, когда устная или письменная речь предоставляет ребенку гораздо более бедные коммуникативные средства (эта функция рисунка сохраняется до 10 лет).

Центральным мотивом детских рисунков является человеческая фигура. Впервые ребенок начинает рисовать ее приблизительно в возрасте трех с половиной лет. С годами изображение человека все более усложняется: после пятого года жизни ребенок оставляет линейное изображение и переходит к рисунку двух размерному, в шестилетнем возрасте появляются такие детали, как уши, волосы, на седьмом году уточняются пропорции, в восемь лет можно наблюдать переход от рисунка анфас к частичному или полному профилю, в девять лет появляются попытки изобразить в рисунке движение, а затем рисуется тень, придается форма (10-11 лет).

Подводя итог, можно выделить следующие принципы применения рисунка в психологической диагностике:

Для детей школьного возраста и для части детей младшего школьного возраста рисование является игрой; в атмосфере игровой деятельности должно протекать и их рисование в рамках теста.

В индивидуальной диагностике следует, прежде всего исходить из рисунков, за возникновением которых имелась возможность наблюдать.

Психолог должен быть в состоянии классифицировать рисунок и с точки зрения уровня развития, и с точки зрения необычных признаков.

Рисунок может явиться индикатором не только творческих способностей, но и патологических процессов (функциональных и органических).

1.4 Значение детских рисунков в ранней диагностике неспособности к обучению

Рассмотрим особенности диагностики неспособности к обучению при помощи рисуночных тестов.

1. Диагностика нарушений восприятия.

Для практических целей Форгус (Forgus) определил восприятие как процесс донесения информации, полученной из ощущений, ее расшифровки, установления связи с ранее пройденным и сохраненным вводом информации, индивидуальностью и мотивацией. Вместе эти элементы процесса обусловят ответную реакцию человека на воздействия внешнего мира.

Согласно гипотезе Пиаже, восприятие предшествует стадии дооперационального мышления, и, следовательно, неправильно воспринятый материал корректируется умственными операциями. Согласно Пиаже, стадия операционального мышления наступает в возрасте 7-8 лет.д.о этого времени ребенком воспринимаются только внешние свойства предметов. Возможность корректировать эти несоответствия у каждого ребенка своя, главный фактор — это интеллектуальные операции.

Если исключить эмоциональные причины неуспеваемости ребенка, то невозможность научить ребенка среднего или высокого интеллектуального развития, похоже, зависит от нарушения перцептивно-моторного дооперационального уровня. Поэтому у детей со средним IQ могут быть трудности в обучении чтению и письму.

2. Диагностика перцептивно-моторных нарушений.

Чем раньше начинается коррекционная работа, тем выше результаты, и точно так же ранняя диагностика угрожающей проблемы обеспечит возможность эффективной профилактики.

Рисунки могут быть самыми действенными средствами в обнаружении перцептивно-моторных нарушений, обуславливающих затруднения в обучении чтению и письму, т.к эти навыки основаны на способности распознать и использовать символы нашего языка, которые могут слабо различаться по форме, но сильно по значению. Ребенок с нарушением восприятия может не замечать различий формы или может не различать языковых символов.

В рисунках 1-5, представленных в приложении 1, обнаруживается затруднение гештальт-функции. Мальчик 4 лет не может скопировать крест, хотя вполне способен скопировать его составные части, когда они представлены отдельно. Крест демонстрируется снова и снова, но в ответ он рисует закорючки. Для нас и для большинства детей 3 лет крест — это не просто две линии, это паттерн, в котором две линии находятся в определенном отношении, но этот ребенок не воспринимает его как паттерн. Диагностика в 5 лет 8 месяцев показывает, что есть несоответствие между умственным возрастом этого же ребенка, оцененным по тесту Стэнфорд-Бине, и его рисунком человека. С IQ 92 в возрасте 5 лет 8 месяцев он рисует человека на уровне ребенка 4 лет 6 месяцев (рисунок 6, приложение 1). Как характерно для гиперактивных детей, его социальный коэффициент низок — 75 баллов по шкале Вайнлэнда. На рисунке 7 он попытался написать свое имя (Патрик) (см. приложение 1). На рисунке 8 он сделал прекрасную копию квадрата, но на рисунке 9 мы видим плохо нарисованный треугольник с незавершенной верхушкой (см. приложение 1).

Рисунок 9 выполнен девочкой 8 лет 5 месяцев с подозрением на органическое поражение мозга. По тесту интеллекта Векслера (Wise) результаты получились следующие: вербальный — 91, невербальный — 87, по общей шкале — 88, в то время как по рисунку человека ее IQ — 71. Это еще один пример несоответствия коэффициентов интеллекта, определенных по стандартизированным и рисуночным тестам. Копии геометрических фигур искаженные и перевернутые (см. приложение 1).

Копия ромба, выполненная мальчиком 9 лет 10 месяцев с диагнозом минимальная мозговая дисфункция. Это гиперактивный, рассеянный ребенок (см. рис.10, приложение 1).

3. Диагностика персеверации.

Тенденция в течение долгого времени монотонно повторять слова или действия — это черта поведенческого комплекса, обычно называемая минимальной дисфункцией мозга. Основа проблемы — трудности концентрации внимания ребенка. Очень рассеянный, еще не способный отвлечь внимание от привлекшего его объекта, ребенок склонен повторять те же самые фразы снова и снова, раздражая свою мать, или продолжать делать одно и то же.

На рисунках 11 и 12 представлены два примера персеверации (см. приложение 1). На первом девочка 12 лет 6 месяцев копировала образцы зрительно-моторного гештальт-теста Бендер, но вместо того, чтобы ограничиться 12 точками на тестовой карте №1, она продолжает ставить их, пока не заканчивается строка. То же самое монотонное повторение видно на ее копии тестовой карты № 2 с 11 группами по три наклонных кружка. Она изобразила 26, больше просто не поместилось.

Девочка 12,5 лет с неспособностью к обучению. Обратите внимание на персеверации в копиях фигур Бендер. Нарушение сенсомоторной сферы. Высоко развиты вербальные навыки. Трудности с математикой. У матери была угроза выкидыша на 7-м месяце беременности.

Рисунок 12 — ответ на тест «Нарисуй человека» мальчика 6 лет пограничного уровня умственного развития. Его поведение указывает на дисфункцию мозга, вероятно, обусловленную несовместимостью резус-факторов. Вместо изображения одной он нарисовал 12 однотипных человеческих фигур.

Таким образом, рассмотрев, теоретические аспекты проблемы исследования, можно сделать вывод о том, что рисуночные тесты могут широко применяться в диагностике неспособности к обучению.

2. Изучение исследования неспособности к обучению при помощи рисуночных тестов

2.1 Процедура исследования

Главной задачей экспериментальной работы было выявление признаков неспособности к обучению у младших школьников.

Исследование состояло из двух этапов.

На первом этапе — этапе констатирующего среза — была проведена диагностика неспособности к обучению у испытуемых.

На втором этапе проводилась оценка эффективности разработанной системы по методике констатирующего эксперимента.

В исследовании принимали участие 25 учеников общеобразовательной школы № 33 г. Смоленска. Возраст испытуемых составил 8 лет (младшие школьники).

Были использованы следующие методы: наблюдение, психологические методики:

рисуночный тест «Нарисуй человека»;

1. Рисуночный тест «Нарисуй человека».

Ф. Гудинаф — яркая фигура в мировой психологии. В нашей стране она, однако, практически неизвестна.

Наибольшую известность Ф. Гудинаф, принес тест «Нарисуй человека». Первоначальная стандартизация этой методики была осуществлена в 1926 г. С тех пор вплоть до 1963 г. Тест использовался без существенных изменений и приобрел за это время широкую популярность.

Этот тест — один из наиболее используемых диагностических методов. Его можно проводить с трехлетнего возраста. Выводы об уровне умственного развития по результатам тестирования наиболее надежны применительно к дошкольному и младшему школьному возрасту. В качестве личностного теста методика успешно интерпретируется, начиная со старшего дошкольного возраста, и не имеет возрастных ограничений сверху.

Проведение тестирования. Лист бумаги кладут перед обследуемым вертикально. Инструкция: «Нарисуйте человека — всего, целиком. Постарайтесь нарисовать как можно лучше — так, как вы умеете» (здесь и далее приводится обращение к взрослому человеку; при обращении к ребенку используют единственное, а не множественное число. Для маленьких детей инструкцию целесообразно изменить: «Нарисуй дядю. Постарайся нарисовать получше».

Если обследуемый задает уточняющие вопросы («Мужчину или женщину?», «Мальчика или девочку?», «Можно нарисовать принцессу?», «А можно, чтобы он был в шляпе?» и т.п.), то ему говорят: «Рисуйте так, как вы хотите». Если же вопрос противоречит инструкции, то ее частично повторяют. Так, на вопрос: «А можно нарисовать только лицо?», — следует ответ: «Нет, нарисуйте всего человека, целиком». Если обследуемый говорит: «Я нарисую робота», — то ему отвечают: «Нет, нарисуйте, пожалуйста, человека».

Если обследуемый, рисуя, нарушает инструкцию (например, изображает только лицо или робота вместо человека), но не задает при этом никаких вопросов, то проверяющий воздерживается от замечаний и не напоминает инструкцию до окончания рисунка. По окончании работы повторяют задание: «А теперь все-таки нарисуйте человека — всего, целиком. Постарайтесь нарисовать как можно лучше — так, как вы умеете», (т.е. инструкция воспроизводится полностью). Нужно попросить сделать повторный рисунок и в том случае, если первоначальный получился схематическим («палочковый человечек») или шаблонно карикатурным.

После окончания работы полезно провести обсуждение рисунка, выяснить, что за человек нарисован — какого он возраста, пола (если это не ясно из рисунка), какой у него характер, чем он занимается, что любит и чего не любит, что ожидает его в будущем, о чем он мечтает и т.п. Если обследуется подросток или взрослый человек, то можно попросить его написать небольшой рассказ об изображенном персонаже.

По завершении беседы предлагают еще одно задание в соответствии с процедурой, разработанной Маховер. Обследуемому дают чистый лист бумаги с инструкцией: «А теперь нарисуйте человека другого пола». При непонимании инструкции нужно пояснить, что имеется в виду человек, пол которого противоположен нарисованному ранее. Это задание полезно для взрослых и подростков. При обследовании дошкольников и младших школьников оно обычно не дает существенной дополнительной информации, хотя в отдельных случаях, когда нужно выявить отношение ребенка к сексуальной сфере, его можно рекомендовать и для маленького ребенка.

Для оценки умственного развития недостаточно информативен рисунок женщины в юбке (непонятно, адекватно ли передается сочленение ног с туловищем). Поэтому, если первоначально изображена женщина в юбке, нужно дать дополнительное задание: «А теперь нарисуй мужчину (дядю)».

Рисунок человека противоположного пола обсуждается так же, как и первый.

Оценка результатов. Шкала признаков для оценки рисунка содержит 73 пункта. За выполнение каждого пункта начисляется 1 балл, за несоответствие критерию — 0 баллов. В итоге подсчитывается суммарная оценка.

Критерии оценки теста приведены в приложении 2.

За соответствие рисунка каждому из означенных критериев начисляется 1 балл. В результате масштабной апробации теста его создателями разработаны подробные таблицы перевода полученных баллов в показатели, соответствующие коэффициенту интеллекта. Эти критерии, однако, были выработаны достаточно давно и на выборке американских испытуемых. Поэтому доскональное соотнесение результатов, полученных сегодня на отечественном материале, с этими таблицами недопустимо. Ниже приводятся лишь основные референтные точки, служащие приблизительным ориентиром для оценки. Из таблиц Гудинаф — Харриса взяты соотношения баллов и «нормального» IQ, соответствующего 100%, а также те показатели, которые примерно соответствуют IQ=70% (т.е. минимального значения, относящегося к норме). Использование предложенного материала в силу указанных причин — допустимо лишь в следующих пределах. В тех случаях, когда количество баллов ниже, чем соответствующее IQ=70%, это дает основание для более детального изучения интеллектуальной сферы ребенка с целью выявления возможного отставания в умственном развитии. Еще раз подчеркнем, что на основе лишь данного критерия делать выводы об умственной отсталости недопустимо.

В возрасте 3 лет IQ=100% примерно соответствует количество баллов, равное 7.70% — 1 балл.

4 года.100% — 10 баллов; 70% — 3 балла.

5 лет.100% — 16 баллов; 70% — 6 баллов.

6 лет.100% — 18-19 баллов; 70% — 7 баллов.

7 лет.100% — 22-23 балла; 70% — 9 баллов.

8 лет.100% — 26 баллов; 70% — 10 баллов.

9 лет.100% — 31 балл; 70% — 13 баллов.

10 лет.100% — 34-35 баллов; 70% — 14-15 баллов.

11лет.100% — 36-38 баллов; 70% — 15-16 баллов.

12 лет.100% — 39-41 баллов; 70% — 18 баллов.

13 лет.100% — 42-43 баллов; 70% — 21 балл.14-15 лет.100% — 44-46 баллов; 70% — 24 балла.

2.2 Анализ и интерпретация результатов исследования

Результаты теста «Нарисуй человека» приведены в приложении 4.

Таблица 1. Результаты теста «Нарисуй человека»

В группе учащихся общеобразовательной школы выявлен 1 ученик, уровень интеллекта которого меньше нижней границы нормы для данного возраста. Это учащийся под номерам 21. Приведем описание их рисунков.

Рисунок учащегося № 21. Сначала мальчик хотел нарисовать собачку, поэтому пришлось повторить инструкцию, что это должен быть именно человек. Он отказывался от рисования, хотя накануне сам проявил интерес к выполнению задания. Причины отказа — «плохо умею рисовать», «увидят родители — будут смеяться». Процесс рисования осуществлялся долго, тщательно.

На рисунке изображен мальчик. Ответы на вопросы — краткие и лаконичные, словарный запас — скудный. У ребенка наблюдаются трудности в изучении русского языка. Мальчик живет с папой и с мамой. Друзей нет, есть собака. Любит читать книги, играть с собакой.

Интерпретация рисунка: расположение на рисунке маленькое, это может свидетельствовать о низкой уверенности в себе, выраженной потребности в одобрении, поддержке, боязни самостоятельных решений, стремлении избегать нового опыта, чувстве беззащитности, заниженной самооценке.

Тот факт, что на рисунке изображен мальчик, свидетельствует о нормальной полоролевой идентификации. На рисунке у мальчика изображена маленькая голова, что свидетельствует о переживании собственной интеллектуальной неадекватности. В целом, баллы были засчитаны по следующим критериям: 1, 4, 22, 30, 35, 46, 48, 55,61.

Низкий уровень интеллектуального развития (но не ниже нормы) — будут значения от 70 до 80%, от 81 до 90% — средний уровень, от 91 — 100% — высокий. Но все эти уровни являются нормальными.

Наглядно, результаты теста представлены на рисунках 1.

Рис.1. Результаты теста «Нарисуй человека» в группе учащихся общеобразовательной школы

На основании результатов проведенного эмпирического исследования можно сделать ряд выводов:

1. Тест «Нарисуй человека» может применяться для диагностики интеллектуального развития учащихся и определения неспособности к обучению. Однако, основываясь только на результатах данного теста, нельзя однозначно говорить об умственной отсталости ребенка. Для этого требуется проведение еще ряда методик.

2. Результаты теста «Нарисуй человека» могут быть использованы для разработки профилактических мероприятий, направленных на общее психическое развитии ребенка, стимулирование творческой активности и воспитание любви и тяги у учебному процессу, в том числе и занятиям изобразительным искусством.

Заключение

Проблема интеллекта и способов его диагностики является одной из базовых проблем психологии. Изучение интеллекта способствует более глубокому раскрытию основных закономерностей психического развития индивида, пониманию природы индивидуальных различий в проявлении общих способностей. Вместе с тем проблема интеллекта включена в более широкий социальный и личностный контекст. Интеллектуальный потенциал общества является важнейшим фактором прогрессивного развития, интеллектуальная собственность становится объектом экономических отношений, продуктивный интеллект выступает в качестве условия обеспечения независимости личности, ее устойчивости к манипулятивным воздействиям. В силу отдаленности и значимости социальных и личностных последствий, диагностика интеллекта в период усиленного развития, изменения и обучения, каким является детство, волнует не только психологов, но также и педагогов и широкую общественность, родителей. В силу этих причин изучение интеллекта детей приобретает особую остроту и ответственность.

