Автор: admin

Содержание

Введение

Глава 1. Понятие и сущность иска

Значение иска в Римском праве

Иск на современном этапе

Глава 2. Защита против иска

Возражение против иска

2.2 Встречный иск

Заключение

Список используемой литературы

Приложение

Введение

Актуальность

Право на судебную защиту является одним из важнейших прав, принадлежащих заинтересованному лицу. Согласно ст. 46 Конституции РФ «каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод».

Изучая данную тему, необходимо иметь в виду, что целый ряд вопросов носит дискуссионный характер. В науке гражданского процессуального права неоднозначно определяется и дается, например, понятие иска, его элементов и видов исков.

Иск является одним из наиболее сложных институтов. Для того, чтобы понять сущность основных вопросов данного института необходимо знать, что исковое производство является основным видом защиты права, а иск является средством возбуждения этого вида производства.

Закон, как известно, предоставляет в равной мере одинаковые возможности для защиты своих прав обеим сторонам процесса. Согласно ст. 34 ГПК ответчик может признать иск. Однако в большинстве случаев ответчик не признает иска и защищается против предъявленного к нему требования всеми способами, предоставленными ему законом.

К числу важнейших процессуальных средств защиты ответчика против предъявленного иска относятся возражения против иска и встречный иск.

Объект:

Общественные отношения, складывающиеся в результате защиты против иска в гражданском процессе.

Предмет:

Процессуальные средства защиты против иска.

Цель:

Дать общую характеристику понятию и сущности иска более подробно остановившись на средствах защиты против него — возражении и встречном иске.

Задачи:

Рассмотреть историю развития иска (подробнее остановившись на значении иска в Римском праве);

Дать общую характеристику современного иска;

Более подробно остановиться на средствах защиты против иска.

Теоретические основы:

В литературе выделяют различные подходы к пониманию сущности иска. Представители первого подхода (М.А. Гурвич, Н.Б. Зейдер, С.Н. Абрамов, П.Ф. Елисейкин) два требования, лежащие в основе иска, разделяют и определяют иск как категорию, присущую двум отраслям права — материальному (гражданскому) и процессуальному и выделяют соответственно два самостоятельных понятия иска – в материально-правовом и процессуальном смыслах. Представители второго подхода (А.Ф. Клейнман, А.А. Добровольский, С.А. Иванова, Н.И. Авдеенко) два требования рассматривают как равновеликие и понимают иск как единое понятие, сочетающее материально-правовую и процессуальную стороны. Иск, по их мнению, это требование истца к суду, содержащее требование к ответчику. Представители третьего подхода (К.С. Юдельсон, К.И. Комиссаров, В.М. Семенов, Г.Л. Осокина) рассматривают иск как чисто процессуальную категорию, самостоятельный институт гражданского процессуального права, т.е. иск – это требование к суду о совершении правосудия. Именно это требование будет средством реализации требований истца к ответчику. Требование истца к суду влечет возбуждение судебной деятельности в любом случае, обосновано ли требование истца к ответчику или нет.

Методы:

В данной работе были использованы следующие методы:

сравнительно – исторический;

конкретно – социологический;

системно – структурный анализ.

Глава 1. Понятие и сущность иска

1.1 Значение иска в Римском праве

По римским воззрениям, только судебная защита наличного права давала этому последнему настоящую ценность и завершение. Но эта защита не связывалась в представлениях римских юристов неразрывно с самим материальным правом. Только в тех случаях, когда орган государства устанавливал возможность предъявления иска (actio) по делам известной категории, можно было говорить о праве, защищаемом государством. В этом смысле можно сказать, что римское частное право есть система исков.

Иски вырабатывались в Риме исторически, и их число всегда было ограниченным. При этом в эпоху формулярного процесса actio нередко давалась там, где лицо не обладало правом по цивильной системе, и, наоборот, несмотря на наличие цивильного права на иск, преторы отказывали в предоставлении формулы для соответствующего иска

Общее понятие иска дается в Дигестах:

Nihil aliud est actio quam ius, quod sibi debeatur, iudicio persequendi (D. 44.7.51; I. 4.6. pr.). — Иск есть не что иное, как право лица осуществлять судебным порядком принадлежащее ему требование.

Предъявленный иск ответчик мог признать или оспаривать. В случаях признания ответчиком требований истца решение могло последовать уже в первой стадии производства (in iure). Институт признания еще в XII таблицах занимал место в процессе, так как там упоминался признанный должником долг aes confessum наряду с судебным решением.

Найденные в 1933 г. отрывки Гая, передавая формулы двух legis actiones — через испрошение судьи и через кондикцию, вносят ясность в это дело и свидетельствуют, что как признание ответчиком требований истца, так и отрицание им этих требований в названных формах процесса, совершались путем формальной постановки истцом запроса ответчику с вызовом ответить «да» или «нет» — postulo aies an negas — требую, чтобы ты сказал «да» или «нет» (Гай, 4. 17. 17-а). Когда ответчик отрицал свой долг, он отвечал «не должен» – nоn oportere, — процесс развивался дальше и передавался in iudicium. Такого продолжения процесс, очевидно, не имел, когда ответчик отвечал утвердительно – признанием своего долга, и за этим следовало подлежащее исполнению присуждение в пользу истца.

