Автор: admin

Великий Шелковый путь

Введение

За последние десятилетия миллиардный Китай стремительно преодолел вековую отсталость и в начале третьего тысячелетия вырвался на оперативный простор динамического и поступательного развития. Его яркие достижения в различных областях на фоне реально ощутимой социальной стабильности и четко выраженной позиции невмешательства во внутренние дела других государств вызывают уважение и чувство уверенности за будущее многополярного мира. Международное сообщество является свидетелем становления великой державы, которая готова решать самые насущные проблемы глобального характера.

Китай – это страна с глубокими традициями. Именно эта цивилизация подарила человечеству феноменальные изобретения бумаги и книгопечатанья, компаса и пороха, шелка и фарфора. Это страна, активно развивающая экономические связи со своими соседями и дальними странами. В таких условиях оказалась полностью востребована этика древнего и средневекового Шелкового пути, который когда-то соединял Китай с обширными территориями Европы. Современные бизнесмены и менеджеры в элегантных костюмах, пересекающие расстояния в тысячи километров за несколько часов, внешне сильно отличаются от купцов, что проводили долгие месяцы вне дома, передвигаясь в основном на верблюдах, но у них общие энергетика и заряженность на конечный результат, позволявшие преодолевать любые трудности.

История легендарного Шелкового пути полна загадок и тайн. Здесь возникали и исчезали древние цивилизации, зарождались новые этносы и гибли в результате нашествий захватчиков целые народы, неизвестные мастера создавали бесценные памятники культуры, буддийские проповедники непостижимым образом поддерживали атмосферу высокой духовности и религиозной корректности, прославленные путешественники делали удивительные открытия.

Шелковый путь – это система караванных путей, связывавших на протяжении более тысячи лет культурные центры огромного пространства материка между Китаем и Средиземноморьем. Сам термин был впервые введен в научный оборот немецким географом и геологом В. Рихтгофеном в 70-е гг. XIX в. для обозначений связей между дальневосточным и западным миром и оказался чрезвычайно удачным и общепринятым. Со II в. н.э. шелк стал главным товаром, который везли китайские купцы в дальние страны[1] . Легкий, компактный и поэтому особенно удобный при транспортировке он привлекал внимание покупателей по всему маршруту следования караванов, несмотря на очевидную дороговизну. Шелковые ткани давали необычное ощущение мягкости, изысканности, красоты и экзотики. Им стремились обладать и любоваться. Он высоко котировался в Восточном Туркестане и Средней Азии, Индии и Парфии, Риме и Александрии. Так, египетская царица Клеопатра любила роскошные одеяния из этого материала.

Любовь древних к шелку вызвана его исключительными природными и техническими особенностями. При помощи шелка покупали мир, заключали союзы, шелк посылали с посольствами правителям далеких стран.

Таким образом, шелк играл очень важную роль как в древности, так и в средневековье.

Целью данной работы является исследование Великого Шелкового пути.

Задачи исследования – это выяснение, как развивалась культура шелководства в Китае – проследить зарождение отношений между Востоком и Западом. Как они шли навстречу друг к другу, что побудило их к этому. Установление торговых отношений на Великом Шелковом пути, — рассмотрение нескольких особо значимых маршрутов таких, как Нефритового и Западного Меридионального пути. А так же рассмотреть, каким же товаром помимо шелка торговали на Шелковом пути.

Историей Китая занималось много ученых. А вот исследованием конкретно Шелкового пути не так уж и много. Нет ни одной книги, ни одной брошюры, где бы было рассказано в полной мере об этом символе связей Востока и Запада. Лишь у отдельных авторов можно почерпнуть информацию о развитии «пути». Например, А.А. Иерусалинская занималась исследованием шелковых тканей. Н.Х. Ахметшину посчастливилось дважды пройти и проехать от начала Шелкового пути до конца, т.е. по маршруту Сиань-Доньхуан. Впервые это произошло в начале 1987 г., и в 2001 г. он путешествовал во второй раз. У него возникла мысль поделиться впечатлениями от обеих поездок, рассказами о легендах и мистификациях Шелкового пути. А.М. Петров также путешествовал по Великому Шелковому пути. А.М. Петров – это известный экономический историк. У него за несколько лет работы оказалось огромное количество информации, которой он решил поделиться с читателями.

Глава 1. Источники

1.1. Письменные источники

В изучении истории Китая и истории становления и развития Шелкового пути важное место занимают письменные и археологические источники. К письменным источникам можно отнести труды Н.А. Бичурина «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» и Н.В. Кюнера «Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока».

Содержание переведенных Бичуриным текстов «Собрание сведений» исключительно разнообразно. В них нашла свое отражение история народов Азии, а именно: Маньчжурии и Кореи (разделы о племенах ухуань, кидань, кумохи, сяньби), Монголии (разделы о гуннах, экуэканах, тугю, хойху), Южной Сибири, Восточного Туркестана, Средней Азии.

Опубликованные Бичуриным переводы охватывают период времени главным образом со II в. до н.э. вплоть до середины IX в. н.э. Перевод Бичурина стоит на 1-ом месте как по объему, так и по точности и полноте извлечений. Тема его труда – история Центральной и Средней Азии, по данным, заключенным в китайских летописях. Непреходящая ценность этого труда Бичурина состоит в том, что он дал исследователю тексты со всей их полнотой и многообразием, в достаточно полном переводе и со всеми разночтениями. Бичурин сделал то, что в Западной Европе лучшие ученые делать стали в полном объеме намного позднее. Но многие ученые упрекают его в идеализации Китая. Бичурин отождествлял этническую принадлежность древних народов с этнической принадлежностью современного населения тех же районов. Так как по территории расселения монгольских племен действовали до господства монголов различных племен — гунны, сяньби, экуэкане, тюрки-тугю, уй гуры и другие, то они, по Бичурину, являлись не чем иным, как монгольскими племенами. Но все же его огромная заслуга уже в том, что он был первым европейским ученым, вставшим последовательно на путь публикации переводов китайских подлинников. Данная работа Бичурина позволяет проследить формирование взаимных связей между народами, обитавшими в Средней Азии.

Дополнением и уточнением замечательного труда Иакинфа Бичурина служит работа Н.В. Кюнера «Китайские известия о народах жной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока». Собрание китайских известий охватывает Сибирь от Уральского Хребта до верховьев Амура и от границы России до Северного Ледовитого океана. В этой книге можно найти известия о народах южной полосы Сибири, с которыми китайцы сталкивались уже в ранний период своей истории.

1.2. Археологические памятники – немые свидетели «пути»

Многочисленные археологические материалы свидетельствуют о развитии шелководства в древнем Китае. В первую очередь это археологические раскопки на территории древнекитайских царств – находки шелковых тканей, из которых изготовлены различные одеяния, предметы погребального инвентаря.

Все сведенья о находках можно сгруппировать по хронологическому принципу.

1.1.1. Чжоуйская эпоха

Периодом Западной Чжоу (XI-VII вв. до н.э.) датируются находки шелковых тканей в могиле, раскопанной в 1970 г. в Чаояне (пров. Леонин)[2] . Среди этих тканей имеется фрагмент полихромной ткани, выполненной двумя основами в характерной для Китая технике.

К началу периода Чуньцю (Весны и Осени, 770-476 гг. до н.э.) относятся могилы удельного правителя Хуан Мэна и его жены, раскопанные в 1983 г. близ Синьяна (пров. Хэнань). Были обнаружены четыре куска гладкой шелковой ткани и два фрагмента вышивки. Гладкие ткани изготовлены двойным переплетением, причем нити основы двойные. У трех фрагментов нити со скруткой у четвертого – скрутка почти отсутствует. Вышивки в виде С-образных фигур двух типов выполнены нитями трех или четырех цветов на красном фоне[3] . Концом периода Чуньцю или началом эпохи Воюющих царств (VI-V вв. до н.э.) датируются погребения в уезде Цзянмин (пров. Хубэй), где были найдены фрагменты полихромных и камчатных тканей и вышивок[4] .

Первые же сведения о находках в Китае тканей Чжаньго (Воюющие царства, V-III вв. до н.э.) относятся к концу 30-х годов. Как правило, это были случайные, недокументационные находки на территории древнего царства Чу, например, ткань с магическим текстом и изображениями растений, реальных и фантастических животных, живопись на шелке с изображение женщины, феникса и дракона.[5] (рис. 1)

С началом 50-х годов в китайской археологической литературе неоднократно встречаются упоминания о находках шелковых тканей этого периода. Ареал находок ограничен областью р. Янцы и прежде всего районом г. Чанша. В 1982 г. археологи раскопали могилу №1 в Машани (уезд Цзянмин, пров. Хубэй). Погребение датируется второй половиной периода Чжаньго, точнее, промежутком времени между 340 и 278 гг. до н.э.[6] Погребальный инвентарь: глиняные и бронзовые сосуды, бронзовое зеркало с изображением четырехлистника и запятых, изделия из лака, бамбуковые коробки с шелковыми тканями, деревянные человеческие фигуры, ближневосточные стеклянные бусы и т.д. На женских костях 40-45 лет было надето 13 слоев одежд и покрывал, всего 35 предметов. Согласно археологическому отчету, 20 из них – это одеяния: восемь халатов на шелковой вате, три мягких халата. Одна кофта и т.д. Одеяния изготовлены из гладких и узорных тканей: тафты, газа, полихромных тканей, тканых и плетеных узорных лент, вышивок, а также шелковой ваты. Всего в могиле находилось более 60 разновидностей гладких тканей, много видов полихромных тканей. На полихромных тканях преобладает геометрический орнамент в виде разнообразных ромбовидных, S-образных, шестиконечных и прочих фигур. Интересна ткань №26 с узором из усложненной ромбической сетки с четырьмя крестиками в ромбах.(рис. 2)

Великолепным памятником текстильного искусства периода Чжаньго является полихромная ткань №4, которая была употреблена для обшивки покрывала. Орнамент ткани состоит из зигзагообразных лент, между которыми изображены стилизованные драконы, танцовщица, фениксы и фантастические животные. Большой интерес для ранней истории шелководства в Китае представляют материалы раскопок 1975 г. в Цзоцзятане (район г. Чанша), датированные серединой периода Воюющих царств (IV в. до н.э.). Среди погребального инвентаря было обнаружено несколько фрагментов полихромных тканей, в том числе: 1) с орнаментом из красных и желтых ромбических фигур на темно-коричневом фоне, 2) с орнаментом из красных и желтых S-образных и прямоугольных фигур на буром фоне, 3) с орнаментом из из противостоящих фениксов и драконов на красном фоне, 4) с орнаментом из двух цветных квадратов на буром фоне, 5) с орнаментом из геометрических фигур, стилизованных цветов и птиц, — а также гладкие и газовые ткани[7] (рис.3).

С ноября 1986 по 1987 г. производились раскопки пяти могильных курганов в Баошани в 15 километрах к северу от Цзинани (пров. Хубэй). Основные находки были сделаны в могиле (№2) высокопоставленного придворного Чжао До, который был захоронен в 316 г. до н.э. Среди многочисленных находок в археологическом отчете упомянуты шелковые ткани (всего 77 шелковых и полотняных тканей). Обнаружены также безузорные газовые ткани, ленты и тесьмы. Фрагменты камчатой ткани с геометрическим узором плохой сохранности и шесть типов полихромных тканей, главным образом с ромбическим узором.

Находки шелковых тканей были сделаны при обследовании императорского дворца, построенного по приказу Цинна Ши-Хуанди (221-209гг. до н.э.) в столице Цинь – Сяньяне. Раскопки проводились с марта 1974 по ноябрь 1975 г. Там были найдены шелковые одежды.[8]

Интересные находки шелковых тканей в знаменитых Пазырских курганах в Южной Сибири, датированной IV в. до н.э. В погребальной камере кургана №3 был обнаружен мешочек, по форме напоминающий кисеей и сшитый из гладкой шелковой ткани типа тафты, песочного цвета. Фрагменты гладкой неокрашенной ткани типа репса, вырезанные в форме крестиков из одного куска ткани, украшают покрышку седла, найденного в конском захоронении кургана №5. Эти крестики – всего 13 – чередуются в шахматном порядке с золотыми рельефными украшениями в виде лошных голов[9] (рис. 4).

Великолепным памятником древнекитайского искусства является шелковая вышивка на покрывале седельного черпака из конского погребения кургана №5. Фон вышивки – тафта песочного цвета шириной 44 см. Вышивка выполнена тамбурным швом нитями четырех цветов: песочного, коричневого, черного и красного [10] (рис. 5,6).

I.II. Период Хань

В середине XIX в. появились первые сведения о находках шелковых тканей эпохи Хань (III в. до н.э. – III в. н.э.). К настоящему времени число этих находок значительно. Обнаруженные в различных пунктах Евразийского континента – от Кореи до Англии, шелковые ткани указывают нам, где проходили торговые пути, а также свидетельствуют о политических, экономических и прочих связях Ханьской империи с внешним миром.

— Находки на территории собственно Китая

Могила №1 в Мавандуй. Раскопки могилы №1 в местности Мавандуй в восточном пригороде г. Чанша, произведенные в 1981 г., являются одним из крупнейших событий в китайской археологии последнего времени. Могила грандиозна по своим размерам: 70 м. от вершины насыпи до дна, 19,5 м. – длина могильной ямы и 17,8 м. – ее ширина в верхней части. Внутри погребальной камеры находилось четыре гроба, вложенные один в другой. На покойнице, лежащей во внутреннем гробе, надето около двадцати различных шелковых одежд. Поверх одежды она была обвязана шелковыми лентами и покрыта газовой и вышитой тканями. Среди могильного инвентаря также очень много шелковых тканей и одежды. Отчет археологов классифицировал находки: множество гладких тканей, безузорные и узорные газовые ткани (один тип), камчатые ткани (два типа), узорные полихромные ткани (девять типов), в том числе пять разновидностей ворсовых полихромных тканей, две газовые ткани с набойками и последующей разрисовкой, более сорока вышивок, насчитывающих 13 типов орнаментов (рис. 7,8,9,10,11).

Судя по сохранившимся надписям на инвентаре в этой могиле была похоронена жена маркиза Си, правившего уделом Дай (район Чанша) в 185-165гг. до н.э. Это погребение датируется 174-145 гг. до н.э., т.е. началом периода Западной Хань.[11]

Могилы №2 и №3 в Мавандуй. Раскопки двух могил расположенных вблизи могилы №1 в Мавандуй, производились с ноября 1973 по январь 1974г. По всей конструкции эти могилы сходны с Мавандуй-1: насыпь, а под ней ступенчатая прямоугольная могильная яма. Сохранность находок могилы №2 очень плохая. В погребальной могиле №3 находились три гроба, вложенные один в другой. Стенки внутреннего гроба были украшены ворсовыми полихромными тканями и вышивками. Тело и одеяния не сохранились, тем не менее могильный инвентарь составляет более тысячи предметов. Среди них можно упомянуть «Книгу перемен», «Лао-Цзы», «Планы Воюющих царств», тексты по астрономии, математике и натурфилософии, написанные на шелке. Интересна находка четырех картин на шелке, две из которых висели на западной и восточной стенках камеры. Шелковых тканей было обнаружено много. Это – тафта, газовые ткани[12] .

Могила правителя Наньюэ. Осенью 1983 г. на улице Цзефан бэйлу г. Гуаньчжоу была раскопана могила правителя государства Наньюэ (204-111 гг. до н.э.). Судя по обнаруженной золотой печати, это могила второго правителя Наньюэ-Вэнь-ди, умершего около 122 г. до н.э. Могила впечатляет богатством погребального инвентаря, главным образом изделий из бронзы, железа и нефрита. Среди находок центрально-азиатские бронзовые бляхи звериного стиля, западное стекло и серебряный иранский сосуд. Также найдено не менее 100 кусков различных шелковых тканей. Большая часть тканей – это гладкие безузорные, безузорный газ, полихромные ткани с рельефным орнаментом.[13]

Маньчэн. В июне-августе 1968 г. Институтом археологии КНР были произведены раскопки двух больших могил в западном пригороде г. Миньгэн (пров. Хэбэй). В первой могиле были захоронены чжуншианский Цзин-ван Лю Син, умерший в 113 г. до н.э. Он был членом царской семьи. Во второй – его жена Доу Гуань, умершая до 104 г. до н.э. Усопшие были одеты в «нефритовые одежды с золотыми нитями». Стены главной камеры могилы были задрапированы узорными шелковыми покрывалами, шелковыми тканями были обернуты вещи, положенные в могилу[14] .

— Материалы по северным связям.

Роран. Раскопки в Роране, датированные периодом Восточной Хань, производились японскими археологами с перерывами с 1916 по 1945 г. Заслуживают упоминания находки гладких шелковых тканей плохой сохранности в могилах в Шапанли (1916 г.) и в могиле с расписной корзиной (1931 г.). при раскопках могилы Ван Сюя в 1925 г. наряду с гладкими тканями был обнаружен фрагмент газовой ткани.[15]

Ноин-ула. Основные материалы по культуре гуннов и их связям с внешним миром были обнаружены в курганах гор Ноин-ула (Цзун-модэ). Расположенных примерно в 100 км. к северу от Улан-Батора. Ноин-улинские курганы датируются 2 г. до н.э. Погребальный инвентарь, найденный в курганах можно разделить по происхождению на три группы: гуннская, китайская и среднеазиатско-иранская. Основную часть предметов китайского происхождения составляют шелковые ткани и вышивки. Общее число обнаруженных тканей, включая фрагменты, превышает тысячу (рис.12,13,14,15,16,17).[16]

Оглахты. Оглахтинский могильник, расположенный в 60 км. к северу от Минусинска на правом берегу Енисея и датированный тамтынским периодом (II в. до н.э. – V в. н.э.), впервые был обследован в 1903 г. А.В. Адриановым. Благодаря сухости почвы и благоприятным климатическим условиям в могильнике хорошо сохранились памятники, изготовленные из нестойких материалов (дерево, кожа, мех, ткани). Существенное место среди находок в Оглахтах зан6имают гладкие и узорные полихромные ткани.[17]

— Ткани, найденные на Шелковом пути

Моцзюйцы. Могильник Моцзюйцы (пров. Увэй, пров. Ганьсу) расположен в 15 км. к югу от г. Увэй на западном берегу р. Цзямухэ. Раскопки могильника производились в 1957 г. Погребения датированы коцом Западной и началом Восточной Хань (I в. до н.э. – I в. н.э.). В отчете упомянаются находки гладких тканей, безузорных и узорных газовых, полихромных (в том числе с рельефным орнаментом) тканей, двух вышивок, шелковых поясов, рукавицы с набивным орнаментом и фрагментов крепа.[18]

Дуньхуан. Во время обследования А. Стейном военных поселений в 1908 г. было обнаружено несколько шелковых тканей ханьского времени, в том числе и три полихромные ткани (рис 18).

Для изучения торговых связей на Шелковом пути военное значение имеют находки в сторожевой башне эпохи Хань двух кусков шелка с иероглифической надписью «Кусок гладкой ткани, из владений Жэньчэн уезда Каньфу (уезд Цзинши, совр. пров. Шаньдун), ширина два чи и два цуня, вес 25 лян, цена 618 монет».[19]

Значительное количество шелковых тканей ханьского и послеханьского времени было обнаружено в районе Лоулани (Роурана) – важнейшего торгового центра на восточном отрезке Шелкового пути. Детальное изучение района Лобнора, насыщенного археологическими памятниками, было произведено А. Стейнером во время его экспедиции 1908-1914 гг. в Восточный Туркестан в развалинах поселений LA, LL, LM. По данным А. Стейна, на кладбище LC было обнаружено большое количество различных типов узорных и полихромных тканей, четыре типа камчатых тканей и большое число фрагментов и кусков гладких тканей. Таким образом, кладбище LC наряду с могилой №1 в Мавандуй и курганами Ноин-улы является главным источником для изучения шелковых тканей эпохи Хань[20] (рис. 19,20,21,22,23).

В 1934 г. дельту Кумдарьи вторично посетила шведская экспедиция под руководством С. Гедина. Экспедицией было раскопано три могилы: №35 и два массовых захоронения — №34 и №38, аналогичные могилам кладбища LC.

В могилах №34 и №38 экспедицией было обнаружено около пятидесяти кусков шелковых тканей, выполненных в различной технике – полихромные, камчатые и гладкие ткани, а также вышивки. Главным образом это части одежды, а также погребальный инвентарь. Обращает на себя внимание находка в могиле №34 ленты из неокрашенной гладкой ткани. На одной стороне ленты имелась надпись «Кусок ткани господина Синду». Как и находки А. Стейна в районе Дуньхуана, эти надписи являются важным свидетельством активной торговли шелком на Шелковом пути.[21]

Кенкол. Кенкольский могильник расположен на севере Киргизии у входа в Таласскую долину р. Кенкол, притока р. Талас. В 1939 г. А.Н. Бернштамом в этом могильнике было раскопано девять курганов, относящихся ко времени катакомбо-подбойной культуры (II-IV вв.) Как указывает в своем отчете А.Н. Бернштам, в кургане №5 были найдены «следы шелковой ткани с затканным геометрическим узором». Значительное количество шелковых тканей было обнаружено в кургане №3 с двойным (мужским и женским) захоронением.

Фрагменты гладких шелковых тканей были также обнаружены в Торкенском могильнике в долине Кетмень-Тюбе. Могильник датируется II-IIIвв.[22]

Южный Таджикистан. Среди материалов, которые обнаружены при раскопках храма Тахтисанчин, проведенных в 70-80-х гг. Б.А. Литвинским, имеется фрагмент края одежды шелковых нитей, обернутых золотой фальгой. Находки датируются II в. н.э.

Топрак-кала. При раскопках дворцового комплекса в городище Топрак-кала, расположенного в низовьях р. Амударьи, которые производились в 1945-1950 и 1967-1972 гг. Хорезмской археолого-этнографической экспедицией под руководством Ю.А. Рапопорта, были обнаружены шерстяные, хлопчатобумажные и шелковые ткани.

Западная Европа. При раскопках могильника позднеримского времени (II-IV вв.) близ Шони (Венгрия) в 1963 г. в могиле №2 был обнаружен фрагмент гладкой шелковой ткани. Судя по техническим особенностям (отсутствие крутки, высокая плотность), эта ткань китайского происхождения. Три маленьких фрагмента шелковой ткани китайского происхождения были обнаружены в свинцовом гробу при раскопках в Холборо (графство Кент, Англия) в 1959 г. Погребение датируется римским временем (II-III вв.).[23]

I.III. Шесть династий.

До недавнего прошлого ткани периода, называемого в китайской историографии периодом Шести династий (310-589), были практически неизвестны, и эта эпоха в истории китайского шелководства была белым пятном. Вместе с тем именно в это время на Шелковом пути активизируется обмен духовными и материальными ценностями, важнейшими в котором является буддийское завоевание Китая и проникновение культуры шелководства и шелкоткачества на Запад. В последнее время благодаря новым находкам и детальным исследованиям известного ранее материала эта лакуна начинает заполняться.

Курган Фудзиноки. К новейшим находкам тканей периода Шести династий относятся материалы раскопок 1986-1989 гг. большого не разграбленного погребения в префектуре Нара (Япония), датируемого второй половиной VI в. Археологами среди многочисленных ювелирных и художественных изделий из металла и нефрита, бронзовых зеркал и т.д. были найдены и частично сохранившиеся шелковые ткани: гладкие (тафта и репс), безузорный газ, камчатая ткань с геометрическим орнаментом, полихромная ткань с «черепаховым» орнаментом.[24]

Дуньхуан. В 1965 г. при расчистке пещер №125-126 монастыря Цаньфодун были обнаружены вышивка, выполненная тамбурным швом разноцветными нитями, размером 13х62 см. Вышивка была изготовлена в 11 г. периода Тай-хэ (487 г.) как вотивное подношение гуяньского вана Хуй-аня (Юань-цзя). Изготовленная в столице вэнского государства Дай, вышивка была перевезена в Дуньхуан. В настоящее время это самая ранняя из сохранившихся буддийских вышивок.

Периодом Шести династий можно датировать также полихромную ткань, обнаруженную А. Стейном в Замурованной пещере Дуньхуана, с орнаментом из ячеек с помещенными в них фантастическими птицами и драконами.

Могильник Астана. Для изучения материальной культуры Центральной Азии и внешних связей местного населения этого обширного региона в период раннего средневековья могильник Астана имеет исключительно важное значение. Это определяется рядом обстоятельств. Из них можно указать следующие: расположение могильника на узловом пункте Шелкового пути, продолжительность существования могильника (самая ранняя из зафиксированных дат – 273 г. н.э., самая поздняя 779 г.), обилие находок, уникальная сохранность хрупких материалов, точность датировок.

Могильник Астана находится в Турфанском оазисе в 45 км. к эго-востоку от г. Турфана и в 1-2 км. к западу от деревни Астана, по которой могильник и получил свое название. В 3-4 км. к востоку от Астаны находится другой крупный могильник – Караходэка, получивший название от расположенного  близ городища Караходэки – древнего Гаочана.

История исследования могильника Астана восходит к началу XX в., когда японская экспедиция под руководством Татибан Дзуйте обследовала несколько могил. Важным этапом в изучении могильника Астана явилось исследование А. Стейна в 1915 году. А. Стейн составил схематический план могильника, произвел раскопки 44 могил и дал подробное описание их устройства и найденного инвентаря.

Характер погребений, устройство могил и обнаруженный инвентарь позволяют довольно четко разделить погребения на три временных группы. Первая из них охватывает период со второй половины III до начала IV в. Вторая  группа соответствует времени существования государства Гаочан (497-640). Третья группа относится ко времени танского владычества в Турфанском оазисе (640-80-е годы VIII в.)

Для погребения первого типа характерен богатый и разнообразный инвентарь: керамическая и деревянная посуда, статуэтки животных и людей. Часты находки тканей, в том числе и художественных из шелка и конопли, обычно – это части одежды. В погребениях второго типа находок было значительно меньше, как правило, это один-два керамических сосуда (блюдо или кувшин). На покойных сохранилась одежда. Широко распространено употребление шелковых лицевых покрывал и металлических (бронзовых или серебряных) наглазников. Третий и последний период существования могильника охватывает примерно полтора столетия – время танского господства в Турфанском оазисе. Погребальный инвентарь чрезвычайно разнообразен. Кроме керамики и пластики можно упомянуть циновки, плетеные коробки с остатками пищи, лаковые чаши, модели храмов и т.д. Значительный интерес представляет живопись на шелке.