В мировой истории психологических исследований проблема интеллекта оказывается наиболее изучаемой, ей посвящено самое большое число работ, и в то же время она остается самой дискуссионной и неоднозначной по своим теоретическим решениям. В отечественной психологии интеллект долгое время отождествлялся с мышлением. Только в последнее десятилетие это направление исследований восстановлено в своих правах, началась научная разработка вопросов теории и практики психодиагностики интеллекта. В связи с расширением базы практического применения труда психологов в системах здравоохранения, образования, занятости населения, право охраны — вопросы методического оснащения, поиска адекватных методов исследования приобрели особую актуальность.

Психологическая диагностика сегодня располагает достаточно широким арсеналом методик, направленных на изучение индивидуальных различий людей по степени их интеллектуального развития. Рисуночные методики выгодно выделяются среди других методов своей естественностью и полным соответствием требованиям, предъявляемым к процедуре психологического обследования. Рисунок фигуры человека как инструмент для изучения психики ребенка интересует исследователей уже около сотни лет. Анализируя рисунок, можно наблюдать за ходом общего психического развития ребенка, дифференцировать норму и нарушения, вычленять эмоционально — личностные особенности. Однако возможности использования рисунка фигуры человека и особенности интерпретации, получаемых с его помощью данных, до сих пор признаются не до конца изученными.

Младший школьный возраст — особый, исторически недавно выделившийся период, содержание и задачи которого окончательно не определены, поэтому психологические особенности начального звена школьного детства также не признаются окончательными и неизменными.

Поэтому выявление закономерностей интеллектуального развития младших школьников представляется актуальным. Используемый в исследовании метод — рисунок фигуры человека широко применяется в зарубежной психодиагностической практике, признается вторым по частоте использования в ряду всех психодиагностических методов исследования индивидуальных различий между людьми.

В качестве инструмента измерения интеллекта используемый в исследовании тест «Нарисуй человека» Гудинаф — Харриса применяется в возрастном диапазоне от трех до пятнадцатилетнего возраста. Младший школьный возраст попадает в середину общего диапазона диагностических возможностей данного теста.

Обладая на данной возрастной группе максимальной дифференцирующей способностью, тест позволяет наиболее ярко проследить выявляемые на его основе закономерности интеллектуального развития младших школьников.

Список литературы

Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. — М.: Академический проект, 2007.

Беда Г.В. Основы изобразительной грамоты. — М.: Просвещение, 1981.

Веракса Н.Е. Перспективы изучения детского развития в лаборатории способностей и творчества // Психолог в детском саду. — 2000. — №№ 2-3. — С.69-80.

Выготский Л.С. Лекции по психологии. — М.: Союз, 2006.

Гамезо М.В., Петрова Е.А., Орлова Л.М. Возрастная и педагогическая психология. — М.: Статут, 2003.

Голубева Э.А. Способности, личность, индивидуальность. — М.: Феникс, 2005.

Дилео Д. Детский рисунок: диагностика и интерпретация. — М: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001.

Дьяченко В.К. Сотрудничество в обучении. — М.: Педагогика, 1991.

Изобразительное искусство в школе / Под. ред. В.В. Колокольникова. — М.: Педагогика, 1975

Ильина М.Н. Психологическая оценка интеллекта у детей. — СПб.: Питер, 2006.

Искусство в жизни детей. Опыт художественных занятий с младшими школьниками. Книга для учителя. — М., 1991

Косминская В.Б., Халезова Н.Б. Основы изобразительного искусства и методика руководства изобразительной деятельностью детей. — М.: Просвещение, 1981.

Кузин В.С. Изобразительное искусство и методика его преподавания в начальных классах. — М.: Просвещение, 1984.

Лебедева Л.Д., Бибикова Н.В. Креативность младших школьников: контекст «развитие; М-во образования и науки, ГОУ ВПО-Ульян. гос. пед. ун-т им. И.Н. Ульянова. — Ульяновск: УлГПУ, 2004.

Основы психодиагностики: учебно-методический комплекс для специальности 030301.65 Психология / Автор — составитель Н.В. Зоткин. — Самара: Изд-во «Универс групп», 2007.

Программно — методические материалы. Изобразительное искусство. Начальная школа/Сост.В.С. Кузин, В.И. Сиротин. — М.: Дрофа, 2004.

Прокопьев Д.Л. Проблема взаимосвязи креативности и интеллекта // Ежегодник Российского психологического общества: Материалы 3 — го Всероссийского съезда психологов: В 8 т. — СПб.: Изд — во С. — Петерб. ун — та, 2003. Т.6 — С 446 — 449.

Прокопьев Д.Л. Развитие интеллектуальных и творческих способностей детей 6-8 лет в образовательных учреждениях различного типа // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Психология и педагогика». — 2006. — №1. — Том 2. — С.85-91.

Романова Е.С. Графические методы в практической психологии. — СПб., 2007.

Сокольникова Н.М. Изобразительное искусство и методика его преподавания в начальной школе: Учеб. пособие — М.: Издательский центр «Академия», 1999.

Степанов С. Диагностика интеллекта методом рисуночного теста. — М.: ТЦ Сфера, 2004.

Фетискин Н.П., Козлов В.В., Мануйлов Г.М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. — М., 2002.

Фомина Н.Н. и др. Изобразительное искусство и художественный труд. — М., 1995.

Шпикалова Т.Я. Изобразительное искусство и методика его преподавания в начальной школе. — М: Академия, 1999.

Щербаков В.С. Обучение и творчество. — М.: Просвещение, 1969.

Яковлева Е Л. Психология развития творческого потенциала личности. — М.: Флинта, 1997.

Приложения

Приложение 1

Рис.1. Спонтанный рисунок 4-летнего ребенка

Рис.2. Повторная попытка изобразить крест, нарисованный экспериментатором

Рис.3. Вполне удавшаяся копия вертикальной линии (составной части креста)

Рис.14. Хорошая копия горизонтальной линии, составляющей другую часть креста

Рис.5. А это результат того, что получилось, когда его снова попросили нарисовать крест. Он не воспринимает фигуру как образец

Рис.6. Вторая попытка изображения человека на просьбу экспериментатора: «Теперь нарисуй человека целиком», — в возрасте 5 лет 8 месяцев. Рисунок фигуры на уровне 4 лет 6 месяцев.

Рис.7. Попытка написать имя

Рис.8. Копия квадрата, нарисованного экспериментатором

Рис.9. Копия треугольника

Рис.10. Копия ромба

Рис.11.

Рис.12. Персеверация — результат теста «Нарисуй человека»

Приложение 2

Критерии оценки (признаки и их характеристики) теста «Нарисуй человека» Ф. Гудинафа.

1. Голова. Засчитывается любое достаточно ясное изображение головы независимо от формы (окружность, неправильная окружность, овал). Черты лица, не обведенные контуром головы, не засчитываются.

2. Шея. Засчитывается любое ясное изображение данной части тела, отличной от головы и туловища. Прямое сочленение головы и туловища не засчитывается.

3. Шея; два измерения. Очертание шеи, не прерываясь, переходит в очертания головы, туловища или того или другого одновременно. Линия шеи должна плавно переходить в линию головы или туловища. Изображение шеи в виде одной линии или «столбика» между головой и туловищем не засчитывается.

4. Глаза. Нарисован хотя бы один глаз; любой способ изображения признается удовлетворительным. Засчитывается даже единственная неопределенная черточка, иногда встречающаяся в рисунках совсем маленьких детей.

5. Детали глаза: брови, ресницы. Показаны брови или ресницы, или то и другое одновременно.

6. Детали глаза: зрачок. Любое явное указание на зрачок или радужную оболочку, помимо контура глаза. Если показаны два глаза, должны присутствовать оба признака.

7. Детали глаза: пропорции. Размер глаза по горизонтали должен превосходить размер по вертикали. Это требование должно быть соблюдено в изображении обоих глаз, но если нарисован только один глаз, то достаточно и этого. Иногда в профильных рисунках высокого уровня глаз показан с учетом перспективы. В таких рисунках засчитывается любая треугольная форма, приближающаяся к показанным ниже образцам:

8. Детали глаза: взгляд. Анфас: глаза явно «смотрят». Не должно быть ни конвергенции, ни дивергенции зрачков ни по горизонтали, ни по вертикали.

Профиль: глаза должны быть показаны либо как в предшествующем пункте, либо, если сохранена обычная миндалевидная форма, зрачок должен быть помещен в передней части глаза, а не в центре. Оценка должна быть строгой.

9. Нос, Любой способ изображения носа. В «смешанных профилях» очко засчитывается, даже если нарисовано два носа.

10. Нос, два измерения. Анфас: засчитывается любая попытка нарисовать нос двумерным, если длина носа больше ширины его основания.

Профиль. Засчитывается любая самая примитивная попытка показать нос в профиль при условии, что изображено основание носа и его кончик. Простая «пуговица» не засчитывается.

11. Рот. Любое изображение.

12. Губы, два измерения. Анфас: ясно изображены две губы.

13, Нос и губы, два измерения. Дается дополнительное очко, если выполнены пункты 10 и 12.

14. Подбородок и лоб. Анфас: должны быть нарисованы оба глаза и рот, оставлено достаточное место над глазами и подо ртом для лба и подбородка. Оценка не очень строгая. Там, где шея переходит в лицо, имеет значение расположение рта по отношению к сужающейся нижней части головы. Рисунки внизу иллюстрируют расположение рта.

15. Подбородок. Четко отделен от нижней губы. Анфас: форма подбородка должна быть выделена каким-либо’ способом: например, кривой линией, проходящей ниже рта или губ, или всей формой лица. Борода, закрывающая данную часть лица, не позволяет начислить очко по данному пункту.

Примечание. Не путать с пунктом 16. Чтобы получить очко по данному пункту, необходима отчетливая попытка показать «заостренный» подбородок. Чаще всего этот пункт засчитывается в профилях.

16. Показана линия челюсти. Анфас: поперек шеи проходит линия челюсти и подбородка, причем она не должна быть квадратной формы. Шея должна быть достаточно широкой, а подбородок достаточно заостренным, чтобы линия челюсти образовывала острый угол с линией шеи. Оценка строгая.

Профиль: линия челюсти идет по направлению к уху.

17„ Переносица. Анфас: нос имеет правильную форму и правильно расположен. Должно быть показано основание носа, а переносица должна быть прямой. Важно расположение верхней части переносицы — она должна доходить до глаз или заканчиваться между ними. Переносица должна быть уже основания.

18. Волосы I. Засчитывается любое, даже самое грубое изображение волос.

19. Волосы II. Волосы показаны не просто мазней или каракулями. Одна только линия волос на черепе без каких-либо попыток закрасить их не засчитывается. Очко дается, если ребенок предпринял попытку хоть как-то закрасить волосы или показать их волнистый контур.

20, Волосы III. Любая явная попытка показать стрижку или фасон, используя челку, баки или линию прически у основания. Когда нарисован человек в головном уборе, очко засчитывается, если волосы на лбу, за ухом или сзади указывают на наличие определенной прически.

21. Волосы IV. Тщательное изображение волос; показано направления прядей. Пункт 21 никогда не засчитывается, если рисунок ребенка не удовлетворяет требованиям пункта 20. Это признак более высокого ранга.

22. Уши. Любое изображение ушей.

23. Уши: пропорции и расположение. Вертикальный размер уха должен превышать его горизонтальный размер. Уши должны быть расположены примерно в средней трети вертикального размера головы.

Анфас: верхняя часть уха должна отходить от линии черепа, оба уха должны расширяться в сторону основания.

Профиль: должна быть показана какая-нибудь деталь уха, например, слуховой канал может быть изображен точкой. Ушная раковина должна расширяться в сторону затылка. Примечание: некоторые дети, особенно умственно отсталые, имеют тенденцию рисовать ухо как бы перевернутым — расширяющимся в сторону лица. В таких рисунках очко никогда не засчитывается.

24. Пальцы. Любые признаки пальцев помимо руки или кисти. В рисунках детей постарше, имеющих склонность делать эскизные изображения, этот пункт засчитывается при наличии любого признака пальцев.

25. Показано правильное количество пальцев. Если нарисованы две кисти, необходимо, чтобы на обеих было по 5 пальцев. В «эскизных» рисунках более старших детей очки засчитываются, даже если нельзя четко разглядеть все пять пальцев.

26. Правильные детали пальцев. «Виноградины» или «палочки» не засчитываются. Длина пальцев должна отчетливо превышать их ширину. В более сложных рисунках, где кисть показана в перспективе или пальцы намечены лишь эскизно, очко засчитывается. Очко дается также в случаях, когда из-за того, что руки сжаты в кулаки, показаны только суставы или части пальцев. Последнее встречается только в рисунках высшей сложности, где большое значение имеет перспектива.

27. Противопоставление большого пальца. Пальцы нарисованы так, что видно явное отличие большого пальца от остальных. Оценка должна быть строгой. Очко засчитывается и в том случае, когда большой палец явно короче всех остальных или когда угол между ним и указательным пальцем не меньше, чем в два раза превышает угол между любыми двумя пальцами, либо если точка прикрепления большого пальца к кисти’ находится значительно ближе к запястью, чем у других пальцев. Если изображены две руки, перечисленные выше условия должны соблюдаться на обеих руках. Если нарисована одна рука, то при соблюдении указанных условий очко засчитывается. Пальцы должны быть показаны обязательно; рука в виде варежки не засчитывается, если только не очевидно (или установлено в последующей беседе), что ребенок изобразил человека в зимней одежде.

28. Кисти. Любое изображение кисти, не считая пальцев. Если имеются пальцы, то между основанием пальцев и краем рукава или манжета должно быть пространство. Где нет манжет, кисть должна как-либо расширяться, изображая ладонь или тыльную сторону руки, в отличие от запястья. Если нарисованы обе руки, этот признак должен иметься на обоих. Пример крайнего случая, засчитываемого положительно:

29. Нарисовано запястье или лодыжка. Либо запястье, либо лодыжка нарисованы явно отдельно от рукава или брючины. Здесь недостаточно линии, нарисованной поперек конечности и показывающей край рукава или брючины (это засчитывается в пункте 55).

30. Руки. Любой способ изображения рук — Одних только пальцев недостаточно, но очко засчитывается, если между основанием пальцев и той частью тела, к которой они присоединены, оставлено место. Количество рук также должно быть правильным, за исключением рисунков в профиль, когда можно засчитать и одну руку.

31. Плечи I. Анфас: изменение направления очертания верхней части туловища, которое производит впечатление вогнутости, а не выпуклости. Этот признак оценивается довольно строго. Обычная овальная форма никогда не засчитывается, оценка всегда отрицательная, если только не очевидно, что это указание на резкое расширение туловища ниже шеи, которое образуется лопаткой и ключицей. Туловище четкой квадратной или прямоугольной формы не засчитывается, но если углы закруглены, очко дается.

Профиль: оценка должна быть несколько мягче, чем в рисунках анфас, так как правильно изобразить плечи в профиль значительно труднее. Правильным можно считать рисунок, на котором в профиль изображена не только голова, но и туловище. Очко засчитывается, если линии, образующие очертания верхней части туловища, расходятся друг от друга у основания шеи, показывая расширение грудной клетки.

32. Плечи II. Анфас: оценивается строже, чем предшествующий признак. Плечи должны непрерывно переходить в шею и руки, должны быть «квадратными», а не свисающими. Если рука отведена от туловища, должны быть показана подмышка.

Профиль: плечо должно быть присоединено в правильном месте. Рука должна быть изображена двумя линиями.

33, Руки сбоку или чем-то заняты. Анфас: маленькие дети часто рисуют руки жестко отставленными от туловища. Очко засчитывается, если хотя бы одна рука, нарисованная сбоку образует с общей вертикальной осью туловища угол не больше 10°, если только руки не заняты чем-либо, например, держат какой-нибудь предмет. Очко засчитывается, если руки нарисованы засунутыми в карманы, на бедрах («руки в боки») или заложенными за спину.

Профиль. Очко засчитывается, если руки заняты какой-либо работой или вся рука поднята.