Наряду с признанием на суде личных требований из обязательств известна другая форма признания права истца на вещи, но связанная с передачей права собственности. Она свершалась не путем формальной манципационной сделки, а судебной уступкой — in iure cessio — доведением дела до разбирательства in iure, когда уступающий свое право на вещь, на вызов приобретателя заявить свои права, отвечал или отрицанием или молчанием.

Здесь молчание или отрицание ответчика приравнивается к его согласию (молчаливому). Формальные вопросы одной стороны и принятие другой стороной какого-либо из двух положений завершаются процессуальным присуждением вещи истцу претором. Магистрат основывает свое решение на ответе вызываемой стороны и процессуально легализирует сделку сторон.

В формулярном процессе институт судебного признания принял определенно выраженный лично-правовой характер.

Ответчик, признавая себя обязанным что-либо уплатить, уподоблялся тому, кто при иске на вещь уступал ее в форме признания. Признавший требование, по воззрениям классиков, выносил как бы решение по собственному делу.

Confessus pro iudicato est qui quodammodo sua sententia damnatur (D. 42.2.1). — Признавший считается присужденным, будучи как бы приговорен собственным решением.

Когда ответчик признавал существование требования, направленного на вещи, или основание этого требования, но не его размер, возникали затруднения. Сначала вопрос разрешался путем передачи для разрешения судьей в следующей стадии — in iudicio.

Notandum est quod in hac actione, quae adversus confitentem datur, iudex non rei iudicandae, sed aestimandae datur: nam nullae partes sunt iudicandi in confitentes (D. 9.2.25.2). — Следует отметить, что при том иске, который дается против признающего, судья назначается не для решения дела, а для его оценки: ведь по отношению к признающим нет никаких [спорящих] сторон для присуждения.

Однако при этом порядке против сделанного in iure признания ответчик мог in iudicio выступать с опровержениями и таким образом обессиливать его. В последующей четверти II в. был принят сенатусконсульт, на основании которого выработалось правило, что последовавшее in iure признание вело за собой постановление, завершающее спор по данному пункту, особенно при исках на вещи. Такое постановление окончательно устанавливало право истца на вещь — rem actoris esse.

Эксцепции.

В формулярном процессе выработалась практика помещения в формуле, после интенции (излагавшей притязание истца), — эксцепции. Она представляла ссылку на такое обстоятельство, которое делает неправильным удовлетворение иска, даже если интенция иска основательна. Понятие эксцепции определяют два юриста — Ульпиан и Павел:

(1) Exceptio dicta est quasi quaedam exclusio, quae opponi actioni cuiusque rei solet ad excludendum id quod in intentionem condemna-tionemve deductum est (D. 44.1.2. Ulpianus). — (1) Эксцепция названа так, будучи как бы некоторым исключением, которое обычно противопоставляется иску по какому-нибудь делу, для исключения того, что требуется в интенции или кондемнации.

(2) Exceptio est conditio quae modo eximit reum damnatione sive modo minuit damnationem (D. 44.1.22. pr. Paulus). — (2) Эксцепция есть условие, которое или изъемлет ответчика от присуждения или только уменьшает присуждение.

Из этих двух определений можно уже установить, что по содержанию эксцепции направлены на освобождение ответчика от присуждения или на уменьшение этого присуждения. Ульпиан добавляет, что эксцепция, будучи противопоставлена иску, стремится исключить не только присуждение, но и самое основание иска, выраженное в интенции. При таком широком понимании римскую эксцепцию можно было бы определить как противопоставляемое иску и его проведению юридическое препятствие, важность которого не вытекает сама собой из иска, а потому может быть рассматриваема судьей только в том случае, если на это указывает особая часть формулы.

Таким образом, эксцепции получили значение защиты ответчика, который не может поколебать intentio формулы, но имеет возражение, которое судья примет во внимание, если претор уполномочит его на это. По существу же эксцепция есть, как говорит Павел, условие, отрицательно влияющее на присуждение в его пользу, другими словами, возражение, лишающее существующие, права истца возможности производить свой эффект. Если intentio дает судье положительные предпосылки для кондемнации, то в эксцепции содержатся отрицательные предпосылки.

Функцию эксцепции как отрицательного условия для присуждения ответчика можно выяснить на разборе разных форм спора из заемного обязательства. Если истец утверждает, что ему принадлежит требование из займа, а ответчик заявляет, что он не получал валюты, или что он ее выплатил обратно, то тут имеется лишь простое отрицание утверждений истца. Судья в этом случае обязан принять во внимание и проверить защиту ответчика без особого указания претора — ipso iure, и отклонить иск, если истец не докажет выплаты валюты или ответчик докажет возвращение займа. Если же ответчик возражает, что истец путем особого pactum de non petendo (уговора о невзыскании) отпустил ему долг, то этим не отрицается основное требование истца по долгу, но подчеркивается наступление отрицательного действия договора. Судья может принять во внимание указание на прощение долга лишь в том случае, если он будет уполномочен на это особой эксцепцией о пакте — si inter eos non conveniet, ne ea pecunia peteretur.

Гай указывает, что в руках преторов эксцепция была могучим средством развития преторского права, пре торской помощи и содействия.