Благодаря уникальной сохранности хрупких материалов в могильнике Астана до нас дошли гладкие и художественные ткани и тканые изделия: шелковые, хлопчатобумажные и шерстяные, по которым можно судить об истории текстильного производства в Центральной Азии и на Дальней Востоке. Особый интерес вызывает тот факт, что могильник Астана содержит большое количество тканей, дающих представление о ткацком производстве в IV-VI вв. и отсутствующих в других собраниях[25] (рис. 24-27).

Карабулах. Карабулакский могильник расположен на территории Киргизии, в западной части Ошской области, у северного подножия Туркетского хребта, в 2 км. к югу от селения Карабулак.

Могильник, находившийся на одном из важных отрезков Шелкового пути, конструкция могил и найденные в них вещи сваидетельствуют об активных связях местного населения в III-V вв. с Восточным Туркестаном, Согдом, Ираном, Индией.

Из Китая покупали бронзовые зеркала и шелковые ткани. Ткани употреблялись как «платки», которыми покрывали лицо усопшего. Среди текстильного материала в Карабулаке было найдено два типа камчатых тканей и два типа вышивок.[26]

I.IV. Танская эпоха.

Сесоин, Хорюдзи. Крупнейшие собрания шелковых тканей Танской эпохи (VIII-X вв.) находятся в двух всемирно известных хранилищах: монастыре Хорюдзи и императорской сокровищнице Сесоин (г. Нара, Япония). Громадное хранилище Сесоин сложилось в результате нескольких подношений храму членами императорской семьи во второй половине VIII в. Собрание Сесоин по своему составу разнообразно. Кроме тканей там находятся памятники живописи и каллиграфии, буддийские сутры и принадлежности письма, предметы культа, бронзовые зеркала, керамические, бронзовые и стеклянные сосуды, изделия из лака, ковры и т.д. Коллекция Сесоина дает обильный материал и о связях с Центральной Азией, Индией, Сасанидским Ираном и Восточным Средиземноморьем, и, как писали составители каталога коллекции, «в этом отношении Сесоин является конечным пунктом Шелкового пути и квинтэссенцией культуры седьмого и восьмого столетий – Золотого века Азии». Значительную часть собрания Хорюдзи и Сесоина составляют шелковые ткани. Хотя до настоящего времени полная каталогизация не завершена, общее число изделий из шелка, а также кусков и фрагментов этих двух собраний достигает почти 180 тыс. Примерно 170 тыс. хранятся в Сесоине, и две или три тысячи происходят из Хорюдзи. Это одежда и обувь буддийских священников и членов императорского дома, вотивные знамена, иконы, обломки буддийских сутр, футляры и ленты. Среди тканей немало шедевров текстильного искусства, привезенных в Японию с материка. Некоторые ткани, копирующие привозные, были изготовлены на месте.

Дуньхуан. Среди материалов, обнаруженных в начале нашего века в Замурованной пещере монастыря Мочао близ г. Дуньхуана, наряду с письменными памятниками и живописью видное место занимают шелковые ткани и вышивки. В целом коллекции тканей из Дуньхуана насчитывают более 150 различных типов и наряду с японскими собраниями из Сесоина и Хорюдзи и находками в могильниках Астана и Караходэка являются важнейшим источником для изучения дальневосточного ткацкого искусства в период раннего средневековья. Значительная часть обнаруженных тканей представляет собой обрамление икон. Некоторые ткани использовались в качестве книжных футляров. Ядро же собрания тканей и вышивок из Дуньхуана составляют вотивные знамена, флаги и завесы, что свидетельствует об их важной роли в религиозном ритуале и жизни верующих.[27]

По данным письменных источников, в дуньхуанском оазисе в эпоху Тан местное население занималось шелководством и изготовляло шелковые ткани. Естественно, продукция небольшого оазиса не могла удовлетворить нужды целого комплекса монастырей, расположенных в этом районе и ткани в основном были привозными. Дуньхуанские тексты сообщают, что ткани в основном привозили из областей современных провинций Хэнань, Шэньги и Сычуань. В Дуньхуан, являвшейся начальным пунктом Шелкового пути, попадали и ткани с Запада, например среднеазиатские ткани занданичи, центр производства которых в раннем средневековье находился в Согде. Значительную часть тканей можно датировать второй половиной VII – первой половиной VIII в.

Изучение дуньхуанских тканей, как и тканей Сесоина и Астана, позволяет выявить глубокие изменения в шелкоткацкой технике, происшедшие в Китае в VII в. и в частности отметить появление гобеленовой техники кэсы.[28]

Субаим Кызыльский Мынъуй. Обследуя бассейн реки Тарим в 1928 г., в могильнике Субаим и пещерах Кызыльского минъуя (Кучарский оазис) Хуан Вэньби нашел шелковые ткани, датированные эпохой Тан. В основном это части одежды, мешочки, ленты, отдельные фрагменты. Наряду с гладкими тканями обнаружены фрагменты полихромных камчатых и газовых тканей.[29]

Мощевая балка Хасаут. Могильник Мощевая балка находится на Северном Кавказе (Псабайский район) в верховьях р. Большая Лаба, в ущелье. На высоте 1,5 тыс. м. над уровнем моря.

Могильник Хасаут, аналогичный могильнику Мощевая балка, находится в ущелье Сулахор у с. Хасаут близ Кисловодска.

Сухой горный климат прекрасно сохранил многочисленные изделия из хрупких материалов, тканей, дерева, кожи и т.д. Из более двухсот шелковых тканей и фрагментов из могильников балка и Хасаут большая часть (54-60%) составляют согдийские шелка, около 25% — византийские, 18% — китайские ткани китайского происхождения представлены гладкими тканями типа тафты, а также фрагментами газа, кашки и набойками.[30]

Катанда. Два катандийских могильника, датированные тюрским временем, находятся в предгорьях Алтайских гор в долине реек Верхней и Нижней Катанды. В большом кургане был обнаружен «фрак», из соболиного меха, покрытый шелковой тканью, и платье из горностаевого меха. В платье завернут нагрудник подбитый соболем и покрытый гладкой шелковой тканью зеленого цвета.[31]

Аргалыкты.  1965 г. Ю.И. Трифоновым производились раскопки могильника Аргалыкты I в Туве. Могильник состоял из небольшой группы курганов и датировался древнетюрским временем. При раскопках кенотафа были найдены фрагменты шелковых тканей – часть одежды, лежащей одним плотным слоем под берестяным колчаном.[32]

1.3. Мифы и шелк

Письменные источники свидетельствуют о почитании древними китайцами шелкового червя и шелкоткачества. В мифах, дошедших до нас во фрагментах, шелковица – это священное дерево, олицетворение солнца и символ плодородия. Так, в одном из самых распространенных мифов древности говорится о «Шелковице Фу», «Огромном дереве»: «Девять солнц живут на его верхних Ветвях, одно – на нижней ветке».[33]

В старых китайских текстах и, прежде всего, в «Каталоге гор и морей» неоднократно упоминаются священные тутовые рощи или отдельные шелковицы как места отправления ритуалов, связанных с культом Матери-прародительницы, например «Шелковица жена Предка», произраставшая на территории современной провинции Хэнань. По описанию, у этой шелковицы «пятьдесят чи в обхвате, ее ветки образуют 4 яруса, длина листьев более 11 чи… красный ствол, желтые цветы, зеленые подлистники»[34] . Таким же святилищем считались Три шелковицы – «деревья высотой в сто экэней без ветвей». Важным культовым центром в древнем Китае были местность на территории современной провинции Шаньги, где на горе росла священная Полая шелковица. Согласно легенде, в ее дупле был найден младенец Инь, ставший родоначальником одного из могущественных родов иньского Китая(XVI-XI вв. до н.э.)[35] . Самым известным в древнем святилищем можно считать Тутовую рощу (современную провинцию Шаньдун), в которой происходило знаменитое моление о дожде первого иньского правителя – Тана (1765-1759 гг. до н.э.).

По свидетельству «Каталога гор и морей» и «Описания всех вещей» божеством шелковичного червя считалась женщина, которая стоит у дерева на коленях и выплетает шелковую нить[36] .

О жертвоприношениях божеству шелковичного червя есть упоминания в «Записях об обрядах» и «Чжоуских обрядах». По данным династии  Цзинь, а также «Записок о духах» Гань Бао (IV в. н.э.) в периоды Хань и после Хань (III в. до н.э. – IV в. н.э.) Это божество выступало сразу в двух женских ипостасях, которым императрицы приносили ежегодные жертвы. В соответствии с ханьским ритуалом императрица сама собирала листья с шелковых деревьев и совершала жертвоприношения божествам шелковичного червя – Юнь-Юй.

В ряде текстов шелковичный червь упоминается в странном на первый взгляд сочетании – с лошадью. Так, в легенде, содержащейся в «Записках о духах», говорится, что в глубокой древности одна девушка полюбила коня и пообещала выйти за него замуж. Ее отец, узнав об этом, убил коня и положил его шкуру сушиться. Когда девушка встала на нее, шкура поднялась с земли и обернулась вокруг девушки. Девушка превратилась в червя, живущего на шелковичном дереве и выпускающего изо рта нити[37] . По традиционным представлениям, как шелковичный червь, так и лошадь – проявления женского пассивного начала – Инь.

Выкармливание шелковичных червей началось во втором месяце по так называемому священному календарю. Луна (символ инь) находилась в это время в созвездии Большого Огня (группа созвездия Антарес), которое соседствует с Небесной Квадригой (четыре звезды созвездия Скорпиона). Поэтому считалось, что червь и лошадь в близком родстве к тому же лошадь, как и шелковичный червь, по другим представлениям, это носители «драконьей субстанции»[38] .

В более поздних источниках также можно встретить сюжеты, связывающие лошадь и шелковичного червя. В утраченном ныне сочинении эпохи Тан (начало VII – начало X в.) «Чэн и цзи» сообщается, что во многих сычуанских храмах есть статуи женщин в лошадиной шкуре. Ее называют «девушкой с лошадиной головой» и почитают как  покровительницу шелководства.

Культ шелководства был персонифицирован в образе небесной ткачихи – звезды Вега в созвездии Лиры к востоку от Млечного Пути. Образ небесной ткачихи неоднократно встречается в ханьском изобразительном искусстве и упоминается в поэзии того времени.

По данным большинства древних письменных источников появление в Китае шелководства связывалось с именем главной жены легендарного императора Хуан-ди по имени Лэй-цзи из рода имен, которая научила народ шелководству и земледелию. Эта легенда давно известна на Западе, и почти каждая работа по истории шелководства начинается с упоминания имени Лэй-цзу.

Легендарный Желтый первопредок (Хуан-ди), правивший, согласно традиционному летоисчислению, в XXVI в. до н.э., появляется в писменных источниках Воюющих царств (V-III вв. до н.э.), что объясняется происходившей в тот период историзацией  мифологии, превращением различных божеств в легендарных императоров и установлением между ними родственных связе. В ранних текстах ему как «культурному герою» древности приписывают и изобретение шелководства. Подобные упоминания есть и в Ханьском комментарии Кун Инда к «Книге перемен» (И Цзин; I тыс. до н.э.): «До правление Желтого первопредка носили шкуры птиц и зверей». Впоследствии, когда людей стало много, а зверей меньше, это явилось причиной лишений, и Желтый первопредок приказал, чтобы употребляли шелк и коноплю для изготовления одежд.

В древнем Китае наряду с легендой о Хуан-ди и Лэй-Цзу существует и другая, малоизвестная ныне, версия о возникновении шелководства, которая содержалась в трактате «Гуань-цзи» (V-II в. до н.э.). Она относит возникновение шелководства к Эпохе Инь. «Гуань-цзи» гласит: «Правители иньцев для народного блага впервые ввели шелководство и вспашку земли, приручили крупный рогатый скот и лошадей.

По легенде, бытовавшей в области Шу (современная провинция Сычуань)» начало шелководству положил легендарный правитель Цань цун-ван.[39]

Глава 2. Производство шелковых тканей

2.1. О шелкопроизводстве.

Письменные источники и археологические находки дают ценную информацию о шелководстве и шелкоткачестве в древнем Китае. Так на бронзовых сосудах периода Чэканьго, на барельефах и настенных росписях эпохи Хань можно выделить тутовые деревья: высокие, на которые надо было залезать сборщикам листьев, и низкие, высотой немного превышающие рост человека, с густой листвой. Последние в письменных источниках назывались «луская шелковица» или «наземная шелковица». Низкая разновидность тутов имела пышную листву, с таких деревьев было легче собирать листья для кормления шелковичных червей. Широкое распространение «луских шелковиц» в Ханьском Китае способствовало улучшению породы шелкопрядов и получению шелка более высокого качества.[40]

По данным древних письменных источников, собранным Сунн Юйтаном, шелковицы обычно сажали на пустынях, межах полей, перед домами.

В третьем месяце по лунному календарю, который назывался «шелкопрядный месяц», начинались работы по выкармливанию шелкопрядов. В первый день этого месяца женщины промывали грену чистой водой, после чего ее помещали в теплый «шелковичный домин». Для того, чтобы стимулировать быстрое появление гусениц, грену поливали отваром растения. В «шелковичном домике» было необходимо соблюдать определенную температуру и тишину, содержать его в чистоте, проветривать, но не допускать сильного движения воздуха. Грена первоначально находилась в кормушках. Спустя 20-22 дня гусеницы начинали окукливаться. После этого их помещали в решета и ставили на деревянные стеллажи. Затем коконы обваривались кипятком, и с них разматывали нити. В результате этой операции частично вымывался серицин и оставалось нетронутое волокно, достигающее 700-1000м. в длину. На прядильном колесе эти волокна соединялись в одну нить. Анализ показал, что нити ворсовой полихромной ткани из Мавандуй-1 были составлены из волокон с 10,13 и 17 коконов. Иногда нити для утолщения сращивались повторно.

В отличие от других волокон растительного или животного происхождения шелковые нити с коконов одомашненных червей не требуют скрутки[41] .

Важные сведенья о подготовке шелковых нитей для тканья дают изображения на барельефе периода Восточной Хань, где можно видеть процесс намотки нитей на катушку и их тростение. На трех барельефах, происходящих из провинции Шаньдун, показана ткачиха, наматывающая нить на катушку. Перед ней на земле находится мотовило. Нить идет вверх через крючок и вниз – к ткачихе, та левой рукой направляет нить на катушку, которую держит в правой руке[42] .

Самое раннее из известных нам изображений прядильного колеса находится на картине на шелке, обнаруженной в 1976 г. в могиле периода ранней Хань в Цзинь цзяошани (уезд Линьин, пров. Шаньдун). Кроме того, нам известно четыре ханьских барельефа из Шаньдуна и Цзянсу с изображением прядильного колеса; на одном из них нить идет из одной шпульки, и здесь, по-видимому, показан процесс намотки нитей на барабан. На двух других барельефах нити разматываются с двух шпулек, проходят через крюк и спускаются к колесу. Ткачиха одной рукой направляет нить, другой – вращает колесо. На барельефе, найденном в 1956 г. в провинции Цзянсу, тростильщик сидит перед другим мастером, разматывающим нить с мотовила, но изображения барабана на этом колесе нет. На барельефе позднеханьского времени из уезда Сыхунь (провинция Цзянсу) мы видим изображение прядильного колеса более современной конструкции с кожным приводом. Такое колесо имеется на поздней копии картины Гу Кай Чжи (IV в.), изображающий добродетельных женщин за их занятиями[43] (рис. 29).

2.2. Окраска шелковых тканей

По письменным источникам периодов Чжанью и Хань можно узнать о подготовке нитей к окраске, употребляемых красителях, процессе окрашивания.

Приготовление шелка к окраске можно разделить на четыре стадии: 1)промывка, 2) вывивка, 3) отбелка, 4) травление. После размотки коконов и сращивания нитей начинается промывка. Шелк при этом очищался и становился белым, так как терял остатки серисцина и грязи. «Чжоуские обряды» дают исчерпывающее описание этого процесса: «Выварщики шелка обрабатывают шелковые нити горячей водой. Они промывают шелк в нитях очищенной водой. Через семь дней они раскладывают нити на земле на глубине 20 см. для продушки. Днем нити сушатся на солнце, ночью их кладут в колодец. Эта операция длится семь дней и семь ночей. Именно это называется промывкой водой шелковых нитей»[44] .

После промывания нити можно было употреблять для изготовления одноцветных тканей (тафты, репса, кашка, газ, креп). Если нити предназначались для изготовления полихромных тканей, их подвергали дальнейшей обработке: выварке, отбелке и, в зависимости от красителя, травлению. Эти же операции проходили и готовые одноцветные ткани перед окраской.

Выварка состояла в том, что шелк кипятили в воде, содержащей золу плодов дерева лянь. За варкой следовал третий этап обработки – отбелка. Шелк помещали в сосуды, где он мокнет, посыпают шелк порошком раковины шэнь. Затем этот порошок оставляют оседать, вынимают шелк и отряхивают его. При окрашивании тканей в черный цвет употреблялся железный купорос. Одним из самых распространенных красителей были листья индиго лань, окрашивающие в синий цвет.

Основным красителем растительного происхождения тканей в красный цвет в древнем Китае был крап, получаемый из корня марены. К концу эпохи Хань, наряду с мареной для окраски тканей в красный цвет использовался сафлор, который проник в Китай в результате контактов с Западными Землями. Для окраски тканей в желтый цвет использовались плоды растения чжицзы. Кроме красителей растительного происхождения для окрашивания в красный цвет широко применяли пиноварь чжу. В темно-красный цвет окрашивали охрой. Для окраски в белый цвет применяли минеральный краситель байоньму или цзюаньюньму, о чем свидетельствует анализ тканей из Мавандуй-1.

2.3. Развитие шелкопроизводства в Китае.

Эпоха Чжаньго

По сведеньям из «Книги песен» и раздела «Дары Юю» из «Книги документов» можно определить основные шелководческие районы в конце первой половины I тысячелетия  до н.э. Упоминания о тутовых деревьях и шелковых тканях содержатся во многих стихах, а также в «Больших одах» и «маленьких одах». Отождествление географических названий в этих песнях с современными и позволяет очертить ареал входил запад современной провинцииШаньдун, северная часть Хэнани, юг Хэбэя, центр Шаньси и долина реки Вэй в Шаньси[45] . К числу главных шелководческих центров древнего Китая кроме областей, упомянутых в «Книге песен» и «Дарах юю», относится также область Шу (на территории современной провинции Сычуань).

Если гладкие шелковые ткани в Китае в период Чжаньго производились повсеместно, то орнаментированные изготовлялись главным образом в дворцовых мастерских, обслуживающих правителя и его окружение. Ремесленники, состоящие в казенных мастерских, владели профессиональными секретами, передаваемыми из поколения в поколение, и труд их высоко ценился.

По данным «Чжоуских обрядов», наряду с ткачами и вышивальщицами при дворах состояли портные, красильщики, сборщики растений, употребляемых для окраски тканей. Мастера, обслуживающие княжеские дворы, изготовляли высокохудожественные ткани, ставшие нам известными благодаря раскопкам в конце периода Чжаньго появились и частные, производившие художественные ткани для продажи[46] .

Ханьский период.

Первые сведенья о шелкопроизводящих центрах эпохи Хань можно встретить в разделе «Биографии накопивших богатства» в «Ши цзи», сочинении Сыма Цяна. Сыма Цянь делит Ханьский Китай середины II в. до н.э. на четыре экономических региона: Шаньси («к западу от Гор»), Шаньдун («к востоку от Гор»), Цзяннань («к югу от Гор») и область к северу от Лунмынь и Цзе – и дает перечисление производимых там продуктов, причем производство шелка связывает лишь с Шаньдунским регионом. Согласно «Дискуссиям о соли и железе», написанным  в годы правления императора Чжао-ди (86-73 гг. до н.э.) районами, производящими шелк были запад и север современной провинции Шаньдун, большая часть Хэнани и Хубэя. Главным центром полихромных тканей был Сяньи, находившийся на территории царства Ци (область Чэнлю и Линси, в настоящее время – уезд Суй провинции Хэнань)[47] .

В эпоху Хань начинается исторический процесс распространения шелководства на соседние территории. В «Жизнеописании Лю Бана» в «Хоу Хинь Шу» приводится его доклад императору Мин-ди (58-46 гг. н.э.), где, в частности, сказано, что в настоящее время в округеБинцзянху (нижнее течение Ямцы, современная провинция Аньхой) население большей частью занимается шелководством и разведением тутовых деревьев. В период Восточной Хань наблюдается распространение шелководства  и к северу от Хуанхэ (Хэнэй). О значительном развитии шелководства и шелкоткачества в районе столицы империи – лояне свидетельствуют Ежемесячные предписания четырем сословиям; написанные во II в. н.э. лоянским чиновником и земледельцем Цуй Ти. В «Предписаниях» даются подробные описания необходимых работ по культивированию грены, а также по приготовлению нитей к тканью, изготовлению ткакней и т.д.

Как показывает исследование Нуномэ и других японских специалистов, в I-II вв. н.э. разведением шелковичных червей уже занималось население Лолана, расположенного на территории современной Северной Кореи. При раскопках могил в Цзягугуани (Провинция Ганьсу), датированных III – началом IV в., кроме шелковых тканей было найдено большое число разрисованных кирпичей с сюжетами, связанными с шелководством и шелкоткачеством. При раскопках в Янгао (провинция Шаньси) были обнаружены шелковые ткани и нефритовые фигуры шелковичных коконов.

К концу эпохи Хань значительно выросло производство шелка в Северном Китае[48] .

Значительная часть орнаментов  шелковых тканей в Ханьской империи производилась в специальных мастерских и шла на нужду двора. После становления Ханьской империи со столицей в Цанъани Хим была учреждена дворцовая ткацкая мастерская. После образования династии Восточной Хань и переноса столицы в лоян там  была учреждена дворцовая ткацкая мастерская, аналогичная мастерской в Цанъани. Первые сведения о ней относятся ко времени правления Гуан-у-ди (25-27гг. н.э.). Эта мастерская производила полихромные ткани, вышивки, камку, флер, газовые ткани. В домах знати в период Хань были свои мастерские, копирующие, естественно в меньших масштабах, императорские. Такова была мастерская в доме Чжан Аньши. Из источников известно, что были мастерские, производившие узорные ткани специально для продажи.

Результатом распространения шелководства на новых территориях, улучшения технологических процессов, повышения производительности труда явилось значительное повышение производства шелка. Согласно «Хань Шу» в 107 г. до н.э. правительством  было собрано у населения в качестве податей 24 млн. кв. метров шелковой ткани. Из сравнения цен можно заключить, что цена шелка на западной границе Ханьской империи была в 4-6 раз выше, чем на столичных рынках. Таким образом, найденные в разваленных военных поселений тексты на деревянных дощечках позволяют проследить процесс удорожания шелка на первом этапе его транспортировки по Шелковому пути – до границ Ханьской империи: районовЭузин-гола и Дуньхуана. На конечном пункте Шелкового пути – Риме – цена на шелк возрастала многократно (в 3 раза дороже золота)[49] .

Шесть династий

С гибелью Ханьской империи Китай вступил в бурный и нестабильный период, продолжавшийся более трех с половиной столетий, называемый в Китайской историографии эпохой Троецарствия и Шести династий.

Тяжелые междоусобные войны и нашествия иноземцев приводили к значительному сокращению населения, распаду экономических связей и разрушению производства на громадных территориях, и в частности к угасанию древних шелкоткацких областей Сяньи и Чэнлю. Упоминаний о них в письменных источниках более не встречается. Главным центром по производству высокохудожественных шелковых изделий становится область Шу. Шелководство развивалось в округах Ба, Баш, Цзяньян и Юнчан. Главным центром производства полихромных тканей в послеханьском Китае была столица государства Шу – Чэнду. Западная часть Чэнду называлась «Парчовым городом», там находилось множество мастерских, изготовляющих полихромные и другие высокохудожественные ткани. Яркое описание «Парчового города» содержится в «Оде о столице Шу» Цзо Сы: «На рыночных рядах стоят дома искусных мастеров. Хотя дома разбросаны, ткацкие станки звучат согласно. Осле того как полихромные ткани с изящными узорами в виде раковин изготовлены, их моют в реке для того, чтобы сделать раскраску более яркой. Корзина с изготовленными тканями по цене превосходит коробку с золотом».[50]

Шуские ткани в то время славились по всему Китаю, и их пытались копировать. За шускими тканями приезжали торговцы из отдельных мест. По Шелковому пути ткани из Шу проникали далеко на запад. В истории династии Цзинь (265-420) – «Цзинь шу» есть сведения о торговле китайских купцов на южном отрезке древнего Западного Меридионального пути – от Лянчжоу (г. Увэй) через Лянчжоу (провинция Шэньси) и Ичжоу (г. Чэнду) до Цзянкана (Наикин). О связях Турфанского оазиса с областью Шу и с шелкоткацкими центрами Северного Китая сообщает документ, обнаруженный экспедицией Отани и датированный раннетанским периодом. В документе упоминаются гладкие вываренные шелковые ткани малых размеров из Цычжоу (уезд Тайнянь, провинция Сычуань), а также грубые невываренные ткани из Хэнаньфу (г. Лаян, провинция Хэнань), грубые ткани из Пучжоу (уезд Юнцзи, провинция Шаньси) и Шэньчжоу (уезд Шэньси, провинция Хэнань)[51] .

В период Северных и Южных династий центры шелководства находились в Северном Китае. В Южном Китае предпочтение отдавалось изготовлению тканей из конопли, лаши и других растительных волокон. После распада Ханьской империи на три царства, в каждом из них были созданы ткацкие мастерские, копирующие ханьские мастерские Чжими для обслуживания двора. Ткацкие мастерские существовали и при дворах правителей как Северных и так и Южных династий. Согласно «Запискам о столице Е» Лу Хуя, повествующем о деятельности выходца из народа Цзе Ши Ху (335-349), правителя государства. Позднее Чжао (319-352), он, занимаясь грандиозным строительством в столице Е, создал специальное управление по изготовлению полихромных тканей и Тканей чжичэн, в котором работало несколько сот ткачих. Перечисление в тексте узоров тканей, изготовлявшихся в тех мастерских, — очень важный источник для изучения тканого орнамента в первые века нашей эры. Дворцовые ткацкие мастерские имелись и в Пинчэне (уезд Датун, провинция Шаньси) – столице Северной Вэй. По данным «Нань Ци Шу», во времена Тай-у-ди (424-452) в них работали тысяча с лишним ткачих, которые «изготовляли камчатые и полихромные ткани».

Важным событием в истории китайского шелководства было усовершенствование в IV в. крупнейшим ученым древнег7о Китая Ма Цзюанем ткацкого станка для узорных тканей. Это усовершенствование привело к сокращению числа ремизок (с 50-60 до 12) и, по-видимому, было связано с разделением труда лиц, обслуживающих станок, которое сохранилось на станках для узорных тканей более позднего времени[52] .

