Автор: admin

Украинские интегральные националисты с энтузиазмом приветствовали нападение Германии на СССР, видя в этом событии многообещающую возможность для образования независимого украинского государства. Однако хотя ОУН и немцы имели общего врага, их интересы и цели были просто несопоставимы. Немцам ОУН представлялась полезной главным образом как диверсионная сила, способная опустошать тылы советской армии. Со своей стороны интегральные националисты, совсем недавно пережившие разочарование в Гитлере в связи с его поведением относительно Карпатской Украины, явно не стремились служить орудием Берлина; в их намерения входило использовать войну для распространения собственного влияния в Украине. Таким образом, каждая сторона собиралась использовать другую в своих, часто взаимоисключающих, целях.

В первые же дни немецкого вторжения в Украину конфликт интересов нацистов и интегральных националистов вышел на передний план. Со смелостью, граничащей с безрассудством, ОУН-Б, поддержанная «Нахтигалем», не согласовав с немцами своего решения, предприняла дерзкий шаг, провозгласив 30 июня 1941 г. в только что взятом Львове Украинское государство. Премьером был избран ближайший соратник Бандеры Ярослав Стецько. ОУН-Б пошла ва-банк, полагая, что немцы скорее примут эту акцию как свершившийся факт, чем пойдут на конфронтацию в самом начале вторжения. [4, с.481]

Составляющей движения сопротивления в тылу фашистов после неудачной попытки 30 июня 1941 г. провозглашения во Львове самостоятельного Украинского государства стали действия определенной части Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА).

В канун вторжения немецких войск в СССР националистическое движение уже было существенно расколото. Собственно внутренний конфликт в ОУН существовал в течение длительного времени, но межфракционная борьба особенно заострилась после убийства в мае 1938 г. лидера организации Е.Коновальца. Именно с этого периода пошло расхождение между ветеранами — членами Организации Украинских Националистов (ОУН) (Мельник, Барановский, Сушко, Сциборский и др.), что большей частью находились в эмиграции, и молодежью — радикальными боевиками, которые возглавляли подпольную борьбу в западноукраинских землях (Бандера, Стецко, Шухевич и др.). В основе конфликта лежала борьба за власть и влияние в организации, его обострению способствовали возрастная разница, напряженные личные отношения, существенные расхождения в вопросах тактики борьбы.

Молодые радикалы требовали от лидеров ОУН пересмотреть политику ОУН относительно ориентации лишь на одно государство (в частности, Германию), наладить контакты с западными странами, сосредоточить все усилия на борьбе собственно в Украине, разворачивать революционную деятельность, невзирая на потери от репрессий советской власти. Члены же провода ОУН, люди старшего возраста, склонялись в основном к умеренным действиям. Кроме этого, развертывание и углубление конфликта обусловило то, что во время немецко-польской войны бандеровцы якобы захватили документы польской разведки и установили причастность членов организации ОУН Сеника, Сциборского и Барановского к сотрудничеству с польской разведкой.

В августе 1939 г. в Риме произошел Второй Большой сбор ОУН, на котором доминировали сторонники А. Мельника, который и был утвержден лидером организации. Ответом молодых радикалов на неуступчивость ветеранов стал созыв в феврале 1940 г. в Кракове собственной конференции, которая не только не признала решений римского сбора, но и сформировала Революционную организацию ОУН во главе с С. Бандерой. С этого момента начинается одновременное существование двух украинских националистических организаций: ОУН-Р, или ОУН-Б — революционная, иначе бандеровская, и ОУН-М — мельниковская. Оставаясь верными в общем национализму, обе организации ставили перед собой одну цель — независимость Украины, однако взгляды на пути ее достижения существенно отличались. Если мельниковцы рассчитывали на значительную помощь Германии в решении украинского вопроса, то сторонники Бандеры считали, что украинское государство может быть установлено лишь в результате национальной революции, в ходе которой рассчитывать можно лишь «на собственные силы украинского народа, отбросив в целом ориентацию на чужие силы». В это время бандеровцы не отрицали даже борьбы с Германией. Однако с приближением нападения Гитлера на СССР оба течения ОУН сделали ставку на Германию. Такая эволюция позиции объясняется, очевидно, не кардинальным изменением взглядов, а просто попытками максимально использовать все факторы, которые, по мнению бандеровской организации, могли способствовать становлению украинской государственности. Посредством немецкого военного командования ОУН-Б сформировала «Легион украинских националистов», который состоял из двух подразделений — «Нахтигаль» и «Роланд». Численность легиона была незначительной — около 600 солдат. Немцы планировали использовать эти украинские части для охраны и карательных акций на оккупированной территории. Бандера же видел в них ядро будущей национальной армии и средство распространения влияния ОУН-Б. Ситуацию, которая сложилась в отношениях между ОУН и руководством третьего рейха, метко характеризует известный историк О. Субтельний: «каждая сторона стремилась использовать другую в своих собственных, часто противоположных целях».

С началом боевых действий Германии против СССР ОУН-Б перешла к решительным акциям. 30 июня 1941 г. в только что захваченном немцами Львове, опираясь на «Нахтигаль» и вооруженные группы боевиков, бандеровцы провели в доме «Просветительства» Украинские национальные собрания, которые приняли Акт о возобновлении Украинского Государства. Было избрано Украинское государственное правление во главе с соратником Бандеры — Я. Стецко. Неопределенное отношение немецкой стороны к националитическому движению, с одной стороны, порождала у оуновцев иллюзии о возможности сотрудничества с гитлеровцами, с другой — создавала определенное пространство для маневра, для активных государственно-созидательных действий. Однако Бандера и его соратники ошиблись в оценке ситуации.

Реакция Берлина на восстановление украинской государственности была быстрой и резкой. Вскоре С. Бандеру, Я. Стецко и других лидеров ОУН-Б арестовли и отправили в Берлин. Кроме этого, гитлеровцами было арестовано 300 членов ОУН, из которых вскоре 15 было расстреляно. После отказа отзывать Акт о восстановлении Украинского государства, С. Бандера полтора года провел в берлинской тюрьме, а затем вплоть до сентября 1944 г. находился в концлагерях Заксенгаузен и Ораниенбург.

ОУН-М решительно отмежевался от львовской акции бандеровцев. Уже 6 июля 1941 г. А. Мельник послал Гитлеру письмо, в котором вопрос независимости Украины не затрагивался, а подчеркивалась верноподданная позиция ОУН-М. И хотя немцы согласились создать дивизию СС, которая состояла из украинцев Галичины, лишь после Сталинградской битвы лояльность мельниковцев была замечена третьим рейхом и они получили определенную свободу действий. Концентрируя свои силы в больших городах, особенно в Киеве, ОУН-М организовывала местное самоуправление, вспомогательную полицию, общественные организации. 5 октября 1941 г. был образован Украинский Национальный Совет во главе с М. Величковисским как представительский орган украинского народа для подготовки формирования национального правительства, Однако все эти попытки украинских националистов, направленные на постепенное восстановление украинского государства , противоречили планам гитлеровцев. Поэтому уже в сентябре 1941 г. прошла волна арестов бандеровцев, а в декабре начались репрессии против мельниковцев. ОУН ушла в подполье.

Следовательно, и ОУН-Б и ОУН-М ставили целью независимость Украины, однако пути ее достижения существенно отличались. Радикально настроенные бандеровцы были поклонниками решительных действий, сопротивления собственными силами, считая незначительной вспомогательною роль внешних факторов в процессе становления украинской государственности. Умеренные мельниковцы делали ставку на постепенное, «ползучее» установление собственного контроля на украинских землях и восстановление национального государства. Мельниковцы в основном рассчитывали на значительную помощь со стороны Германии. Эта ориентация привела к тому, что гражданские структуры, созданные ОУН-М, постепенно превратились в часть оккупационного аппарата. Не желая утверждения в Украине любой модели государственности, третий рейх вскоре перешел к репрессиям против обоих ответвлений ОУН.

История формирования Украинской повстанческой армии (УПА) достаточно сложная, неоднозначная и еще и до сих пор содержит немало «белых пятен». Еще в августе 1941 г. Тарас Бульба-Боровець объявил себя главным атаманом Украины, идейным наследником и продолжателем дела С. Петлюри и организовал нерегулярное формирование украинской милиции. Формирование называлось «Полесская Сечь» и действовало на территории Полесья и Волыни. Сначала сечевики, которые насчитывали 2—3 тыс. войска, боролись с остатками Красной армии. Когда же немцы попробовали в конце 1941 г. распустить это формирование, они перешли к партизанской борьбе. Вскоре «Полесская Сечь» была переименована в Украинскую повстанческую армию (УПА), которая вела боевые действия как против советских партизан, так и против фашистов. Название УПА в это время отображало не столько реальное состояние дел, сколько цель, которую ставил перед собой Т. Бульба-Боровець. Он считал, что «революционная армия… должна эволюционировать… от партизанки к регулярной армии, подчиненной определенной государственной концепции».

После неудачной попытки 30 июня 1941 г. провозгласить восстановление самостоятельного Украинского государства и волны репрессий ОУН ушла в подполье. «Украинские националисты, — подчеркивал в свое время С. Бандера, — в первую очередь защищают интересы своего собственного народа. Даже если при вступлении в Украину немецкие войска будут восприниматься как освободители, такое обращение может быстро измениться, если Германия войдет без намерения установить Украинское государство и без соответствующих лозунгов. Всякое насилие вызовет сопротивление».

Становление оуновского партизанского движения началось в середине 1942 г. После волны массового дезертирства из рядов украинской полиции весной в 1943 г. военные формирования значительно выросли и сначала назывались Украинская освободительная армия (УВА), а вскоре взяли популярную уже к тому времени название — Украинская повстанческая армия. Возглавил ее Роман Шухевич (Тарас Чупринка).

В середине 1943 г. УПА С. Бандеры насильственно вовлекла в свой состав почти все отряды Т. Бульбы-Боровца и части ОУН А. Мельника. Остатки их образовали независимое партизанское объдинение под названием Украинская Народная Революционная Армия (УНРА) и продолжали боевые действия против красных партизан и немцев вплоть до конца 1943 г. (к тому времени Т. Бульба-Боровец был арестован немцами и брошен в концентрационный лагерь Заксенгаузен). По зонам действия УПА разделялась на три группы: УПА-север (Волынь и Полесье); УПА-запад (Галичина, Буковина, Закарпатье); УПА-юг (Подолье). Четвертое формирование, УПА-восток, не удалось образовать. Согласно немецким данным, которые подтверждаются украинскими эмиграционными источниками, численность УПА в момент наибольшего подъема борьбы (конец 1944 начало 1945 г.) достигла 100 тыс. лиц. (Некоторые современные историки считают, что количество членов УПА составляло 30—40 тыс. лиц). Основными объектами партизанских действий УПА были немцы и их союзники; формирования Армии Краевой и польское население; советские партизанские отряды, а в дальнейшем и подразделения Красной армии.

Уже в декабре 1941 г. главное собрание ОУН приняло постановление, в котором четко определялась стратегическая цель и тактическая линия организации: «Готовиться к длинной, затяжной и упрямой борьбе с немецкими оккупантами и придерживаться тактики накопления сил». На этапе становления основными заданиями повстанческих отрядов были противодействие вывоза рабочей силы и продовольствия с украинских земель в Германию и противостояние оккупационным властям. В феврале 1943 г. третья конференция ОУН-Б приняла решение о переходе к вооруженной борьбе. Первый бой с немцами произошел 7 февраля этого года, когда первая сотня УПА под руководством И. Перегийняка осуществила нападение на городок Владимирец Волынской области. В марте 1943 г. повстанцы разгромили лагеря для военнопленных в Луцке и Ковеле, а в мае неподалеку от сожженного оккупантами села Кортелисы, которое располагалось на пути Ковель—Ровно, был убит шеф спецотделов СА генерал В. Лютце. Такое усиление активности УПА вызывало обеспокоенность у немецкого командования. С мая по ноябрь 1943 г. только на Волыни оккупанты проводят пять больших карательных операций против повстанцев. Самая масштабная из них продолжалась с июня до сентября. В этой акции участвовало свыше 10 тыс. солдат, самолеты, танки. Только в момент наибольшего обострения противостояния (июль—сентябрь) произошло 74 боя, не учитывая мелких столкновений. Потеряв почти три тысячи солдат и офицеров, фашисты так и не сумели ликвидировать УПА. Активизация действий УПА в западных регионах Украины вызывала обеспокоенность не только у немецкого, но и у советского командования, поскольку повстанцы становились «третьей силой», которая пыталась удержать под своим контролем значительные территории. Многочисленные кровавые столкновения с советскими партизанами свидетельствовали, что УПА хотела охватить как можно больше украинских земель и ни с фашистами, ни с большевиками власть делить не собиралась. Чтобы не упустить ситуацию в западноукраинских землях из-под контроля, в августе 1943 г. по приказу советского командования из Беларуси в район Ковеля и Любомля было переброшены 2 тыс. советских партизанов, но, потеряв в противостоянии с повстанцами свыше полторы тысячи человек, эти формирования были вынуждены отойти. О попытке УПА утвердиться в виде «третьей силы» свидетельствует статистика: лишь в октябре—ноябре 1943 г. она провела 47 боев против немцев и 54 боя против советских партизан.

Повстанцы были вынуждены в годы войны воевать еще и на третьем фронте — против поляков. Началом конфликта стали массовые убийства украинцев Холмщини и Подляшья, осуществленные польской Армией Краевой (АК) в 1941 г. Вскоре эти террористические акции были распространены и в Галичине и на Волыни. Желая «прорубить польский коридор» от Перемышля во Львов, управляемая из Лондона Армия Краевая, начинает истребительную акцию «Буря». Основной ее целью было взять под контроль земли, потерянные в 1939 г., до прихода советских войск. Только на Холмщине в 1943—1944 гг. польские формирования уничтожили почти 5 тыс. украинцев. Попытки руководства УПА достичь понимания и обращение митрополита А. Шептицкого успеха не имели. На Волыни, в Галичине и Закарпатье началась резня, жертвой которой стали не только солдаты, но и десятки тысяч мирных жителей, как украинцев, так и поляков. Кровавая украино-польская борьба, то вспыхивая, то затухая, длилась вплоть до 1947г.

Рост рядов УПА, пополнение отрядов людьми разных национальностей и политических взглядов предопределяли необходимость существенного пересмотра идеологии и политики ОУН-Б. Поэтому в августе 1943 г. был созван III Чрезвычайный большой сбор ОУН-Б. Он не только провозгласил курс на борьбу против «московско-большевистского и немецкого ига, за построение Украинского самостоятельного соборного государства», но и выработал социально-экономическую и политическую платформы организации. В основу программных положений относительно социально-экономической сферы были положены принципы многоукладности экономики, социальной справедливости, государственной защиты малообеспеченных слоев населения. Существенным сдвигом в политической сфере стал отказ ОУН от единоличного доминирования, признание права на существование других политических течений и партий. Общей демократизации национального движения должны были способствовать продекларированные свобода печати, слова, мысли, веры, мировоззрения, равенство всех граждан Украины, независимо от национальной принадлежности, право национальных меньшинств развивать свой язык и культуру.

Во время войны, пытаясь максимально собрать и сконцентрировать реальные украинские силы, ОУН-Б продолжает эволюционировать в демократическом направлении. Именно по инициативе ОУН-Б неподалеку от Самбора в Галичине 11 июля 1944 г. было созвано собрание, в котором приняло участие 20 представителей разных довоенных партий Западной Украины (кроме ОУН-М) и восточных украинцев. Здесь и был создан Украинский Главный Освободительный Совет (УГВР), который одни историки называют «временным украинским парламентом», другие — «координационным военно-политическим центром». Характерно, что платформа УГВР не только полностью вобрала программу III Сбора ОУН-Б, но и пошла путем усиления демократических основ. В частности, в ней подчеркивалось, что нереволюционные методы борьбы также целесообразны и допустимы, отмечалось, что демократия является основным принципом представительства.

С приближением линии фронта к подконтрольным УПА районам ее руководство сначала решило занять позицию невмешательства в противостояние между вермахтом и Красной армией. В это время ставка делалась на сохранение и укрепление своих сил, выжидание благоприятного момента для решающего удара. С учетом этого, очевидно, и следует воспринимать заключение соглашения о ненападении в июле 1944 г. между небольшой частью УПА, которая находилась в горах на немецкой стороне фронта, и вермахтом. Однако это были не союзнические отношения, а вынужденные шаги обеих сторон. Германия уже не имела иллюзий относительно украинского движения. И хотя на этом этапе борьба повстанцев против фашистских оккупантов имела затухающий характер, она все же продолжалась почти до последних дней немецкой оккупации. 1 сентября 1944 г. в районе Коломыи произошло последнее столкновение повстанцев с гитлеровцами.

После занятия советскими войсками Левобережья и Донбасса основной удар УПА направляет против советских партизан и подразделов Красной армии.

Следовательно, в годы Второй мировой войны основной стратегической целью формирований ОУН—УПА было восстановление украинской государственности. Попав в водоворот советско-немецкого противостояния, она активно пыталась сыграть роль «третьей силы», которая представляет и отстаивает интересы украинского народа. Такая позиция обусловила борьбу сразу на три фронта — против немецких оккупантов, советских партизанов и польских формирований Армии Краевой. Поскольку УПА, в отличие от Движения Сопротивления в Европе, не поддерживала ни одно из государств, она была вынуждена придерживаться своеобразной тактической линии, в основе которой лежали сохранение и укрепление собственных сил, попытка распространить свой контроль на как можно большую часть украинских земель, выжидание благоприятного момента для решающего удара. [2, с.481]

Литература

1. История Украинской ССР в 10-ти т.. т.4 К.: Н.д., 1983. – 665с.

2. Бойко О.Д. Історія України. К.: Академвидав, 2004. – 656с.

3. Король В.Ю. Історія України. К.: Академвидав, 2005. – 496с.

4. Субтельний О. Україна: історія. – К.: Либідь, 1994. – 736с.

Реферат

на тему:

«Роль Древней Греции и Рима в зарождении Европейской (Западной) цивилизации (сер. П тыс. до н.э. — сер. I тыс. н.э.)»

2009

1. Греция

История древнегреческой цивилизации насчитывает две тысячи лет и подразделяется на три больших этапа: первые государственные образования II—I тыс. до н. э. на острове Крит и Ахейской Греции; зарождение и расцвет греческих полисов, который приходится на XI—IV вв. до н.э.; завоевание греками Персидской державы и образование эллинистических обществ и государств (III в. до н.э.).

Началось все на острове Крит, который вошел в мировую историю как древнейший очаг цивилизации в Европе, называемый Крито-Микенской культурой. Своеобразием отличается его географическое положение как форпоста Европейского материка, замыкающего с юга вход в Эгейское море и вытянутого на юг к африканскому побережью Средиземноморья. Здесь скрещивались морские пути, что способствовало раннему развитию товарно-денежных отношений на острове и влиянию на его экономику «речных» цивилизаций Месопотамии и Египта.

