Автор: admin

План:

Введение 3

1.Лжепетр 5

2.Лжедмитрий II , или Тушенский Вор. 10

3. Казачьи самозванцы 15

Список использованной литературы. 17

Введение.

Хорошо известно, что феномен самозванчества принадлежит не только русской истории. Еще в VI в. до н.э. мидийский жрец Гаумата принял имя царя- ахеменида Бардии и правил восемь месяцев, пока не был убит заговорщиками- персами. С тех пор на протяжении тысячелетий разные люди, обитатели разных стран принимали имена убитых, умерших или пропавших без вести правителей.
Судьбы самозванцев были несходными, но большинство из них ждал печальный конец — расплатой за обман чаще всего становились казнь или заточение.

В русском самозванчестве много уникального. Сакрализация царской власти в общественном сознании русского средневековья не только не препятствовала распространению этого явления, но и способствовала ему. Уже в титулатуре первого российского самозванца Лжедмитрия I проявляются элементы религиозной легенды о царе-избавителе, царе-искупителе, проповедь которой в XVIII в. была широко развита скопцами, почитавшими своего пророка
Кондратия Селиванова одновременно и как Петра Третьего, и как Христа.

Не менее примечательны и та огромная роль, которая принадлежит самозванцам в отечественной истории XVII—XVIII вв., и активная регенерация этого явления в конце XX в. С культурологической точки зрения феномен русского самозванчества уже изучался, но исследование его далеко не закончено. Остается еще много нерешенных вопросов в истории этого явления — да и вряд ли когда-нибудь все они будут решены. Одна из наиболее загадочных страниц в истории самозванчества — его истоки.

Определенно можно указать на несколько явлений как социального, так и внутриполитического характера, подготовивших самозванчество. К.В.Чистов и
Б.А.Успенский отметили, что социально-психологический фон широкого распространения самозванчества возник благодаря сакрализации царской власти и популярности утопических и эсхатологических представлений в XVII—XVIII вв. Указывалось и на другие причины этого явления, например на «отречение»
Ивана Грозного от трона и провозглашение царем Семена Бекбулатовича и на последовавшее через двадцать лет воцарение Бориса Годунова, рожденного быть подданным, а не царем.

Л.А.Юзефович допускает возможность того, что Григорий Отрепьев мог знать о судьбе португальского самозванца, выдававшего себя за короля
Себастьяна и казненного в 1603 г.

В России примеры самозванчества до Григория Отрепьева неизвестны, однако можно указать на один примечательный случай из дипломатической практики конца XVI в., при котором одно лицо выдавалось за другое. Во время осады Нарвы в 1590 г. шведы вступили в переговоры с русской армией, которой командовал боярин Борис Годунов, и запросили «в заклад дворянина доброго», т.е. представителя знатного рода. Годунов приказал взять у шведов «в заклад» ротмистра Иволта Фриду, а в Нарву послать стрелецкого сотника
Сульменя Грешнова, «а сказать ево дворянином добрым». Вел переговоры думный дворянин Игнатий Петрович Татищев — лицо довольно значительное при дворе.
Вскоре был произведен еще один размен заложниками — в обмен на сына нарвского воеводы Карла Индрикова в Нарву был послан псковский дворянин
Иван Иванович Татищев, «а сказали ево Игнатью [т.е. И.П.Татищеву] родным братом».

Впрочем, еще более серьезный обман применили еще раньше и сами шведы. В 1573 г. перед царским гонцом В.Чихачевым предстал на королевском троне не Юхан III, а королевский советник Х.Флемминг. Сделано это было с тем, чтобы выманить у гонца царскую грамоту; король опасался принять в свои руки очередное «невежливое» послание Ивана Грозного. Конечно, в описанных случаях трудно усмотреть прямые аналогии с самозванчеством Лжедмитрия I, но, как можно видеть, практика обмана, подмены была принята в дипломатии
XVI в.

Еще один элемент самозванчества — легенда о потаенном младенце, грядущем на отмщение своим обидчикам, — также проглядывает в

определенном хронологическом отдалении от событий Смутного времени.
Австрийский посол С.Герберштейн, посещавший Россию в 1514 и 1526 гг., рассказывая о разводе Василия III с его первой женой Соломонией
(Соломонидой) Сабуровой, записал и придворную сплетню, будто Соломония, заточенная в Суздальском Покровском монастыре, родила сына, названного ею
Георгием. Великий князь немедля снарядил комиссию для расследования этого слуха, но бывшая великая княгиня не допустила до себя монарших слуг: «она, говорят, ответила им, что они недостойны видеть ребенка, а когда он облечется в величие свое, то отомстит за обиду матери».

Приведенные параллели хотя и расширяют представления о питательной среде русского самозванчества, но, конечно, не разъясняют генезиса этого явления.

Начинать рассказ о самозванчестве как о факторе русской истории следует, на мой взгляд, не с Лжедмитрия I, а с его первого последователя —
Лжепетра. Именно Лжепетр, в отличие от Лжедмитрия I, может считаться подлинно народным самозванцем, порожденным казачьей средой. Не случайно
С.Ф.Платонов авантюру Лжедмитрия I рассматривал в контексте событий первого этапа Смуты — боярской Смуты, а с воцарения Василия Шуйского, одним из деятельнейших противников которого стал Лжепетр, вел отсчет периода
«открытой общественной борьбы».

Лжепетр

Из всех самозванцев начала XVII в. Лжепетр является наименее загадочной фигурой. Его истинное происхождение стало известно в октябре
1607 г. после сдачи Тулы, взятия его в плен и допроса.

Самозванец поведал следующее: «Родился-де он в Муроме, а прижил-де его, с матерью с Ульянкою, Иваном звали, Коровин, без венца; а имя ему
Илейка; а матери ево муж был, Тихонком звали, Юрьев торговый человек. А как
Ивана не стало, и его мать Ульянку Иван велел после себя постричь в Муроме, в Воскресенском девичье монастыре, и тое мать его постригли».

Оказавшись почти сиротой, Илья нанялся в услужение к нижегородскому купцу Т.Грозильникову, затем был казаком, стрельцом, холопом у В.Елагина; наконец, оказался у терских казаков. Зимой 1605—1606 гг. около трехсот казаков атамана Федора Болдырина «учали думать». Они роптали на задержку жалования и голодную «нужу», говоря: «Государь [Лжедмитрий I] нас хотел пожаловати, да лихи бояре: переводят жалованье бояря, да не дадут жалования».

Среди казаков возник план провозгласить одного из своих молодых товарищей «царевичем Петром», сыном Федора Ивановича, и идти к Москве — искать милости государя. Выбор казаков пал на Илейку Горчакова, или
Муромца, потому, что он был в Москве и знаком со столичными обычаями.

Рожденная в казачьем кругу самозванческая легенда весьма примечательна: царевич Петр был сыном царя Федора Ивановича и царицы Ирины
Годуновой, которая, опасаясь покушений брата на жизнь сына, подменила новорожденного девочкой, а Петра отдала на воспитание в надежные руки.
Через несколько лет девочка умерла, а царевич странствовал, пока не попал к казакам и не объявил им о своих правах.

Интереснейшим образом эта легенда преломилась в Белоруссии, где рассказывали, что царица Ирина ответила Борису, будто родила «угоде полмедведка и полчовека, втом часе тот Борис дал покой, болш о том непыталсе». Сказка о «полумедведке-получеловеке», сюжет которой совпадает с развитием событий в пушкинской «Сказке о царе Салтане», была, по-видимому, широко распространена в Белоруссии, поскольку там за царевичем Петром укрепилось прозвище Петра Медведки.

С.Ф.Платонов отмечал важное значение точных свидетельств о самозванческой легенде царевича Петра, отражающих типологию рождения сходных легенд других казачьих самозванцев.

Смелому предприятию сопутствовал успех. К казакам, сопровождавшим
Лжепетра, присоединись новые отряды, и войско двинулось вверх по Волге.
«Царевич» обратился к «дяде», который призвал его с казаками в Москву. В
Свияжске казаки узнали, что Лжедмитрий I убит, и повернули к Дону.

Осенью 1606 г. отряд Лжепетра находился на Северском Донце. К этому времени Юг России был охвачен восстанием против нового царя — Василия
Шуйского, возглавлявшего заговор против Лжедмитрия I. Центром восстания стал Путивль, где сидел «воевода Дмитрия» князь Г.П.Шаховской, призывавший сражаться за призрак «истинного царя», во второй раз избежавшего смерти.

Г.П.Шаховской и другие руководители восстания против Шуйского находились в тупике: их сторонников уже не удовлетворяли слова, что спасшийся Дмитрий скрывается в Литве; народ хотел видеть живого государя.
Приближенный Лжедмитрия I Михаил Молчанов, иногда бравший на себя роль спасшегося царя, предпочитал отсиживаться в польском городе Самборе — резиденции Мнишков, но в Россию не торопился. Венценосный вождь, хотя бы и не «царь Дмитрий», был для Шаховского как нельзя кстати.

Лжепетр прибыл в Путивль в ноябре 1606 г. Молодой самозванец сильно отличался от своего предшественника. «Детина» (как его именуют официальные источники) не стремился быть похожим на царского сына. В отличие от
Лжедмитрия I он был беспощаден к дворянам, попадавшим к нему в плен. В
Путивле совершались жестокие казни; самозванец «иных метал з башен, и сажал по колью, и по суставам резал». Были казнены многие бояре и воеводы, попавшие в плен к казакам: князь В.К.Черкасский, М.Б.Сабуров, ясельничий
А.М.Воейков (посланник Шуйского в Крым), князь Ю.Д.Приимков-Ростовский, князь А.И.Ростовский, князь Г.С.Коркодинов, Е.В. и М.В. Бутурлины и другие.
Современники утверждали, что самозванец приказывал казнить в день «до семидесяти человек».

В то же время самозванец не стремился к социальным переменам. В его окружении было немало знатных дворян. Воеводами Лжепетра были князь
Г.П.Шаховской, боярин князь А.А.Телятевский, князья Мосальские. Подобно
Лжедмитрию I и Шуйскому, Лжепетр жаловал своим сторонникам поместья, отобранные у казненных дворян.

Пока Лжепетр вершил суд и расправу в Путивле, мятежная армия во главе с воеводами «царя Дмитрия» Иваном Болотниковым и Истомой Пашковым подступила к Москве. 2 декабря 1606 г. Болотников был разбит под селом
Заборьем, отступил в Калугу и сел в осаду. В начале 1607 г. Лжепетр выступил на помощь союзнику и перешел из Путивля в Тулу. В Калугу был послан отряд казаков во главе с воеводой князем В.Ф.Мосальским, который должен был доставить в осажденный город продовольствие.

На реке Вырке этот отряд был атакован боярином И.Н.Романовым.
Казаки пытались загородиться обозами, отчаянно сопротивлялись, но несли большие потери. Немногие оставшиеся в живых «под собою бочки с зельем зажгоша и злою смертью помроша».

Другой отряд, посланный Лжепетром в городок Серебряные Пруды, также был разбит — царским воеводой князем А.В.Хилковым.

В мае Лжепетр предпринял вторую попытку оказать помощь осажденной
Калуге. Войско возглавил князь А.А.Телятевский. 3 мая 1607 г. он разбил на реке Пчельне боярина князя Б.П.Татева, но, опасаясь столкновения с основными силами Шуйского, возвратился в Тулу. Битва на Пчельне оказала деморализующее влияние на царскую армию под Калугой, и Болотников, воспользовавшись этим, предпринял успешную вылазку и перешел в Тулу.

Ослабленная армия Болотникова влилась в войско Лжепетра. Тула стала центром восстания, против которого и направил основные силы Василий
Шуйский. На этот раз царь решил сам возглавить войско и выступил в поход из
Москвы 21 мая 1607 г. Навстречу авангарду царской армии Лжепетр послал из
Тулы князя А.А.Телятевского и И.Болотникова.

Сражение между Телятевским и воеводами А.В.Голицыным и Б.М.Лыковым, разыгравшееся на реке Возме, было жестоким и продолжительным. Телятевский и
Болотников потерпели поражение и бежали в Тулу; уцелевшие казаки засели в оврагах и соорудили острожек. На третий день противостояния князь Голицын приказал дворянской коннице спешиться и приступом идти на казачий острожек.
Мятежники подверглись жестокому истреблению; до тысячи пленных были повешены на следующий день, 700 человек отправили в Серпухов, где стоял с основными силами Василий Шуйский.

Осада Тулы началась 30 июня. Крепкие стены города и упорство осажденных успешно противостояли царской армии. Воеводам Лжепетра удалось сделать несколько успешных вылазок. Как и в Путивле, в Туле ежедневно совершались казни пленных дворян. Лжепетр, подобно своему мнимому деду, приказывал травить пленных медведями: «повеле зверем живых на снедение давати». Темниковский мурза И.Барашев, бежавший из тульского плена, описывал в своей челобитной, как его «били кнутом, и медведем травили, и на башню взводили, и в тюрьму сажали, и голод и нужду терпел».

Знаменитое рифмованное «Послание дворянина к дворянину» Ивана
Фуникова также красочно повествует о мучениях пленного:

А мне, государь, тульские воры

выломали на пытках руки

и нарядили, что крюки,

да вкинули в тюрьму,

а лавка, государь, была уска,

и взяла меня великая тоска…

А мужики, что ляхи,

дважды приводили к плахе,

за старые шашни

хотели скинуть з башни,

а на пытках пытают,

а правды не знают:

правду-де скажи,

а ничего не солжи.

А яз им божился,

и с ног свалился,

и на бок ложился:

не много у меня ржи,

не во мне лжи…

Пока Шуйский стоял под Тулой, в Астрахани появился новый самозванец
— Август, «сын» Ивана Грозного и царицы Анны Колтовской, выдвинутый волжскими казаками. Он смог взять Царицын, но был отбит от Саратова.

Еще большую опасность представлял человек, принявший имя «царя
Дмитрия». В мае 1607 г. Лжедмитрий II перешел русско-польский рубеж, объявился в Стародубе и был признан многими дворянами и горожанами. Уже в июне воевода мятежного Рославля князь Д.В.Мосальский послал в Литву грамоту с призывом идти на службу «царю Дмитрию Ивановичу и царевичу Петру
Федоровичу».

Войско Лжедмитрия II пополнялось медленно; только в сентябре он смог во главе отрядов польских наемников, казаков и русских «воров» двинуться на помощь Лжепетру и Болотникову. 8 октября Лжедмитрий II разбил под Козельском царского воеводу князя В.Ф.Мосальского, а 16 взял Белев, но дни мятежной Тулы были уже сочтены.

Через несколько месяцев осады в городе начался голод. Осаждающие запрудили реку Упу, и вода залила остатки съестных припасов. Участник тульской обороны К.Буссов описывает примечательный эпизод последних дней осады: «К князю Петру и Болотникову явился старый монах-чародей и вызвался за сто рублей нырнуть в воду и разрушить плотину, чтобы сошла вода. Когда монаху обещали эти деньги, он тотчас разделся догола и прыгнул в воду, и тут в воде поднялся такой свист и шум, как будто там было множество чертей.
Монах не появлялся около часа, так, что все думали, что он отправился к черту, однако он вернулся, но лицо и тело его были до такой степени исцарапаны, что места живого не видать было. Когда его спросили, где он так долго пропадал, он ответил:

— Не удивляйтесь, что я так долго там оставался; у меня дела хватало. Шуйский соорудил эту плотину и запрудил Упу с помощью 12 000 чертей, с ними-то я и боролся, как это видно по моему телу. Половину, то есть 6000 чертей, я склонил на нашу сторону, а другие 6000 слишком сильны для меня, с ними мне не справиться, они крепко держат плотину».

По требованию обессиленных защитников крепости вожди восстания были вынуждены вступить с Шуйским в переговоры о сдаче. Царь обещал сохранить жизнь руководителям тульской обороны, но не сдержал своего слова.
И.И.Болотников был сослан в Каргополь, ослеплен и утоплен. О казни Лжепетра сохранились различные свидетельства.

Краткий летописец начала XVII в. свидетельствует, что царь, «пришед к Москве, вора Петрушку велел повесить под Даниловским монастырем по
Серьпуховской дороге»16. Поляк С.Немоевский сообщает, что царь «приказал связанного Петрашка на кляче без шапки везти в Москву; здесь продержавши его несколько недель в тюрьме, вывели на площадь и убили ударом дубины в лоб».

Лжедмитрий II, или Тушинский Вор

Торжество Василия Шуйского было преждевременно. Правда,
Лжедмитрий II в панике бежал из-под Белева в Комарицкую волость, но в январе 1608 г., собрав под свои знамена уцелевших защитников Тулы, он перешел в Орел, а весной двинулся к столице. Во главе войск самозванца встал литовский гетман Роман Рожинский.

30 апреля — 1 мая 1608 г. воины Лжедмитрия II разгромили под
Белевом царского брата, князя Дмитрия Шуйского. В июне Лжедмитрий II появился под Москвой и обосновался станом в селе Тушине. По названию своей резиденции Лжедмитрий II получил закрепившееся за ним имя Тушинского Вора.

Происхождение Тушинского Вора окутано легендой. Новый летописец замечает: «Все же те воры, которые называлися царским коренем, знаеми от многих людей, кой откуду взяся. Тово же Вора Тушинского, которой назвался в
Ростригино имя, отнюдь никто ж не знавше; неведомо откуды взяся. Многие убо, узнаваху, что он был не от служиваго корени; чаяху попова сына иль церковного дьячка, потому что круг весь церковный знал».

Среди современников бытовали несколько версий относительно происхождения самозванца. Воевода Лжедмитрия II князь Д.Мосальский-Горбатый
«сказывал с пытки», что самозванец «с Москвы, с Арбату, из Законюшев, попов сын Митька». Другой бывший сторонник Лжедмитрия II, сын боярский
А.Цыплятев, в расспросе перед тотемскими воеводами говорил, что «царевича
Дмитрея называют литвином, Ондрея Курбского сыном». Московский летописец и келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын называют самозванца выходцем из стародубской семьи детей боярских Веревкиных.

Наиболее полные сведения о происхождении Лжедмитрия II удалось добыть иезуитам. Согласно их расследованию, имя убитого царевича принял крещеный еврей Богданко. Он был учителем в Шклове, затем перебрался в
Могилев, где прислуживал попу, «а имел на собе одеянье плохое, кожух плохий, шлык баряный [баранью шапку], в лете в том ходил».

За проступки шкловскому учителю грозила тюрьма. В этот момент его заприметил участник московского похода поляк М.Меховский. Вероятнее всего,
М.Меховский оказался в Белоруссии не случайно. По заданию Болотникова,
Шаховского и Лжепетра он разыскивал подходящего человека на роль воскресшего «царя Дмитрия». Оборванный учитель показался ему похожим на
Лжедмитрия I. Но бродяга испугался сделанного ему предложения и бежал в
Пропойск, где был пойман. Оказавшись перед выбором — наказание или роль московского царя, он согласился на последнее.

Новый Лжедмитрий был похож на своего предшественника только фигурой. С.Ф.Платонов отмечал, что Лжедмитрий I «был действительным руководителем поднятого им движения. Вор же [Лжедмитрий II] вышел на свое дело из Пропойской тюрьмы, объявил себя царем на Стародубской площади под страхом побоев и пытки. Не он руководил толпами своих сторонников и подданных, а, напротив, они его влекли за собою в стихийном брожении, мотивом которого был не интерес претендента, а собственные интересы его отрядов».

Версия о том, что Лжедмитрий II был подготовлен эмиссарами вождей московского восстания, вполне согласуется с его действиями. Лжедмитрий II, как ранее Болотников и Лжепетр, активно призывал на свою сторону боевых холопов, обещая им дворянские поместья. Разгром королевским гетманом
Жолкевским рокоша Зебжидовского привлек на сторону Лжедмитрия II большое число польских наемников.

Одним из наиболее удачливых воевод нового самозванца стал изгнанник- шляхтич Александр-Иосиф Лисовский. Но были и другие — гетман Ян-Петр Сапега с восьмитысячным отрядом присоединился к Тушинскому Вору с позволения короля Сигизмунда III, стремясь отомстить московитам за гибель и плен польских рыцарей.

Тушинский лагерь представлял собой собрание людей различных народностей (русские, поляки, донские, запорожские и волжские казаки, татары), объединенных под знаменами нового самозванца ненавистью к Шуйскому и стремлением к наживе.

Подступив к столице, самозванец попытался с ходу взять Москву, но натолкнулся на упорное сопротивление царского войска. Тогда воеводы
Лжедмитрия II решили блокировать столицу, перекрыв все дороги, по которым шло снабжение города и сношение Москвы с окраинами. С этого времени тушинцы предпринимали регулярные походы на север и северо-восток, в Замосковные города, стремясь отрезать Василия Шуйского от районов, традиционно его поддерживавших, — от Поморья, Вологды, Устюга, Перми и Сибири.

С появлением Лжедмитрия II у стен столицы наступил длительный период противостояния и двоевластия. И в Москве, и в Тушине сидели царь, царица (Марина Мнишек, освобожденная из ярославской ссылки согласно русско- польскому договору, перебралась в лагерь самозванца в сентябре 1607 г.), патриарх (в Тушино был увезен захваченный в плен в Ростове митрополит
Филарет Романов). У обоих царей были Боярская дума, приказы, войско, оба жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовали ратных людей.