34. Локтевой сустав. В середине руки должен быть не плавный, а резкий изгиб. Достаточно на одной руке. Изгиб и складки рукава засчитываются

35. Ноги. Любой способ изображения ног. Число ног должно быть правильным. В профильных рисунках может быть либо одна, либо две ноги. При оценке надо исходить из здравого смысла, а не только из чисто формального признака. Если нарисована только одна нога, но эскизно намечена промежность, очко засчитывается. С другой стороны, три и более ног на рисунке или только одна нога без какого-либо оправдания отсутствия второй не считается. Одна нога, к которой присоединены две ступни, оценивается положительно. Ноги могут присоединяться к любой части фигуры.

36. Бедро I (промежность). Анфас: показана промежность. Чаще всего она изображается внутренними линиями ног, встречающимися в точке соединения с телом. (Маленькие дети обычно помещают ноги как можно дальше друг от друга. Такой способ изображения по данному пункту очка не получает)

Профиль: если нарисована только одна нога, то должно быть передано очертание ягодицы.

37. Бедро П. Бедро должно быть изображено точнее, чем это необходимо для получения очка в предшествующем пункте. Здесь засчитываются варианты из пункта 36.

38. Коленный сустав. Так же, как и в локте, должен иметь место резкий (а не плавный) изгиб приблизительно в середине ноги, или, что иногда встречается в рисунках очень высокой сложности, сужение ноги в — этой точке. Брюки длиной по колено — признак недостаточный. Складка или штрихи, показывающие колено, оцениваются положительно.

39. Ступни I, Любое изображение. Засчитывается изображение ступни любым способом: две ступни анфас, одна или две ступни в профильном рисунке. Маленькие дети могут изображать ступни, присоединяя носки к нижней части ноги. Это засчитывается.

40. Ступни II. Пропорции. Ступни и ноги должны быть показаны в двух измерениях. Ступни должны быть не «обрубленными», т.е. длина ступни должна превышать ее высоту от подошвы до подъема. Длина ступни не должна превышать 1/3 от общей длины всей ноги и не должна быть меньше 1/10 общей длины ноги. Очко засчитывается в рисунках анфас, где ступня показана большей в длину, чем в ширину.

41. Ступня III. Пятка. Любой способ изображения пятки. На рисунках анфас признак засчитывается формально, когда ступни изображены так, как показано на рисунке (при условии, что имеется некая разделительная линия между ногой и ступней). В профильных рисунках должен быть показан подъем.

42. Ступня IV. Перспектива. Попытка соблюдения ракурса по крайней мере для одной ступни.

43. Ступня V. Детали. Любая деталь, например, шнурки, завязки, ремешки или подошва ботинка, изображенная двойной линией.

44. Соединение рук и ног с туловищем I. Обе руки и обе ноги присоединены к туловищу в любой точке, или руки присоединены к шее, либо к месту соединения головы с туловищем (когда нет шеи). Если отсутствует туловище, оценка всегда ноль. Если ноги присоединены не к туловищу, а к чему-нибудь еще, независимо от присоединения рук, оценка ноль.

45. Присоединение рук и ног П. Руки и ноги присоединены к туловищу в соответствующих местах. Очко не засчитывается, если присоединение руки занимает половину или больше грудной клетки (от шеи до талии). Бели нет шеи, руки должны присоединяться точно к верхней части туловища.

Анфас: если присутствует признак 31, то место присоединения должно приходиться точно на плечи. Если по признаку 31 ребенок получил ноль, то точка присоединения должна приходиться точно на то место, где должны быть нарисованы плечи. Оценка строгая, особенно при отрицательной оценке по пункту 31.

46. Туловище. Любое четкое изображение туловища в одном или двух измерениях. Там, где никакого явного различия между головой и туловищем нет, но черты лица показаны в верхней части этой фигуры, очко засчитывается, если черты лица занимают не больше половины фигуры; в противном случае оценка ноль (если только нет поперечной черты, показывающей нижнюю границу головы). Любая фигура, нарисованная между головой и ногами, засчитывается как туловище, даже если ее размер и форма скорее напоминают шею, чем туловище. (Это правило основано на том, что многие дети, в рисунках которых имеется такая особенность, в ответ на соответствующий вопрос называют данную часть туловищем). Ряд пуговиц, идущий вниз между ногами, оценивается как ноль по признаку туловища, но как очко по признаку одежды, если только поперечная линия не показывает границы туловища.

47. Пропорциональность туловища: два измерения. Длина туловища должна превышать его ширину. Измеряется расстояние между точками наибольшей длины и наибольшей ширины. Если оба расстояния одинаковы или настолько близки, что разница между ними трудно определима, — оценка ноль. В большинстве случаев разница достаточно велика, и ее можно определить на глаз, без измерения.

48. Пропорции: голова I. Площадь головы должна быть не больше половины и не меньше 1/10 площади туловища. Оценка довольно мягкая. См. ниже серии стандартных форм, среди которых первая фигура в 2 раза больше второй по площади.

49. Пропорции, голова II. Голова составляет приблизительно 1/4 площади туловища. Оценка строгая: не засчитывается, если больше 1/3 и меньше 1/5. Там, где не показана промежность, как, например, в некоторых профильных рисунках, принимается пояс или талия примерно на уровне 2/3 низа общей длины туловища.

50. Пропорции: лицо. Анфас: длина головы больше ее ширины; должна быть показана общая овальная форма.

Профиль: голова имеет явно удлиненную, продолговатую форму. Лицо длиннее основания черепа.

51. Пропорции: руки I. Руки по крайней мере равны длине туловища. Кончики кистей достигают середины бедра, но не колена. Кисти не обязательно доходят до (или ниже) промежности, особенно если ноги необычно короткие. На рисунках анфас обе руки должны иметь такую длину. Оценивается относительная длина, а не положение рук.

52. Пропорции: руки П. Коническая форма рук. Предплечье уже верхней части руки. Засчитывается любая попытка сузить предплечье, если только это не делается прямо у талии. Если целиком нарисованы две руки, сужения должны быть на обеих.

53. Пропорции: ноги. Длина ног не должна быть меньше вертикального размера туловища, и не больше двойного размера туловища. Ширина каждой ноги меньше ширины туловища.

54. Пропорции: конечности в двух измерениях. Обе руки и ноги показаны в двух измерениях. Если руки и ноги двумерные — очко засчитывается, даже если кисти и ступни изображены линейно.

55. Одежда I. Любые признаки изображения одежды. Как правило, наиболее ранние способы представляют собой ряд пуговиц, идущих вниз к центру туловища, или шляпу, и пи и то и другое вместе. Засчитывается даже что-либо одно. Одна точка или маленький кружочек в центре туловища практически всегда означает пупок, и не засчитывается как элемент одежды. Серия вертикальных или горизонтальных линий, нарисованных поперек туловища (а иногда и поперек конечностей) представляет собой самый распространенный способ изображения одежды. За это дается очко. Также засчитываются черточки, которые могут быть расценены как указание на карманы или манжеты.

56. Одежда П. Наличие по крайней мере двух непрозрачных предметов одежды, таких, как шляпа, брюки и т.п., скрывающих часть тела, которую они покрывают. При оценке рисунка по данному пункту следует иметь в виду, что если шляпа просто чуть-чуть касается верха головы, но не покрывает никакой ее части, очко не засчитывается. Одни только пуговицы без каких-либо других указаний на признаки одежды (например, пальто, пиджак) не засчитываются. Пальто должно быть изображено с помощью двух следующих признаков: рукава, воротник или линия горлового выреза, пуговицы, карманы. В изображении брюк должны быть: пояс, ремень, застежка, карманы, манжеты или любой способ разграничения ступни и ноги от низа брючины. Изображение ступни как продолжения ноги не засчитывается, если линия поперек ноги — единственный признак, указывающий на различие ступни и лодыжки.

57. Одежда III. В рисунке нет прозрачных элементов одежды. И рукава, и брюки должны быть показаны отдельно от запястий рук и ступней ног.

58. Одежда IV. Нарисовано по крайней мере четыре предмета одежды. Предметы одежды могут быть следующими: шляпа, туфли, пальто, пиджак, рубашка, воротник, галстук, ремень, брюки, жакет, футболка, рабочий халат, носки.

Примечание. На туфлях должны присутствовать некоторые детали — шнурки, ремешки или подошва, изображенная двойной линией. Одного только каблука недостаточно. У брюк должны иметь место некоторые детали, такие, как застежка, карманы, манжеты. У пальто, пиджака или рубашки должны быть показаны: воротник, карманы, лацканы. Одних только пуговиц недостаточно. Воротник не следует путать с шеей, изображенной как простая вставка. Галстук часто довольно незаметен, его наличие уточняется при внимательном рассмотрении или в ходе беседы.

59. Одежда V. Полный костюм без каких-либо нелепостей (несовместимых предметов, деталей). Это может быть и «форма» (не только военная форма, но и например ковбойский костюм) или повседневный костюм. Во втором случае костюм должен быть безупречным. Это «поощрительный» дополнительный пункт, и следовательно, здесь должно быть показано больше, чем в пункте 58.

60. Профиль I. Голова, туловище и ноги в профиль должны быть показаны без ошибок. Туловище не считается нарисованным в профиль, если центральная линия пуговиц не сдвинута от середины фигуры в бок туловища или если нет других указаний, как например, соответствующее положение рук, карманов, галстука. В целом рисунок может содержать одну (но не более) из следующих трех ошибок:

1) прозрачность тела — контур туловища виден сквозь руку;

2) ноги нарисованы не в профиль; в полном профиле по крайней мере верхняя часть одной ноги должна быть закрыта другой ногой, которая ближе;

3) руки присоединены к контуру спины и протянуты вперед.

61. Профиль II. Фигура должна быть показана в профиль абсолютно правильно, без ошибок и случаев прозрачности.

62. Анфас. Включает частичный профиль, когда рисующий пытается показать фигуру в перспективе. Все основные части тела на своих местах и соединены правильно, за исключением частей, скрытых перспективой или одеждой. Существенные детали: ноги, руки, глаза, нос, рот, уши, шея, туловище, ладони (кисти), ступни. Ступни должны быть изображены в перспективе, но не в профиль, если только они не вывернуты в разные стороны. Части должны быть показаны двумерными.

63. Двигательная координация в рисовании линий. Посмотрите на длинные линии рук, ног и туловища. Линии должны быть твердыми, уверенными и без случайных изгибов. Если в целом линии производят впечатление твердых, уверенных и свидетельствуют о том, что ребенок контролирует движения карандаша, очко засчитывается. Рисунок может быть весьма неумелым, и все же очко должно быть засчитано. Несколько длинных линий может быть обведено или стерто. Линии на рисунке не обязательно должны быть очень ровными и плавными. Маленькие дети иногда пытаются «раскрашивать» рисунок. Внимательно изучите основные линии рисунка. Дети постарше часто пользуются эскизным, отрывочным методом, легко отличимым от неуверенных линий, возникающих вследствие незрелой координации.

64. Двигательная координация в рисовании соединений. Посмотрите на точки соединения линий. Линии должны встречаться точно, без явной тенденции к пересечению или наложению и без промежутка между ними (рисунок с несколькими линиями оценивается строже, чем рисунок с частыми сменами направления линий). Эскизный, отрывистый рисунок обычно засчитывается, несмотря на то, что соединения линий здесь могут быть неопределенными, т.к. эта особенность присуща почти исключительно рисункам зрелого типа. Допускаются некоторые подтирания.

65. Высшая двигательная координация. Это «поощрительный», дополнительный пункт за умелое владение карандашом как в рисовании деталей, так и в рисовании основных линий. Обратите внимание на мелкие детали, а также на характер основных линий. Все линии должны быть нарисованы твердо, с правильными соединениями. Прорисовка карандашом тонких деталей (черт лица, мелких деталей одежды и т.п.) указывает на хорошую регуляцию движений карандаша. Оценка должна быть очень строгой. Перерисовка или подтирание аннулируют очко за этот пункт.

66. ** Направление линии и форма: контур головы (качество линий в рисовании форм). Контур головы должен быть нарисован без явных признаков непроизвольных отклонений. Очко засчитывается только в тех рисунках, где форма достигается без неправильных предварительных попыток (круг, эллипс). В профильных рисунках простой овал, к которому присоединен нос, не засчитывается. Оценка должна быть достаточно строгой, т.е. контур лица должен быть нарисован единой линией, а не по частям.

* Пункты 63, 64 и 65 отражают качество владения карандашом у ребенка. Эти пункты оценивают твердость и уверенность линий, качество соединения линий, «углы» и т.п.

** Пункты 66-69 отражают степень произвольного владения карандашом в рисовании формы. Работа ребенка должна показывать, что он четко и уверенно регулирует свои движения карандашом.

67. Качество линий в рисовании форм: контур туловища. То же, что и в предыдущем пункте, но для туловища. Следует обратить внимание, что примитивные формы (палочка, круг или эллипс) не засчитываются. Линии туловища должны указывать на попытку намеренно отойти от простой яйцеобразной формы.

68. Качество линий в рисовании форм: руки и кисти. Руки и ноги должны быть нарисованы без нарушений формы, как в предыдущем пункте, без тенденции к сужению в местах соединения с телом. И руки, и ноги должны быть изображены двумерными.

69. Качество линий в рисовании форм: черты лица. Черты лица должны быть полностью симметричны. Глаза, нос и рот должны быть показаны двумерными.

Анфас: черты лица должны быть размещены правильно и симметрично, должны ясно передавать вид человеческого лица.

Профиль: контур глаза должен быть правильным и расположен в передней трети головы. Нос должен образовывать тупой угол со лбом. Оценка строгая, «карикатурный» нос не засчитывается.

70. «Эскизная» техника. Линии, образованные хорошо регулируемыми короткими штрихами. Повторное обведение отрезков длинных линий не засчитывается. «Эскизная» техника встречается в работах некоторых старших детей и почти никогда не встречается у детей младше 11-12 лет.

71. Особая прорисовка деталей. С помощью особых линий или штриховки должно быть изображено что-то (одно или более) из следующего перечня: складки одежды, морщинки или фалды, выделка ткани, волосы, ботинки, расцветка или предметы фона.

72. Движение рук. Фигура должна выражать свободу движений в плечах и локтях. Достаточно при изображении одной руки. «Руки в боки» или руки в карманах не засчитываются, если видны и плечи, и локти. Какие-либо действия не обязательны.

73. Движение ног. Свобода движений и в коленях, и в бедрах фигуры.

Приложение 3

Результаты теста «Нарисуй человека»

Содержание

Введение 3

Формирование личности 6

Разбор основных направлений и подходов 7

Развитие самосознания и самооценки ребенка 11

Особенности возраста 13

Личностные характеристики детей от 3 до 6 лет. 13

Социально психологические предпосылки и условия развития личности ребенка дошкольного возраста 15

Инициативность вместо чувства вины 18

Деятельность как фактор развития 22

Эмпирические исследования, методики и методы их обработки 24

Наблюдение: отправная точка 25

Метод Анамнеза 25

Корреляционный метод 25

Экспериментальный метод 25

Оценка личности 26

Типы методов оценки. 26

Интервью как метод оценки 27

Методики самоотчета 27

Проективные методы 27

Сила и слабость проективных методов 28

Диагностика методом рисуночного теста 30

Введение

Слово личность («personality») в английском языке происходит от латинского «persona». Первоначально это слово обозначало маски, которые надевали актеры во время театрального представления в древнегреческой драме. По сути, этот термин изначально указывал на комическую или трагическую фигуру в театральном действии. Таким образом, с самого начала в понятие «личность» был включен внешний, поверхностный социальный образ, который индивидуальность принимает, когда играет определенные жизненные роли – некая «личина», общественное лицо, обращенное к окружающим.