На рубеже III—II тыс. до н. э. на острове Крит, а с XV в. до н. э. на материковой Греции в Пелопоннесе (юг Балканской Греции) появились ранние государственные (протогосударственные) образования с пережитками родоплеменного строя. Развивались они по пути древневосточных монархий с дворцовыми и храмовыми хозяйствами, разветвленным административным аппаратом и сильной общиной. В Балканской Греции в середине II тыс. до н. э. власть захватило одно из четырех самых больших греческих племен — ахейцы.

Материальная культура Крита в начале II тыс. до н. э. характеризовалась, в частности, строительством на берегах заливов городов с четкой планировкой, окруженных плодородными землями. Были реконструированы акрополи, находившиеся в старинных центрах племен. Около 1700 г. до н.э. многие из них разрушились из-за сильного землетрясения, но, судя по археологическим раскопкам, каждый комплекс состоял из групп строений вокруг центрального и двух боковых дворов. В центре акрополя находились жилые помещения, в стороне — мастерские гончаров, металлургов, ткачей, а также большие кладовые для хранения зерна, оливкового масла, вина. Двор имел каменное покрытие; существовали дренажная система вывода к подножию холма сточных вод, водопровод с керамическими трубами. Весь комплекс отличался высоким уровнем зодчества Возвышавшийся над нижним городом, акрополь состоял из жилища царя и хозяйственных помещений.

Занятия морскими промыслами и торговлей явились побудительным мотивом к строительству кораблей, в том числе быстроходных, для борьбы с морскими разбойниками.

Большим спросом за пределами Крита пользовалась керамика. Сосуды и вазы объединяла художественная традиция придавать изделиям не только изящные формы, но и наносить рисунки в стиле переходного от звериного к растительному. Использовался при этом гончарный круг, известный с XXII в. до н. э.

Внешнехозяйственные связи выразились в торговле с Египтом, где керамика выменивалась на слоновую кость. Металлические изделия критяне выменивали на медь Кипра. Мечи их ценились в Вавилонии. Металлических денег, как всеобщего эквивалента, еще не было. Тем большее значение придавалось учету производимых и поступающих на хранение товаров. Применялись штемпели и различные печати при упаковке товаров. Изготовление в особых ремесленных мастерских печатей с рисуночными композициями свидетельствует о совершенствовании в XIX—XVIII вв. до н. э. древней пиктографической письменности. Отдельные знаки — пиктограммы на глиняных табличках обозначали пшеницу и маслины, домашних животных и орудия труда, даже корабли.

Разнообразные источники свидетельствуют не только о разделении труда в процессе освоения достижения аграрной неолитической революции, но и об отделении города от деревни. Земли делились на дворцовые (царские) и общинные. Земледельческое население выполняло трудовые и натуральные повинности в пользу дворца.

Наибольшего расцвета раннее государство на о. Крит достигло в XVII — первой половине XV в. до н. э. Жители его много строили и занимались художественным промыслом. Остров был опоясан дорогами. Существовала единая система мер и весов. Росло богатство знати. Но сильное землетрясение середины XV в. до н. э. привело к закату критской цивилизации.

Первый этап генезиса древнегреческой материковой цивилизации получил название Ахейского (называют его и Микенским по роли города Микены в истории Древней Греции). Микенская культура прогрессировала под сильным влиянием критской.

Древнегреческий историк Фукидит подчеркивал два основных фактора в истории эллинов того времени: политическую раздробленность эллинских земель и особое стремление приморского населения к обогащению. Этим он предварял историческую роль Древней Греции в становлении частнособственнических отношений в странах Европейской цивилизации в целом. Огромное значение при этом имело географическое положение Эллады.

Дело было не только в близости к морю, раннем развитии мореходства и торговли. Сыграло свою роль и то, что Греция является горной страной, на долины и равнины приходилось лишь 20% (или пятая часть) территории. Горные кряжи издавна делят страну на множество мелких долин, изолированных друг от друга. Именно замкнутость и обособленность жизни отдельных семей предопределили эти явления. Когда не на кого надеяться, как на себя и своих близких, будешь искать иные способы для обеспечения семьи жизненно необходимыми продуктами и товарами. Под давлением обстоятельств и возникло стремление сделать труд интенсивным, т. е. более производительным, люди стали разводить виноград и оливы, были проложены морские торговые пути и т. д.

Греция издавна была богата полезными ископаемыми: железной и медной рудой, мрамором и серебром. Кроме того, здесь имелось достаточно дерева, хорошего качества гончарной глины. Греции хватало сырья и материалов для ремесленного производства.

На материке появлялись города, окруженные крепостными стенами, такие, как Фивы, Афины, Тиринф. В них основными центрами были дворцы с ремесленными мастерскими, где переработывалась сельхозпродукция с государственных (дворцовых) и общинных земель, были также прядильные, швейные, гончарные и металлургические мастерские. Широко применялась бронза.

Крито-микенская цивилизация сошла с исторической арены в XII в. до н. э. при невыясненных обстоятельствах — есть гипотеза, что это произошло под ударами завоевателей — дорийцев.

Второй этап развития Древней Греции можно подразделить на три периода:

1) гомеровский период (XI—IX вв. до н. э.), или «Темные века», характеризующиеся вновь оживлением родоплеменных отношений;

2) архаический период (VIII—VI вв. до н. э.), на протяжении которого формировались полисное общество и государство, а также проходила Великая греческая колонизация;

3) классический период V—IV вв. до н. э., характеризующийся расцветом древнегреческой цивилизации, с элементами рыночной экономики и демократического строя.

Греческий полис как суверенное мелкое государство (город-государство) со специфической социально-экономической и политической структурой обеспечивал быстрое развитие производства, имел черты гражданского общества, республиканских политических форм и высочайший уровень духовной культуры.

Основной ячейкой сельскохозяйственного производства в VIII—VI вв. до н. э. были мелкие крестьянские хозяйства и крупные поместья родовой знати, которые обрабатывались обедневшими сородичами, земли им сдавались в аренду. Усиливается разделение на богатых и бедных. Ремесленное производство сосредоточивалось в городах, развивалось даже кораблестроение. В металлургии уже применяли сыродутный способ получения железа и его закаливания, а также открытые на о. Хиос сварку и пайку. Бронзовые статуи отливали по восковой модели, что применялось затем еще сотни лет и в других странах.

С применением железного топора проводилось успешное корчевание леса и кустарника и расширялись пахотные земли. И в военном деле произошел переворот с использованием оружия из железа, на смену коннице приходит тяжеловооруженная пехота — гоплиты.

Греческие суда пентеконтеры с 50 гребцами и триеры с 180 гребцами развивали скорость до 10 морских миль в час. Греки плавали на них в Сицилию и Причерноморье и др. Все это сыграло положительную роль в Великой греческой колонизации.

Экономика греческого полиса отличалась от древневосточных и ахейских своей структурой, большей динамичностью, объемом ремесленных производств, преобладанием частных хозяйств и практически отсутствием государственного вмешательства в хозяйственные отношения.

Полисы сыграли большую роль в колонизации: в выселении греков из городов Эгейского бассейна, т. е. из центра Греции в колонии (с греч. «апойкии»), на побережье Черного и Средиземного морей. Так были образованы сотни колоний с населением около 2 млн человек. Причинами колонизации являлись: нехватка земли в метрополии; потребности в сырье для ремесленного производства и строительном материале для возведения различных зданий, постройке акведуков, мощении дорог; расширении рынков сбыта для товаров из Греции; необходимости в переселении избыточного населения из метрополии на новые земли.

На западном направлении возникли новый полис Сиракузы (733 г. до н. э.), Тарент (706 г. до н. э.) и др. Южную Италию и Сицилию даже стали называть Великой Грецией из-за многочисленных греческих поселений. На юге Франции возникла Массалия (600 г.) — будущий Марсель и др. На северо-восточном направлении Милент создал до 100 колоний: Византии (667 г.), Синопа (756 г.), Одессос, Ольвия, Пантикапей (Керчь), Херсонес (Севастополь), Питиунт (Пицунда). В юго-восточном и южном направлении создавались колонии в районах Египта и Ливии.

Колонии превратились в новые земледельческие или торговые центры. Без груза старых родовых традиций они быстрее развивались, экономически крепли. Великая греческая мирная колонизация стала мощным толчком для экономического подъема Греции. Афины в VIII—VII вв. до н. э. постепенно становятся олицетворением полисной Греции, центром Эллады в классический период развития греческой демократии (V—IV вв. до н. э.). Рождение этого строя проходило путем трансформации родовых учреждений и внутреннего развития. Афинская демократия создавалась на основе сплоченного гражданского коллектива, о чем свидетельствуют многие источники.

Город Афины располагался в центре плодородной долины, удобной не только для земледелия, но и для развития керамического ремесла из-за больших запасов высококачественной глины. Имелась удобная и укрытая от пиратов бухта.

Назван был город в честь его покровительницы — богини Афины, поэтому на горе в центре Афин был построен Парфенон с ее статуей. В город были переселены из других мест несколько знатных родов. Здесь образовались три основных социальных группы: эвпатриды, или родовая знать, земледельцы — геоморы и ремесленники — демиурги. Племенные вожди уступили место коллегии из девяти человек — архонтов. Совет старейшин превратился в Ареопаг. До VI в. наибольшим влиянием в полисе пользовалась родовая знать — эвпатриды.

Архонт Драконт в 621 г. до н. э. нанес первый сильный удар по сохранившимся еще родовым учреждениям. Он включил в обычное право, действующее с давних времен, новые законы: отменил право кровной мести, взамен которого включил повое судопроизводство с разделением убийств на умышленное и неумышленное; ввел смертную казнь как наказание за посягательство на право частной собственности. До сих пор в литературе его критикуют за проявление жестокости.

Положение основной массы афинян оставалось тяжелым. Недовольное господством родовой знати — эвпатридов, население в Афинах открыто выступило против них в конце VII в. до н. э. Положение осложнилось неудачными военными действиями афинян против соседнего города-полиса Мегары за обладание островом Салами, закрывавшим выход кораблей из афинских гаваней в открытое море. В 594 г. до н. э. архонт Солон, популярный лидер в Афинах, провел реформы, ставшие прологом к победе демократии в Афинах.

Он провел радикальную реформу «стряхивания бремени»: были сняты с земельных участков должников камни с записями долгов. Теперь законодательно запрещалась долговая кабала. Эти меры подрывали экономическое могущество родовой знати. Одновременно путем ограничения ссудного процента окрепло экономическое положение средних земледельцев. Граждане, проданные за долги за пределы Аттики, выкупались и возвращались на родину.

Солон понимал и необходимость развития товарно-денежных отношений, утверждения частной собственности. Поэтому он провел в жизнь закон о свободе завещаний. До этого после смерти главы семейства, не оставившего завещания, земля наследовалась родом. Теперь разрешалось дробить ее на участки и продавать.

Особое внимание было обращено на интенсификацию сельскохозяйственного производства, что содействовало росту избыточного продукта и оживлению торговли. С этой целью были приняты меры для регулирования водоснабжения на территории Аттики, это облегчило выращивание олив, а оливковое масло разрешили вывозить за границу с целью получения прибыли. С тех пор и до настоящего времени Греция успешно экспортирует в разные страны этот продукт. Высокая доходность оливководства содействовала экономическому подъему страны.

Законодательное поощрение ремесленного производства ускоряло прогресс в области денежного обращения. Среди законов Солона есть такой, об этической стороне которого спорят до сих пор: сын мог отказать в помощи престарелому отцу, если он не обучил его какому-нибудь ремеслу.

Осуществление торговых операций афинянами облегчалось введением новой, более современной системы мер и весов. Эвбейский талант был легче эгинского, бытовавшего до Солона, и таким образом понижался имущественный ценз и расширялся круг полноправных афинских граждан за счет малоимущих слоев.

Солон ввел имущественный ценз для характеристики социальных слоев. Все свободное коренное население Афин было разделено на четыре разряда исходя из величины земельного дохода. Первый разряд составили граждане, получавшие 500 медимнов в год зерном или жидкими продуктами в виде вина и масла (1 медимн составлял около 52 л жидких или сыпучих продуктов). Этих людей стали называть пентакосиомедимнами (с греч. — пятисотниками). Ко второму разряду отнесли всадников с доходом в 300 медимнов. Зевгиты относились к третьему разряду с доходом около 200 мер. К низшему разряду относились феты, имевшие доход менее 100 мер. Граждане второго и третьего разряда были типичными средними земельными собственниками. Пятисотники и всадники в случае необходимости должны были служить в коннице, так как доходы всадников обеспечивали возможность содержания в хозяйстве коня, а доходы зевгитов — упряжку волов, поэтому они относились к тяжеловооруженной пехоте. Наиболее бедные — феты должны были служить в легковооруженной пехоте.

Введение имущественного ценза не только подрывало родовые привилегии знати. Одновременно это содействовало утверждению частной собственности — главной основы развития рыночной экономики.

Как известно, политические свободы в демократическом обществе являются непременным атрибутом рыночной экономики. И древние греки первыми начали прокладывать путь к демократии.

Все экономические законы Солона имели и политический характер. Были среди них и чисто политические, которые значительно приблизили победу в V в. до н. э. строя афинской демократии. Все население страны получило право на участие в народном собрании. Все они могли участвовать в создаваемом новом судебном органе — суде присяжных. Суд присяжных не ограничивался разбором тяжб по гражданским и уголовным делам, но и осуществлял контроль за деятельностью должностных лиц.

Дальнейшие демократические преобразования в Афинах проходили при реформаторе Клисфене (509 г. до н. э.). В Афинах была создана новая территориальная организация. Но определенная демократизация органов власти и управления здесь произошла в V в. до н. э.

Итак, развитие греческого общества в середине I тыс. до н. э. проходило в рамках мелких, внутренне сплоченных городов-государств, или полисов, социальной опорой которых был гражданский коллектив среднезажиточных земледельцев. Гражданский коллектив представлял собой совокупность полноправных граждан полиса. А гражданами его могли быть лишь коренные жители, владевшие наследственными земельными участками, принимавшими участие в деятельности народных собраний.

Афины относились к группе торгово-ремесленных полисов, Спарта — к аграрным. Именно в V—IV вв. до н. э. в торгово-промышленных полисах: Афинах, Коринфе, Ми-лете, Сиракузах расширялось применение рабского труда в производстве. В наше время трудно понять, как можно совместить развитие демократического общества с элементами рыночной экономики, распространением еще с VI в. до н. э. денег и банков (при храмах), с широким развитием рабства. Но не наступило еще тогда время прогресса техники, энергетическая база находилась на первом этапе, заключающемся в использовании мускульной энергии человека и прирученных животных, а сельское хозяйство, ремесло и торговля находились на подъеме. Кто должен был трудиться в мастерских и на верфях, в крупных земельных хозяйствах? Государственное хозяйство в Греции тоже не получило развития после дворцовых хозяйств Крито-микенской культуры. Поэтому в Греции в ранний период население никогда (кроме острова Крит) повсеместно не трудилось на общественных работах. Уровень развития производительных сил в середине и во второй половине I тыс. до н. э., существовавшее законодательство, отсутствие рынка рабочей силы и, наконец, менталитет жителей — все было против широкого использования в производстве труда свободных людей.

Период V—IV вв. до н. э. во многом, видимо, стал называться «классическим» из-за широкого распространения рабовладельческих отношений. Но можно подойти к этой проблеме еще с позиций развития рабовладельческих хозяйств как частнособственнических. Среди рабовладельцев были: а) собственники земельных владений; б) владельцы ремесленных мастерских; в) граждане, имевшие на своем балансе торговые корабли; г) владельцы денежных сумм; д) рабовладельцы, отдающие в аренду своих рабов. По подсчетам специалистов, в то время в Афинах численность рабов достигала 30—35% населения. Источниками рабства были: военнопленные; долговое рабство для лиц, не имевших гражданства; внутреннее воспроизводство рабов; пиратство; самопродажа в рабство. Именно в середине I тыс. до н. э. эксплуатация рабов давала высокий доход. В среднем раб, занятый в ремесленном производстве, мог прокормить семью в 3—4 человека. Более широко, чем в сельском хозяйстве, рабов использовали в ремесленных мастерских. Они трудились горняками — в шахтах и мастерских по переработке руды, других мастерских. Наблюдались не только количественный рост рабов, но и рост производимой продукции, более тесная связь с рынком. В товарном обращении в Греции находились не только предметы роскоши, как на Древнем Востоке, но и предметы быта, орудия труда.

По-прежнему, как и везде в эпоху Древнего мира, на первом месте находилась внешняя торговля, особенно морская. Любое из молодых государств не могло еще обеспечить себя за счет внутренней торговли. Для расчетов в торговых делах развивались банковские операции. Их осуществляли менялы — трапезиты.

Вопрос о деятельности древнегреческих банков сих пор мало изучен. Сдерживало их работу несовершенство зародившейся с VII—VI вв. до н. э. денежной системы.

Уже в гомеровскую эпоху, кроме волов и быков как Меры стоимости, встречались медные и железные бруски.

Они использовались еще в Корифинской колонии на Сицилии даже в эпоху чеканки серебряной монеты. Многолетнее применение брусков отразилось в названиях появившихся монет, например, «драхма» означало с греч. «удержать в горсти» какое-то количество оболов. «Обол» переводится как «вертел», так как ходившие в обращении кусочки меди имели форму вертелов. Эти куски металла не были еще деньгами. Они появились тогда, когда государство начало ставить на металле свою печать, гарантируя его вес и чистоту. Считается, что название «монета» возникло несколько позже из-за того, что их (медные ассы) чеканили в святилище Юноны Монеты в Риме.

Первые греческие монеты были отчеканены в Лидии (Малая Азия). В этой стране добывался электрон — смесь золота с серебром. Выпуск монет из меди и железа был невыгоден из-за их недолговечности, идеальным вариантом посчитали выпуск их из электрона. Древние монеты имели продолговатую форму, с геральдическим знаком на одной из сторон. Это был символ того или иного государства, чаще рисовали каких-либо животных. На другой стороне монеты изображался квадрат. В Милате чеканили монеты с изображением льва, в Эфесе — пчелы, на острове Хиос — сфинкса, в Афинах — совы. Лидийский царь Крез в VI в. до н. э. совершил переворот в монетном деле. По его приказу монеты вместо электрона стали чеканить из чистого золота и серебра. На территории самой Греции первыми чеканку монет организовали торговые города-полисы Эретрия и Эгина. Основной монетой стала мина серебра (436,5 г). Она делилась на 50 статеров по 8,72 г.

Монеты раньше других появились в тех государствах, где активно развивались ремесло и торговля, т. е. товарно-денежные отношения. Банковское дело зародилось раньше, чем появились монеты. Еще в VIII в. до н. э. банки брали на хранение сельскохозяйственные продукты и ремесленные изделия и отдавали их под залог или в кредит. А в VI в. до н. э. в Греции появились при храмах (Дельфийском и др.) денежные банки. Ссудный процент достигал 12—18% годовых, а при кредитовании внешнеторговых операций возрастал до 30%.