Сведения о ценах на шелк в эпоху Шести династий весьма скудны. Частично это можно объяснить тем, что в тот исторический период, насыщенный воинами, сменами династий и иноземными вторжениями, роль денег значительно падает и устанавливается натуральный обмен.

Эпоха Тан.

В эпоху Тан – период существования мощной централизованной империи и бурного подъема экономики – наблюдается значительное изменение шелководства и шелкоткачества. Важное место в танской империи занимало казенное ремесло: отливка монет, изготовление оружия и сельскохозяйственного инвентаря, выплавка меди и железа, производство бумаги и, конечно, шелководство. Руководство этими ремеслами осуществлялось специальными управлениями, каждое из которых ведало рядом  мастерских с высокой степенью специализации. В конце VI – начале VII в. главные шелкоткацкие центры Китая находились на территории современных провинций Хэнань, Хэбэй, Шаньдун и Сычуань. В Лянчжоу (провинция Шэньси — Сычуань) производились камчатые и полихромные ткани, в Цинчжоу (провинция Шаньдун) изготовлялись ткани и вышивки, в Цзинчжоу (провинция Хунань-эбэй) и Янчэноу (провинция Цзянсу) процветало узготовление пряжи[53] .

После утверждения танской династии в столице Чанъани  были учреждены дворцовые ткацкие мастерские, называвшиеся «Ведомством ткачества и окраски» и находившиеся в юрисдикции управления Шаофуцзюнь. Первоначально мастерские изготовляли для двора церемониальные головные уборы, позже стали изготавливать шелковые ткани, заниматься их окраской, производить полихромные шелковые ткани. Специальные мастерские занимались сбором красителей: цветов, листьев, коры и корней растений в соответствующее время года. В Ведомство ткачества и окраски входило десять ткацких, четыре прядильных и восемь красильных мастерских. Кроме них при дворе было десять мастерских управления боковых покоев, то есть гарема. В этих мастерских изготовляли ткани, в том числе полихромные. В департамента Шангун также имелось Ведомство узорных тканей, которое наряду с шитьем одежды, изготовлением вышивок, шелковых и конопляных нитей, узорных тканей ведало подарками иностранцев. В провинциальных центрах и округах действовали государственные ткацкие мастерские. Данных об их сохранности очень мало. Состав работающих в мастерских был неоднороден, некоторые отбывали там временную казенную повинность (так называемые сменные или краткосрочные мастера).  Работа в казенных мастерских предполагала обучение более совершенным техническим  приемам, которые применялись в последствии на практике мастерами по возвращению на родину. В казенных мастерских работали также опытные мастера, которых нанимали на определенный срок. Профессиональные секреты частных мастеров передавались из поколения в поколение.

Главным центром узорных тканей в Северном Китае был округ Динчэкоу. (уезд Динсян, провинция Хэбэй). Там производились для двора тонкие камки, камчатые ткани с благожелательным орнаментом и клетчатыми узорами. Вслед за ним шел округ Цинчжоу (уезд Иду), где изготовляли камки с узорами на дасские мотивы. В танском Китае славились полихромные ткани из Янчжоу. Были также широко известны южнокитайские ляоские камчатые ткани.

Сведения о налогах, поступавших в государственную казну из различных областей и округов танской империи, дают представление о громадных масштабах производства шелка в стране. Так, в годы правления под девизом Тянь-бао (742-755) в казну в качестве натурального налога с населения ежегодно поступало 7400 тыс. кусков  гладких шелковых тканей, что составляет 46400 тыс. кв. м. ткани, а также 1850 тыс. гуней (один гунь равен 223,8 г.) шелковых нитей. Натуральный налог состоял главным образом из гладких тканей, шелковых нитей и шелковой ваты[54] .

О ценах на шелк в первое столетие существования танской империи известно не много. После прихода к власти новой династии цены стабилизировались, и в 626 г. в Чанъани кусок шелковой тафты стоил 300-400 монет, что соответствовало цене десяти даней проса. Значительно уменьшился разрыв в ценах на шелк между столицей и западной периферией в эпоху тан. Это можно объяснить тем, что если на деревянных табличках из Цзюйяна фигурируют цена на шелк в начальный период торговой деятельности на Шелковом пути, превышающие столичные в 6-7 раз, то  в текстах Турфана и Дуньхуана сообщаются цены времени расцвета торговли. Кроме того, к танскому времени китайская монополия на шелк была утрачена, появились другие центры шелководства, что, естественно, вызвало падение цен на китайский шелк на среднеазиатских рынках.

2.4. Распространение шелководства на Запад

Огромные усилия были потрачены на то, чтобы выведать тайну производства шелка. Хорошо известно предание о том, как оно возникло в Хотане (современный Синьцзан-Уйгурский автономный район). Местный правитель никак не мог заполучить исходные данные и способ изготовления вожделенного материала. Тогда по совету своего министра по имени Юйчи Ну он решил схитрить и посвататься к китайской принцессе. Когда предложение было принято, посланец хотинского правителя шепнул принцессе, что на родине ее будущего  супруга много превосходного нефрита, но нет изысканного шелка и, если она хочет носить такую же красивую одежду, как и до свадьбы, ей следует привезти с собой яйца шелковичных червей и семеня тутового дерева. Трудно предположить, что девушку одолевали мучительные сомнения: выдавать или не выдавать государственный секрет. Все, что требовалось, она привезла в Хотан, спрятав яйца в замысловатой прическе, которую пограничная стража не имела права досмотреть, а необходимые семена  — в багаже со всевозможными травами и снадобьями.

Самое интересное заключается в том, что предприимчивая невеста мыслила значительно масштабнее своего жениха и прихватила с собой под видом домашней прислуги специалистов по разведению шелкопряда, выращиванию тутовых деревьев и шелководству. Сырье и технология производства шелка, контрабандой завезенные в Хотан, оказались вскоре в других государствах к западу от Китая, получили распространение в Индии и т.д.

Согласно другой легенде, в 550 г. византийский император Юстиниан уговорил двух монахов привезти ему из Китая драгоценные яйца шелкопряда. Монахи спрятали их в пустотелой бамбуковой палке. Им угрожала смертная казнь, если бы китайцы узнали об этом. Так ли все случилось на самом деле – сказать трудно, однако веками тщательно охраняемая тайна в конце концов была раскрыта[55] .

Первые сведения китайских источников о продвижении культуры шелководства из собственно Китая на Запад относятся к I-II вв. н.э. и связываются с оазисом Иу (Хаши) – самый восточный в цепи оазисов Восточного Туркестана.

Главной особенностью этих тканей является прежде всего то, что они изготовлены не из нитей, размотанных с шелковичного кокона, а из нитей, полученных с коконов, покинутых мотыльками. В результате нити имеют сильную скрутку и неодинаковую толщину. При изготовлении художественных шелковых тканей восточнотуркестанские мастера, однако, не приняли древнекитайскую технику изготовления узоров при помощи основы. Еще одной особенностью можно считать небольшую, по сравнению с китайской, плотность нитей. Из Восточного Туркестана в V в. культура шелководства достигает Мерв, и оттуда к концу V – началу VI в. проникает в Южный Иран (область у юго-восточного побережья Каспийского моря). Культура шелководства и шелкоткачества распространилась на всем протяжении Шелкового пути. Так культура шелководства проникла в Византию[56] .

Процесс распространения шелководства среди северных и западных соседей китайцев продолжался и в послеханьское время. В период распространения шелководства на Запад, т.е. на III-IV вв. Северный Китай находился в состоянии политического и экономического хаоса. На его территории непрерывно сменяли друг друга эфемерные некитайские и китайские династии. Естественно, что в подобных условиях об охране шелководства как «государственной тайны» не могло быть и речи.

Глава 3. «Великий Шелковый путь»

3.1. Зарождение отношений между Западом и Востоком

Запад и Восток, античный мир и китайская цивилизация. Когда они вышли на прямые контакты? Когда узнали друг о друге, когда, наконец, появился этот символ их связей – Великий Шелковый путь, это достовернейшее свидетельство небывалых прежде масштабов международного общения, общения от берегов Средиземного моря до Великой китайской равнины?

Географические представления древних греков об азиатском Востоке на рубеже VI-V вв. до н.э. можно воспроизвести по сохранившимся отрывкам из «Обозрения земли» Гекателя Милетского (карта 1). Довольно четко обрисовывается Малая Азия, Черное и Азовское моря, близки к истинным очертания Красного Моря, угадываются контуры Аравийского полуострова. Дальше на восток – Тигр и Евфрат. А Восточный Индостан в представлениях греков вообще отсутствует[57] . В середине V столетия до н.э. Геродот создает свою «истори», произведение по своей географической информативности уникальное (карта 2). У Геродота мы можем найти много новых географических названий. Появился Каспий, полнее представлена Средняя Азия – обозначены территории расселения бактрийцев и согдийцев. Но далее снова только кочевники – массачеты и исседоны. Крупнейшей оседлой цивилизации Древнего Востока – китайской – Геродот тоже не знает[58] .

В IV в. до н.э. в античном мире зарождается мощное стремление к продвижению на Восток, в Азию. Позднее это движение стало неразрывно связано с понятием эллинизма. Уже у Геродота кое-где мелькают довольно своеобразные реплики: о сказочном плодородии земель в Месопотамии, о богатстве азиатских народов, об обилии у них скота, золота, прекрасных одежд. В 401 г. до н.э. произошло не очень масштабное, но чрезвычайно значительное событие.[59] 13 тыс. греческих воинов присоединились к войску восставшего наместника персидского царя в Малой Азии и отправились отвоевывать ему трон. Наместник был убит, цельнее была достигнута. Но для греков это не прошло безрезультатно. Самая яркая станица пропаганды среди греков идей об устремлении в Азию, о ее завоевании как панацее от всех бед связана с деятельностью Исократа. Исократ в своих речах, письмах и публицистике призывал эллинов объединиться, прекратить междоусобия, объявить общеэллинскую войну против персов, идти на их территорию, завоевать ее, «перенести бедствие Эллады в Азию, а богатства Азии – в Элладу», сделав «варваров» подданными греков.

Багаж знаний о восточных пределах ойкумены учителя Александра, величайшего энциклопедиста древности Аристотеля, был таков: самой крайней точкой на Востоке Азии является гора Парнес (имеется в виду цепь горных хребтов в Центральной Азии или, возможно, только Гундукуш). Китая для него не существовало. В 333 г. до н.э. Александром завоевана Сирия, в 331 г. до н.э. – подчинен Иран, и, наконец, в 327 г. до н.э. завершен захват Средней Азии[60] . Но на Китай он не пошел. Впрочем, воплощенные Александром идеи Исократа и так совершили переворот в географическом представлении античного мира об Азии. Торговые контакты стали как никогда ранее интенсивными. Шло глубокое взаимопроникновение культур. Но не надо забывать, что это грандиозное и одно из самых быстрых в истории человечества расширение пространства международного общения, когда берега Средиземного моря вдруг бесконечно приблизились к Средней Азии и Индии, произошло не мирными караванными тропами, а путем жестоких войн. Конечно, такое явление, как эллинизм, — жемчужина в истории культуры Востока. В представлениях Эратосфена – греческого географа, жившего между 234 и 196 гг. до н.э. на Востоке крайняя страна света – Индия. Правда, она намного обширнее, присутствует не только Ганг, но и сами контуры субконтинента становятся несколько реалистичнее. На месте Китая у географа водная пустыня. С ней на северо-востоке граничит территории Центральной Азии, населенные кочевниками, по Эратосфену – это скифы. Такова восточная часть ойкумены в представлении античного мира еще во II в. до н.э.[61]

Ее уже в то время пронизывало множество трансазиатских маршрутов. Впоследствии большинство из них войдут в тот историко-культурный коридор международного общения, который тянулся от Китая до Черного и Средиземного морей и который будет назван Великим Шелковым путем. В принципе в III-II вв. до н.э. этот «коридор» будет почти готов. Останется открыть в него только «китайскую дверь». В остальном же он, пока еще замкнутый с восточным Памиром, Тянь-Шанем и Гималаями, активно и самобытно действовал от Аравии и Причерноморья до Средней Азии и Индии. Та сложившаяся сеть дорог имела приблизительно следующие контуры. Геродот со ссылкой на более раннего автора Аристея рассказывает  об огромном маршруте от восточных берегов Азовского моря в Центральную Азию. Он поднимал несколько вверх по Дону (Танаису) или рядом с ним, по-видимому, до того места, где река наиболее близко подходит к Волге (у нынешнего Волго-Донского канала), затем пересекает ее, воды р. Урал,  оренбургские степи, огибал с севера Аральское море и заканчивался за Сырдарьей в предгорьях центроазиатского горного массива[62] . Тому же Геродоту принадлежит рассказ о «царской дороге» в империи Ахеминидов. Согласно этому сообщению, ее протяженность составляет около 2,2 тыс. км., и постоялые дворы располагаются на расстоянии однодневного пути. Она начинается в Малой Азии от Сару, а несколько позже от Эфеска на побережье Эгейского моря и шла в Иран – в царскую резиденцию Сусы (карта 4). Младший современник Геродота – Ктесий, врач при дворе ахемидского царя и историк, говорит, что этот путь уходит и дальше: в Афганистан и Северо-Западную Индию (карта 5). Но было еще одно ответвление, о котором Ктесий умалчивает – на территории современной Средней Азии. Причем связи Средней Азии восходят к гораздо более древним временам, чем ахеменидские, — к III-II тыс. до н.э. Уже тогда из Бадахшана в Иран вывозили лазурит. Несколько позже на Ближний и Средний Восток. Хорасан стал поставлять бирюзу, а Согдиана – сердомит. К западу от Ирана были и другие древние пути, а не только «царская дорога». Тот «лазур. путь» не заканчивался в Персии. Бадахшанский ляпис-лазурит находился в Месопотамии и Сирии. Археологические находки в Саразме (Таджикистан) также свидетельствуют о торговых связях Средней Азии, Северной Индии и Среднего Востока, восходящих к III – началу II тыс. до н.э. В вавилонское, ахеменидское и тем более в эллинское время русло сухопутных коммуникаций от берегов Средиземного моря на Средний Восток уже настолько определено, что где-то близко к его фарватеру (карта 6) и пройдет впоследствии западный участок «классической» для античной схемы Великого Шелкового пути, которую оставит нам географ Клавдий Птолемей[63] .

Множество деталей о среднеазиатско-иранских дорогах, об их ответвлениях в Афганистан и Индию содержится в «Географии Эратосфена». Он указал на путь из земли гирканов (Южный Прикаспий) к берегам Аксарти (Сырдарья), от Каспийских ворот (это тоже Южный Прикаспий) – в Александрию (т.е. в Герат), из Бактрии – к Инду. В Средней Азии можно было попасть не только из столь отдаленных районов Индии или из Средиземноморья, но также из Аравии. Важное место в этом процессе древнего международного общения занимал Кавказ. Эратосфен говорил о дороге через Колхиду в Южный Прикаспий и далее на территорию Средней Азии и нынешнего Афганистана, о пути к Сырдарье из земель албанцев и других кавказских народов, тоже огибавшем с юга каспийское море[64] .

Итак, оставалась самая малость – открыть сообщение с Китаем. Но на восточной границе этой ойкумены цивилизованных народов вставал игравший до сих пор могущественную роль разъединителя непроходимый горный барьер, изолируя дальневосточную цивилизацию от остального мира. Здесь сошлись самые высокие горные системы Азии – Тянь-Шань, Куньлунь, Каракорум и Гиндукуш, а от стыка каракорумского хребта с Гиндукушем на северо-западе до труднопроходимых джунглей Бирмы на юго-востоке на 3 тыс. километров протянулись Гималаи, завершившие эту изоляцию.

В первой половине II в. до н.э. греческие цари Бактрий Деметрий и Менандр несколько расширили владения греков на Восток за счет Индии. Но сфера международного общения осталась прежней до того времени, пока Поднебесная салга не вышла на прямые контакты. В подлинности этого факта не дают усомниться ханские хроники – свидетельства самих же китайцев. Их удивление, что существуют и другие крупные оседлые земледельческие цивилизации, развитая культура, было беспредельным. Впрочем, объяснить причины столь долгой изоляции исключительно труднопроходимым рельефом было бы неточным – ведь когда Китаю все же понадобилось его преодолеть, он это сделал. Здесь присутствовал еще один фактор совершенно иного порядка. Некоторые мысли Конфуция – властителя умов древнего народа, жившего на противоположном от античной Греции конце Евразии, оказались стимулятором территориальной замкнутости. Созданная на основе учения Конфуция (551-179 гг. до н.э.)  философская система рассматривала вопросы мироздания и общественного устройства, исходя из 2-х космических начал – гармонии и дисгармонии, т.е. гармония – это плодородные земли китайцев, а дисгармония – бесплодные полупустыни, населенные кочевниками. Следовательно, возникал вопрос: зачем туда стремиться?

Вхождение же Китая в сферу международного общения произошло довольно неожиданно. Занимая сравнительно небольшую площадь в бассейне рек Янцзы и Хуанхэ, он в то время был окружен с запада и северо-запада многочисленными кочевыми племенами. Среди них были 2 наиболее крупные племенные объединения – большие юэчжи и сюнну. Сюнну  — это те самые гунны, которые позднее прошли как смерч через всю Евразию и привели в шоковое состояние дряхлеющую Римскую империю. Все кочевники доставляли много беспокойств. Сюнну были наиболее агрессивными. В 170-160 гг. до н.э. ими были разбиты главные их соперники – большие юэчжи. Китайцы решили  использовать создавшуюся ситуацию т.к. нападения сюнну становились все опаснее, в 138 г. до н.э. было отправлено посольство, чтобы разыскать ушедшие племена, заключить с большие юэчжи союз, вернуть их и объединенными усилиями ударить по общему врагу. Во главе посольства из более 100 человек был поставлен Чжан Цянь. Осланники отправились в путь из пограничного городка Лунси, но уже где-то за Дуньхуаном были захвачены сюнну. Чжан Цяню пришлось пережить десятилетний плен и только затем удалось сбежать. Он прошел тяжелейшие пустыни бассейна Тарим, горы Тянь-Шаня и вышел к о. Иссык-Куль. Дальнейшие поиски привели его в Форганьскую долину – в Давань, как он впоследсмтвии назвал ее в своем отчете китайскому императору. Перед Чжан Цянем предстали цветущие оседлые цивилизации Средней Азии, уже глубоко вовлеченные  в самую широкую сферу международного общения. В ней недоставало последнего крупного звена, и вот оно появилось. Больших юэчжи он в конце концов нашел – они обосновались в Бактрии и подчинили себе оседлое население. К предложению Чжан Цяня кочевники остались равнодушны. В некоторых местах Средней Азии посол побывал сам, о еще большем количестве стран и царств узнал из рассказов. В 126 г. до н.э. Чжан Цянь вернулся назад[65] . Он рассказал о товарах, о различных нужных вещах, которых нет у Китая, но которые можно было бы приобрести. Было также сделано одно очень важное добавление: встреченные им народы не знали культуры тутового шелкопряда и не умели возделывать шелк. Рассказы Чжан Цяня так увлекли императора и заставили его принять однозначное решение об установлении контактов. Правда, повлияло здесь еще одно частое явление. В рассказе о Фергане были упомянуты необычайно рослые и необыкновенной красоты кони. Как-то ранее такой конь был пойман близ Цуньхуана и передан императору. Животное произвело огромное впечатление на правителя Поднебесной. Было сочтено, что оно неземного происхождения, что это дух небес, их посланец Сыну Неба – Императору. Такое восхищение нетрудно понять. Все, что до этого времени видели и приобретали китайцы – это очень низкорослые лохнатые лошадки кочевников. Все лучшее должно было служить величию императора. Также обладание такой конницей давало огромное преимущество в борьбе в кочевниками. В общем, царствующая особа загорелась горячим желание иметь в достаточном количестве «посланцев небес». А чтобы связям не препятствовали кочевники, через несколько лет начались военные компании. Они велись последовательно, крупными силами и не одно столетие, пока Синьцзян не был покорен полностью.

Однако даже первые годы экспансии (еще очень ограниченно) принесли ощутимые результаты, и посольства в Среднюю Азию стали постоянными. Как свидетельствует хроника того времени «посланники в виду другого по дороге  в Дивань». Большей частью караваны везли шелк. Это время, т.е. последнее десятилетие II в. до н.э., и было началом функционирования Великого Шелкового пути.

Дорога начиналась с Сиани, шла в Ланьчхоу, затем разветвлялась в Тарымском бассейне на северной и южной ветви, которые на западе Синь Цзяня тоже давали свои ответвления. У современного Калигара вновь дробясь на несколько больших и малых трасс, она вливалась в давно установленную систему маршрутов из Средней Азии и Индии до берегов Черного и Средиземного морей (карта 7).

Конечно, незнание китайцами до последней четверти II в. до н.э. остального мира еще не означало, что какая-то небольшая часть их товаров не может попасть к другим оседлым цивилизациям. Отдельные предметы действительно попадали. Древнейших кочевников, обитавших на граничивших с  Китаем землях, нельзя, конечно, назвать торговыми посредниками в истинном значении этого слова, но они во время грабежей уносили с собой китайские изделия и иногда перепродавали их другим племенам, а те иной раз и оседлым народам. Кроме того, китайские хроники сообщают о вполне официальной торговле с кочевыми племенами, где те в обмен на скот получали китайские товары, в том числе и шелк. В результате небольшие фрагменты шелка найденные близ Афин (I в до н.э.), в Македонии (первая половина IV в. до н.э.) и даже в районе современного Люксембурга (V в. до н.э.). конечно, нельзя не сказать о косвенных связях между Индией, Средней Азией и Южным Китаем[66] [67] .

Разумеется, что в I в. до н.э., да и гораздо позднее связь между этими крайними точками – Римской империей и Поднебесной – была очень слабой, а их представления друг о друге чрезвычайно туманными (давало себя знать монопольное посредничество персов и еще каких-то рыжево и голубош посредников на востоке Средней Азии, которых римляне частью ошибочно принимали за китайцев). Зато реальным фактом была торговля шелком. Его уже носила последняя царица Египта Клеопатра. Как бы то ни было, но в сознании римлян постепенно укреплялись представления, что где-то на краю света есть Китай. Впрочем, географы в том же I в. н.э. несомненно знают о Китае. Во II в. н.э. значительное место Серике уделяет в своем «Географическом руководстве» Клавдий Птолемей. Более того, у него появляется первое из дошедших до нас описание пути туда. Этот путь шел через римский пограничный город Гиераполь у Евфрата, пересекал Месопотамию, направлялся к Тигру, затем в Экбатаны в Мидии, огибал южные стороны Каспийского моря, проходил древнюю столицу Парфии Гекатомпил, Антиохию Маргианскую, Бактры и через Комедские горы (возможно, это Алайский или Заалайский хребты) попадал в бок р. Тариш, оттуда он вел к столице серов. Это и есть классическое античное описание пути[68] .

Теперь о происхождении, да и самой сути этого названия. Имя трассе дал немецкий ученый Ф. Рихтгофен в своей работе «Китай», вышедшей в 1877г.[69] Римляне именовали шелк «серикум», а его производителей и продавцов «серими», т.е. людьми шелка.

Но в античных сообщениях говорится и о совершенно иной сухопутной дороге, шедшей из страны серов. Она, согласно Псевдоарриану, как и трасса из Китая направлялась в Бактрию, но затем круто уходила на юг и заканчивалась на северо-западном побережье Индии в порту Баригазы[70] . Все эти маршруты были взаимосвязаны, и китайский шелк поступал, проходя невероятный лабиринт дорог, в самые отдаленные западные точки античного мира. Для Византии в средние века, когда персы и затем арабы жестко ограничили ее импорт шелка через Ближний Восток, Шелковой дорогой стали пути Северного Кавказа. У итальянцев в XIII в. был свой Шелковый путь: он начинался в Тане (у Азова), шел в Джутархан (Астрахань), затем в Ургенч, Отрар, Армалек (близ Кульджи) – в общем почти повторял древний маршрут  Аристея – Геродота – и, наконец, заканчивался в Пекине[71] .

3.2. Внешние связи.

Во второй половине I тысячелетия до н.э. складывается система путей, связывающих Китай с Центральной и Западной Азией. Внешние контакты княжеств Северного и Центрального Китая шли главным образом по Нефритовому пути, ведущего в верхнее течение реки Яркенд и далее на Запад. Западный Меридиональный путь связывал древнекитайское царство Чу, а также области современных провинций Сычуань, Юньнань и Северный Вьетнам с Центральной Азией. Одно из северных ответвлений этого пути, так называемый Кыргызский путь, вел в Южную Сибирь, Степной путь шел от побережья Черного и Азовского морей до Восточного Туркестана.

Нефритовый путь

Возникновение связей между Ближним Востоком, Центральной Азией и Китаем, восходящих ко II тысячелетию до н.э., способствовала разработка полудрагоценных камней – лазурита в горах Бадахшана и нефрита в верхнем течении Яркенд в районе Хотана. Письменные и археологические источники свидетельствуют о существовании торгового пути, по которому из Бадахшана в Иран, Месопотамию, Египет, Сирию и Анатолию доставляли лазурит, высокого ценившийся на Древнем Востоке. О значительном объеме перевозок говорит нам тот факт, что ассирийский правитель Тиглапаласар III (VIII в. до н.э.) обложил подвластные области ежегодной данью, размер которой соответствовал девяти тоннам лазурита. В середине I тысячелетия до н.э. бадахшанский лазурит попадает в Китай. Кроме лазурита в страны Передней Азии из Согдианы и Бактрии вывозили сердолик, а из Хорезма – бирюзу. Когда появился в Китае хотанский нефрит, сейчас сказать невозможно, но уже было доказано, что во второй половине II тысячелетия до н.э. хотанский нефрит ввозился в Китай. Так, значительная часть из более чем семисот изделий из нефрита, обнаруженный в могиле Фу Хао в Аньяне, датированной временем правления У-дина (1238-1188 гг. до н.э.), была изготовлена из хотанского нефрита[72] .

В древнем Китае из нефрита изготовлялись государственные регалии, нефритовые изделия играли важную роль в религиозных церемониях и украшали быт.

Нефритовый путь в общих чертах совпадал с «дорогой туюйхуней» (как ее называл Хуан Вэньби). Этот путь вел из Хотана в Таримскую впадину и далее через Цинхай в Северный Китай. Существующий важный археологический источник, свидетельствующий о торговых связях между Востоком и Западом во второй половине I тысячелетия до н.э. это – изделия из стекла, центр производства которых, начиная со II тысячелетия до н.э., находился в Восточном Средиземноморье. Ближневосточные бусы, изготовленные из прозрачного стекла, были обнаружены в могильниках сакского времени (середина I тысячелетия до н.э.) на Южном Памире (могильники Акбент и Тамда) и Тянь-Шане (могильник Джарчетал)[73] .