Чтобы составить представление о многообразии значений понятия личность в психологии, обратимся к взглядам некоторых признанных теоретиков в этой области. Карл Роджерс описывал личность в терминах самости: как организованную, долговременную, субъективно воспринимаемую сущность, составляющую самую сердцевину наших переживаний. Гордон Олпорт определял личность как то, что индивидуум представляет собой на самом деле – внутреннее «нечто», детерминирующее характер взаимодействия человека с миром. А в понимании Эрика Эриксона индивидуум в течении жизни проходит через ряд психосоциальных кризисов и его личность предстает как функция результатов кризиса. Джордж Келли рассматривает личность как присущий каждому индивидууму уникальный способ осознания жизненного опыта. Совсем другую концепцию предложил Рэймонд Кеттел, по мнению которого, ядро личностной структуры образуется шестнадцатью исходными чертами. Наконец,
Альберт Бандура рассматривал личность в виде сложного паттерна непрерывного взаимодействия индивидуума, поведения и ситуации. Столь явная несхожесть приведенных концепций недвусмысленно показывает, что содержание личности с позиции разных теоретических представлений гораздо многограннее, чем представленное в первоначальной концепции «внешнего социального образа».
Она несёт в себе нечто более важное, существенное и постоянное. Для понимания того, что именно тот или иной ученый подразумевает под термином
«личность», необходимо проанализировать теорию в её существенных деталях.
Основательная проверка теории позволяет выявить формы поведения, на которых фокусируется теоретик, а также специфические методы, применявшиеся при изучении этого поведения. Следует добавить, что те или иные определения личности не обязательно истинны или ложны, не лишь более или менее полезны психологам при исследовании, объяснении закономерностей человеческого поведения, а также при обсуждении результатов.

Психология включает в себя такие дисциплина как социальная психология, зоопсихология, психология восприятия, возрастную психологию, тренинг поведения и в том числе и психологию личности. Сфера личности отличается от всех остальных тем, что здесь предпринимаются попытки синтезировать и интегрировать принципиальные положения других областей психологии. Например, психология восприятия изучает основные структуры и процессы, лежащие в основе восприятия и интерпретации наблюдаемого окружающего мира. Исследование восприятия проводится в соответствии с четкими основополагающими принципами. Именно в изучении личности исследователи сочетают эти принципы в стремлении понять человека как интегрированное целое.

Понимание поведения человека во всей его многоплановости – сложная задача. Часто одинаковые поступки двух индивидуумов в одно и то же время или одного и того же человека в разные периоды времени вызываются разными причинами.

Все эти соображения подводят к заключению, что нет другой области психологических знаний, где бы наблюдалось такое стремление к научной безупречности, как сфера личности. Последняя представляет собой зону пересечения исследований социального и интеллектуального развития, психопатологии и самореализации, научения и межличностных отношений, а также многих других важных нитей, составляющих ткань современной психологии.

Развитие человека – очень сложный, длительный и противоречивый процесс. Изменение в нашем организме происходят на протяжении всей жизни, но особенно интенсивно меняются физические данные и духовный мир человека в детском возрасте. Развитие не сводится к простому накоплению количественных изменений и прямолинейному поступательному движению от низшего к высшему.
Характерная особенность этого процесса – диалектический переход количественных изменений в качественные преобразования физических, психических и духовных характеристик личности.

В процессе деятельности происходит всестороннее и целостное развитие личности ребенка, формируется его отношение к окружающему миру. Чтобы деятельность привела к формированию запроектированного образа личности, её нужно организовать и разумно направить.

Формирование личности

Личность формируется в условиях конкретно – исторического существования человека, в деятельности (трудовой, учебной и др.) Ведущую роль в процессах формирования личности играют обучение и воспитание, которые осуществляются в группах и коллективах.

Понятие «формирование личности» употребляется в двух смыслах. Первый
– формирование личности как её развитие, его процесс и результат. Взятое в этом значении понятие формирования личности является предметом психологического изучения, задачу которого входит выяснение того, что есть
(находится в наличии, экспериментально выявляется, обнаруживается и что может быть в развивающейся личности в условиях целенаправленных воспитательных воздействий. Это собственно психологический подход к формированию личности.

Второй смысл — формирование личности как ее целенаправленное воспитание (если можно так сказать, «формовка», «лепка», «конструирование»;
А. С; Макаренко удачно назвал этот процесс «проектированием личности»). Это собственно педагогический подход к вычленению задач и способов формирования личности. Педагогический подход предполагает необходимость выяснить, что и как должно быть сформировано в личности, чтобы она отвечала социально обусловленным требованиям, которые предъявляет к ней общество.

Педагогический и психологический подходы к. формированию личности не тождественны друг другу, а образуют нерасторжимое единство.

Разбор основных направлений и подходов

Структура личности, по Фрейду, имеет три составляющие:
«Оно», «Я» и «Сверх-Я». «Оно»—это собственно бессознательное, включающее глубинные влечения, мотивы и потребности, «Я»— сознание, а «Сверх-Я» представлено как на сознательном, так и на подсознательном уровнях. «Оно» действует в соответствии с так называемым принципом удовольствия, «Я» ориентируется на принцип реальности, а «Сверх-Я» руководствуется идеальными представлениями — принятыми в обществе нормами морали и ценностями.

«Оно» является продуктом унаследованного человеком от животных биологического опыта (в теории самого 3. Фрейда) или неосознаваемым результатом неблагоприятно сложившегося индивидуального опыта жизни (в концепциях неофрейдистов). «Я»— это, как правило, самосознание человека, восприятие и оценка им самим собственной личности и поведения. «Сверх-
Я»—это итог воздействия общества на сознание и подсознание человека, принятия им норм и ценностей общественной морали. Основные источники формирования «Сверх-Я» личности—это родители, учителя, воспитатели, другие люди, с которыми данный человек вступал в длительное общение и личные контакты на протяжении жизни, а также произведения литературы и искусства.

Система жизненно важных потребностей человека, которые составляют содержание «Оно», постоянно требует удовлетворения и бессознательно направляет психическую активность человека, регулируя его психические процессы и состояния. Неосознаваемые влечения, идущие от «Оно», чаще всего находятся в состоянии конфликта с тем, что содержится в «Сверх-Я», т. е. с социальными и нравственными оценками поведения; поэтому между «Оно» и
«Сверх-Я» существуют постоянные и неизбежные противоречия. Они разрешаются с помощью «Я»—сознания, которое, действуя в соответствии с принципом реальности, стремится разумно примирить обе конфликтующие стороны таким образом, чтобы влечения «Оно» были в максимальной степени удовлетворены и при этом не были нарушены нормы морали.

Состояния неудовлетворенности собой, тревожности и беспокойства, которые часто сопровождают человека, являются, по Фрейду и концепциям неофрейдистов, субъективным, эмоционально окрашенным отражением в сознании человека борьбы «Оно» и «Сверх-Я», неразрешимых или неразрешенных противоречий между тем, что побуждает поведение на самом деле («Оно»), и тем, что им должно было бы руководить

(«Сверх-Я»).

Свой теоретический подход к психологии личности предложили и представители так называемой «гуманистической психологии». Разрабатываемую ими теорию можно отнести к разряду психодинамических и одновременно интеракционистских (у разных авторов по-разному), неэкспериментальных, структурно-динамических, охватывающих весь период жизни человека и описывающих его как личность то в терминах внутренних свойств и особенностей, то в поведенческих терминах. Основное внимание в теориях этого типа (на самом деле их несколько, и они значительно отличаются друг от друга) сосредоточено на описании строения и развития внутреннего опыта человека в том его виде, в каком он представлен самому человеку в его самосознании и мышлении.

Сторонников гуманистических теорий личности прежде всего интересует то, как человек воспринимает, понимает и объясняет реальные события в своей жизни. Они предпочитают описывать феноменологию личности, а не искать ее объяснение; поэтому теории данного типа иногда называют
«феноменологическими». Сами описания личности и событий в ее жизни в основном сосредоточены на настоящем жизненном опыте, а не на прошлом или будущем, даются в терминах типа «смысл жизни», «жизненные цели», «ценности» и т. п.

Наиболее известными представителями этого подхода к личности являются американские психологи А. Маслоу и К. Роджерс. Концепции первого мы специально коснемся далее (раздел II, тема 19 «Мотивация»), поэтому здесь остановимся только на краткой характеристике теории К. Роджерса.

Создавая свою теорию личности, Роджерс исходил из того, что каждый человек обладает стремлением и имеет способность к личностному самосовершенствованию. Будучи существом, наделенным сознанием, он сам для себя определяет смысл жизни, ее цели и ценности, является высшим экспертом и верховным судьей. Центральным понятием для теории Роджерса стало понятие
«Я», включающее в себя представления, идеи, цели и ценности, через которые человек характеризует самого себя и намечает перспективы собственного развития. Основные вопросы, которые каждый человек ставит и должен решать, следующие: кто я есть? Что я могу сделать, чтобы стать тем, кем я хочу быть?

Образ «Я», складывающийся в результате личного жизненного опыта, оказывает в свою очередь влияние на восприятие данным человеком мира, других людей, на оценки, которые дает человек собственному поведению. Я- концепцня может быть положительной, амбивалентной (противоречивой), отрицательной. Индивид с положительной

Я-концепцией видит мир иначе, чем человек с амбивалентной или отрицательной. Я-концепция в свою очередь может неверно отражать реальность, быть вымышленной и искаженной. То, что не согласуется с

Я-концепцией человека, может быть вытеснено из его сознания, отвергнуто, хотя на самом деле может быть истинным. Степень удовлетворенности человека жизнью, мера его счастья непосредственно зависят от того, в какой мере его опыт, его «реальное Я» и «идеальное Я» согласуются между собой.

Основная потребность человека, согласно гуманистическим теориям личности,—это самоактуализация, стремление к самосовершенствованию и выражению самого себя. Признание главенствующей роли самоактуализации роднит между собой всех представителей данного теоретического направления в изучении психологии личности, несмотря на значительные расхождения в их взглядах. Это позволяет воспользоваться концепцией А. Маслоу для описания того, каким требованиям должна соответствовать в своем поведении и отношениях о окружающими самоактуализирующаяся личность.

Развитие самосознания и самооценки ребенка

Психическое развитие, становление личности связано с формированием самосознания—осознанием себя и отношением к себе как к физическому, духовному и общественному существу.

Выдающийся советский психолог С. Л. Рубинштейн подчеркивал, что движущая сила развития самосознания — в «растущей реальной самостоятельности индивида, выражающейся в изменении его взаимоотношений».
К 6 годам ребенок становится значительно самостоятельнее, независимее от взрослого, расширяются, усложняются его отношения с окружающими. Это дает возможность для более полного и глубокого осознания себя, оценки достоинств и недостатков как своих, так и сверстников.

Активно развивается в этот период и самооценка — важная форма проявления самосознания.

Самооценка шестилетнего ребенка в одном виде деятельности может отличаться от его самооценки в других. В оценке своих достижений, например, в рисовании ребенок может оценивать себя правильно, в овладении грамотой—переоценивать, в пении—недооценивать себя. Критерии, используемые ребенком при самооценке, в значительной степени зависят от педагога. Ведь, как справедливо заметил Б. Г. Ананьев, оценочное суждение ребенка, «непрерывно переплетается с оценочными отношениями к нему со стороны товарищей и особенно воспитательницы».

Итак, оценки и самооценки шестилетних детей оказались в высокой степени связанными с оценками педагогов как в детском саду, так и в школе.
Наиболее тесная связь между оценками и самооценками детей и педагогов в системе межличностных отношений.

Это связано с возрастающим к концу дошкольного возраста стремлением ребенка к взаимопониманию, совпадению своего отношения и оценки окружающего с оценкой и отношением взрослого. Этой особенностью шестилетних детей следует умело пользоваться как воспитателям, так и учителям, родителям при формировании самооценки ребенка.

На основе самооценки складывается и уровень притязания—тот уровень достижений, который, по мнению ребенка, ему по силам. Педагогу, работающему с детьми шестилетнего возраста, важно не только учитывать самооценку и притязания своих маленьких воспитанников, но и активизировать их самооценку, способствовать поднятию их уровня притязания. Однако важно при этом избежать другой крайности — сформировать чрезмерно завышенную самооценку, что может привести к возникновению высокомерия, зазнайства, агрессивности, упрямства, и других нежелательных качеств.

Особенности возраста

Личностные характеристики детей от 3 до 6 лет.

Успехи дошкольников в познании окружающего мира поистине велики, хотя логическое мышление у них ещё не сформировалось. Этому в определённой мере мешает их эгоцентризм, когда ребенок считает, что он – центр вселенной и все вращается вокруг него, как планеты вокруг солнца. Препятствует этому и недостаточно развитое умение сосредоточиваться только на кокой-то одной
(или нескольких, но не всех) стороне события, явления или предмета. Кроме того, в 3-5 лет дети ещё не способны проследить все стадии изменений, происходящих с объектом, в их последовательности, хотя, как правило, верно фиксируют его начальное и конечное состояния.

Эгоцентризм. Как и дети в возрасте от года до 3 лет, дошкольники эгоцентричны: они ещё не понимают, что у других людей могут быть свои представления о чем-либо, отличные от их представлений, что вообще возможно существование разных точек зрения на один и тот же предмет. Как правило, в этом возрасте дети и не умеют взглянуть на объект с позиций другого человека.

Эгоцентризм накладывает отпечаток и на способ мышления, и на характер общения детей с другими людьми. Иногда дети начинают рассказывать о каком- нибудь событии не с начала, а с середины, словно предполагая, что окружающие думают в данный момент о том же, о чем и ребенок.

Центрация. Этот термин Пиаже ввел для обозначения тенденции сосредоточивать внимание на какой-то одной стороне события, явления, предмета. Если раньше дети могли воспринимать лишь целостный объект, то теперь в центре внимания может оказаться его часть.

Такое пока ещё ограниченное восприятие значительно сужает кругозор ребенка, и он формулирует свое мнение, основываясь не на том, какими вещи являются в действительности, а на том, какими они представляются ему. Для него три кусочка крекера выглядят чем-то большим (а он полагает, что и в реальности это именно так), нежели целый крекер; ему кажется, что две половинки бутерброда больше, чем целый бутерброд, а в высоком, но узком стакане сока больше, чем в низкой, но широкой чашке.

Неумение сосредоточиться на изменениях объекта. Дошкольники не способны уследить за тем, как меняется объект и как он переходит в другое состояние. Они прекрасно фиксируют в памяти лишь устойчивые ситуации, состояния – исходные и конечные, но от них ускользает сам процесс преобразования. В качестве иллюстрации этой специфики восприятия Пиаже использовал аналогию с кино: каждый кадр ребенок разглядывает как самостоятельный, не связанный с другими, в то время как взрослый воспринимает фильм как длящуюся во времени череду событий, связанных каким- то общим смыслом.

Необратимость мышления. Это понятие также принадлежит Пиаже и означает неспособность детей мысленно возвращаться к исходному пункту своих размышлений.

Размышляя над точкой зрения Пиаже относительно мышления детей- дошкольников, Вавсворт подчеркивает: «У Пиаже понятия эгоцентризма, центрации, преобразования и необратимости мышления взаимосвязаны. Уровень умственного развития ребенка определяется наличием или отсутствием у него любой из упомянутых характеристик. Постепенно эти факторы ослабевают.
Ослабление эгоцентризма, например, позволяет лучше сосредотачиваться на простейших преобразованиях. А это, в свою очередь, создает основу для формирования способности мысленно возвращаться к исходному пункту рассуждений».

Социально психологические предпосылки и условия развития личности ребенка дошкольного возраста

В психологии понятие «личность» используется в двух основных значениях.

С точки зрения одних психологов, личность – это любой человек, обладающий сознанием. Так, по словам К. К. Платонова, «это конкретный человек, как субъект преобразования мира на основе его познания, переживания и отношения к нему».

Другие советские психологи подчеркивают, что личностью следует называть человека, лишь достигшего определенного уровня психического развития. Этот уровень, как указывала известны советский психолог Л. И.
Божович, характеризуется тем, что в процессе самопознания человек начинает воспринимать и переживать самого себя как единое целое, отличное от других людей и выражающееся в понятии «Я». Для такого уровня психического развития характерно также наличие у человека собственных взглядов и отношений, собственных моральных требований и оценок, делающих его относительно устойчивым и независимым от чуждых его собственным убеждениям воздействий среды. Человек на этом уровне развития способен сознательно воздействовать на окружающую действительность, изменять её в своих целях, а также изменять сообразно цели самого себя. Иначе говоря, человек, являющийся личностью, обладает, с точки зрения Л.И. Божович, которую мы разделяем, таким уровнем психического развития, который делает его способным управлять своим поведением и деятельностью, а в известной мере и своим психическим развитием.

Человеческое «Я», внутреннее содержание личности возникает и формируется не само из себя, а только в процессе общения с окружающими людьми, в котором складываются определенные личные взаимоотношения. И от того, каков характер отношений ребенка с окружающими, во многом зависит, какие именно личностные качества сформируются у него.