Античные банки, в отличие от появившихся почти через тысячу лет после распада Западной Римской империи банков Европы, не участвовали в частных капиталовложениях в экономику. Единой денежной системы не существовало ни в греческом мире, ни в Римской империи. Каждый полис чеканил с VI в. свою монету, что очень затрудняло торговое обращение. Торговцам в другом полисе необходимо было обменивать свою монету на местную с учетом иного курса. Проходило это в деловых центрах городов-государств, где и располагались менялы — трапезиты (в переводе: «человек за столом»). В IV в. до н. э. в Афинах было не менее 26 трапезитов. Трапезы действовали в 33 полисах.

Обмен монет был очень сложным делом, нужно было определить и степень износа монет, предвидеть возможность фальшивок. За обмен взыскивали плату — аллаге. О первых трапезах упоминают в 520 г. до н. э., но к V в. они по своим функциям превратились в банки, а менялы в банкиров.

При раскопках Делосского храма познакомились с системой хранения денежных средств. Ее условно назвали «экономикой горшков». На каждом горшке значились сумма вложения, источник и дата поступления. Применялись для хранения денег также контейнеры из металла, дерева, кости.

Храмы-банки вначале функционировали как государственные, имелись и филиалы в других местах. Банковские вклады не участвовали в обороте. А в V—IV вв. до н. э. появились и частные банки. Они участвовали в сделках как посредники, поручители, хранители документов и ценностей. Первыми греческими банкирами частенько были бывшие рабы, так как представители аристократии считали это занятие непрестижным.

Купцы создавали объединения — фиасы, целью которых были обмен деловой информации, взаимовыручка ссудой, страхование от несчастных случаев.

В период полисной системы в Греции, кроме рабов и рабовладельцев, существовал социальный слой населения, самый большой по количественному составу — средних и мелких свободных производителей. Они подразделялись на а) собственников или арендаторов небольших земельных участков; б) владельцев ремесленных мастерских; в) различных торговцев; г) поденщиков; д) матросов; е) бедный городской люд.

Деньги все больше становились престижной формой богатства. Земли скупались и концентрировались в руках немногих, а это противоречило принципу всей полисной жизни: единству понятий гражданина и собственника земли.

Частная собственность «наступала». Но полис еще просуществовал до I в. до н. э. Пройдя через этапы подчинения Греции Македонии, включения страны в систему эллинистических государств, Греция к концу I в. до н. э. попала под власть Рима. Полис преобразился в римский муниципалитет в составе Римской империи.

2. Рим

Экономическую историю Рима в эпоху Древнего мира можно подразделить на три этапа:

1) хозяйственные отношения на территории Италии в первой половине I тыс. до н. э.;

2) экономика Рима в период Республики (V—I век до н. э.);

3) хозяйственная жизнь в Римской империи (конец I века до н. э. — V век н. э.).

В первой половине I тыс. до н. э. на территории Италии возникли первые (ранние) государственные образования.

Италия на Апеннинском полуострове отделена с севера высокими горами — Альпами. Внутренним хребтом ее являются Апеннинские горы. Но горы не дробят Италию, как Грецию, на западе полуострова остаются большие равнины. На них и встарь с успехом можно было заниматься земледелием. Море здесь менее приветливо, чем у греков. С востока страны неприступными были берега Адриатического моря. На западе Тирренское море образовывало ряд удобных бухт, здесь находятся острова Сицилия, Сардиния, Корсика.

Географическое положение и определило первоначальный интерес жителей Италии к народам, жившим не только в Греции, но и на территории современной Испании, Франции, Алжира и Туниса, с которыми они вступали в торговые отношения.

Италия времен XIX и XX вв. н. э. отличается по климатическим условиям от времен древних римлян. Если сейчас здесь почти нет лесов и климат теплый и сухой, то две тысячи лет назад лесов было очень много, а климат, по свидетельству разных источников, сырой и холодный. Для пропитания сеяли ячмень, высаживали некоторые овощи. Существует мнение, что рис, кукурузу, сахарный тростник, пальмы, южные плодовые деревья перенесены были в Италию около 1000 лет назад арабами.

Люди здесь издавна селились на холмах, в некотором отдалении от моря. Реки, более крупные, чем в Греции, имели узкие выходы к морю и в половодье разливались озерами и болотами

Сохранились свидетельства о жизни различных племен на Апеннинском полуострове во II тыс. до н. э. С изделиями из железа их познакомили индоевропейские племена, миграционные потоки которых проходили через полуостров. К ним относилось и племя италиков, которое не было очень большим по численности. Но особую роль в экономическом прогрессе местных народов сыграла Великая Греческая Колонизация. Ахейцы еще в конце II тыс. до н. э. создавали здесь торговые фактории, за ними в Италию и Сицилию продвигались миккенцы, эвбейцы и др. Появились города-полисы Сиракузы, Тарент, Неаполь и т. д.

Италики занимались охотой и скотоводством. При расчистке лесов использовался железный топор. Развивались керамическое, бронзолитейное и железоделательное ремесла.

Более динамично развивалась хозяйственная жизнь этрусков, сыгравших большую роль в появлении раннегосударственных образований на полуострове. На занимаемой ими территории имелись залежи меди и железа. Вскоре они образовали лигу из 12 городов во главе с претором. Этруски проводили мелиорацию земель с помощью каналов, возделывали зерновые, плодовые культуры и лен. Их очень красивые керамические сосуды, напоминающие греческие, имели форму птиц и животных, использовались черные краски при покрытии. Производили светильники для ритуальных обрядов. Занимались кораблестроением. Знали этруски алфавитное письмо, похожее на греческое и латинское.

Их города на холмах имели регулярную планировку. Храмы и жилые дома располагались на каменных фундаментах. Внутри зданий были печи, двускатные крыши покрывались черепицей. Гробницы вырубались в скалах. Во главе городов стояли цари с сакральными функциями. Символы власти их были унаследованы Римом: золотая корона в виде венка из листьев дуба, пучок розог и воткнутая е. него секира.

Город Рим как центр будущей республики, a затем и империи, возник, по преданию, в 753 г. до н. э. на левому берегу Тибра в Лации (была такая область). Римский народ — populus romanus состоял из племени рамное (латинян), что дало, по-видимому, и название городу.

Территория Рима была очень удобной для проживания: много лугов для скота, плодородных земель и лавровых рощ. В устье судоходного Тибра добывали соль. Выращивали ячмень, уже появились пшеница, лен как одна из первых технических культур на побережье, а также виноград, широко употребляли в пищу горох и бобы, овощи. Как тягловую силу использовали ослов.

Самыми древними видами ремесел были гончарное и ткачество. Первыми корпорациями в VII в. стали коллегии плотников, сапожников, медников, гончаров, золотых дел мастеров. Город Рим в VI в. до н. э. был застроен домами и храмами на каменных основах, окружен каменной стеной. Гора Сатурния стала называться Капитолием.

Но государства еще не было.

Римский народ состоял из 200 родов латинского, сабинского и иллирийского происхождения. Общины родственников имели общую собственность на землю. Кроме рода существовала еще триба — племя. Образование протогосударства в Риме (VIII—VI вв.) сопровождалось слиянием триб. Во главе стоял царь (вождь), и первым из них считается полумифический Ромул. Тогда же создаются и знаменитые впоследствии римские легионы, военные отряды из 3000 пехотинцев и 300 всадников-центуриев. 100 лучших, наиболее уважаемых граждан Рима были при образовании протогосударства названы патрициями (позднее их численность увеличилась за счет зажиточных слоев), а их собрание — сенатом (совет старшин). Сформировался город — полис с родовым укладом, это и была ранняя государственная организация Рима.

Из правителей Рима этого раннегосударственного периода выделяется умом и реформаторскими способностями Сервий Туллий (579—535 гг. до н. э.). Подобно Солону в Греции он провел (594 г.) цензовую реформу, целью которой было порвать с традициями родовых отношений. Все патриции и плебеи, по этой реформе, были разделены на шесть разрядов по имущественному признаку. За основу был взят земельный надел. Имущество оценивалось в ассах — римской денежной единице. 10 ассов составляли денарий.

Отныне войско в Риме комплектовалось с учетом имущественного ценза. Представители 1-го разряда поставляли тяжеловооруженных пехотинцев с бронзовыми шлемами, круглыми щитами, ножами, панцирем, мечом и копьем, а пятиразрядники поставляли пехотинцев с легким и дешевым вооружением. Имущественная дифференциация римского общества отчетливо проявилась в ходе цензовой реформы.

Продолжением реформаторской деятельности Сервия Туллия стала административная реформа, по ней все римские владения разделились на четыре округа — трибы.

Сервий Туллий не только разрушил родовой строй. Он создал новое государство, основанное на имущественном различии и территориальном делении. При нем формируется публичная власть. Плебей теперь получал землю от царя, а не от рода. Реформы Сервия Туллия подготовили переход Рима к республике, которая побеждает в 510 г. до н. э. в Риме.

Постепенно в Риме к патрициям стали относить все свободное население городов, предположительно происходившее от первых поселенцев. Плебеи были выходцами из других племен, сравнительно недавно появившихся в Риме. Они не имели экономических и политических прав, в том числе на ager publikus — вновь завоеванные земли. Эта земля поступала в собственность города-государства. Ее можно было арендовать, а арендную плату вносить в государственную казну. Плебеи боролись не только за экономические, но и за политические права — за доступ к выборным должностям. Первым итогом этой борьбы и явился переход к республиканскому правлению. Период с VI по III вв. до н. э. еще называют временем «Ранней Римской республики».

По-прежнему в те времена успешно развивалось сельское хозяйство. От греков-колонистов римляне переняли навыки выращивания олив и приготовления оливкового масла. Разводили не только коз, свиней и коней, но и волов, которых использовали как тягловую силу на пахоте. Разрабатывались залежи не только железа и меди, но и строительного камня, белой глины (для керамических изделий). Керамика шла и на водопроводные трубы, черепицу, кирпич. Из обожженной глины делали терракотовые статуэтки, которые высоко ценились за пределами полуострова. Ремесленники-ткачи освоили выработку шерстяных тканей, льняного полотна, парусного холста.

Широко развивалась морская, т.е. внешняя торговля: с одним Карфагеном было заключено несколько торговых договоров. Прогрессировали торговые отношения с Грецией. В период греческой колонизации основывались города-полисы. Огромную роль в активизации торговли сыграло внедрение денег в товарно-денежные отношения. Уже в VI в. все греческие колонии, или города-полисы на юге Италии и острове Сицилия, чеканили серебряные монеты.

Первые деньги в Риме отливались в формах. Это были медные слитки весом в римский фунт — 273 г без каких-либо на них изображений. Называли их асе. В конце III в. до н. э. появились легкие монеты: бронзовый асе, серебряный сестерций (2,5 асса), серебряный денарий (10 ассов, или 4 сестерция).

Развитие товарно-денежных и демократических отношений в Риме привело к совершенствованию законодательства в стране. В середине V в. до н. э. в Риме появляются Законы 12 таблиц, которые до сего времени изучаются юристами всех стран как «Римское право». Они сыграли большую роль в удовлетворении требований плебеев на землю и стали памятником экономической мысли Древнего Рима. С точки зрения развития частной собственности как основы рыночной экономики наибольший интерес представляют таблицы 4—5 «О семейных и наследственных делах», таблица 6 «О приобретении вещей», таблица 7 «О пользовании земельным участком».

Вторая статья таблицы 7 утверждала: если вдоль соседнего участка выкапывался ров, то нельзя переступать границы. Статьи 9а, 96, 10в 7 таблицы закрепляли право владельцев на частную собственность, чаще на земельные участки. Этому способствовало и расширение прав граждан на наследство.

Многие плебеи, добившись правового решения своих проблем, превратились в мелких земельных собственников. Дешевой рабочей силой, применяемой в массовом масштабе, стали бесправные рабы. Приток их в страну многократно вырос в результате многочисленных войн. Рабов применяли в сельском хозяйстве, на рудниках, в строительстве. Переход от мелкого производства к более крупному хозяйству в Древнем Риме произошел на грани I тыс. до н. э. и I тыс. н. э. Получила распространение не только простая, ко и в тсатсойто степени сложная кооперация труда. Тенденции эти развились в период Римской империи в I—V вв. н. э. Империя территориально расширилась далеко в глубь Европейского континента. Рабский труд еще более подешевел из-за нескончаемого притока пленных на Апеннинский полуостров.

Но даже в период так называемого классического рабовладения в Риме рабство не получило широкого распространения в ремесленном производстве, где требовалось применение высококвалифицированного труда. Преобладал там в те и последующие времена свободный труд. Но важной проблемой была узость сырьевой базы. Руды, камень, дерево ввозили из провинций Рима. Впервые в истории начали вести целенаправленные поисковые работы, которые в наше время называются разведкой руд. К техническим новшествам относились углубление шахт, применение вентиляции, винта Архимеда. Из металлов появились цинк и латунь (сплав цинка с медью). Особо ценились в строительстве мрамор из Греции, гранит из Египта. Но началась разработка и ценнейших мраморов Италии.

Наблюдается хозяйственная специализация отдельных районов Италии: Капуя славилась литьем из бронзы и свинца; Арреций — знаменитой керамикой; Тарент — шерстяными изделиями.

Если греки большое внимание уделяли храмовому строительству, то римляне развивали гражданскую и инжелерную архитектуру: строили мосты, термы, виллы, многоэтажные дома, корты, проводили водопроводы. В строительстве использовался бетон.

Морская торговля более широко развивалась с ростом тоннажа судов — до 200 т, усовершенствовались рулевые весла. Строились маяки. Разветвленной была сеть римских дорог, которые способствовали развитию торговли.

Римские монеты — сестерций и денарий распространялись по всему Средиземноморью. Ссудный процент в Италии был уменьшен до 6%, но в провинциях он сохранялся более высоким.

Широко известна борьба за проведение аграрной реформы в Риме братьями Гракхами (II в. до н. э.), которые выступили против обезземеливания мелких свободных земледельцев. После многолетней борьбы возникли десятки тысяч мелких сельских хозяйств.

Многочисленные войны, восстания рабов, в том числе под руководством Спартака, социальные противоречия внутри общества привели к падению Римской республики.

В 30-е гг. до н. э. с завоеванием Египта Октавианом закончился в истории Рима период гражданских войн. Единым правителем огромной Римской державы становится Гай Юлий Цезарь Октавиан, и начинается период Римской империи.

Империя состояла из Италии и многочисленных провинций. Рим был не только местом пребывания императорского двора, он стал городом мирового значения с населением до 1,5 млн человек. Для снабжения городского населения продуктами питания, а многочисленных ремесленных мастерских сырьем использовались 12 вымощенных дорог. Для доставки сухопутных грузов и флотилии судов для перевозки грузов морем. Водоснабжению города того времени могут позавидовать жители некоторых современных городов и поселков: ежедневно 11 водопроводов подавали в Рим до 1,5 млн куб. м питьевой воды! Действовала и подземная канализация.

Италия находилась на особом положении в рамках державы: на ее территории не могли пребывать регулярные войска, жители ее на основе италийского права освобождались от прямых налогов, из них формировался в большинстве административный аппарат империи.

Города Италии имели статус муниципий (самоуправления) — будущие муниципалитеты. К городам приписывались сельские территории с привилегиями полного римского гражданства.

Особый статус не провинции, а личного владения главы Римской империи имел Египет. На Востоке было много земель, лично принадлежавших императору, управляли ими прокураторы.

В сельском хозяйстве провинций применялся греко-римский опыт. Имелись земли, занятые под виноградом, оливами, плодовыми деревьями. Соответственно изменялась и структура торговли, на экспорт шли вина, оливковое масло. Возделывалась успешно пшеница. В западных провинциях веянием времени явились изобретение и применение колесного плуга, а в Галлии — жнейки, минеральных удобрений и даже водяных мельниц. Все это использовалось в латифундиях (от лат. latus fundus) — крупных рабовладельческих имениях.

Наиболее широкое распространение рабовладельческие латифундии получили в Галлии и Испании, а в самой Италии, Африке, восточных провинциях встречались латифундии с дроблением земли и передачей ее в аренду колонам. Как известно, это явилось переходным этапом к феодализации аграрного производства в Европе периода Средних веков. В крупных латифундиях было трудно организовать труд больших масс рабов.

Колон вносил деньги в качестве арендной платы, для чего вступал в рыночные отношения, продавая произведенную продукцию. Чтобы не отвлекать время колона на торговлю, их часто переводили на натуральную оплату, и s произведенного они получали 1/3 пшеницы, вина, олив; 1/4 гороха. Колон также отрабатывал по несколько дней на полевых работах в имении землевладельца. Таким образом, закладывались основы отработочной ренты (барщины) и натурального, а также денежного оброка.

Римское ремесло развивалось при условии доставки серебряных, свинцовых и медных руд из Испании, железных и оловянных руд из Галлии, железных — из Долмации и т. д. Велись поиски и открывались новые месторождения, большинство рудников находилось в собственности императора, от имени которого также управляли прокураторы. Они часто сдавали рудники в аренду крупным съемщикам.

Применение рабского труда привело к укрупнению мастерских, в них трудились уже десятки человек (II в.). Растут специализация и кооперация труда. Особенно широко рабский труд применялся в горном деле, строительстве, на рудниках. Появились новые отрасли производства: стеклодувное (с конца I в. до н. э.), бетонное и производство обожженного кирпича. На рынке внутри империи большим спросом пользовались льняные и пурпуровые ткани, изделия из цветного стекла, ювелирные украшения. Новым направлением явилось развитие латифундиального ремесла, которое конкурировало с городским.

Каждый город в империи обзаводился не только торговыми лавками, но и складами для хранения товаров. В Риме появился 5-ярусный Траянов рынок со 150 лавками, где торговали товарами первой необходимости.

И все же хозяйство в основе оставалось натуральным. Несовершенными были транспорт и пути сообщения. В то же время возросла роль менял и кредитных операций. Была введена золотая монета — ауреус. Из фунта золота (327 г) чеканили 40—45 золотых монет с изображением на лицевой стороне царствующего императора. В ходу был и серебряный денарий, при плавке к серебру добавляли медь. Из меди чеканили не только ассы, но и сестерции (4 асса), и дупондии (2 асса), что свидетельствует об оживлении мелкой торговли. В восточных провинциях продолжали чеканить монеты по типу эллинистических: тетрадрахмы и драхмы. Они приравнивались к денарию.

В социальной структуре империи ведущее место занимали рабовладельцы, рабы и мелкие производители. В начале новой эры рабам стали позволять иметь семьи и хозяйства в виде пекулия: участок земли, хижина. Со II в. н. э. рабов чаще стали рассматривать не как личную собственность господина, а как подданных государства.