Воровская Боярская дума была достаточно представительной и являла собой сплетение боярских группировок, оппозиционных Шуйскому: главой Думы был «боярин» князь Д.Т.Трубецкой; значительную силу представляли родственники «патриарха» Филарета: М.Г.Салтыков, князь Р.Ф.Троекуров, князь
А.Ю.Сицкий, князь Д.М.Черкасский. Служили Лжедмитрию II и любимцы его предшественника: князь В.М.Мосальский-Рубец и другие Мосальские, князь
Г.П.Шаховской, М.А.Молчанов, дьяки И.Т.Грамотин, П.А.Третьяков.

Весной 1608 г. главнокомандующий войсками самозванца Рожинский захватил всю полноту власти в Тушинском стане, и влияние поляков на органы управления территорией, подвластной Лжедмитрию II, еще больше возросло.
Самозванец начал назначать поляков воеводами в подвластные ему города; обычно назначались два воеводы — русский и иноземец.

Перелом в отношениях Тушинского лагеря с районами Замосковья и
Поморья произошел после появления в войске самозванца солдат Яна Сапеги.
Между Рожинским и Сапегой был произведен раздел сфер влияния. Рожинский остался в Тушинском лагере и контролировал южные и западные земли, а Сапега стал лагерем под Троице-Сергиевым монастырем и принялся распространять власть самозванца в Замосковье, Поморье и Новгородской земле.

На Севере тушинцы действовали иначе, чем на Западе и Юге; они беззастенчиво грабили население; польские и литовские полки и роты разделили дворцовые волости и села на приставства и начали самостоятельно собирать налоги и кормы. Наемники сформировали структуры власти, главной задачей которых стал грабеж населения.

Сохранились многочисленные челобитные Лжедмитрию II и Яну Сапеге крестьян, посадских, землевладельцев с жалобами на бесчинства иноземного войска. «Приезжают к нам ратные люди литовские, и татары, и русские люди, бьют нас, и мучат, и животы грабят. Пожалуй нас, сирот твоих, вели нам дать приставов!» — отчаянно взывали крестьяне. Бесчинства тушинцев стали причиной широкого восстания земщины в покоренных городах Северо-Востока, начавшегося в конце 1608 г.

Тем временем Лжедмитрий II всё более и более превращался в марионетку в руках польских наемников. Крах Тушинского лагеря был вызван несколькими факторами. Следует упомянуть, во-первых, восстание в
Замосковных городах, поддержку которых сумел использовать воевода Шуйского
— молодой и талантливый полководец князь М.В.Скопин-Шуйский, двинувшийся со шведским вспомогательным войском на выручку Москве из Новгорода; во-вторых,
— начало открытой интервенции короля Сигизмунда III.

В сентябре 1609 г. король Сигизмунд III осадил Смоленск. Среди русских и польских сторонников Тушинского Вора началось брожение.
Образовалась значительная партия, выступавшая за приглашение на русский престол польского королевича Владислава, а то и самого Сигизмунда III. В свою очередь, Сигизмунд III призывал тушинцев идти служить к нему под
Смоленск. Рожинский, и ранее не оказывавший самозванцу должного почтения, начал открыто угрожать лжецарю расправой. Тогда Лжедмитрий II решился на побег. Спрятавшись под дранкой в телеге, самозванец покинул Тушино и бежал в Калугу.

В калужский период своей авантюры Лжедмитрий II начал наконец играть самостоятельную роль. Убедившись в вероломстве польских наемников, самозванец взывал уже к русским людям, пугая их стремлением короля захватить Россию и установить католичество. Этот призыв нашел отклик среди многих.

Калужане с радостью приняли самозванца. Тушинский стан распался.
Часть сторонников Вора ушли к королю, другие переместились за самозванцем в
Калугу. Бежала к своему мнимому супругу и Марина Мнишек. Движение
Лжедмитрия начало принимать национальный характер; видимо, не случайно многие ярые сторонники Лжедмитрия II стали впоследствии активными деятелями
Первого и Второго ополчений.

В то же время, Лжедмитрий II не верил в собственные силы и, не слишком надеясь на поддержку казаков и русских людей, искал помощи у
Я.Сапеги, окружил себя охраной из немцев и татар. В Калужском лагере самозванца царила атмосфера жестокости и подозрительности. По ложному навету Лжедмитрий II приказал казнить своего верного сторонника шотландца
А.Вандтмана (Скотницкого), бывшего калужским воеводой у Болотникова, и обрушил свой гнев на всех немцев. Установившиеся в Калуге порядки, близкие к опричным, послужили причиной гибели самозванца.

Тем временем польский гетман Жолкевский 24 июня 1610 г. разгромил войско князя Д.И.Шуйского у села Клушина под Можайском. С юга на Москву двинулся Лжедмитрий II. Его войско осадило Пафнутьев-Боровский монастырь и, взяв его с помощью измены, учинило страшную резню.

17 июля возмущенные дворяне свели с престола, а на следующий день насильно постригли в монахи царя Василия Шуйского. Новый летописец повествует, что сторонники Лжедмитрия II стали «съезжаться» с москвичами и предложили им низложить своего царя, пообещав в ответ отстать от самозванца; далее планировалось сообща выбрать нового государя. Когда же москвичи после низложения Шуйского напомнили сторонникам Вора об их обещании, те, «оставя Бога и Пречистую Богородицу и государево крестное целование, отъехавше с Москвы и служиша неведово кому, и те посмеяшеся московским людем, и позоряху их, и глаголаху им: “Что вы не помните государева крестного целования, царя своего с царства ссадили; а нам-де за своего помереть”».

Боярская дума, опасаясь «холопей» и казаков Лжедмитрия II, поспешила заключить с гетманом Жолкевским договор о призвании на русский престол королевича Владислава. Многие дворяне, бывшие в Калужском лагере, покинули самозванца и отправились на службу к «Владиславу Жигимонтовичу» в
Москву. Но вместе с тем росло количество сторонников самозванца среди московских низов, холопов и казаков.

В августе Лжедмитрий II подступил к Москве и обосновался станом в селе Коломенском. Реальная угроза со стороны самозванца побудила Боярскую думу к более тесному союзу с Жолкевским; бояре разрешили гетману пройти через Москву — для того, чтобы отразить Вора. Лжедмитрий II бежал из-под
Москвы в Калугу. Наступил конец истории Лжедмитрия II.

Осенью 1610 г. из королевского лагеря под Смоленском в Калугу прибыл касимовский хан Ураз-Мухаммед. Касимов был верной опорой
Болотникова, а затем и Лжедмитрия II; поэтому самозванец принял хана с почетом. Однако, получив донос, что хан хочет изменить ему, Лжедмитрий II заманил его на охоту и приказал убить. По сообщению эпитафии Ураз-
Мухаммеда, это произошло 22 ноября.

Но и самозванец ненадолго пережил касимовского хана. Начальник охраны Лжедмитрия II, ногайский князь Петр Урусов, решил отомстить самозванцу за смерть хана. У Урусова была и другая причина для мести —
Лжедмитрий II приказал казнить своего верного сторонника, окольничего
И.И.Годунова, приходившегося свойственником ногайскому князю.

11 декабря 1610 г. Лжедмитрий II выехал на санях на прогулку. Когда самозванец удалился на версту от города, князь Петр Урусов подъехал к его саням и выстрелил в него из ружья, а затем отсек саблей голову25. Совершив убийство самозванца, татары, составлявшие его охрану, ускакали в Крым.
Весть о смерти Вора в Калугу принес шут самозванца, Петр Кошелев. Калужане похоронили тело убитого в Троицкой церкви.

Через несколько дней после смерти самозванца Марина Мнишек родила сына, которого крестили по православному обряду именем Ивана — в честь его мнимого деда. Остатки армии Лжедмитрия II принесли присягу новорожденному
«царевичу».

Казачьи самозванцы

«Казакам понравились самозванцы», — резюмировал сведения о движении в казачьем Поле великий русский историк С.М.Соловьев.

Выше уже упоминалось, что благодаря расспросным речам Лжепетра нам известен механизм появления самозванцев в казачьих ватагах. И хотя самозванческие легенды в большинстве своем до нас не дошли, грамота
Лжедмитрия II, возмущенного чрезмерным количеством «родственников», сохранила, по крайней мере, имена «царевичей».

В Астрахани появились «царевич Август, князь Иван» — «сын» Ивана
Грозного, а также царевичи Лаврентий, Петр, Федор, Клеметий, Савелий,
Симеон, Василий, Ерошка, Гаврилка, Мартынка — «сыновья» Федора Ивановича.
Большинство этих самозванцев разбойничали на Юге, не играя никакой роли в событиях, разворачивавшихся в центре России. Иные вместе со своими казаками добирались до двора мнимого родственника.

Зимой 1608 г. под Брянск к Лжедмитрию II прибыли донские казаки с
«царевичем» Федором Федоровичем, «сыном» царя Федора. Лжедмитрий II пожаловал казаков, а своего «племянника» приказал повесить. Когда
Лжедмитрий II стоял в Тушине, на Нижней Волге объявились «царевичи» Август,
Лавр (Лаврентий) и Осиновик — «сын» царевича Ивана Ивановича. Самозванцы разобрались с самым слабым из своих товарищей — Осиновиком — и повесили его, а сами прибыли с отрядами в Тушино. Лжедмитрий II, хотя и не сразу, но также повелел повесить своих «родственников» на Московской дороге.

Самозванчество, принявшее столь широкий размах в казачьих юртах, скорее всего, служило прикрытием самого обыкновенного разбоя. Вместе с тем нельзя не отметить определенную уникальность ситуации — такого количества самозванцев среда казачества не порождала никогда, кроме Смутного времени.
Имена самозванцев, как торжественные «царские» (Август, Лаврентий,
Клементий), так и простонародные (Мартынка, Ерошка), отражают глубинное восприятие самодержавной идеи в казачьей среде, попытку применить сакральное в обыденном, повседневном.

Документы содержат и известие о появлении в Печерниках — небольшом городке Рязанской Украйны — самозваного Лжебасманова, малолетнего «сына» окольничего И.Ф.Басманова, брата фаворита Лжедмитрия I. В конце 1609 — начале 1610 г. Печерники были захвачены воеводой П.П.Ляпуновым, а малолетний самозванец Ануфрий был брошен на съедение медведю. Наиболее близкая аналогия этому случаю — «аристократическое» окружение Емельяна
Пугачева: «фельдмаршал граф Чернышев» (Чика Зарубин), «граф Воронцов»
(Шигаев), «граф Орлов» (Чумаков) и другие.

Несомненно, изучение эпидемии самозванчества среди казачества в
Смутное время даст возможность сделать важные выводы в области социальной психологии, однако реальное влияние подобных лжецарей и лжецаревичей на события было незначительно.

Сами творцы подобных самозванцев, казаки и черные люди, прекрасно сознавали свою решающую роль в созидании претендентов на власть. В апреле
1625 г. ряжский ямщик К.Антонов, вспоминая события Смутного времени, говорил в кабаке: «От тех-де была царей … которых выбирывали в междоусобную брань меж себя наша братия мужики, земля пуста стала».

Список использованной литературы:

1. Лигман Б. В. История России с древнейших времен до второй половины XIX века, «Наука».
2. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Том 5.

План:

1.Экономическая реформа 1965г., её основные принципы и пути реализации на основании решения Сентябрьского /1965г./ Пленума ЦК КПСС о переходе от административных к экономическим методам управления народным хозяйством.

2. Косыгинская реформа в сельском хозяйстве 1966-1967гг., её необходимость, задачи, отличие от аграрной реформы Сентябрьского /1953г./ Пленума ЦК КПСС.

3 Нарастание кризисных явлений в экономике СССР начала 70-х ГГ.ХХв. Провал экономических реформ середины 60-х ГГ., причины и последствия. /Рассмотреть динамику экономического развития СССР за годы VIII-ой /19661970гг./, IХ-ой /1971-1975гг./, Х-ой /1976-1980гг./ и ХI-ой /1981-1985гг./ пятилеток по основным показателям эффективности общественного производства в СССР.

1.Экономическая реформа 1965г., её основные принципы и пути реализации на основании решения Сентябрьского /1965г./ Пленума ЦК КПСС о переходе от административных к экономическим методам управления народным хозяйством.

В 1959г., когда принимался семилетний план на 1959-1965гг., впервые была поставлена и научно обоснована задача интенсификации производства, с вторичного выдвижения которой на первый план начались и реформы в середине 80-х г. Промышленность может развиваться либо экстенсивным путем, либо интенсивным.

На первый взгляд, промышленность в годы семилетки развивалась вполне успешно. Было намечено увеличить промышленное производство на 80%, а выросло оно на 84%, так что количественно план перевыполнен. Произошли структурные сдвиги, отражавшие технический прогресс. Черная металлургия увеличила производство на 66-67%, а цветная — в 2-3 раза. Для изготовления новых машин требовалось не так много, как прежде, черного металла, зато больше — цветных сплавов. Добыча угля выросла только на 16%, а добыча нефти — в 2,2раза.[1] Новые двигатели требовали жидкого топлива. Химическая промышленность увеличила производство в 2,5 раза: рост выпуска синтетических материалов был одним из ведущих направлений в техническом прогрессе нового времени. Однако некоторые из этих прогрессивных структурных сдвигов происходили с запозданием; угольная промышленность и черная металлургия перешли в разряд «старых» отраслей уже после первой мировой войны. Теперь на первый план выдвигались отрасли научнотехнической революции — робототехника, микроэлектроника и т.п. Впрочем, технический прогресс в годы семилетки выражался не только в структурных сдвигах. Именно в это время происходил переход к индустриальным методам в строительстве, когда детали здания готовились на заводе, а строительная площадка превращалась в сборочную.

Но за годы семилетки темпы роста производительности труда не увеличились, а понизились. Сократилась фондоотдача, Т.е. выпуск продукции на единицу основных фондов. Выпуск продукции BbIPOC на 84%, а основные фонды промышленности — на 100%. А ведь при интенсификации фондоотдача должна расти: новые фонды — новая техника, более производительная. Таким образом, те показатели, которые отражают процесс интенсификации, свидетельствовали о замедлении этого процесса. Лозунг интенсификации не подкреплялся экономическими стимулами. Административная система исключала конкуренцию, а без неё предприятия не были заинтересованы в техническом прогрессе, потому он проводился лишь по административным указаниям «сверху». Отставание СССР от передовых стран по техническому уровню промышленности увеличилось. [2]

В марте 1964 г. к власти пришла группировка, в основном не настроенная на серьезное реформирование экономики страны, прежде всего в области сельского хозяйства и промышленности. Однако к этому времени уже трудно было не реагировать на сложившиеся положение вещей: в отдельных районах страны из-за нехватки продуктов питания возникла необходимость ввести нормированное снабжение населения (по талонам), и скрывать ситуацию. В марте 1965 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором с докладом «О неотложных мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства» выступил новый лидер партии Л.И.Брежнев. Пленум в своем решении был вынужден признать, что » сельское хозяйство замедлило темпы своего роста. Планы его развития оказались невыполненными. Медленно повышались урожаи сельскохозяйственных культур. Производство мяса, молока и других продуктов за это время увеличились также незначительно».

Политика партии и государства после мартовского Пленума, естественно, принципиально измениться не могла, но все равно он стал весьма заметной вехой в истории организации сельскохозяйственного производства. После 1965г. увеличилось ассигнования на нужды села: в 1965-1985гг. капитальные вложения в сельское хозяйство составили 670,4 млрд. рублей, в 2 раза поднялись закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, продаваемую государству, укрепилась материально-техническая база хозяйств, возросла их энерговооруженность.[3]

В Сентябре 1965 г. на Пленуме ЦК КПСС было принято постановление «Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства», в соответствии с которым в стране началась новая экономическая реформа.

Реформу практически все исследователи связывают с именем А.Н.Косыгина. В докладе на сентябрьском Пленуме были использованы некоторые предложения известного экономиста Е.Г. Либермана. В качестве образца была взята система, существовавшая в советской экономике во времена нэпа, но при одном значительном отличии: в 1920-е годы довольно заметную роль играли частные предприятия, которые в 1960-1970-х годах полностью отсутствовали. Реформа предполагала административные и экономические меры.

Общая концепция реформы 1965г., включала три направления.

Это, во-первых, проведение мероприятий по повышению материальной заинтересованности коллективов предприятий в увеличении производства и улучшения качества продукции.

Во-вторых,- осуществление мер по совершенствованию планирования, нацеленные на то, чтобы планы гарантировали пропорциональность развития отраслей народного хозяйства и рост технического уровня производства.

В-третьих, реорганизация управления промышленностью путем ликвидации совнархозов и создания министерств, причем, не только общесоюзных, но и союзно-республиканских, которые обеспечивали бы единую техническую политику и технический прогресс. Мотивы были как экономические, так и политические: отмеченные реформационные отвечали интересам большинства союзных республик. [4]

Ключевой задачей экономической реформы был переход от административных методов управления народным хозяйством к экономическим. Предлагалось усилить воздействие и роль стоимостных инструментов: цены, прибыли, кредитов, процентов, премий и пр. В этой связи под реформаторские преобразования подводилась теоретическая база, смысл которой состоял в признании товарной природы социалистического производства.[5]

Другой важной задачей реформы провозглашались усиление оперативно-хозяйственной самостоятельности предприятия. Реформа объявила предприятия основным звеном социалистической экономики. Усиление самостоятельности означало существенное сокращение централизованно спускаемых плановых показателей. Адресное директивное планирование не устранялось, но ограничивалось всего несколькими показателями (вместо 30-9), среди которых были объем реализации продукции, фонд заработной платы, прибыль рентабельность. Выполнение плана теперь выражалось не в валовых показателях, а в объеме реализованной продукции, т. е учитывалось только то, что действительно было продано.

Предприятия получили небывалую свободу: они могли самостоятельно планировать темпы роста производительности труда, снижение себестоимости, устанавливать величину средней заработной платы. Все это создавало заинтересованность предприятий в рентабельной работе и улучшении экономических показателей.

И, наконец, реформа закладывала идею перевода всех предприятий на полный хозяйственный расчет. Это предполагало управление предприятиями посредством экономических стимулов. Для предприятий устанавливались долговременные экономические нормативы и налоговые платежи, определяющие взаимоотношения с госбюджетом: плата за фонды, рентные платежи, нормативы формирования фондов развития и экономического стимулирования. Личные стимулы тесно увязались с итогами работы всего предприятия.

Согласно принципам экономической реформы, часть прибыли предприятий должна была оставаться в полном распоряжении самих производителей.

Реформа 1965г. дала некоторый импульс, развитию экономики, несколько повысив темпы роста производства. По традиции, сложившейся при подведении итогов восьмой пятилетки (1966-1970), преобладает мнение, что полученные тогда результаты весьма значительны и эффективны. Действительно, вторая половина 60-х гг. Выгодно отличалась от 1961-1965гг. по ряду важных показателей.

Произошли заметные изменения и в системе ценообразования: оптовые цены стали более объективно отражать реальные производные затраты и предприятия уже могли получать прибыль от реализации своей продукции. В ходе хозяйственной реформы были пересмотрены явно устаревшие оптовые цены 1955 года в сторону их повышения. В результате этого в 1968 году почти все отрасли промышленности стали рентабельными. Из этой прибыли предприятия должны были вносить в бюджет плату за производственные фонды, фиксированные (рентные) платежи, а также могли образовывать свои поощрительные фонды.

В 1967 году на новые хозяйственные условия стали переводить целые отрасли промышленности, и к концу года работало по-новому уже 15% предприятий, на долю которых приходилось 37% промышленной продукции.[6]

В решениях сентябрьского (1965г.) Пленум ЦК КПСС отмечалось, что новые цены должны обеспечить функционирование вводимой системы распределения прибыли. Это означало, что цены на продукцию всех предприятий должны быть достаточно высоки, чтобы обеспечить образование трех поощрительных фондов по утвержденным сверху нормативам, внесение в бюджет платы за основные фонды и оборотные средства, финансирование капитальных вложений на предприятии в соответствии с централизованным планом. Последнее означало, что если Госплан наметил на год 10 млн. руб. централизованных инвестиций предприятию, то Госкомцен должен был повысить цены на его продукцию до уровня, обеспечивающего «самофинансирование» инвестиций. Идея самофинансирования провозглашалась уже тогда, но только это было не самофинансирование, а финансирование за счет средств потребителя, приобретающего продукцию по завышенным ценам в условиях дефицита и диктата поставщика (монополизма производителя).[7]

Новые для того времени цены были рассчитаны, исходя из всех этих задач, и введены в действие в 1967г. (не в 1965г., а два года спустя, поскольку в советской экономике примерно такой срок был необходим для пересчета всех государственных цен). С тех пор ценообразование прочно встало на путь подгонки цен под распределение денежных средств между сферами народного хозяйства, его отраслями, предприятиями и даже внутри предприятия (на три поощрительных фонда).

И все же, несмотря на недостатки, реформа 1965-1967 гг. сыграла важную роль в развитии социалистической экономики СССР. Пожалуй, ее можно советская экономика со времен нэпа. Причин того, что реформа не была доведена дорассматривать как крупнейшую, целостную реформу, которую не знала конца было несколько. Прежде всего, даже небольшое расширение самостоятельности позволило предприятиям занижать плановые задания, выбирать для себя более легкие варианты решений. В итоге начался опережающий рост заработной платы по сравнению с ростом производительности труда. Кроме того, реформам противостояли реальные силы: старые производственные отношения, сложившийся аппарат управления, закостеневшее экономическое мышление. Попытка изменить принудительную мотивацию труда на материальную недвусмысленно показала, что это ведет к немедленному разрушению всей плановой системы, и от этой идеи отказались. Реформа была обречена и по другой причине. Преобразования в экономике страны не были поддержаны преобразованиями в политической и социальной сферах.