Торговым эквивалентом поступавших в Китай нефрита и стеклянных изделий служил шелк. Когда на Западе появился привезенный из Китая шелк, сказать трудно.

Китайские сочинения о торговле шелком с западными соседями сообщают примерно с конца Чжаньго (первая половина III в. до н.э.) Как показывают археологические данные, на территории Средней Азии китайский шелк появился к середине II тысячелетия до н.э. В Древней Греции китайский шелк, по-видимому, появился известным нам свидетелем бытования шелка в доханьское время являются фрагменты шелковой газовой ткани с ромбическим узором и вышивки с изображением фениксов, найденные в богатом погребении в Алагау в районе Урумчи, датированные периодом Чжаньго (V-III вв. до н.э.)[74] .

Западный Меридиональный путь

Археологические открытия последнего времени и детальное изучение письменных источников позволили выявить неизвестную ранее исследователям систему связей, игравшую значительную роль в древности и раннем средневековье. Это так называемый Западный Меридиональный путь, связывающий Южную Сибирь, Центральную Азию и северо-западные районы Китая с юго-западным Китаем, Вьетнамом и Бирмой. Путь шел через Восточный Туркестан и далее на юг и эго-восток – в Бирму или Вьетнам. Северный отрезок этого пути, от Джунгарии до Южной Сибири, так называемый Кыргызский путь, во внешних связях раннесредневекового Китая имел очень большое значение.

По Западному Меридиональному пути поддерживались внешние связи северо-западного китайского царства Цинь. Еще в IV в. до н.э. Шуйские ткани большими партиями попадали на север по Западному Меридиональному пути. Протяженность этого пути главным образом проходил по степному плоскогорью с северными климатическими особенностями, что значительно облегчило по нему передвижение центроазиатских кочевников. По этому пути шла активная миграция в обоих направлениях, хотя основным было движение на юг, и прежде всего движение на юг цяньских племен. Благодаря частым переселениям и многочисленным контактам разных племен и народов по этому пути активный обмен духовными и материальными ценностями. По Западному Меридиональному пути в царство Чу попадали хотанский нефрит и стеклянные изделия. Для изучения контактов на Западном Меридиональном пути  очень важны результаты раскопок в Шичхайшани и Тайбаншани (провинция Юньнань), ведущихся с 1955 г. Многие раскопанные могилы представляют собой погребения правящей верхушки государства Диен, существовавшего в IV в. до н.э. в верхнем течении Янцзы. О широких контактах по Западному Меридиональному пути свидетельствуют находки в Пазырских курганах на Алтае и в Минусинской котловине. Середина I тысячелетия до н.э. в истории Южной Сибири была эпохой, которая отличалась весьма интенсивным межплеменным обменом, когда создавались могучие объединения племен и международные связи, а главным путем, связывавшим Южную Сибирь с другими цивилизациями Азии, был северный отрезок Западного Меридионального пути, так называемый Кыргызский путь. Наряду с товарами переднеазиатского происхождения по Западному Меридиональному пути в Южную Сибирь доставлялись предметы роскоши с территории современного юго-западного Китая, например бронзовое зеркало с 4 Т-образными фигурами из Пазырыского кургана.

Гунны на Шелковом пути

Основными политическими событиями в Центральной и Восточной Азии в III в. до н.э. были образование гуннского государства и создание Ханьской империи. Гуннское государство, сложившееся при Шаньюе Моудуне (умер в 209 г. до н.э.), укрепляется и расширяется от Байкала на севере до Великой Китайской стены на юге и до реки Ляохэ на востоке. В начале II в. до н.э. гунны покорили население оазисов Восточного Туркестана. Следствием  экспансии гуннов на запад явилось значительным расширение их торговых и прочих контактов с западным миром. К этому времени относится активизация пути с западом через северные оазисы Восточного Туркестана в Северную Монголию и затем на юг – в Северный Китай. В эпоху Хань эта дорога называлась Лунчэнской, а в период раннего средневековья – Уйгурским путем. По этому пути гуннской знати доставлялись художественные изделия эллинистического Ближнего Востока, о чем ярко свидетельствуют хорошо известные находки в погребениях гуннских шаньев в горах Наин-улы, датированных последними годами до нашей эры. С юга, из Ханьской империи, в гуннскую ставку шло громадное количество разнообразных шелковых тканей, вышивок и шелковой ваты, а также лаковые, бронзовые, ювелирные изделия. В китайских хрониках подробно описываются эти посылки, имевшие большое значение в Ханьской империи. Вполне вероятно, что гунны в то время выступали посредниками в торговле шелком и часть этих тканей по Уйгурскому пути, который гунны держали в своих руках до начала нашей эры, посылались на запад. Наряду с обменом посылками на пограничных рынках между ханьцами и гуннами шла активная двусторонняя торговля, главным образом лошадьми и шелком.

Глава 4. Торговый обмен на «Великом Шелковом пути»

4.1. Запад-Восток: Деньги-Товар

Именно так, как в заглавии, и практически никогда наоборот: древний и средневековый Запад давал Востоку звонкую монету и слитки драгоценных металлов, а взамен получал его  товары. Противоположной схемы история тех времен фактически не знает. Великий Шелковый путь можно также назвать золотым или серебряным, правда, с односторонним движением. Французский путешественник XVII в. Франсуа Бернье сравнивал. Например, Индостан с пропастью, поглощающей значительную часть золота и серебра всего мира, которые, как он писал, находят многие пути, чтобы туда проникнуть со всех сторон, и почти ни одной – для выхода оттуда[75] . То же о золотых и серебряных потоках с Запада на Восток говорит в I в. римлянин Приний Старший. Он пишет, что ежегодно из Римской империи в этом направлении  уходило 100 млн. сестерциев, причем 50 млн. шло в Индию, которую же  половину забирала торговля с Китаем и Аравией[76] .

Недовольство государственных мужей Рима такой утечкой драгоценных металлов и дороговизной – практически неизменный лейтмотив сообщений, связан с китайскими, индийскими или аравийскими товарами.  Были запреты и ограничения на ввоз звонкой монеты и слитков, табу на ношение шелковой одежды и т.д. Но это мало помогало. Нужны были товары, чтобы устранить пассивность торговли. Однако Европа не могла почти ничего предложить – ее ремесленные изделия грубы, плохого качества и не пользуются спросом  у восточного потребителя. Всем необходимым Восток сам себя обеспечивал. Единственное, за счет чего римляне впоследствии до некоторой степени сумели смягчить торговый дефицит, так это изъятие ремесленнической продукции сирийских и египетских мастеров в качестве налогов и последующая ее продажа в Аравию, Индию и т.д.  Впрочем немалый отток золота и серебра все же продолжался.

В начале средних веков в Византии ремесло было более развито, чем в Риме, и ряд изделий  из Константинополя пользовался определенным спросом в восточных странах. Но византийско-азиатской торговле вновь сопутствовала все та же, характерная прежде для античности, черта: пассивный баланс. Реакция римских властей на утечку драгоценных металлов в Азию заключается в постоянных ограничениях, а иногда и в запретах.

Некоторые из запретов относятся скорее не к вывозу этих металлов, но к запрещению частных сделок. Государство стремилось взять в свои руки торговлю с азиатскими купцами и монополизировать сбыт им  драгоценных металлов[77] . Только в XIX в. европейская промышленная революция, совершив переворот в производстве товарной продукции, сделав ее качественной и очень дешевой, сумели остановить этот поток, и западные товары на восточных рынках впервые стали более чем конкурентоспособны, что, в частности, выразилось в упадке  прежде знаменитых ремесел в Китае, Индии. Но вся предыдущая история международного общения  Запада и Востока шла под знаком Запад-Восток: деньги-товар и Великий Шелковый путь – этот символ связей Запада и Востока – символизировал также устремившейся по нему золото-серебряной лавиной гораздо большее, чем состояние торгового баланса этих макроцивилизаций. Такая многовековая ситуация отражала сравнительную эффективность их экономических достижений, не сопоставимость высот основных сфер материального производства, материальных культур вообще. То, что Запад платил Востоку за товары драгоценными металлами, свидетельствовало не о его богатстве, а о бедности. Богатство Рима пришло к нему не в результате развития производственных сил, а за счет награбленного во время завоевательных войн и огромной, ежегодно получаемой дани, особенно с восточных провинций империи.

Европейские и восточные условия в производительности земледелия и, следовательно, в воспроизводстве дешевой ремесленной рабочей силы были несравнимы. Причем на дешевизне труда в климатических условиях Востока сказалось также то, то более производительный природный фактор вовсе не ставил необходимости большинства азиатских регионов  обусловила возможность меньших затрат на поддержание жизнедеятельности работающего, удовлетворение его потребностей в одежде, жилье.  Также к этому можно прибавить накопленный тысячелетиями на Востоке огромный хозяйственный и технологический опыт, превративший азиатского ремесленника  с его простейшими орудиями труда в виртуоза; прибавим обладание уникальным, превосходного качества местным недорогим и общедоступным сырьем (шелк, коконы,  хлопок и т.д.) или продукцию, которая могла быть произведена только в субтропиках и тропиках: (перец, пряности), и причины  экономического превосходства Востока станут более ясными.

Впоследствии Западу придется приложить гигантские усилия, чтобы за счет научной и промышленной революций, огромной и взаимосвязанной системы изобретений, внедрения принципиально новых производств ликвидировать это превосходство.  А в средневековье западно-европейское общество с трудом изыскивало что-либо из продуктов, которыми можно  хоть как-то заинтересовать Восток. Это в основном было сырье: немного меди, немного олово, немного других металлов; небольшая часть азиатских товаров выменивалась у ближневосточных правителей на корабельный лес. Не брезговали европейцы  и работорговлей. Ходовым товаром были женщины, и, видимо, особенно высоко котировались гречанки и славянки. Во всяком случае, они в полной мере умели заставить ценить свои достоинства. Иные, несмотря на статус рабынь, достигали фактического положения при поздних халифах. Аль-Муктадир и аль-Мустакфи были посажены на престол своими матерями рабынями, гречанками, и те заправляли государственными делами как внитри семейными. Славянка, мать халифа аль-Мути, которая даже своему внуку передала черты северянина (белая кожа, светлые волосы и т.д.) , была в свое время более знаменитой, чем ее сын.

4.2. Товары, шедшие по Шелковому пути.

О товарах, шедших по Шелковому пути можно говорить бесконечно, а перечислить их, пожалуй, вообще невозможно. Здесь торговали фарфором, мехами, рабами (особенно женщинами), металлическими изделиями, пряностями, благовониями, лекарствами, слоновой костью, породистыми лошадьми, драгоценными камнями. Но, конечно, самый главный товар – шелк.

Благодаря своей легкости, компактности, громадному спросу и дороговизне он являлся идеальным предметом торговли для перевозки на дальние расстояния. Как свидетельствует «Плавание вокруг Эритрейского моря», шелк перевозился в нитях как сырец и в готовых изделиях.

Население Восточного Туркестана было знакомо с шелком еще в чхоуский период, а в IV в. до н.э. шелковые нити проникают в Индию. Письменные источники сообщают, что уже в II в. до н.э. китайский шелк получил распространение в Парфии и в первой половине I в. до н.э. из него изготовляли боевые знамена. В I в. до н.э. шелк проникает в Александрию – главный торговый центр Восточного Средиземноморья, где для царицы Клеопатры шили из шелка роскошные одеяния. В Рим шелк завозился во второй половине I в. до н.э., в правление императора Августа упоминается  о шелке, встречается в стихах Вергилия, Проперция, Горация и Овидия. Причем если Гораций считал шелковые одеяния внешним выражением изнеженности и порока, то Овидий любуется шелком, сравнивая распущенные волосы своей любимой с многоцветными тканями народа серов. Шелк получил распространение среди римской знати в первой половине I в. до н.э.

Марциал, в Риме в районе Viscus Tascus был специальный рынок, где торговали шелком[78] .

По Шелковому пути новые товары из Центральной Азии и Восточного Средиземноморья  поступали в Китай, например, разнообразные шерстяные изделия – ковры, завесы, покрывала, паласы. Они произвели огромное впечатление на китайцев, незнакомых с техников обработки шерсти, льна, ковровым производством и паласным плетением. Высоко ценились в Древнем Китае парфянские гобеленовые ткани и ковры. Восторг  и изумление на Древнем Востоке вызывали «пятицветные и девятицветные ковры», изготовленные в Дацинь, главным образом в знаменитых в древних сирийских ткацких мастерских. Изготовленные там «ковры, гобелены, покрывала по своей яркости и красочности превосходили все изделия стран к востоку от моря (т.е. Персидского залива)».

Находки шерстяных тканей и вышитых покрывал, гобеленовых тканей и паласов в Восточном Туркестане дают достаточно полное представление о многообразии и высоких художественных достоинствах центральноазиатских, ближневосточных и средиземноморских шерстяных изделий. Перевозимых по Шелковому пути с Запада на Восток[79] .

Торговое путешествие было невероятно трудным. Купец ради своей алчности, свидетельствует Кабус-наме, идет через моря и горы подвергает опасности жизнь и тело, и имущество, не страшится разбойников, и бродяг, и пожирающих людей хищников, и небезопасных путей. Когда выгода будет бесспорной, когда ожидались прибыли почти фантастические, торговали всем, везли, не считаясь с тысячами километров, все: умудрялись перегонять через пустыни табуны породистых лошадей и даже доставлять в целости и сохранности такой нежнейший и скоропортящийся товар, как свежие фрукты (каждый плод или гроздь винограда заворачивали в хлопок, дыни отправляли на льду в свинцовых ящиках), сухофрукты же были товаром само собой разумеющемся. Чужеземные плоды восхищали. Хотелось обладать такими собственными, а не по тем безумным ценам, что назначались иностранными купцами[80] .

Дважды в VII в.  диковинные желтые персики посылало в дар китайскому двору Самаркандское царство. Они были большие, как гусиные яйца, — сообщает источник, — И поскольку их цвет был подобен золоту, их так и называли: «золотые персики». Несколько саженцев деревьев, на которых произрастали это царственные плоды были привезены посольским караваном через пустыни Таримского бассейна и выращены в дворцовых садах Чанъани. Этот пример международного обмена имел свою предысторию. Дело в том, что на самом деле за много столетий до этого персики попали в Среднюю Азию из Китая. Сорта их тогда были довольно посредственны. Но у самаркадских садоводов они прошли невероятно удачную селекцию и возвратились в Поднебесную в еже совершенно ином качестве. Но вообще, если говорить о времени выхода Китая на внешние контакты, все начинается с двух других культур. Первая из них – трава «му-су», т.е. люцерна. Семена люцерны вместе с лошадьми были завезены в Китай из Средней Азии. Вторая сельскохозяйственная культура – виноград. Античный мир с древних времен  культивировал  виноградную лозу и производил вина. Для китайцев, прежде всего отделенных от других цивилизаций, виноград был новинкой. Более того, китайские посланники были крайне удивлены, что вино можно делать не из риса, а вот из таких неизвестных им ягод.

Это только три примера из богатейшей истории распространения агрокультур  по тому огромному историко-культурному пространству международного общения, которые мы можем столь неточно называть Великим Шелковым путем. Китай помимо виноградной лозы и люцерны получил из других стран фасоль, ореховое, миндальное и гранатовое деревья, лук, кориандр, огурцы, финики, шафран, кунжут, морковь и многое другое. А если назвать только 2 сельскохозяйственные статьи, которые он дал взамен остальному миру – тутовый шелкопряд и чай, то вся чисто торговая деятельность Великого Шелкового пути меркнет такими ценностями. А ведь были еще хризантемы, абрикосы, высокоурожайные сорта риса, немало иного каждодневного и изысканного.

Не меньшее значение имело распространение по этим торговым путям медицинских знаний, лекарств и фармакологического опыта. Частично проследить, как подобное осуществлялось, можно, взяв за ориентир географию торгового спроса на 2 вида товаров – товаров, для непосвященного совершенно неожиданных – это пряности и благовония Востока.

Родина мускатного ореха, мускатного цвета, перца, корицы, гвоздики – Южная и Юго-восточная Азия, однако упоминания о них постоянно встречаются  и в античном мире, и в Византии, и в Средневековой Западной Европе, и на Руси, и на  арабском Востоке, и в  среднеазиатских государствах. Пряности и перец, подобно шелку, неизменно фигурируют на первых в любом историческом сообщении о внешней торговле Азии. Ажиотаж вокруг них был огромен. В средневековой Европе, например, они нередко заменяли деньги и являлись платежным средством при покупке земель, ими вносили торговые сборы, уплачивалось приданое. За них были готовы отдавать золото, серебро, драгоценности; в особых случаях – расстаться с последним. Это для нас, современных людей, перец и пряности – всего лишь приправа к еде (в общем необходимая, но не самая главная составляющая кулинарного искусства). В древней и средневековой кулинарии перец и пряности применялись довольно широко. Особенно использовались их консервирующие свойства. Порошок из мускатного ореха, гвоздики, перца и других специй хорошо подавлял действие бактерий, а это давало возможность заготовить качественные и долго хранящиеся мясные припасы. О фармакологических свойствах пряностей  и благовоний прекрасно осведомлена уже индийская медицина. Гиппократ в состав противовоспалительных средств включает корицу, перцем, например, лечит столбняк, лекарство от плеврита у него содержит кардамон[81] . [82]

В еще большей степени  на подобных продуктах основывалась византийская фармакология. В состав лекарств для страдающих мигренью, астмой,  для людей с большой селезенкой врачи средневековой Византии непременно включали перец, алоэ, кассию, корицу.

На противоположном от античного мира и Византии конце трансазиатских дорог – в Южной Азии картина использования лекарственных препаратов из пряностей еще более впечатляющая, тем более, что большинство из них там и произрастали. Но наивысшие результаты международного общения такого рода, пожалуй, воплотились в арабской средневековой фармакологии. Это один из ярчайших в истории человечества примеров непреходящей ценности именно неторгового обмена – обмена знаниями. Один только трактат энциклопедии Абу Райхана аль-Бируни «Фармакология» (начало XI в.) показывает, насколько синтетична арабская наука о лекарственных средствах – в ней обобщен опыт самых различных регионов Востока. Вершиной  же мусульманской медицины в целом и фармакологии в частности является труд Ибн Сины (Авиценны) «Канон врачебной науки», оказавший не только огромное влияние на весь восточный мир, но и решающее – на лекарственное дело Западной Европы. Все обилие рецептов мусульманской фармакологии путями  вместе с пряностями у другими лечебными растениями  перекочевало в Европейскую медицину. Поэтому и начинается торговый бум на эти продукты, поэтому и понятен столь ажиотажный спрос на перец и пряности со стороны европейского общества. Ситуация еще более прояснится, если вспомнить, что вся история Востока и Запада – это также история массовых, почти беспрерывно повторяющихся  повальных болезней и эпидемий.

Теперь история с благовониями, именовавшимися «благословенными». Аравийские ладан и мирра, древние благовонные смолы также широчайшим образом использовались в медицине. Ладань, например, считалась прекрасным кровоостанавливающим средством. Вообще курящие благовония обладали уникальными дезинфицирующими свойствами. Обеззараживание воздуха с помощью благовонных веществ при той постоянной угрозе эпидемии и антисанитарии, которые существовали в прошлые века, было делом крайне необходимым. Конечно, благовония обладают и способностью очень сильно воздействовать на психику человека – одни успокаивают, другие – тонизируют.

Теперь о передаче по той же сети дорог Великого Шелкового пути опыта противоположного стремлению выжить – опыта взаимного физического уничтожения  многими из тех поколений. У нас какая-то  невероятная путаница по поводу появления огнестрельного оружия в Азии. Почему-то бытует  совершенно нелепое мнение, что решающее значение в знакомстве с ним востока сыграли Европа после прихода их кораблей в Индийский океан, т.е. после Великих географических открытий. На самом деле:

В 1498 г. Васко да Гама обогнул мыс Доброй Надежды и вышел в Индийский океан. В 1511 г. португальцы приступили к осаде крупного центра межазиатской морской торговли Малакки. Каково же было их удивление, когда на них залпы Малакка тоже ответила артиллерийским огнем. Португальцы были в то время единственными европейцами в Индийском океане. Те два дезертира, которые несколькими годами ранее сделали попытку наладить производство орудий у правителя Каликута (Индия), в ситуации на Малакке сыграть основную рольне могли. После взятия города там было обнаружено более 3 тысяч неболььших пушек. Они были гораздо хуже, чем изготовленные в Европе, однако, как бы там ни было, стреляли и наносили урон[83] .

Порох действительно был известен китайуам давно – они его изобрели сами. При династии Сунн (V-XIII вв.) разрывные сосуды с порохом запускались с помощью катапульт. Когда в XIV в. в Европе стало преимущественно огнестрельное оружие, тюрские племена, прежде жившие в Средней и Центральной Азии, уже проникли на Ближний Восток, в малую Азию и серьезно тревожили европейцев. Среди тюрок появились специалисты-оружейники, и часть из них очень быстро донесла новинку по трансазиатской дороге с запада (чрез Малую Азию в Иран) в Среднюю Азию. З средней Азии новшество двинулось в двух направлениях: на восток – в Китай, и на юг – в Индию. Китайцам помимо тюрок помогали в его освоении также монахи-иезуиты. До Юго-Восточной Азии (до той же Малакки) оно, видимо, быстро добралось из Китая.

Этот «Шелковый путь» можно было бы с таким же успехом назвать «Бумажным» , т.к.  именно по нему китайцы передали остальному миру еще одно свое гениальное изобретение – бумагу. Ее производство за пределами  Поднебесной впервые было налажено в VIII в. китайскими ремесленниками в Самарканде[84] . Оттуда она распространилась на запад и вытеснила прежний писчий материал – пергамент и папирус.

«Огромное влияние межазиатское международное общение по этим дорогам оказало на архитектуру и градостроительство. Достаточно одного примера – Средней Азии, великолепных сооружений Тимура в Самарканде, дворца Ак-Сарай в  Шахрисябсе, усыпальница Тимуридов Гур-и Эмир, мечети Хаужи Ахмада Ясави в городе Турк. Здесь сочетаются архитектурные стили, формы, строительные приемы множества стран. Создавали все это не только среднеазиатские зодчие, но и мастера из Ирана, Азербайджана, Армении, Грузии, Ирака, Сирии, Малой Азии, Индии.

Эти дороги несли и милосердие. В начале нашей эры по ним прошли буддийские проповедники из Индии, в раннем средневековье  — христиане несторианского толка, а в XIII-XIV вв. – католические священники из Европы. Распространение буддизма по караванному пространству великолепно иллюстрируется наличием там множества других больших и малых храмов (ступ), других памятников и архитектурных находок. Они поднимались широким территориальным коридором из Северо-Западной Индии в южную часть Средней Азии и поворачивали на восток – в Таримский бассейн, который буквально усыпан культурными сооружениями.

Обмен духовными ценностями  — это высочайшее достижение деятельности Великого Шелкового пути. Буддизм, например, вызвал в Китае подъем и расцвет философской мысли, науки и литературы уже на качественно ином, чем прежде, уровне. Ислам, хотя в отличие от буддизма , первоначально расширял свое влияние немирным путем, тоже на обширных пространствах ареала Великого Шелкового пути создал свое неповторимый духовный мир, свою уникальную ку3льтуру, вобрав в нее достижения десятков стран и народов.

Список литературы.

Григорьев В.В. Восточный или Китайский Туркестан. СПб, 1873.

Даркевич В.П. Византия и Восток // СА 1991 №3.

Иерусалимская А.А. К вопросу о связях Союза с Византией и Египтом «Народов Азии и Африки» — 1967, №3.

Киселев С.В. Из истории торговли енисейских кыргызов // КСЛИМК – 1974, №6.

Лубо-Лесниченко «Китай на Шелковом пути», М. 1994.

Пигулевская Н.В. Византия на пути в Индию. М-Л. 1961.

Ставинский Б.Ф. О международных связях Средней Азии в V – сер. XIII в. // Проблемы востоковеденья. М., 1960, №5.

Ахметшин Н.Х. Тайны Шелкового пути. М., 2002.

Петров А.М. Великий Шелковый путь. М., 1995.

[1] Ахметшин Н.Х. «Тайны шелкового пути», М., 2002, 11 с.

[2] Е.И. Лубо-Лесниченко «Китай на Шелковом пути». М. 1994г., 24 с.

[3] Там же, 25 с.

[4] Хубэй Цзянмин. Памятники, обнаруженные в трех могильниках периода Чу в Цзянмине, пров. Хубэй. – ВУ 1966 №5 у Е.И. Лубо-Лесниченко , 25 с.

[5] Там же, 25 с.

[6] Там же, 25 с.

[7] Там же, 26 с.

[8] Краткий отчет по обследованию фундамента дворца в столице Цинь – Сяньяне. – ВУ 1976 №11, 12 ВУ Лубо-Лесниченко, 28 с.

[9] Руденко. С.И. Горноалтайские находки и скифы. М. 1953, 213 с.

[10] Е.И. Лубо-Лесниченко Древние китайские шелковые ткани и вышивки в V в. до н.э. – III в. н.э в собрании Государственного Эрмитажа Л., 1961, 50 с.

[11] Е.И. Лубо-Лесниченко, Китай на Шелковом пути. М., 1994, 36 с

[12] Там же, 36 с.

[13] Цэнь Вэйцзи. История техники ткачества в Китае. Пекин, 1984. 334 с. У Лубо-Лесниченко 37 с.

[14] Е.И. Лубо-Лесниченко. Древние китайские шелковые ткани и вышивки в V в. до н.э. — III в. н.э. в собрании Государственного Эрмитажа. Л., 1961, 60 с.

[15] Сато Гакэтоси. Изучение истории древнекитайского шелководства. Т.1. Токио, 1978, 228 с. у Лубо-Лесниченко 38 с.

[16] Руденко С.И. Горноалтайские находки и скифы. М-Л. 1953. 22 с.

[17] Сосновский Г.П. Раскопки Ильмовой пади. – Е.А. VIII 1946. у Лубо-Лесниченко 44 с.

[18] Е.И. Лубо-Лесниченко. Китай на Шелковом пути. М., 1994, 44 с.

[19] Stein A. Serindia: Detaited Report of Explorations in Central Asia and Westrnmost China. Vol. III. Oxd, 1928, c 701 у Лубо-Лесниченко с. 63

[20] Там же, 63 с.

[21] Sylwan V. Investigation of Silk from Edsen-gol and lop-nor – The Sino-Svedish Publications. 32 VII. Archaeology Stockholm, 1949 у Лубо-Лесниченко 64 с.

[22] Там же, 72 с.