Следующей большой группой были свободные земледельцы и колоны, ремесленники и отпущенные на волю рабы. Свободное крестьянство никогда не исчезало в Италии. Со II века н. э. распространяется колонат в виде арендных отношений. Юридически это были свободные люди, заключавшие на 5 лет договор с землевладельцем. Но колон редко разрывал договор, продолжая возделывать свой участок. Колоном мог стать не только разорившийся крестьянин-общинник, но и вольноотпущенник, и городской плебей, а также посаженный на землю раб. К концу эпохи Древнего мира в империи становится все больше колонов и все меньше рабов.

Ремесленники трудились в средних и мелких мастерских. Много таких мастерских принадлежало вольноотпущенникам. Жили в городах и предшественники люмпен-пролетариев, которые нигде не работали, жили с семьями за счет подачки от государственных и городских властей. Эта масса людей представляла опасность для властей, угрозу социальной нестабильности. Особой социальной прослойкой была римская армия: преторианская гвардия, легионеры, вспомогательные части. Неоднородным был слой рабовладельцев: сенаторы, чиновничество, зажиточные круги городов, собственники вилл, владельцы ремесленных мастерских, крупные торговцы и судовладельцы.

Ослабленная в период поздней Римской империи аграрными кризисами, восстаниями рабов, бесконечными войнами и нападениями варварских плен из Европы, Западная римская империя прекратила существование в 476 г. Массовые разрушения материальных и культурных ценностей в центрах античного мира, перемещения огромных людских масс и гибель многих из них не прошли бесследно для зарождающихся на развалинах Рима молодых европейских государств. Мир вступал в эпоху Средневековья.

Шумер и Аккад: древнейшая история

Среди стран Передней Азии наиболее удобной для широкого развития земледельческого хозяйства была страна, лежащая между Тигром и Евфратом, которую древние греки называли Месопотамия (Междуречье). Эта страна тянется от гор Армении на севере до Персидского залива на юге. На западе она граничит с сирийско-месопотамской степью, а на востоке — с горными кряжами Западного Ирана. Средняя и южная части Месопотамии представляют собой равнину, созданную наносными отложениями (аллювием) Тигра и Евфрата, которые, периодически разливаясь, удобряют и орошают землю. Тигр берёт своё начало в горах Армении, к югу от Ванского озера. Истоки Евфрата лежат к востоку от Эрзерума на высоте 2 тыс. м над уровнем моря. Течение Тигра отличается большой быстротой. Несмотря на то, что Тигр на 750 км короче Евфрата, он несёт вдвое больше воды, чем медленно текущий Евфрат, длина которого достигает 2 600 км. Берега Евфрата ниже берегов Тигра, поэтому Евфрат затопляет значительно большую территорию и разлив его длится дольше, чем разлив Тигра, продолжаясь с середины марта до сентября. Русла обеих рек переместились в течение истекших пяти тысячелетий. Древние города Шумера и Аккада, как, например, Сиппар, Киш, Ниппур, Шуруп-пак, Урук и Ларса, были расположены на берегах Евфрата, как на то указывают сохранившиеся надписи. Ныне же развалины этих городов лежат к востоку от современного русла Евфрата. Тигр также переместил своё русло. Его течение отклонилось к северо-востоку. Таким образом, обе реки были ближе друг к другу, чем ныне. Тем самым и территория равнины, доступная орошению, была несколько меньше. Тигр и Евфрат были главными не только оросительными, но и транспортными магистралями страны; обе реки связывали Месопотамию с соседними странами, с древней Арменией (Урарту), Ираном, Малой Азией, Сирией.

Периодические разливы Тигра и Евфрата, обусловленные таянием снегов в горах Армении, имели определённое значение для развития земледельческого хозяйства, основанного на искусственном орошении. Шумер, расположенный на юге Двуречья, и Аккад, занимавший среднюю часть страны, несколько отличались друг от друга в климатическом отношении. В Шумере зима была сравнительно мягкой, здесь могла расти в диком виде финиковая пальма. По климатическим условиям Аккад ближе к Ассирии, где зимой выпадает снег, и финиковая пальма в диком виде не растёт.

Естественные богатства Южной и Средней Месопотамии не велики. Жирная и вязкая глина аллювиальной почвы была прекрасным сырьём в руках первобытного гончара. Смешивая глину с асфальтом, жители древней Месопотамии делали особый прочный материал, который им заменял камень, редко встречающийся в южной части Двуречья. Столь же характерно для Месопотамии и отсутствие металла, что ставило местное население в зависимость от северных и восточных металлургических районов.

Небогат и растительный мир Двуречья. Древнейшее население этой страны акклиматизировало зерновые злаки, ячмень и пшеницу. Большое значение в хозяйственной жизни страны имели финиковая пальма и тростник, которые росли в южной части Двуречья в диком виде. Очевидно, к местным растениям принадлежали сезам (кунжут), служивший для изготовления масла, а также тамариск, из которого добывали сладкую смолу. Древнейшие надписи и изображения указывают на то, что жителям Месопотамии были известны различные породы диких и домашних животных. В восточных горах водились овцы (муфлоны) и козы, а в болотистых зарослях юга — дикие свиньи, которые были приручены уже в глубокой древности. Реки были богаты рыбой и птицей. Различные виды домашней птицы были известны как в Шумере, так и в Аккаде.

Природные условия Южной и Средней Месопотамии были благоприятны для развития скотоводства и земледелия, потребовали организации хозяйственной жизни, и применения значительного труда в течение длительного времени.

Первые поселения

Древнейшие поселения на территории средней части Месопотамии появились в эпоху позднего цеолита. Племена, населявшие в глубочайшей древности Месопотамию, жили на островах, возвышавшихся среди болот. Свои поселения они строили на искусственных земляных насыпях. Осушая окружающие болота, они создали древнейшую систему искусственного орошения. Как указывают находки в Кише, они пользовались микролитическими орудиями. Эти племена, возможно, принадлежали к древнейшему этническому слою Передней Азии.

Но подлинными создателями шумеро-аккадской культуры и государственности были шумерийцы, очевидно, пришедшие в Месопотамию из восточных горных областей, а также семитские племена Аккада, родственные племенам сирийско-месопотамской степи. Раскопки последних двадцати лет на территории Месопотамии позволяют восстановить древнейшую, доисторическую стадию их культурной жизни.

Памятники архаической эпохи, найденные на территории Средней и Южной Месопотамии, принято делить по местам наиболее типичных находок на три культурных периода: Эль-Обеида и Урука в Шумере и Джемдет-Наср (около Киша) в Аккаде. Эти три сменивших друг друга культурных периода охватывают почти всё четвёртое тысячелетие до н. э. Они предшествовали образованию древнейших государств в Южном и Среднем Двуречье.

Наиболее раннее поселение, открытое в Южной Месопотамии, находилось около Эль-Обеида (близ Ура), на речном острове, который возвышался над болотистой равниной. Население, жившее здесь, занималось охотой и рыболовством, но уже переходило к более прогрессивным видам хозяйства: к скотоводству и земледелию.

В эту эпоху были приручены овца, коза и свинья и акклиматизирована полба — древнейшее зерновое растение Передней Азии. Земледельцы ещё пользовались очень примитивными орудиями: мотыгами из рогового камня и серпами с кремнёвыми зубьями. Некоторого развития достигли керамика, ткацкое дело и обработка камня. Глиняные сосуды, сделанные из тонкой глины желтовато-зелёного цвета, покрывались раскрашенными узорами и украшались изображениями зверей, птиц и людей. Из камня выделывались различные орудия и оружие: топоры с отверстием для рукоятки, мотыги, ножи, наконечники булав и стрел. В эту же эпоху появляются и первые металлические орудия, как, например, плоские топоры.

С развитием металлургии начинают делать из меди помимо орудий и другие предметы, как, например, зеркала и булавки. Так совершается крупнейший переворот в области техники, переход от камня к металлу, в данном случае к меди. Древнейшее оседлое население Эль-Обеида жило в маленьких хижинах, стены которых были построены из плетёного камыша, облепленного глиной. Однако при постройках уже начинает применяться кирпич. Так, внутри хижин были найдены очаги, сложенные из крупного кирпича плосковыпуклой формы. Тут же были обнаружены каменные косяки, служившие для деревянных дверей.

Период Урука

К этому древнему времени относится также формирование религиозных верований древнейших племён Южной Месопотамии. О вере в загробную жизнь и очень древнем появлении заупокойного культа свидетельствуют скорченные погребения, найденные в ямах, и вторичные погребения костей в особых сосудах. В могилу рядом с умершим обычно клали сосуды с пищей, бусы, раковины, а также глиняные статуэтки женщин со следами татуировки. Культура Эль-Обеида существовала очень долго. Своими корнями она уходит в древние местные культуры Верхней Месопотамии. Однако уже появляются и первые элементы шумерийской культуры.

Следующий период шумерийской архаики носит название периода Урука по месту наиболее важных раскопок. Для этой эпохи характерен новый вид керамики. Глиняные сосуды, снабжённые высокими ручками и длинным носиком, возможно, воспроизводят древний металлический прототип. Сосуды сделаны на гончарном круге; однако по своей орнаментации они гораздо скромнее, чем раскрашенная керамика времени Эль-Обеида.

Это по большей части простая красная или чёрная керамика со скудным нацарапанным узором. Но в целом период Урука характеризуется значительным прогрессом, который, в частности, находит своё выражение в появлении древнейшей монументальной архитектуры.

В этом отношении показательны остатки древнейшей ступенчатой храмовой башни (зиккурата), каменный фундамент храма и монументальная постройка из больших кирпичей с колоннами, украшенными пёстрой мозаикой. Хозяйственная жизнь и культура получают в эту эпоху своё дальнейшее развитие. Появляется необходимость в составлении документов. В связи с этим возникает ещё примитивная картинная (пиктографическая) письменность, следы которой сохранились на цилиндрических печатях того времени. Надписи насчитывают в общей сложности до 1500 картинных знаков, из которых постепенно выросла древнешумерийская письменность.

Джемдет-Наср

Третий период шумеро-аккадской архаики обычно носит по месту главных находок название Джемдет-Наср (около Киша) раскопки, производившиеся здесь с 1926 г., обнаружили множество памятников, свидетельствующих о некотором прогрессе во всех отраслях культуры. В эту эпоху колонизация болотных частей южной и средней части Месопотамии племенами восточных и северных нагорий была в основном закончена. Земледельческое хозяйство получило своё дальнейшее развитие, наряду с ячменём население начинает возделывать пшеницу. Крупное хозяйственное значение имело приручение быка и осла. Разделение труда и рост техники повлекли за собой значительное развитие ремёсел. Глиняные сосуды теперь делаются при помощи гончарного круга, снабжаются ручками, лепными украшениями и геометрическим орнаментом.

Разнообразие узоров и раскраски, а также зрелость форм указывают на значительное развитие керамики. Дальнейшее развитие получает и металлургия. Костяные и каменные орудия и оружие все более вытесняются медными. Развитие сельского хозяйства и ремесла приводит к появлению торговли, зачатки которой в некоторой степени, впрочем, существовали и раньше. Древнейшие торговые связи всё теснее связывают Среднюю Месопотамию с Северным Двуречьем, с Эламом, с Западным Ираном и с Северной Сирией, на что указывают находки предметов типа Джемдет-Наср во всех этих странах. Появление торговли влечёт за собой развитие транспорта. К этому времени относится появление колеса, колесницы и повозки, а также распространение особых лодок с высоким носом и приподнятой кормой. Рост материального богатства приводит к социальному расслоению, косвенным подтверждением чего являются развалины древнейшего дворца: большого монументального комплекса помещений размером 92х48 м. Погребальные обычаи и художественные изображения указывают на дальнейшее развитие земледельческих культов, среди которых видное место занимал культ богини-матери.

Раскопки древнейших поселений в Месопотамии дали большой археологический материал, который позволил учёным поставить ряд существенных вопросов о том, к каким племенам принадлежало древнейшее население Двуречья и откуда, а также в какую эпоху, пришли в Месопотамию древнейшие племена шумерийцев и семитов Аккада. Самые разнообразные гипотезы были построены учёными для объяснения этих проблем. Однако ни одна из них полностью не может быть доказана, так как в древнейших археологических слоях было найдено ещё слишком мало архаических надписей, которые могли бы пролить свет на этот вопрос. В настоящее время с некоторой уверенностью можно утверждать лишь то, что семиты Аккада и шумерийцы Южной Месопотамии резко отличались друг от друга как по своему внешнему облику, так и по языку.

Семиты Аккада, родственные по своему внешнему облику и языку семитским племенам сирийско-месопотамской степи, Сирии и Аравии, очевидно, пришли в Двуречье с запада. Имеются все основания предполагать, что шумерийцы пришли в Месопотамию из горных областей. На это указывает очень древний способ изготовления крупных кирпичей, напоминающих каменные блоки, постройка ступенчатых храмов (зиккуратов), очевидно, воспроизводящих форму искусственной горы, наконец, вера в богов, обитающих в горах. Возможно, что шумерийцы, близкие по типу своей материальной культуры к племенам Элама, пришли в Месопотамию с востока. Можно предполагать, что шумерийцы обитали в Нижней Месопотамии уже в эпоху культуры Урука, однако некоторые элементы шумерийской культуры восходят к более древней эпохе Эль-Обеида.

Сельское хозяйство

Значительное развитие сельского хозяйства, возникновение металлургии и распространение меновой торговли повлекли за собой рост производительных сил и потребность увеличения рабочей силы. Результатом этого было разложение древнего родо-общинного строя и возникновение на его развалинах древнейших рабовладельческих государств. Этот процесс можно проследить благодаря большому количеству документов и памятников материальной культуры, найденных в развалинах шумерийских и аккадских городов, относящихся к третьему тысячелетию до н. э.

Первобытные формы хозяйства, охота и рыболовство пережиточно сохраняли некоторое значение в экономике страны. Однако ведущую и прогрессивную роль играло сельское хозяйство, возникшее в силу естественных условий ещё в древнейшую эпоху и получившее своё дальнейшее развитие в третьем тысячелетии до н. э. В некоторых частях Нижней Месопотамии плодородная почва была уже в значительной степени обработана и щедро кормила многочисленное и трудолюбивое население. На большую плотность населения указывает тот факт, что развалины крупных городов, как, например, Ларсы и Урука, находятся на расстоянии всего лишь 24 км друг от друга. Обширные луга и степи, простирающиеся к западу от Евфрата, давали возможность заниматься скотоводством. Короткорогие и длиннорогие быки содержались на подножном корму и получали прикорм зерном. Рабочим скотом пользовались при орошении почвы, пахоте и молотьбе, а также для перевозки грузов. Разводили и мясо-молочный скот, дававший большое количество мясных и молочных продуктов. Очень широко был распространён мелкий рогатый скот, особенно курдючные и мериносовые овцы, а также козы различных пород. Для нужд транспорта пользовались быками и ослами. Лошадь появляется значительно позднее, очевидно, лишь во втором тысячелетии до н. э.

Развитию земледелия особенно благоприятствовало плодородие почвы, обилие воды и естественных удобрений, которые приносили с собой реки. Однако население должно было приложить много труда, чтобы превратить болотистые области в земледельческие культурные районы. Сперва надо было осушить сплошные болота, а затем регулировать разливы рек и создать систему искусственного орошения, которая позволяла равномерно распределять по всей стране воду реки во время наводнения. Поэтому задачей первых общин, образовавшихся на территории южной части Месопотамии, было устройство целой сети искусственного орошения. Энгельс писал: “Первое условие земледелия здесь — это искусственное орошение, а оно является делом либо общин, либо провинций, либо центрального правительства”.

Несмотря на то, что уже в глубокой древности в Месопотамии была создана густая сеть оросительных каналов, техника изготовления сельскохозяйственных орудий отличалась большой примитивностью и застойностью. В течение тысячелетий для обработки земли пользовались простейшей мотыгой, особой бороной для разрыхления почвы и первобытным плугом, столь же примитивным, как и плуги старокитайской конструкции, которые взрывали землю, как свинья или крот. При жатве обычно пользовались простым серпом, который в древнейшее время делался из дерева и снабжался острыми кремнёвыми зубьями. Молотили при помощи скота, который растаптывал колосья своими копытами на току. Зерно отвеивали лопатами и хранили в амбарах.

Необычайное плодородие орошаемой почвы не требовало от человека особых усилий для её обработки, но тем самым объективно тормозило развитие сельского хозяйства. Документы хозяйственной отчётности указывают на то, что урожай ячменя был здесь обычно сам-36. В некоторых случаях он достигал максимальной цифры — сам-104,5. С другой стороны, низкий уровень примитивной и застойной техники сельского хозяйства объясняется в значительной степени своеобразными условиями рабского труда. По мере распада старых сельских общин количество рабов в стране увеличивалось. Одновременно с этим пленников, захваченных во время войн, обращали в рабство. Поэтому в сельском хозяйстве стал применяться труд рабов. По мере развития рабства становилось возможным постепенно увеличивать количество рабов в хозяйстве. Таким образом, не ощущалось необходимости заботиться о развитии техники сельскохозяйственных орудий. К тому же рабы в силу своего положения не были заинтересованы в бережном обращении с орудиями труда. Вследствие этого рабовладельцы обычно давали рабам наиболее грубые орудия.

В Месопотамии уже с древних времён были известны различные виды хлебных злаков, среди которых первое место занимал ячмень. Наряду с ячменём была известна и полба, служившая главным образом для изготовления хлеба и пива. Культура пшеницы в Месопотамии была распространена меньше; стоимость пшеницы превышала вдвое стоимость полбы и ячменя. Наконец, возделывалась дурра (один из видов зернового растения сорго, известного в Азии и в Африке), сохранившаяся до настоящего времени на Востоке.

Уже в шумерийскую эпоху постепенно развиваются сравнительно интенсивные земледельческие культуры, огородничество и садоводство. На это указывает существование в шумерийском языке особых слов, служивших для обозначения поля, сада, луга и виноградника, пахаря и садовника. Высокая оценка садоводства нашла своё отражение в мифологических и исторических легендах.

Помимо различных овощей и фруктовых деревьев крупное хозяйственное значение имела в древней Месопотамии финиковая пальма, культура которой восходит к глубокой древности. Существовали особые сады финиковых пальм, некоторые породы которых искусственно облагораживались. Для увеличения урожайности пальм применялся особый способ искусственного опыления, на что указывают религиозные изображения, строго установленный тип которых сохранился вплоть до ассирийской эпохи. Важное хозяйственное значение финиковой пальмы нашло своё отражение в литературе, в изобразительном искусстве и в религии. Финиковая пальма издавна считалась священным деревом. Так, “правитель Ларсы Гун-Гунум на втором году своего царствования пожертвовал богу солнца Шамашу две бронзовые пальмы”. В связи с культом финиковой пальмы стоит легенда о священном “дереве жизни”; соответствующие изображения долго сохранялись на печатях шумеро-аккадской эпохи.