Многочисленные противоречия реформы можно было устранять, постепенно продвигаясь к рынку. Однако это было невозможно по политико-идеологическим причинам. Даже «прогрессист», «технократ» Косыгин был противником рынка и выступал лишь за отдельные элементы отношений, за усиление роли экономических регуляторов в социалистической,т.е. государствленной, директивно планируемой экономике. Косыгину противостоял Брежнев, который вообще не был сторонником сколько-нибудь серьезных реформ. К тому же советскую элиту напугала эскалация американской интервенции во Вьетнаме, а также «пражская весна» 1968 г. Попытки чехословацкой компартии придать социализму «второе дыхание», в том числе с помощью рыночных механизмов, привели в конечном счете к советскому вторжению в ЧССР. В итоге экономическая реформа в СССР стала свертываться, начался возврат к детальному планированию и оперативному управлению предприятиями со стороны министерств и ведомств.

В 1965 г. были приняты меры для того, чтобы улучшить положение в сельском хозяйстве.

1. Закупочные цены на сельскохозяиственную продукцию оставались ниже стоимости. После их повышения в 50-х гг. в колхозах и совхозах проuзводственные затраты на единицу продукции существенно выросли. Продавая продукцию государству, хозяйства терпели убытки. К тому же передовые хозяйства обычно получали дополнительные задания — они должны были сдавать продукцию и за отстающих, за тех, кто не мог выполнить план по сдаче продукции государству. Поэтому увеличение производства было невыгодно — соответственно увеличивались убытки.

Поэтому в 1965 г. Было решено изменить порядок государственных закупок. Закупочные цены были снова повышены с таким расчетом, чтобы довести их до уровня стоимости, чтобы колхозы не терпели убытков при продаже продукции государству. Розничные цены при. этом оставались на прежнем уровне, а разница покрывалась их государственного бюджета.

Объем обязательных закупок был уменьшен и было объявлено, что он останется неизменным до 1970 г. Поэтому, кроме обязательных закупок, были введены свободные (дополнительные к обязательным), но цены при этих свободных закупках были повышены на 50% сравнительно с ценами обязательных. Предполагалось, что хозяйствам будет выгодно сдавать государству продукцию сверх плана.

2. Второй отмеченной тогда причиной отставания сельского хозяйства был его низкий технический уровень. Были полностью механизированы вспашка, сев, уборка и молотьба зерновых, но почти все работы по производству технических культур, картофеля, овощей, почти все работы в животноводстве остались ручными. Особенно отставали те направления технического прогресса, которые обеспечивали интенсификацию: производство удобрений, мелиорация, селекция. Ведь механизация не повышает урожайность, она лишь сокращает затраты труда. В годы семилетки земля получала в 1 О раз меньше удобрений, чем положено по агротехническим нормам.

Поэтому в 1965 г. Было решено резко увеличить государственные ассигнования на повышение технического уровня сельского хозяиства, на производство сельскохозяйственных машин и минершzьных удобрений. Тогда же была поставлена задача комплексной механизации, Т.е. переключение основных сил на механизацию тех работ, которые оставались ручными.

3. Третьим отмеченным тогда недостатком была слабая специализация сельского хозяиства. Когда натуральные, Т.е. многоотраслевые хозяйства крестьян объединяли в колхоз, получалось многоотраслевое хозяйство колхоза. Эта многоотраслевая структура не соответствовала принципу крупного товарного производства, но она была закреплена системой государственных закупок: колхоз должен был сдать государству определенный набор продуктов — зерно, овощи, мясо, молоко и т.д. Более того — этот набор был почти одинаковым для колхозов разных природных З9Н. Доходило до того, что колхоз покупал некоторые продукты на рынке, чтобы сдать государству, потому что сам он этих продуктов не производил. И было принято решение снова усилить специализацию сельского хозяйства. Все эти решения были правильными, научно обоснованными, но представляли собой паллиатив: они не могли быть полностью реализованы без ликвидации колхозно-совхозной системы.

Сельское хозяйство подверглось реформированию согласно решениям мартовского и сентябрьского (1965) пленумов ЦК. Была предпринята попытка изменить механизм управления отраслью на основе сочетания общественных и личных интересов, усиления материальной заинтересованности колхозников и рабочих совхозов в росте производства. План обязательных закупок зерна был снижен и объявлен неизменным на 10 лет, а сверхплановые закупки должны были производиться по повышенным ценам. Были сняты некоторые ограничения с личных подсобных хозяйств. Однако акцент был сделан на увеличении капиталовложений и повышении роли министерства сельского хозяйства в планировании и руководстве отраслью. Таким образом, преобразования в сельском хозяйстве, в отличие от промышленности, отчасти напоминали соответствующие меры 1953-1954 гг.

Поначалу принятые решения дали заметный эффект. Стоимость сельскохозяйственной продукции за восьмую пятилетку (1966-1970) выросла на 1/5, совокупная рентабельность совхозного производства составила 22%, колхозного — 34%. Однако эффект оказался непродолжительным. Несмотря на огромные инвестиции, колоссальные масштабы мелиорации и поставок техники и удобрений, в 70-х — начале 80-х годов среднегодовые темпы роста сельскохозяйственного производства быстро снижались. Если в 1966-1970 гг. сельскохозяйственное производство выросло на 21 %, то в каждые последующие пятилетки соответственно на 13,2%, 8,8%, 5,8%. Производство зерна за весь потребностей народного хозяйства, требовало от государства все новых и новых дотаций, превращаясь в «черную дыру» советской экономики. Именно на селе наиболее ярко проявилась несостоятельность «социалистических методов хозяйствования» .

Экономическая реформа даже в своем компромиссном и неполном виде все же способствовала улучшению положения в промышленности. Промышленное производство в 1966-1970 гг. выросло на 50%. Затем темпы начали снижаться.

Почему не получилось переключения на факторы интенсификации?

Основа интенсификации — технический прогресс. Решающее направление технического прогресса второй половины ХХ в — научно-техническая революция. Научно-техническая революция — это переход к полностью автоматизированному производству и новым технологиям — плазменной, лазерной и т. п. Однако в техническом прогрессе нашей промышленности преобладали направления, которые не имели отношения к научно-технической революции: так называемая комплексная механизация и совершенствование традиционной техники. [8]

Между тем комплексная механизация, т. е. механизация тех работ, которые оставались ручными, — это то, что нам осталось от промышленного переворота. Ведь промышленный переворот — это именно механизация, переход от ручного труда к машинам. То, что было выгодно механизировать, механизировалось тогда, в ХVIII — XIX вв. Остались те работы, механизация которых удорожает производство. Например, в лесной промышленности механизация обрубки сучьев на лесосеках, последней ручной операции на заготовке леса, намного удорожает это производство.

Экономически неэффективно и другое преобладающее направление совершенствования традиционной техники без принципиальных изменений технологии, т. е. замена хороших станков лучшими. Например, по расчетам специалистов, дальнейшее совершенствование металлорежущих станков еще может повысить их производительность на 7-8%, но лишь при росте затрат на оборудование в 1,5 раза.

Дело в том, что возможности традиционной техники, техники преимущественно механической обработки материалов уже исчерпаны. Скорости металлорежущих, ткацких и других станков достигли потолка в 60-х гг. и с тех пор уже не увеличиваются.

НТР действительно повышает производительность труда в десятки и сотни раз и поэтому намного повышает экономическую эффективность производства. Но это направление не стало преобладающим: много ли у нас полностью автоматизированных предприятий?

Переход на рельсы научно-технической революции тормозит все та же административная система. Если завод выпускает металлорежущие станки, он может их совершенствовать, но не может перейти на выпуск принципиально новой техники, не соответствующей его специализации. В условиях рыночной экономики такой завод, вероятнее всего, прекратит существование, потому что его продукция в условиях НТР не найдет сбыта. В условиях административной системы не принято было закрывать завод из-за подобной причины. И наш завод наряду с другими подобными продолжал насыщать промышленность морально устаревшей техникой, а распределительная система во главе с Госснабом обеспечивала сбыт, распределяя эту технику. В результате оказалось, что у нас больше металлорежущих станков, чем в США, ФРГ и Японии, вместе взятых.

Еще одна причина замедления темпов и падения экономической эффективности производства — истощение природных ресурсов. Наша страна богата природными ресурсами, но в экономически развитых районах запасы нефти, древесины подходят к концу. На Урале были. горы Магнитная и Благодать, горы первосортной железной руды, отмеченные на всех географических картах. Теперь этих гор больше нет. Значительные запасы сырья остались в труднодоступных районах, а там, в неблагоприятных для жизни человека условиях, их добыча обходится намного дороже. Например, километр железной догори там стоит в 10 раз дороже, чем в европейской части страны. Поэтому основные фонды промышленности росли быстрее, чем выпуск продукции, и падала фондоотдача — выпуск продукции на единицу основных производственных фондов. Только в 80-е гг. выпуск продукции на 1 руб. основных фондов сократился с 1 руб. 29 коп. до 98 коп.

У нас до сих пор принято считать ведущими в промышленности профессии шахтера, нефтяника, сталевара, т. е. людей, которые «добывают» ресурсы. Между тем прогресс заключается в сокращении веса добывающих отраслей. У нас на душу населения добывается в 3,5 раза больше железной руды, чем в США, и выплавляется в 1,5 раза больше стали. Японский станок весит в среднем 800 кг, а наш — 2500 кг. Правда, добывающие отрасли и у нас развиваются замедленными темпами. Если общий объем промышленного производства с 1965 по 1990г. вырос в 3,6 раза, то добыча угля увеличилась только на 21 %, нефти — в 2,36 раза.

Задачу экономии природных ресурсов необходимо решать в комплексе с охраной природной среды, что требует дополнительных затрат. Затраты увеличиваются не только потому, что очистные сооружения стоят дорого, но и потому, что приходится отказываться от дешевых технологий. Так, в лесной промышленности ликвидируется молевой сплав (сплав бревнами), потому что такой сплав засоряет и отравляет реки. А молевой сплав был самым дешевым способом транспортировки древесины.

К числу природных ресурсов относятся и человеческие. Прежде за пятилетку число занятых в промышленности увеличивал ось на 200/0 (до войны больше), что и служило экстенсивным фактором роста. В 1981-1985 гг. оно выросло на 3,3%.* В связи с падением рождаемости число занятых перестало увеличиваться, а следовательно, исчез главный экстенсивный фактор роста. Итак, темпы роста промышленного производства стали падать по мере сокращения экстенсивных факторов — истощения ресурсов и уменьшения рождаемости. Если прежде интенсификация могла рассматриваться лишь как оптимальный вариант развития, то теперь она стала единственной возможностью.

2. Косыгинская реформа в сельском хозяйстве 1966-1967гг., её необходимость, задачи, отличие от аграрной реформы Сентябрьского /1953г./ Пленума ЦК КПСС.

Сельское хозяйство оставалось наиболее слабой отраслью в советской экономике. Банкротство сельскохозяйственной программы Хрущева поставило новое руководство страны с самого начала его правления перед необходимостью пересмотра аграрной политики. Первые предпринятые в этой области шаги многообещающими. [9]

Реформу 1965-1967гг., подлинное политико-экономическое и конкретно историческое значение которой до сих пор не стало достоянием общественного сознания, часто называют «косыгинской», по имени А.Н.Косыгина, главы Совета Министров СССР в период 1964-1980гг.

Формальные основания для подобной увязки очевидны, поскольку находятся на поверхности. Достаточно сослаться на два хронологически последовательных факта. Первый: 19 марта 1965г. именно А.Н.Косыгин выступил с основным докладом на расширенном заседании Госплана СССР, когда состоял ось принципиальное обсуждение основных вопросов плана народнохозяйственного развития СССР на 1966-1970гг. — с учетом намечаемой реформы системы управления советской экономикой. Второй: также главным докладчиком А.Н.Косыгин явился в сентябре 1965г., на Пленуме ЦК КПСС, который санкционировал реформу. Оба факта довольно красноречивы.

Несмотря на то, основываться только на них было бы недоступным упрощением. На какой стадии формационного развития находился Советский Союз, адекватна ли она объективным требованиям и тенденциям социально-экономического прогресса — о том в ту пору, к сожалению, не задумались. Вне всякого внимания оказалось также глубинное противоречие между народнохозяйственным расчетом и хозрасчетом предприятия.

Расширенное заседание Госплана СССР, проведенное 19 марта 1965г., замышлялось как этапное мероприятие в процессе широко развернутой подготовки к сентябрьскому(1965г.) Пленуму цк КПСС. Оно и стало таким, выполнив отведенную ему роль. И уже по итогам его работы с исчерпывающей ясностью обозначился акцент не столько на устранение тенденции отсталости, сколько на «антикризисное управление». Устранение диспропорций и сведение баланса, обеспечение качества продукции и эффективности капиталовложений – таким вышел заключительный итог. «Задача состоит в том, чтобы установить наиболее правильные пропорции между отраслями, дать широкий поворот в направлении резкого повышения качества продукции. В плане должно быть предусмотрено повышение эффективности капитальных вложений, сокращение сроков строительства и ввода новых предприятий, более быстрое освоение новых мощностей, увеличение выпуска продукции с действующих основных фондов, лучшее размещение производства и совершенствование его организации, рациональное использование производства и совершенствование его организации, рациональное использование трудовых ресурсов страны, совершенствование структуры внешней торговли. [10]

Была предпринята изменить механизм управления отраслью на основе сочетания общественных и личных интересов, усиления материальной заинтересованности колхозников и рабочих совхозов в росте производства. Пленумом была поставлена задача устранить негативные последствия хрущевских экспериментов на селе. Пленумом в своем решении был вынужден признать, что в последние годы «сельское хозяйство замедлило темпы своего развития. Планы его развития оказались невыполненными. Медленно повышалась урожаи сельскохозяйственных культур. Производство мяса, молока и других продуктов за это время увеличилось также незначительно.

Брежнев был активным сторонником капиталовложений в аграрный сектор, которые превысили пятую часть всех инвестиций. В результате в этом отношении сельское хозяйство впервые заняло почетное место в ряду приоритетных отраслей народного хозяйства, обогнав даже легкую промышленность. Резко усилил ось финансирование аграрного сектора. В 1966-1980 годах по официальным данным туда было направлено 383 млрд. руб., что составляло 78% всех капиталовложений в сельское хозяйство за все годы Советской власти. За счет этих средств началось осуществление грандиозных программ по комплексной механизации, электрификации сельского хозяйства, мелиорации и химизации почв.

Брежневская стратегия, консервирующая прежние структуры путем значительных финансовых инъекций в сельское хозяйство, не смогла решить его глубинной проблемы: отчуждение крестьянина от земли. Аграрная политика способствовала лишь росту затрат и расточительства.

Система органов управления сельским хозяйством была упрощена: министерства производства и заготовок сельскохозяйственных продуктов союзных республик были преобразованы в Министерства сельского хозяйства, территориальные производственные колхозно-совхозные управления были упразднены, восстановлены структурные подразделения исполкомов местных Советов, ответственные за сельскохозяйственное производство. Колхозам и совхозам ненадолго была предоставлена большая самостоятельность, совхозы предполагалось перевести на полный и хозрасчет.[11]

Акцент был сделан на увеличение капиталовложений и повышении роли министерства сельского хозяйства в планировании и руководстве отраслью. Таким образом, преобразования в сельском хозяйстве, в отличие от промышленности, отчасти напоминали соответствующие меры 1953-1954гг.

Так, сравнивая косыгинскую реформу сельского хозяйства с хрущевской 1953г., нужно отметить, что сентябрьский пленум 1953 г. обратил внимание на низкую эффективность сельскохозяйственного труда, которая связывалась с невысоким уровнем капиталовложений, огромными налогами на крестьянство и отсутствием материальной заинтересованности в результатах крестьянского труда. Хрущев добился для колхозов существенного повышения государственных закупочных цен (в 5,5 раза на мясо, в два раза на молоко и масло, на 50% на зерновые), необходимого для предотвращения полного краха сельского хозяйства.

Поначалу принятые решения по осуществлению реформы в сельском хозяйстве дали заметный эффект. Стоимость сельскохозяйственной продукции за восьмую пятилетку (l966-1970гг.) выросла на 1/5, совокупная рентабельность совхозного производства составила 22%, колхозного- 34%. Однако эффект оказался непродолжительным. Несмотря на огромные инвестиции, колоссальные масштабы мелиорации и поставок техники и удобрений, в 70-х начале 80-х годов среднегодовые темпы роста сельскохозяйственного производства быстро снижались. Если в 1966-1970гг. они составляли 3,9%, то в 1971-1975гг.-2,5%, в 1976-1980гг.- 1,7, а в 1981-1985гг.­ — 1%.

Хотя на время уборки, в порядке так называемой «шефской помоrци селу» привлекалось, по некоторым оценкам, около 20% всего активного населения страны, потери урожая составляли 30%.

Закупки зерна за рубежом выросли с 2,2 млн. т в 1970 г. до 27,8 млн. т в 1980 г. и 44,2 млн. т в 1985 г. Однако и огромный импорт не мог предотвратить быстрого ухудшения продовольственного положения в стране. С 70-х годов в разряд дефицита попали мясо, колбаса, в ряде районов и молочные продукты.

в основе нараставших трудностей сельского хозяйства лежали как отзвуки прежней политики (насаждение колхозов, беспощадное выкачивание ресурсов из деревни, попытки ликвидации личного подворья и т.д.) И просчеты в управлении, так и объективная нехватка инвестиций, порожденная, в частности, нежеланием советского руководства повышать розничные цены на сельскохозяйственные продукты из-за опасения социальных протестов, несмотря на увеличение закупочных цен и стремительный рост себестоимости. Дальнейшее развитие аграрного производства, хотя и не покрывало потребностей народного хозяйства, требовало от государства все новых и новых дотаций, превращаясь в «черную дыру» советской экономики.

Именно на селе наиболее ярко проявилась несостоятельность «социалистических методов хозяйствования».

Провал реформы 1965-1967гг. нередко представляют так, будто система, будучи «административно-командной», уже не поддавалась никакому реформированию и потому слом ее в 1990-е гг.. оправдан. Тем самым допускают не только упрощение. Именуя ее «административно-командной», намеренно акцентируют внимание на форме, чтобы отвлечь от ее природы и содержания. Действительно, по своей экономической сути она являлась системой децентрализованного воспроизводства краткосрочной прибыли на базе обособленного предприятия. Сломана ли она? Ничего подобного. Наоборот, сломав советскую экономическую модель, она господствует до сих пор и продолжает ломать народнохозяйственный комплекс нашей страны.

продуктов питания и предметов широкого потребления. Обильный импорт был возможен за счет экспорта нефти, мировая цена которой в эти годы росла, а также финансовых кредитов.

Понятие «застой», используемой с легкой руки партийной публицистики эпохи горбачевской перестройки для характеристики того периода, который наступил после октябрьского (1964г) Пленума ЦК КПСС, мало подходит к первым годам правления брежневского Политбюро. С начала 60-х гг. в экономической литературе появились публикации о неэффективности функционирования промышленности. Так, отмечалось, что к началу 1963 Г.в СССР было 2,5 млн. металлорежущих станков — больше, чем в США. Но в СССР значительная часть этой техники находилась во вспомогательных ремонтных, инструментальных и других — службах, отличительными чертами производства были высокая трудоемкость, низкая производительность, невысокий уровень квалификации рабочих. СССР располагал мощными предприятиями по производству металла, но металлоемкость изделий значительно превосходила западные образцы, и энергия, труд рабочих, тот же металл использовались неэффективно.

Данные из таблицы 1 также свидетельствуют о падении производства в стране. Однако, в VIII (1966-1970) пятилетке мы видим увеличение некоторых показателей (валовой общественный продукт, произведенный национальный доход, валовая продукция сельского хозяйства и др.) по сравнению с VII (1961-1965) пятилеткой. Это говорит о том, что экономическая реформа 1965 г. все-таки дала свои результаты. Но уже в последующие годы наблюдается падение производства по всем показателям. К 1981 году основные показатели сократились почти вдвое по сравнению с 1961-1965гг. Например, валовой общественный продукт с 6,5% сократился до 3,5%. Прирост продукции сельского хозяйства с 2,2% сократился до 1%. упадок прослеживается по всем показателям.

Таб.1.Среднегодовые темпы прироста основных показателей экономического и социального развития СССР (в процентах)

Валовой прирост продукции в сельском хозяйстве СССР составил: за годы 8-й пятилетки (1966-1970) — 21%; 9-й (1971-1975) — 13%; 10-й (1976

1980)

— 9%; за годы 11-й пятилетки (1981-1985) – 6%. Таким образом, уже с середины 70-х годов темпы прироста сельскохозяйственной продукции стали отставать от темпов прироста населения.

Дефицит сельскохозяйственной продукции усугублялся ее большими потерями на всем пути — от поля до потребителя. Недостаток и низкое качество транспортных средств, хранилищ, тары, перерабатывающих предприятий, удаленность их от полей и ферм, садов и огородов, к тому же плохие дороги «съедали» 20% зерна, 40% картофеля, овощей — 1/3 от того, что производили. При остром дефиците мясных продуктов потери мяса составляли 1 млн т.