Conparatae sunt autem exceptiones defendendorum eorum gratia cum quibus agitur, saepe enim accidit, ut quis iure civili teneatur, sed iniqu-um siteum iudicio condemnari (Гай. 4. 116). — Созданы же были эксцепции для защиты тех, кто привлекается к суду. Ведь часто случается, что кто-нибудь обязан по цивильному праву, но было бы несправедливо подвергнуть его присуждению судебным порядком.

В области цивильного права эксцепция была необходима, когда правоотношению, указанному в интенции, противопоставлялось какое-нибудь второе правоотношение, о котором присяжный судья не мог судить по одной интенции. Например, против иска об истребовании вещи ответчик возражает ссылкой на принадлежащее ему право пользования этой вещью. Во времена Гая рядом с эксцепцией, как дальнейшее ее развитие, появляется в формуле иска проскрипция, при которой возражение ставится не после интенции, а выдвигается как самостоятельный тезис в начале самой формулы и выражается словами — ea res agatur si. Таким образом, возражение должно быть разрешено как предварительное условие для решения спора по основному вопросу.

Эксцепции уничтожающие и отлагательные.

Некоторые возражения противопоставлялись постоянно и неизменно по требованию истца. Это так называемые перемпторные или уничтожающие эксцепции.

Peremptoriae sunt quae perpetuo valent nec evitari possunt, velut quod metus causa aut dolo malo; aut quod contra legem senatusve-consultum factum est aut quod res iudicata est vel in iudicium deducta est, item pacti conventi, quod factum est, ne omnis pecunia peteretur (Гай. 4.121). – Перемпторные эксцепции это те, которые постоянно имеют юридическую силу и не могут быть отклонены, например, «где из-за страха», или «по злому умыслу»1 или что было совершено вопреки закону или свнатусконсульту, или где последовало решение, или дело доведено до суда, а также по состоявшемуся соглашению о совершенном невзыскании денег.

Другие эксцепции действуют только на время или же от действия их истец может избавиться путем и средством, указываемым в содержании самой эксцепции. Такие эксцепции назывались отлагательными или дилаторными.

Dilatoriae sunt exceptiones quae ad tempus valent, veluti illius pacti conventi, quod factum est verbi gratia, ne intra quinquennium peteretur; finito enim eo tempore non habet locum exceptio (Гай, 4.122). — Отлагательными являются эксцепции, которые имеют силу до определенного срока, например, из такого соглашения, которое заключено, чтобы взыска ние не производилось в течение пяти лет; по истечении же этого срока эксцепция не применяется.

Таким образом, если ответчик не признавал иска, он мог направить оспаривание против его основания. Ответчик мог также отрицать факты, на которых истец основывал свой иск, или приводить факты, исключающие присуждение, даже в том случае, если факты, обосновывающие иск, были верными.

1.2 Иск на современном этапе

Иск, во-первых, является средством или способом защиты нарушенного (оспариваемого) субъективного права и, во-вторых, средством или способом возбуждения деятельности соответствующего судебного органа.

Изучение действующего законодательства позволяет сделать вывод о том, что иск понимается законодателем главным образом как «предъявленное для принудительного осуществления материально-правовое требование» (ст. 83,93, 128, 129,133-140 ГПК и др.), причем такое требование, которое вытекает из спора о праве (ст. 129, п. 3-5, 219 п. 3, б и др.).

Так, ст. 83 ГПК, говоря о цене иска, имеет в виду стоимостную оценку предъявленного в суд требования. То же самое можно сказать и о ст. 93, где речь идет о распорядительных действиях сторон, и о ст. 129, 133-140 ГПК. Статья 129, например, перечисляя основания к отказу в приеме искового заявления, упоминает в качестве одного из них наличие вступившего в законную силу решения, вынесенного по спору между теми же сторонами. То же самое относится и к другим вышеназванным статьям.

Иногда иск трактуется законом как материальное требование, которое может быть предъявлено для принудительного осуществления. Так, в частности, ст. 117 ГПК, устанавливая общее правило о подсудности, говорит о предъявлении иска по месту нахождения ответчика. Наконец, иск может быть истолкован просто как обращение с просьбой (или с требованием) о защите нарушенного (или оспариваемого) субъективного права. В ст. 93 говорится о распределении судебных расходов и расходов по оплате помощи адвоката при отказе от иска и заключении мирового соглашения. Согласно ч. 1 этой статьи, при отказе истца от иска понесенные им расходы ответчиком не возмещаются. Однако если истец не поддерживает своих требований вследствие добровольного удовлетворения их ответчиком после предъявления иска, то суд по просьбе Истца присуждает с ответчика все понесенные истцом по делу судебные расходы и расходы по оплате помощи адвоката. Ясно, что во втором случае истец и не помышляет об отказе от материального права, отказываясь от его принудительного осуществления. А раз это так, то иск можно понимать как обращение (в данном случае к суду) с просьбой о принудительном осуществлении материально-правового требования.

Таким образом, одна из главных причин разногласий, существующих в науке гражданского процесса по вопросу о понятии и сущности иска заключается в многозначности, которую этот термин имеет в действующем законодательстве.

Иск защищает субъективное право. Во-первых, здесь следует указать на ограничения, налагаемые отраслевой принадлежностью защищаемого права. В этой связи можно выделить несколько точек зрения на объект исковой формы защиты.