[23] Wild. J.P. – A. Roman Silk Damask from Kent – Archaeologiia. Cantiana. Voc. 80, 1965 of 246 у Лубо-Лесниченко 74 с.

[24] Курган Фудзиноки в Икарагуа . Нара, 1990.у Лубо-Лесниченко 74 с.

[25] Там же, 81 с.

[26] Там же, 91 с.

[27] Иерусалинская А.А. О северокавказском Шелковом пути в раннем средневековье – С А. 1997, №2, 50 с.

[28] Там же, 56 с.

[29] Лубо-Лесниченко Китай на Шелковом пути. 104 с.

[30] Иерусалимская А.А. К сложению школы художественного шелководства в Согде. – Средняя Азия и Иран. Л., 1972. 60 с.

[31] Захаров А.А. Материалы по истории Сибири. Раскопки акад. В.В. Радлова в 1865 г. – Труды Государственного исторического музея Вып. 1. Разряд археологический. М., 1926 г. у Лубо-Лесниченко 105 с.

[32] Трифонов Ю.И. Работы на могильнике Аргалыкты. – Археологические открытия, 1965 г. М., 1966, 26 с.

[33] Мифы древнего Китая. Пер. с кит. Е.И. Лубо-Лесниченко, Е.В. Пузицкого, В.Р. Сорокина. М., 1987, с. 139-140

[34] Каталог гор и морей. Предисл., пер. и комментарий Э.М. Янишной. М., 1977. с. 89

[35] Там же, с. 59

[36]

[37] Лубо-Лесниченко. Китай на Шелковом пути. М., 1994, с.9

[38] Там же, с. 9

[39] Там же, с. 11

[40] Крюнов М.В., переломов Л.С., Софронов М.В., Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М., 1983. с. 136

[41] Конов В.И. Технологическая характеристика тканей из могил Илыновой падл. – С.А. Т. VIII 1946, у Лубо-Лесниченко с. 107

[42] Там же, с. 108

[43] Там же, с. 109

[44] Ижоуские установления. – СББЯ № 008 у Лубо-Лесниченко с. 110

[45] Сато Гакэтош. Изучение истории древнекитайского шелководства. Т.1. Токио, 1978, с. 130, у Лубо-Лесниченко с. 150

[46] Сюн Чжуаньсинь. Вновь обнаруженные ткани периода Чжаньго  в Чанша. – ВУ. 1975. №7, у Лубо-Лесниченко с.153

[47] Там же, с. 154

[48] Там же, с. 155

[49] А.М. петров. Великий Шелковый путь. М. 1995. с. 51

[50] Н.Х. Ахметшин. Тайны Шелкового пути. М., 1994, с. 166

[51] Лубо-Лесниченко Китай на Шелковом пути. М., 1994, с. 166

[52] Там же, с. 170

[53] Там же, с. 175

[54] Там же, с. 179

[55] Н.Х. Ахметшин. Тайны Шелкового пути. М. 2002. с. 12

[56] Лубо-Лесниченко, с. 168

[57] Л.М. Петров. Великий Шелковый путь. М., 1995. с. 7

[58] Там же, с. 7

[59] Н. Пичулевская. Византия на пути в Индию. М-Л., 1951, с. 70

[60] Н.Х. Ахметшин. Тайны Шелкового пути. М., 2002, с. 237

[61] Там же, с. 240

[62] А.М. петров. Великий Шелковый путь. с.18

[63] Там же, с. 30

[64] Н. Пичулевская. Византия на путях в Индию. М-Л., 1951, с. 102

[65] А.М. Петров. Великий Шелковый путь, с. 35

[66]

[67] Е.И. Лубо-Лесниченко Китай на Шелковом пути. М., 1994, с.196

[68] Н. Пичулавская. Византия на путях в Индию. М-Л., 1951, с. 100

[69] Н.Х. Ахметишин. Тайны Шелкового пути. М., 2002, с. 11

[70] А.М. петров. Великий елковый путь. с. 44

[71] Там же, с. 45

[72] Е.И. Лубо-Лесниченко. Китай по Шелковому пути. М., 1994, с. 211

[73] Там же, с. 212

[74] Там же, с. 216

[75] А.М. Петров. Великий Шелковый путь. М-Л., 1995, с. 60

[76] Н. Пигулевская. Византия на путях в Индию. М-Л., 1951, с. 117

[77] А.М. Петров. Великий Шелковый путь. с. 70

[78] Е.И. Лубо-Лесниченко. Китай на Шелковом пути. М., 1994, с. 260

[79] Там же, с. 264

[80] А.М. Петров. Великий Шелковый путь. М.

[81]

[82] Там же с. 78

[83] Там же, с. 86

[84] Там же, с. 87

«Блеск и нищета» василевсов: структура и семиотика власти в Византии

Бибиков М. В.

На первый взгляд, Византия получила почти готовой эллинистически-римско-христианскую модель верховной власти. Если считать первым византийским императором Константина I, как это, кстати, делали и сами византийцы, с него начиная новую страницу в эсхатологической последовательности Царств — после Вавилонского (как вариант — Ассирийского), Персидского, Эллинского (вариант — Македонского) и Римского [2], — эпоху «царей христианских» («константинопольских»), то, если верить Евсевию Кесарийскому, именно Константину чуть ли не сразу после решающей победы у Мильвийского моста 28. X. 312 г. воздаются императорские почести, а он сам благодарит христианского Бога, даровавшего ему победу и власть, за чем вскоре последовало опубликование Миланского эдикта, утвердившего де христианство в качестве государственной религии, а сам Константин вследствие этого был прославлен в истории Церкви как равноапостольный первый христианский государь (Eus. Vita, II. 19, 2).

Согласно кесарийскому епископу — отцу христианской концепции истории, «все части Римской империи соединились в одно, все народы востока слились с другой половиной государства, и целое украсилось единовластием, как бы единой главой, и всё начало жить под владычеством монархии…

Все и всюду прославляли победителя и соглашались признавать Богом только Того, Кто доставил ему спасение. А славный во всяком роде благочестия василевс-победитель (ибо за победы, дарованные ему над всеми врагами и противниками, такое получил он собственное титулование) принял Восток и, как было в древности, соединил в себе власть над всей Римской империей. Первый проповедав всем монархию Бога, он и сам царствовал над римлянами и держал в узде всё живое…

В хорах и гимнах неудержимыми возгласами прославляли {все} сперва Всецаря-Бога, как научились, потом славного победителя и благонравнейших, боголюбивых детей его — кесарей» [3].

С другой стороны, Византия унаследовала римскую официальную императорскую титулатуру, причем, как республиканской архаики (consul, pontifex maximus и др.), так и собственно императорской эпохи (augustus, imperator — с нач VII в., caesar — с начала VII в. главный императорский титул, princeps, dominus). Правда, довольно быстро многие из принятых императорских титулов подверглись переосмыслению. Так, pontifex maximus (в качестве которого — покровителя всех религиозных культов — председательствовал на I Вселенском Соборе Константин), не переживший времена Грациана, получил исключительно церковно-административный статус, перейдя затем «в собственность» Папы Римского, так же как и «архиерей» становится термином, применимым к патриарху, митрополиту или архиепископу, затем — вообще к иерарху. А «ипат», став титулом членов синклита, где ипаты стояли ниже даже спафариев и спафарокандидатов, по крайней мере, не позднее XI в. становится университетско-профессорской должностью (Михаил Пселл был «ипатом философов», т.е. своего рода деканом философского факультета Константинопольского университета). Термин consul исчезает вслед за эллинизацией публично-правовой сферы в начале IX в. (кстати, proconsul не пережил и IV в.). Augustus aeternus (или perpetuus), твердо усвоенный Константином I, удерживается в официальный актах лишь до начала VI в. Севаст со временем становится придворным титулом, элитарным, но не самого высокого ранга (севаст ниже кесаря), а в X–XI вв. титул «разменивается» на разного рода полутитулы-полупочетные должности — севастофоров (это, как правило, евнухи, возглашавшие новых императоров), севастократоров (при Комнинах, чаще императорские зятья или сыновья), пансевастов (скорее апеллятив, чем титул). Автократор, прежде чем стать главным официальным титулом византийского самодержавия, в VII в. упоминается лишь в контексте о власти соправителя применительно к «главному» императору (как правило, отцу при объявленных им соправителями сыновьях), а в VII–IX вв. не употреблялся вообще.

Caesar — кесарь, эмансипировавшись из имени собственного, с VII в. употребляется также лишь в контексте «соправления», обозначая как раз младших соправителей автократора, а, по крайней мере, с сер. IX в. становится также придворным титулом, которым обладал самый влиятельный после самого императора человек (а подчас он становился и всесильным царедворцем, как, например, кесарь Варда при Михаиле III). Императорский титул princeps остался в IV в., а категория dominus — «деспотес», употреблявшаяся Феодосием II и Валентинианом III, затем целиком переходит в сферу экклесиологии, ассоциируясь исключительно с Христом.

Если большинство римских титулов императоров, как видим, претерпело определенную мимикрию в изменяющихся условиях развития автократической идеологии, то иная судьба была уготовлена последнему из названных выше императорских наименований — «василевс». Связанный первоначально с библейскими царями Септуагинты, а также с преходящими царствами «государственной эсхатологии» в ранневизантийской историографии греческий термин передает в основном латинское понятие rex. Транслитерированный греческий термин также станет употребим в византийской традиции, но в совершенно определенном историческом контексте (о чем речь пойдет в самом конце). Лишь при Ираклии, в начале VII в., василевс становится исключительно византийским императорским титулом, дополненный в это же время категорией «великий царь» (относительно «малых царей»-соправителей) и усиленный в 812 г., с оглядкой, очевидно, на Карла Великого, определением — «василевс ромеев», т.е. «Царь «римлян»-византийцев». Характерно, однако, что если обратиться к текстам, собранным в серии Acta conciliorum oecumenicorum (Акты Вселенских Соборов – ред.) и имеющим латинские переводы к греческим оригиналам, то обнаружится: василевс переводится там на латынь то как princeps, то как augustus, то — imperator, то dominus, не имея того эксклюзивного статуса, каковой он обрел на Босфоре.

Парадигматический образ василевса формировался и благодаря атрибутам — прилагательным при упоминавшемся императоре — в актах ли, в панегириках ли, в церковных здравицах или в уличных аккламациях, — которые составляли своего рода категориальный аппарат идеи императорской власти (Kaiseridee). За краткостью сошлюсь на сводку Герхарда Рэша[4].

Если многие из этих определений имеют античное происхождение, то особое значение в византийской императорской идеологии получили христианские атрибуты правителя, правда, отнюдь не сразу. Уже в IV в. Грациан отказывается от сакрального титула pontifex maximus («великий жрец»), ассоциируемого с языческим культовым термином, но только Юстиниан I (в Edictum de recta fide 551 г.– Эдикте о правой вере – ред.) обретет ту формулу титулования, которая станет универсальной маркировкой вероисповедания носителя власти — Христолюбец. И только его преемник — Юстин II — воспримет еще более категоричное определение — fidelis in Christo «Верный во Христе». Обе эти категории станут обязательными в течение всего византийского тысячелетия.

Идея божественного происхождения верховной власти, будучи сама по себе римским дериватом, обретает в условиях христианизации новый смысл и форму. Позднеантичная категория divus — «божественный» уступает место (в прооймионах (вступлениях, преамбулах – ред) императорских эдиктов, в легендах императорских печатей и монет) формуле imperator ex Deo — «император от Бога» (Юстин II, Юстиниан, затем Константин IV, Лев III и т.д.). Реальным воплощением этого принципа становится двухместный византийский императорский трон, одно из мест которого предназначено для осязаемого в проскинезе (благоговейном земном поклоне) Царя земного, другое — для умозрительного Царя Небесного. Однако, возвращаясь к Константину Великому, ясно становится видно, что парадигма идеального правителя не была воспринята из позднеантичного арсенала в готовом виде. Осмелюсь утверждать, что идея верховной власти христианского императора была выстрадана Византией. Сошлюсь в данной связи на наблюдения И.С. Чичурова [5].

Христианская сакрализация идеи императорской власти подчас приводит к неким раннехристианским уравнительным реминисценциям: для Агапита — создателя своего рода «Царского Зерцала» для Юстиниана — император есть «со-раб» Божий, так же как в общем и все подданные, заверяет диакон Великой Церкви VI в.[6] Идея христианского смирения вырабатывается в связи со становлением православной идеи власти в обстановке борьбы с императорами-иконоборцами. Иоанн Дамаскин — идеолог того, что Г.-Г. Бек определил как «политическая ортодоксия»[7] — понимал благочестие как православие. Не гордись ни происхождением, ни властью, — рассуждает он: император, помни о ничтожности своего существования и о том, что и у богатого и у бедного — один праотец. Подданные, как и император, — все со-рабы Господа [8]. Итак, «благочестие», столь нехарактерная категория идеи императора в самоопределениях времен Константина I, получает широкое распространение в императорской титулатуре V–VII вв., становясь официальным «титулом» при Льве I, который принимает еще и новый царственный атрибут — «боговенчанный» — после того, как в 457 г. он был первым из василевсов венчан на царство Константинопольским патриархом в столице — элемент в императорском ритуале, ставший затем conditio sine qua non понятия легитимности власти (с сер. VI в. церемония должна была происходить непременно в Храме св. Софии).

Но при иконоборце Льве III (717-741) из «каталога царских достоинств» постепенно исчезают как традиционные римские ценности, так и христианское благочестие [9]. Тем более показательным в этих условиях становится апелляция к ним православного оппозиционера Феофана: для него, как и для Феофилакта Симокатты, Юстин II — прежде всего смиренный правитель и Эвергет — благодетель. Существенна и другая решительная перемена образа власти. «Благородство происхождения» императора — столь важная категория императорской идеи в ранней Византии, теперь, в VII–VIII вв., сходит на нет[10]. Итак, византийская идея власти претерпевает существенные изменения уже в первые столетия своей истории. Понятийный, категориальный континуитет императорской номенклатуры обнаруживает, при внимательном рассмотрении динамики взаимоотношений во времени элементов императорской идеи, сущностный, системный разрыв преемственности с наследием эллинистически-римской античности.

На пятый год своего правления император Юстиниан I Великий, не менее харизматический по византийским критериям, чем Константин Великий и также прославленный православной Церковью, всесильный монарх, процарствовавший впоследствии еще более тридцати лет (всего же — с 527 по 565 гг.), оказался на краю пропасти, едва не потеряв власть в огне вспыхнувшего восстания «Ника». Юстиниан уже готов был, бросив столицу, спасаться на приготовленных судах бегством ради спасения жизни. Но его остановила мудрая, благодаря богатейшему жизненному опыту, царица Феодора: «При столь опасном положении должно обращать внимание на то, чтобы устроить предстоящие дела лучшим образом. По моему мнению, — говорит Феодора в повествовании Прокопия Кесарийского, — бегство теперь, больше, чем когда-нибудь, для нас невыгодно, хотя бы оно и вело к спасению. Тому, кто появится на свет, нельзя не умереть; но тому, кто однажды царствовал, скитаться изгнанником — невыносимо! Не дай мне Бог лишиться этой багряницы и дожить до того дня, в который встречающиеся со мной не будут приветствовать меня как царицу! Итак, государь! Если хочешь спасти себя бегством, это не трудно! У нас много денег, вот — море, вот -— суда! Но смотри, чтоб после, когда ты будешь спасен, не пришлось тебе когда-нибудь предпочесть смерть такому спасению. Нравится мне старинное слово, что царская власть — прекрасный саван»[11].

Магия власти, импозантность фигуры византийского автократора (самодерца), высоко возвышавшегося над пирамидой социальной иерархии, — все это в Византии могло так легко обратиться в прах. И это осознавали, как видно, и сами носители власти. Власть являла собой знак, символ: не случайно каждый византийский император никогда не называл себя (в официальных ли хрисовулах, в частной ли переписке или даже в домашней беседе) в первом лице, — о себе он всегда говорил — «моя Царственность», словно «отстраняя» саму идею власти от ее носителя. Характерно, что византийская политическая литература, отнюдь не замыкаясь в рамках сервилизма, как это принято считать, внесла немалый вклад в то, что называется Kaiserkritik – «критика императора» (об этом хорошо пишет F. Tinnefeld [12]). Однако критике может подвергаться конкретный император — тот или иной человек, но не принцип, не идея, не символика монархической власти.

Осуществляя присущие только ему функции, византийский император символизировал саму власть, ее божественное происхождение: земной правитель был воплощением в земной жизни Высшей власти (двухместный трон, на одной из частей которого восседал василевс, а на другой лежал крест, был визуальным воплощением этой символики). Император имел эксклюзивное право, как сказали бы теперь, на определенные цвета: пурпур (цвет царской обуви, личной подписи на документах, элементов одежды), золото (блестящих доспехов, парчовых одеяний, императорской печати) и белоснежная чистота (от туники до цвета чистого лица и всего облика, излучающего свет) были идеальными цветами царской власти. Правда, такие мастера слова, как Никита Хониат или Феодор Продром, умело пользовались этой палитрой, чтобы, желая осторожно дезавуировать царственного героя, переосмыслить эти цвета, отождествляемые, когда нужно с желчью, кровью, пухом слабой голубки [13]. И все-таки чаще тот же Никита Хониат или Михаил Пселл, характеризуя отрицательных царственных персонажей, будут писать о «пестроте» их натуры или «окрасят» их в немыслимой фиолетовый или кричащий зеленый цвета [14]. Для читателя это будет знаком. Императрицы рожали в специальной палате дворца, стены которой были выложены порфиром. В соответствии с этим, дети, рожденные от царствующих династов, назывались Порфирогенитами — Багрянородными, что придавало дополнительный акцент в вопросе о легитимизации власти.

Апогеем выражения царского величия был византийский императорский церемониал — с глубокой проскинезой визитеров, с использованием техники (рычащие механические львы и поющие искусственные павлины, вздымающийся горе трон и т.п.: кажется, весь византийский технический гений ушел на усовершенствование этих придворных игр). Лиутпранд Кремонский прекрасно описал впечатление от царского приема в византийском дворце: «Бронзовое позолоченное дерево стояло перед троном царя, ветки дерева кишели отлитыми из бронзы и позолоченными птицами, каждая из которых пела на свой лад. Трон царя был так устроен, что мог подниматься на разные уровни. Его охраняли необычной величины львы, также позолоченные. Они били о землю хвостом, раскрывали пасть, и, двигая языком, громко ревели. И когда при моем появлении началось рыканье львов и птицы запели на ветках, я преисполнился страхом и удивлением. Приветствовав затем трехкратным преклонением царя и подняв голову, я узрел того, кто перед тем сидел на небольшом расстоянии от пола, восседавшим уже в ином одеянии под самым потолком. И как это произошло, я не мог объяснить» [15]. Допуск к императору был особой церемонией, включавшей в себя прохождение через многочисленные залы, портики, колоннады дворца, и лишь в самом конце удостаивающий посла лицезрения правителя. Всему в имперской канцелярии велись подробные записи — о ходе церемоний, о суммах дарственных выплат, о ритуальных перемещениях из одной залы в другую (обобщено в трактате сер. Х в. Константина Багрянородного «О церемониях византийского двора» [16]). Составлялись и специальные тактиконы — обрядники, предписывавшие, кто из придворных чинов в каком порядке должен занимать места на царских обедах или приемах [17].

Василевс выполнял и административно-законодательные функции. Но он не только был законодателем, он сам был воплощением закона, гарантией от произвола (нарушение равновесия между монархической властью и властью закона превращало царскую власть в тиранию). Поддержание законопорядка было равнозначным сохранению традиций, вот почему, даже осуществляя фактически реформы, византийские императоры не называли их так: в повествовательной части постановлений указывалось на некие древние традиции, которые почему-то были забыты, теперь-де восстанавливаются в своих правах. Государственно-юридическая идеология была ориентирована на прошлое, на традиционализм. В соответствии со своими полномочиями император осуществлял и экзекутивные функции. По его приказу творилась казнь и увечье (отсекание носа, ушей, языка, выжигание волос и бровей, усекновение конечностей — в соответствии с тяжестью преступления, о чем подробно все расписано, например, в 17-м титуле «Эклоги» {18]); император смещал с должностей, отправлял в ссылку, имел, кажется, неограниченную власть над индивидуумом. Но, оглядывая целиком византийское тысячелетие, можно подумать, что и не было более беззащитной фигуры, чем византийский император. Из 107 василевсов, правивших между 395 и 1453 г., только 34 умерли естественной смертью, либо пали жертвой несчастного случая. Остальные были смещены, ослеплены, убиты, сосланы, словом, погибали насильственно. Это, кажется, вдвое больше, чем за тот же срок в Германии. Византия пережила 65 крупных дворцовых переворотов, не считая мелких мятежей и придворных интриг. Дело в том, что византийская верховная власть не была обеспечена юридически: не было ни закона о престолонаследии, ни единого принципа передачи власти. Царствующий монарх обычно при жизни объявлял наследника (наследников), делая его (их) соправителями. Старший (не всегда) или наиболее желанный становился затем, — если, конечно, умудрялся выжить, будучи еще наследником, — царем. Но им мог быть совсем не обязательно старший сын или брат покойного императора. Часто им становился зять, племянник, другой родственник, а то и просто «усыновленный» фаворит, не имеющий кровного родства. Узурпация власти, хоть в принципе и осуждалась, была в порядке вещей в течение всех периодов византийской истории. И византийские правители сами осознавали бренность своей власти, что не было просто клише из арсенала топики христианского смирения. Царский церемониал предусматривал и данный аспект императорской идеи.

Официальные мозаичные парадные портреты василевсов демонстрируют их в полном властном облачении, держащими державу, но в другой руке часто — акакию (мешочек с прахом). Став императором, венчанный патриархом в храме св. Софии венценосец совершал ритуальный выбор мрамора для своего саркофага. Византийское военное триумфальное шествие отличалось от древнеримского: у Золотых ворот император спешивался с колесницы, на которую водружалась икона Богородицы-Одигитрии, и далее монарх верхом на коне или пешком шествовал по Месе (главной улице Константинополя) вслед за образом, демонстрируя, кто был истинным предводителем в бою. Именно таково изображения триумфа на одной из миниатюр рукописи знаменитого Мадридского списка хроники Иоанна Скилицы[19]. Император участвовал, уподобляясь Христу, и в церемонии омовения ног нищим (ныне этот ритуал совершает с подданными иерархами в Иерусалиме святоградский патриарх). Наконец, император по идее был ограничен в передвижении: он должен был находиться в столице, во дворце, символизируя неколебимость власти. Лишь отлучки в победоносные военные походы были «извинительны». Когда же на излете византийского тысячелетия Иоанн VIII Палеолог вынужден был по три года странствовать по странам Западной Европы в поисках денег и помощи для оказания отпора османскому завоеванию, это не встречало понимания у византийцев.

Византийский императорский портрет — на церковных стенных росписях или мозаиках, в книжных миниатюрах, на буллах и аверсах монет — строг и соответствует определенным условным требованиям [20]. Он воплощает не столько человеческую индивидуальность (хотя черты реалистического сходства с героем также наличествуют), сколько идею — идею императорской власти. Поэтому ничего удивительного, с византийской точки зрения, не было в знаменитой истории с одной из парадных мозаичных композиций на хорах константинопольского Храма св. Софии. Были заказаны и выполнены парные ктиторские портреты в рост императорской четы — багрянородной императрицы Зои и ее мужа-императора. Но Зоя трижды была замужем — за Романом III Аргиром (1028–34), за Михаилом IV (1034–1041) и, наконец, за Константином VIII. При всех изменениях ни лик, ни фигура не заменялись мозаичистами — менялась только надпись с именем императора: это хорошо видно, т.к. длинное слово «Константин» с трудом умещалось в пространство прежнего соскобленного имени (или имен) [21]. Несоответствие форм и толщины букв в написании имени не смущало: таковы были законы жанра.

Список литературы

1. Heisenberg A. Die Byzantinistik nach dem Weltkrieg und ihre Ziele // Actes du IIIe Congrès International d’Études Byzantines. Athènes, 1932. P. 66–72.

2. Podskalsky G. Byzantinische Reichseschatologie. Die Periodisierung der Weltgeschichte in der vier Großreichen (Daniel 2 und 7) und dem Tausendjährigen Friedensreiche (Apok. 20). München, 1972.

3. Über das Leben des Kaisers Konstantin / Hrsg. von F. Winkelmann. Berlin, 1975. Цит. по: Евсевий Памфил. Жизнь блаженного василевса Константина. М., 1998. С. 71–72.

4. Rösch G. ONOMA BASILEIAS. Studien zum offiziellen Gebrauch der Kaisertitel in Spätantiker und frühbyzantinischer Zeit. Wien, 1978.

5. Чичуров И.С. Место «Хронографии» Феофана в ранневизантийской историографической традиции (IV–начало IX в.) // Древнейшие государства на территории СССР. 1981. М., 1983. С. 99–107.

6. Agapetus. Expositio capitum admonitoriorum // Migne J.-P. PG 86. 1865. Col. 1184D.

7. Beck H.-G. Das byzantinische Jahrtausend. München, 1978. S. 78–79.

8. Чичуров И.С. Политическая идеология средневековья. Византия и Русь. М., 1990. С. 26–27.

9. Там же. С. 30–31.

10. Бибиков М.В. Проблемы генезиса и эволюции византийской аристократии // Медиевичтика и социальная работа. Нижний Новгород, 2004. С. 58.

11. Procopii Caesariensis Opera omnia, rec. J. Haury, ad. G. Wirth. Lipsiae, 1972. Vol. I. P. 129. 26–130.16. Цит. по: Прокопий Кесарийский. История войны римлян с персами. СПб., 1876. С. 332.

12. Tinnefeld F. Kategorien der Kaiserkritik in der byzantinischen Historiographie von Prokop bis Niketas Choniates. München, 1971.

13. Nicetae Honiatae Historia, rec. I.-A. van Dieten. Berolini; Novi Eboraci, 1975. Vol. 1; Theodoros Prodromos. Historische Gedichte, ed. W. Hörandner. Wien, 1974. N 6.93–97. См. Каждан А.П. Цвет в художественной системе Никиты Хониата // Византия, Южные Славяне и Древняя Русь. Западная Европа. М., 1973. С. 132 и сл.; Бибиков М.В. Историческая литература Византии. СПб., 1998. С. 165–167.

14. Nicetae Choniatae Historia… P. 252.73–76. Ср. Каждан А.П. Книга и писатель в Византии. М., 1973. С. 95–96.

15. Liudprandi Antapodosis. VI, 6 // Liudprandi episcopi Cremonensis Opera omnia, rec. I. Bekker. Hannoverae; Lipsiae, 1915.