Бесхозяйственность в деревне, государственный произвол, игнорирование прав колхозников вели к физическому развалу сельского хозяйства. За 20 лет (середина 60-х — середина 80-х годов) только в Калининской (Тверской) области сельское население сократилось с 834 тыс. человек до 483 тыс., или почти наполовину.

Причин экономического спада страны, объективных и субъективных, немало. Остановимся на основных.

Первая. Намеченные реформой цели осуществлялись непоследовательно и не до конца. Реформой намечалось расширение самостоятельности предприятий и сокращение числа утверждаемых им показателей, а на практике все было наоборот. Реформой предусматривалась стабильность утвержденных планов, на практике же не только изменялись отдельные показатели, Нои годовые задания уменьшались с целью их выполнения. Так порождалась «плановая анархия» во всесоюзном масштабе.

Вторая. Реформой предусматривалось повышение эффективности производства и качества продукции — затратным темпам экономического роста. Однако принцип планирования от достигнутого уровня — чем больше достигаешь, тем больше план на предстоящий период — являлся тормозом роста производства и удешевления продукции.

Третья. Фонд заработной платы зависел не от объема товарной продукции, а от численности работников. Применение округленно­уравнительного принципа планирования фонда зарплаты вело к тому, что сокращение численности работников автоматически уменьшало и фонд зарплаты.

Четвертая. Сохранялся принцип определения расхода материальных ресурсов на тысячу (миллион) рублей валовой продукции. Чем выше материальные затраты, тем больше «законных» оснований для получения более высокой цены. Все это вело к расточительству производственных ресурсов и росту розничных цен.

Пятая. Продолжала существовать командно-административная система финансового планирования, которая не могла создать нормального рыночного хозяйства.

Шестая. «Ничейная» собственность, которой расточительно распоряжались обюрократившиеся государственные чиновники.

К тому же то, на чем держится реальный рынок — свобода перемещения рабочей силы и капитала, права человека и защита его от произвола предпринимателя, т.е. от администрации предприятия и государственного аппарата, — в экономической реформе даже не упоминалось. Сельское хозяйство и вовсе не подлежало хотя бы минимальному раскрепощению от жесткого государственного контроля. Реформация самих крестьян, по мнению партийных руководителей нарушавшая социалистические принципы ведения хозяйства, была уголовно наказуема. В умонастроениях немалой доли крестьянства превалировало утверждение: «Если раньше не работали из-за того, что знали — все равно ничего не дадут, то теперь не работают потому, что знают — все равно дадут».

И главное, зарплата производителей по-прежнему фиксировалась государством. Афоризм «мы делаем вид, что работаем, а они делают вид, что нам платят» отражал сущность застоя общества.

Но, несмотря на все издержки и проблемы, экономическая политика постсталинского руководства носила ярко выраженную социальную направленность. Регулярно повышались оклады в промышленности (только за 1961-1965гг. — на 19%). Росли доходы колхозников (с 1964г. им стали выплачиваться пенсии). Был принят закон о пенсиях для рабочих и служащих, по которому их размер увеличивался вдвое, а пенсионный возраст снижался. Были отменены все виды платы за обучение, с 48 до 46 часов была сокращена продолжительность рабочей недели.

Одним из наиболее значительных завоеваний социальной политики этого периода стало начало широкомасштабного жилищного строительства. Городской жилищный фонд 1955 по 1964г. увеличился на 80%. Укрепилась материальная база науки, образования, здравоохранения, культуры.

В то же время на рубеже 50-60-х гг. по мере ухудшения экономической ситуации все более отчетливой становил ась тенденция правительства решить возникающие проблемы за счет трудящихся. Почти на треть были снижены тарифные расценки на производстве, а цены на продукты повседневного спроса выросли на 25-30%.

В итоге, многие проблемы, существовавшие в начале 60-х годов, так и не были решены к 80-м годам. Это можно легко про следить на примере сельского хозяйства. За 25 лет (1964-1988 гг.) освоенная пашня сократилась на 221 млн. га. Потери сельскохозяйственной продукции составляли от 20 до 40% от урожая. Страна, обладавшая самыми богатыми в мире черноземными почвами, оказалась самым крупным импортером зерна и продуктов питания.

Реформа в промышленности 1965г. не смогла улучшить положения в этой отрасли. Уже к концу 60-х гг. реформа, при том что ее никто не отменял, пошла на убыль. А вместе с тем поползли вниз и плановые показатели (таб.1). Из таблицы видно, что в 1966г. вырос валовой продукт до 7,4%, национальный доход до 7,8%. Но к 1980-м гг. показатели сократились до 3,6 и 3,5 %.

Все это объяснялось объективными причинами: неблагоприятной демографической ситуацией и снижение удельного веса трудоспособного населения, истощением традиционной сырьевой базы и резким удорожанием добычи полезных ископаемых; физическим износом и моральным старением оборудования; значительным ростом военных расходов и т.д.

Однако главным обстоятельством, объясняющим неудачи реформ, было то, что сама модель экономики, отвергая все новое, исчерпала свой ресурс. Она могла еще какое-то время развиваться по инерции, но в историческом плане была обречена. Существовавшие условия организации и управления производства не могли уже обеспечить решения объективно стоящих перед экономикой задач.

3 Нарастание кризисных явлений в экономике СССР начала 70-х ГГ.ХХв. Провал экономических реформ середины 60-х ГГ., причины и последствия. /Рассмотреть динамику экономического развития СССР за годы VIII-ой /1966-1970гг./, IХ-ой /1971-1975гг./, Х-ой /1976-1980гг./ и ХI-ой /1981-1985гг./ пятилеток по основным показателям эффективности общественного производства в СССР.

Первые пять лет осуществления экономической реформы казались многообещающими. К 1970 году почти вся промышленность была переведена на новые условия хозяйствования. Восьмая пятилетка (l966-1970гг.), совпавшая с началом реформ, оказалась лучшей за все послевоенные годы. По официальным данным, валовой общественный продукт увеличился на 43%, национальный доход — на 45%, продукция промышленности выросла на 50%. Происходившее три предыдущие пятилетки снижение темпов роста производства было на время приостановлено. Масштабы хозяйственных решений в годы восьмой пятилетки были впечатляющими, успехи — налицо.

Важным результатом восьмой пятилетки было довольно близкое соответствие запланированных и фактических показателей. Например, рост национального дохода за 1966-1970гг. был запланирован в 38- 42%, фактически рост составил 38; производительность труда -40-45, фактически-36; производство продукции сельского хозяйства-25-27, фактически-21; реальные доходы на душу населения-30-34, фактически-33; розничный товаооборот-36­-40, фактически- 46%.[12]

Отметим, что экономическое развитие в целом было устойчивым с точки зрения темпов. Ежегодные темпы прироста промышленной продукции составили 6-6,5% (в 1961-1965гг.-4,5-4,7); национального дохода-7,1-7,5; производительности общественного труда-7,2-7,5% Ни одна прежняя пятилетка не обеспечивала в действительности таких темпов экономического роста.

Однако позитивные тенденции закрепить не удалось. Советское руководство понимало, чтобы удержать и развивать результаты восьмой пятилетки будет чрезвычайно трудно.

Поэтому в директивные показатели IX пятилетнего плана (1971-1975) были внесены коррективы. Главная мысль — не увеличение от достигнутого уровня темпов экономического роста. Национальный доход должен быть увеличен за 5 лет на 27- 28%, объем промышленности на 36, производительность труда — на 35-36%. Но фактически уровень соответствия запланированных и реальных результатов был ниже. Вот некоторые результаты IX пятилетки:

• По-прежнему определенное положительное воздействие оказывали мероприятия хозяйственной реформы; но в целом реформа уже пошла на убыль после 1971-1972гг.;

• Темпы экономического роста были достаточно высокими, но уже не такими, как в 1966-1970гг.;

• В годы девятой пятилетки СССР выдвинулся на первое место в мире по производству большого числа продукции: угля, кокса, цемента, нефти, железной руды, минеральных удобрений, тракторов, электровозов;

• Вместе с тем постепенно падала фондоотдача, темпы производства предметов потребления отставали от темпов роста производства средств производства, невысокими были темпы НТП и технического перевооружения производства;

• Все более проявлялись элементы несбалансированного развития, несоответствия темпов роста денежных доходов населения и темпов прироста товарной массы на потребительском рынке; именно в это время в речевом обиходе граждан появилось слово «дефицит»;

• Более резко проявили себя инфляционные процессы, хотя в условиях командной экономики государство сдерживало рост цен искусственно; но инфляция проявляла себя по-иному — в нарастании товарного дефицита.[13]

Мировой энергетический и экономический кризисы 1973- 1975 гг. оказал влияние на результаты пятилетки. В эти годы нашей стране удалось извлечь существенные доходы из внешнеполитической деятельности за счет резкого роста (в10-12 раз) мировых цен на нефть и нефтепродукты. Это был хороший шанс капитально укрепить пошатнувшееся здание социалистического хозяйства.

В конце 1960 — начале 1970-х годов позитивный потенциал хозяйственной реформы стал исчерпываться, народное хозяйство возвращалось к традиционным источникам экономического роста за счет топливно-энергетического и военно-промышленного комплекса (в рамках ВПК находились до 80% машиностроительных заводов страны). НЕ принесли ожидаемых результатов попытки внедрить в массовое производство наукоемкие технологии (радиоэлектронику, информатику, вычислительную технику, биотехнологию и др.) Структура советской экономики приобретала все более нерациональный, однобокий характер с уклоном в тяжелую индустрию и с минимальным выходом на непосредственные потребности людей. К концу 1970 года на новую систему хозяйствования из 49 тыс. промышленных предприятий было переведено более 41 тыс., на долю которых приходилось 95% прибыли и 93% общего выпуска промышленной продукции. Была сделана попытка перевести на хозрасчетные принципы аппарат министерства приборостроения, средств автоматизации и систем управления.[14]

С 70-х годов начался спад экономики. Социально-экономическое развитие СССР проходит под знаком резкого усиления административного управления, ограничения экономической власти регионов. В 70-х — начале 80-х годов эти явления начали отражаться в планах IX, Х, ХI пятилеток.

Десятая пятилетка (1976-1980) была провозглашена «пятилеткой эффективности и качества», результаты работы оказались весьма скромными. По-прежнему структура экономики оставалась такой же, какой она была в 1930-1950-е годы, то есть с преобладанием тяжелой промышленности. Добыча природных ресурсов перемещалась в районы Севера Сибири, поэтому постоянно возрастали затраты на доставку сырья в местах их переработки. Огромные капиталовложения стали направляться в районы Западной Сибири: Самотлор, Сургут, Уренгой, Ямбург и др. На их освоение были брошены людские ресурсы со всех республик страны. В результате невероятных усилий в 1980-х годах Западная Сибирь стала давать более 10% мирового объема добычи нефти и газа.

в начале 1970-х годов в результате мирового сырьевого и энергетического кризиса цены на западных рынках на энергоносители резко возросли (в среднем почти в 20 раз). Поэтому было принято решение форсировать поставки нефти и газа на Запад. За период с 1960 по 1985 годы доля топлива и сырья в советском экспорте поднялась на 16,2 до 54,4, а доля машин и сложной техники упала с 20,7 до 12,5% (причем основной удельный вес в экспорте занимала военная техника и вооружение). Доходы от реализации нефти и нефтепродуктов в 1974- 1984 годах по самым скромным подсчетам составили 176 млрд. инвалютных рублей, в страну буквально хлынул поток «нефтедолларов». Можно сказать, что это был прямой заем брежневской администрации у будущих поколений.

Баснословные средства оказали очень скромное влияние на развитие экономики страны. Затратный механизм перемалывал эти деньги, которые вкладывались в осуществление дорогостоящих бесперспективных и экологически вредных долгостроев.

Так, стоимость только учетных запасов неустановленного импортного оборудования по всей стране к началу 1989 года составила 4,6 млрд. руб.

Результаты Х-ой (1976-1980) и ХI-ой (1981-1985) пятилеток в полной мере подтверждают застойный характер экономического развития СССР. В конце 70-х гг. практически не было роста ВНП, хотя советская статистика сообщала об экономических успехах систематически.

Плановые задания для десятой и одиннадцатой пятилеток были ниже, чем для девятой. Но и эти заниженные задания не выполнялись: национальный доход за пятилетие прирастал не более чем на 16%; прирост промышленной продукции в 1976-1980гг. составил менее 26%, а в 1981-1985- менее 20%; прирост сельскохозяйственной продукции в 1976-1980гг. был обеспечен на 10-11 %, а в 1981-1985- на 5%.

В Х пятилетке резко возросли внешнеэкономические связи СССР.

Внешнеторговый оборот вырос с 1970 по 1976 г. почти в 2,6 раза, а со странами Запада — в 4,5-раза. Основой крупных успехов во внешней торговле был экспорт топливно-сырьевой продукции. Более 65% в ассортименте советского экспорта занимали топливо, сырье, металлы. Советские внешнеторговые объединения подписали целый ряд крупных соглашений с ведущими фирмами США, Германии, Франции, Италии, Голландии, Финляндии и других стран о долгосрочных поставках в указанные страны нефти, нефтепродуктов, природного газа, лесоматериалов в обмен на машины, оборудование, технологии,. а также товары широко потребления.

Расчет был сделан на то, что это позволит технически перевооружить многие наши предприятия, двинуть научно-технический прогресс. Но расчеты так и остались на бумаге. Огромные экспортные доходы, которые в 1974-1975гг. достигали в годовом измерении 40-45 млрд. долл., были использованы весьма неэффективно.

Опыт сельскохозяйственного производства 1970-х начала 1980-х гг. показал, что частичное улучшение механизма экономических связей между городом и деревней не дает желаемых результатов. Несмотря на рост закупочных цен на сельхозпродукцию, доходность большинства колхозов и совхозов оставалась крайне низкой. Система управления агропромышленным комплексом не позволяла коллективным хозяйствам стабильно и прибыльно. Несмотря на известные трудности, советская экономика продолжала наращивать объемы выпускаемой продукции. По темпам развития она не уступала развитым капиталистическим странам Запада и США. Среднегодовые темпы и абсолютный прирост производства важнейших видов промышленной продукции в СССР за 1970-1985 гг. были выше, чем в ведущих капиталистических странах. Это позволяло СССР удерживать первенство в сравнении с Западом и США в темпах прироста национального дохода, капитальных вложений и производительности труда. Общий объем валового продукта СССР достиг в начале 80-х гг. около половины американского. При этом сохранялось отставание от США по эффективности производства, жизненному уровню населения и уровню научно-технического развития.

Реформа так и не смогла сбалансировать неравномерность экономического развития, согласовать производство и потребление, обеспечить рентабельность и повышение производительности труда.

Главная причина несостоятельности курса Косыгина заключалась в том, что он не смог изменить прежний порядок хозяйственных связей на основе введения хозрасчета и самоокупаемости, ибо централизованные планирующие органы сохранили за собой право определять хозяйственное развитие отраслей и отдельных предприятий. В обществе складывалось убеждение, что серьезные экономические изменения вообще не возможны в условиях социализма.

В конечном итоге реформа Косыгина способствовала лишь разрастанию управленческого аппарата министерств и ведомств, которые подменяли собой нормальный рыночный механизм, пытаясь присвоить себе те функции, которые при капиталистической системе осуществлялись непосредственно предприятиями. Бюрократия занялась не поддержанием баланса между спросом и предложением, а распределением «по карточкам» ресурсов и средств, включая текущее производство. Создавалась видимость активной деятельности, не имевшей никакого отношения к организации слаженной работы предприятий. Сосредоточив в своих руках распределение дефицита той или иной продукции, бюрократии приобрела огромную силу. Поскольку всего и везде не хватало, а определение товаров через рынок отсутствовало, чиновники получали возможность использовать фонды и ресурсы по своему усмотрению, что способствовало развитию коррупции и теневой экономики.

В итоге народное хозяйство стало ощущать на себе негативные последствия неупорядоченности механизма управления. Темпы экономического роста быстро снижались. Свертывание реформ и возврат к прежней хозяйственной практике, что открыто возвестила экономическая «контрреформа» 1979г., не могли этого предотвратить. Даже по официальной статистике среднегодовые темпы роста промышленного производства с 8,5% в 1966-1970гг. снизились до 7,4% в 1971-1975гг.., 4,4% в 1976-1980гг. и 3.6%в 1981-1985гг., а национального дохода соответственно с 7,2% до 5,1, 3,8% и 2,9%.

К началу 80-х годов советская экономика вошла в полосу стагнации. В натуральном выражении объемы производства в ряде отраслей не только росли, но, напротив, снижались. Фактически прекратился рост производительности труда. Постепенно нарастала целая система блокирования экономических рычагов регулирования народнохозяйственных пропорций, в результате чего окончательно оформился механизм социально-экономического торможения.

1 Сметанин С.И. История промышленности России в 1800-1861 гг. — М.: 1996., с.215.

2 Кузнецова А.Ю. История экономики России. — М.: ЮНИТИ, 2004.,с.368.

3 История Росси в новейшее время (1945-1999): Учебник для вузов. / Под ред.А.Б.Безбородова. — М.: «Олимп», «Издательство АСТ», 2000.- с.138.

4 Фирсов Ю. Косыгин и его время //Российский экономический журнал.- 2004.-NQ 5-6.-С.62

5 История экономического развития России. /ПОД реД.А.к.Шуркалина.- М., 2000.-С.186.

6 Тимошина Т.М. Экономическая история России.- М.,1999.- с.332.

7 Экономическая теория (Политэкономия). Ч.2’/Под реД.И.КЛарионова, Н.Н.Пилипенко. — М.,2005.-с.127.

8 История экономики России: Учебник для вузов / М.В. Конотопов, с.и. Сметанин. — 5-е ЮД., перераб. и доп. ­М. : КНОРУС, 2006. — С. 281.

9 История России в новейшее время (1945-2001):Учебник.- М.,2001.-с.149.

10 Плановое хозяйство. 19б5.NQ4.с.l.

11 История России в новейшее время (1945-2001):Учебник. — М.,2001.-с.149.

12 История экономического развития России /Под ред.А.к.Шуркалина.- М.,2000. -с.191

13 История Экономического развития России /Под ред. А.К. Шуркалина.- М., 2000.- с.192.

14 Тимошина Т.М. Экономическая история России. — М., 1999.- с.337

КУРСОВА РОБОТА

Селянські податки на Україні в ХІХ – поч. ХХ століття

Вступ

Актуальність теми. Розв’язання потреб державотворення в Україні на сучасному етапі немислимі без вивчення й узагальнення набутого досвіду, об’єктивного і неупередженого аналізу позитивних і негативних моментів, пов’язаних зі становищем українського селянства. Ця проблема має важливе наукове і практичне значення. Актуальність її випливає з тих обставин, що відродження українського села вимагає об’єднаних зусиль не лише аграрників-практиків, учених-економістів, політиків, а й професійних істориків. Адже творче використання досвіду минулого допомагає уникати зайвих помилок, а врахування історичних уроків гарантує здійснення державного курсу без запровадження ризикованих економічних експериментів, соціальних катаклізмів і виснаження ресурсів.

Необхідність поглибленого вивчення різних аспектів діяльності селянства ХІХ-XX ст., коли воно було основним виробником сільськогосподарської продукції в Україні та Росії, а в країні діяли ринкові механізми, має для сьогодення практичне значення.

До того ж рівень розвитку історичної науки вимагає уточнення і доповнення офіційної концепції висвітлення подій ХІХ – початку XX ст., особливо в такому специфічному і багатонаціональному регіоні, як Південь України. Використання сучасних методів дослідження, введення до наукового обігу нових архівних матеріалів дозволяють значно ширше і об’єктивніше висвітлити економічне, політичне та соціальне становище селянства України доби в ХІХ – початку ХХ ст.

Наукова новизна курсової роботи полягає в тому, що на базі досягнень вітчизняної історіографії та аналізу доступних джерельних матеріалів зміни податкової політики царського уряду щодо селянства України розглядаються як предмет спеціального й комплексного історичного дослідження.

Мета роботи полягає в спробі вичленити головні види селянських податків на українських землях на основі комплексно-історичного аналізу різноманітної літератури та джерел.

Для досягнення поставленої мети в курсовій роботі передбачається розв’язати такі завдання:

вивчити, проаналізувати й систематизувати існуючу наукову літературу за темою курсової роботи та виявити наявність історичних джерел;

висвітлити основні види селянських податків на Україні в ХІХ – на початку ХХ ст.;

вичленити вплив податкової політики царського уряду на економічне становище українських селян;

Предметом курсової роботи є основні види селянських податків на Україні в ХІХ – на початку ХХ ст.

Об’єкт роботи – вплив податкової політики царського уряду на економічне та соціальне становище українських селян.

Хронологічні межі зазначеної роботи (ХІХ – початок ХХ століття) дають змогу розглянути основні види селянських податків на Україні в ХІХ – на початку ХХ ст. Вибір хронологічних меж обумовлений тим, що реформи 60-х років ХІХ ст. внесли істотні зміни в економічне та соціальне становище селян України. Як наслідок, змінилась податкова політика уряду щодо цього прошарку населення.

Теоретико-методологічною основою дослідження є загальні принципи об’єктивності, історизму, пріоритету фактів та загальнолюдських цінностей, які передбачають об’єктивний опис і аналіз подій.

Історіографія питання. У ході написання даної роботи була використана різноманітна література.