Так, одни авторы утверждают, что иск есть средство защиты гражданского (в широком смысле) субъективного права, т. е. что иском защищаются субъективные гражданские, семейные, трудовые и некоторые другие права. При этом характер защищаемого права оказывает воздействие на формирование такого средства защиты как иск. Причем для одних иск — само субъективное материальное право, находящееся в состоянии, готовом к немедленному принудительному осуществлению в отношении нарушителя. Такую возможность обеспечивает конфликтная ситуация, преобразующая субъективное право в материально-правовое притязание к обязанному лицу. Данная точка зрения на природу иска является дуалистической, т. е. отрицающей наличие единого понятия иска. Она предлагает рассматривать иск в двух плоскостях: с точки зрения материального права (требование, обращенное к обязанному лицу) и с точки зрения процессуального права (требование, обращенное к компетентному органу о защите нарушенного или оспариваемого субъективного права). Связь между материальным и процессуальным правом объясняется через конфликтную ситуацию, т. е. через правонарушение, которое, с одной стороны, приводит субъективное право в состояние готовности к немедленному принудительному осуществлению, а с другой стороны, преобразует общую процессуальную правоспособность (способность иметь процессуальные права и обязанности — ст. 31 ГПК) в право возбудить и поддерживать судебное рассмотрение данного конкретного гражданско-правового (в широком смысле) спора с целью его разрешения, т. е. в право на правосудие по конкретному делу.

Другая группа авторов придерживается монистического взгляда на иск, считая его одним из правомочий, вытекающим из определенного права, а не самим нарушенным или оспариваемым правом, требованием «об устранении нарушения права или помех к нормальному пользованию правом, предъявленным одним лицом к другому для принудительного осуществления через суд или иной специальный орган и подлежащим рассмотрению в определенном процессуальном порядке». Тем самым материально-правовое требование (представляя одну из сторон иска) оказывается объединенным в единый комплекс с процессуальным требованием или растворенным в его элементах. Поиск качественной определенности иска переносится таким образом в плоскость процессуальной формы.

Суть этих взглядов можно выразить следующей схематичной формулой: иском будет то материально-правовое требование, которое должно осуществляться в исковой форме.

Второе направление в исследовании проблемы иска связано с полным отрицанием влияния отраслевой принадлежности субъективного материального права на природу иска. Здесь также может быть выделено несколько точек зрения.

Согласно одной из них, иск вообще не связан с материальным правом, а представляет собой лишь средство возбуждения деятельности суда, является обращением к суду за защитой права, «которую суд должен осуществить в порядке, предусмотренном гражданских процессуальным законом».

Однако такая позиция, во-первых, логически противоречива, ибо иск исчезал бы, как только дело было принято судом к производству, Во-вторых, она противоречит действующему законодательству, которое в ряде случаев связывает понятие иска с материально-правовым требованием (напр., ст. 83 ГПК). В-третьих, этот взгляд противоречит исходной посылке тех авторов, которые ее придерживаются, так как создается впечатление, что иск может быть использован едва ли не любых субъективных прав, а не только гражданских (в широком смысле).

Вторая точка зрения, не отрицая существования объективной связи материального права с иском, полагает, что эта связь осуществляется через процессуальную форму. Иском, с этих позиций, является требование, которым возбуждается гражданский процесс. Тем самым, практически такая связь отрицается вообще, ибо всецело сводится к правилам о подведомственности, к усмотрению законодателя.

Третья точка зрения, пытающаяся доказать отсутствие ограничений, налагаемых отраслевой принадлежностью субъективного материального права, исходит из существования связи между материально-правовым и процессуально-правовым требованиями. Однако при этом утверждается, что сущность исковой формы защиты определяется особым характером субъективного материального права, его спорностью. Все, следовательно, упирается в то, что понимать под термином «спор». Если исходить из того, что спором являются разногласия сторон (как это делал, в частности, придерживавшийся этой точки зрения проф. Добровольский А.Ф.), то можно прийти к выводу о наличии спора в любых правоотношениях, а отсюда о возможности использования исковой формы для защиты любых требований.

С другой стороны, многие гражданско-правовые требования оказалось бы невозможным осуществить с помощью иска (например, когда ответчик признает требования истца, но отказывается исполнить их добровольно). Выясняется, таким образом, что понятие «спор» применительно к гражданско-правовым отношениям нуждается в особом истолковании, а это, учитывая вышеизложенные рассуждения об отраслевой предопределенности применяемых методов, процессуальной защиты, не может не породить сомнений в правильности данной точки зрения.

Вторая группа ограничений, налагаемых на возможность защиты субъективного права иском, обусловлена особенностями самого защищаемого права. Как известно, субъективные гражданские, колхозные, трудовые и семейные права не всегда защищаются в исковом порядке. Что же составляет отличительную особенность субъективных прав, которые могут быть реализованы с помощью иска?

Во-первых, обязательным условием работы гражданско-процессуального механизма является наличие спора о праве. Отсюда, во-вторых, иском будет требование рассмотреть и разрешить спор о праве гражданском (в широком смысле). Это, разумеется, не означает, что под «спором о праве» нужно понимать любые разногласия сторон. Спорность в юридическом смысле внешнее свое выражение получает в противоположности позиций сторон, но это еще далеко не отражает существо этого понятия. Ведь не случайно же действующее законодательство связывает понятие спора не любыми материально-правовыми отношениями. Спор о праве может возникать из отношений юридически равных лиц, даже если он обусловливается различными правонарушениями (преступлением, проступком, гражданским правонарушением).