16. Constantin VII Porphyrogénète. Le Livre des cérémonies. T. I–II. Paris, 1935–1939.

17. Oikonomidès N. Les listes de préséance byzantines des IXe et Xe siècles. Paris, 1972.

18. Ecloga. Das Gesetzbuch Leons III. und Konstantinos’ V., Hrsg. v. L. Burgmann. Frankfurt/M., 1983. S. 226–242.

19. Божков А. Миниатюри от Мадридския ръкопис на Йоан Скилица. София, 1972. С. 113, илл. 67.

20. Грабар А. Император в византийском искусстве. М., 2000 (Grabar A. L’empereur dans l’art byzantin. Paris, 1936); Spatharakis I. The Portrait in Byzantine Illuminated Manuscripts. Leiden, 1976.

21. Efe A. Hagia Sophia. Istanbul, 1987. P. 52.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

1.Причины перестройки

Коренные перемены в СССР в 1985-1991 г.г. осуществлялись в ходе т.н.
«перестройки» — революционной радикальной формы преобразования общества.
Как политический термин она противостоит таким понятиям, как
«совершенствование», характерное для иного, эволюционного типа развития.
Что лучше, сказать сложно, но, во всяком случае, события показали, что
«перестройка», в том виде какой она представлена Горбачевым и К0, не оправдалась и полностью провалилась.

Начавшаяся в 1985 г. перестройка, выявила неготовность государственных структур власти, ее лидеров, к эффективному решению основных проблем, поставленных жизнью.

Вот что говорит сам экс-президент СССР М.С. Горбачев, по одному из вопросов вокруг которого бушевали политические страсти — экономические реформы, их темпы и цена, которое должно было заплатить общество. В этой связи среди сторонников реформ определилось 2 подхода. Одни признавали необходимость радикальных реформ последовательного, поэтапного перехода к рынку, недопустимость обвала, анархии. Другие считали допустимым переход в считанные недели, месяцы, словом, скачкообразным путем. С учетом этого
Горбачев спрашивает: ”Где мы оказались? — На грани развала экономики, поголовного обнищания населения”.

Насчет того, в какой мере Горбачев и его окружение были искренни в своих намерениях по осуществлению запланированной перестройки, есть много разнохарактерных оценок. Вот, например суждение Глеба Якунина,
Церковнослужителя, бывшего депутата Верховного Совета, в ответ на вопрос журналиста “Каково ваше мнение о позиции Горбачева; сейчас много говорится о том, что он тоже многих предавал?». Ответ: « Эта страшная и дьявольская структура нашего общества чистых, не замаранных людей на самый верх не пускала. Но с другой стороны, если Горбачев действительно шел на самый верх этой системы, чтобы ее разрушить, к – этому надо относиться снисходительно.
Ведь это же политика, а в политике…». Видимо, этим многозначительным многоточием политик – расстрига хотел сказать, что «цель оправдывает средства»

Не менее важна в этой связи и точка зрения одного из современных лидеров
Российской Компартии Г.А. Зюганова. Он пишет: « В развитии нашего современного кризиса «царский» период (автор имеет в виду период смуты в нач. XV11 в.) соответствует правлению Горбачева. «Властитель слабый и лукавый», …, он оказался совершенно не способен к решению тех проблем, которые накопились к тому времени в СССР. Имея все необходимые полномочия, всевластный генсек ни разу не решился ими воспользоваться. Пытаясь сохранить личную власть путем бесконечного лавирования между группировками в ЦК и региональными элитами, он лишь растравил их властные аппетиты, собственными руками «запустив» механизм развала страны».

Аналогичных и противоречивых суждений в лит-ре на характеристику М.С.
Горбачева имеется не мало.

Однако если говорить о необходимости коренной перестройки, то потребность в ней была большая, все ученые тогда и сегодня подчеркивали и подчеркивают ее закономерность и историческую необходимость.

Однако вопрос, который возникает в этой связи и по которому продолжаются острые споры и сейчас, — в какой мере была продумана содержательная часть самой перестройки, были ли выработаны четкие и эффективные механизмы ее реализации? Вот здесь-то и возникает ряд серьезных вопросов, однозначных ответов на которые нет.

Известно, что в ходе провала реформ 60-х годов советская экономика постепенно становилась невосприимчивой к интенсификации; научно – техническому прогрессу. Она приобретала закрытый характер. Отсталость машиностроения, сырьевая направленность экономики, неразвитость потребительского сектора экономики деформировали структуру производства, не позволяли решать социальные проблемы.

Один из последних премьер — министров союзного правительства в те годы –
В.Павлов на заседании Верховного Совета, говоря о дефиците союзного бюджета (он составил к концу 80-х около 40 млрд. р.), впервые назвал сумму ущерба антиалкогольной кампании Горбачева – Лигачева, которая по тем временам составила 200 млрд. р.

Благодаря высоким темпам социально-экономического развития в 50-е и 60- е годы наша страна добилась высоких успехов. Но, начиная с 70-х годов динамика экономического развития, стала ухудшаться. Это нашло своё выражение в заметном снижении темпов нашего развития по всем показателям – и экономическим, и социальным. Показатель роста национального дохода упал с
41% в VIII пятилетке до 16,5% в XI. Замедление темпов развития и снижение нормы накопления в национальном доходе снизили прирост капиталовложений в народное хозяйство: в IX пятилетке он составлял 42%, в X – 28, в XI пятилетке – 17%. Соответственно сократился и прирост производственных фондов. Если учесть скрытое повышение цен, то реального прироста национального дохода и капитальных вложений на рубеже 70-80-х годов не было, страна вошла в полосу стагнации экономики, стал снижаться уровень жизни народа.

В настоящее время уровень жизни населения, степень удовлетворения его потребностей не соответствуют той индустриальной мощи, тому уровню развития науки и техники, образованности и культуры населения, которых достиг
Советский Союз.

Ухудшение экономического положения страны особенно отрицательно сказалось на развитии социальной сферы. Отставание в решении социальных проблем накапливалось исподволь. Вначале это было связано с тем, что силу ряда объективных причин приходилось перераспределять средства с целью развития тяжёлой промышленности или усиления обороны страны либо для восстановления разрушенного войной хозяйства и т. д. Но впоследствии отставание в решении социальных проблем оказалось связанным прежде всего с негативными тенденциями в экономическом развитии последних 15 лет.

В эти годы, прежнее руководство страны, пытаясь замедлить ухудшение экономического положения, пошло на значительное перераспределение ресурсов из социальной в производственную сферу. Средства на социальные цели стали выделяться по так называемому «остаточному принципу». И к середине 80-х годов страна по ряду социальных показателей сделала шаг назад по сравнению с 1960-1965 годами.

В настоящее время наиболее острая социальная проблема – жилищная. К началу 60-х годов страна строила 2 млн. квартир, в течение одного года вводилось 100-110 млн. кв. м жилой площади за счёт всех источников.
Советский Союз вышел на первое место в мире по количеству строящегося жилья на 1000 человек, что выглядело вполне естественно, поскольку тогда прослеживалось значительное отставание от промышленно развитых стран по обеспеченности жильём. В 1960 году на строительство жилья было направлено
23% всех капитальных вложений.

Но в последующие годы Советский Союз оказался одной из немногих стран мира, которая начала сокращать строительство жилья в расчёте на 1000 человек в 1984 году было построено также 2 млн. квартир, как и 25 лет назад. Но население страны за этот период существенно выросло, и поэтому в расчёте на одного человека объём жилищного строительства сократился.
Сегодня значительная часть российских семей не располагает отдельной квартирой или домом, а значительная часть квартир и домов, которые имеются в России, в том числе в сельской местности, не имеет необходимых санитарно- бытовых и коммунальных удобств.

Другая серьёзная социальная проблема – это проблема продовольствия.
Дело не только в том, что у нас в сравнении с другими развитыми странами низок уровень потребления мясных продуктов – 65 кг в год в расчёте на душу населения, а в других станах – 75 – 80 и даже больше. Советский Союз, как показывают расчёты, уступает большинству стран и по потреблению молока и молочных продуктов, имея при этом очень небольшой ассортимент этой продукции и весьма низкое её качество.

Наша страна значительно уступает другим странам по потреблению овощей, особенно в отдельные периоды года. Население России употребляет фруктов втрое меньше того, что определено медицинскими нормами, и это особенно неблагоприятно сказывается на здоровье детей.

Одна из самых актуальных социальных проблем в то время – укрепление здоровья советских людей. «Остаточный принцип» выделения средств на народное благосостояние привёл к тому, что доля, выделяемая здравоохранению из нашего национального дохода, всё время сокращалась и сейчас составляет менее 4 %. Есть страны, выделяющие от 8 до 12 %. Больницы и поликлиники – это крайне бедные медицинские учреждения, не оснащённые современными приборами, эффективными лекарствами, с низкой заработной платой медицинского персонала и т. д. План по вводу больниц, поликлиник, родильных домов выполнялся на 40-60%.

Здоровье населения ухудшалось также и потому, что в целях увеличения доходной части бюджета за последние 20 лет (до 1984 года) производство и продажа водки увеличились вдвое, а вина – в 4 раза. Во многом, поэтому наблюдался в годы застоя самый значительный в мире разрыв между средней продолжительностью жизни женщин и мужчин. В СССР (данные за 1984-1985 гг.) мужчины жили на 10 лет меньше женщин – это один из самых низких показателей средней продолжительности жизни.

К этой проблеме непосредственно примыкает проблема положения пенсионеров, которых насчитывается около 58 млн. в 1956 году был принят пенсионный закон с самым низким по тому времени возрастом выхода на пенсию по старости. Но сегодня по размерам пенсий, по соотношению между пенсией и зарплатой наше пенсионное обеспечение уступает ряду других стран.

Неудовлетворительно обстояло дело с насыщением внутреннего рынка товарами широкого потребления. Причины этого довольно глубоки: в легкой промышленности десятилетиями не обновлялось оборудование, примерно у 40% действующего в этой отрасли оборудования превышены амортизационные нормы.

Налицо была и явная недооценка сферы производства товаров широкого потребления. Хотя эта сфера дает 37% всех накоплений нашей страны, в нее направляется только 8% капитальных вложений. Многие товары широкого потребления производятся вроде бы в большом количестве, но качество их низкое.

Платежеспособный спрос населения явно не удовлетворяется, между этим спросом и его материальным покрытием существует серьезный и опасный разрыв. А ведь производство осуществляется ради людей, и усиление социального развития следует рассматривать как главное целевое направление
«перестройки».

В 80-х годах СССР вышел на первое место в мире как в целом по объему добычи топлива и сырья, так и по многим отдельным их видам. В стране за год извлекают более 5 млрд. т топливных и сырьевых ископаемых, сводят 2 млн. га леса при его заготовке, «перелопачивают» 15 млрд. м3 грунта. Подобные гигантские масштабы потребления природных ресурсов приводят к сокращению лучших и наиболее дешевых месторождений и источников сырья. Темп развития добывающей промышленности замедляется: в 9 пятилетке рост объема добычи топлива и сырья достигал 25%, в 11 — примерно 8%.

С 1975 по ё1985 год рост производительности труда в промышленности находился на уровне 2-3% в год. Этого было явно недостаточно.
Неблагополучно обстояло дело и с фондоотдачей: в среднем каждый год она снижалась на 3%, что было весьма нежелательно для состояния экономики.

Экономика СССР обладала мощным научным потенциалом, государство выделяло на финансирование науки около 5% национального дохода – больше чем подавляющая часть других развитых стран мира. По многим отраслям научно – технические разработки соответствовали мировому уровню. Но « узким местом» являлась материализация достижений науки и техники, а это зависит, прежде всего, от уровня развития машиностроения.

В 1985г. было проведено детальное изучение всего машиностроения СССР. И выяснилось, что необходимо снять с производства 71% выпускаемых машин и оборудования как несоответствующих современным требованиям.

Длительное время в советской экономике существовала система управления, основанная на административных методах приказного типа, и, несмотря на то, что она уже не соответствовала новым условиям научно — технического развития, сломать ее не удавалось, хотя некоторые попытки для этого предпринимались. Для этой системы было характерно наличие перегородок и барьеров между ведомствами, организациями, между наукой, конструкторским делом, всё это, в свою очередь, было отделено от производства.

Сущность административной системы управления составляли три элемента: жёсткие административно-директивные задания, централизованная система материально-технического снабжения, строгая регламентация деятельности предприятий и организаций.

Руководство хозяйством в целом, каждой его отраслью и каждыми предприятием, крупным или небольшим, осуществлялось преимущественно административными методами с помощью, прежде всего адресных директивных заданий.

Командно-приказная форма управления отчуждала людей и от самого труда, и от его результатов, превращала общественную собственность едва ли не в ничейную. Этот механизм, эта система персонифицировались в лице людей, проводящих её. Бюрократический аппарат всячески поддерживал такую систему, которая позволяла его представлениям занимать выгодные должности, быть
«наверху», не взирая на фактическое положение дел в народном хозяйстве.

Негативная направленность процессов усиливалась по мере того, как старела и утрачивала остатки своего потенциала команда Л.И. Брежнева. К середине 80-х годов сформировался механизм «торможения», не позволявший ответить на вызов НТР и заблокировавший экономический и социальный прогресс.

Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС провозгласил новую стратегию – ускорение социально-экономического развития страны.

2.Перестройка: ее цели и результаты.

К середине 80-х годов назревавшая необходимость перемен была понятна многим в стране. Поэтому предложенная в тех условиях М.С. Горбачевым
«перестройка» нашла живой отклик во всех слоях советского общества. Если говорить коротко, то «перестройка” означала: создание эффективного механизма ускорения социально – экономического развития общества; всестороннее развитие демократии укрепление дисциплины и порядка уважение к ценности и достоинству личности; отказ от командования и администрирования, поощрение новаторства; решительный поворот к науке, соединение научно- технических достижений с экономикой и многое другое.

Ключевыми фразами политического лексикона Горбачева стали: повернуть экономику к человеку, создать достойные условия труда и жизни советских людей, переориентировать экономику на социальные нужды народа, сделать все для социального развития села, создать нормальные условия жизни для сельского труженика, повысит жизненный уровень большей части населения, обеспечить каждую семью квартирой или домом к 2000г., заботиться о ветеранах войны и труда, сократить управленческие расходы, установить полнокровный социалистический рынок, создать правовое социалистическое государство, обновить национальную политику и решить много других задач.

Демократизация – начало и суть перестройки, наиболее существенная ее характеристика в то время.

Демократизация пронизывает все сферы общества. В сфере политики она предполагает изменение самого механизма власти, переход от иерархического управления обществом «для трудящихся» через сравнительно узкий правящий слой к самоуправлению трудящихся. В сфере экономики демократизация направлена на решительное изменение механизма реализации общественной и личной собственности, с тем, чтобы трудовые коллективы и все трудящиеся получили реальные прерогативы хозяев общественного производства и возможность проявлять индивидуальную трудовую инициативу.

В социальной сфере суть демократизации состоит в преодолении
«остаточного принципа» выделения средств на социальное развитие, Коренное изменение механизма распределения национального дохода, устранение из этого механизма элитарно-технократических элементов. В культуре демократизация предполагает восстановление и развитие свободы творчества и информации. В нравственной сфере демократизация направлена на восстановление уважения к социалистической личности, к социальной справедливости.

Таким образом, демократизация является гигантским общественным процессом, реализующим основную стратегическую цель перестройки – освобождение и реализация творческой энергии и творческой инициативы трудящихся масс, каждого труженика для ускорения социально-экономического развития страны и достижения нового качества жизни.

Весной 1985 г. казалось, что страна вступает в новый цикл модернизации общественных отношений, направленных на формирование политической демократии, демонополизацию экономики, освобождение частной инициативы, появление трудовой мотивации. Цель этих преобразований – повысит уровень социального благосостояния, и создать социально- экономический и политический комфорт для раскрытия духовного, творческого, нравственного потенциала личности. Государству при этом отводилась роль гаранта сохранения того социального состояния населения и тех прав человека, которые были достигнуты на предыдущей стадии развития.

Однако ожидания эти не оправдались. Декларативный характер программ перестройки стал преобладающим. Отсутствие конкретного механизма реализации провозглашенных задач привело к обратному результату.

В стране стали довольно заметно проявляться сомнение в целесообразности
«перестройки» и в способности партийно-государственного руководства страны переломить ход событий: оно оказалось неспособным активно влиять на улучшения процесса. Сам же генсек Горбачев все менее охотно встречался с гражданами собственной страны и все чаще совершал поездки за границу.
Лавина денежных премий, почетных званий, золотых медалей, специальных выпусков телепередач, ликующее население «цивилизованных» стран и угрюмые лица соотечественников определили направление политического дрейфа Генсека-
Президента. Наверное, именно в это время Горбачев поставил перед собой ту цель, о которой говорилось выше. Создавалось впечатление, что Генеральный
Секретарь ЦК КПСС стремиться изменить общественно- политический строй в стране, пустив начатое на самотек.

Становилось очевидным, что в стране начались не реформы, а сокрушительная работа по уничтожению научно- технической мощи, производственного потенциала, агропромышленного комплекса, интеллектуального запаса, нравственных устоев.

На политическом Олимпе под прикрытием реформ развернулась ожесточенная борьба за власть. Ее результаты оказались плачевными.

К началу 90-х годов оказалась почти полностью разрушенной индустриальная экономика, доведенная до такого состояния, когда она лишилась способности адаптироваться к новым условиям воспроизводства. К этому времени был также дискредитирован созидательный труд и социальный статус самого работника. И, наконец, как ни печально, была дезорганизована система управления экономикой. Корпоративные интересы чиновников привели к созданию замкнутых структур, подменявших народнохозяйственные цели корыстными планами новых групп, стремительно овладевавших всем тем, чем до политики «перестройки» они только управляли. Стал довольно ощутимо заметен разрыв между тем, что пыталось реализовать партийно-государственное руководство, и реальной обстановкой, которая сложилась в эти годы в стране.

Ситуация начала складываться таким образом, что к началу 90 — х годов политическая номенклатура (аппарат КПСС, советы народных депутатов всех уровней и др. органы) стала утрачивать свое безраздельное господство, одновременно усиливались позиции административно- хозяйственной номенклатуры. Это обстоятельство вызывало соответствующее противодействие со стороны партийных лидеров.

Еще в деятельности Ю.В. Андропова, пришедшего к руководству после
Брежнева, и в первых шагах М.С. Горбачева борьба за сохранение политического господства начиналась с «очищения» и «обновления» социализма, придания ему новых форм.

Политическая номенклатура сумела на короткое время увлечь массы идеями
«обновления и очищения социализма», «демократизации и гласности», выборностью хозяйственных руководителей и т.д. Но удержать эти процессы инициаторам перестройки не удалось.

В противовес идеологии «обновления и очищения социализма» набирает значительную силу идея «рыночных отношений». В этих условиях происходит еще одно парадоксальное явление.

Страх потерять власть заставил верхушку политической номенклатуры переметнуться на позиции рыночной экономики, присвоить лозунги административно – хозяйственной и научно- технической аристократии, позаимствовать терминологию «диссидентов», овладеть фразеологией «нового политического мышления» и встать на путь приватизации того, чем раньше только управляли. К политической номенклатуре, прежде всего партаппарату приходит понимание того, что сохранить свое господство она может, только превратившись во владельца государственного общенародного имущества на правах собственника.

Итак, как видно из всего вышесказанного, советская номенклатура затевала
«революционную перестройку» с хорошо продуманными целями.

В процессе передела собственности и привилегий произошло, во-первых, слияние части представителей всех номенклатур; во-вторых, «новая» номенклатура довела раздел собственности до разгрома Центра и развала СССР; в-третьих, новая политическая элита сняла всякие ограничения на финансово- экономическую деятельность, поскольку это отвечало ее социальным интересам.

Если кратко характеризовать создавшуюся ситуацию, то следует отметить, что переход в новое состояние в стране осуществлялся не буржуазно- демократическим, а криминально — бюрократическим путем.

Номенклатурная приватизация и бюрократическая либерализация создавали своеобразный сплав, отдаленно напоминающий рыночные отношения.

Таковы итоги реформирования «по Горбачеву».

В результате уже в 1992 г. стали проявляться такие явления, как низкая эффективная производства, отсутствие стимулов хозяйственной деятельности, структурные диспропорции. Все это фактически парализовало способность страны к нормальному развитию. Предпринятые в рамках политики «перестройки» меры привели к подрыву финансовой системы, разбалансированию экономики, формированию дефицита товаров и заложили материальные основы для развала
СССР.

С окончанием политики «перестройки» вопрос о том, куда идет Россия, уже был ясен. Россия вступила в фазу экономического и социального регресса.

Благодаря т.н. «перестройке» Россия оказалось отброшенной на десятки лет назад в своем развитии. Страна столкнулась с таким положением, когда в сфере экономики отставание перерастало в стадию разрушения промышленного и аграрного потенциала, исторически сложившихся связей и инфраструктуры. С внутреннего рынка стали исчезать товары отечественных производителей.
Научно- технический прогресс оказался заблокированным.

В результате состояния экономики Россия в начале 90-х годов оказалась в исключительно тяжелом положении. По существу, подверглись серьезному разрушению источники хозяйственного развития, были приостановлены крупномасштабные инвестиции; свернуто наукоемкое производство; значительно сокращены научно – исследовательская деятельность, материальная и экспериментальная база фундаментальных наук и т.д.

В крайне тяжелом положении оказалась система жизнеобеспечения, заметно сократилось отечественное продовольственное и промышленное обеспечение; серьезный ущерб был нанесен транспортной, телекоммуникационной и др. системам; приходило в упадок жилищно-коммунальное хозяйство; начала формироваться ориентация на элитарное дорогостоящее мед. обслуживание, платное высшее образование и многое другое.

Все о чем шла речь выше, как и многое другое, стало результатом
«перестройки», породившей негативную динамику развития экономики России.
Вот несколько примеров для подтверждения этого положения.

Если по производству с/х продукции на душу населения Россия накануне перестройки находилась почти в одном ряду с наиболее развитыми государствами мира, то, начиная с 90-х годов это соотношение начинает заметно меняться не в пользу России.

В с/х секторе сокращаются: финансирование, посевные площади, поголовье скота, производство минеральных удобрений, техники и др.

Физический объем российского ВВП к нач. 1992г. составлял менее 20% от объема ВВП США. В то же время надо имеет в виду, что в 1985 г. Советский
Союз превосходил такую крупную страну как ФРГ, по производству ВВП вдвое и на равных соперничал с Японией.

К началу же 1992г. Россия замкнула третью десятку государств по общему объему ВВП и перешла в группу развивающихся государств по его душевому исчислению.

З следующие 2 года Россия стала уступать Франции по объему ВВП – в 2.5 раза, Японии – в 7 раз, США – в 12раз. Довольно ощутимы также потери России в связи с политикой «перестройки» в военно-технической сфере. Так по сравнению с США Россия за последние годы стала продавать танков в 17 раз меньше, БМП – в 3.5, ракетных комплексов – в 20 раз.

При общем снижении объемов мировой торговли оружием отчетливо прослеживается монополизация рынка двумя державами – США и ФРГ. Их доля выросла соответственно на 50% и более чем в 3 раза. Доля России же сократилась втрое, наблюдается процесс вытеснения России с мирового рынка торговли в этой области.

Объясняется это не только идеологией «нового мышления», но главным образом вытеснение России с рынка торговли оружием объясняется, прежде всего, неспособностью российской экономики в современных условиях, в отличие от СССР, производить новейшее вооружение. Для подтверждения этого положения приведем следующую таблицу.
|Виды вооружений |Количество, ед. |
|Бомбардировщики |35 |20 |
|Танки |1300 |675 |
|Подводные лодки |20 |8 |
|Боевые машины пехоты (БМП) |3600 |1100 |
|Истребители – бомбардировщики |575 |150 |
|Ракеты с ядерными боеголовками |190 |45 |
|Штурмовые вертолеты |70 |5 |

Потери, понесенные за счет разрушения научно – производственных, конструкторских и др. коллективов, если и восполнимы, то только в отдаленной перспективе. Такова реальная суровость, вызванная
«перестройкой».

О последствиях вызванной перестройкой свидетельствуют и данные, приведенные американскими экспертами: золотой запас страны сократился в 11 раз, рубль по отношению к доллару 2 уменьшился» более чем в 150 раз, экспорт нефти сократился более чем вдвое. За время пребывания Горбачева у власти внешний долг вырос в 5 раз. И сегодня картина выглядит не менее удручающе: общая задолженность России на начало 1997г. превысила 127 млрд.
$ США.

Как отмечалось выше, характеру самой перестройки и роли Горбачева в этом процессе дается разнохарактерная оценка. Приведем еще одно из высказываний на сей счет видного отечественного историка В. Согрина.

«… Избранная Горбачевым в 1985г. Командно – административная модель реформирования социализма, — пишет он, — провалилась, а взятая на вооружение с 1987г. реформистско-демократическая модель сопровождалась еще более разрушительными экономическими последствиями, обрекла на страдания живущие поколения и обозначила очень неясные перспективы буржуазного развития».

Хотя аналогичных суждений в печати немало, не со всеми этими оценками можно согласиться. И все же надо учитывать, что речь идет о главном архитекторе перестройки, т.е. о лице, которое несет полную ответственность за последствия предпринятой им акции. При всех перипетиях того времени, совершенно очевидно, что СССР логикой своего внутреннего развития не шел к столь быстрому распаду: его развалила политика «перестройки».

3. «Перестройка» — как главная причина развала СССР.

Проведение экономических реформ с последующим упразднением СССР и постепенным переходом к рынку вызвало обильный поток противоречивых рассуждений о крахе т.н. Советской империи. Но нужно отметить, что распад
СССР не был распадом классической империи. Еще раз отметим: распад уникальной многонациональной страны произошел не по естественным причинам, а, главным образом по воле политиков, преследующих свои цели, вопреки воле большинства народов, проживающих в те годы в СССР.

Несмотря на многонациональный характер СССР, все же национальный вопрос в том виде, в котором он достался от царской России, у нас в основном был решен. Граждане единой страны были воспитаны в духе дружбы и гордости за достижения страны. Действительно было чем гордиться. Сформировалась государственность многих народов. Стало доступным бесплатное образование для людей всех национальностей, возникли национальные университеты, театры, кино, литература. Но было и не мало и не решенных вопросов между центром и национальными республиками, в том числе развитие национальных языков, культур и др. Но не эти упущения определяли отношения между народами в едином многонациональном государстве.