Це були книги з історії України, нариси з розвитку різних верств населення, зокрема селянства, енциклопедична література, періодичні видання та збірники документів. Але не зважаючи на різноманіття праць, присвячених означеній темі, у історіографії немає загальної теорії цього питання.

Над проблемою селянських податків на Україні працювати такі дослідники, як Губарев В.К. «История Украины», Дорошенко Д. «Нарис історії України», Кормич Л.І., Багацький В.В. «Історія України від найдавніших часів до ХХІ ст.», Єфименко А.Я. «Історія українського народу», Борисенко В.Й. «Курс української історії з найдавніших часів до ХХ ст.», Мельник Л.Г., Гуржій О.І. «Історія України: курс лекцій. Від найдавніших часів до кінця ХІХ ст.», Рубльов О.С., Реєнт О.П. «Україна крізь віки», Румянцев В.А. «История Украины. Всемирная история» та багато інших вчених.

Так Дорошенко Д. В своїй праці «Нарис історії України» особливу увагу приділив політичній боротьбі українського селянства проти національного та економічного гноблення.

Наступні діячі української історичної науки – Кормич Л.І., Багацький В.В. в дослідженні «Історія України від найдавніших часів до ХХІ ст.» описують економічне та політичне становище селян в цілому та зокрема, питання оподаткування українського селянства.

Єфименко А.Я. в компелятивному зводі історії України під загальною назвою – «Історія українського народу», звертає увагу на еволюцію селянської верстви населення на українських землях.

Рубльов О.С., Реєнт О.П. в багатотомній праці «Україна крізь віки» звертають увагу на соціально-правовий статус селянства в ХІХ – ХХ ст. Автори надають аналіз нормативних документів, що регулювали життя і діяльність українського селянства.

Борисенко В.Й. в праці «Курс української історії з найдавніших часів до ХХ ст.» теж повертається до питання правового регулювання селян на землях України та надають опис установ, що регулювали питання податкової політики.

Вивчення історії оподаткування, еволюції впливу податків на соціально-економічну сферу життя є однім з найбільш важливих питань російської історії. Таке вивчення знаходить своє відображення в працях И. Янжула, С. Вітте, В. Озерова И, та інших.

Також при написанні курсової роботи були використані праці з історії Росії загального характеру. Це такі дослідження, як История России (ІХ–ХХ) під редакцією А. Дворниченко, В. Измозика; История России (ІХ – ХХ в.) Я. Перехова та інші.

Практичне значення курсової роботи визначається тим, що теоретичні розробки, викладені в дослідженні можуть бути використані учнями й студентами для підготовки до практичних занять. Також зміст роботи може стати основою для написання доповідей, рефератів, різноманітних виступів.

Робота складається з вступу, трьох основних розділів та загальних висновків.

1. Фінансова реформа царського уряду другої половини ХІХ ст.

До закінчення Кримської війни в дворянській публіцистиці зўявилися численні проекти ліквідації кріпосного права і буржуазної перебудови країни. Автори цих публікацій домагалися деякого відновлення державного і суспільного ладу Росії при збереженні непорушності монархічної влади і максимальному огородженні дворянських інтересів. Частина цих проектів була присвячена також реформі фінансової системи країни.

Так, наприкінці 1854 р. із запискою по питанню про державні фінанси виступив ліберально-дворянський діяч передреформної епохи словўянофіл А.Й. Кошелєв. Найближчим приводом до складання цієї записки було бажання Кошелєва вказати нові джерела державних засобів, необхідних для ведення Кримської війни. У записці Кошелєва відзначена крайня напруженість російського бюджету, ріст державного боргу і розлад грошової системи. На думку автора, ні шляхом підвищення податків, ні за рахунок звичайних позик підвищити державні доходи не удасться, а розраховувати на одну тільки емісію паперових грошей украй небезпечно: така міра може привести до повної фінансової і грошової катастрофи. Вихід з положення, що створилося, Кошелєв бачив у випуску позики особливого типу, забезпеченого всім надбанням держави. При цьому засобу на сплату відсотків повинні були вишукувати виборні дворянські представники, скликані царем. Кошелєв зовсім не стосувався загальних основ миколаївської фінансової системи і бачив панацею від усіх зол у пожертвуваннях дворянства.

Крім цього проекту, Кошелєв у спеціальній записці, складеної в 1850 р., доводив необхідність скасування відкупної системи і введення замість її податку на вино і пиво.

Ще більш помірний проект, що нітрохи не торкався принципових основ дореформених фінансів, був опублікований Ю.А. Микшевичем у журналі «Російський Вісник» у 1859 р. Автор цього проекту ставив перед собою лише завдання знайти шляхи для ліквідації бюджетного дефіциту і зміцнення російських державних фінансів. Підкреслюючи напруженість бюджету платників податків, Микшевич відзначав, що домогтися збільшення державних доходів за рахунок підвищення податків не удасться. Величезна заборгованість Росії, на думку автора, робила неприпустимими і висновок нових позик. Єдиний вихід з положення, що створилося, Микшевич бачив у продажі державного майна, у першу чергу казенних земель і лісів. Цінність цього майна дорівнювала величезній сумі в 4 млрд. руб. Продаж казенних земель і лісів, за словами Микшевича, могла б значно поправити справи державного казначейства.

Більш розгорнутим був проект дворянського економіста Л.В. Тенгоборського. Автор висунув ряд заходів, спрямованих на збільшення продуктивних сил країни, вважаючи, що разом з тим виростуть і податки. Він наполягав на заміні винних відкупів акцизами, установленні п’ятипроцентного збору з доходів від капіталів, внесених у банківські установи [1,36]. Тенгоборський указував, що необхідно різко скоротити державні витрати, що йдуть на непродуктивні цілі, особливо кошторису військового і морського міністерств.

З часу Кримської війни необхідність перетворення застарілої фінансової системи країни стала настільки очевидної, що це змушено були визнати й урядові кола. Найбільше детально розроблений проект перебудови бюджетної справи і усієї фінансової системи, що збігався з загальними основами майбутньої реформи, був представлений самим міністерством фінансів на розгляд Олександра II незабаром після закінчення війни. У проекті підкреслювалася недосконалість російських фінансів і кредиту, неймовірна податкова обтяженість населення, громіздкість і дорожнеча державного апарата, шкода відкупної системи, що загрожує зростання державної заборгованості. У ньому висувалася пропозиція реорганізувати податкову систему країни, скасувати винні відкупи, збільшити митний прибуток, ввести акцизні збори. Щоб скоротити державну заборгованість, пропонувалося стати на шлях продажу державного майна, а також залучення приватнопідприємницької ініціативи до будівництва залізниць. Разом з тим у представленому документі намічені були заходи, спрямовані на зменшення державних витрат за допомогою боротьби з розкраданнями, деякого скорочення відомчих штатів і т.п. [2,67].

Пропозиції на поліпшення бюджетної справи, висунуті в проекті міністерства фінансів, цілком збігалися із широко розповсюдженими в той період судженнями про необхідність увести бюджетна і касова єдність і упорядкувати кошторисна справа. Усі ці урізані заходи широко обговорювалися в ліберальних колах дореформеної Росії ще з часів Сперанського.

До кінця Кримської війни царський уряд приступило до підготовки фінансової і кредитної реформи.

У 1859 р. були засновані дві комісії: одна при державному контролі – для складання правил про порядок рахівництва, звітності і ревізії, інша, при Міністерстві фінансів – для перегляду податей і зборів. Працями першої комісії, керівником якої був В.А. Татаринов, була здійснена корінна реформа у формальному ладі державного господарства Росії.

Малоплідними виявилися заняття інший заснованої в 1859 р. комісії – по перегляду податей і зборів, незважаючи на більш ніж 20-літнє її існування і численні томи її праць, її невдача значною мірою порозумівається загальними умовами того часу, коли їй приходилося працювати. Податкова система найтіснішим образом зв’язана з усіма сторонами суспільного і державного життя, а вони усі знаходилися в перехідному стані. Тимчасовий характер прийнятих заходів, відсутність визначених поглядів на майбутнє, боротьба старих початків з новими вносили перехідний характер і в саме економічне життя народу, а тому важко було взагалі знайти тверді підстави для податкової реформи, тим більше що самі права і положення різних класів населення далеко ще не визначилися [3, 112].

Тим часом податкова система страждала досить тяжкими недоліками, і в суспільній свідомості засувалися основні риси найважливіших її перетворень. Метою їх ставилося полегшення податкової ваги для нижчих, найбідніших класів населення, що виносили на собі майже весь державний бюджет, а засобами – скасування подушних податей, соляного податку і відкупів, перетворення паспортної системи, залучення до обкладання вищих, неподатних класів. Незважаючи на постійні фінансові утруднення, що затримували всяке безпосереднє зменшення державного доходу, у царювання Олександра II була здійснена частина цієї програми, почасти по вказівках податкової комісії. Одним з ініціаторів реформування податкової системи був міністр фінансів граф Михайло Христофорович Рейтери. Поставивши на чергу питання про скасування подушної податі, з розподілом тягаря її між усіма станами, і передавши спосіб дозволу цього питання на обговорення земських збір у 1871 році. Рейтери проте двічі збільшив подушну подать із сільських обивателів: у 1862 році на 25%, у 1867 році на 50 копійок. У 1863 році, у видах поліпшення побуту численного і найменш забезпеченого міського стану, була скасована подушна подать з міщан, замість якої був уведений податок на нерухомі майна в містах. У тому ж році видано було нове положення про мито за право торгівлі і промислів, що значно обклало дрібну торгівлю. У 1868 році положення це поширено на Царство Польське, а в 1870 і 1873 роках узагалі посилене обкладання торгівлі і промислів.

Саме істотне перетворення системи податків, що діяла, виразилося в заміні винних відкупів акцизом на вино. Винні відкупи – найбільш огидне породження феодально-кріпосницького господарства і права – необхідно було ліквідувати в першу чергу. Ліквідацію відкупної системи самодержавство також використовувало для того, щоб заспокоїти те широке, справді народний рух, що напередодні реформи вилилося у форму «питних бунтів». У 1860 р. царський уряд створив спеціальну комісію для розробки проекту про скасування винних відкупів і введенні акцизної системи. Головою комісії був призначений ліберальний діяч періоду 50–60-х років А.П. Заблоцький-Десятовський; до складу її ввійшли чиновники міністерства фінансів і винокурних заводчиків [4, 70].

Необхідність скасування винних відкупів диктувалася і чисто фіскальними інтересами. Вже в перший рік дії акцизної системи (1863 р.) питні доходи скарбниці склали 138 млн. руб. замість 126 млн. руб., отриманих від відкупників у 1862 р. У наступні роки ці доходи скарбниці безупинно росли і до 1878 р. склали вже 198 млн. руб. [5,42].

Російсько-турецька війна 1877–1878 р. знову висунула питання про реформу податкової справи. У даному випадку кола, що панували, керувалися не бажанням вивести селянське господарство з того стану убогості і розвалу, до якого воно прийшло завдяки непосильним податям і зборам. Шляхом відновлення податкової системи вони прагнули підвищити доходи скарбниці і зміцнити фінанси Росії.

У 1879 р., на зміну податкової комісії, була заснована нова комісія для обговорення припущень про скасування подушних зборів, чим виражався намір покінчити з ними остаточно. У 1880 р., під впливом суспільної думки, відмінний один із самих тяжких для населення податків – податок на сіль. Видано нові статути про збори за право торгівлі і промислів, про гербовий збір, про акциз на цукор, змінений митний тариф, приєднаний до загального державними доходам державний земський збір, з чого виник особливий державний поземельний податок, установлений збір зі страхувань, з пасажирських квитків і вантажів великої швидкості і т.д. Унаслідок зробленого в першу половину царювання підвищення подушної й оброчної податей і що збільшення питного податку, податковий тягар, що лежав на селянському населенні, не тільки, однак, не зменшилося, але значно зросла: подушна й оброчна подать, з питним і соляним податком, у 1856 р. дали 142,9 мільйона карбованців, або 40,4%, усіх звичайних доходів, у 1881 р. (без соляного податку) – уже 313,9 мільйона карбованців, або 48,2%. Крім того, селянська реформа викликала виникнення викупних платежів, що дуже незабаром, у виді невідповідності, що виявлялося, між ними і прибутковістю наділів, виявилися новим тягарем для селянського населення.

До цього часу податкова комісія розробила свій черговий проект так називаного розрядного податку, що у 1878 р. був представлений у міністерство фінансів. Даний проект не скасовував подушної податі, а лише доповнював неї, увівши податок на все інше населення країни, що мало доход понад 200 руб. у рік. Платники цього податку розділялися на 25 розрядів, у залежності від розмірів нерухомого майна. Розрядний податок повинний був підвищити дохідні надходження в скарбницю, але проект його був вороже зустрінутий дворянами і царськими міністрами. Поміщики кричали про несправедливості пропонованого проекту, по якому основним об’єктом обкладання було нерухоме майно, а торговельне населення, отже, звільнялося від такого податку. У результаті проект розрядного податку не був прийнятий, а сама податкова комісія на початку 80-х років була розпущена.

Але, всіляко обгороджуючи поміщиків від несення самої незначної частки податкового тягаря, уряд разом з тим змушено було реагувати на руйнування селянства, що прийняло наприкінці 70-х років масовий характер, і на прогресуючий ріст недоїмок. Великий матеріал, що характеризує зубожіння селянського населення в зв’язку з непосильним податковим гнітом, був зібраний комісією Валуєва. Дворянські представники, притягнуті до роботи в цій комісії, були змушені проти свого бажання констатувати зубожіння селянства. За даними комісії Валуєва, у Тверській губернії, наприклад, з десятини поміщицької землі стягувалося від 7 до 23 коп. податей і зборів у рік, у той час як колишні поміщицькі селяни повинні були платити викупні платежі і податі від 2 руб. 21 коп. до 3 руб. 33 коп. с десятини, тобто в багато разів більше. Така ж картина крайньої нерівномірності обкладання спостерігалася у всіх губерніях, розглянутих комісією Валуєва [6,65].

У результаті реформи 1862 р. і поміщики, і промислова буржуазія виявилися звільненими від сплати прямих податків, у той час як селянство повинне було, крім викупних платежів, вносити як і раніше подушну подать і виконувати численні земські повинності. Зростаючі, незважаючи на строгість стягнень, недоїмки в селянських платежах робили усе більш і більш очевидним, що ці платежі, не відповідаючи не тільки прибутковості землі, але і загальної сукупності засобів селян, є для них руйнівними. Наприкінці царювання Олександра II факт виснаження платіжних сил і загального зниження добробуту селянського населення був визнаний самим урядом і поставлений на чергу питання про зниження викупних платежів, але дозвіл він одержав тільки в наступне царювання.

2. Основні види селянських податків на Україні (1861 – поч. ХХ ст.)

Реформа 1861 р. і як її – швидкий розвиток капіталізму в сільському господарстві – привели до істотних змін у земельних відносинах. Значна частина поміщицьких маєтків, зокрема на Україні, перебудовувалась і переходила па капіталістичний шлях. З розвитком капіталізму в сільському господарстві швидко відбувалась диференціація селянства. Розвиток капіталізму руйнував ідеалізовану народниками сільську общину з її натуральним господарством, перетворюючи селянина у товаровиробника, підпорядкованого ринку. Внаслідок розвитку товарно-грошових відносин більшість сільського населення розорялась, незначна меншість багатіла і перетворювалась у сільську буржуазію.

Після реформи 1861 р. економічне становище основної маси селянства дедалі гіршало. Головними причинами зубожіння селянства були малоземелля, злиденні наділи, передача селянам гіршої землі, відробітки, оренда поміщицької землі на кабальних умовах, непосильні податки, викупні платежі, мирські збори, натуральна повинність, дроблення дворів внаслідок сімейних розділів тощо[7; 67].

За надільну польову й присадибну землю, одержану внаслідок реформи, на селян України покладалися повинності у вигляді грошей (оброк, чинш) і «здольщини» (панщина). За землі під садибами на Правобережжі і Лівобережжі селяни щороку сплачували по 5,1 крб. і більше з десятини. За згодою між поміщиком і селянами цю повинність можна було заміняти відробітками. За умовами, виробленими поміщиками, з десятини польової землі встановлювався такий оброк: у Чернігівській губернії (в залежності від місцевості) – від 1,4 до 2,5 крб., у Полтавській – від 2 до 2,5 крб., у Харківській – від 1,8 до 2,8 крб. У Київській, Подільській і Волинській губерніях, територія яких була поділена на дев’ять місцевостей, селяни сплачували оброк від 1,35 до 3,3 крб. за десятину або відробляли панщину від 8,5 до 20 днів. В Катеринославській, Херсонській і Таврійській губерніях відробляли 40 чоловічих і ЗО жіночих днів панщини за душовий наділ.

Грошову повинність можна було за згодою поміщика замінювати оплатою хлібом. Строки сплати оброку встановлювались за домовленістю між селянами і поміщиками і записувались в уставні грамоти. Поміщики мали право вимагати від селян сплати оброку за півроку наперед.

Сума грошового оброку, або панщина, що її мали сплачувати або відробляти поміщикам кріпосні селяни, встановлена в уставній грамоті, мала лишатись незмінною протягом 20 років. На Лівобережжі України панщина («здольщинна» повинність) визначалась робочими днями. Так, за десятину польової землі селяни відробляли чоловічими пішими днями в Чернігівській губернії – від 12 до 21 дня, Полтавській – від 16 до 21 дня і Харківській – від 12 до 19 днів (в залежності від місцевостей, на які було поділено кожну губернію). Це становило величезну кількість робочих днів. Громада селян, яка одержала 300 десятин землі, відробляла понад 6000 робочих днів панщини. Характерно, що колишні кріпосники поділяли панщинні дні на літні і зимові, перші з яких становили 3/5, а другі – 2/6 загальної їх кількості.

Селян і після реформи до переходу на викуп примушували працювати на поміщика. Закон, захищаючи інтереси поміщиків, не допускав ніяких послаблень і вимагав, щоб селяни беззаперечно виходили на роботу навіть тоді, коли наряд на роботу було зроблено неправильно.

В Катеринославській, Херсонській і Таврійській губерніях панщину відробляли чоловіки і жінки, причому чоловічі дні поділялись на кінні і піші. Виконували їх селяни за круговою порукою (при общинному землеволодінні). При подвірному землеволодінні кожний хазяїн двору відповідав за повинності з своєї ділянки.

Одержавши жебрацькі наділи, селянство було прикуте не лише до цих наділів, а й до сільської общини, до поміщицької землі [8; 102].

Щодо Правобережної України, то тут і після реформи залишились специфічні кріпосницькі відносини – так звані сервітути. Селянам надавалося право пасти худобу після збору хліба, збирати хмиз па землях поміщиків, поміщик також мав право випасу худоби па землях селян. Па правобережній Україні сервітутами (з поміщицькими маєтками) була зв’язана майже половина селянських дворів.

Щоб забезпечити сплату податків і зборів, селянство було зв’язане круговою порукою. Законодавчим актом заборонявся вихід із сільської общини. Крім податків, на плечі селянства великим тягарем лягли натуральні повинності: підводна, дорожна, етапно-арештантська, постоєва і т. п., а також витрати на утримання нижчої адміністрації.

Умови, що створилися на селі в зв’язку з розвитком капіталізму, примушували значну кількість селянства залишати село і йти на заробітки. Щоб запобігти цьому, царський уряд, крім кругової поруки, вишукував інші заходи для прикріплення селян до общини (громади). Запроваджувалася паспортна система, яка обмежувала пересування селян. Селянство підпорядковувалося нагляду поліції та численного «селянського» начальства.

Головним джерелом існування селян в багатьох місцевостях були заробітки у містах, на польових роботах у поміщиків, в економіях, у куркулів, а також на фабриках, заводах, залізницях і т.д. Ось чому значна частина селянства опинилась у становищі не хліборобів, а сільськогосподарських робітників і робітників взагалі.

Податки, у царській Росії були основним джерелом прибутків державного бюджету. Розподілялися вони дуже нерівномірно не лише серед станів, а й серед самого селянства. Чим заможніше було господарство, тим меншу частку становили податки в його бюджеті. Особлива несправедливість була в тому, що при розподілі податків і зборів виходили не з прибутковості господарства, а «з душі». Податки, які мав сплатити селянин, і порядок їх сплати встановлювались казенними палатами, які розсилали по волосних правліннях окладні листи, складені на підставі даних останньої ревізії.

Волосні правління до цих окладних листів додавали ще збори на земську пошту і на утримання волосного правління, а сільські сходи на підставі цих документів розкладали податки і збори між платниками, додаючи ще збори на витрати громади (сільські збори): на заробітну плату сільському і церковному старостам, вчителю школи, пастухам і т.д.

Селянство платило шість видів податків і зборів: державний поземельний податок, викупні платежі, земські збори, обов’язкове страхування, подушну подать (до її скасування у 80-х роках) і мирські збори [9; 78].

Найбільшими і найтяжчими податками були викупні платежі і мирські збори. Викупні платежі в окремих місцевостях становили 2,5 крб. і більше з десятини. Розмір мирських зборів коливався від 50 коп. до 2 крб. і вище з десятини, але здебільшого ці збори брали подушно. Розподілялися податки між волостями дуже нерівномірно. Значно більші податки доводилось сплачувати колишнім поміщицьким селянам. Так, вони сплачували викупні платежі, тим часом, як, наприклад, козаки Лівобережної України, об’єднані у волості, їх не платили.