По мнению советских психологов, потребности ребенка, даже самого маленького, не сводятся к его органическим нуждам, которые удовлетворяет взрослый. Уже в первые недели жизни у детей начинает складываться потребность в общении с людьми – особая потребность не биологического, а социального характера.

При личностном общении предметом обсуждения является человек
(сообщение ребенка о своем эмоциональном состоянии, рассчитанное на сопереживание взрослого, обращение за одобрением, сообщение о чувствах симпатии и расположения, интимные сообщения ребенка, попытки расспросить взрослого о нем самом).

Общаясь по ходу деятельности со старшими детьми и особенно со взрослыми, ребенок действует на уровне, превышающем его обычную норму.
Точнее говоря, он оказывается в предела «зоны ближайшего развития», где сотрудничество с превосходящими его по опыту и знаниям партнерами помогает ему реализовать свои потенциальные возможности.

Одобрение и неодобрение со стороны родителей имеют значительную побудительную силу для ребенка.

Существенное влияние на формирование личности ребенка оказывает стиль руководства, преобладающий в семье. Замечено, что в семьях, где преобладает
«демократический стиль», дети чаще проявляют дружеские чувства, инициативу, стремление к творчеству, тенденцию к лидерству, обнаруживают больше эмоциональности, доверия к людям в своих социальных взаимоотношениях, нежели их сверстники из «авторитарных» семей.

Важное значение для психического развития ребенка имеет общение его с другими детьми. Благоприятные взаимоотношения со сверстниками рождают у ребенка чувство общности с ними, привязанности к группе. Если же их нет, то возникают состояния напряженности и тревожности, приводящие либо к возникновению чувства неполноценности и подавленности, либо к агрессивности. Это плохо в обоих случаях, ибо может способствовать формированию отрицательного отношения к детям (а иногда и к школе, людям вообще), мнительности, враждебности, стремлению к уединению.

Инициативность вместо чувства вины

Ребенок, которому удалось преодолеть первый в жизни серьезный внутренний конфликт между чувством вины и ощущением собственной независимости, знает, что он существо, отличное от других. У него формируется и развивается положительное восприятие себя как личности. Новое качество – независимость – в сочетании с более развитыми физическими и умственными способностями, речевыми навыками, умением в определенной мере контролировать свои эмоции, заметно обогатившимся опытом социального общения – все это создает ощущение власти над собой и над ситуацией.
Продолжая осваивать окружающий мир, дети становятся все более инициативными, энергичными и в целом оптимистически настроенными. В то же время им приходится усваивать и подчиняться социальным нормам и правилам, согласно которым живут окружающие их люди. Например, если раньше родители многое делали за ребенка, то теперь у него есть определенные обязанности: самостоятельно умываться, одеваться, ухаживать за цветами и домашними животными, содержать в порядке свой уголок, помогать в работе по дому.
Кроме того, они не должны ссориться и драться, трогать чужие вещи без разрешения и т.п. Эти правила необходимо объяснить ребенку, прежде чем требовать их выполнения.

Детям, воспитывающимся в условиях вседозволенности, трудно научиться контролировать свое поведение, подчиняться правилам, установленным в обществе. В результате растет конфликтность, суть которой точно выразил
Эриксон формулой «инициатива против чувства вины». Она возникает потому, что новые, сформировавшиеся способности позволяют детям что-то придумывать, изобретать, подчас ставя себя в такое положение, когда они сами не знают, как поступать, какие формы поведения выбрать, т.е. оказываются не в состоянии контролировать себя. В подобных ситуациях они нередко совершают поступки, не одобряемые не только родителями, но и более широким социальным окружением. В таких ситуациях, как Правило, и возникает чувство вины и страха.

Чувство вины может проявиться у ребенка и в том случае, когда, как ему кажется, он своим поведением, успехами и т.д. не оправдывает родительских ожиданий и надежд, а также тогда, когда он понимает, что своими поступками посягнул на права других. Пределы собственных физических и умственных способностей ещё не всегда осознаются детьми, и иногда им невероятно трудно сдержать порывы буйной фантазии и игру физических сил.

Ребенок боится даже воображаемых наказаний, особенно физических.
Дети, для которых постоянные телесные наказания стали привычными часто испытывают страх даже тогда, когда они ещё только размышляют, сделать что- то или нет.

Наконец, причиной страха, чувства вины могут быть изменения в отношениях между родителями и детьми. Дело в том, что в этом возрасте привязанность детей к родителям противоположного пола сменяется привязанностью к родителям одного с ними пола. Но ребенку трудно дается усвоение норм и правил поведения, на которые он теперь должен ориентироваться, и, как утверждает Эриксон, этот процесс также может служить источником формирования чувства вины.

Дети, которые могут самостоятельно или с помощью взрослых быстро и безболезненно преодолеть эти трудности, становятся более ответственными, они легче и с большим удовольствием переходят на следующую ступень познания окружающего мира. Они учатся удовлетворять свои физические и духовные потребности способами, приемлемыми для них самих и для тех, с кем они общаются. Затруднения в усвоении новых норм и правил поведения могут вызвать у детей неоправданные самоограничения и сверхнеобходимый самоконтроль, которые будут постоянно мешать проявлению самостоятельности и ответственности. У таких детей подчас не удается сформировать понятие совести, умение постоять за свои и чужие интересы, желание расширять свои знания о мире. Они готовы выполнять все ограничивающие их поведение правила, надеясь таким образом избежать возникновения чувства вины. В результате вырастают люди, которые жестко требуют и от других такого же неукоснительного выполнения всех ограничивающих свободу правил и норм.

Дети с гипертрофированным чувством вины становятся менее активными и инициативными, их чаще преследуют неудачи и насмешки окружающих, их реже хвалят родители и другие взрослые, меньше поощряют за проявления добрых чувств и т.д. Этим детям труднее преодолеть конфликт между инициативностью и ощущением вины, который сковывает их лучшие порывы. Без помощи родителей и других взрослых им редко удается преодолеть формирующийся комплекс неполноценности. Эриксон отмечает, что в потенциале каждый ребенок обладает неистощимым запасом энергии, что помогает легко и быстро забывать о неудачах, преодолевать огорчения и стрессы. Дети «стремятся побыстрее найти такие формы поведения, которые помогли бы им ввести свои желания и интересы в социально приемлемые рамки».

Помочь детям в этом сложном деле – задача родителей и воспитателей, которые должны поощрять любознательность, побуждать к изучению окружающего мира, всех возможных форм поведения и общения. Тем самым у ребенка расширяется круг представлений о том, что общество принимает, а что отторгает, какие нормы в нем признаются оправданными, а какие нет. Чем шире знания детей об окружающем их мире, тем они свободнее чувствуют себя в нем, тем чаще добиваются успехов.

Помимо непосредственного знакомства с социальным окружением важную роль в формировании независимости ребенка играют беседы с родителями и воспитателями, подробные ответы на бесконечные «почему?», а также активное участие в самых разных домашних делах. Дети особенно любят, когда их привлекают к приготовлению пищи (я готовлю для всей семьи!) или к обсуждению каких-либо важных мероприятий (где и как провести очередной отпуск, куда пойти в выходной день и т.п.).

Для того, чтобы блокировать формирование чувства вины, особенно если оно приобретает острые формы, родители должны постараться вызвать ребенка на откровенный разговор, узнать, что его беспокоит, как и почему возникло у него это чувство. Чем быстрее и лучше справятся со своей задачей родители, найдя наиболее подходящий способ преодоления детского чувства вины, тем скорее и эффективнее ребенок начнет проявлять свою самостоятельность и инициативу.

Важным средством разрешения конфликта между независимостью и чувством вины является игра. Игры вырабатывают у детей понимание общности некоторых проблем, а совместное их решение в процессе игры помогает лучше усваивать социальные нормы и роли, соответствующие их полу и социальному статусу.
Кроме того, детям необходимо предоставлять возможность побыть одним: без одиночества нет мечтаний и размышлений над какими-то собственными проблемами.

Конфликт между инициативой и виной – последний психосоциальный конфликт в дошкольном периоде, который Эриксон назвал «возрастом игры».

Деятельность как фактор развития

Игра — ведущий тип деятельности ребенка дошкольного возраста.

Д.Б Эльконин подчеркивал, что игра относится к символико-моделирующему типу деятельности, в котором операционально-техническая сторона минимальна, сокращены операции, условны предметы. Однако игра дает возможность такой ориентации во внешнем, зримом мире, которой никакая другая деятельность дать не может. Все типы деятельности ребенка дошкольного возраста, за исключением самообслуживания, носят моделирующий характер. Сущность всякого моделирования, считал Д.Б. Эльконин, состоит в воссоздании объекта в другом, не натуральном материале, в результате чего в объекте выделяются такие стороны, которые становятся предметом специального рассмотрения, специальной ориентировки. Именно поэтому Д.Б. Эльконин называл игру
«гигантской кладовой настоящей творческой мысли будущего человека».

Что же составляет предмет этой деятельности? Это взрослый человек как носитель определенных общественных функций, вступающий в определенные отношения с другими людьми, использующий в своей предметно-практической деятельности определенные правила.

Как уже не раз отмечалось, на протяжении своего развития ребенок постоянно «овладевает» взрослым человеком. Сначала он овладевает им как орудием. Но это орудие отличается от всякого другого. Ложкой можно попробовать что-то делать (бросать, стучать и пр.), а со взрослым уже не попробуешь… Если что-то плохо сделал, — значит, это уже произошло, это уже непоправимо. В ситуации ‘человеческих отношений приходится внутренне проигрывать не только всю систему своих действий, но и всю систему последствий своих действий. Поэтому необходимость формирование внутреннего плана действий рождается именно из системы человеческих отношений, а не из системы материальных отношений.

Игра и есть деятельность, в которой ребенок сначала эмоционально, а затем интеллектуально осваивает всю систему человеческих отношений. Игра — это особая форма освоения действительности путем ее воспроизведения, моделирования. Как показали исследования Д.Б. Эльконина, игра — это не всеобщая форма жизни всех детей, она — образование историческое. Игра возникает только на определенных этапах развития общества, когда ребенок не может принять непосредственное участие в системе общественного труда, когда возникает «пустой» промежуток времени, когда надо подождать, чтобы ребенок подрос. У ребенка имеется тенденция в эту жизнь активно входить. На почве этой тенденции и возникает игра.

Последний компонент в структуре игры — правила. В игре впервые возникает новая форма удовольствия ребенка — радость от того, что он действует так, как требуют правила. В игре ребенок плачет, как пациент, и радуется, как играющий. Это не просто удовлетворение желания, это линия, которая продолжается в школьном возрасте.

Итак, игра — это деятельность по ориентации в смыслах человеческой деятельности. Она ориентировочная по своему существу. Именно поэтому она и выносит ребенка на девятый вал его развития и становится ведущей деятельностью в дошкольном возрасте

Эмпирические исследования, методики и методы их обработки

Исследование личности, будь то наблюдение или проведение эксперимента, представляет собой средство сбора информации или фактов, которые могут пролить свет на сложные вопросы, касающиеся поведения. Отношения между исследованием и теорией выглядят как процесс непрерывного взаимодействия. В результате тщательного наблюдения или экспериментов устанавливаем точные факты. Эмпирические, или научные методы имеют исключительное право на установление истины. Есть много различных методов исследования, которые могут быть использованы при изучении вопросов крайней важности, и они иногда дают противоречивые результаты. Также не существует единственного метода, который идеально подходил бы для всех целей и ситуаций. В этом отношении эмпиризм, пожалуй, наиболее уравновешен: благодаря тщательному и кропотливому сбору и анализу данных он лучше оснащен для успешного решения изучаемых вопросов. Эмпирический подход имеет два преимущества. Первое и, возможно, наибольшее его достоинство — это нетерпимость к ошибке. Второе достоинство эмпирического подхода — это ясность и четкость представлений о том, как следует описывать людей и их поведенческие реакции. Различают три основных типа стратегий исследования, используемых психологами для изучения людей: изучение клинических случаев, корреляционный анализ и формальные эксперименты. Отличаясь друг от друга в отношении специфических методов, все эти стратегии предполагают тщательное наблюдение за тем, что делает или говорит испытуемый. Наблюдение является фундаментальной определяющей характеристикой эмпирического исследования в любой дисциплине, включая персонологию.

Наблюдение: отправная точка

Любое исследование, будь то изучение истории болезни, установление корреляционной зависимости или лабораторный эксперимент, включает наблюдение. Наблюдение – то, без чего нет любого подхода к изучению личности. Другой путь получения знаний о поведении – наблюдение и регистрация его естественных проявлений в реальных жизненных условиях, но более методичные и строгие, чем при несистематизированном наблюдении. Это так называемое естественное наблюдение.

Метод Анамнеза

Детальное изучение поведения отдельного человека в течение продолжительного периода времени называется историей болезни, или изучением анамнеза. Этот подход часто используют в клинической медицине с целью диагностики и лечения людей, имеющих психологические проблемы. Метод изучения истории болезни как таковой обычно применяют в работе с психическими больными или проблемными пациентами, история жизни которых изучается в процессе психотерапии или при постановке диагноза.

Корреляционный метод

Чтобы преодолеть ограничения метода клинических случаев, исследователи личности часто используют альтернативную стратегию, известную как корреляционный метод. Этот метод стремится установить взаимосвязи между событиями (переменными) и внутри них.

Экспериментальный метод

Единственным способом для исследователя установить причинно- следственные отношения (то есть определить, вызывает ли изменение одной переменной изменение другой переменной) является проведение эксперимента.
Именно по этой причине экспериментальный метод можно считать идеальной стратегией для изучения центральных вопросов, касающихся личности.

Оценка личности

Общераспространенной темой в изучении личности являются индивидуальные различия в поведении и опыте людей. При исследовании индивидуальных различий — персонологи имеют дело с двумя взаимосвязанными проблемами.

Во-первых, они заинтересованы в описании множества параметров, по которым люди отличаются друг от друга. Это подтверждается огромным количеством теоретических концепций, используемых персонологами для описания индивидуальных различий. Такие термины, как черта, тип, мотив, ценность, темперамент, характер, убеждение и фактор, представляют собой набор концептуальных единиц измерения, которые использовались в целях описания постоянных аспектов поведения человека. Во-вторых, персонологи заинтересованы в дальнейшем развитии способов измерения индивидуальных различий, то есть в их оценке.

Типы методов оценки.

Персонологи в процессе сбора информации о людях используют множество разнообразных методов оценки. К ним относятся опросники, методы чернильных пятен, личные документы, процедуры оценки поведения, характеристики, даваемые сверстниками, рассказы о самих себе. Каждый метод имеет свои преимущества и недостатки в отношении способов получения ответа, подсчета и интерпретации данных, надежности и валидности. Мы рассмотрим три направления измерения или оценки личности: интервью, личностные опросники и проективные методы.

Интервью как метод оценки

Интервью – один из наиболее старых и широко распространенных методов получения информации о людях. В интервью персонолог получает информацию, задавая интервьюируемому определенные вопросы и выслушивая ответы.
Интервьюер и респондент ведут диалог лицом к лицу, стремясь достичь определенного результата.

Интервью как метод научного исследования направлено на сбор информации о личности в рамках определенной темы исследования. При всем разнообразии форм интервью их можно разделить на структурированные или неструктурированные.

Методики самоотчета

Ни одна работа, посвященная оценке индивидуальных различий, не будет полной без обсуждения результатов, полученных с помощью опросников самоотчета. Фактически опросники самоотчета используются более широко, чем любая другая форма оценки личности. В такого типа исследовании испытуемым предлагают отвечать письменно на бланке на вопросы, касающиеся особенностей их характера, ценностей, установок, мотивов, чувств, интересов и способностей.

Проективные методы

Проективные личностные тесты первоначально предназначались для помощи клиническим психологам в диагностике характера и сложности эмоциональных нарушений у пациента. Основанием для появления проективных тестов служит положение теории Фрейда, согласно которому неосознаваемые процессы важны для понимания психопатологии. Соответственно, цель проективной оценки заключается в раскрытии неосознаваемых конфликтов личности, ее страхов и источников беспокойства. Экспериментатор никогда не сообщает испытуемому истинной цели тестирования и не говорит, как будет подсчитывать или интерпретировать его ответы. В инструкциях подчеркивается, что правильных или неправильных ответов здесь не может быть, и испытуемый вправе отвечать так, как ему вздумается. Наконец, подсчет и интерпретация ответов испытуемого основываются в значительной степени на субъективных суждениях экспериментатора, который опирается на свой клинический опыт.