В-третьих, спор о праве не может отождествляться с самим нарушенным субъективным правом. Он основан на требовании одной стороны к другой, вновь возникающим в связи с совершенным правонарушением, а не на видоизмененном субъективном праве, как утверждал М.А. Гурвич, для которого спор о праве гражданском есть особое состояние субъективного права. Принятие данной точки зрения на практике вело бы к неблагоприятным последствиям. Так, для того чтобы начать процесс требовалось бы уже на стадии предъявления иска убедиться в наличии субъективного права, т. е. спора о праве, являющегося необходимой предпосылкой возникновения процесса, или допустить беспредметность судебного процесса. Однако это невозможно сделать без рассмотрения дела по существу. Например, для того чтобы решить, может ли быть рассмотрено требование истца к ответчику о выселении, нужно установить, является ли оно особым состоянием его субъективного права, т. е. является ли истец наймодателем и обладателем такого права. Иначе говоря, необходимо рассмотреть дело по существу. Получается замкнутый круг.

Однако даже при допущении того факта, что суд откажет в иске за необоснованностью требования, судебное разбирательство не будет беспредметным, ибо на всем протяжении процесса объектом судебного разбирательства служили требования истца и возражения ответчика, т. е. спор о праве. Закон (ст. 3 и п. 4 ст. 126 ГПК РСФСР) считает достаточным для возбуждения процесса обращения заинтересованного лица с утверждением о том, что его субъективное право нарушается или оспаривается ответчиком. Следует согласиться с теми авторами, которые полагают, что спор о праве налицо там, где есть утверждение обратившегося в суд лица о том, что другое лицо нарушает или оспаривает его право. При этом предмет, на который направлена деятельность суда — особое правовое отношение, возникающее в связи с сложившимся ранее материальным правоотношением и служащее для его охраны. Оно называется поэтому охранительным правоотношением.

В силу этого в стадии возбуждения процесса не нужно устанавливать фактическое существование материального правоотношения и факт его нарушения, приводящий к возникновению охранительного правоотношения. Вполне достаточно утверждений истца о том; достаточно для того, чтобы признать наличие опора по поводу правоотношения и принять меры к его ликвидации, т. е. привести в действие механизм охранительного правоотношения или отказать в иске.

Остается выяснить, во-первых, что понимать под правоохранительным правоотношением, и, во-вторых, любое ли правоохранительное правоотношение может охватываться спором о праве.

Материально-правовое требование направлено к ответчику, процессуально-правовое — к суду. Охранительное правоотношение возникает в результате совершения правонарушения и, представляя собой выражение правоохранительной функции правового регулирования, остается материально-правовым по своей природе. Последующее обращение в суд для «подключения» государственного принуждения к механизму правоохранительных санкций ничего в природе этого правоотношения не изменяет. Материально-правовое требование остается по-прежнему обращенным к ответчику. Более того, охранительное правоотношение может реализовываться и вне процесса. Это имеет место, например, при урегулировании разногласий в претензионном порядке. Уже одно это доказывает, что нарушение субъективного права не влечет автоматического возникновения процессуальных правоотношений и, следовательно, не образует ситуации спора о праве в том смысле, какое ей придает закон, определяя ее как необходимое условие возникновения процесса.

Охранительное правоотношение при всей его самостоятельности остается, однако, безразличным к содержанию применяемых процессуальных средств защиты. Материально-правовое требование управомоченного лица обусловливает его обязанность и право показывать их обоснованность, а также право обязанного лица требовать такого обоснования, в том числе право возражать против притязания, предъявлять встречные требования.

При обращении управомоченного лица к суду охранительное правоотношение становится предметом возникающего гражданско-процессуального правоотношения, предметом судебной деятельности, а не сливается с ним и не растворяется в нем. Однако материально-правовое требование определяет существенные стороны процессуального требования к суду, т. е. «отражается» в иске, в его элементах. Процессуальное требование конкретизируется путем указания юрисдикционному органу, на что он должен или может направить свою деятельность, по каким основаниям и в какой из установленных в законе форме он может осуществить защиту нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса. Основу всех этих указаний составляет материально-правовое требование истца к ответчику, предопределяя в то же время основные права и обязанности сторон в процессе перед юрисдикционным органом (процессуальные права и обязанности по доказыванию исковых требований и др.).

Все вышесказанное позволяет утверждать, во-первых, что иск рассчитан не на все конфликтные ситуации, а лишь на споры о праве гражданском. Во-вторых, что он связан с охранительным правоотношением; в-третьих, что охранительное правоотношение не равнозначно спорному правоотношению и потому может реализовываться во внеисковом порядке. Однако любое спорное правоотношение является правоохранительным по своей природе. Спорное правоотношение возникает с момента обращения в суд одного из участников правоохранительного отношения. Это отношение в силу вышеизложенных фактов является отношением юридически равных лиц.