Для переважної більшості селянства викупні платежі були непосильними. Вже через десять років після реформи це мусила визнати навіть і «Валуївська комісія». Вона відзначила, що платежі селян перевищують прибутковість селянських господарств і що селяни сплачують їх за рахунок сторонніх заробітків. Селяни, які вийшли з кріпосної залежності, несли величезний фінансовий тягар. За землю, споконвічно їм належну і ними оброблювану, їх примушували сплачувати поміщикам величезні гроші. Оскільки селянство не мало чим сплатити кріпосникам за землю, уряд царської Росії, щоб забезпечити інтереси поміщиків, повністю сплатив їм вартість землі відповідно до затверджених викупних актів, але не готівкою, а процентними паперами, які поступово погашались. Державний борг перекладався на селян. їх примушували сплачувати не лише номінальну ціну землі, а й проценти на капітал на протязі 49 років. У зв’язку з цим сума капітального боргу, збільшувалась у три рази. Таким чином, царська держава виступала і в ролі боржника (щодо поміщика), і в ролі кредитора (щодо селянства), а також брала на себе функції по збору з селянства викупних платежів, які з нелюдською жорстокістю стягувала з селян адміністрація волосних установ, мирові посередники і поліція.

Всього селянство України за 49 років повинно було сплатити за землю і своє звільнення понад 490 млн. крб. (замість 166, 8 мли. крб.), з яких до 1906 р. було сплачено 382 млн. крб.

З року в рік збільшувались і земські збори, які йшли на утримання земських управ, повітової і сільської поліції, прокладання і ремонт шляхів, утримання і будівництво шкіл, лікарень тощо. Характерно, що при визначенні зборів взагалі, і земських зокрема, чиновники і волосні правління не зважали на тяжкі економічні умови селянства.

Внаслідок непосильних платежів нагромаджувались недоїмки, які царський уряд стягав за допомогою волосної адміністрації, поліції і навіть війська. Примусове стягнення земських і інших зборів нерідко викликало селянські заворушення.

На початку XX ст., особливо під час першої російської революції 1905–1907 рр. і в наступні роки, під впливом і керівництвом робітничого класу посилюється боротьба селянства проти поміщиків, буржуазії [10; 308].

Селянство царської Росії боролось проти соціально-політичного гноблення і залишків кріпосництва, за знищення поміщицького землеволодіння, непосильних податків, зборів, різних повинностей, які важким тягарем лягали на плечі селян. Боротьба селян інколи переходила у відкриті виступи, які здебільшого зазнавали поразки.

Порівнюючи селянські платежі з поміщицькими, ми бачимо, що селяни сплачували податки в кілька разів більші, ніж поміщики.

За даними Центрального статистичного комітету, в середньому у Росії на десятину селянської землі припадало платежів 3 крб. 93 коп. У багатьох випадках селянські землі були оподатковані вище, ніж поміщицькі, в 11 і навіть більше раз. Лише перша буржуазно-демократична революція 1905–1907 рр. примусила царський уряд частково зменшити ці грабіжницькі платежі. Зокрема, з 1906 р. викупні платежі було зменшено наполовину, а з 1907 р. стягнення викупних платежів припинялося зовсім.

Податки з селянського господарства були такі великі, що нерідко перевищували не тільки прибутки з господарства, а й частину заробітків селян на стороні. Це видно з порівняння суми податків з прибутковістю господарства. Так, середній врожай з десятини у Полтавській губернії, за підрахунками земських статистиків, становив 48 пудів. Таким чином, середнє господарство, наприклад, з 6 десятинами землі при 6 чоловіках сім’ї (при трипільній системі) одержувало (без зерна на посів) 160 пудів зерна. З них 120 пудів йшло на забезпечення сім’ї хлібом. Лишалось 40 пудів, які можна було продати за 24 крб. (по 60 коп. за пуд). Податки ж становили 23 крб. 58 коп. Таким чином, грошей ледве вистачало на сплату податків [8,36].

Природно, що малоземельні господарства не мали змоги не тільки поліпшувати своє господарство, купувати реманент тощо, а дуже часто не були спроможні навіть сплатити податки.

Особливо важко було малоземельним і середнім господарствам у неврожайні роки. Для сплати податків селяни змушені були за безцінок продавати частину свого майна, в тому числі і тяглову силу. Тому після неврожайного року багато селян не могли поставити на ноги своє занепале господарство, обробити землю і мусили здавати її в оренду місцевим багатіям за безцінок з тим, щоб тільки сплатити податки.

Зубожіння селянства приводило до того, що переважна більшість селян не могла своєчасно сплачувати податки і збори, внаслідок чого недоїмки рік у рік збільшувались і досягали великих розмірів. Так, лише по трьох видах податків Куп’янського повіту, Харківської губернії, вони становили 319 776 крб., з них 103 118 крб. губернського і повітового земського збору, 164 658 крб. викупних платежів і 51910 крб. боргу продовольчого капіталу. Продовольчі капітали складались з коштів, які сплачувало селянство замість зсипки зерна в магазини для запасів хліба на випадок неврожаю або іншого стихійного лиха.

Кругова порука не могла запобігти безперервному збільшенню недоїмок і забезпечити оплату різних зборів та грошових повинностей, які з кожним десятиріччям збільшувались і лягали величезним тягарем на пригноблені селянські маси. Кругова порука в багатьох випадках сприяла процесу зубожіння і розорення селянства. Несучи відповідальність за сплату податків і недоїмок, громада часто відмовляла селянинові-недоїмнику у видачі паспорта, побоюючись, що селянин не повернеться, і тоді податки та недоїмки за нього буде платити «мир».

Цим громада примушувала селянина, який намагався поліпшити тяжке становище заробітками, залишатися на своєму жебрацькому наділі, який не забезпечував його існування і не давав змоги сплатити недоїмки [11; 79].

Ставши недоїмником, іноді внаслідок нещасного випадку селянин у більшості випадків не міг вивести своє господарство із скрутного становища. Він змушений був залазити в борги, продавати частину свого майна, здавати за безцінок в оренду землю і за безцінок продавати свою робочу силу, тобто ставати наймитом і, нарешті, не маючи змоги вести господарство, – залишати село.

Майно, худоба, земля таких селян потрапляли до рук сільської буржуазії. Закон надавав сільським і волосним правлінням право вживати щодо недоїмників найсуворіших заходів.

На підставі законодавства про селян сільське правління або волосний старшина мали право накласти арешт на зароблені селянином гроші; призначити йому опікуна, щоб він не міг самостійно розпоряджатися своїм рухомим майном, продати його продовольчі запаси, лишивши йому норму на три місяці; продати все, аж до одягу та білизни і, нарешті, втручатися у сімейне життя селянина, позбавляючи голову сім’ї права на старшинство у сім’ї.

Покаранню різками, яке принижувало гідність людини, підлягали всі селяни, і не лише за вироками волосних судів, а й. «на розсуд» начальства.

Певні рішення приймалися і щодо землі недоїмника. Ділянки землі недоїмників здавали в оренду стороннім особам (не селянам) формально на «обмежений» строк, фактично ж цим позбавляли селянина землі назавжди.

Отже, що інше міг робити селянин, який ставав фактично жебраком, як не лишати село і йти на заробітки, але й тут злощасний закон застерігав, що для звільнення з громади треба, щоб за сім’єю селянина не було ніяких недоїмок і щоб окладні збори було сплачено до 1 січня наступного року. Залишалось або потай іти на заробітки у місто, на фабрики та заводи, або стати батраком у місцевого куркуля чи поміщика, а іноді й просто жебракувати.

Крім податків і зборів, селяни України, як і Росії, відбували надто тяжкі натуральні повинності, які лягали не меншим тягарем на їх плечі, ніж податки. З усіх станів царської Росії одні лише селяни зобов’язані були ремонтувати шляхи і мости, гасити пожежі в державних і поміщицьких лісах, супроводжувати арештованих, відкопувати на залізницях занесені снігом поїзди, надавати допомогу при поводі, охороняти церкви, забезпечувати підводами для роз’їздів чиновників, поліцію тощо [12; 97].

У небагатьох випадках селянам дозволялось замість натуральних повинностей сплачувати гроші. На грошові можна було перевести лише такі повинності, як наймання сторожів, охорона церков, волосних правлінь тощо. Такі ж повинності, як шляхова, караульна, ремонт мостів, гатей, супроводження і охорона арештованих виконувалися силами і засобами селян.

Розмір повинностей наперед не встановлювався. Відбували їх за вимогою місцевої влади і поліції в міру потреби, а «потреба» ця була надто велика. Лише частину повинностей, таких, як охорона при магазинах для запасів хліба, церквах, волосних правліннях і на околицях сіл, можна було облічити, а такі повинності, як ремонт транспортних, воєнно-маршрутних, поштових шляхів, гатей, мостів, ремонт громадських будинків тощо, облікувати було важко.

Найтяжчою для селян була шляхова повинність, яку часто-густо треба було відбувати у гарячу літню пору. Хоч шляхами користувалося все населення, особливо поміщицькі і приватновласницькі економії, фабрики і заводи, які розбивали шляхи своїми важкими вантажами, – ремонт шляхів уряд здійснював за рахунок селян.

Переважну кількість натуральних повинностей селяни відробляли навесні, тобто під час сівби; виконувати повинність їх виганяли за десять, двадцять п’ять і навіть за шістдесят верст від села.

У тих місцевостях, де майже всі чоловіки йшли на заробітки, як це було в деяких волостях Київської губернії, губернське в селянських справах присутствіє, як виняток, дозволило відбувати шляхову повинність з підряду, розкладаючи цю суму грошей на селянську і поміщицьку землі.

Ще важчою була етапно-арештантська повинність, яку мали виконувати виключно селяни. Для її відбування споряджали селян і підводи не тільки з ближчих до етапних шляхів сіл, а й з віддалених за 20–40 верст. Гроші на утримання етапних пунктів вносились у волосні розкладки. Ця повинність викликала багато скарг з боку селян, які писали, що вона виконується тільки селянством, тим часом як інші стани її не відбували.

Ще тяжчою стала ця повинність після ліквідації у 1901 р. арештних приміщень при станових квартирах. Цей захід уряду призвів до великих витрат на перебудову арештних приміщень при волосних правліннях, на їх утримання, причому в багатьох випадках доводилось навіть споруджувати нові окремі будинки-в’язниці. Натуральні повинності щороку збільшувались. Натуральні повинності з 1885 до 1910 р. збільшились майже в три рази. В губернському масштабі вони становили мільйони днів [10; 75].

До натуральних повинностей треба віднести також перебування селян на таких «громадських» посадах, як соцькі і десяцькі. Ці обов’язки не тільки забирали багато часу, а й принижували гідність людини. Послугами соцьких і десяцьких користувалось все начальство – від урядника і волосної адміністрації до земських начальників і мирових посередників. Рідко бувало так, щоб ці селяни не потрапляли під арешт «за розсудом» численного начальства [11; 207].

Натуральні повинності, які перейшли з епохи феодалізму, були для селянства важким тягарем не лише економічним, а й моральним.

Таким чином, в ХІХ ст. на Україні існувала велика кількість різновидів селянських податків. Це були податки натурального характеру, кілька видів робіт та грошові податки. Ця податкова система, що поширювалась на українських селян не тільки створювала тяжкі умови життя на селі, але й гальмувала процес втілення капіталістичних відносин в аграрний сектор України з одного боку, а з іншого – саме збідніле селянство було основою пролетаріату що формувався.

3. Волосний бюджет та селянські податки

За законом від 19 лютого 1861 р. всі видатки по утриманню сільських і волосних установ, які становили величезні суми, покладалися на селян. Так, у 1891 р. з 45 млн. крб. загальної суми видатків на волосні потреби по п’ятдесяти губерніях Європейської Росії – 39,5 млн. крб., або 87,8% всього бюджету, витрачалося на адміністративно-управлінські видатки і лише 5,5 млн. крб., тобто 12,2%, – на сільськогосподарські та інші потреби селянства. Лише на утримання сільської і волосної адміністрації і волосного суду витрачалося 16,1 млн. крб., або 35,5% всього бюджету волостей, тоді як на оплату медичного і педагогічного персоналу витрачалося 1,9 млн. крб., тобто 4,3%.

Таким чином, переважна більшість коштів витрачалася на утримання волосного управління. Незважаючи на те що волосні установи обслуговували не лише селян, а й інші стани, які не були приписані до волостей, але проживали на їх території, видатки на утримання цих установ сплачувало лише селянство. Прикладом цього може бути Малинська волость, де у 1905 р. було 44,5 тис. душ населення, з яких селян – 26,5 тис, міщан, колоністів, дворян та інших – 18 тис. чоловік.

Волостей, в яких майже половину населення становили міщани, було багато, проте весь тягар утримання волосних установ лягав на плечі селян. Представники від селян, які брали участь у різних комітетах і нарадах, що розглядали питання про становище селян і управління селянами, справедливо пропонували розподілити видатки поміж іншими станами або віднести їх на рахунок держави. Проте поки існували волості, це питання не було розв’язане на користь селян.

Поміщики вважали, що селянство неспроможне. брати участь у розв’язанні питань про своє становище. Так, голова Одеського повітового комітету про потреби сільськогосподарської промисловості заявив, що участь селян в обговоренні питань про їх становище скоріше заплутала б справу, що поміщики самі добре знають всі потреби селян і краще розуміють, що треба зробити для поліпшення їх становища.

В перші роки після реформи бюджет волостей створювався за рахунок розкладання зборів з кожної ревізької душі, відповідно до постанов сходів. Наприклад, бюджет Малайської волості у 1863 р. обчислювався так: на утримання волосного правління за розкладкою з кожної ревізької душі припадало 1 крб. 60 коп.; на утримання писаря – 16 коп.; на утримання соцького і доглядача магазина для запасів хліба – 8 коп.; інші видатки – 17 коп., – всього 2 крб. 01 коп. з ревізької душі. При наявності у волості 1039 ревізьких душ утримання апарату волості обходилось селянам в 2088 крб. 39 коп.

В багатьох волостях бюджет, за ухвалами сходів, складався з сум, одержаних з кожного двору (розкладка на двори). З цих коштів одержувала платню волосна адміністрація. Характерно, що писарі одержували значно більшу плату, ніж старшини, яким вони були підпорядковані. Оклади службових осіб волосних установ дедалі збільшувались.

Як волосні, так і сільські видатки поділялися на обов’язкові і необов’язкові. До обов’язкових належали: утримання службовців сільського і волосного правлінь, витрати на роз’їзди, ремонт та наймання приміщень, канцелярські видатки, утримання земської пошти, етапів, приміщень для арештованих, наймання квартир для урядників і стражників, догляд за інвалідами, стариками і видатки на висилку «порочних» осіб. До числа необов’язкових належали видатки на народну освіту, організацію і утримання поштових відділень, бібліотек, купівлю і утримання племінних биків і інших тварин, ремонт церков і т. ін.

Характерно, що такі важливі для селян заходи як народна освіта, організація бібліотек, видатки, зв’язані з поліпшенням господарства селян, відносились до необов’язкових [13; 107].

Отже, і тут при складанні волосних бюджетів політика царського уряду була спрямована проти інтересів народних мас.

З відомості видно, що значна частина коштів витрачалась на обов’язкові видатки: утримання сільського і волосного апарату (30%), наймання сажотрусів, сторожів і пастухів, (22,7%), утримання земської пошти (13,2%), ремонт і утримання приміщень волосного правління й інших будинків (5,5%). З необов’язкових видатків значними були видатки, зв’язані з релігійним культом (13,5%), зовсім незначними були видатки на культурні і освітні потреби (5,5%), і жодної копійки не дозволяли витрачати земські начальники і мирові посередники на потреби медицини. Видатки волостей дедалі збільшувались. Так, по тій же Малинській волості з 1904 до 1910 р. вони зросли більше ніж у два рази, а порівняно з 1863 р. – у п’ять разів. У 1863 р. вони становили 2088 крб. 39 коп., у 1904–4437 крб. 24 коп., у 1908 р. – 7544 крб. 91 коп., у 1910 р. – 11037 крб. 70 коп.

Значні кошти на утримання волосного і сільського апарату витрачались і в інших волостях України. Так, селяни волостей Вінницького повіту в 1901 р. сплатили понад 100 000 крб.

Отже, лише на оплату службовців волосного і сільського апарату, соцьких і десяцьких витрачалось 29,5% бюджету волостей [14; 123].

По трьох губерніях Правобережної України у 1900 р. з 4053,4 тис. крб. на утримання волосного і сільського апарату витрачалося 27,98%, на будівництво, ремонт і наймання приміщень – 12,74% і на утримання земської пошти – 17,25%. Якщо до цього додати видатки на квартири для урядників, шляхово-етапну повинність, наймання приміщень для військ – тобто видатки, не пов’язані з потребами селян, то їх сума становитиме 62,01% всього бюджету [15,136].

Мирські збори з селян за дуже незначний час (1891–1895 р.) збільшились на 41%, а в таких губерніях, як Катеринославська, Херсонська, Харківська і Чернігівська, – на 53–57%, проте це збільшення йшло не на поліпшення економічного становища селян.

Утримання волосних управлінь за рахунок селянства цілком влаштовувало дворянство і буржуазію, тому вони вважали, що «тягар видатків на утримання волосної адміністрації перекладати на інші стани не слід».

Всі ці податки, збори і грошові повинності посилювали економічне гноблення селян, зумовлювали їх дальше зубожіння.

Висновки

Таким чином в 1862 році російським урядом була проведена фінансова реформа, яка привела до змін в податковій політиці країни. Це стосувалося й системи селянських податків на Україні.

Працюючи над темо курсової роботи ми побачили що, в ХІХ ст. на Україні існувала велика кількість різновидів селянських податків. Це були податки натурального характеру, кілька видів робіт та грошові податки. Ця податкова система, що поширювалась на українських селян не тільки створювала тяжкі умови життя на селі, але й гальмувала процес втілення капіталістичних відносин в аграрний сектор України з одного боку, а з іншого – саме збідніле селянство було основою пролетаріату що формувався.

З розвитком капіталізму в сільському господарстві швидко відбувалась диференціація селянства. Розвиток капіталізму руйнував ідеалізовану народниками сільську общину з її натуральним господарством, перетворюючи селянина у товаровиробника, підпорядкованого ринку. Внаслідок розвитку товарно-грошових відносин більшість сільського населення розорялась, незначна меншість окуркулювалась, багатіла і перетворювалась у сільську буржуазію.

Найбільшим тягарем для українського селянства були податки що йшли на утримання волосної адміністрації. Російський уряд розподілив податки так, що бюджет волостей формувався в основному за рахунок селян.

Крім податків і зборів, селяни України, як і Росії, відбували надто тяжкі натуральні повинності, які лягали не меншим тягарем на їх плечі, ніж податки. З усіх станів царської Росії одні лише селяни зобов’язані були ремонтувати шляхи і мости, гасити пожежі в державних і поміщицьких лісах, супроводжувати арештованих, відкопувати на залізницях занесені снігом поїзди, надавати допомогу при поводі, охороняти церкви, забезпечувати підводами для роз’їздів чиновників, поліцію тощо.

Література

История России (ІХ – ХХ) / Под ред. А. Дворниченко, В. Измозика. – М., 2003. – 530 с.

История России (ІХ – ХХ в.) / Я. Перехов. – М., 2002. – 623 с.

История СССР (19 – начало 20 в.) / Под ред. И. Федосова. – М.: Высшая школа, 1981. – 462 с.

Платонов С. Учебник русской истории. В 2-х томах. – М.: Прогресс, 1992. – 400 с.

Витте Ю. Воспоминания. – М.: Сдово, 1923. – 688 с.

Озеров И. Основы финансовой политики. – Рига, 1923. – 112 с.

Борисенко В.Й. Курс української історії з найдавніших часів до ХХ ст.: навчальний посібник. – К.: Либідь, 1996. – 616 с.

Дорошенко Д. І. Нарис історії України: в 2 т. Т. 2. – К.: Глобус, 1992. – 271 с

История СССР, 1861–1917 г./ В. Тюковкин, В. Корнилов, А. Ушаков. – М.: Просвещение, 1989. – 463 с.

Дорошенко Д. Нарис історії України. – Лівів: Світ, 1991. – 576 с.

Єфименко А.Я. Історія українського народа. – К.: Либідь, 1990. – 512 с.

Кормич Л.І., Багацький В.В. Історія України від найдавніших часів до ХХІ ст.: навчальний посібник. – Х.: ООО «Одисей», 2001. – 480 с.

Казарезов В. О Петре Аркадиевиче Столыпине. – М.: Аргопромиздат, 1991. – 96 с.

Мельник Л.Г., Гуржій О.І. Історія України: курс лекцій. Від найдавніших часів до кінця ХІХ ст. К.: Либідь, 1991. – 576 с.

Рубльов О.С., Реєнт О.П. Україна крізь віки. Т. 9. – К.: Видавничиі дім «Альтернатива», 1999.

Содержание

Введение

Галичина и Волынь

Феодальные междоусобицы

Борьба с монголо-татарами

Галицко-Волынское княжество в начале XIV в.

Присоединение Волыни к Великому княжеству Литовскому.

Захват феодальной Польшей Галичины

Заключение

Введение.

История Украины является частью всемирного исторического процесса, ей свойственны общие законо­мерности экономической, социаль­ной, политической и культурной жизни. Вместе с тем, историческому развитию украинского народа при­сущ ряд специфических особенностей, которые раскрываются в ходе даль­нейшего изложения.

Тема данной работы – Галицко-Волынское княжество в последней четверти XIII – в первой половине XIV столетия.