И сегодня после ликвидации Советского Союза, продолжают сохраняться и действовать факторы, связывавшие бывшие советские народы, и, прежде всего – морально – психологические, а именно: глубоко осознанное чувство принадлежности к единой великой стране. Поэтому можно понять и как-то объяснить те сложные отношения, которые возникли между народами бывшего
СССР в условиях образования СНГ: многим трудно смириться с той ситуацией, в которой они оказались сегодня. В самом деле, возникло достаточно аморфное, не известное мировой практике, государственное образование. С самого начала было неизвестно, как оно себя поведет себя при решении многих проблем, как внутреннего, так и международного характера.

Даже сравнительно беглый характер на последствия развала СССР дает полные основания для следующего вывода.

Исчезновение с геополитической арены столь мощного военно-политического субъекта повлекло сильнейшую деформацию «силового поля» всей мировой политики. Безвозвратно нарушенным оказался тот глобальный баланс сил, который установился на планете в результате Второй мировой войны.
Биполярная система мира — СССР и США, отошла в прошлое.

С другой стороны, упразднение ОВД, являвшейся противовесом НАТО в
Европе, служивший своеобразным инструментом поддержания военного баланса, н7а котором основывалась мировая стабильность в течение последних 40 лет, привело к заметному нарушению этого баланса в пользу США. Распад ОВД является 2-м по значению после развала СССР фактором, определившим принципиальное изменение военно – стратегической обстановки в мире. Все это привело к качественному усилению геополитических позиций США. В результате исчезновения советского «центра силы» Соединенным Штатам фактически удалось осуществить кардинальный пересмотр результатов Второй мировой войны в свою пользу и занять место безусловного глобального лидера по всем силовым параметрам.

Характеризуя создавшуюся в этой связи ситуацию, Г.А. Зюганов в книге
«Россия – Родина моя» пишет: «Ключевым звеном такой стратегии стал сценарий разгрома и устранения Советского Союза с мировой арены и последующего развала исторически сложившегося геополитического равновесия…. Пожалуй, впервые в новейшей истории одно мощное государство разваливает своего равнозначного по мощи противника без вооруженного конфликта, а с помощью идеологического «обвала» противника и … применения на его территории социальных технологий «вялотекущей катастрофы» и «гражданской войны низкой эффективности»».

Сама Россия не только не выиграла от развала СССР, но и многое потеряла.
В области территориальной, Россия потеряла огромные, стратегически важные территории и лишилась десятка миллионов своих соотечественников. И сегодня территориальное устройство России с ее почти 90 субъектами нестабильно. В одном государстве действуют добрых полтора десятка президентов; между территориями внутри страны бесконечные конфликты. Россия утратила самые важные порты, и выходы к морю на Балтике, на Черном море и на Каспии.
Провозгласив суверенитет, Россия оказалось в положении небывалом в ее политической истории. За пределами России оказалось свыше 20 млн. русских, ставших изгоями.

«Хотя в декабре 1991г. и провозглашено создание СНГ, внутри него еще сохраняется много дестабилизирующих факторов, и не устранена опасность продолжения углубления хаоса…», — отмечает профессор А.М. Хазанов.

В связи с отсутствием законодательного оформления границ практически между всеми новыми государствами сразу же возникли территориальные споры. В самой России независимыми себя объявили Татарская и Чеченская республики.

Между тем отсутствие национальной доктрины России, так же как и кризис российской государственности и вместе с ним русского этноса, породило удивительные устремления к дальнейшему разделению русских. На территории
России, где испокон веков проживало и ныне проживает русское население, претендуют, Литва, Эстония, Финляндия, Украина, Грузия – государства, получившие в обозримом и недалеком историческом прошлом суверенитет из рук
Советской власти. Более того, не только и не столько проливаются потоки слов на «имперский гнет» СССР и «проимперскую» Россию, они уже стали высшим заклинанием в оскорбительных выпадах злобствующих политиканов; служат объяснением и оправданием этнократизма в постсоветских республиках. То, что для народов бывшего Советского Союза ныне рассматривается как «рост национального самосознания», у русских объявляется национализмом, коммуно — фашизмом прочими неграмотными определениями. Порой теоретические изыскания и политические поползновения следователей и политиков направлены своим острием на то, что составляет национальную гордость великороссов, — на русское самосознание. Между тем это не самоцель, а такое же объективное стремление, как и у других народов. России это необходимо не только для того, чтобы быть надежной опорой всех россиян, но и щитом региональной и глобальной безопасности народов современного мира.

План

1. Причины «перестройки».

. Роль Горбачева в осуществлении «перестройки».

. Краткий обзор состояния советской экономики в период с 1975 по 1985г.

2. «Перестройка»: ее цели и результаты.

. Демократизация общества

. Осуществление «перестройки»

. Последствия «перестройки». Отзывы о ней.

3. «Перестройка» — как главная причина развала СССР.

. Причины развала СССР.

. Последствия развала СССР для мирового сообщества и для

России.

. Процессы в СНГ и в России в современное время.

Литература

1. Ш.М. Мунчаев, В.М. Устинов «Политическая история России», М: Норма

– Инфра ( М, 1999.

2. «Перестройка и современный мир», отв. ред. Т.Т. Тимофеев; М:

Международные отношения, 1989.

3. Дж. Боффа «История Советского Союза»; М: Международные отношения,

1994.

4. Бутенко В. «Откуда и куда идем», Лениздат, 1990.

Війна Опору в Індокитаї (1946-1954). Женевські угоди

В роки Другої світової війни країни Французького Індокитаю — В’єтнам, Лаос, Камбоджа — були загарбані Японією. Після капітуляції Франції перед гітлерівською Німеччиною профашистський уряд маршала Петена погодився на японську окупацію Індокитаю за умови збереження там французької колоніальної адміністрації.

Японія встановила в країнах Індокитаю свій «новий порядок». Вона вивозила рис, кукурудзу, вугілля, апатити, залізну і марганцеву руду тощо. Були скорочені посівні площі під продовольчі культури і примусово введене вирощування бавовни і джуту, яких гостро потребувала японська промисловість. За рахунок різкого збільшення податків з населення утримувалась окупаційна армія. Звичайним явищем стали репресії проти мирних громадян, екзекуції, страти.

Народи В’єтнаму, Лаосу, Камбоджі зробили свій внесок у боротьбу проти японських загарбників. Важливу роль у цій боротьбі відіграла Комуністична партія Індокитаю на чолі з Хо Ші Міном, яка виступала під патріотичними лозунгами.2 вересня 1945 р. була проголошена Демократична Республіка В’єтнам, в якій встановився комуністичний режим.

Після закінчення Другої світової війни Франція прагнула відновити колоніальні порядки в країнах Індокитаю. Вона ввела війська в Лаос і Камбоджу, окупувала південь В’єтнаму. Робилися спроби відмовити в повному обсязі діяльність колоніальної адміністрації. Патріотичні сили В’єтнаму, Лаосу, Камбоджі піднялися на боротьбу за національну незалежність.

В 1945-1946 pp. комуністичний уряд ДРВ, королівські уряди Лаосу і Камбоджі вели складні переговори з Францією, добиваючись визнання суверенітету своїх країн. Особливу активність виявив король Камбоджі Нородом Сіанук (1941-1955), який кілька разів особисто їздив у Париж, зустрічався з французьким президентом, з політиками різних рангів і поглядів. Спочатку Франція зробила певні поступки. В березні 1946 р. вона підписала з ДРВ попередню угоду, яка ще підлягала ратифікації. Франція визнавала незалежність ДРВ у рамках Французького Союзу. ДРВ одержала право мати свій парламент, уряд, армію, фінанси. Питання про статус Південного В’єтнаму, окупованого Францією, мав вирішити всенародний референдум, результати якого Франція зобов’язувалась визнати. ДРВ погоджувалась прийняти французькі війська терміном на п’ять років у кількості 15 тис. чол., які розміщувались не лише на півдні, але й на півночі В’єтнаму. Представники Лаосу і Камбоджі також одержали обнадійливі обіцянки.

Проте незабаром політична ситуація у Франції змінилась. Велика буржуазія вимагала від уряду більш жорсткого курсу і збереження колоній. Франція порушила попередні зобов’язання. У грудні 1946 р. вона розв’язала колоніальну війну в Індокитаї, яка дістала назву війна Опору (1946-1954). Народи Індокитаю вели її спільно. Справедливу боротьбу у В’єтнамі очолювала Ліга незалежності В’єтнаму (В’єтмінь), у Лаосі — Фронт визволення Лаосу (Нео Лао Ітсала), у Камбоджі — Єдиний національний фронт Камбоджі (Кхмер Іссарак). Пізніше був організований Єдиний національно-визвольний фронт (1951) для спільних дій.

У важкодоступних районах створювались визволені райони й опорні бази патріотів. їх основною тактикою була партизанська. Бої набули затяжного характеру. Французькі війська, проводячи операції в джунглях, несли значні втрати. В лютому 1949 p., прагнучи надати своїм діям видимість законності, Франція створила маріонеткову Державу В’єтнам, очолювану імператором Бао Даєм, від імені якого подавались тепер ті чи інші рішення. В’єтнам оголошувався привілейованою сферою вкладення французьких капіталів.

в’єтнам лаос камбоджа американський

1949 р. став переломним у війні Опору. Після виникнення КНР змінилось співвідношення сил у регіоні, комуністи Індокитаю одержали вагому підтримку. До ситуації в цій частині світу все більшу зацікавленість стали проявляти великі держави, виходячи зі своїх інтересів. У січні 1950 р. ДРВ була визнана СРСР та іншими прорадянськими державами, в лютому 1950 р. баодаєвський режим визнали СІЛА і Англія. З 1951 р. патріотичні сили спільними зусиллями перейшли в наступ. Намагаючись закріпитись у більш розвиненому В’єтнамі, Франція вимушено визнала незалежність Лаосу і Камбоджі (1953). В 1954 р. французькі війська були наголову розбиті біля в’єтнамського міста Д’єнб’єнфу. Військовий, політичний і моральний крах колоніальної політики в Індокитаї, героїчна боротьба за незалежність його народів примусили Францію визнати свою поразку. За період війни вона втратила в Індокитаї 460 тис. чол.

З 26 квітня по 21 липня 1954 р. в Женеві відбувались переговори міністрів закордонних справ Франції, Великобританії, СІІІА, СРСР і КНР щодо Індокитаю, які закінчились підписанням відповідних документів. Делегація США не поставила свій підпис під Женевськими угодами, а лише заявила, що в цілому їх підтримує. Бойові дії у В’єтнамі, Лаосі, Камбоджі припинялись, французькі війська виводились. Створювалась міжнародна комісія з представників Канади, Індії і Польщі по спостереженню і контролю за припиненням стану війни. Передбачалось, що ДРВ, Дер-В’єтнам, Лаос і Камбоджа не будуть входити ні в які військові союзи, на їхній території не буде іноземних військових баз. В заключній декларації учасники наради зобов’язались поважати суверенітет В’єтнаму, Лаосу, Камбоджі і не втручатись у їхні внутрішні справи. В 1955 р. в Лаосі і Камбоджі намічалось провести вільні вибори. У В’єтнамі встановлювалась тимчасова демаркаційна лінія по 17-й паралелі. В 1956 р. передбачалось провести загальні вибори в обох частинах і відновити територіальну цілісність В’єтнаму на демократичній основі.

Женевські угоди стали важливим кроком на шляху ослаблення міжнародної напруженості. Вони відкривали для країн Індокитаю можливість самостійно вирішити свою долю, побудувати свої суверенні національні держави. Ці перспективи не були реалізовані внаслідок втручання у внутрішні справи В’єтнаму, Лаосу, Камбоджі великих держав — СРСР і США. їх суперництво на міжнародній арені та ідеологічна експансія виявились у підтримці антагоністичних сил і призвели до затяжного збройного конфлікту в Південно-Східній Азії.

В’єтнамо-американська війна

Демократична Республіка В’єтнам приступила до будівництва «основ соціалізму» за радянським сценарієм, орієнтуючись на допомогу СРСР. Радянські керівники неодноразово виступали з заявами про свою готовність надати підтримку «братній соціалістичній країні» в її боротьбі проти «світового імперіалізму».

В жовтні 1955 р. на півдні В’єтнаму під егідою США був проведений референдум про форму правління. Імператор Бао Дай, настроєний профранцузьки, був скинутий. Створювалась Республіка В’єтнам. Влада перейшла до рук проамериканськи настроєного генералітету. Розпочалося формування добре озброєної і навченої південнов’єтнамської армії. Південний В’єтнам був включений у сферу дії блоку СЕНТО. Почалося прискорене будівництво військових баз. Військові диктатори Республіки В’єтнам провели ринкові реформи в банківській справі, промисловості і сільському господарстві. Вони залучали іноземні інвестиції, орієнтуючись у першу чергу на американський капітал. Поряд з ним розгорнули свою діяльність у Південному В’єтнамі монополії Японії, Гонконгу, Тайваню, Німеччини та ін. Нерідко ігнорувалися інтереси національної буржуазії. Антинаціональний курс привів до зародження в Південному В’єтнамі руху опору режиму.

В 1960 р. був створений Національний фронт визволення Південного В’єтнаму (НФВПВ). Він сформулював такі програмні вимоги: ліквідація проамериканського режиму, створення демократичного уряду, мирне об’єднання країни. НФВПВ мав підтримку в масах. Він співробітничав із властями ДРВ, одержував від них постійну допомогу, яка доставлялась «стежкою Хо Ші Міна».

Виникнення Національного фронту визволення Південного В’єтнаму і початок збройних сутичок ставили під загрозу і сайгонський режим, і «життєві інтереси» США в регіоні. Президент Джон Кеннеді прямо заявив: «Відмова від наших зусиль у Південному В’єтнамі означала б крах не лише в Південному В’єтнамі, але й у Південно-Східній Азії; отже ми збираємось там залишитись». З середини 1961 р. США почали вести «особливу війну» у В’єтнамі, яка полягала в розробці планів, що мали допомогти сайгонському уряду впевнено контролювати всю територію країни. Був прийнятий план Стенлі-Тейлора, яким передбачалось насильницьке переселення сільських жителів у «стратегічні селища». Уздовж кордонів із ДРВ і зон партизанського руху створювався «мертвий пояс» шляхом знищення рослинності сильними отрутохімікатами. План Макнамари (1964) передбачав будівництво стратегічного плацдарму в дельті р. Меконг і наступ на збройні сили НФВПВ. Обидва плани не дали очікуваних результатів, населення Південного В’єтнаму їх не сприйняло.

У 1965 р. розпочалася відкрита агресія США в Південному В’єтнамі і повітряна війна проти ДРВ. З весни 1965 р. в Південний В’єтнам почали перекидатись американські війська, які брали безпосередню участь у бойових операціях проти сил визволення. Застосовувались варварські методи ведення війни (напалм, хімічна зброя, каральні акції проти мирного населення). Була розроблена спеціальна схема бомбардувань Північного В’єтнаму, яка враховувала всі більш-менш важливі об’єкти. Основні удари були завдані по портах.

За допомогою Радянського Союзу, який поставив найсучасніші види озброєння, ДРВ за короткий час створила ефективну систему протиповітряної оборони. За 1965-1968 pp. над територією ДРВ було збито 2 942 американські літаки.

В Південному В’єтнамі американські і сайгонські війська провели три масштабні операції проти сил НФВПВ, які закінчилися невдачею.

На початок 1969 р. у в’єтнамській війні брало участь 550 тис. американських солдатів, а також 7 флот СІЛА, який налічував 200 військових кораблів і 80 тис. морської піхоти. У бойові дії були втягнені війська союзників США по військових блоках — Південної Кореї, Австралії, Філіппін, Таїланду, Нової Зеландії.

З кінця 1968 р. США почали поступово виводити свої війська з Південного В’єтнаму і висунули ідею «в’єтнамізації війни», коли сайгонський режим сам мав знайти відповідні засоби і сили, щоб залишитися при владі. В 1969 р. в одному з визволених районів була проголошена Республіка Південний В’єтнам і створений її уряд.

В 1972 р. Сполучені Штати зробили останню спробу завершити в’єтнамську війну на свою користь. Протягом 10 місяців тривала ескалація бойових дій на Півдні В’єтнаму і масовані бомбардування ДРВ, які не змінили загальної ситуації. Американська агресія у В’єтнамі зайшла в глухий кут. США втратили вбитими 57 тис. чол., пораненими — близько 300 тис. чол., витратили на війну 352 млрд. дол. «Брудна війна» викликала масові протести світової і американської громадськості.

27 січня 1973 р. в Парижі представники ДРВ, Республіки В’єтнам, Тимчасового революційного уряду Південного В’єтнаму і США підписали угоду про припинення війни і відновлення миру. США зобов’язувалися припинити бойові дії у Південному В’єтнамі і збройні акції проти ДРВ. Протягом 60 днів вони повинні були вивести війська, військових радників і персонал та демонтувати військові бази. Уряд США давав обіцянку поважати право народу Південного В’єтнаму на самовизначення.

Створення СРВ. Ринкові реформи на сучасному етапі

Після виведення американських військ у В’єтнамі розпочалася громадянська війна, яку ДРВ вела проти Республіки В’єтнам. Вона закінчилась перемогою комуністичної Півночі. 2 червня 1976 р. створена Соціалістична Республіка В’єтнам.

Розпочався демонтаж капіталістичної системи на Півдні. Головною метою стало будівництво соціалізму в масштабах усієї країни при неухильному дотриманні радянських догм і вказівок. На початку 80-х років комуністичний В’єтнам знаходився в стадії затяжної і надзвичайно болісної для народу кризи, не маючи чітких орієнтирів виходу з неї.

В 1986 р. під впливом радянської перебудови Соціалістична Республіка В’єтнам розпочала реформи. В пошуках нового курсу, який би враховував конкретні умови країни, її специфіку, в’єтнамське керівництво розробило власну концепцію розвитку. Головна увага приділялась економічним перетворенням при збереженні в цілому старого політичного механізму. Перебудова господарства включала такі напрямки:

1) свободу діяльності і рівні права всіх секторів економіки: державного, приватного, змішаного, дрібнотоварного, натурального;

2) декооперування сільського господарства, передачу землі в довготривалу оренду;

3) оздоровлення товарно-грошового обігу;

4) політику «відкритих дверей» по відношенню до іноземного капіталу.

Перші результати нової економічної політики виявились досить швидко. Відбулося насичення ринку товарами як національного виробництва, так і імпортними. Була подолана гіперінфляція, яка досягла 1 000% на рік, річний індекс росту цін знизився до 20-30%. Помітно зросло виробництво сільськогосподарської продукції. Країна перестала завозити продовольство і почала експортувати рис.

Одним із пріоритетних напрямків стало відкриття спеціальних експортних зон на взаємовигідній основі. Іноземні інвестиції направляються в розвідку і видобуток нафти і газу на континентальному шельфі, в будівництво нафтопереробних заводів, фармацевтичних фабрик, в здійснення новітніх проектів гірничодобувної галузі (освоєння багатих родовищ апатитів, залізної руди, бокситів). Значні кошти вкладаються також у налагодження промислового виробництва натурального каучуку, кави, чаю, тутового шовкопряда, агар-агару. Велику активність проявляють Франція, Німеччина, Англія, Австралія, Японія, країни АСЕАН. В’єтнам має реальні можливості використати іноземні інвестиції в національних інтересах і перетворитися з часом у країну, що динамічно розвивається.

Поряд з безсумнівними успіхами економічна ситуація залишається складною. Третина державних підприємств в умовах ринку працює неефективно. Зростає кількість безробітних. Негативно впливає на стабільність господарства його аграрний характер.

Керівництво Комуністичної партії В’єтнаму виступає за обережний підхід до політичних нововведень і демократизації суспільства. Вважається, що спочатку треба завершити економічні перетворення, підвищити життєвий рівень народу і тільки на цій основі переходити до політичних змін. Певні заходи в цьому напрямку проведені. Прийняті закони про громадянство, про місцеве самоврядування, про релігійні організації, про пресу. Всі ці процеси мають поступовий характер. В 1992 р. була прийнята нова конституція В’єтнаму, яка враховувала ринкові зміни в країні. Водночас зберігалась монополія компартії на владу.

У зовнішній політиці В’єтнам проводить багатовекторний курс з акцентом на регіоналізм, деідеологізацію і розширення економічної співпраці з країнами світу. В’єтнам є повноправним членом АСЕАН. Поступово нормалізуються відносини з США.

Лаос

Внутрішня обстановка в Лаосі після підписання Женевських угод характеризувалась політичною нестабільністю, тривалим розмежуванням сил. Суспільна конфронтація привела до громадянської війни (1960-1975), в якій перемогли комуністи на чолі з Народно-революційною партією Лаосу (НРПЛ). Конгрес народних сил, в якому брали участь представники всіх політичних угруповань країни, прийняв відречення від престолу короля Сисаванваттхани без права передачі влади наступнику.

2 грудня 1975 р. була проголошена Лаоська Народно-демократична республіка. Під впливом в’єтнамської і радянської пропаганди нова керівна партія взяла курс на некапіталістичний розвиток, маючи намір перейти від раннього феодалізму і общинно-родового ладу до соціалізму.

Лаос був відсталою аграрною країною, в якій не існувало промисловості і налічувалось лише кілька десятків кустарних підприємств. Усі промислові товари, в тому числі й товари широкого вжитку, завозилися з-за кордону. В таких умовах комуністична влада почала типові перетворення. На селі створювались групи взаємодопомоги, кооперативи, держгоспи. Увага приділялась вирощенню експортних культур — арахісу, сої, квасолі, цукрової тростини, бавовни. Держава націоналізувала підприємства, власники яких виїхали за кордон. Був створений державний і державно-приватний сектор. Дрібні власники одержали пільги. Створювалась легка і переробна промисловість, велось активне будівництво шляхів. У середині 80-х років промисловість давала 10% національного доходу.

3 1989 р. слідом за В’єтнамом Лаоська Народно-революційна партія розпочала економічні реформи. В її документах зазначалось, що відтепер стратегічною метою партії і держави до 2002 р. є перехід із групи слаборозвинених країн у групу аграрно-індустріальних, перебудова напівнатурального господарства в товарне, піднесення життєвого рівня народу; побудова демократичної правової держави. Був прийнятий блок економічних законів, що регулювали порядок користування землею, водними і лісовими ресурсами, діяльність банків, державних, змішаних і приватних підприємств. За державою залишилась монополія на ввіз і вивіз стратегічних товарів (рис, нафтопродукти, олов’яний концентрат, деревина цінних порід, дорогоцінні метали, зброя, наркотичні медичні препарати та деякі інші). Найбільшими торговими партнерами Лаосу є Таїланд, Сінгапур, Японія, Китай, США. Новим джерелом валютних надходжень став екологічний і молодіжний туризм, який у середині 90-х років давав 70-75 млн. дол. прибутку на рік.

Основою економіки Лаосу, як і раніше, залишається сільське господарство. В країні нараховувалось близько 620 тис. селянських дворів, з яких 34% виробляли продукцію лише для своїх потреб, 18% обмінювали частину продукції на іншу в сусідів, 44% частину продукції реалізували на ринку. В 1991 р. була прийнята програма розвитку сільських районів, у першу чергу гірських. Селяни півночі країни до цього часу займаються підсічно-вогневим землеробством: випалюють ділянки лісів, використовують звільнену площу два-три сезони, а потім кидають через втрату родючості і переходять на нове місце. В 1976 р. такі покинуті ділянки займали площу 200 тис. га, в 1999 р. — 125 тис. га. Держава поступово переводить селян гірських районів на поливне землеробство в долинах. Паралельно скорочується кількість посівів опіумного маку і виготовлення опіуму-сирцю.

Лаос повинен перебудувати своє напівнатуральне господарство в товарне. Для цього всім секторам господарства надаються рівні права в їх економічній діяльності, передбачається залучити внутрішні і зовнішні джерела фінансування, іноземні інвестиції. В сільському господарстві введено сімейний підряд, але кооперативи не розпущено. Вони почали виконувати ті функції, які не під силу селянському двору. Це будівництво гребель, каналів, доріг, купівля техніки, організація постачання і збуту, перерозподіл землі, утримання шкіл і лікарень, турбота про старих та інвалідів. Селянські господарства платять державі натуральний податок в розмірі 50% урожаю і 15% урожаю вносять у фонд кооперативу. Такий підхід стимулює сільськогосподарське виробництво.

У 1999 р. Лаос уперше за післявоєнні роки повністю забезпечив себе рисом. Було зібрано 2 млн. т цієї культури, або ж 400 кг на душу населення при середній нормі споживання 350 кг. Цього вдалось досягти внаслідок розширення посівних площ, підвищення врожайності, збирання з деяких ділянок 2-х урожаїв на рік.

Лаос знаходиться на початковій стадії реформ, результати яких проявляться в недалекому майбутньому.

Камбоджа

Відповідно до рішень Женевської конференції щодо Індокитаю в 1955 р. в Камбоджі відбулися загальні вибори. Король Но-родом Сіанук відрікся від престолу на користь свого батька і став прем’єр-міністром. Його політичною опорою була Народно-соціалістична спілка (Сангкум) — масова організація з представників різних суспільних верств. Вона висунула націоналістичну теорію «кхмерського буддійського королівського соціалізму», яка на практиці означала побудову в Камбоджі буржуазної держави. Очолюючи уряд у 1955-1970 pp., Нородом Сіанук провів серію соціально-економічних реформ, спрямованих на подолання важкої колоніальної спадщини і відсталості. Створювались сприятливі умови для діяльності державного, приватного і змішаного секторів. Розвиток господарства будувався на плановій основі. Була здійснена «деколонізація» економіки — обмежені привілеї іноземних монополій, викуплені державою акції ряду зарубіжних компаній. Нородом Сіанук зміг одержати значні безповоротні кредити від,-‘ СІЛА, Франції, Японії. їх загальна сума в 1955-1963 pp. досягла І 400 млн. дол. За ці роки було збудовано близько 3 000 приватних І національних підприємств. Здійснювалась обмежена аграрна ре — форма, в ході якої 80% селян стали дрібними землевласниками. На селі розвивалась кооперація в різних формах.

У своїй політиці Нородом Сіанук керувався принципом балансу політичних сил у країні і компромісу як найкращого засобу вирішення будь-яких проблем, навіть найскладніших. За такий підхід його постійно критикували і праві, і ліві. В 1970 р. група реакційних військових на чолі з генералом Лон Нолом здійснила державний переворот і захопила владу. їх політика мала антинаціональний, проамериканський характер. Народ Камбоджі виступив проти військового режиму. В 1975 р. він був скинутий. Скориставшись народним рухом, до влади прийшло лівоекстремістське маоїстське угруповання «червоних кхмерів» під керівництвом Пол Пота. В Камбоджі встановилась жорстока комуністична диктатура.