Третья группа ограничений, налагаемых на возможность защиты объективных материальных прав с помощью иска, определяется особенностями процессуальной формы. Процессуальная форма иска — это процессуальная форма спорного субъективного права. Субъективное материального права оказывает существенное влияние на содержание иска, а отсюда и на порядок его рассмотрения. Но это вовсе не означает, что для гражданского права характерна лишь исковая форма защиты. Как известно, такая защита осуществляется самыми разнообразными органами, порядок деятельности которых не одинаков (государственными органами, КТС и др.). Отличие их от исковой формы выражается наиболее отчетливо в наличии у последней специфических принципов — диспозитивности, состязательности и процессуального равноправия.

Гибкость гражданско-процессуальной формы позволяет применять ее в качестве универсального средства для судебной защиты административных (управленческих, налоговых) и некоторых других правоотношений с особенностями, предопределяемыми характером этих отношений. Правила искового производства в силу этого применяются и при рассмотрении неисковых дел, если только закон прямо не предусматривает иное.

Иск, таким образом, предстает перед нами в виде «обращенного к суду требования о защите отношений юридически равных лиц путем разрешения спора о праве на основе применения одного из правовосстановительных способов защиты». Служа средством защиты гражданских (в широком смысле) прав, иск не подменяет и не отменяет ни уголовно-процессуальных, ни административно-процессуальных средств защиты. Он используется наряду с ними, обеспечивая охрану прав граждан, юридических лиц и государства.

Глава 2. Защита против иска

2.1 Возражение против иска

В силу принципа процессуального равноправия сторон в гражданском и арбитражном процессе как истец, так и ответчик обладают возможностью защитить свои интересы при разрешении правового спора. Традиционно в процессуальном законодательстве к средствам осуществления права на защиту против предъявленного иска в том числе относят и возражения.

Для ответчика важно не просто отрицать право истца, но противопоставить ему такие факты, которые бы погашали требования истца. Он может утверждать, что истец не вправе требовать присуждения ему вещи, так как не истек установленный договором срок пользования его, или что право истца погашено исковой давностью. Доводы ответчика, имеющие своей целью добиться отказа истцу в иске по существу или в его рассмотрении, именуются возражениями.

Под понятием “возражение” обычно подразумевают известное действие ответчика, однако содержание данного понятия не раскрыто, исследований, посвященных этому вопросу, практически не проводилось.

Современное гражданско-процессуальное и арбитражно-процессуальное законодательство наделяет ответчика возможностью защитить свои интересы путем представления возражений. М.А. Гурвич понимал возражения как объяснения ответчика, способные служить его защите2. Возражения подразделялись им на процессуальные возражения и возражения против заявленных требований по существу.

Процессуальные возражения (объяснения, касающиеся правомерности возникновения процесса или его продолжения) основываются на нормах процессуального права. Они могут состоять, в частности, в указании на неподведомственность рассматриваемого дела данному суду и требовании прекратить производство по делу; в указании на неподсудность дела и требовании передачи его в другой суд и т.д.

В настоящее время признается, что процессуальные возражения преграждают возможность рассмотрения дела по существу, поскольку, если они окажутся обоснованными, суд обязан либо прекратить процесс, либо оставить иск без рассмотрения.

Процессуальные возражения не касаются обоснованности требования истца, а указывает на недопустимость их судебного рассмотрения (дело не подведомственно суду и др.). Эти возражения не всегда влекут прекращение производства по делу, т.к. в некоторых случаях это означало бы отступление от принципа всемерной защиты прав и законных интересов сторон. Так, указание ответчика на неподсудность дела данному суду влечёт не прекращение дела производством, а передачу его в другой суд по подсудности (п. 4 ст. 122 ГПК). Если окажется, что иск предъявлен ненадлежащим истцом и к ненадлежащему ответчику, то суд, не прекращая производства, производит замену стороны в процессе (ст. 36ГПК).

Возражения против заявленных требований по существу (сегодня их обозначают как материально-правовые возражения) направлены на опровержение исковых требований и опираются на нормы материального права. Если такие возражения окажутся успешными, то следствием этого будет отказ в удовлетворении иска.

Возражения против заявленных требований по существу сводятся к отрицанию или опровержению фактов, служащих основанием иска или правового вывода, который делает истец (ответчик возражает против фактической или правовой обоснованности иска). С учетом этого материально-правовые возражения делят на:

а) отрицание фактов и правовых доводов;

б) возражения в собственном смысле.

Отрицание фактов используется ответчиком в тех случаях, когда истец не представляет надлежащих доказательств основания иска; отрицание правовых доводов может касаться ссылок истца на нормативные правовые акты, их смысла, значения и применения в данном конкретном случае. Ответчик вправе указать на неверное обоснование истцом своих требований, ограничиваясь при этом только отрицанием факта либо правовых доводов.

Другой вид материально-правовых возражений – возражения в собственном смысле – составляют объяснения ответчика, которые направлены на опровержение исковых требований и основаны на юридических фактах, приводимых ответчиком (например, показания свидетелей).

Таким образом, процессуальные возражения — объяснения, направленные против рассмотрения дела судом, мотивированные неправомерностью возникновения гражданского процесса или его продолжения.

Встречный иск

Институт встречного иска — юридический инструмент достаточно древний и в той или иной форме существовал с момента появления норм права и процесса в истории человечества, позволявший эффективно и быстро в рамках судебного состязания находить истину и восстанавливать нарушенные права.