Ремесла

Наряду с сельским хозяйством в древнейшей Месопотамии получили развитие и ремёсла. Однако развитие ремёсел в значительной степени тормозилось отсутствием наиболее важных видов сырья. В южной части Месопотамии не было ни металла, ни достаточного количества камня и дерева. Поэтому уже в древности здесь для замены этих недостающих видов сырья стали пользоваться, главным образом, глиной и камышом. Глиной пользовались часто, заменяя ею дерево, камень и металл. Из глины, делали бочки, ящики, трубы, печи, очаги, печати, веретена, светильники, погребальные ящики. В древнейшие времена из глины лепили сосуды — сначала от руки, а впоследствии на специальном гончарном круге. Наконец, из глины делали в большом количестве важнейший строительный материал — кирпич, который приготовлялся с примесью камыша и соломы. Этот кирпич иногда просушивался на солнце, а иногда обжигался в специальной печи. К началу третьего тысячелетия до н. э., относятся древнейшие здания, построенные из своеобразных крупных кирпичей, одна сторона которых образует плоскую поверхность, а другая — выпуклую.

Важнейшими заменителями дерева в древней Месопотамии были камыш и тростник, различные виды которых в большом количестве растут в Двуречье. Камышом и тростником пользовались для изготовления различных плетёных вещей, в качестве строительного материала, а также и при кораблестроении. Дерево встречалось в Месопотамии редко и чрезвычайно высоко ценилось. На высокую стоимость дерева указывает обычай арендовать дом без деревянных частей. Арендатор обычно привозил все деревянные части дома и, покидая дом, увозил их вместе со своим имуществом. Шумерийцы изготовляли из дерева оружие (луки и стрелы), орудия труда (плуги), повозки, колесницы и корабли.

Широкое распространенно скотоводства способствовало развитию кожевенного производства. Из кожи делали упряжь, обувь, шлемы, панцири, колчаны, в позднюю эпоху — даже особый писчий материал, напоминавший пергамент. В текстильном деле применялись лён и шерсть. Значительное развитие скотоводства способствовало широкому распространению шерстяных тканей.

Крупный переворот в технике произвело открытие металлов. Одним из первых металлов, известных народам южной части Месопотамии, была медь, название которой встречается как в шумерийском, так и в аккадском языках. Своеобразная медная индустрия сохранилась почти до первой половины второго тысячелетия до н. э. Из меди делали самые различные предметы, в частности, оружие, орудия труда (топоры и серпы), сосуды. Большое количество разнообразных медных изделий было найдено при раскопках Ура. Медные статуэтки и рельефы, сделанные с большим художественным мастерством, свидетельствуют об относительно развитой металлургии уже в середине третьего тысячелетия до н. э. В надписях из Ларсы упоминаются 19 медных статуй, сделанных по царским приказам.

Несколько позднее появилась бронза, которая делалась из сплава меди со свинцом, а впоследствии — с оловом. Последние археологические открытия указывают на то, что уже и середине третьего тысячелетия до н. э. в Месопотамии было известно железо, очевидно, метеоритное. Так, в одной из гробниц в Уре был найден маленький топорик, сделанный из метеоритного железа, а в развалинах Эшнунны была обнаружена бронзовая ручка кинжала, во внутренней, полой части которой, сохранились микроскопические следы железа, очевидно, остатки железного клинка. Но всё же железные изделия этого времени были обнаружены в очень небольшом количестве. Очевидно, железо в Месопотамии в эту эпоху было мало распространено. Его приходилось привозить из далёких областей Закавказья, может быть, из Малой Азии, где находились древние очаги металлургической, в частности, железоделательной, техники.

Торговля

В древнейших общинах южной части Месопотамии в третьем тысячелетии до н. э. почти все производившиеся здесь продукты потреблялись на месте. На натуральный характер хозяйства указывает обычай платить дань и подати натурой. Ещё в эпоху Урукагины (около 2400 г. до н. э.) чиновники должны были взимать подати овцами, ягнятами, рыбой. “Лишь при отсутствии белой овцы пастухи шерстошкурных овец приносили деньги”. Характерен обычай производить оценку земли, шерсти, масла, рабов и медных предметов при помощи зерна. Однако древний натурально-хозяйственный строй этих первобытных общин стал постепенно изменяться вследствие появления избыточных продуктов. По мере того как эти избыточные продукты земледелия или ремесла появлялись на рынке, возникал древнейший торговый обмен как внутри страны, так и с соседними странами. На наличие торговли в начале третьего тысячелетия до н. э. указывают сохранившиеся тексты контрактов на продажу рабов, домов, полей, домашних животных и драгоценных металлов.

Необходимость получения из соседних стран различных видов недостающего сырья способствовала развитию довольно значительной внешней торговли. Так, мы знаем, что шумерийцы привозили медь из Элама, Ирана и Ассирии, а дерево — из горных районов, лежащих к северу и востоку от Двуречья. Несмотря на довольно широкие территориальные рамки, эта торговля была ещё весьма примитивной. Это была древнейшая меновая торговля, при которой товары одних видов лишь обменивались на другие товары. Только постепенно появляются древнейшие товарные эквиваленты стоимости — древнейшие виды денег. В глубочайшей древности у земледельческих народов Месопотамии это обычно были скот и зерно. Впоследствие, по мере распространения металлов, значение денег приобретают металлические слитки. Однако эти слитки ещё не снабжены чеканом, который мог бы гарантировать точность веса и чистоту сплава. Поэтому при каждой торговой сделке необходимо было проверять вес данного слитка меди или серебра. Эти древнейшие деньги всё ещё сохраняют свой примитивный товарный характер.

Расширение торговли в древней Месопотамии влекло за собой и развитие транспорта. Здесь, как и в Египте, очевидно, уже в глубокой древности товары перевозили по рекам и каналам. Большие реки Месопотамии, естественные торговые магистрали, Тигр и Евфрат и целая сеть каналов способствовали развитию водного транспорта. По караванным путям товары доставляли на ослах и мулах, пользуясь вьюком, колесницами и повозками, передвигавшимися при помощи очень примитивных дисковых колёс. Образцы этих примитивных колесниц и их изображения были найдены при раскопках города Ура.

Рабство

С развитием производительных сил в шумерийском и аккадском обществе, с ростом производительности труда появляется прибавочный продукт, а вместе с тем и эксплуатация человека человеком в форме рабства.

Одну из древнейших форм рабства мы находим ещё в патриархальной семье.

На наличие этих скрытых видов рабства, впервые возникающих в семье, указывает целый ряд шумерийских и аккадских документов. Древнейшее семейное право, зафиксированное в шумерийском кодексе, разрешало отцу продавать в рабство своих детей. И это было не мёртвой буквой закона, а вполне реальным правом, постоянно осуществлявшимся в семейном быту. Родители часто продавали своих детей в рабство, причём условия такой продажи записывались в особых документах, сохранившихся до нашего времени.

Некоторой маскировкой этой продажи был обычай усыновления чужого ребенка, что нередко закреплялось в особом документе. Усыновляющий платил отцу усыновлённого определённую сумму в качестве платы за усыновление. Таким образом, это усыновление было скрытой формой продажи ребёнка.

Характерной чертой патриархальной семьи в древней Месопотамии является неполноправное положение женщины, усугубленное обычаем многоженства. Дочерей нередко продавали в рабство, на что указывает встречающиеся в документах термин: “цена жены”. Развитию рабства в сильной степени способствовала долговая кабала. Во многих документах фиксируются ссуды, в частности, зерном, которые вынуждены были брать бедняки у богачей. Само собой разумеется, что бедняки часто не имели средств, чтобы своевременно вернуть ссуду вместе с наросшими процентами. Запутавшись в долгах, бедняк нередко становился жертвой ростовщика. Ему угрожало неминуемое рабство.

Но древнейшим и важнейшим источником рабства были упорные войны, которые постоянно вели между собой сперва родо-племенные союзы, а затем и отдельные государства Шумера и Аккада, а также более крупные государственные образования с соседними народами. Эти войны, в первую очередь, приводили к захвату большого количества пленных, обычно превращавшихся в рабов. Этот факт нашёл своё отражение в шумерийской письменности. Слово “раб” писалось при помощи сложного знака, который должен был обозначать понятие “человек из горной страны”. Очевидно, пленников, захваченных в войнах с восточными горными племенами, обычно превращали в рабов.

Рабов в Шумере называли “саг”, что значит “штука”, а в Аккаде “арду”, что означает “опустившийся”, или “решу” — “голова”. Это указывает на то, что в Месопотамии в третьем тысячелетии до н. э. становятся довольно отчётливыми формы рабовладельческой эксплуатации и что на свободных людей, обращённых в рабство, в полной мере смотрят как на рабов, приравнивая их к товару или скоту, считая их по штукам или по головам. Судя по сохранившимся документам, рабов довольно часто продавали. Стоимость раба колебалась от 14 до 20 шекелей серебром [117—168 г серебра].

Имущественное расслоение, происходившее внутри сельских общин, приводило к постепенному распаду общинного строя. Рост производительных сил, развитие торговли и рабства, наконец, грабительские войны способствовали выделению из всей массы общинников небольшой группы рабовладельческой аристократии. Наряду с этим наименее обеспеченные слои общинников постепенно разорялись, превращались в бедняков и даже в рабов. Этот процесс расслоения общин нашел своё отражение и в языке. Появляются древнейшие социальные термины, служившие для обозначения как богачей, так и бедняков. Аристократы, владевшие рабами и отчасти землёй, называются “большими людьми” (лугаль), которым противостоят “маленькие люди”, т. е. свободные малоимущие члены сельских общин.

Это древнейшее классовое общество возникает на развалинах родового строя. Ему присуще примитивное, ещё не развитое рабство. Рабовладельцы эксплуатируют труд рабов, а также свободных бедняков. Непримиримые классовые противоречия приводят к образованию государства. Рабовладельцы нуждаются в аппарате господства, чтобы удержать в повиновении значительные массы бедняков и рабов.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.middleeast.narod.ru/

Контрольная работа

Г.К. Жуков — человек и политик

ПЛАН

Введение

I. Детство. Семья. Военное дело. Характерные качества личности Жукова

II. Жуков — антигерой

III. Судьба и политическая деятельность Жукова в послевоенные годы

Заключение

Список используемой литературы

ВВЕДЕНИЕ

Георгий Константинович Жуков — один из выдающихся героев и наиболее талантливый полководец Великой Отечественной войны, внесший огромный вклад в достижение победы, в развитие военной науки и военного искусства. И через полвека после победы жизнь все больше убеждает нас в этом.

О Г.К. Жукове написано уже немало. Наиболее полное и достоверное свидетельство о его жизни и полководческой деятельности — это труд самого Жукова «Воспоминания и размышления», который он посвятил советскому солдату — главному творцу победы. Михаил Шолохов, назвав Жукова великим полководцем суворовской школы, заметил: «Он понимал, что на плечи солдата легла самая нелегкая часть ратного подвига. Думаю, поэтому его воспоминания и пользуются такой любовью. Писателям-профессионалам иной раз нелегко тягаться с такой литературой. Это — свидетельство очевидцев и участников событий».

Ветераны войны, воевавшие под командованием Жукова, оставили немало таких свидетельств о самом Жукове. Обстоятельно описаны основные операции и сражения, которыми он руководил в романе В.В. Карпова «Маршал Жуков» и в других книгах дана в основном правдивая и многогранная характеристика Георгия Константиновича как человека, военного деятеля и политика.

В переживаемое нами смутное время в России, и, особенно, неимоверно трудный период для российской армии, вдохновляющий пример самоотверженного и доблестного служения Отечеству великого полководца Георгия Константиновича Жукова, гордость славным сыном нашего народа нужны нам как никогда. И не требуется никакого искусственного возвеличивания, создания культа его личности. Необходима подлинная правда о нем, надо глубже понять истоки его военной мудрости, полководческого дара, даже опыт преодоления им своих ошибок, чтобы они еще долго могли служить нашему народу.

Цель этой работы — раскрыть образ Георгия Константиновича Жукова как человека и как политика, не вдаваясь сильно в подробности военных сражений и его полководческой деятельности, что я и постараюсь сделать в основной части контрольной работы.

I. ДЕТСТВО. СЕМЬЯ. ВОЕННОЕ ДЕЛО. ХАРАКТЕРНЫЕ КАЧЕСТВА ЛИЧНОСТИ ЖУКОВА

В конце позапрошлого столетия в деревне Стрелковке Калужской губернии стоял осевший на угол дом в два окна с одной комнатой. От ветхости стены и крыша поросли мхом. В этом доме жила бездетная вдова Анна Жукова.

Сердобольная женщина, она взяла из приюта двухлетнего мальчика, оставленного там трехмесячным младенцем с запиской: «Сына моего зовите Константином». Это был отец будущего Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова, родившегося 19 ноября по старому, 2 декабря по новому стилю 1896 года.

В, годы детства Жукова деревня ничем не выделялась из тысяч русских деревень. Бедность, земля рожала плохо. Мужчины — часто на отхожем промысле, в поле — женщины и дети.

Отца Жуков видел мало, он сапожничал в городах. Мать билась на тяжелой работе. «Я думаю, — напишет на склоне лет Г.К. Жуков, — нищие собирали больше». Еще он напишет: «Спасибо соседям, они иногда нас выручали то щами, то кашей. Такая взаимопомощь в деревнях была не исключением, а скорее традицией дружбы и солидарности русских людей, живших в тяжелой нужде». Взращенной веками солидарности — проявлявшейся и на ратном поле, и тогда, когда нужно было выжить в неурожайные годы. На этом стоит жизнь человека. Просто и понятно, доступно разумению мальчика.

На склоне лет Жуков часто возвращался к детству. Он помнил, как в церковноприходской школе в семь лет попал к «хорошему человеку», первому учителю Сергею Николаевичу Ремизову. Мудрый народный учитель, вводивший своих маленьких питомцев в XX век. Учивший их как подсказывало сердце и никогда не повышавший голоса на деревенских ребят. «Отец Сергея Николаевича, — еще припоминал Жуков, — тихий и добрый старичок, был священником и преподавал в нашей школе «закон божий».

Иногда Георгий Константинович задавался вопросом: кто были его предки? Ответа так и не нашел. Но не был обескуражен, что не мог проследить свою родословную по линии отца дальше его самого. Георгию Константиновичу было достаточно — отец родился в России, был главой небольшой, сплоченной семьи, воспитавшим по своему разумению трудового, честного человека. А если прибегнуть к обобщению — сыном народа. Кровную связь с народом Г.К. Жуков пронес через всю свою жизнь. Судьбы Родины и семьи для него были неотделимы. В семье, в окружающей его жизни он черпал силы для служения Отчизне, а на священной службе Отчизне выполнял свой долг перед семьей, народом. Защищая Родину, он защищал жизнь родных и близких. Заглянем в одно из немногих писем Г.К. Жукова жене Александре Диевне и дочерям Эре и Элле в Великую Отечественную войну. Считанные строки этого письма лучше, чем библиотека книг, отражают внутренний мир прославленного полководца. Итак:

«Действующая армия.

10.2.44

Дорогая моя!

Шлю тебе свой привет. Крепко-крепко целую тебя одну и особенно вместе с ребятами. Спасибо за письмо, за капустку, бруснику и за все остальное. Дела наши идут, в общем, хорошо. Все намеченные дела армией выполняются хорошо. В общем, дела Гитлера «идут явно к полному провалу, а наша страна идет к безусловной победе, к торжеству русского оружия. В общем, фронт справляется со своими задачами, дела сейчас за тылом, тыл должен очень много работать, чтобы обеспечить потребности фронта, тыл должен хорошо учиться, морально быть крепким, тогда победа наверняка будет за русскими. Крепко, крепко тебя целую.

Твой Г. Жуков».

В коротком письме, как в капле моря, весь Жуков. Он жил только интересами войны, которую расценивал как тяжкий труд фронта и тыла. Всего народа. Отсюда и придет, обязательно придет Победа. А личный вклад в нее? Маршала мало заботила слава сама по себе. О ней позаботилась история. Чем дальше в прошлое уходят годы Великой Отечественной войны, тем все рельефнее и крупнее вырисовывается на фоне величайших битв тех лет облик верного сына нашей Родины и Коммунистической партии Советского Союза, выдающегося советского полководца, четырежды Героя Советского Союза, Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова.

Много видных полководцев воспитала наша партия в предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны. Но по праву первым из них всенародно признан Г.К. Жуков.

Если вернуться к истокам его военной службы, то началась она в августе 1915 г., когда первая мировая война была в разгаре.

Будучи девятнадцатилетним парнем и имея достаточный образовательный ценз (окончил городское училище), он мог пойти в школу прапорщиков и стать офицером. Но он этого не захотел, как и Суворов, начал службу рядовым солдатом некоторое время в пехоте, а затем в кавалерийском полку.

Солдатская служба учит многому: пониманию ее очень трудной сути, выносливости, многотерпению и повиновению. Последнее на военной службе не менее важно, чем повелевать. Уже в первые дни службы, когда маршевую роту разгрузили из товарных вагонов и повели пешком «в противоположном направлении от города», кто-то из новобранцев спросил у ефрейтора, куда их ведут. Ефрейтор душевно сказал:

— Вот что ребята, никогда не задавайте таких вопросов… солдат должен безмолвно выполнять приказы и команды, а куда ведут солдата — про то знает начальство.

Конечно, это не очень согласовывалось с суворовским принципом: «каждый солдат должен знать свой маневр». И не всем мог быть по душе совет ефрейтора. Но молодой Жуков, как он пишет в своих воспоминаниях, начинал уже уяснять себе рациональную сторону этого совета, повидав много и хорошего, полезного и немало несправедливости и дурного. Там, где одни видели только тягость происходящего, молодой Жуков в самом начале службы видит в трудностях средство самовоспитания и подготовки к тому, что пригодится потом. Позже, несмотря на всю тяжесть военной службы, он отказывается от предложения унтер-офицера стать писарем и заявляет ему: «я пошел в учебную команду… чтобы досконально изучить военное дело и стать унтер-офицером». В последующем Жуков сделает вывод, что основным фундаментом, на котором держалась старая армия, был унтер-офицерский состав, который обучал, воспитывал и цементировал солдатскую массу. И на протяжении всей службы, на всех должностях он уделял много внимания подготовке и становлению младших командиров.

Время шло, сменялись чины, повышались звания, осуществлялся рост профессионализма Жукова в военном деле. С годами он приобрел черты, соответствующие истинному полководцу: широта и глубина охвата явлений и событий при оценке военной и военно-политической обстановки, глубина проникновения в замыслы и действия противника, реализм в оценке соотношения сил, несгибаемая воля в достижении поставленных целей в самых сложных условиях (под его руководством иногда невозможное становилось реальностью, как это было при обороне Москвы), величайшая активность и навязывание своей воли противнику (как это было под Ленинградом), решительность и отсутствие каких-либо колебаний при выполнении крупных оперативно-стратегических решений, когда обстановка была до предела сложной и запутанной, — всем этим во всей полноте обладал Маршал Советского Союза и просто человек — Георгий Константинович Жуков.

И вместе с тем он никогда не пытался делать все сам. Он обладал важнейшим качество — умением сплачивать и привлекать к самой активной работе подчиненных командующих и командиров, штабы и политорганы. Жуков был признанным организатором боевой работы крупных военных коллективов. Особенно большое значение имела его огромная работоспособность. Еще до войны он работал по 15—16 часов в сутки, а с началом войны почти круглые сутки.