Существует много различных типов проективных методов. Линдсеи подразделяет их на следующие пять категорий: o Ассоциативные методы; o Конструктивные методы; o Методы завершения; o Экспрессивные методы; o Методы выбора, или распределения по порядку.

Следует добавить, что эти пять категорий проективных методов не являются взаимоисключающими, и во многих тестах используются две и более из них.

Сила и слабость проективных методов

Сторонники проективных методов заявляют, что последние обладают двумя уникальными преимуществами. Первое заключается в том, что тестовые стимулы здесь относительно неоднородны и неоднозначны, благодаря чему испытуемый не знает, какую психологическую интерпретацию получат его ответы. Проективные методы допускают почти неограниченное разнообразие возможных ответов, что позволяет скрыть от испытуемого истинную цель тестирования, а также снижает вероятность фальсифицированных и установочных ответов. Во-вторых, непрямой способ подачи тестового материала не приводит в действие психологические защитные механизмы испытуемого, что дает возможность получать информацию о таких аспектах личности, которые обычно скрыты от наблюдения.
Критика проективных тестов сводится к тому, что они недостаточно стандартизированы, отсутствует четкая процедура их проведения, оценки и интерпретации. В заключение можно сказать, что, несмотря на проблемы, связанные с применением проективных тестов, многие клинические психологи продолжают к ним обращаться при изучении неосознанных конфликтов человека, его фантазий и мотивов.

Диагностика методом рисуночного теста

Известные в начале века тесты, подобные тесту Бине а зачастую просто с него скопированные, приобрела широкую популярность во многих странах.
Практика широкомасштабного использования, наряду с бытовавшими поначалу восторженными отзывами, позволила со временем выявить и ряд существенных недостатков тестирования. Были предприняты попытки создания иных методик, использование которых позволило бы обойти ставшие очевидными ограничения.

Одной из наиболее продуктивных таких попыток явилось создание рисуночного теста. Надо отметить, что продукты изобразительной деятельности рассматривались как диагностический материал довольно давно. Еще в начале века задание нарисовать человека использовалось многими специалистами психологами и психиатрами – при обследовании детей. Однако в то время не существовало четкой системы анализа детских рисунков; каждый исследователь опирался на собственную систему признаков, обусловленную в частности его представлениями о природе интеллекта и других изучавшихся свойств. Ни о какой стандартизации обследования не было и речи.

С целью преодоления неизбежной при этом субъективности Ф. Гудинаф была предпринята попытка создания стандартной шкалы признаков для оценки изображения человека.

Ф. Гудинаф – яркая фигура в мировой психологии. В нашей стране она, однако, практически неизвестна. (Лишь в последнее издание «Педагогической энциклопедии» по нашему настоянию о ней была включена небольшая статья.)
Поэтому случаются и такие курьезы, когда специалисты–практики, случайно получив разработки рисуночного теста, не знают, в каком роде говорить об его создателе, носящем непривычно звучащую фамилию. Потому нелишне сказать несколько слов об этом интересном психологе.
Флоренс Лаура Гудинаф родилась в 1886 г. в небольшом американском городке
Хонсдейл. Получив среднее педагогическое образование, она несколько лет учительствовала в сельских школах штата Пенсильвания. В 1919–21 гг. она вела преподавательскую и исследовательскую работу в школе для умственно отсталых детей в г. Вайнленд, штат Нью–Джерси. Эти занятия положили начало ее научным исследованиям умственного развития и аномального детства. В 1921 г. Гудинаф окончила Колумбийский университет. Получив степень доктора философии (1924), возглавила Консультативную детскую клинику в
Миннеаполисе. В 1925 г. она поступила на работу в организованный при
Миннесотском университете Институт здоровья ребенка. В работе «Измерение интеллекта с помощью рисунка» (1926) Гудинаф впервые в истории психодиагностики практически обосновала гипотезу о том, что выполнение ребенком рисунка отражает степень овладения им ключевыми понятиями и таким образом свидетельствует об уровне развития интеллекта. Созданный ею тест
«Нарисуй человека» отличался от существовавших ранее тестов интеллекта. Он позволял довольно точно оценить уровень умственного развития, причем в достаточной степени независимо от уровня усвоенных знаний и умений, в том числе и навыков рисования;»)

Широкомасштабные исследования с помощью метода тестов привели Гудинаф к переоценке основополагающего в американской тестологии принципа неизменности коэффициента интеллекта. Она наглядно продемонстрировала, что ряд социальных факторов (например, благоприятные условия дошкольного воспитания) могут значительно повысить этот показатель, т. е. умственная одаренность не является врожденным и стабильным свойством. Не ограничиваясь анализом тестов, Гудинаф в работе «Экспериментальные исследования ребенка»
(1931) подвергла всестороннему рассмотрению различные исследовательские методики детской психология, продемонстрировала их сильные и слабые стороны.

Специальное исследование было посвящено ею проблеме аффективного поведения. На основе наблюдений за проявлениями гнева и раздражения у детей
Гудинаф были разработаны рекомендации по формированию навыков игровой деятельности, общения, лидерства.

В книге «Исключительные дети» (1956) Гудинаф обобщила опыт изучения детей, страдающих дефектами развития. Руководство «Психология развития»
(1934) явилось одним из первых фундаментальных трудов в этой области, заложивших основы изучения жизненного пути человека на его основных этапах.

Наибольшую известность Ф. Гудинаф принес тест «Нарисуй человека»
Первоначальная стандартизация этой методики была осуществлена в 1926 г. С тех пор вплоть до 1963 г. тест использовался без существенных изменений и приобрел за это время широкую популярность. (По данным А. Анастази. в настоящее время в мировой психодиагностической практике тест «Нарисуй человека» по частоте использования является вторым после известного метода чернильных пятен Г. Роршаха.) С целью обновления тестовых норм ученик Ф.
Гудинаф Д. Харрис провел новую стандартизацию метода, результаты которой опубликовал в 1963 г С этого времени тест «Нарисуй человека» известен как тест Гудинаф – Харриса.

Как и в первоначальном тесте Гудинаф, так и в обновленном варианта основное внимание уделяется точности в детальности рисунка, а не художественным изобрази тельным средствам. Именно детальность изображения выступает основным показателем уровня умственного развития ребенка. В основе такого подхода лежит гипотеза о том, что в рисунке знакомого предмета обнаруживаются те его отличительные, существенные черты, которые ребенок выделил в нем как в представителе соответствующего класса предметов
Рисунок рассматривается как выраженное в графической форме понятие
(представление) ребенка о предмете. Наблюдаемое по мере взросления ребенка усложнение выполненных им изображений расценивается в качестве показателя развития понятийного мышления.

Следует отметить, что данная гипотеза, лежащая в основе теста, не опирается на какие–либо строгие теоретические построения. Она выражает эмпирически наблюдаемую зависимость между особенностями детского рисунка и общим умственным развитием ребенка.

Данная методика широко используется в качестве компонента комплексного обследования ребенка Важно подчеркнуть, что несмотря на неоднократно подтвержденную высокую надежность теста, большинство специалистов считают, что самостоятельной диагностической ценности тест почти не имеет.
Ограничиваться одним данным тестом при обследования ребенка недопустимо; тест может выступать лишь как часть обследования, предпочтительно – начальная часть Рисуночным тестом пользуются для того, чтобы получить первое представление об уровне развития ребенка.

В силу того что большинство дошкольников и младших школьников любят рисовать, данный тест Может помочь установить контакт с ребенком и завязать сотрудничество, необходимое для проведения обследования с помощью более сложных диагностических методик Тест весьма целесообразно применять во всех случаях, когда у детей наблюдается речевая заторможенность, или при обследовании детей с нарушениями слуха.

Инструкция и процедура проведения теста. Ребенку выдается лист белой бумаги стандартного формата и один простой карандаш, годится и обычная писчая бумага, но предпочтительно – плотная бумага, специальная предназначенная для рисования. Карандаш – лучше твердо мягкий, марки ТМ.
Ребенка просят «как можно лучше» нарисовать человека «мужчину», «дяденьку».
По ходу рисования комментарии не допускаются. Если ребенок выполняет рисунок человека не в полный рост, ему предлагают сделать новый рисунок.

По завершении рисования проводится дополнительная беседа с ребенком, в которой уточняются непонятные детали и особенности изображения.
Тестирование – предпочтительно индивидуально. Для дошкольников – исключительно индивидуальное.

Оценка результатов. Шкала признаков для оценки рисунка содержит 73 пункта. За выполнение каждого пункта начисляется один балл, за несоответствие критерию – 0 баллов. В итоге подсчитывается суммарная оценка.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КАЛУЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени К.Э. Циолковского

кафедра педагогики

Дипломная работа

на тему:

Семейное воспитание в отечественной и западной культуре

Калуга

Содержание

Введение

Глава 1. Теоретические основы понятия семейного воспитания с позиций становления и развития культурной традиции.

1.1. Содержание семейного воспитания.

1.2. Проблемы и ошибки семейного воспитания.

Введение

Актуальность исследования. Семья — одно из основных понятий современной общественной науки, которое равно рассматривается и анализируется социальной философией, социологией, педагогикой, психологией, социальной и культурной антропологией. Все эти науки, как правило, находят свое собственное, специфическое видение и понимание феномена семьи. «Именно семья признается всеми исследователями основным носителем культурных образцов, наследуемых из поколения в поколение, а также необходимым условием социализации личности. Именно в семье человек обучается социальным ролям, получает основы образования, навыки поведения».

Семью с полным правом можно отнести к общечеловеческим явлениям, специфика которого обозначается в том, что она выступает универсальной формой зарождения и организации собственно культурной жизни.

Современные семьи переживают острый кризис. Выражается он в том, что семья все слабее выражает свою главную функцию – воспитание детей. В большинстве семей основные силы и время родителей расходуется на материальное обеспечение, но не на духовное воспитание и развитие детей. По данным социологических исследований, работающая женщина в сутки уделяет воспитанию детей 16 минут, в выходные дни – 30 минут. Общение родителей с детьми сводится в основном к контролю за учебой ребенка в школе, который состоит в выяснении оценок, полученных ребенком.

Причины такого кризиса лишь отчасти связаны с ухудшением экономической ситуации. Наряду с величайшими достижениями духа в мире наблюдается размывание культурных и духовных ценностей; увеличение возможностей производства, его усложнение и учащение ритма жизни в быту усиливает нагрузку на человека как физиологическую, так и психологическую.

Последствия кризиса становятся все заметнее. Большинство специалистов приходят к весьма пессимистичному выводу: мы начинаем расплачиваться за противоречия прогресса цивилизации разрушением устоев, ухудшением нравов и человеческих отношений.

Легкомысленное отношение к браку и семье, забвение традиций, нравственных принципов, цинизм и пьянство, отсутствие самодисциплины, половая распущенность, высокий процент разводов самым пагубным образом отражается на воспитании детей. В зрелом возрасте многие проблемы, которые естественно и просто разрешаются в семье, становятся непреодолимыми. Поэтому проблема семейного воспитания в целом и его связь с культурными традициями в частности неумолимо требует поиска путей решения.

Конечно, каждая семья сама определяет формируемые ценности, которые зависят от ее конкретных культурных традиций. Личность ребенка формируется в семье, но, вырастая, ребенок становится полноправным членом общества, чьим – то сослуживцем, мужем или женой. И тогда все недостатки и достоинства этой личности начинают влиять на окружающий мир. Нередко приходится слышать такой вопрос по отношению к современным детям: «Как ты мог стать тем, кем стал, если твои родители такие положительные люди?» В данной ситуации нет ничего удивительного. Она свидетельствует о том, что в семейном воспитании ребенка были допущены ошибки.

Изучение воспитания в семье, истоков его проблем, способов их устранения, анализ ценностей, способов их формирования, усвоение культурных традиций — очевидная потребность общества, в связи с чем особую остроту приобретает задача педагогической поддержки семьи.

Тема: «Семейное воспитание в отечественной и западной культуре».

Объект исследования: семейное воспитание школьников.

Предмет исследования: ценности семейного воспитания.

Цель исследования: состоит в изучении влияния ценностей культурных традиций на семейное воспитание личности, содержание семейного воспитания в условиях трансформации семьи как ячейки общества.

Задачи исследования:

Исследовать теоретические основы современного семейного воспитания.

Изучить содержание семейного воспитания в культурных традициях Запада и России.

Разработать педагогическое сопровождение по семейному воспитанию, способствующих пониманию семьи как носителя культурных традиций.

Основная гипотеза исследования предполагает, что семейное воспитание – не только теоретическое, но и культурологическое знание.

Методы исследования:

Изучение литературы по проблеме ценностей семейного воспитания в западной и отечественной культуре.

Изучение педагогического опыта по исследуемой проблеме.

Отбор необходимой литературы.

Обработка полученной информации по проблеме.

Обобщение и систематизация обработанной информации по проблемам исследования.

Диагностика.

Степень научной разработанности проблемы. С точки зрения современной социальной науки и ее основных методологических подходов, человек, культура, семья — явления исторические и, можно сказать, — синхронные. Сегодня, следуя европейским тенденциям развития философских и научных представлений, невозможно представить себе человека вне культуры и семьи как формы собственно человеческой организации взаимоотношений между полами, такой организации, которой нет в чистой природе. Не случайно в науке утвердилось понимание материальной культуры как второй природы, сознательно, осмысленно возделанной человеком и, благодаря этому, отчужденной от сферы чисто природного бытия. Более того, начиная с середины XX в. на Западе многие антропологи и социологи все чаще рассматривают понятие культуры в качестве фундамента социальных наук. «По широте приложения оно сопоставимо с такими категориями, как гравитация в физике, болезнь в медицине, эволюция в биологии».

Понимаемая таким образом культура становится главной понятийной оппозицией природе, я тем самым в сфере познания особенностей человеческого бытия открывается возможность изучения семьи как специфического культурного явления, имеющего свою историю, детерминированную не столько закономерностями абстрактно понимаемого общечеловеческого развития, сколько конкретными формами организации и ретрансляции культурной жизни различных племен и народов, выработавших весьма разнообразные формы семейной жизни, которая стала их непосредственным воплощением и носителем. Современные исследователи, как правило, не сомневаются в том, что «правила, устои, обычаи и традиции семейной жизни отличаются своеобразием и специфичны для каждого общества», где они, безусловно, относятся к сфере культуры.

Тем самым, в науке о семье, впрочем, как и в научных исследованиях других культурных явлений, объективные подходы и объективные знания тесно переплетаются с субъективными оценками, которые непроизвольно учеными делаются с позиций этно- и культуроцентризма, т.е. такого взгляда на общество и культуру, при котором «определенная группа считается центральной, а все другие группы соизмеряются и соотносятся с ней».

Классическим примером подобного рода оценок предстает дошедшее до нас рассуждение Аристотеля о месте женщины в варварском, т.е. неэллинском мире. Позиция Аристотеля весьма близка к библейскому изображению патриархальной семьи, долгое время остававшейся безусловным эталоном организации христианской культуры семейной жизни и в качестве таковой определившей европейское религиозное и научно-теоретическое понимание семейной организации в качестве порождения патриархата. Во всяком случае, именно такой позиции во взглядах на происхождение семейной жизни придерживались даже многие крупные ученые XIX-XX веков, как Э. Тэйлор, К. Штарке, Э. Вестермарк, В. Шмидт и даже К. Каутский в его знаменитой для своего времени работе «Происхождение брака и семьи»1.

Известную альтернативу этой позиции, не выходящую за рамки этноцентризма, составило весьма сомнительное учение о матриархате, начало которому было положено трудами И.Я.Бахофена, Д. Мак-Ленана, Д. Лебока, Л. Штернберга, М. Ковалевского, Л. Моргана, Ф. Энгельса и продолжено в советской науке крупным знатоком данной проблемы М.О. Косвеном2. Рецидивы представлений о матриархате до сих пор встречаются в современной научной и, особенно, учебной литературе по истории семьи, и продиктованы они во многом особенностями европейской научного мировоззрения, сложившегося как антитеза религиозной культуре.