Основание встречного иска могут составить четыре группы фактов: правопроизводящие факты (обстоятельства, составившие основу возникновения правоотношений между истцом и ответчиком); факты связи истца с заявленными требованиями; факты связи ответчика с заявленными требованиями; факты поводов к иску (обстоятельства, послужившие причиной подачи иска). Это своего рода характерные признаки встречного иска, т.е. его «встречности».

Ответчик может ставить под сомнение само наличие определенных правоотношений с истцом (утверждая, что он не является стороной в соответствующем обязательстве, что договор, лежащий в основе его возникновения, является незаключенным и т.п.). Ответчик может также ставить вопрос о том, что истец никоим образом не связан с заявленными требованиями (возникшее обязательство истцом не исполнено требование, возникшее из договора, на момент рассмотрения дела переходит к новому кредитору и т.д.). Ответчик вправе возражать и по третьей группе фактов основания иска (продукция, о взыскании стоимости которой заявлены исковые требования, ответчиком не получена; обязанность должника, возникшая в рамках договорного обязательства, перешла в порядке правопреемства иному лицу и т.п.). Возможно также ставить под сомнение наличие поводов к иску (срок исполнения денежного обязательства еще не наступил; неисполнение обязательства вызвано просрочкой кредитора и т.п.).
При определенных условиях ответчик может положить указанные возражения в основу встречных исковых требований и соответствующего иска.

Соответствующим подходом, т.е. отражением наличия и неразрывного единства двух взаимосвязанных сторон (материальной и процессуальной) должно определяться формулирование дефиниции института встречного иска. Как уже было отмечено, исследования встречного иска немногочисленны и приводимые в них понятия встречного иска также не свободны от недостатков.

По мнению Н.И. Клейн «встречный иск – это заявленный ответчиком в уже возникшем процессе по первоначальному иску и рассматриваемый совместно с ним иск, которым ответчик предъявляет к истцу требования, служащие средством защиты против первоначального требования или связанные с ним близостью оснований». В данном случае, налицо чисто материально-правовое понятие встречного иска, без учета каких-либо его особенностей.

Некоторые авторы вступают в противоречие со своими же ранее высказанными суждениями. Так, А.А. Добровольский, являясь сторонником точки зрения, что иск в целом это единое понятие, сочетающее в себе материально-правовую и процессуальную стороны, т.е. иск это требование истца к суду, содержащее требование к ответчику, тем не менее, встречный иск определяет как «встречное требование ответчика к истцу, которое может заявляться как для защиты против первоначального иска, так и для удовлетворения самостоятельных требований ответчика». В данном случае речь о процессуальной стороне уже не идет.

Подобную ошибку совершают и другие авторы. Имеется в виду, что исходя именно из определения иска следует формулировать последующие категории рассматриваемой проблемы, иначе автор вступает в противоречие со своими же доводами.

Так, Н.И. Масленникова определяет иск как «требование к суду» (то есть через процессуальную сторону), а встречный иск как «самостоятельное требование ответчика к истцу, предъявленное в суд для одновременного совместного рассмотрения в деле по иску истца» (т.е. через материально-правовую сторону). Совершенно идентичную ошибку допускает и К.С. Юдельсон.

Иванова С.А. указывая, что иск это главным образом материально-правовое требование истца к ответчику, подлежащее рассмотрению и разрешению в строго определенном процессуальном порядке, определяет иск в гражданском и арбитражном процессе как «единое понятие с двумя сторонами, неразрывно связанными между собой, без одной из них не может быть иска». Она же, говоря о встречном иске в арбитражном процессе, утверждает, что это «материально-правовое требование ответчика к истцу, предъявленное для рассмотрения в том же самом процессе, который возбужден по иску истца к ответчику, и где они являются сторонами по делу». Здесь также превалирует и господствует материально-правовая сторона. Интересно, что ее же понятие встречного иска в гражданском процессе несколько отличается: «Встречный иск – это материально-правовое требование ответчика к истцу, заявленное для совместного рассмотрения с первоначальным иском». Упоминание о статусе сторон по делу отсутствует, да это и не играет в данном случае никакой принципиальной роли, т.к. истец и ответчик и без того названы.

Осокина Г.Л. логично развивая свое определение иска как чисто процессуальное требование к суду, встречный иск понимает как «самостоятельное требование о защите субъективного права (интереса) ответчика, заявляемое последним в уже возникшем процессе для совместного его рассмотрения с первоначальным иском». О каких-либо требованиях ответчика к истцу, да и о самом истце, становящимся ответчиком, или меняющемся статусе сторон, т.е. о материальном праве ответчика и ответственности истца речь здесь не идет, что нельзя признать правомерным, поскольку это определение выглядит противоестественно, т.к. требование ответчика обособлено и искусственно оторвано от необходимости защиты от уже заявленного иска. В данном случае даже процессуальная форма представлена в усеченном виде, т.к. встречный иск это ведь не только самостоятельное требование ответчика, но и форма его защиты от первоначального иска.

На наш взгляд, формулировка понятия встречного иска в арбитражном процессе должна учитывать и современное нормативное регулирование этого института (ст. 132 АПК РФ) и те тенденции в арбитражной практике, которые сложились с момента образования арбитражных судов и принятия последней редакции Арбитражно-процессуального кодекса РФ.