Пол Пот заявив, що в країні на практиці здійснюється «стопроцентна повна соціалістична революція», «перманентна швидка істинно соціалістична революція», «революція великого стрибка». Майбутню Камбоджу полпотівці бачили самоізольованою селянською країною, в якій не мало бути ні найменшого зовнішнього впливу. Для цього потрібно знищити міста і всі міські соціальні групи (підприємці, інтелігенція, студенти, службовці, торговці, пролетаріат та ін.). Досягнення науки і техніки, машини, устаткування, знаряддя праці теж знищувались з тієї ж причини. Зв’язки із зовнішнім світом припинялись, відносини підтримувались тільки з комуністичним Китаєм.

Спираючись на апарат насильства, полпотівці почали проводити свою «революційну» програму в життя. Населення примусово виселялось із міст і сіл і зосереджувалось у так званих комунах, які були фактично концтаборами з нелюдськими умовами життя і праці. Робочий день на рисових полях, будівельних та іригаційних роботах тривав 12 годин. Двічі на добу видавалась чашка рису. Тих, хто намагався протестувати, фізично знищували. Терор, репресії, страти, голод, відсутність медичної допомоги призвели до нечуваних жертв. З млн. населення (близько 40%) було вбито або загинуло від голоду, знущань, примусової праці. У грудні 1978 р. В’єтнам увів у Камбоджу свої війська.7 січня 1979 р. була проголошена Народна Республіка Кампу-чія, в якій встановився пров’єтнамський комуністичний режим на чолі з Хун Сеном. «Червоні кхмери» зазнали поразки у відкритих сутичках із в’єтнамськими військами, відступили в джунглі на кордоні з Таїландом і розпочали партизанські дії. Камбоджу охопила тривала громадянська війна, в якій жодна з сторін не змогла перемогти. В 1989 р. В’єтнам вивів свої війська з Камбоджі. Перебуваючи в еміграції, Нородом Сіанук організував центристську опозицію офіційному режиму і «червоним кхмерам», закликаючи ворогуючі сторони виходити з інтересів народу і сісти за стіл переговорів.

У 1990 р. в Парижі відбулася міжнародна конференція по Камбоджі, яка запропонувала свій план урегулювання конфлікту, з яким погодилися всі камбоджійські політичні сили. Відповідно до прийнятих рішень у 1993 р. в країні під егідою ООН відбулися загальні вибори, на яких більшість здобули Народна партія Камбоджі (лідер Хун Сен) і Єдиний національний фронт за суверенну, незалежну, нейтральну і співпрацюючу Камбоджу (ФУНСИНПЕК), головою якої є принц Нородом Ранарит. Обідви партії сформували коаліційний уряд. Була прийнята нова конституція (1993). Відновлювалась конституційна монархія, держава стала називатись Королівство Камбоджа. її політичний лад визначався як «багатопартійний, ліберально-демократичний». Вищий законодавчий орган — Національна асамблея, складається з 122 чол. обирається терміном на 5 років. Главою держави є король, який вступає на трон за згодою Ради корони, що складається з глав парламенту, уряду і вищого духівництва.24 вересня 1993 р. Нородом Сіанук знову став королем Камбоджі.

Своїм завданням новий режим вважав досягнення внутрішньої стабільності і подолання тяжких наслідків багаторічної громадянської війни. В 1995 р. Паризький клуб кредиторів списав 67% камбоджійських боргів і надав пільги при сплаті тієї частини, що залишилась. У країні гостро стоїть проблема охорони здоров’я. Камбоджа займає перше місце в Південно-Східній Азії за рівнем захворювань на СНІД (близько 120 тис. ВІЛ-інфікованих); її територією пролягають шляхи транзиту наркотиків.

Політична ситуація залишалась нестабільною, тривала боротьба за владу. Народна партія Камбоджі і ФУНСИНПЕК вели постійне суперництво. В 1995 р. нелегально була створена Партія Сам Ренсі (Кхмерська нація), вплив якої швидко посилювався. В липні 1997 р. в Пномпені відбулися збройні сутички між прихильниками НПК і ФУНСИНПЕК. Виникла гостра політична криза, яка мала негативні наслідки і в міжнародному плані. Камбоджа була позбавлена права брати участь у засіданнях ООН. Було відкладено її прийом в АСЕАН. Свій внесок у дестабілізацію обстановки вніс і рух «червоних кхмерів». Проте він вичерпав себе як військова і політична сила. В 1996 р. капітулював один із найближчих сподвижників Пол Пота Ієнг Сарі, винний у геноциді. Він був амністований режимом і призначений губернатором особливого району Пай лин. Пол Пот помер в еміграції в ніч з 16 на 17 квітня 1998 p., так і не відповівши за свої злочини.

На парламентських виборах 1998 р. НПК одержала 64 місця, ФУНСИНПЕК — 43, ПСР — 15. Колишні прокомуністичні сили знову прийшли до влади. Нині вони заявляють про бажання вести перетворення в інтересах усього суспільства.

План

Введение 2
Глава 1. Протоколы собраний Сионских мудрецов: протокол № 1 3
Глава 2. Демократические традиции русской политической мысли: В.Г.
Белинский, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский 8
Заключение 14
Литература 15

Введение

Уже несколько столетий Россия сотрясается от социальных потрясений.
Сотни если не тысячи «радетелей счастия народного» предлагают свои варианты ее устроения. Не исключение и наше время – время построения «правового государства и демократического общества».

Если внимательно посмотреть на основные политические события последних двух — трех столетий, то получается странная картина: никакого созидания государства Российского не происходит, наоборот, происходит его всяческое ослабление и разрушение. Демографическая статистика последних лет просто убивающая – смертность превышает рождаемость.

Россия вымирает, народ ее нищает, но вместо решительных действий правители (уже пятнадцать лет!) твердят о каком-то переходном периоде к рынку, после которого все нормализуется.

Но как говорится, свежо преданьице, да верится с трудом. Не нормализуется! Не затем уже несколько столетий терзают и грабят нашу
Родину, чтобы потом все нормализовалось. В своем реферате я попытаюсь показать, кто стоит за всеми событиями, происходившими в России в последние столетия, под чью дудку плясали вчерашние демократы и пляшут нынешние и какова истинная цель всех «демократических преобразований».

Оговорюсь сразу, что в работе использована литература, за которую в 20- годы ХХ века расстреливали на месте, даже не препровождая «для выяснения» в
ЧК, чтобы не допустить возможной огласки и распространения.

Структура работы следующая: первая ее часть практически полностью цитирует первоисточник — «Протоколы сионских мудрецов», протокол 1. Это сделано для того, чтобы стало понятно, где зародились демократические воззрения, кем и для чего они взращивались, так же будет не безынтересна и оценка демократии ее же авторами.

Вторая часть — изложение официально принятых взглядов на русских демократов В.Г. Белинского, А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского. Подчеркну, что изложена именно официальная точка зрения. Ведь именно она позволяет оценить насколько глубоко внедрились в наше общество эти абсолютно чуждые не только России, но и всему человечеству «идеи».

Третья – часть представляет неофициальную точку зрения на деятельность указанных личностей. Она представляет собой песню русского поэта и певца ХХ века Игоря Талькова, убитого при весьма загадочных и до сих пор не разгаданных обстоятельствах.

Конечно, такой не ординарной структурой реферата я рискую навлечь на себя удивление и даже неудовольствие преподавателя, но право, материал, изложенный в нем, того стоит. К сожалению, ограниченный объем работы не позволяет отразить все стороны и взаимосвязи событий, но как говорится
«читающий да разумеет!»[1]

Глава 1. Протоколы собраний Сионских мудрецов:

протокол № 1

В котором говорится где зародились демократические идеи, кто их автор и каковы его цели

…Отложив фразерство, будем говорить о значении каждой мысли, сравнениями и выводами осветим обстоятельства.

Итак, я формулирую нашу систему с нашей и гоевской[2] точек зрения.

Надо заметить, что люди с дурными инстинктами многочисленнее добрых, поэтому лучшие результаты в управлении ими достигаются насилием и устрашением, а не академическими рассуждениями. Каждый человек стремится ко власти, каждому хотелось бы сделаться диктатором, если бы только он мог, но при этом редкий не был бы готов жертвовать благами всех ради достижения благ своих.

Право – в силе. Что сдерживало хищных животных, которых зовут людьми?
Что ими руководило до сего времени?

В начале общественного строя они подчинились грубой и слепой силе, потом — закону, который есть та же сила, только замаскированная Вывожу заключение, что по закону естества — право в силе.

Свобода – идея. Либерализм. Политическая свобода есть идея, а не факт.
Эту идею надо уметь применять, когда является нужным идейной приманкой привлечь народные силы к своей партии, если таковая задумала сломить другую, у власти находящуюся. Задача эта облегчается, если противник сам заразится идеей свободы, так называемым либерализмом и, ради идей, поступится своею мощью. Тут-то и проявится торжество нашей теории: распущенные бразды правления тотчас же по закону бытия подхватываются и подбираются новой рукой, потому что слепая сила народа дня не может пробыть без руководителя, и новая, и новая власть лишь заступает место старой, ослабевшей от либерализма.

Золото. Вера. Самоуправление. В наше время заместительницей либералов- правителей явилась власть золота. Было время, правила вера. Идея свободы неосуществима, потому что никто не умеет пользоваться ею в меру. Стоит только народ на некоторое время предоставить самоуправлению, как оно превращается в распущенность. С этого момента возникают междоусобицы, скоро переходящие в социальные битвы, в которых государства горят, и значение их превращается в пепел.

Деспотизм капитала. Истощается ли государство в собственных конвульсиях, или же внутренние распри отдают его во власть внешним врагам, во всяком случае оно может считаться безвозвратно погибшим: оно в нашей власти. Деспотизм капитала, который весь в наших руках, протягивает ему соломинку, за которую государству приходится держаться поневоле, в противном случае оно катится в пропасть.

Внутренний враг. Того, который от либеральной души сказал бы, что рассуждения такого рода безнравственны, я спрошу: если у каждого государства два врага, и если по отношению к внешнему врагу ему дозволено и не почитается безнравственным употреблять всякие меры борьбы, как например не ознакомлять врага с планами или нападениями защиты, нападать на него ночью или неравным числом людей, то почему же такие же меры в отношении худшего врага, нарушителя общественного строя и благоденствия, можно назвать недозволенными и безнравственными?

Толпа. Анархия. Может ли здравый логический ум надеяться успешно руководить толпами при помощи разумных увещания или уговоров при возможности противоречия хотя бы и бессмысленного, но которое может показаться поверхностно разумеющему народу более приятным? Руководясь исключительно мелкими страстями, повериями, обычаями, традициями и сентиментальными теориями, люди в толпе и люди толпы поддаются партийному расколу, мешающему всякому соглашению даже а почве вполне разумного увещевания. Всякое решение толпы зависит от случайного или подстроенного большинства, которое по неведению политических тайн, произносить абсурдное решение, кладущее зародыш анархии в управлении.

Политика и мораль. Политика не имеет ничего общего с моралью.
Правитель, руководящийся моралью, неполитичен, а потому не прочен на своем престоле. Кто хочет править, должен прибегать и к хитрости, и к лицемерию.
Великие народные качества — откровенность и честность — суть пороки в политике, потому что они свергают с престолов лучше и вернее сильнейшего врага. Эти качества должны быть атрибутами гоевских царств, мы же отнюдь не должны руководиться ими.

Право сильного. Наше право — в силе. Слово «право» есть отвлеченная и ничем не доказанная мысль. Слово это означает не более, как: дайте мне то, чего я хочу, чтобы я тем самым получил доказательство, что я сильнее вас.

Где начинается право? Где оно кончается?

В государстве, в котором плохая организация власти, безличие законов и правителя, обезличенных размножившимися от либерализма правами, я черпаю новою право — броситься по праву сильного и разнести все существующие порядки и установления, наложить руки на законы, перестроить все учреждение, и сделаться владыками тех, которые предоставили нам права своей силы, отказавшись от них добровольно, либерально…

Необоримость масонско – еврейской власти. Наша власть при современном шатании всех властей, будет необоримее всякой другой, потому что она будет незримой до тех пор, пока не укрепится настолько, что ее уже никакая хитрость не подточит.

Цель оправдывает средства. Из временного зла, которое мы вынуждены теперь совершать, произойдет добро непоколебимого правления, которое восстановит правильный ход механизма народного бытия, нарушенного либерализмом. Результат оправдывает средства. Обратим же внимание в наших планах не столько на доброе и нравственное, сколько на нужное и полезное.

Перед нами план, в котором стратегически изложена линия, от которой нам отступать нельзя без риска видеть разрушение многовековых работ.

Толпа – слепец. Чтобы выработать целесообразные действия, надо принять во внимание подлость, неустойчивость, непостоянство толпы, ее неспособность понимать и уважать условия собственной жизни, собственного благополучия.
Надо понять, что мощь толпы слепая, неразумная, не рассуждающая , прислушивающаяся направо и налево. Слепой не может водить слепых без того, чтобы их не довести до пропасти, следовательно, члены толпы, выскочки из народа, хотя бы и гениально умные, но в политике не разумеющие, не могут выступать в качестве руководителей толпы без того, чтобы не погубить всей нации.

Политическая азбука. Только с детства подготовляемое к самодержавию лицо может ведать слова, составляемые политическими буквами.

Народ, предоставленный самому себе, т.е. выскочкам из его среды, саморазрушается партийными раздорами, возбуждаемыми погонею за властью и почестями и происходящими от этого беспорядками. Возможно ли народным массам спокойно, без соревнования, рассудить, управиться с делами страны, которые не могут смешиваться с личными интересами? Могут ли они защищаться от внешних врагов? Это немыслима, ибо план, разбитый на несколько частей, сколько голов в толпе, теряет цельность, а потому становится непонятным и неисполнимым.

Наиболее целесообразный образ правления – Самодержавие. Только у
Самодержавного лица планы могут выработаться обширно ясными, в порядке, распределяющем все в механизме государственной машины; из чего надо заключить, что целесообразное для пользы страны управление должно сосредоточиться в руках одного ответственного лица. Без абсолютного деспотизма не может существовать цивилизация, проводимая не массами, а руководителем их, кто бы он ни был. Толпа — варвар, проявляющий свое варварство при каждом случае. Как только толпа захватывает в свои руки свободу, она ее вскоре превращает в анархию, которая сама по себе есть высшая степень варварства.

Спирт[3]. Классицизм. Разврат. Взгляните на наспиртованных животных, одурманенных вином, право на безмерное употребление которого дано вместе со свободой. Не допускать же нам и наших дойти до того же… Народы гоев, одурманены спиртными напитками, а молодежь их одурела от классицизма и раннего разврата, на который ее подбивала наша агентура — гувернеры, лакеи, гувернантки — в богатых домах, приказчики и проч., наши женщины в местах гоевских увеселений. К числу этих последних я причисляю и так называемых
«дам из общества», добровольных последовательниц их по разврату и роскоши.

Принцип и правила еврейско – масонского правительства. Наш пароль — сила и лицемерие. Только сила побеждает в делах политических, особенно если она скрыта в талантах, необходимых государственным людям. Насилие должно быть принципом, а хитрость и лицемерие — правилом для правительств, которые не желают сложить свою корону к ногам агентов какой-либо новой силы. Это зло есть единственное средство добраться до цели, добра. Поэтому мы не должны останавливаться перед подкупом, обманом и предательством, когда они должны послужить к достижению нашей цели. В политике надо уметь брать чужую собственность без колебаний, если ею мы добьемся покорности и власти.

Террор. Наше государство, шествуя путем мирного завоевания, имеет право заменить ужасы войны менее заметными и более целесообразными казнями, которыми надобно поддерживать террор, располагающий к слепому послушанию.
Справедливая, но неумолимая строгость есть величайший фактор государственной силы: не только ради выгоды, но и во имя долга, ради победы, нам надо держаться программы насилия и лицемерия. Доктрина расчета настолько же сильно, насколько и средства ею употребляемые. Поэтому не столько самими средствами, сколько доктриной строгости мы восторжествуем и закрепостим все правительства своему сверхправительству. Достаточно, чтобы знали, что мы неумолимы, чтобы прекратились ослушания.

Свобода. Равенство. Братство. Еще в древние времена мы среди народа впервые крикнули слова: «свобода, равенство, братство», слова, столь много раз повторенные с тех пор бессознательными попугаями, отовсюду налетевшими на эти приманки, с которыми они унесли благосостояние мира, истинную свободу личности, прежде так огражденную от давления толпы. Якобы умные, интеллигентные гои не разобрались в отвлеченности произнесенных слов, не заметили противоречия их значения и соответствия из между собою, не увидели, что в природе нет равенства, не может быть свободы, что сама природа установила неравенство умов, характеров и способностей, равно и подвластность ее законам, не рассудили, что толпа — сила слепая, что выскочки, избранные из нее для управления. в отношении политики такие же слепцы, как и она сама, что посвященный, будь он даже гений, ничего не поймет в политике —

Принцип династического правления. все это гоями было упущено из виду; а между тем на этом зиждилось династическое правление: отец передавал сыну знание хода политических дел, так, чтобы никто его не ведал, кроме членов династии, и не мог бы выдать его тайны управляемому народу. Со временем смысл династической передачи истинного положения дел политики был утрачен, что послужило к успеху нашего дела.

Уничтожение привилегий гоевской аристократии. Во всех концах мира слова
«свобода, равенство, братство» становили в наши ряды через наших сильных агентов целые легионы, которые с восторгом несли наши знамена. Между тем эти слова были червяками, которые подтачивали благосостояние гоев, уничтожая всюду мир, спокойствие, солидарность, разрушая все основы из государств. Вы увидите впоследствии, что это послужило к нашему торжеству: это нам дало возможность, между прочим, добиться важнейшего козыря в наши руки — уничтожения привилегий, иначе говоря, самой сущности аристократии гоев, которая была единственной против нас защитой народов и стран.

Новая аристократия. На развалинах природной и родовой аристократии мы поставили аристократию нашей интеллигенции во главе всего, денежной. Ценз этой новой аристократии мы установили в богатстве, от нас зависимом, и в науке, двигаемой нашими мудрецами.

Психологический расчет. Наше торжество облегчилось еще тем, что в сношениях с нужными нам людьми мы всегда действовали на самые чувствительные струны человеческого ума — на расчет, на алчность, на ненасытность материальных потребностей человека; а каждая из перечисленных человеческих слабостей, взятая в отдельности, способна убить инициативу, отдавая волю людей в распоряжение покупателя из деятельности.

Абстракция свободы. Абстракция свободы дала возможность убедить толпу, что правительство ничто иное, как управляющий собственника страны — народа, и что его можно сменять, как изношенные перчатки.

Сменяемость народных представителей. Сменяемость представителей народа отдавала их в наше распоряжение и, как бы, нашему назначению.

Глава 2. Демократические традиции русской

политической мысли: В.Г. Белинский, А.И. Герцен,

Н.Г. Чернышевский

Слабость массового революционного движения в середине 30-х годов затрудняла формирование демократических мировоззрений. Особенно показателен в этом отношении пример В.Г. Белинского.

Идеалистическая философия того времени захватила Виссариона
Григорьевича Белинского, она привела его к временным теоретическим заблуждениям, но подлинной основой всех исканий Белинского в 30-е годы было стремление обосновать и защитить освободительные идеи. Важнейшим фактором в развитии явились освободительные традиции передовой русской общественной мысли и литературы.

Белинский встречался с М. Бакуниным и спорил с ним о путях развития
России. Этот спор, о котором Белинский рассказывал в письме Анненкову 15 февраля 1848 года, был, в известном смысле, предвестием будущих споров марксистов с народниками. Понимая историческую неизбежность капитализма в
России, Белинский в силу всего сказанного не стал и не мог стать его апологетом. Глубина его понимания исторических судеб страны способствовала всё более острой постановке вопроса об улучшении участи народа. В письме к
Гоголю он ставит как первоначальные три требования: 1) «уничтожение крепостного права», 2) «отменение телесного наказания», 3) «введение, по возможности, строгого выполнения хотя тех законов, которые уже есть…». Из этих трёх задач уничтожение крепостного права, как совершенно справедливо считал Белинский, было для России основной и центральной задачей.

Белинский не оставлял надежд на возможность реформ «сверху» и внимательно следил за деятельностью назначенной Николаем I комиссии по
«обеспечению положения крестьян». Но Белинский предвидел и возможность крестьянской революции. В письме к Анненкову от начала декабря 1847 года
Белинский отмечал, что если вопрос о крепостном праве не будет разрешён сверху, то «тогда он решится сам собою, другим образом, в 1000 раз более неприятным для русского дворянства. Крестьяне сильно возбуждены, спят и видят освобождение…»

Призывы к борьбе с крепостничеством и самодержавием, идеи революционного переустройства общества, защита материализма и критического реализма – вот что составляло содержание статей и писем Белинского последних лет его жизни.

Вторая половина девятнадцатого века отмечены появлением новых моментов в идейном содержании общественных движений. Этот период изобилует радикальными программами и не менее радикальными общественными акциями.

Видными представителями русского утопического социализма стали А. И.
Герцен и Н. Г. Чернышевский. Характерно, что оба они признавали близость свою и уважение к позициям славянофилов. Герцен отмечал, что им
«принадлежит честь и слава почина», именно с них начинается «перелом русской мысли». Их сближала с западниками, к которым Герцен причислял и себя, любовь к свободе и чувство любви — «безграничной, обхватывающей все существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу».
Чернышевский о славянофилах высказался так: «Они принадлежат к числу образованнейших, благороднейших и даровитейших людей в русском обществе».

Интерес русской интеллигенции к социалистической идее пробудился еще в
40-х гг. в связи с обсуждением на Западе новых изданий Фурье, сочинений
Консидерана, Л. Блана, П. Прудона, а также близких утопическому социализму писателей (Жорж Санд и др.). Привлекала внимание и книга историка Л. Штейна
«Социализм и коммунизм современной Франции» (1842), весьма критичная по отношению к социалистам. А. И. Тургенев, бывший декабрист и один из образованнейших людей своего времени, рекомендовал книгу Л. Штейна с таким комментарием: «…Вообще я весьма мало важности или существенного влияния на настоящее общество приписываю сим социальным и коммунистическим проявлениям, не отказывая, впрочем, социализму в будущем влиянии на общественный быт; но кто это угадать или хоть отчасти определить может?
Социализм будет изменять общества или изменяться сам, смотря не по состоянию тех сословий, из коих он возникать будет, а по государствам, в коих эти сословия находятся: иначе в Германии, иначе в Англии, иначе здесь.
Меры и приемы борьбы правительств с проявлениями социализма тоже много могут изменить самые направления оного» (заметка «Хроника русского в
Париже». 1845).

К идеям и конструкциям общинного (народнического, «крестьянского») социализма одновременно пришли многие социальные философы, однако приоритет здесь принадлежит Александру Ивановичу Герцену (1812—1870). Именно он воспринял сельскую общину как главный опорный элемент в здании будущего русского социализма. Эта тема обсуждалась им одновременно с темой отсталости России, ее самобытности и особой миссии в деле общественных преобразований у себя и других народов. Исторические события как бы пронеслись над русским народом, писал Герцен, во многом повторяя Чаадаева, но, задавленный и забитый, он сохранил свой самобытный характер, свою молодость, не отягощенную, как у народов Запада, вековыми традициями исторической жизни. Именно сохранность самобытного характера делает его чувствительным к социализму, и более всего это связано с особой ролью сельской общины. «Община спасла русский народ от монгольского варварства, от выкрашенных по-европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хотя и сильно потрясенная, устояла против вмешательства власти; она благополучно дожила до развития социализма в Европе». В общинных хозяйственных и административных началах он усматривал зародыши и черты социалистического коллективизма. «…В избе русского крестьянина мы обрели зародыш экономических и административных установлений, основанных на общности землевладения, на аграрном и инстинктивном коммунизме». Однако
Герцену были видны и негативные стороны общинных порядков — поглощение личности миром (общиной), как и во всех других случаях «неразвитого коммунизма». Выход он видел в использовании западной науки, призванной оказать на крестьянский быт оплодотворяющее воздействие. Без этого аграрный коммунизм будет пребывать грубым и примитивным, наподобие уравнительного коммунизма Гракха Бабефа на Западе, который практически исключает свободу личности и потому никак не может считаться достойным воплощением социализма. К приобщению русского крестьянина к положительным результатам цивилизации и науки Запада должны быть призваны передовые русские люди,
«прошедшие через западную цивилизацию» и впитавшие ее исторический опыт и социалистические представления.

1 ноября 1861 г. Герцен выдвигает лозунг «В народ!», ставший на десятилетия призывом для патриотической молодежи к деятельному участию в освободительном движении.

Социализм Герцена народнический и вместе с тем индивидуалистический — так оценивает взгляды Герцена Бердяев. Его вера в крестьянскую общину во многом объясняется тем, что русский мужик, даже в крепостном состоянии, более личность, чем западный буржуа, поскольку соединяет в себе личное начало с общинным. Правда, он не делает при этом различения между личностью и индивидом, между человеком и гражданином. Однако хорошо чувствует и передает опасность мещанства, торжествующего и угрожающего образованному меньшинству. Первый русский западник пережил глубокое разочарование в западном мещанстве, и это склонило его к сочувствию анархизму, а не демократии.

«Государство и личность, власть и свобода, коммунизм и эгоизм (в широком смысле слова) — вот геркулесовы столбы великой борьбы, великой революционной эпопеи»,— писал Герцен в период идейных поисков перспективных форм организации человеческого общежития. Он пришел к выводу, что таких форм можно выделить только две — монархию и республику. При этом речь идет не о формах правления, а именно о формах организации общежития, в которых действительно обеспечивается дело народа (республика), общее благо. Поэтому он проводил различение политической и социальной республики, считая подлинной республикой только социальную. Монархия в отличие от республики требует священного и неприкосновенного авторитета, который несовместим со свободой людей и независимостью разума.

На общий ход дискуссий о социальных возможностях общины большое влияние оказали публицистические выступления Николая Гавриловича Чернышевского
(1828—1889), особенно две его статьи — «Критика философских предубеждений против общинного владения» (1858) и «Экономическая деятельность и законодательство» (1859).

В первой из них сделан вывод о том, что существование первобытной общины в условиях высокой ступени цивилизации, какая достигнута в текущем столетии, не помеха для ее вхождения в эту цивилизацию, потому что в общинном владении присутствует «высшая форма отношений человека к земле».
Более того, общинное владение обеспечивает, писал Чернышевский в другой статье годом раньше, каждому земледельцу обладание землею и «гораздо лучше частной собственности упрочивает национальное благосостояние». Такое владение в состоянии наилучшим образом обеспечить успехи в сельском хозяйстве, поскольку общинная собственность «соединяет собственника, хозяина и работника в одном лице». Все это позволяет сделать вывод о возможности ускоренного социального развития при помощи общины.