Формирование в европейской науке представлений об историзме также наложило серьезный отпечаток на развитие взглядов относительно семьи. Значительная роль в этом деле принадлежит Гегелю, а вслед за ним марксистам. В духе своей идеалистической философии Гегель весьма причудливо и абстрактно определял семью в качестве исходного природного наличного бытия в «форме любви и чувства», якобы предписанных людям самой природой. В обществе наличное бытие семьи одухотворяется человеческой культурой и возвышается до уровня ощущающего самого себя духа, идея которого очевидно продиктована европейской научной традицией. Конечно, гегелевское определение семьи весьма спекулятивно и отвлеченно, но в целом оно является ступенью в деле исторического становления гражданского общества и государства, а также собственности, которая, по Гегелю, возникает вместе с появлением брака .

Исторический подход к объяснению семьи, оформившийся в европейской мыслительной культуре, широко использовался марксистами, в частности Ф. Энгельсом в его работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»3, которая является во многом кратким воспроизведением взглядов на природу семьи, представленных в работе Л. Моргана «Древнее общество»4.

С позиций европейских представлений о природе естественного права, сложившихся в XVI — XVIII вв., пытались рассматривать проблемы брака и семьи С. Пуфендорф, Т. Гоббс, Г. Лейбниц, X. Вольф, Вольтер, Ж.Ж. Руссо, Д. Дидро, И. Кант, И. Фихте и другие мыслители эпохи Разума и Просвещения. Для сторонников этого направления в вопросе изучения семьи, диктовавшимся наличием, прежде всего, европейского исторического и социально-политического материала, брак есть нравственно-правовое установление. Они исходили из того, что у человека половое влечение по мере формирования общества и государства, разумного осознания их необходимости и правомерности, должно облагораживаться разумной нравственностью, тождественной культуре, и регулироваться закрепляющим эту нравственность законом. Понятие разумного общественного договора становится основой признания того, что договорными должны быть и семейно-брачные отношения. Это также специфически европейская тенденция осмысления природы семейно-брачных отношений, продиктованная особенностями самой европейской культуры.

От этноцентристского влияния, которое вполне способно трансформироваться в культуроцентристское в области определения и оценок явлений иных культур, безусловно, трудно избавиться. Однако, осознание и понимание подобного методологического затруднения, может позволить скорректировать результаты исследований и, с учетом поправок на этно- и культуроцентризм, получать более достоверные сведения об изучаемых явлениях культуры. Так, основная масса современных исследователей отмечают, что в большинстве примитивных обществ семья есть единственно функционирующий институт, так как порядок в них поддерживается без участия формальных законов, полицейских органов и судов средствами, имеющими отношение не к политике и праву, а к культуре.

Институциональный подход к изучению семьи есть часть подхода, получившего широкое распространение в социальной философии и социологии, который побуждает рассматривать социальные явления как

устойчивые, повторяющиеся и воспроизводимые установления, которым объективно свойственны общие черты1.

Если в целом социальный институт представляет собой организованную систему связей и социальных норм, которая объединяет наиболее значащие общественные ценности и процедуры, удовлетворяющие основным потребностям общества, то в частном случае семья с институциональной точки зрения представляет собой систему принятых норм и процедур для осуществления важнейших общественных функций. Чаще всего ее определяют как группу связанных отношениями брака людей, обеспечивающую воспроизводство и воспитание детей, а также удовлетворяющую другие общественно значимые потребности: экономические, социально-психологические, религиозные, эстетические, в т.ч. и ориентации в системе культурных ценностей.

Особое место в определении культуры и ее отношения к социальным институтам, включая сюда и институт семьи, принадлежит основоположнику функциональной школы в этнологии Б. Малиновскому, который определил культуру как инструментальную систему. Посредством нее деятельный человек решает задачи по преобразованию окружающей его среды в процессе удовлетворения своих потребностей. При этом различные проявления человеческой деятельности, позиции и объекты «организованы вокруг важных и жизненно необходимых задач в институции (установления, — Ю.Ф.) — такие как семья, клан или род, местная община, племя, и организованные сообщества для экономической, политической, юридической и воспитательной деятельности». Для Б. Малиновского артефакты, организованные группы людей и символы — «три измерения культуры, тесно связанные одно с другим».

Такая же точка зрения западной культурологии нашла свою конкретизацию в творчестве П.А. Сорокина, который в работе «Структурная социология» писал: «Культура… совокупность значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социализируют и раскрывают эти значения»3. Одним из носителей, относимых к сфере культуры, является семья. Можно сказать, что идеями Б. Малиновского и П.А. Сорокина было намечено понимание культуры как реальности, включающей в свой состав культурные ценности и социальные институты.

Дипломное исследование семьи как культурного явления и носителя культурных традиций основывается преимущественно на европейском культурно-историческом и теоретическом материале и практически не затрагивает инокулътурные формы семейной жизни, реально существовавшие и продолжающие существовать в действительности.

Богатство материала в этой области столь велико, что вынуждает ограничиваться областью культуры Европы, которая и по смыслу, и по ценности ближе всего его мировосприятию. Но это ограничение параметров исследования не исключает того, что хотя бы спорадическое обращение к «некультурным формам семьи может быть использовано в качестве вспомогательного материала для осмысления генезиса и динамики культуры европейской семейной жизни.

Цели и задачи исследования. В отличие от социальных наук, пытающихся рассматривать семью преимущественно в качестве социального института, данная работа полагает возможным изучение семьи культурологическими средствами и для этого ставится задача очертить возможности культурологической трактовки семьи. С этой точки зрения предлагается в качестве спецификации культурологического предмета в изучении семьи ее ценностный аспект, т.е. представление о ней как о ценности культуры, способной нести и воспроизводить культурные традиции.

Главной целью дипломной работы является исследование европейской семьи как культурного явления и носителя культурных традиций с позиций культурно-ценностного подхода. Для достижения этой цели ставятся следующие задачи:

очертить методологические особенности изучения семьи с позиций

становления и развития культурных традиций;

Термины «ценности культуры», «культурные ценности» активно использовались представителями неокантианской философии, в частности Г. Риккертом для различения идеографических (исторических) и номотетических наук, а также они использовались М.Вебером, придававшим большое значение анализу ценностных идей в науках о культуре, к которым он относил не только историю, но и социологию в качестве специфики культурологического предмета в изучении семьи выделить ценностный аспект семьи и определить его место в системе культурных традиций;

представить и рассмотреть основные культурно-ценностные типы семьи и раскрыть их методологическое значение; рассмотреть генезис и природу феномена семьи в европейской культурно-исторической традиции с древности до начала XX в.;

проанализировать историко-эволюционный подход к культурному возделыванию семьи и ее традиций; исследовать культурные традиции христианской формы семьи;

выявить культурные традиции протестантской и секулярной форм семьи в Новое время.

Объект исследования — семья как европейское культурное явление и носитель культурных традиций.

Предмет исследования — зарождение, становление и развитие форм и типов семьи в различных культурно-исторических эпохах.

Методологическую базу исследования составляет принцип историзма культуры, требующий изучения культурно-исторических процессов в конкретной культурной и исторической обусловленности и развитии, раскрытия объективных и существенных связей между явлениями и выяснения их специфики с учетом локальных и временных связей.

Положения, выносимые на защиту:

семья может и должна стать объектом исследования не только философии, социологии и истории, но и культурологии;

основу специфически культурологического изучения семьи составляет культурно-ценностный подход;

семья в истории европейской культурно-исторической традиции приобретала различное ценностное содержание на различных этапах ее становления и развития;

семья является важнейшим носителем культурных традиций от их становления и развития до распространения.

Научная новизна исследования состоит в исследовании феномена семьи средствами культурологии с позиций культурно-ценностного подхода. Это позволяет впервые установить ценностную соотнесенность родства и семьи; показать, что ценности христианской культуры выступили в истории европейской культуры основой формирования специфически европейской семейной жизни; установить связь и различие между православной и протестантской системами ценностей в становлении европейской семьи; показать последствия секуляризации семейной жизни в Новое время.

Практическая значимость работы. Содержащиеся в диссертации положения и полученные выводы могут применяться для дальнейшего изучения проблем семьи. Материалы, содержащиеся в данной работе, могут быть использованы при подготовке лекционных курсов по истории культуры и культурологии, а также в качестве рекомендации общественным организациями, призванным формировать и утверждать культурную ценность семьи в современном обществе. Они могут быть полезны при разработке законов, которые поддерживали бы семью как ценность, способствовали ее сохранению как одного их основных источников утверждения и распространения культурных ценностей.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась в Государственном университете управления на кафедре культурологии и менеджмента в культуре, а также в Академии переподготовки работников искусства, культуры и туризма, и была допущена к защите на заседании кафедры общественных наук АПРИКТ. Основные положения работы опубликованы в научных статьях общим объемом 2 п.л..

Диссертация состоит из введения, двух глав (пяти параграфов), заключения и списка использованной литературы.

Глава 1. Теоретические основы понятия семейного воспитания с позиций становления и развития культурной традиции

1.1. Содержание семейного воспитания

Понятие культурной традиции используется в качестве методологической установки, направляющего ориентира в данной работе. Само понятие традиции происходит от латинского traditio, что в переводе означает передачу, предание. Применительно к культуре и социуму понятие традиции акцентирует внимание на сохранений и передаче неких устойчивых их составляющих — объектов, элементов, структур, отношений., процессов и способов. Как писал один из первых исследователей этого явления в советской науке Ю.А. Левада, традиция означает «механизм воспроизводства культуры или социальных и политических институтов, при котором поддержание последних обосновывается, узаконивается самим фактом их существования в прошлом».

Более конкретно можно сказать, что в качестве социокультурных традиций выступают определенные культурные образцы, установления (институты), нормы поведения, ценности, идеи, обряды к т.д., передающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся длительное время в обществах и культурах, их породивших.

Традиции присутствуют во всех социокультурных системах и в известной мере являются необходимым условием их существования. Каждое поколение людей любой культуры, любого социума независимо от его желаний воспитывается на определенных традициях, с одной стороны, усваивая их тем или иным способом, а с другой, осуществляя отбор традиций, которые оставит в наследство последующим поколениям. Этот процесс интересен тем, что в нем осуществляется не только выбор будущего, но и в значительной степени прошлого, поскольку даже в истории продолжает жить лишь то, что отобрано и одобрено теми, кто не только ее творит, но и пишет. Длительность существования традиции сама по себе не определяет ее современное значение; жизнеспособность традиции коренится в ее дальнейшем развитии последующими поколениями в новых культурно-исторических условиях.

Б.С. Брасов обращал внимание на связь культурной традиции с новацией. В частности он писал: «Во всякой культуре существует некое динамическое соотношение традиционности (благодаря которой поддерживается стабильность) и новаций или заимствований (через которые общество изменяется). И то, и другое существуют как различные стороны культурного организма, имеющего свою самобытность (идентичность)

Можно сказать, что культурные традиции — результат сложной социальной инновационно-селекционной работы многих поколений, что отражено в сознании посредством представлений о недопустимом и должном, о зле и добре» о сущем и идеале, реальном и желаемом, вредном и полезном и т.п. и проявляется в особой избирательности, направленности, интенциональности деятельности и общения индивидов. Культурология в отличие от философии выделяет традиции не только как результат человеческой деятельности, но как ее содержание, внутренний, личностно усвоенный элемент, определяющий направленность, стремление человека воссоздать самого себя, данную ему реальность. В свою очередь, понятие культурной традиции предполагает рассмотрение объективной реальности как результата человеческого самоутверждения.

При этом важными представляются два аспекта изучения: культурные образцы, культурные типы с их ценностями и ценности личностной культуры. В ценностном аспекте культурных традиций фиксируется исторически изменчивая соотнесенность, соразмерность отдельного человека и общества, смыслы общества и природы в сознании индивида (заданные или найденные им) как приоритеты в его жизненной реализации.

При культурологическом подходе такое порождение социума и культуры как семья выступает, с одной стороны, в качестве определенной социокультурной ценности, в той или иной культурной традиции признаваемой всеми индивидами на протяжении всей истории человечества в качестве необходимого условия человеческой самореализации и продолжения рода, а, с другой, — продуктом культурного развития ценностей в данном обществе, т.е. определенного культурного процесса, связанного с перестраиванием иерархии ценностей человека в соответствии с изменившимися условиями жизни, их культурной селекцией, заимствованием, инкультурацией индивидами.

В этом плане известные социально-исторические локализации общественного бытия человека — национальные, социально-классовые, конфессиональные, государственные и т.д. вносят определенное своеобразие в развитие ценностных систем культуры и с этой точки зрения можно говорить о культурных различиях народов, социальных групп, профессиональных и поселенческих общностей, так или иначе выражающихся в традиционных типах семейной жизни. Как культурная ценность семья означает совокупность ее исторически выработанных значений, смыслов, которые восприняты индивидом в качестве традиции подсознательных архетипов, личной веры, убеждений, выступающих масштабом и ориентиром в оценках (выборе) и реализации жизненных стратегий, поведения, воспроизводства соответствующего типа семьи.

Конечно, культурологическое знание применительно и к другим объектам культурных традиций не исчерпывается ценностным подходом и зависит от современных концепций культуры, в которых все большую роль приобретают интерпретации, сближающие ее по смыслу с языковыми, информационными, семиотическими, символическими системами жизнедеятельности человека и общества, где главное — человеческая способность к деятельности, основанной на сознании, мышлении и коммуникации посредством наделения разнообразных вовлеченных в деятельно-практический процесс предметностей значениями.

Подобные интерпретации культуры позволяют в более широком плане охватить инструментально-технологические и духовно-мировоззренческие, универсально-исторические и локально-социальные характеристики ее посреднической роли во взаимодействии индивидов с природой, друг с другом и обществом, а также показать устойчивые или традиционные способы и механизмы накопления и передачи опыта в диахронном и синхронном плане. Вместе с тем культура имеет и свой собственный исторический смысл: она означает традиционное воспроизводство и развитие так называемой второй природы, очеловеченного мира, гуманизации человека и его связей.

С этой стороной культурно-исторической традиции связаны и традиционные ценности культуры. Можно по-разному понимать происходящие в мире культурных ценностей изменения, объяснять их на основе тех или иных традиционных тенденций, фиксируемых в истории культуры. На наш взгляд, наиболее важны в этом плане тенденции индивидуализации человеческого бытия, чему

Одно из последних определений культуры таково: «Система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (деятельности, поведения в общения), обеспечивающих воспроизводство н изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях». Примечательно, что в этом определении социальная жизнь, безусловно предполагающая наличие социальных институтов, ставится в зависимость от культуры разнообразных вовлеченных в деятельно-практический процесс предметностей значениями.

Подобные интерпретации культуры позволяют в более широком плане охватить инструментально-технологические и духовно-мировоззренческие, универсально-исторические и локально-социальные характеристики ее посреднической роли во взаимодействии индивидов с природой, друг с другом и обществом, а также показать устойчивые или традиционные способы и механизмы накопления и передачи опыта в диахронном и синхронном плане. Вместе с тем культура имеет и свой, собственный исторический смысл: она означает традиционное воспроизводство и развитие так называемой второй природы, очеловеченного мира, гуманизации человека и его связей.

С этой стороной культурно-исторической традиции связаны и традиционные ценности культуры. Можно. по-разному понимать происходящие в мире культурных ценностей изменения, объяснять их на основе тех или иных традиционных тенденций, фиксируемых в истории культуры. На наш взгляд, наиболее важны в этом плане тенденции индивидуализации человеческого бытия.

Одно из последних определений культуры таково: «Система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (деятельности, поведения и общения), обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях» (Степин B.C. Культура // Новая философская энциклопедия — В 4 -х тт. — Т.2. — М., 2000. — С. 341-343). Примечательно, что в этом определении социальная жизнь, безусловно предполагающая наличие социальных институтов, ставится в зависимость от культуры.

Соответствуют представления о становлении традиции самоценности человека, о человеке как самоцели, свободной и автономной личности, и тенденция утверждения в реальности традиции альтруистической любви человека к «ближним» и «дальним». Величайшим символом совпадения этих тенденций, по сути разнонаправленных и коренящихся в противоположных по своему характеру социокультурных структурах, является личностная жизнь и акт искупительной жертвы Иисуса Христа. История же свидетельствует о полном драматизма развертывании данных тенденций в эпохальном масштабе, борьбе идей, ценностей и образов жизни людей, обретающих смысл устойчивых культурных традиций.