Мы будем рассматривать ранние попытки становления украинской государственности, так называемый 3-й этап развития истории Украины – Галицко-Волынское княжество.

Именно Галицкое и Волынское княжества известный политический деятель и историк М. Грушевский считал прямыми наследниками политических и культурных традиций Киева. Другой известный украинский историк С. Томашивский называл объединенное Галицко-Волынское княжество XIII первым бесспорно украинским государством. И действительно, если рассматривать эту объединенную державу в период ее могущества, в тех границах, которые она имела в период своего расцвета, окажется, что 90 % ее подданных жили на территории современного украинского государства. В то же время Галицкое и Волынское княжества никогда не теряли своего пограничного значения. Здесь, вдоль бывших западных границ Киевской Руси, проходил этнический рубеж, на котором сходились интересы украинцев и поляков. Борьба между двумя этими народами не ослабевала вплоть до XX в. Также на этих землях проходил и важнейший культурный рубеж: здесь сошлись католический Запад и православный Восток.

Актуальность рассматриваемой темы находит отклик в процессах, происходящих в настоящее время, в период становления и укрепления суверенного украинского государства.

Цель выполняемой работы – изучить и охарактеризовать основные причины возникновения, развития и последующего распада преемника Киевской Руси – Галицко-Волынского княжества.

Галичина и Волынь.

Галицко-Волынское княжество, с его плодородными почвами, мягким климатом, степным пространством, перемежающимся с реками и лесными массивами, было центром высокоразвитого земледелия и скотоводства. На этой земле активно развивалось промысловое хозяйство. Следствием дальнейшего углубления общественного разделения труда было развитие ремесла, что вело к росту городов. Крупнейшими городами Галицко-Волынского княжества были Владимир-Волынский, Перемышль, Теребовль, Галич, Берестье, Холм.

Галичина была расположена в восточных предгорьях Карпат, в верховьях рек (Днестра, впадающего в Черное море, и Прута, впадающего в Дунай неподалеку от его устья). Поначалу Галичину населяли племена дулебов, тиверцев и белых хорватов. На востоке Галичина граничила с Волынью – лесной холмистой местностью, которую также населяли дулебы и белые хорваты. К востоку от Волыни находилось Киевское княжество.

В отличие от Волыни, имеющей лишь одного чужеземного соседа на севере, – литовцев, Галичина на своих западных и северных рубежах была вынуждена отражать постоянные набеги воинственных венгров и поляков.

Оба княжества имели удачное расположение. Также большой удачей для обоих княжеств было их расположение: горы и холмы, леса и овраги делали их труднодоступными для южных сосе­дей — степных кочевников.

Оба княжества, особенно Галичина, были густо заселены. Через эти земли проходили торговые пути в Западную Европу. Водный путь из Балтийского моря в Черное море проходил по рекам Висла — Западный Буг — Днестр, сухопутные торговые пути вели в страны Юго-Восточной Европы. По Дунаю шел сухопутный торговый путь со странами Востока. В местах важнейших стратегических пересечений этих путей возникали многочисленные города. Кроме того, в Галичине располагались большие месторождения соли – важного товара. Вся Русь зависела от галицкой соли.

На Галицко-Волынской земле рано сложилось крупное княжеское и боярское землевладение. До 980-990 г.г., до того времени, когда Владимир Великий присоединил эти земли к своим владениям, их контролировали поляки. На Волыни Владимир основал город и назвал его своим именем. Со временем Владимир-Волынский стал достойной столицей нового княжества. А в Галичине политический центр пере­местился из Перемышля в город Галич, возникший близ карпатских соляных шахт

Поначалу Галичина и Волынь были вотчиной киевских князей, а затем перешли к их прямым потомкам. Галичиной правили Ростиславичи — потомки внука Ярослава Мудрого, а Волынью — Мстиславичи, ведущие свое происхождение от сына Владимира Мономаха. И хотя историки, как правило, рассматривают Галицко-Волынское княжество как нечто единое, это все же были не только различные, но и не слишком похожие друг на друга полити­ческие образования XII—XIII вв.

Пожалуй, самое впечатляющее различие состояло в приро­де и характере правящей элиты. Галицкие бояре были, несом­ненно, самыми богатыми, могущественными и своенравными боярами на Руси. Влияние их на политическую жизнь Галичины было беспредельным.

Влияние этой аристократии было настолько огромным, что Галичину часто считают идеальным образцом олигархического правления на Руси. По сравнению с республиканским Новгородом и абсолютистскими Владимиром и Москвой, политическое устройство Галичины представляло собой третий вариант развития киевской политической системы.

По мнению историков, уникальная роль галицких бояр во многом объясняется особенностями их проис­хождения. В отличие от других княжеств, где боярами, как правило, становились княжеские дружинники и их потомки, галицкая аристократия, по всей вероятности, происходила в основном из местной племенной знати. Так что свои имения галицкие бояре получали не от князя, как бояре иных земель, а путем узурпации общинных владений. Очевидно, уже пер­вые Рюриковичи, придя в Галичину, натолкнулись на круговую оборону местной знати, которая не собиралась поступаться собственными интересами.

Некоторые другие историки к этому объяснению прибавляют следующее. По крайней мере, четыре поколения Ростиславичей, утверждают они, счастливо правили этой страной, и бояре имели предостаточно времени и возможностей для устройства собственных дел. К тому же многие из них торговали солью, а это давало немалую прибыль, укрепляя и без того солидное боярское состояние. В итоге богатейшие из галицких бояр так крепко стояли на ногах, что даже могли позволить себе содержать собственные боевые дружины, состоявшие из мелких феодалов. Наконец, из-за удаленного расположения Галичины от Киева, великие князья даже в лучшие свои времена не имели особых возможностей для вмешательства в галицкие дела. В то время как соседство с Польшей и Угорщиной давало галицким боярам не только вдохновляющие примеры власти и господства аристократии, но и возможность обращаться к чужеземцам за помощью против собственных особо строптивых князей.

В противоположность галицким, волынские бояре были более простого склада. Большая их часть пришла на Волынь в составе дружин тех князей, назначение или смещение которых целиком зависело от воли Киева. Отсюда, с Волыни, Киев не казался таким далеким, каким представлялся жителям Галичины, и влияние его было гораздо более ощутимым. Волынские бояре, как это и водилось по всей Руси, наделялись землями за верную службу князю. Зависимая от княжеских милостей, волынская знать была более лояльной, нежели галицкая. На волынских бояр князья могли положиться. Вот почему, когда дело дошло до объединения двух княжеств, больше шансов на это оказалось не у галицких князей, а именно у волынских.

До середины XII века галицкая земля была разделена на мелкие княжества. В 1141 году перемышльский князь Владимир объединил их, перенеся столицу в Галич. Наивысшего могущества галицкое княжество достигло при сыне Ярославе Осмысле (1151-1187г.г.), получившим это прозвище за высокую образованность и знание восьми иностранных языков. Ярослав Осмысл обладал непререкаемым авторитетом, как во внутренних делах, так и в международных. О его могуществе метко сказал автор «Слова о полку Игореве».

Феодальные междоусобицы.

После смерти Осмысла галицкая земля стала ареной долгой междоусобной борьбы князей с местным боярством. Длительность и сложность ее объясняется относительной слабостью галицких князей, землевладение которых отставало по своим размерам от боярского. Огромные вотчины галицких бояр и многочисленные слуги — вассалы позволяли им вести борьбу с неугодными им князьями, так как последние, имея меньшую вотчину, не могли из-за нехватки земель увеличивать количество служилых людей, своих сторонников, на которых опирались в борьбе с боярством.

По иному дело обстояло в Волынской земле, ставшей в середине XII века родовым владением потомков Изяслава Мстиславича. Здесь рано сложилась мощная княжеская вотчина. Увеличивая за счет раздач земель число служилых людей, волынские князья начали борьбу с боярством за объединение галицких и волынских земель, усилие своей власти. В 1189г. волынский князь Роман Мстиславич объединил Галицкую и Волынскую земли. В 1203 году он занял Киев. Под властью Романа Мстиславича объединились Южная и Юго-Западная Русь. Период его правления отмечен усилением позиций Галицко-Волынского княжества внутри русских земель и на международной арене. В 1205 году Роман Мстиславич погиб в Польше, что привело к ослаблению княжеской власти в Галицко — Волынском княжестве и его распаду. Галицкое боярство начало длительную и разорительную феодальную войну, длившуюся около 30 лет. Бояре заключили договор с венгерскими и польскими феодалами, которые захватили Галицкую землю и часть Волыни. Началась национально — освободительная борьба против польских и венгерских захватчиков. Эта борьба послужила основой для консолидации сил в Юго-Западной Руси. Князь Данило Романович, опираясь на горожан и своих служилых людей, сумел укрепить свою власть, сломить боярскую оппозицию, утвердиться на Волыни, а в 1238 году сумел взять город Галич и вновь объединить галицкие и волынские земли.

Когда в князь Данило 1238 г. с триумфом вступил в Галич, его радостно встретили горожане. Галицкие бояре были вынуждены просить прощения у Данило за измену. Победа Данило над мятежным и мо­гущественным галицким боярством означала объединение Галицкой зем­ли с Волынской. В борьбе против феодальной оппозиции княжеская власть опиралась на дружину, город­ские верхи и мелкое боярство. На­род, больше всего страдав­ший от феодальных «котор» (свар), решительно поддерживал объедини­тельную политику Данило. Разви­вая военный успех, галицко-волынское войско продвинулось на восток и в 1239 г. овладело Киевом.

Надвигалась гроза с Востока. Уз­нав о приближении орд Батыя, Данило Романович вместе с сыном Львом едет в Венгрию и стремится заключить оборонительный союз с королем Белой IV. Однако дипломатическая миссия Данило окончилась неудач­но. Бела IV не стал помогать ему, надеясь, что Венгрию кочевники обойдут стороной. Не найдя под­держки у венгерских феодалов, Данило выехал в Польшу, так как на Волыни уже хозяйничали завоева­тели.

Вскоре после того как орды Батыя, пройдя через южнорусские земли, вторглись в Польшу и Венгрию, Данило Романович вернулся на Во­лынь. Смерть и разрушения встрети­ли его на земле отцов. Страшная картина уничтожения варварами на­селения городов Волынского княжест­ва описана галицкими летописцами.

Вновь подняли головы мятежные галицкие и волынские бояре. Когда Данило прибыл к Дорогичину, фео­далы не впустили его в город. Галичина вновь вышла из-под контроля вели­кого князя: власть в Галиче захва­тил богач Доброслав, «судьич, попов внук», как пренебрежительно назы­вает его галицкий летописец. В то же время давний враг Романовичей боя­рин Григорий Васильевич засел в Перемышле,.

Господство бояр и «неродовитых» людей в Галичине было неслыханным в то время нарушением фео­дальной иерархии. Но самое главное, они еще больше разоряли страну, и без того опустошенную завоевателя­ми. Доброслав Судьич, как настоя­щий князь, раздавал волости, и не только галицким, но и черниговским боярам. Это вызывало возмущение народа.

Между тем, не прекращалась борь­ба боярских группировок во главе с Григорием и Доброславом. Это, в ко­нечном счете, заставило каждую из них искать поддержки у Данило Ро­мановича. Воспользовавшись благо­приятным моментом, когда Григорий и Доброслав приехали к нему на тре­тейский суд, он бросил обоих в тюрь­му. Так Данило вернул себе Галич. Народ при­ветствовал возвращение князя в Га­лич, но феодалы не прекратили борь­бы против центральной власти.

В 1243 г. ставленник боярской оп­позиции Ростислав вновь ненадолго захватил Галич. Изгнанный Данилом и Васильком, он получил под­держку и помощь у венгерского ко­роля Белы IV и польского князя Бо­леслава Стыдливого. Но Данило и Василько в союзе с мазовецким кня­зем Конрадом организовали поход на Польшу. Волынские и галицкие полки действовали на широком фрон­те от Люблина до Вислы и Сана. Кампания окончилась тем, что Данило молниеносным маршем на Люб­лин вывел польского короля из игры.

Дело постепенно шло к решитель­ному столкновению Данило Рома­новича с Ростиславом, которого под­держивала также часть галицкого и черниговского боярства. Зато на сто­роне Данило были дружинники, мелкое боярство, городские верхи. Князя поддержал и трудовой народ Галичины и Волыни, страдавший от междоусобиц и произвола феодалов которые истребляли и разоряли сво­их подданных.

В 1244 г. Ростислав, выпросив у своего тестя Белы IV «угор много», двинулся на Перемышль, разбил не­большое войско, находившееся там, но при появлении главных сил Данило был вынужден отступить в Венгрию. Через год Ростислав вновь вторгся в Галичину во главе венгер­ских, польских и русских (выстав­ленных непокорными Данилоу боя­рами) полков. Его войско овладело Перемышлем и осадило город Яро­слав, расположенный в Западной Галичине. Пока Ростислав вместе с венгерским воеводой (баном) Фильнием вел осаду Ярослава, на выруч­ку городу поспешили Данило и Василько Романович во главе «воев» своих, основную массу которых со­ставлял народ.

17 августа 1245 г. под Яросла­вом произошла генеральная битва. Данило Романович проявил себя как талантливый полководец. Обойдя врага с фланга, он ударил в тыл вой­ску Ростислава и разгромил венгер­ский рыцарский полк Фильния. Вен­гры побежали, за ними пустились польские и другие отряды Ростисла­ва. Победа галицко-волынских дру­жин была полной. В плен попали по­чти все вражеские военачальники, и лишь Ростиславу удалось бежать в Краков. Данило приказал казнить жестокого угнетателя Галичины вен­герского бана Фильния и многих бо­ярских предводителей.

Битва под Ярославом подвела чер­ту под сорокалетней борьбой галиц­ко-волынских князей против бояр­ской олигархии. Победа Данило Ро­мановича объясняется тем, что он опирался на мелкое служилое бояр­ство, зажиточных купцов, ремеслен­ников, а главное, его поддержали го­рожане и широкие слои сельского населения, недовольные боярским произволом. Оппозиция государственной власти в Галицко-Волынском княжестве бы­ла побеждена, но не искоренена окончательно. Борьба с боярством продолжалась и в дальнейшем. Од­нако после битвы под Ярославом го­сударство могло уже решительно и открыто подавлять боярские выступ­ления, для чего раньше не хватало сил.

После решающей победы под Ярославлем в 1245 г. Данило подчинил себе всю Галичину. Также Данило, кроме Галичины, принадлежала и часть Волыни: зем­ли Дорогичинская, Белзская и Холмская. Василько держал Владимир вместе с большей частью Волыни, которую Данило отдал во владение брату. Но этот раздел земель между Романови­чами следует считать формальным, поскольку братья фактически были соправителями. Правда, Данило, благодаря своим вы­дающимся государственным, дипло­матическим и военным способностям был первым в слаженном дуэте Ро­мановичей.

Несмотря на это, оба княжества продолжали существовать как единое целое под руководством более сильного старшего брата. Подобно своему отцу, Данило стремился заручиться поддержкой горожан и крестьян против боярской знати. Он основал множество городов, в том числе в 1256 г.— Львов, названный в честь Данилова сына Льва. Старые города укреп­лялись, новые заселялись ремесленниками и купцами из Гер­мании, Польши, а также из городов Руси. Кроме того, после падения Киева сюда перебрались большие армянская и еврей­ская общины. Галицкие города были многонациональны со времени их основания, такими они и остались до наших дней. В деревнях же князь пытался защитить крестьян от боярского произвола, направляя туда специальных чиновников. В армии были созданы крестьянские полки.

Экономический и культурный подъем Галицко-Волынского княжества в годы правления Данило Романовича был прерван нашествием Батыя.

Вскоре после Ярослав­ской битвы, осенью 1245 г., хан Батый обра­тился к Данило с требованием: «Дай Галич!», т. е. Галицкую землю. О Волыни пока что умалчивалось. Как рассказывает галицкая лето­пись, Данило, посоветовавшись с братом, лично поехал в ставку к хану.

Борьба с монголо-татарами.

Завоевание Руси отсталыми в эко­номическом и социальном отношении кочевниками искусственно задержало эволюцию товарно-денежных отношений, на долгое время законсервиро­вало натуральный способ ведения хо­зяйства. Этому способствовало и раз­рушение врагом центров ремесла и торговли — городов — носителей эко­номического прогресса. Множество древне­русских городов было не только раз­рушено, но и опустошено: часть насе­ления завоеватели перебили, многих ремесленников увели в плен. Набеги и грабительские поборы вражеских орд во второй половине XIII в. нано­сили большой вред сельскому хозяй­ству Юго-Западной Руси, а это пре­пятствовало восстановлению эконо­мических связей между городом и де­ревней.

Ордынское завоевание привело к усилению феодального гнета на Руси.

Местные князья и крупные феода­лы выступали проводниками ордын­ской политики. Их, в свою очередь, поддерживали ханы, помогая в подав­лении антифеодальных выступлений.

Ордынские правители облагали по­коренное население южнорусских зе­мель множеством налогов и повин­ностей. Однако вплоть до 1340 года, до момента своего распада, Галицко-Волынское княжество было единственным государственным образованием Руси, которое не платило дань ордынскому хану. Ордынское иго впоследствии стало одной из причин того, что южнорус­ские земли в середине XIV в. оказа­лись под властью польских, литов­ских и молдавских феодалов.

В 1241 г. монголо-татары прошли насквозь Волынь и Галичину, хотя и не принесли им столь непоправимых бед, как другим землям Руси. Однако успехи Романовичей не оставили монголо-татар равнодушными. Вскоре после победы под Ярославом Данило получил грозный приказ явиться к ханскому двору. Ему пришлось подчиниться. В 1246 г. Данило отправился на Волгу, в Сарай-Бату — столицу Батыя. Князя хорошо встретили и, что гораздо важнее, хорошо проводили: во всяком случае, он вышел от хана живым. Впрочем, и выкуп за свою жизнь он дал немалый — признание монгольского владычества. При этом Батый всячески пытался унизить князя. Так, подавая ему чашу кислого кумыса, хан заметил: «Привыкай, князь,— теперь ты один из нас».

Однако ханская столица находилась довольно далеко от Волыни и Галичины от ханской столицы, так что наводить свои порядки в княжестве Данилы (вроде того, как это делалось в северо-восточных, ближайших к Орде княжествах) хану было затруднительно. И все обязанности галичан и волынян перед новыми повелителями, по сути, свелись к тому, что во время набегов монголо-татар на Польшу и Литву они находились в обозе их разудалой конницы. Во всем же прочем влияние Орды в Галичине и на Волыни поначалу было настолько слабым, что Данило даже имел возможность проводить вполне самостоятельную внешнюю политику, подчас открыто направленную на то, чтобы избавиться от унизительной зависимости.

Успешное завершение поездки Да­нило к Батыю повысило авторитет князя в Европе. Венгерский король Бела IV, накануне нашествия кочев­ников не пожелавший помочь Да­нило, уже в 1246 г. обратился к не­му с предложением о союзе, который должен был быть скреплен браком Льва, сына Данило, с Констанцией, дочерью короля. Галицкий летопи­сец объясняет дипломатический шаг короля страхом перед Данилом.

Сам Бела IV в письме к папе Иннокентию IV мотивировал брак своей дочери со Львом Даниловичем необходимостью совместных действий против Орды. У Белы IV была и другая причина искать союза с Данилом. Весной 1246 г. венгерский король начал вой­ну с Австрией и нуждался в сильном союзнике. Поэтому Бела IV оставил намерение посадить в Галичине сво­его зятя Ростислава, сделав его наместником вначале Славонии, а за­тем и Мачвы — земли, расположен­ной между реками Дунаем, Дриной, Савой и Моравой. Так сошел с политической арены давний враг Романовичей, представитель черниговской династии и лидер фео­дальной оппозиции в Галичине.

Данило настороженно отнесся к предложению венгерского короля. Но стратегические соображения по­нуждали галицко-волынского князя к примирению с Венгрией, ибо он вынашивал мечту создать единый фронт европейских держав против Орды. Переговоры с Белой IV окон­чились заключением союза и женить­бой Льва Даниловича на венгерской королевне. В лице венгерского коро­ля Данило приобрел пусть и нена­дежного, но все же союзника в неми­нуемой борьбе против поработителей.

Когда Данило Романович сделался «мирником» Батыя (в подобную де­ликатную форму облекает галицкий летописец его зависимость от Орды) и заключил союзный договор с Венг­рией, его репутация в Европе зна­чительно повысилась. На Галичину и Волынь обратила внимание римская курия, надеясь распространить в этих землях католичество.

Папскому легату (послу) к Ба­тыю, опытному дипломату Плано Карпини римская курия поручила на­чать переговоры с галицко-волынскими князьями. В начале 1246 г. Кар­пини побывал во Владимире, где оз­накомил Василька с содержанием папской буллы от 25 марта 1245 г., призывавшей укреплять обороноспо­собность государств на случай ново­го ордынского нашествия. Данило тогда находился у Батыя. По пути в Орду, между Днепром и Доном, Карпини встретился с Данилом и рассказал ему о желании Рима всту­пить с ним в переговоры. Данило ответил согласием.

Установив дружеские отношения с Польшей и Венгрией, Данило обратился к папе Иннокентию IV с просьбой о помощи в организации крестового похода славян на монголо-татар. Вступая в контакты с курией, Данило Романович исходил из обещания папы Иннокентия IV поддер­жать его в борьбе против завоевате­лей. Взамен князь обещал свое согласие на переход всех своих владений под церковную юрисдикцию Рима. Так впервые была высказана вслух главная и постоянная проблема всей истории Галичины — проблема отношения западных украинцев к римско-католической церкви.