Общеизвестно и другое. Сколько упорного труда он вложил, чтобы развить в себе качества видного военачальника. Жуков же умел не только учить, но и учиться, и как никто другой хорошо понимал, что учеба может быть эффективной, когда не просто учитель учит ученика, а ученик сам добывает знания и приобретает практические навыки под руководством учителя.

Об этом говорят его боевые друзья — видные советские полководцы. Боевой соратник Жукова Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, служивший с ним плечом к плечу, вспоминал о двадцатых годах, когда их пути сошлись во время учебы в Высшей кавалерийской школе в Ленинграде: «Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату — все ползает по карте, разложенной, на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего». Жуков стал выдающимся полководцем только потому, что прошел долгий путь учебы овладения военным искусством в рядах Красной Армии.

Он был человеком, отличавшимся «решительным и жестким характером», — написал о Г.К. Жукове его другой боевой товарищ, Маршал Советского Союза А.М. Василевский. И далее: «Жуков решал вопросы смело, брал на себя полностью ответственность за ведение боевых действий… Думаю, не ошибусь, если скажу, что Г.К. Жуков — одна из наиболее ярких фигур среди полководцев Великой Отечественной войны».

Жуков считал самым опасным в военном деле и в подготовке военных кадров, когда сложнейший процесс выработки решений подменяется поверхностным, отвлеченным приложением теории к практике, когда решения не вытекают из анализа конкретных условий обстановки, а извлекаются из теории.

Пропорциональное развитие умственных способностей, волевых и организаторских качеств Г.К. Жуков считал важнейшим условием обучения и воспитания командных кадров вообще.

Своеобразие умственных способностей Г.К. Жукова проявлялось прежде всего в умении предвидеть развитие событий, мыслить не только за себя, но и за противника, видеть сразу целое и все детали, в соединении, выражаясь словами Б.М. Теплова, «синтетической силы ума с конкретностью мышления», в особом даре превращения сложного в простое, сохранении верности суждений, простоты и ясности мысли в сложнейших условиях боевой обстановки, а также при решении самых запутанных и трудных проблем военной теории и практики.

Причем Г.К. Жуков, как и М.В. Фрунзе, особое значение придавал интуиции. Интуицию он рассматривал не как случайную, счастливую догадку, а как способность к глубокому научному предвидению, умение быстро принимать смелые решения, требующие предварительного накопления больших знаний, практического опыта и длительной умственной работы.

Г.К. Жукова отличали гибкий ум и твердая воля. Для его полководческого искусства было характерно тщательное планирование предстоящих операций и твердое проведение в жизнь принятых решений и разработанных планов. Вместе с тем эта настойчивость не превращалась в неумное упорство, в упрямство, по словам Б.М. Теплова, разрушающее ту самую волю, которая на первый взгляд представляется его источником. Георгий Константинович проявлял необходимую гибкость, когда обстановка изменялась, и своевременно уточнял свои решения и действия, проявляя при этом суворовский «глазомер», быстроту ориентировки, соображения и реагирования на изменения обстановки. Жукову были свойственны и многие другие качества, характеризующие его как великого полководца.

Его аналитический ум, способности к анализу и синтезу позволяли ему в минимально короткое время охватить одновременно как всю оперативно-стратегическую обстановку в целом, так и мельчайшие тактические детали. Это способствовало глубокой оценке обстановки, обоснованным выводам и нахождению неожиданных оригинальных решений, все новых и новых возможностей войск, которые никогда не смогут прийти в голову командующего, командира, формально выполняющего свои обязанности.

Жукову было также свойственно умение сжато, емко и четко излагать обстановку и свои решения, чего он требовал и от подчиненных.

Хочется подчеркнуть, что Жуков к себе относился не менее строго и требовательно, чем к другим. «Я никогда не был, — говорит он, — самоуверенным человеком. Отсутствие самоуверенности не мешало мне быть решительным в деле. Когда делаешь дело, несешь за него ответственность, решаешь, тут не место сомнениям в себе или неуверенности. Ты всецело поглощен делом и тем, чтобы всего себя отдать этому делу и сделать все, на что ты способен. Но потом, когда дело закончено, когда размышляешь о сделанном, думаешь не только над прошлым, но и над будущим, обостряется чувство того, что тебе чего-то не хватает, того или иного недостает, что тебе следовало бы знать ряд вещей, которых ты не знаешь, и это снова вернувшееся чувство заставляет все заново передумывать и решать с самим собой: «А не мог бы ты сделать лучше то, что ты сделал, если бы ты обладал всем, чего тебе не хватает?»

Мне многое приходилось осваивать практически, без достаточных, предварительно накопленных, широких и разносторонних знаний. Это имело и свою положительную сторону. Отвечая за дело, стремясь поступить наилучшим образом и чувствуя при этом те или иные пробелы в своей общей подготовке, я стремился решать встававшие передо мной вопросы как можно фундаментальнее, стремился докопаться до корня, не позволить себе принять первое попавшееся, поверхностное решение. Было повышенное чувство ответственности по отношению к порученному делу, ощущение необходимости до всего дойти своим умом, своим опытом, стремясь тут же, непосредственно пополнить свои знания всем тем, что было нужно для дела.

Однако главное, что характеризует полководческое искусство Жукова, как и других великих полководцев, — это величие одержанных им побед и свершенных ратных подвигов. Для Жукова — это Халхин-Гол, оборона Ленинграда, Московская битва, Сталинград, Курская битва, Белорусская, Висло-Одерская и Берлинская операции, активнейшее участие в руководстве советскими вооруженными силами в период Великой Отечественной войны в качестве представителя ставки ВГК и заместителя Верховного главнокомандующего, наконец сама достигнутая победа над сильнейшим противником, глубокий след, оставленный им в военном искусстве.

И еще одно. Время рождает своих героев. Г.К. Жукову было суждено жить в великое время, в расцвете сил и военного таланта он встретил испытание, обрушившееся на наш народ: великую и тягчайшую войну против озверевшего фашизма. Он жил этой войной, сделал все, что было в его силах, для Победы. В суровом военном противоборстве и проявились качества характера, которые сделали Жукова тем, кем он вошел в историю.

II. ЖУКОВ – АНТИГЕРОЙ

Одной из самых ярких личностей, олицетворяющих нашу победу в минувшей Великой Отечественной войне и национальное достоинство российских народов, является Г.К. Жуков. Поэтому не случайно люди, чуждые подлинным российским национальным интересам, кому не по нутру наша армия и ее герои, направляют свои отравленные ложью стрелы в первую очередь против великого полководца. Как справедливо отмечали генерал-полковник Родионов И.Н. и другие товарищи из Академии Генштаба: «Жуков по праву стал одной из выдающихся фигур в национальном самосознании нашего народа, и именно поэтому появились нападки на него, как на национального героя…».

Причем опубликовать что-либо доброе о Жукове или других полководцах сложно. В то время как порочащие их материалы охотно издаются и тиражируются.

Поощрение конъюнктурности неизбежно ведет к снижению научной требовательности. В научную среду под прикрытием модной политической демагогии легко проникает масса посредственностей, порождающих ту самую глухую стену, о которую в истории науки разбивались многие новые мысли и открытия. Эта среда и порождает в основном ниспровергателей Жукова.

На этой бесплодной ниве, к сожалению, подвизается В.П. Астафьев — известный писатель-фронтовик. В последние годы он не только о Жукове, но и о всей войне пишет как-то озлобленно, однобоко, главным образом о ее грязной, жестокой стороне. Вроде бы оно и правильно. Все это было, война есть война. Но В. Астафьев, — замечает Виктор Розов, — «как бы забывает, во имя чего она нами велась, что это все было необходимо для спасения Родины, то есть матери нашей. Ведь если ты хочешь спасти свою мать или спасти своего ребенка, ты готов горло врагу перекусить». Присоединился к ниспровергателям полководца писатель В. Солоухин, которого, как говорят, война обошла стороной.

Среди других историков и публицистов, занимающихся дискредитацией Жукова, нет людей ни с таким фронтовым опытом, как у В. Астафьева, ни с современными военными и военно-историческими знаниями, без чего судить обоснованно о чьем-либо полководческом искусстве невозможно. Кто же они? Один из них во время войны заведовал библиотекой, был начальником Дома офицеров; другой — разносчиком газет в политотделе корпуса; третий ухитрился всю войну просидеть в запасном полку и только к концу войны на короткое время попал на фронт. На этом недостойном поприще ниспровержения нашей победы и Жукова пытаются приобрести себе скандальную известность и некоторые более молодые, не нашедшие себя в серьезном деле младшие научные сотрудники.

Исполнителями травли Жукова после войны стали работники ЦК КПСС, Главпура, КГБ, в частности Шелепин и Семичастный, отсидевшиеся в тылу во время войны на комсомольской работе. Система наша в этом отношении была никудышной, но ее питали подобные, в том числе и быстро перевернувшиеся, люди.

Историк А. Мерцалов в своей публикации «Георгий Жуков: новое прочтение или новый миф? Посмертная судьба «маршала Победы» пишет о низком уровне советского военного искусства, полководческих способностей Жукова, представив его в качестве малообразованного, посредственного военачальника, лишенного морали, нравственности и допустившего во время войны «грубейшие просчеты и вреднейшие действия». В таком же духе брани и выдумок писали в «Независимой газете» Арсений Тонин и Б. Соколов.

Полковник М. Захарчук в той же газете пишет: «За время правления Сталина и за многие годы после него в армии царило тотальное невежество убогих духовно, интеллектуально и нравственно, но очень исполнительных людей». Далее продолжает он: «Даже самого Жукова, нашего выдающегося, если хотите гениального, полководца, нельзя поставить в один ряд с известными генералами русской армии. И не вина его в том, а беда великая, что двигался он по службе не в окружении людей высокообразованных, благородных, честных, какими были царские офицеры, а в амбициозной массе сослуживцев — послушных, исполнительных, готовых по первому зову партии предать, оклеветать, осудить. Хотя повторяю: Жуков был гениален для той конкретно-исторической обстановки, когда солдаты закрывали своими телами вражеские амбразуры, а смершевцы за нечаянно оброненное слово истребляли этих бойцов или в лучшем случае формировали из них штрафные батальоны».

В подобных статьях говориться о его «полководческой бездарности», жестокости, самоуправстве, многочисленных ошибках и промахах, допущенных во всех сражениях и операциях от Москвы до Берлина. К сожалению, приложил к этому руку и такой заслуженный военачальник как И.С. Конев. (Не имеет значения, сам или не сам был он автором подписанных им антижуковских статей).

Иногда для того, чтобы опорочить Жукова, ссылаются на отдельные критические замечания других полководцев, в частности, Рокоссовского. Но они ведь, в отличие от нынешних ниспровергателей, не отрицали в целом роль и способности Жукова. Тот же Константин Константинович, отмечая недостатки в его характере, вместе с тем признавал, что у Георгия Константиновича «всего было через край — и таланта, и энергии и уверенности в своих силах». И разговор о заслугах Жукова не умаляет и не может умалять заслуг других полководцев.

Наиболее распространенный тезис в обвинениях в адрес Жукова — это ничем не подтвержденные домыслы о его жестокости, невнимательности к подчиненным, стремлении добиваться цели «любой ценой», о непомерно больших потерях в личном составе (по сравнению с другими полководцами) во всех операциях, которые он проводил. Георгий Владимов в романе «Генерал и его армия» приводит мысль, что Гудериан бережно относился к людям, а наш Жуков исходил из принципа «с потерями не считаться». Как же обстоит дело в действительности? Жуков на протяжении всей своей военной службы исповедовал принцип максимально возможного сбережения людей, достижения победы с минимальными потерями. Но Жуков не просто голословно провозглашал требования о сбережении людей. Он своим самоотверженным требовательным отношением к своей личной особе и боевой подготовке войск, тщательной подготовкой командиров, штабов и войск к каждой операции, предостерегая от оплошностей, настойчиво добиваясь (насколько это было возможно) наиболее целесообразных решений — всем этим уже закладывал основы для успешного выполнения боевых задач и сокращения потерь в людях и технике.

Уже на Халхин-Голе Жуков тяжело переживал потери, требуя беречь людей, в том числе командиров. Например, он приказывал на всех танках «БТ», а не только на командирских, установить штыревые антенны, по которым японцы опознавали и выводили в первую очередь из строя командиров. И тогда все танки внешне стали одинаковыми. Да и в целом он разгромил группировку японских войск, понеся значительно меньшие потери, чем противник.

Во время Великой Отечественной войны Жуков, как уже отмечалось, настойчиво добивался, чтобы не предпринимались не подготовленные операции, но это не всегда удавалось. Сталин распоряжения о немедленном наступлении или контрударе нередко доводил непосредственно до командующих объединениями. Имело место стремление некоторых из них выполнить сталинскую директиву любой ценой, не считаясь ни с обстановкой, ни с потерями. Поэтому Жуков оказывался в труднейшем положении.

Есть люди, в целом благожелательно относящиеся к Г.К. Жукову, но поговаривающие сегодня о том, что стоит ли так «раздувать культ Жукова», безмерно его возвышать, ведь были во время войны и другие заслуженные полководцы, которые остаются в тени. Последнее, разумеется, в какой-то степени справедливо. Но если мы воздаем должное заслугам Жукова, это не значит, что мы принижаем других наших выдающихся полководцев.

Если объективно и всесторонне взвесить все, что совершил маршал Советского Союза Жуков, то без всякого преувеличения и со всей определенностью можно сказать, что он был наиболее одаренной, самобытной военной личностью и самым выдающимся, гениальным полководцем нашей отечественной и всей второй мировой войны. А если брать в более широком историческом ракурсе, то Г.К. Жуков навсегда войдет в военную историю как великий полководец. Равных ему в нашей стране после А.В. Суворова не было.

III. СУДЬБА И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЖУКОВА В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

Жуков еще в ходе войны, и особенно настоятельно после войны, постоянно думал о том, как опыт и мудрость, добытые такой дорогой ценой, использовать рационально для решения задач военного строительства. Но ему не дали возможности в полной мере осуществить его замыслы. Согласно принятой тогда сталинской системе за ним, как и за другими военачальниками, постоянно следили. «Грехов» для того, чтобы расправиться с ним, было собрано уже вполне достаточно. Но Сталин видел, что пока идет война, без Жукова не обойтись. Поэтому до поры до времени терпел его славу, авторитет и крайне раздражавшие его самостоятельность и принципиальность Жукова. Но, как это не раз бывало в истории, как только кончилась война, военачальники такого масштаба, как Жуков, были уже не нужны. По замыслу Сталина и Берия для него была уготована самая страшная участь. Только огромный авторитет в народе, армии и за рубежом спасли его. Диктатору хотелось быть «лучом света в темном царстве» и всю славу, все заслуги за победу присвоить себе. Как всегда, в мирное время нужны были более удобные люди. Так вышли на первый план Н.А. Булганин и В.Д. Соколовский, отстраненные от должности в 1944 г. за полную неспособность готовить и проводить наступательные операции и это в условиях, когда вся Советская Армия уже мастерски воевала. Однако Жуков не сломался и продолжал самоотверженно трудиться на всех постах, которые ему поручались.

В послевоенные годы Жуков, будучи главнокомандующим группой советских оккупационных войск в Германии, главнокомандующим сухопутными войсками, командующим войсками Одесского и Уральского военных округов, первым заместителем министра и министром обороны СССР, большое внимание уделял осмысливанию, обобщению и внедрению в практику боевой и оперативной подготовки органов управления и войск (сил) опыта Великой Отечественной войны.

Жуков, придавая большое значение прошлому опыту, вместе с тем правильно уловил основные направления научно-технического прогресса и развития вооружений. С появлением ядерного оружия особенно важно было определить, что является основным средством его доставки: стратегическая авиация или ракеты. Американцы долгое время основную ставку делали на стратегическую авиацию. Наше руководство ориентировалось в основном на ракеты, в том числе на создание ракетных войск стратегического назначения, и это дало возможность нашей стране сделать огромный рывок вперед и получить существенные преимущества по достижению стратегического паритета.

Мысли маршала Жукова все больше обращались к будущему. Он отчетливо представлял себе то огромное влияние, которое окажет на дальнейшее развитие военного искусства появление ядерного оружия и других новых средств вооруженной борьбы. Вместе с тем, как всегда, он подходил ко всем этим новациям весьма взвешенно и мудро, не поддаваясь крайним точкам зрения.

Наиболее полно изложил Жуков свое отношение к новым явлениям в военном деле на военно-научной конференции руководящего состава вооруженных сил в мае 1957 г. Весьма остро он поставил вопрос о необходимости критического анализа опыта минувшей войны и извлечении из него нужных уроков.

Жуков произвел коренные преобразования в оперативной подготовке командования и штабов, в боевой подготовке войск и сил флота. Прежде всего, им был поставлен вопрос о ликвидации сезонности в боевой подготовке, когда в начале учебного года проводилась одиночная подготовка, затем — последовательное обучение подразделений и лишь во второй половине года, а в основном к концу года доходило дело до боевого соединения частей и соединений. Получалось так, что минимум полгода они оставались недостаточно боеспособными. Жуков потребовал проведения учений с подразделениями, частями и соединениями, а также стрельб и других занятий на протяжении всего года, чтобы войска в любое время были готовы к выполнению боевых задач. Особое внимание он уделил обучению и воинскому воспитанию военных кадров, перестройке учебного процесса в военно-учебных заведениях. Исключительно полезным делом было привлечение на командно-штабные и войсковые учения профессорско-преподавательского состава военных академий.

По указанию Жукова был значительно повышен удельный вес ночных занятий стрельб и учений в боевой подготовке. В этом он видел одну из дополнительных возможностей по повышению боевых возможностей войск, получению преимуществ над противником. Жуков неустанно проводил мысль о том, что не надо бояться ошибок и недостатков, которые допускаются обучаемыми, не облегчать их действий.

Все недостатки устранимы. Важно, чтобы состоялась настоящая боевая учеба. На вопрос: как же учить, он твердо и определенно сказал: «Ответ может быть только один — кончайте скорее с дилетантским подходом к делу, ликвидируйте всякий шаблон».

Один из чинов, полученных Г.К. Жуковым, был чин министра обороны. В этой должности маршал Жуков активно участвовал в политической и общественной жизни страны. Когда возникла угроза того, что Молотов, Маленков, Берия вновь могут попытаться повернуть жизнь страны к сталинским временам, Георгий Константинович решительно выступил против этой группы и поддержал Хрущева. Последний был перепуган возросшим авторитетом, влиянием Жукова и при первом удобном случае решил от него избавиться. На октябрьском пленуме ЦК КПСС в 1957 г. Жукову были предъявлены надуманные обвинения, в том числе в недооценке партийно-политической работы в вооруженных силах. Такое обвинение было нелепым, ибо Жуков придавал большое значение морально-политической подготовке и воинскому воспитанию военнослужащих, считая их важнейшим условием обеспечения высокой боеспособности войск. Он выступал против крайностей и формализма в этом деле, против превращения так называемой партийно-политической работы в самоцель. Георгий Константинович добивался повышения роли командиров в воспитательной работе, сокращения количества штатных политработников. Его особенно беспокоило то обстоятельство, что воспитательная работа стала все больше оказениваться и отрываться от жизни, от задач боевой подготовки войск. Дело доходило до абсурда, когда, например, в сокращенных, скадрованных соединениях и частях личный состав ходил в основном в наряд и занимался политподготовкой, на боевую учебу вообще времени не оставалось.