Естественно, что принцип культурных традиций, взятый как самодостаточный, замкнутый на самого себя, тяготеет к построению абстрактных аксиологических систем, которые, в лучшем случае, представляют интерес с точки зрения постановки философско-методологических вопросов об идеальных ценностных структурах сознания1, но мало пригодны для понимания реальных культурных процессов. Поэтому при культурологическом изучении семьи важное значение приобретает историческое и социально-антропологическое, или этнологическое знание, позволяющее содержательно конкретизировать абстрактные теоретические установки. Не случайно, мощный прорыв в представлениях о семье и браке был сделан в XIX в. на основе обращения исследователей, с одной стороны, к культурно-историческому и социальному материалу предшествующих эпох, а с другой стороны, — к культурам так называемых примитивных, «диких» или первобытных (не обладающих письменностью) народов. Именно в это время в европейской социальной науке под влиянием усиливавшихся противоречий между целями и задачами колонизации, а также в связи с усиливавшимся осознанием неудач колонизации пробудился мощный интерес к изучению тех «традиционных» народов и культур, которые не желали безоговорочно, без борьбы принимать помощь, благодеяния и ценности цивилизованных миссионеров. Обращение европейской науки к изучению жизни, деятельности, институтов, систем ценностей, культуры, выработанных и традиционно воспроизводимых иными народами для обеспечения своего функционирования и воспроизводства, делало все более очевидным для ученых наличие принципиальных различий в путях и традициях культурно-исторического развития человечества.

В результате такого рода исследований становилось, в частности, все более очевидным, что классическая европейская семья, основанная на единобрачии, т.е. моногамная семья, считавшаяся образцом и прочной основой современного цивилизованного общества, отнюдь не изначальна и не универсальна для общечеловеческой истории. Чтобы запустить исторический генезис такого типа семьи, культуре (причем культуре определенного типа) требовалось проделать весьма долгий путь к устойчивому моногамному браку как социально признанной ценности во взаимоотношениях полов, выращенной в условиях культуры родовой жизни и затем перевернувшей ее некогда традиционные устои.

На основе изучения магистральной, как представлялось, линии развития человечества, которая привела к европейскому типу цивилизации, отмеченный переворот в традиционных семейно-родственных отношениях был отнесен к периоду перехода от варварства к цивилизации, т.е. к возникновению городской и государственной организации жизни. Гипотетически было принято, что до этого времени существовали весьма различные формы первобытно-групповых брачно-семейных отношений, регулирующие и контролирующие парные половые связи в воспроизводстве родоплеменной организации жизни. Историческая рель этих форм суммируется нередко кратко обуздание биологического, инстинктивного поведения полов, введение его в рамки нормативного регулирования и приспособления к коллективным потребностям социума.

Для своего времени, в пределах тогдашнего уровня научных знаний, это была вполне обоснованная гипотеза. Однако следует иметь в виду, что обуздание биологического, инстинктивного, врожденного осуществляется средствами, приобретенными небиологическим путем, на основе накопления, фиксирования и передачи родового опыта небиологическими средствами в виде форм организации родовых отношений, выработанных, возделанных на родовом уровне, и тем самым помещающих человека из области чисто природного бытия в область формирующейся культуры. Поэтому в деле понимания возникновения родовых и семейных связей оставался значительный пробел, связанный с недостаточной разработанностью проблемы природного и культурного бытия человека.

Исследователям далось лишь становить явления или эндогамности в организации брачных отношений народов, находящихся как на одном уровне развития, так и на разных уровнях.

Д. Мак-Леннаном, Л. Морганом, а вслед за ним и марксистами эти явления рассматривались как различные во времени, где эндогамия -требование выбора партнера в одной и той же родовой группе -является пережитком более древних форм воспроизводства человеческой жизни. Экзогамия как форма организации брачных отношений, предписывающая избегать кровосмешения, представлялась в качестве производной от эндогамии.

Представлялось, что фиксированное культурной традицией табулирование смешения и нарушения эндогамии и экзогамии, усложняясь по мере роста численности племен, приводили к последовательному сужению субъекта контроля брачных связей, к обособлению семейных функций в более малой группе, чем племя (родовая община и парная семья)2, что также было по сути своей культурным явлением.

Несомненно, этому способствовали такие формы проявления складывающейся культуры, как обычаи, обряды, предания, верования, предписывавшие этнос родовой жизни, закреплявшие родовые ценности, многочисленные табу в конкретно-исторических системах родства. Но значимость развития производства, труда в формировании культуры воспроизводства жизни рода и племени также велика. На эту взаимосвязь форм семейно-брачных отношений и уровня развития производства, разделения труда обратил внимание впервые Ф. Энгельс и рябите «Происхождение семы», «геотипы собственности и государства», задуманной как интерпретация исследований Л. Моргана и др. историков. Выделяя в производстве и воспроизводстве непосредственной жизни две стороны — производство средств к жизни (предметов питания, одежды, жилища и необходимых для этого орудий) и производство самого человека, продолжение рода, он писал: «Общественные порядки, при которых живут люди определенной исторической эпохи и определенной страны, обусловливаются обоими видами производства; степенью развития, с одной стороны, — труда, с другой, — семьи. Чем меньше развит труд, чем более ограничено количество его продуктов, а следовательно, к богатство общества, тем сильнее проявляется зависимость общественного строя от родовых связей»

Это вполне справедливо, но все-таки следует учитывать и то, что как труд, так и родовые связи людей являются достоянием культуры. В результате развития труда и собственности, считает Ф. Энгельс, I 4 традиционные родовые связи, определявшие структуру архаического общества, взрываются и на смену старым объединениям приходят новые, в которых семейные структуры начинают занимать подчиненное положение, зависящее от частной собственности. В его концепции содержится так называемое историко-материалистическое понимание эволюции семьи, на многие десятилетия идеологически определившее правление значительной части мировой науки в изучении данного феномена.

Трактовка исторической эволюции семьи со временем уточнялась. Особенно интенсивно это осуществлялось западными социологами, антропологами и культурологами XX в., такими как Б. Малиновский, А.Р. Радклифф-Браун, АЛ, Кробер, К. Леви-Стросс и другими.

При всем различии взглядов этих исследователей на историю формирования и. развития кровнородственных и семейных отношений все они сходились на мысли, что данные явления суть не только достояние социума, но и культуры.

В признанных классическими работах У. Гуда на основе анализа семейных типов в Индии, Китае, Японии, некоторых стран Африки и западного мира дается весьма убедительное описание трансформации традиционно сложных, или расширенных, национально различных форм семьи в универсальную супружескую (конъюгальную). Наличие этой трансформации, по его мнению, связано с той или иной степенью продвижения процессов индустриализации и урбанизации, наиболее отчетливо проявляющихся именно на уровне культуры.

Важными характеристиками изгой культурной трансформации, по мнению У. Гуда, является то, что некогда традиционные структуры расширенной семьи наблюдаются все реже, корпоративные структуры желаемой будущей супруги (супруга), родительский контроль за крепостью брачных уз. Традиционное культурное влияние родительских семьей на супружеский выбор детей, на внутрисемейный порядок длительное время сохраняется также в кругах высших классов, заинтересованных в сохранении и поддержании своего привилегированного положения. В условиях города это характерно для семей выходцев из деревни с патриархальным распределением ролей. Результатом этого влияния является культура так называемого устроенного брака, сохраняющая в современных семьях традиции патриархального влияния, порой скрытые в виде советов, высказанных вскользь оценок со стороны старших в адрес младших членов семьи. Об этом говорят, в частности, неисчезающие архетипические напряженности в отношениях супруга и тещи, супруги и свекрови. По мере ослабления этой традиционной родительской функции коньюгальная (супружеская) семья, отделенная по месту жительства от родительских, стремящаяся надеяться только на свои силы, становится самостоятельным феноменом и формирует свою собственную культуру семейных отношений.

Какая система культурных ценностей лежит в основе супружеской семьи — любовь или, может быть, расчет супругов на взаимную выгоду, как это принято в деловом мире? У Ф. Энгельса преобладает критический пафос по поводу возможности подлинной «индивидуальной половой любви» в браке. Признаками того, что моногамный брак, как правило, строился из иных соображений, нежели взаимная любовь, он считал скрытую полигамию для мужчин — явления гетеризма, проституции, супружескую неверность, а со стороны женщины — «любовь по обязанности», адюльтер. Возможно, с позиций сегодняшнего дня признаки нужно рассматривать с точки зрения несвободы индивидов в условиях явного доминирования ценности расширенной семьи, ее традиции, культурного императива, поддерживаемого и христианством, разделять то, что сегодня называется сексом и выстроенной любовью в семье. Но все это лишь говорит о том, что сама любовь — безусловная общечеловеческая ценность — выступает продуктом культуры, и соединение ее чувственной и духовной, телесной и душевной составляющих очень трудно добиться вне свободы, автономии индивида, как, впрочем, и сами эти, безусловно, культурные ценности индивидуализации не гарантируют автоматического попадания в царство любви. Наверное, поэтому идеалы современной семьи — ценности, детерминируемые динамикой современной культуры, которых добиваются не все и не любые, но к которым стремятся. И если есть такое стремление, то это — хороший обнадеживающий признак формирования гармоничной семейной жизни в условиях современной культуры.

Несмотря на то, что уже накоплен огромнейший этнографический, социо- и культурно-антропологический эмпирический материал по исследованию разнообразия семейной организации и культуры семейных отношений и ценностей в обществах различного типа (основанных на собирательстве, охоте, аграрного типа), тем не менее дискуссии о культурно-исторической эволюции семьи не прекращаются. И, пожалуй, наиболее важной проблемой остается установление взаимной зависимости между типами семьи и типами общества, культуры, поскольку здесь сфокусированы важные с точки зрения современности вопросы: как вырастает структура семьи, которой нет в природе, ее относительная независимость от общества, или автономия семейной жизни, каковы ее параметры и пределы, какие факторы ее поддерживают, а какие ведут к воспроизведению структур архаического образца. А главное — в какой мере социокультурное сознание и культурные ценности современного человека могут способствовать или препятствовать воспроизведению тех или иных черт семейной организации, подмеченных историками, этнографами, антропологами и культурологами.

Следует отметить, что в изучении проблематики семьи сегодня явно преобладает социологическое знание. Теория современной семьи, ее типология сложилась в рамках социологии. Специфика социологического подхода представлена в рассмотрении семьи как общественного института, организующего и регулирующего взаимодействие индивидов в производстве человека посредством рождения, причем и как биологического существа и как общественного. При этом на первый план выходит структурно-функциональная интерпретация соответствующего взаимодействия индивидов. Наиболее распространена точка зрения, что семья — один из базовых институтов (институциональных подсистем) общества наряду с другими, отвечающим важнейшим жизненным социальным потребностям: воспроизводство рода (семья), безопасность и социальный порядок (государство и политические институты), средства существования (экономика), получение знаний и профессиональной подготовки (образование в широком смысле слова решение духовных проблем (институты религии)1. В зависимости от институциональных функций выстраивается и структура взаимодействия индивидов, предполагающая статусно-ролевые (муж, жена, дети), нормативные, организационные и др. элементы. Так, применительно к семье выделяются следующие культурные признаки: установки и образцы поведения (привязанность, доверие, ответственность и уважение в семье); символические культурные признаки (кольца, обручение, брачный контракт), утилитарные культурные черты (дом, домашняя обстановка); устный и письменный кодексы (запреты, правовые гарантии); идеология (романтическая любовь, рациональный расчет).

Нетрудно заметить, что при такой позиции культурный и культурно-ценностный аспекты взаимодействия в семье как институте не выделены и лишь подразумеваются в нормативных характеристиках, запретах, правовых актах, мотивах. Социальный подход, как правило, фиксирует распределения в массе ценностных ориентации, легитимности некоторых общих принципов, скрытых в основе мотиваций, установок и недоступных непосредственному наблюдению, хотя раскрытие этих принципов становится чрезвычайно важной задачей в объяснении природы трансформации массового сознания в условиях социального изменения.

Институционально-нормативный подход совместим с феноменом релятивизации ценностей. Если индивид, следуя культурно-исторической традиции, воспринимает доминирующую нормативность в данном обществе или культуре, то значит, он признает определенные детерминированные культурой нормы-ценности, если нет — то это основа для социокультурного конфликта и детерминированной конфликтом культурной новации. А как достичь культурно-ценностного согласия? Может быть, ответ заключается в наблюдаемой в цивилизованных странах тенденции к социокультурной толерантности? Предполагается, что устойчивая социальная система обладает некоторым нормативным консенсусом, порожденным культурной идентичностью, культурной общностью индивидов. Будучи усвоенным отдельными индивидами, он выступает некоторым традиционным культурным кодом, который и служит индивиду в качестве исходной матрицы придания значений, смыслов различным предметам, поступкам, событиям, выработки их оценки. Бели отклонения от заданного традиционно культурного масштаба достигают определенной массы, например институционального масштаба, то можно говорить об институциональной дисфункции -данный институт не справляется с выполнением какой-либо его функцией, например, семья не справляется с функцией воспроизводства населения или с функцией воспитания. Затяжная, не поддающаяся компенсации или исправлению дисфункция может свидетельствовать о кризисе традиционного состояния института и в то же время о необходимости его трансформации, изменении.

Институциональный подход к изучению современных семьи и брака способен выявить некоторые долговременные тренды в этой сфере. Так, происходит увеличение неполных семей, т.е. семей с одним родителем и детьми (ребенком), распространяется однодетность семей, выросло и колеблется на определенном уровне количество разводов, увеличилось число супружеских пар, не желающих иметь хотя бы одного ребенка. Более скрыто происходит процесс размывания системы традиционных культурно-поведенческих норм в сфере семьи и брака и представлений о содержании семейных ролей, чему на Западе способствовало распространение культуры ценностей индивидуализма, доминирование рациональных регуляторов над культурно-нормативными. Как объяснить эту институциональную трансформацию?

В западной социальной науке сравнительно давно отмечались изменения в культурных стандартах городской семьи середины XX в. В качестве явных черт выделялись: отказ от двойного стандарта: то, что разрешается мужу, разрешено и жене; большая терпимость к добрачному сексуальному опыту обоих партнеров, но меньшая к адюльтеру (измене в браке); секс рассматривается как ценность сама по себе, а не только как средство воспроизведения потомства; признается активное участие в общественной жизни женщин, терпимое отношение к работе женщины вне дома; женщина стремится освободиться от тяжелого домашнего труда и стать экономически более независимой от мужчины; терпимое отношение к разводу; законодательство в вопросах заключения брака и развода становится более либеральным; социокультурные соображения все больше принимаются в расчет в процессе создания семьи и рождения детей; в качестве мотива брака выступает романтическая любовь, хотя и с оттенком реалистического понимания тягот семейно жизни. Предлагалось оценить культурный тип современной семьи: в отличие от традиционной семьи — патриархальной и авторитарной — современная семья оценивается и утверждается как индивидуалистическая и демократическая.

Вместе с тем стремление разобраться в культурных основаниях происходящих семейных трансформаций и формировании новых культурных ценностей семейной жизни потребовало определенных коррективов в методологическом арсенале социологических исследований семьи. Так, в качестве одной из главных тенденций в теоретических ориентациях при изучении феномена семьи называется увеличение интереса к этике, ценностям, религии, т.е. к традиционным культурным основаниям.

В последнее время как в зарубежной социальной науке, так и в отечественной институциональный подход к изучению семьи дополняется изучением ее как особой малой группы, обладающей определенной культурой, которая реализуется в семейном жизненном цикле, этносе поведения, внутрисемейных конфликтах и охранительных, стабилизирующих семью механизмах.

При этом важное значение имеют выявление ценностных ориентации членов семьи, так и культурная типология семьи, соотнесенная с этими ценностями. В российской социальной науке примером подобной переориентации может служить опыт А.И. Антонова, попытавшегося организовать изучение семьи «под микроскопом» конкретной жизненной истории или биографии отдельной семьи. При подобного рода исследованиях ставка делается не на типовые обобщения, а на выделение на сугубо индивидуальном и оригинальном материале некоторых устойчивых структур или архетипов ценностного обеспечения культуры семейной жизни и ее традиций. Она предполагает не столько доказательство, сколько герменевтическое истолкование, созвучное идеям так называемого постмодернизма.