Дальнейшие переговоры Данило с папой обнаружили значительные различия в намерениях сторон. Галицко-волынские дипломаты твердо настаивали на организации Инно­кентием IV антиордынской коалиции в европейском масштабе, т. е. требова­ли объявления крестового похода, папа же, уклоняясь от прямого отве­та, в булле середины 1248 г. пообе­щал на случай нападения Орды на Галицко-Волынское княжество по­думать, какую можно будет оказать помощь. Данило стало ясно, что нет надежды на реальную помощь рим­ской курии в борьбе против завоева­телей, поэтому в 1248 г. он прервал переговоры с папой.

Отношения с курией возобнови­лись лишь в 1252 г., и вновь по ини­циативе папского престола, действо­вавшего при посредничестве венгер­ского короля Белы IV. Данило был вынужден пойти на переговоры в связи с усложнением политической ситуации: к восточным рубежам Галицко-Волынского княжества при­ближалась орда хана Куремсы. Сам Дани­ло вмешался в борьбу за австрийское наследство и рассчитывал на под­держку курии. В 1252 г. Данило Романович женил своего сына Романа на Гертруде, племяннице австрий­ского герцога Фридриха II. Таким образом, Роман Данилович формаль­но сделался австрийским герцогом.

Но в Австрии Роман потерпел неуда­чу в борьбе с другим претендентом на наследство Фридриха II — чешским королем Пшемыслом II ив конце 1253 г. вынужден был вернуться в Галичину.

При возобновлении переговоров Иннокентий IV предложил Данило королевскую корону, но тот отказал­ся от нее, ответив, что ему нужна не корона, а реальная помощь против поработителей.

В 1253 г. папа объя­вил крестовый поход против Орды, призвав к участию в нем христиан Польши, Чехии, Моравии, Сербии и Померании. Декларированный Инно­кентием IV поход не мог, однако, со­стояться по многим причинам. Госу­дарства, к которым обратился папа, переживали политические затрудне­ния, часть их увязла в борьбе за ав­стрийское наследство, и они были не­способны победить столь грозного врага, каким было в 50-е годы XIII в. неисчислимое войско ордынских фео­далов.

Надеясь все же при помощи папы создать европейскую антиордынскую коалицию и как-то разрубить авст­рийский узел, Данило Романович со­гласился принять корону. Коронация Данило состоялась во второй поло­вине 1253 г. во время похода на ятвягов в небольшом городе Дорогичине вблизи западной границы княжества. Данило решился дать бой поработи­телям и поэтому короновался, не считаясь с мнением Орды.

Так и не дождавшись реального содействия и помощи, Данило уже в следующем, 1254 г., все-таки решился двинуть свои войска на Киев, чтобы освободить его от монголо-татар, пока их главные силы оставались далеко на востоке. Поначалу галицкому князю сопутствовал успех. И все же удержать Киев ему не удалось. Более того, он жестоко поплатился за свои честолюбивые замыслы.

Тем временем международная об­становка, и без того сложная из-за австрийских дел, все больше накаля­лась по мере приближения ордын­ских войск к рубежам Галицко-Волынского княжества. Венгерский ко­роль со дня на день ожидал их наше­ствия и посылал папе отчаянные просьбы о помощи. Опасность вторжения нависла над Западной Русью, а получение королевской короны князем Данило не могло улучшить полити­ческого положения Галицко-Волынского княжества. Король Данило имел так же мало шансов получить под­держку от Запада, как и его «пред­шественник» князь Данило. Поэтому он решительно отказался от любых уступок Риму в религиозных и куль­турно-просветительных делах. В от­вет на позицию Данило новый папа Александр IV буллой 1255 г. разре­шил литовскому князю Мендовгу грабить Галицкую и Волынскую зем­ли.

В 1257 г. папа обратился к Данило, укоряя его за непослушание римской церкви и угрожая «оружи­ем верных» — крестовым походом на Галицко-Волынскую Русь. На этом прекратились отношения Данило с Римом. На память князю остался лишь мифический королевский ти­тул, но с тех пор галицкие летопис­цы называют его королем.

В 1259 г. огромное монголо-татарское войско хана Бурундая неожиданно обрушилось на Галичину и Волынь. Поверженные Романовичи были поставлены перед выбором: либо крепостные стены всех городов будут немедленно разобраны (и их беззащитные жители попадут в полную зависимость от монголо-татар) — либо все они будут безжалостно уничтожены. Данило пришлось согласиться полностью разоружиться перед захватчиками. Князь был вынужден наблюдать за тем, как разрушались те самые стены, которые он так упорно возводил.

И тем не менее, неудачи антимонгольской политики Данило не привели к потере его влияния на западных соседей. Огромен был авторитет галицкого князя в Польше, особенно в Мазовецком княжестве. Именно поэтому литовский князь Миндаугас (Мендовг) вынужден был пойти на территориальные уступки галицкому князю в Мазовии — несмотря на то, что как раз в это время Литва начинает свой путь к гегемонии во всем восточноевропейском регионе. Более того, в знак добрососедства Миндаугас должен был дать согласие на брак двух своих отпрысков с Даниловыми сыном и дочерью. Никогда еще галицкие князья не играли столь существенной роли в центральноевропейских делах, как при Данило. Он прекрасно освоил такой важнейший инструмент средневековой внешней политики, как династические браки. Женив своего сына Романа на принцессе Гертруде — наследнице бабенбергского престола, Данило затем даже попытался (хоть и неудачно) посадить его на трон австрийского герцога.

Умер Данило в 1264 г. Таким образом, его политическая деятельность продолжалась без малого шесть десятилетий. Украинские историки считают его самым выдающимся галицко-волынским правителем. В самом деле, его политические успехи были весьма значительны, особенно если принять во внимание, что условия, к которым он всю свою жизнь был вынужден применяться, никак не способствовали удачному правлению. В самом начале его, борясь за восстановление и расширение отцовских владений, Данило испытал на себе экспансионистские устремления Венгрии и Польши. Сломив мощное сопротивление бояр, он много сделал для того, чтобы социально-экономический и культурный уровень жизни его подданных стал одним из самых высоких в Восточной Европе. Но он не смог осуществить всех своих планов. Ему не удалось ни удержать Киев, ни добиться главной цели — освобождения от монголо-татарского ига. И все же ему почти всегда удавалось свести влияние Орды к минимуму. Пытаясь отгородиться от Востока, Данило обратился к Западу. Во всей своей последующей истории западные украинцы будут действовать по примеру князя Данило.

Галицко-Волынское княжество в на­чале XIV в.

Почти целый век после смерти Данило на Волыни и в Галичине не происходило каких-то особых изменений. Галицкий престол унаследовал сын Данило Лев (1264—1301; Волынский же, после смерти Василька, достался его сыну Владимиру (1270—1289). Двоюродные братья продолжали управлять своими землями так, как правили их отцы: энергичный, деятельный Лев был постоянно втянут в политические конфликты — скромный Владимир оставался в тени.

Когда в Венгрии умер последний правитель из династии Арпадов, Лев захватил Закарпатскую Русь, тем самым создав прецедент для будущих претензий Украины на западные склоны Карпат. Польша, ставшая ареной междоусобных войн, также была важным объектом приложения недюжинных сил Льва: одно время он даже добивался трона польских королей в Кракове. Поскольку в конце Х1И — начале XIV в. западные соседи Галицко-Волынской земли были временно ослаблены, оба княжества, несмотря на агрессивность Льва, жили относительно спокойно. Иногда, правда, возникала некоторая напряженность в отношениях между самими кузенами, ибо, как уже было сказано, Владимир составлял полную противоположность Льву. Не проявляя активности ни на военном, ни на дипломатическом поприще, он весь отдался мирным делам: строил города, замки, церкви. Галицко-волынская летопись изображает Владимира как «великого книжника и философа». Чтение и переписывание древних рукописных книг было его любимым занятием. Смерть Владимира в 1289 г. сильно опечалила не только его подданных, но в равной мере и историков Украины, поскольку эти последние усматривают определенную связь между кончиной князя и прекращением Галицко-Волынской легацией, внезапно обрывающейся на этом печальном событии. О том же, что происходило на Волыни и в Галичине в последние десятилетия их независимости — между 1289 и 1340 гг., нам практически ничего не известно, если не считать нескольких разрозненных и случайных. Перед своей смертью Волынский князь Владимир Василькович завещал Волынь своему двоюрод­ному брату Мстиславу Даниилови­чу — политику ограниченных способ­ностей и слабого характера. В его княжение на Волыни усилилось вли­яние боярства, углубилась феодаль­ная раздробленность, ухудшилось по­ложение простого народа. После кончины Льва Данииловича (около 1301 г.) и ненадолго пережив­шего его Мстислава, Галичину и Во­лынь объединил сын Льва Юрий, сде­лавший своим стольным градом Вла­димир. Сохранилась его печать с ти­тулом «русский король, принцепс Владимирщины». Таким образом воз­родилось Галицко-Волынское княже­ство. Но возобновленному княжеству было далеко до сильной державы де­да Юрия — Даниила Романовича. Опираясь на мелкое служилое бо­ярство, пользуясь поддержкой город­ских верхов, Юрий Львович стремился проводить активную внешнюю по­литику. Он заключил союз с поль­ским князем Владиславом Локетком (будущим королем Польши), на се­стре которого, Евфимии, был женат. Согласно сообщению польской хро­ники, в 1302 г. Владислав в борьбе за польскую корону с тогдашним коро­лем Вацлавом II, в союзе с Юрием, по­шел на Сандомирщину. Кроме руси­нов в войске Локетка были и ордын­цы. Вероятно, их привел князь Юрий, который, как и его отец, во внешней политике использовал силы Орды. Польская кампания окончилась для галицко-волынского князя неудачно. Русско-ордынские войска были вы­нуждены отступить, и Юрий потерял Люблинскую землю, добытую его отцом незадолго до смерти. Однако и в дальнейшем Юрий оставался союзни­ком Локетка.

Юрий одновременно правил и в Галичине, и на Волыни. Очевидно, это был сильный князь, ибо, как указывают летописцы соседних стран, при нем его подданные жили мирно и «процветали в богатстве и славе». Положение Юрия было настолько прочным и солидным, что позволяло ему провозгласить себя «королем Руси». Событие, происшедшее в 1303 г., также убедительно свидетельствует о его авторитете. Недовольный решением киевского митрополита о переносе митрополии на северо-восток, в столицу Владимирского княжества, Юрий добился от Константинополя разрешения на создание отдельной митрополии в Галичине.

Последними из Романовичей были сыновья Юрия Андрий и Лев. Они вместе управляли Галицко-Волынским княжеством. Озабоченные растущей силой соседней Литвы, они заключили союз с немецкими рыцарями Тевтонского ордена. С монголо-татарами же братья держались независимо и даже враждебно. Есть основания предполагать, что именно в битвах с ними они и погибли.

После кончины Юрия в 1308 г. его сыновья Андрей и Лев поддерживали союз с Владиславом Локетком и так­же использовали в военных действи­ях ордынские силы. Андрей и Лев совместно княжили в Галицко-Волынской Руси. В одной из их грамот 1316 г., которой подтверждался союз с Прусским рыцарским орденом, они называют себя князьями Русской зем­ли, Галичины и Владимирщины. Од­нако сообща они выступали главным образом во внешнеполитических де­лах, а во внутренних каждый держал­ся отцовского наследства. Старший, Андрей, правил на Волыни, младший, Лев,— в Галичине.

С начала XIV в. усиливается кон­фликт Галичины и Волыни с Литвой. С 1316 г., когда великим князем стал Гедимин, Литва начала открыто по­кушаться на галицкие и волынские земли. В этой ситуации Андрей и Лев стремились использовать Прусский орден для борьбы против экспансии литовских князей. Галицкий и волынский правители вмешивались и в меж­доусобную борьбу венгерских феода­лов.

Упомянутая выше грамота Андрея и Льва 1316 г. проливает свет на их отношения с ордынскими ханами: князья обещали прусским рыцарям защищать их от кочевников. Это сви­детельствует о том, что галицко-волынские князья, хотя и продолжали формально признавать власть Орды, фактически проводили независимую внешнюю политику. Недаром после смерти Андрея и Льва Локетек с со­жалением вспоминал о них как о за­щитниках Запада, в частности Поль­ши, от ордынцев.

В источниках сохранилось мало све­дений о последних годах жизни Ан­дрея и Льва. В начале 20-х годов XIV в. оба они погибли в борьбе с Гедимином, в 1321 г. напавшим на Волынь и в следующем году овладев­шим Луцком. В результате этой кам­пании Литва захватила Берестейскую и Дорогичинскую земли. Со смертью Андрея и Льва прекратилась дина­стия Романовичей. К власти вновь пришли бояре — потомки тех могу­щественных галицких и волынских олигархов, к укрощению которых приложили так много усилий Роман Мстиславич и его сын Даниил.

На богатое галицкое наследие за­вистливо поглядывали соседи. Недав­ний союзник Андрея и Льва польский король Владислав Локетек предпри­нял попытку захватить Галичину и Волынь. Не полагаясь на собственные силы, он летом 1325 г. добился от папы провозглашения крестового по­хода на «схизматиков» (так называли на католическом Западе православ­ных), т. е. на Галицко-Волынскую Русь. Однако поход Локетка не состо­ялся. Утвердиться в державе Рома­новичей стремились также силезские князья Генрих и Ян, которые уже за­ранее называли себя в грамотах кня­зьями Галицкой и Волынской земель. В этих условиях боярская олигар­хия решила выбрать угодного ей кня­зя. Выбор пал на мазовецкого княжи­ча Болеслава — сына Тройдена, же­натого на сестре последних Романо­вичей Марии. Следовательно, этот претендент был племянником Ан­дрея и Льва. Католик Болеслав пере­шел в православие, принял имя Юрий и стал в 1325 г. галицко-волынским князем. Своей столицей он избрал Владимир. В историю князь вошел под именем Юрия-Болеслава II. Со­гласно сведениям источников, Юрий-Болеслав поддерживал мирные отно­шения с ханами, ездил в Орду за яр­лыком на княжение. Он был в согла­сии с прусскими рыцарями, зато вел продолжительные войны с Польшей. В 1337 г. в союзе с ордынцами Юрий-Болеслав осадил Люблин, но овла­деть Люблинской землей ему не уда­лось. В конце 30-х годов отношения Галицко-Волынского княжества с Польским королевством еще более обострились. В отношениях с Литвой Юрий-Болеслав утратил бдитель­ность, характерную для политики Ро­мановичей, и вступил в дружествен­ный союз с литовским князем Гедимином, женившись в 1331 г. на его дочери Офке. В свою очередь, литовский князь Любарт Гедиминович всту­пил в брак с девушкой из семьи галицко-волынских князей, скорее все­го с дочерью самого Юрия-Болеслава от первой жены. У Юрия-Болеслава не было сыновей, поэтому заслужива­ет доверия сообщение литовско-рус­ского хрониста о том, что в 30-х го­дах сделал литовского кня­зя своим наследником.

Сближение между Галицко-Волынским княжеством и Литвой обеспо­коило давних претендентов на укра­инские земли — польских и венгер­ских феодалов. В 1339 г. в Вышеграде польский король Казимир III заклю­чил направленный против Галичины и Волыни договор со своим зятем — венгерским королем Карлом-Робер­том. Договор предусматривал: если у Казимира пе будет сыновей, то после его смерти польская корона перейдет к венгерскому королевичу Людови­ку — сыну Карла-Роберта и сестры Казимира Елизаветы.

К этому времени Казимир III по­пал в трудное положение. За согласие чешского короля отречься от прав на польские земли он уплатил очень до­рого, отдав в 1336 г. Чехии Силезию. Одновременно польский король вы­нужден был уступить Поморье Тев­тонскому ордену. В этих условиях Ка­зимир III решил компенсировать свои территориальные потери за счет Га­лицко-Волынского княжества. За право унаследования польской коро­ны венгерский король пообещал Ка­зимиру поддержать его претензии на Галичину и Волынь. Однако в дей­ствительности венгерские феодалы не собирались отказываться от намере­ний самим завладеть этой землей. Таким образом, к середине XIV в. Юго-Западная Русь, обессиленная го­сподством Орды, была разорвана на десятки больших и малых княжеств и земель. Попытки выдающихся по­литиков типа Романа Черниговского и Даниила Галицкого консолидиро­вать усилия народных масс для осво­бождения от иноземного ига и объ­единения южнорусских земель не да­ли результатов. Раздробленная и ос­лабленная Юго-Западная Русь стала добычей новых феодальных порабо­тителей.

Присоединение Волыни к Великому княжеству Литовскому.

Захват фео­дальной Польшей Галичины.

Из от­рывочных сообщений источников о последних годах правления Юрия-Бо­леслава II известно, что между бояр­ством и князем не утихала борьба за первенство в Галицко-Волынском княжестве. Крупные феодалы стре­мились ограничить власть Юрия-Бо­леслава, надзирали за каждым его шагом. Князь должен был, напри­мер, подписывать государственные грамоты только вместе со своими бо­ярами. Попытки Юрия-Болеслава вырваться из-под боярской опеки и централизовать княжество окончи­лись для него трагически.

В начале 1340 г. конфликт между князем и боярством привел к загово­ру против Юрия-Болеслава. Его воз­главил могущественный галицкий феодал Дмитрий Дядька (Детько). 7 апреля 1340 г. Юрия-Болеслава II отравили во Владимире-Волынском. Большинство авторов средневековых хроник, скупо объясняя причины столкновения Юрия-Болеслава с бо­ярами, сходится на том, что князь окружил себя католиками, стремился изменить «закон и веру» Руси. Евро­пейские хронисты рассказывают, что Юрий-Болеслав наводнил княжество иностранными колонистами, прежде всего немцами, пропагандировал ка­толичество. Очевидно, именно «западная» ориентация князя, поляка по ро­ждению и католика по воспитанию, вызвала возмущение широких слоев украинского населения Галицкой и Волынской земель, чем сумели вос­пользоваться бояре.

Смерть Юрия-Болеслава и насту­пившая вслед за ней феодальная анархия в Галицко-Волынском кня­жестве позволили польскому королю Казимиру III в конце апреля 1340 г. совершить разбойничий набег на Галицкую Русь. Польские войска овла­дели несколькими замками, в том числе Львовским, ограбили местное население. Одновременно, по договоренности с Казимиром III, в Галичину направил войско венгер­ский король. Но это нападение было отражено на границе галицкими сто­рожевыми отрядами.

В планы боярской олигархии, толь­ко что избавившейся от непокорного князя, не входило вновь идти под руку самостоятельного и независимо­го властелина, каким был Кази­мир III. Поэтому бояре воспользо­вались гневом народа против поль­ских феодалов, вылившимся в восста­ние, и присоединились к нему. Стре­мясь возглавить всенародное движе­ние против угрозы завоевания Гали-чины и Волыни Польским королевст­вом, боярство поставило во главе это­го движения одного из своих лиде­ров — Дмитрия Дядьку. В июне 1340 г. галицко-волынское войско вместе с призванными на помощь ор­дынцами вступило в Польшу и до­шло до Вислы. Хотя полного успеха этот поход не имел, именно благода­ря ему Галичина вплоть до 1349 г. сохранила независимость от Польши. Казимир III был вынужден подпи­сать с Дмитрием Дядькой договор о взаимном соблюдении нейтралитета. Тем временем боярская верхушка в поисках подходящего князя для Волыни остановилась на кандидату­ре Любарта, которого Юрий-Боле­слав считал своим наследником. Бояре думали, что Любарт, как пред­ставитель литовского княжеского ро­да, не имеющий опоры на Волыни, должен превратиться в их марионет­ку. Итак, Волынь отошла к Литве.

С 1340 г. история Галичины отде­ляется от истории Волыни. Единство Галицко-Волынского княжества, не­посредственно перед тем во многом эфемерное, перестало существовать. Галичина лишь номинально призна­вала своим князем Любарта Волын­ского, фактически же ею правило галицкое боярство во главе с Дмитрием Дядькой. В 40-х годах XIV в. Дядь­ка самостоятельно, без участия Лю­барта, ведет военные операции и ди­пломатические переговоры с поль­ским и венгерским королями. Итак, Галицко-Волынское княжество рас­палось на две части: боярскую оли­гархическую республику Галичину во главе с Дмитрием Дядькой и Во­лынь, где княжил боярский ставленник Любарт. Так продолжалось до конца 40-х годов XIV в.

Заключение.

Изучив третий период украинской истории, к которому относится Галицко-Волынское княжество, рассмотрев причинно-следственный ход событий данного периода, можно сделать следующие выводы.

На протяжении ста лет после падения Киева Галицко-Волынское княжество служило опорой украинской государственности — в том смысле, что не только наследовало политическую роль и политический уклад Киевской Руси, но и препятствовало поглощению западноукраинских земель Польшей.

Таким образом, жители этих земель — украинцы или, как их тогда называли, русины — в переломный момент своей истории сохранили чувство культурной и политической общности. И это чувство украинцев будет иметь решающее значение для выживания их как отдельного национального образования в те трудные времена, которые еще только начинались.

Список литературы.

История Украинской ССР, том второй, Киев, 1982 г.

Субтельный Орест, Украина: История, Киев, Либідь, 1994 г.