После отстранения Жукова от должности министра обороны одно из обвинений, которые ему предъявляли, состояло в том, что он запретил разработку наставления по ведению операций. Мотивировали обвинение тем, что Жуков, мол, считает, что такие военачальники как он в наставлениях и уставах не нуждаются. Но дело обстояло несколько иначе. Проект наставления, который ему предоставили, был разработан неудачно. В нем слишком детально расписывался порядок работы командующих и штабов, которые только что вышли из войны и в таких инструкциях и в самом деле не нуждались. Такое наставление толкало к шаблону, против чего особенно резко восставал всегда Жуков. Поэтому он приказал Генштабу подготовить «Основы подготовки и ведения операций», где бы излагались наиболее принципиальные вопросы, раскрывающие характер современных операций и важнейшие требования к их подготовке и ведению.

Георгий Константинович, возможно, был единственным министром обороны, который лично ознакомился с десятком диссертаций, посвященных проблемам военного искусства. Он был удручен их беспомощностью и оторванностью от жизни и реальных проблем. По его убеждению для того, чтобы отвечать своему назначению и высоким ученым званиям, нужно вкладывать в труды свои мысли, выдвигаемые положения и выводы должны быть продуктом своего собственного ума.

После неожиданного и ничем не обоснованного отстранения от должности министра обороны Г.К. Жуков подвергся новой тягчайшей опале. Само его увольнение из армии в 1958 г. было незаконным, так как по установленному статусу маршалы Советского Союза не могли увольняться. Такой опытнейший и талантливый человек как Г.К. Жуков был лишен возможности заниматься не только проблемами современной военной науки, что могло бы принести огромную пользу, но и обобщением опыта Великой Отечественной войны. С большим трудом, преодолевая всевозможные бюрократические рогатки, ему удалось написать свою знаменитую теперь книгу «Воспоминания и размышления» о Великой Отечественной войне.

Г.К. Жуков умер в 1974 г. Похоронили его у Кремлевской стены. Увы, эта противоречивая фигура была до мозга костей продуктом системы. Системы, обусловившей как взлет этого человека, так и его падение.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Роль и значение любой личности в истории, и тем более человека с высоким положением, определяются в конечном счете не только его способностями и потенциальными возможностями, а совершенными им делами, результатами, эффективностью его практической деятельности на том или ином участке работы, который был ему доверен. Или, как иногда говорят, «сухим остатком» прожитой жизни, то есть тем, что удалось сделать из того, что не удавалось на этом поприще предшественникам.

Г.К. Жуков был величайшим полководцем и духовно одаренным обаятельным человеком. Как говорил А.М. Василевский, он был рожден для военной деятельности, для больших ратных дел… «Человеку, который чувствовал так слитно личную жизнь свою и народа, можно только позавидовать». Жизнь и деятельность такого человека достойна подражания. Его по-солдатски простое и одухотворенное лицо, крепко скроенная осанка, весь облик мудрого, волевого и мужественного военачальника всегда вызывали и вызывают особое почтение и глубокое уважение к нему. Обобщая все сказанное и несколько перефразируя слова М. Горького о Л. Толстом и о Жукове можно сказать: смотришь на него и страшно приятно сознавать себя тоже человеком, сознавать, что человек, российский офицер, может быть Жуковым.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Гареев М. Маршал Жуков. Величие и уникальность полководческого искусства — М. 1996;

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 3-х томах. — М. 1981;

Сульянов А. Маршал Жуков. Слава, забвенье, бессмертие. — М. 2006;

Яковлев Н. Маршал Жуков. — М. 1995.

Содержание

Введение

1.Фракийские племена в V—IV вв. до н. э.
2. Македония в V — первой половине IVв. до н. э.
3. Возвышение Македонии при Филиппе II (359—336 гг. до н. э.).
4. Борьба Филиппа II за установление македонской гегемонии в Греции.
5. Борьба прсмакедонской н антимакедонской партии в Афинах. Деятельность
Демосфена. Установление македонской гегемонии в Греции.
Список использованной литературы

Введение

С распадом Второго Афинского морского союза было уничтожено последнее крупное объединение греческих полисов, в рамках которого возможно было известное спокойствие и более благоприятное развитие хозяйства и культуры.
К середине IV в. до н. э. Балканская Греция представляла собой множество разных по величине полисов, находящихся если не во враждебных, то в отношениях недоверия друг к другу. Между ними заключаются и вскоре расторгаются мирные договоры, военные действия грозят вспыхнуть в любой момент. Политические шаги греческих городов трудно предугадать. Этими отношениями политического хаоса в Греции ловко пользовались персидский царь и его мало-азийскис сатрапы, которые начинают бесцеремонно вмешиваться во внутренние дела греческих полисов, что вызывало чувство глубокого негодования у наиболее дальновидных греческих политиков. Это состояние политической анархии, всеобщая враждебность и постоянные войны, ведущиеся между полисами часто по ничтожным мотивам,—свидетельство серьезного кризиса полисной системы взаимоотношении, который дополнял кризис основ греческого полиса как такового.
Общее состояние Греции в середине IV в. до н. э. хорошо передал греческий оратор Исократ: «Морские разбойники хозяйничают на море, наемники захватывают города, а граждане вместо того, чтобы воевать с другими за свою страну, сражаются между собой внутри городских «стен.
Вследствие частых перемен управления жители городов находятся в более смутном настроении, чем изгнанники… И все так далеки от свободы и политической самостоятельности, что одни государства находятся под властью тиранов, другими владеют иностранцы, некоторые разорены, над другими господами стали варвары».
Передовые греческие мыслители, очевидцы тяжелого положения греческих полисов, мучительно искали пути выхода из него. Как уже отмечалось, Платон и Аристотель разрабатывали проекты преодоления кризиса полиса с помощью проведения самых серьезных реформ его внутренней структуры. Но выдвигались и иного рода проекты. Так, Исократ считал, что оздоровление обстановки в
Греции, преодоление кризисного состояния в целом возможно путем восстановления нормальных отношений между отдельными полисами, прекращения бесконечных и разрушительных войн, военно-политического и экономического объединения Греции. Объединенная Греция сможет решить свои внутренние проблемы, если начнет завоевание новых территорий. На новые земли можно будет отправить вселишнее население, политических противников и таким путем приобрести значительные богатства. Все эти мероприятия, по мнению
Исократа, должны оздоровить общую ситуацию в Греции, обеспечить ей спокойствие и благосостояние.
Но как объединить враждующие греческие полисы? Попытки наиболее сильных греческих государств, таких как Афины, Спарта, Фивы, не увенчались успехом.
Среди греческих полисов середины IV в. до н. э. Исократ нс видел ни одного, который мог бы стать центром такого объединения. Но если в Греции не нашлось такого полиса, то им могла, по мнению Исократа, стать страна
Македония, которая как раз в середине IV в. до н. э. превращается в развитое, сильное и благоустроенное государство, претендующее на роль гегемона в Греции.

1.Фракийские племена в V—IV вв. до н. э.
В политических судьбах Балканской Греции в V—IV вв. до н. э. значительную роль играли две обширные области Балканского полуострова — Фракия и
Македония, населенные соответственно фракийскими и македонскими племенами.
Многочисленные фракийские племена (одрисы, меды, бизалты, сапеи, асты, трибаллы и др.) занимали обширную территорию к югу от реки Дунай и до побережья Эгейского моря; их западными границами были река Стримон, на востоке —берега Черного моря. По природным условиям Фракия делится на две части: это северные горные области и южная часть, примыкающая к Эгейскому морю, представляющая холмистую равнину с плодородными почвами, хорошим строевым лесом и значительными рудными богатствами (район Пангея). Южная
Фракия была тесно связана с миром греческих полисов. Уже с VIII в. до н. э. греки оценили ее благоприятные условия и вывели сюда множество колоний (на полуостров Халкидику, Абдера, Маронея), приступили к разработке знаменитых
Пангейских рудников и вступили в тесные контакты с южными фракийскими племенами. Разнообразные связи с высокоразвитыми греческими полисами способствовали ускорению процессов социально-экономического, политического и культурного развития фракийских племен, разложению родовых отношений, формированию раннеклассового общества и государственности у фракийских племен.
Но как объединить враждующие греческие полисы? Попытки наиболее сильных греческих государств, таких как Афины, Спарта, Фивы, не увенчались успехом.
Среди греческих полисов середины IV в. до н. э. Исократ не видел ни одного, который мог бы стать центром такого объединения. Но если в Греции не нашлось такого полиса, то им могла, по мнению Исократа, стать страна
Македония, которая как раз в середине IV в. до н. э. превращается в развитое, сильное и благоустроенное государство, претендующее на роль гегемона в Греции.
В VII—V вв. до н. э. внутри фракийских племен выделяется слой знати, владеющей обширными земельными участками, группами рабов, стадами скота, на полях которых работают зависимые от нее сородичи. В V в. до н. э. у наиболее развитого фракийского племени одрисов, проживающего в юго- восточной части Фракии, возникает раннеклассовое общество и государство.
Основателем государства у одрисов был вождь Терес (70—60-е годы V в. до н. э.), который подчинил своему влиянию ряд южнофракийских племен, а также и некоторые греческие города, заставив их платить дань. Его сын и преемник
Ситалк (431—424 гг. до н. э.) расширил границы царства в северном и западном направлениях, вел борьбу с македонским царем и включился в общегреческую политику, вступив в Пелопоннесскую войну на стороне могущественных Афин. Между Афинами и Ситалком установились прочные отношения экономического и политического сотрудничества, сыновья царя были удостоены редкого дара со стороны афинян — им были предоставлены гражданские права. Положение Одрисского царства продолжало укрепляться при царях Севте I (424—410 гг. до н. э.), Медоке I (405—391 гг. до н. э.) и
Котисе I (383—359 гг. до н. э.). Одрисские цари чеканили собственную монету, в их казну поступала дань, выплачиваемая греческими городами, расположенными на побережье, что свидетельствовало не только о могуществе правителя, но и о наличии фракийской торговли, об укреплении экономики государства в целом. По-прежнему одним из основных партнеров одрисских царей являются Афины, которые часто вмешиваются в их внутренние дела.
Попытка Афин восстановить свое политическое влияние на севере Эгеиды в конце 70-х — начале 60-х годов IV в. до н. э. в связи с образованием
Второго морского союза привела к обострению отношений с одрисскими царями.
Одним из результатов афино-фракийской войны 360—357 гг. до н. э. было ослабление и расчленение Одрисского царства на три части во главе с тремя сыновьями царя Котиса I. Однако вскоре между одрисами и Афинами были восстановлены традиционные дружеские отношения перед лицом нового могущественного противника, угрожающего как тем, так и другим. Таким противником становится укрепляющееся Македонское царство.

2. Македония в V — первой половине IVв. до н. э. Македония занимала обширную территорию в северо-западной части Эгейского бассейна, к северу от
Фессалии и юго-западу от Фракии. По своему рельефу и природным условиям
Македония делится на внутреннюю горную область и нижнюю приморскую равнину.
Если горные районы были удобны для занятия скотоводством, то равнинные приморские области были достаточно благоприятны для земледелия. Выгодное географическое положение Македонии на пересечении путей, ведущих из
Северной Греции во Фракию, Иллирию и к проливам, было важным фактором хозяйственной жизни страны. В горах Македонии рос столь нужный для строительства флота корабельный лес, который вывозился во многие полисы
Эгейского бассейна, в том числе и в Афины.
В начале V в. до н. э. развитие македонского общества и государства проходило в тесном взаимодействии с греческими полисами. История Македонии является органической частью истории Балканской Греции.
В это время в Македонии формируются раннеклассовые отношения и первая государственность. Влиятельная и богатая македонская знать жила в родовых поселках, распоряжалась обширными земельными владениями, располагала значительными материальными ресурсами, составляла ближайшее окружение македонского царя, его» совет и называлась гетайрами «товарищами» царя, что подчеркивало ее высокое социальное положение. Царь избирался гетайрами из членов какого-либо знатного рода. С VI в. до н. э. царей избирали из рода
Аргеадов. Правившие в своих областях в качестве независимых князьков, аристократы ограничивали власть македонского царя, которая в начале V в. до н. э. носила в значительной степени номинальный характер.
Большое влияние на развитие македонского общества и государства в V в. до н. э. оказали греческие полисы, с которыми вступают в различные отношения македонские цари. Во время греко-персидских войн Македония оказалась в эпицентре многих военных событий. При вторжении Мардония и Ксеркса македонский царь Александр 1 (498—454 гг. до н. э.), не имея сил противостоять персидскому могуществу, был вынужден признать власть персидского царя, предоставить ему войска и продовольствие. После поражения персов Александр проводит политику сближения с греческими городами и способствует распространению греческой культуры в Македонии, за что получил прозвище «Филэллин». Установление тесных связей с греческим миром было частью более широкой политики Александра по экономическому развитию страны и ее централизации, укреплению царского авторитета. Он успешно вел войны с самостоятельными князьками горной Македонии, стремясь подчинить их своей власти. Понимая важное значение морской торговли для хозяйственной жизни Македонии, Александр I начал борьбу с греческими колониями на
Халкидском полуострове, которые закрывали Македонии выход к морю.
В борьбе с халкидскими городами Александр столкнулся с интересами Афин, что привело к росту напряженности между ними. Дальновидную политику по экономическому укреплению и централизации государства продолжили преемники
Александра I. Особенно настойчиво и твердо проводил ее царь Архелай
(419—399 гг. до н. э.). «Архелай, став царем,—говорил Фукидид,—соорудил нынешние укрепления в Македонии, проложил прямые дороги, привел все в порядок, в особенности военное дело, улучшив конницу, вооружение и прочие военные приспособления. Он сделал больше, чем все предшествующие ему восемь царей вместе».
Архелай основал новую столицу Пеллу, расположенную невдалеке от моря в равнинной местности, перенеся свою резиденцию поближе к экономически крепким областям государства. Македонский царь воспользовался тяжелым положением Афин в последний период Пе-лопоннесской войны, заключил с ними союз и добился от Афин признания некоторых своих захватов на Халкидике и в
Северной Фессалии. После убийства Архе-лая его политику продолжали другие македонские цари. Особенно большую роль в усилении Македонии сыграл царь
Филипп II, выдающийся политик, дипломат и полководец.

3. Возвышение Македонии при Филиппе Н (359—336 гг. до н. э.).
Филипп II завершил политику своих предшественников по укреплению
Македонии и централизации ее государственного управления. Вот почему именно
Филиппу II античная традиция приписывает проведение целой серии различных реформ, после которых Македония превращается в одно из сильнейших государств не только греческого мира, но и становится соперницей мировой
Персидской державы. Прежде всего Филипп II способствовал хозяйственному укреплению Македонии. Он оценил экономическое значение городских центров и стал основывать новые города на территории Македонии, переселяя в них сельское население из племенных поселков. Эти новые города (например, город
Филиппы) строятся в стратегически важных пунктах и являются не только экономическими, но и военно-стратегическими центрами. Филипп II обратил самое пристальное внимание на разработку рудных месторождений, добычу железа для вооружения своей армии. Захватив богатые Пангейские рудники и ускорив их разработку, Филипп получал до 1 тыс. талантов золота в год, что позволило ему начать чеканку золотой монеты в широких размерах. Располагая огромными запасами золотой и серебряной монеты, македонский царь мог активно вмешиваться в торговые операции как в Эгейском мире, Причерноморье, так и во всем Восточном Средиземноморье. В связи с необходимостью строительства большого флота увеличилась добыча корабельного леса, смолы, дегтя, а кораблестроение становится процветающим производством.
Особенно велики были преобразования Филиппа II в военном деле Македонии.
Филипп II несколько лет жил в Греции, в Фивах, и хорошо знал как достоинства, так и недостатки греческой военной организации. Военная реформа Филиппа должна была объединить сильные стороны греческой и собственно македонской военной организации. Вместо нестройного и слабо обученного греческого ополчения гоплитов, собираемого от случая к случаю, или капризных наемников Филипп II комплектовал свою армию из свободных македонских земледельцев, набираемых по территориальным округам на несколько лет, в течение которых они проходили специальный курс обучения.
Были введены изменения в построение основного рода войск — тяжеловооруженной пехоты. Если греческие полководцы обычно строили свои боевые порядки в виде единой фаланги, растянутой иногда до 1000 воинов по фронту и на 12 рядов в глубину, то Филипп II расчленил единый строй на несколько фаланг, стоящих близко друг к другу, но не сливающихся в один строй, что повышало маневренность и облегчало перестроение в «ходе» боя.
Бойцы, стоящие в фалангах, были вооружены более длинными, чем у греческих гоплитов, копьями, и это усиливало ударную мощь пехоты. Основному строю фаланги были приданы специальные подразделения щитоносцев (гипаспистов), пелтастов, метателей копий и лучников, основной задачей которых было наносить упреждакмций удар по подходящему врагу, отходить на фланги, освобождая место для решающей атаки фаланги, и вместе с тем обеспечивать защиту ее флангов.
В македонской армии издавна одну из важнейших ролей играла тяжеловооруженная конница, в ней служила македонская знать — гетайры.
Филипп не только сохранил, но и усилил значение конницы, которая из сугубо вспомогательных отрядов в греческих армиях превратилась в особый род войск, способный не только взаимодействовать с фалангой, но и решать самостоятельные задачи. В составе македонской армии находились комплексы метательных орудий (катапульт, баллист и др.), тараны и осадные машины, с помощью которых можно было брать штурмом сильно укрепленные города.
Филипп II приступил к строительству и своего флота, но македонский флот, не имея богатых традиций, по своим боевым качествам уступал греческим флотам и выполнял лишь вспомогательные задачи.
Структура македонской армии, таким образом, предполагала выделение особых родов войск, их тесное взаимодействие и маневрирование в бою, что предъявляло повышенные требования к командному составу и выучке рядовых воинов. С этой целью Филипп в своей армии ввел систему постоянных (в летнее и зимнее время) тренировок и упражнений. Македонская армия после реформ
Филиппа превратилась в одну из лучших армий того времени.
Филипп реорганизовал и государственное управление. Прежде всего была уничтожена система полусамостоятельных княжеств. Большая часть
Македонской аристократии была вызвана ко двору и составила придворный штат царя, подчиненный его воле. Раздавая аристократам государственные и военные должности, царь тем самым ставил их в зависимость от центральной власти.
Состав македонской аристократии был расширен за счет новых талантливых неродовитых людей, обязанных своим выдвижением царю. Из знатной молодежи
Филипп создал особый корпус пажей, молодых телохранителей царя, которых он воспитывал в духе личной преданности и вместе с тем рассматривал в качестве заложников. Все эти меры способствовали централизации государственного управления и росту царской власти.
В результате проведенных реформ Македония в середине IV в. до н. э. превратилась в сильнейшее государство Балканского полуострова и начала активное вмешательство во взаимоотношения греческих полисов, преследуя при этом свои цели.

4. Борьба Филиппа II за установление македонской гегемонии в Греции.
Филипп II был осторожным политиком, он ставил и решал реальные внешнеполитические задачи. Эти задачи диктовались конкретными условиями существования Македонии в неспокойном греческом мире. В первое пятилетие правления Филипп II, занятый проведением основных реформ, ставил перед собой довольно скромные задачи: обеспечение своих северных границ от вторжений иллирийцев и фракийцев, с одной стороны, и распространение своего влияния среди греческих городов Хал-кидского полуострова — с другой. Уже в этот начальный период своего правления Филипп II проявил незаурядное дипломатическое искусство, умение маневрировать и применять разнообразные средства для достижения своих целей. Так, с фракийцами он достиг примирения путем подкупа, для борьбы с воинственными иллирийцами, постоянно опустошавшими его северо-восточные владения, он заключил союз с царьком небольшою племени молоссов, на дочери которого, Олимпиаде, он женился.
Иллирийцы были разгромлены и запросили мира.
В борьбе с сильным союзом халкидских городов во главе с Олинфом Филипп ценой некоторых уступок заручился поддержкой Афин. Добившись своих целей,
Филипп II вскоре переменил свою политику: он осадил важный в стратегическом отношении город Амфиполь, на который претендовали Афины, и вскоре захватил его, опираясь на этот раз на союз с Олинфом. В середине 50-х годов IV в. до н. э. Филипп стал продвигаться на восток вдоль фракийского побережья
Эгейского моря. Он захватил богатый район знаменитых Пангейских рудников и основал здесь город Филиппы, господствующий над округой. Активное проникновение Македонии на Халкидику и в приморские области Фракии заставило объединиться фракийских царей, Халкидский союз во главе с Олинфом и Афины. Однако Афины, занятые войной со своими союзниками, особой помощи оказать не могли, а войска фракийцев были разбиты македонянами. К концу 50- х годов IV в. до н. э. Халкидский союз был изолирован и уже не представлял серьезной опасности для Македонии, часть его земель была захвачена
Филиппом.
Укрепив северные границы и позиции на Халкидике, Филипп начинает новый этап своей завоевательной политики, начав вмешательство в дела Средней
Греции. Он ловко использовал запутанную политическую ситуацию, сложившуюся в греческом мире в середине IV в. до н. э., связанную с кризисом системы полисных отношений: существующие союзы греческих городов распадаются, города ведут бесконечные войны, которые ослабляют все воюющие стороны.
Одной из таких войн, вспыхнувших по ничтожному поводу и постепенно вовлекших в свою орбиту множество греческих городов, была Священная война
(355—346 гг. до н. э.). Поводом для открытия военных действий был захват фокидянами небольшого пограничного участка, принадлежащего дельфийскому храму Аполлона. Фокидяне были обвинены в святотатстве, на защиту общегреческой святыни выступили Фивы. Фокидяне, в свою очередь, предъявили права на руководство святилищем Аполлона, внезапно напали на Дельфы и захватили огромные сокровища, накопленные в храме за несколько сотен лет, достигающие огромной суммы — 10 тыс. талантов золота и серебра. На эти деньги фокидский стратег Филомел навербовал наемную армию в 20 тыс. гоплитов, чтобы защищать свои права на Дельфы. Местный конфликт в нервозной обстановке середины IV в. до н. э. вскоре вылился в общегреческую войну. На сторону Фив встали некоторые города Фессалии, Локриды. Фокидян поддержали
Спарта и Афины. Военные действия велись главным образом наемниками и вылились в многочисленные небольшие столкновения в разных местах Средней
Греции. Во время_ военных действий воюющие стороны искали для себя союзников, и это создавало благоприятные возможности для Филиппа вмешаться в греческие дела. Тщательно вчвесив все обстоятельства, Филипп II решил принять сторону защитников обще-греческой святыни Аполлона. Против такого неожиданного для греков вмешательства македонского царя трудно было возражать, и Филипп получил известную свободу действий. Македонский царь ввел свою армию в Фессалию и начал захватывать фессалийские города, поддерживающие фокидян. В 352 г. до н. э. Филипп наголову разбил армию фокидян, действующую в Фессалии. Демонстрируя свою любовь к богу Аполлону, защитником которого изображал себя Филипп, он приказал утопить в морс 3 тыс. пленных фокидян, а тело их командующего с позором распять на кресте.
Эта победа укрепила авторитет македонского царя как защитника храма
Аполлона и оправдывала его вмешательство в общегреческие дела. Фессалия была вынуждена признать верховенство Филиппа, он был объявлен предводителем общефес-салийского ополчения и получил право поставить македонские гарнизоны в стратегически важных городах Фессалии. Стремительный рост популярности Филиппа в Греции и его активное вмешательство в ее дела стали вызывать обоснованную тревогу у Афин. Стремясь преградить путь македонской армии в Среднюю
Грецию, афиняне заняли Фермопильский проход и блокировали Филиппа в
Фессалии. Потерпев неудачу в попытке проникнуть в Среднюю Грецию, Филипп вновь обратился к завоеваниям на Халкидике и в Южной Фракии. После тщательной подготовки он неожиданно напал на центр Халкидской лиги — город
Олинф. Афиняне сделали попытку помочь Олинфу и отправили на помощь осажденному городу 17 триер, 300 всадников и 4 тыс. гоплитов. Однако
Филиппу удалось захватить город до того, как эта помощь подошла. Один из крупнейших греческих городов Олинф был полностью разрушен и покинут жителями (348 г. до н. э.). Халкидская лига была распущена, а сама
Халкидика признала власть македонского царя.
Добившись таких серьезных успехов в Халкидике и на Фракийском побережье,
Филипп освободил руки для нового вмешательства в события продолжавшейся
Священной войны. Афины были вынуждены примириться с утратой своего влияния на Халкидике и в Южной Фракии и, желая спасти остатки своего влияния в Про- понтидс, в частности владения на Хер-сонесе Фракийском, заключили с могущественным Филиппом договор о мире (так называемый Филократов мир 346 г. до н. э.). Македонский царь воспользовался выходом из войны Афин и продолжил вмешательство в дела Средней Греции. В частности, он принял приглашение Фив, ввел свою сильную армию на территорию Фокиды и принудил фокидян к капитуляции. Филиппу были переданы все укрепленные пункты Фокиды, в том числе контроль над стратегически важным Фермопильским проходом. В 346 г. до н. э. продолжавшаяся около 10 лет изнурительная Священная война закончилась. Ее результатом было дальнейшее ослабление греческих полисов и усиление влияния максдонского царя. Он не только стал хозяином на Халкидике и в Южной Фракии, но и гегемоном Фессалии, членом Дельфийской амфиктионии
(союза греческих полисов — охранителей храма Аполлона в Дельфах) и тем самым получил законную возможность вмешиваться в дела Средней Греции.

5. Борьба прсмакедонской н антимакедонской партии в Афинах. Деятельность

Демосфена. Установление македонской гегемонии в Греции.
Укрепление македонского могущества в конце 50-х — начале 40-х годов IV в. до н. э. поставило перед македонским царем новые задачи: теперь Филиппу II представлялось реальным установление македонской гегемонии над всей
Грецией, подчинение своему политическому влиянию по крайней мере многих городов Балканской Греции.
Перед греческими полисами, общественным мнением греков во всей остроте встал вопрос о том, как относиться к завоевательным планам Филиппа, что они сулят миру свободных греческих городов. Нужно ли организовать упорное сопротивление македонскому завоевателю, как некогда нашествию персидского царя Ксеркса, или, может быть, подчиниться силе македонского оружия, признать над собой политическую гегемонию Филиппа II? Эти вопросы вызвали резкое размежевание в греческом мире. Одни полисы (например, в Фессалии) добровольно подчинились Филиппу, другие резко выступили против македонского господства. Внутри греческих полисов не было единодушия, во многих городах стали формироваться промакедонские и антимакедонские политические группировки, вступившие в ожесточенную борьбу между собой. Наиболее острые формы борьба про-македонской и антимакедонской группировок приобрела в
Афинах, крупнейшем государстве Балканской Греции.
Филипп II всячески поддерживал своих сторонников в греческих городах, прежде всего щедро снабжая их деньгами, однако сила промакедонских группировок основывалась не только на прямой или косвенной поддержке
Филиппа. Среди сторонников македонского царя были многие, которые считали выгодным для их интересов установление македонского господства. Выразителем настроений этой категории гражданства в Греции и прежде всего в Афинах был влиятельный афинский оратор Исократ. Исократ, наблюдая симптомы кризиса греческого полиса, обострение внутренней борьбы, политический хаос и отсутствие безопасности в греческом мире, искренне считал, что объединение раздробленной Греции вокруг сильной Македонии, совместная война греков и македонян против Персидского государства создаст благоприятные возможности для решения всех больных вопросов греческой жизни, для преодоления кризиса полиса, охватившего Грецию к середине IV в. до н. э. «Какова же будет твоя слава,— говорил Исократ, обращаясь к Филиппу, — если ты осуществишь это на деле и главным образом попытаешься полностью сокрушить это царство
(Персидское. — В.К.), или, по крайней мере, захватить как можно больше земли и занять Азию, как говорят, от Киликии до Синопы, кроме того, основать города на этой территории и поселить там тех, кто скитается теперь за неимением необходимых средств к жизни и вредит всем встречным».
Господствующий класс греческих полисов нуждался в сильной руке, которая могла бы смягчить социальное напряжение, укрепить внутренний порядок, поколебленный в условиях кризиса. Правда, для этого нужно было пожертвовать независимостью и подчиниться воле завоевателя, но определенная часть господствующего класса считала возможным пойти на такие условия.
Исократ был своего рода идейным вдохновителем и выразителем настроений сторонников македонской гегемонии в греческом мире. Практическими руководителями промакедонской группировки были влиятельные афинские ораторы и политические деятели Эвбул, Эсхин, Фокион и др. Именно под их непосредственным влиянием и по их предложениям афинское Народное собрание принимало угодные Филиппу решения, например выгодные условия мирного договора, завершавшего Священную войну (так называемый Филократов мир 346 г. до н. э.), признавшего все завоевания Филиппа во Фракии, включившего
Филиппа в состав Дельфийской амфиктионии и др. Стремясь ослабить силу военного сопротивления Афин Македонии, Эвбул (он заведовал государственными финансами) упорно отвергал все предложения, направленные на собирание дополнительных средств на оборону Афин, демагогически утверждая, что это сократит денежные раздачи населению, практиковавшиеся в Афинах. Сторонники промакедонской группировки тормозили посылку военной помощи союзникам Афин, которые подвергались нападениям Филиппа. Так, например, во время осады македонянами сильно укрепленного города Олинфа проволочка с посылкой помощи привела к взятию и уничтожению этого цветущего города Халкидики, одного из опасных соперников Филиппа. Филипп щедро одаривал своих сторонников в
Афинах, просто-напросто подкупал их. «Вы получили золото, вы предали родину,— говорил Демосфен, обращаясь к Эсхину.— Недаром можно было видеть, как Эсхин однажды ночью выходил излома, в котором помещался Филипп. Да и при отъезде посольства Эсхин имел встречу с Филиппом наедине в течение целого дня и ночи. Как предатель Фокиды, Фракии, Фермопил, Геллеспонта, словом, всех важных позиций, Эсхин многократно заслуживает смерти».
Однако среди афинского гражданства существовала и другая влиятельная политическая группировка—антимакедонская, возглавляемая великим оратором
Демосфеном, ораторами и политическими деятелями Гипсридом и Ликургом. Эта группировка выражала интересы широких слоев афинского гражданства, которые опасались, что подчинение Филиппу, потеря независимости приведут к падению демократии, лишению тех значительных выгод, которые нес с собой рядовым гражданам демократический строй. «Ему (Филиппу II.—В.К) ненавистны больше всего наши свободные учреждения… ему ведь прекрасно известно, что, если он покорит своей власти все народы, прочно владеть чем-нибудь он нс будет до тех пор, пока у вас (афинян) существует народоправство».
Политическая программа Демосфена и его сторонников заключалась в мобилизации всех сил и средств против Филиппа: строительство сильного флота, подготовка боеспособного гражданского ополчения в Афинах, создание широкого союза греческих полисов, объединение их против Филиппа. Демосфен развил энергичную деятельность по выполнению этой программы. В своих политических речах против Филиппа (впоследствии они получили название
«филиппики») Демосфен разоблачал агрессивные замыслы македонского царя, вскрывал его козни и интриги, направленные на разъединение полисов, лицемерный характер его мирных предложений. Он убеждал граждан в необходимости укреплять афинскую военную мощь, в частности настаивал на передаче зрелищных денег на нужды обороны, на сборе дополнительных взносов с граждан. Демос-фен выезжал в Пелояоннес, в Фивы, стремясь сплотить враждующие полисы в единый союз перед лицом македонской агрессии.
Энергичные действия Демосфена и его сторонников принесли свои плоды. Была пополнена военная казна, туда были переданы все так называемые зрелищные деньги, большая часть граждан была объединена в особые группы (симмории), которые должны были оснастить военные корабли. Удалось преодолеть давние разногласия между Афинами и Фивами. На сторону Афин перешли Византии,
Родос, Хиос и Эвбся. Пслопоннссские города частично поддерживали Афины, частично заявили о своем нейтралитете, что было дипломатической победой афинян. В самих Афинах антимакедоняне успешно действовали против сторонников промакедонской группировки. По обвинению в подкупе были привлечены к судебной ответственности Эсхин и Филократ. Эсхину удалось с большим трудом оправдаться, а Филократ, чувствующий свою вину и уверенный, что будет осужден, бежал из Афин.
Таким образом, к концу 40-х годов IV в. до н. э. захватническим планам
Филиппа противостояла очень сильная коалиция греческих полисов во главе с
Афинами. Положение Филиппа становилось очень серьезным. Трезво оценив ситуацию и мобилизовав все свои силы, Филипп решил нанести Афинам и возглавляемой ими коалиции удар на наиболее уязвимом для нес участке, а именно в проливах. Через Боспор и Дарданеллы шел жизненно важный торговый путь, связывающий Балканскую Грецию и Причерноморье. Перекрытие этого пути, господство над ним делало Филиппа хозяином этой важнейшей экономической артерии Греции. Филипп захватил почти всю Южную Фракию, основал там новые города, заселив их выходцами из Македонии и превратив в укрепленные пункты.
Продвигаясь к проливам, Филипп осадил в 340 г. до н. э. крупный город
Перинф, а затем и стратегически важный город Византии, господствующий над
Бос-пором Фракийским. Афиняне сразу же оценили серьезность ситуации. На помощь Перинфу и Византию была послана сильная эскадра, наемные войска, снаряжение и продовольствие. Энергичная помощь Афин и их союзников спасла
Перинф и Византии. Филипп был вынужден снять осаду, потерпев тем самым серьезную неудачу. К тому же одно из воинственных фракийских племен, трибаллы, напало на македонян и нанесло им поражение.
Неудачи Филиппа были встречены его противниками в Греции с ликованием, антимакедонский союз греческих городов во главе с Афинами, в который входили Фивы, Эвбея, Коринф, Мегары, Ахайя и ряд других укрепился, союзники мобилизовали многочисленное (до 40 тыс. человек) гоплитское ополчение и мощный флот. Они были готовы на поле боя отстоять свободу и независимость своих городов.
Решительное сражение между объединенными силами греков и армией Филиппа
II произошло в 338 г. до н. э. при городе Херонея. Союзное ополчение превосходило по численности македонскую армию, греческие гоплиты, боровшиеся за независимость своих городов, сражались храбро, сам Демосфен принимал участие в бою как простой гоплит. Херонейская битва отличалась особым ожесточением, судьба сражения долгое время была неопределенной, но лучшая выучка и большой боевой опыт македонцев, умелое руководство Филиппа и полководцев, среди которых выделялся его юный сын Александр, сделали свое дело: конечная победа была одержана Филиппом.
После полного разгрома союзного греческого ополчения под Херонеей не могло быть и речи о каком-либо серьезном сопротивлении Македонии. Вместе с тем Филипп не стал прибегать к насилиям и разрушениям и довольно мягко обошелся с побежденными, показывая, что он не жестокий и кровожадный завоеватель, а вполне лояльный сокпник греческих городов, который заботится не столько о завоевании, сколько об объединении Греции.

Такая ловкая политика обеспечила Филиппу поддержку со стороны многих греческих городов, укрепила позиции его сторонников.

В 337 г. до н. э. в Коринфе по инициативе Филиппа был созван общегреческий конгресс, который должен был юридически закрепить утверждение македонской гегемонии над Грецией, оформить насильственное объединение
Греции под руководством македонского царя. На конгрессе был организован
Эллинский союз греческих городов, а Филипп был объявлен его гегемоном. Как гегемон Филипп стал главнокомандующим его вооруженными силами и руководителем внешней политики. Все междоусобные войны греческих полисов прекращались, провозглашался всеобщий мир в Греции, запрещалось вмешательство во внутренние дела друг Друга, изменение существующего политического строя, подтверждалась неприкосновенность частной собственности, запрещались отмена долгов и переделы земли, конфискация имущества. Объявлялась борьба с пиратством и свобода мореплавания в торговых целях. Иначе говоря, решения коринфского конгресса были в значительной степени продиктованы необходимостью преодоления той тяжелой ситуации, которая была вызвана кризисом греческого полиса. Гарантом стабильности нового социально-политического порядка и безопасности в Греции стала Македония.

На мете раздробленных находящихся в постоянной вражде друг с другом небольших полисов возникла насильственно объединенная под македонским владычеством Греция.

Одним из важнейших решений Коринфского конгресса было объявление священной войны Персидской монархии. В руки Филиппа были переданы большие силы и средства греческих городов и самой Македонии.
Во исполнение решений Коринфского конгресса в 336 г. до н. э. Филипп II переправил в Малую Азию десятитысячную армию, но вскоре после этого был убит одним из своих придворных. Македонским царем был провозглашен его сын и наследник Александр, который одновременно стал и гегемоном Эллинского союза. С именем и деятельностью Александра связано начало нового этапа греческой истории — периода эллинизма.

Список использованной литературы

1. Истории Древней Греции: под ред. И. В. Кузищина: М. «Высшая школа»,

1996 г.

2. Лосев С. Я. Античная философия истории: М., 1977

3. Немировский А., Ильинская Л., Уколова Л. История Древнего Мира.

Греция и Рим: М., 1997

4. Лисовый Н. А., Ревяко К. А. Античный Мир: М., 1999 г.