Ближе всего к этим критериям определение, данное И. Приходько и М. Пацация: «Встречный иск – это иск, заявленный ответчиком до принятия решения по первоначальному иску для совместного рассмотрения с последним и содержащий обращенные к суду требования либо о зачете первоначального требования, либо полностью или в части исключающие его удовлетворение, либо иным образом связанные с первоначальным иском, в силу чего их совместное рассмотрение приведет к более быстрому и правильному разрешению спора».

Но представляется, что и такая формулировка не учитывает в полной мере те выводы, которые предоставляет сделать практика арбитражных судов. Имеется в виду увязывание взаимосвязи встречного и первоначального исков с возможностью их более быстрого и правильного разрешения в результате совместного рассмотрения. Мало того, что быстрое и правильное разрешение спора это необъективные критерии, так еще и их оценка зависит от усмотрения суда, а проще говоря, от субъективного мнения судьи, которое может сложиться не только под влиянием интересов сторон. Более того, эти категории зачастую конфликтуют друг с другом. Не секрет, что даже чисто формально принятие любого встречного иска осложняет, а значит и замедляет процесс. Наряду с этим, здесь также упор сделан на процессуальную сторону иска (требования к суду), получается, что первоначальный истец не играет никакой роли. Кроме того, совершенно излишне указание времени подачи встречного иска.

Более того, представляется излишней детализация в этом определении условий принятия встречного иска. Вообще, на наш взгляд, в той редакции в какой этот институт сформирован законодателем и учитывая сложившуюся практику, представляется, что встречными в наших судах, в отличие от иностранных, могут быть либо зачетные, либо опровергающие иски. Частое упоминание о наличии какой-то иной взаимосвязи ничем обычно не подтверждается и любой из существующих встречных исков может быть отнесен к одной из двух категорий.

При разработке понятия встречного иска очень важно не забывать, что процессуальная составляющая его крайне важна, т.к. он является встречным лишь в судебном процессе, где заявлен первоначальный иск, в ином случае это просто иск. Именно встречность характеризует, выделяет и придает особенность этому институту. Значит, это, прежде всего процессуальный институт, что отнюдь не отменяет наличия в нем неразрывного единства материального и процессуального элементов, т.к. он хоть и встречный, но все же иск, который к тому же может быть заявлен самостоятельно в любой момент.

Напрашивается вывод об отличии встречного иска от обычного лишь особенностями применения.

Поскольку встречный иск применим лишь в том процессе, где уже заявлен первоначальный, поскольку это удобно, целесообразно и уместно, а также необходимо для защиты, следует вывод, что основное и главное во взаимосвязи этих исков, это правовые связи между субъектами правоотношения или рассматриваемого спора, как носителями материальных прав и обязанностей.

Таким образом, для выведения дефиниции встречного иска, следует выделить особенности, отличающие его от обычного иска и определиться в соответствии с заявленной темой – какие из них характерны для арбитражного процесса.

Прежде всего, следует подчеркнуть, что встречный иск характерен специальными подсудностью, субъектом, целями, условиями и временными рамками применения.

Во-первых, право заявления встречного иска имеет не любой участник арбитражного процесса, а только ответчик по первоначальному иску.

Во-вторых, он может быть заявлен лишь в суд по месту рассмотрения иска первоначального истца.

В третьих, встречный иск заявляется в уже ведущемся процессе, который инициирован первоначальным иском.

В четвертых, предъявление встречного иска ограничено по времени и возможно лишь до вынесения решения арбитражного суда по первоначальному иску.

В пятых, встречный иск среди прочего имеет специфическую цель, а именно защиту от первоначального иска.

В шестых, наряду с тем, что он, как и любой иск содержит самостоятельные требования, они должны быть взаимосвязаны с первоначальным или основным иском.

Кроме того, к особенностям необходимо отнести и то, что в отличие от гражданского процесса, арбитражные судьи более связаны позицией и доказательствами сторон, в то время как п. 1 с. 57 ГПК РФ содержит прямое указание, что суд по ходатайству сторон оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств. АПК РФ так широко возможности суда не толкует, а это значит, что достижение желаемого результата в арбитражном процессе путем применения встречного иска напрямую зависит от активности позиции ответчика и грамотного применения им форм своей защиты от первоначального иска. Ответчик также оказывает влияние на формирование предмета доказывания по конкретному делу, так как в предмет доказывания входят обстоятельства, служащие основанием его возражений или встречного иска. Значение и значимость института встречного иска в арбитражном процессе в связи с этим более возрастает. Это тем более ясно, что в связи с указанными особенностями арбитражный процесс более формализован, чем гражданский, и имеет тенденцию в своем развитии к снижению активности суда до минимума. Нормы Арбитражного процессуального кодекса обязывают суд вынести законное и обоснованное решение. При этом АПК не содержит норм, предписывающих суду по собственной инициативе истребовать доказательства от сторон. Суд по своей инициативе может только предложить представить, но не истребовать доказательства.

Таким образом, с учетом всего изложенного ранее, представляется, что встречный иск – это самостоятельное требование ответчика к истцу, вытекающее из спорного материального правоотношения, взаимосвязанное и подлежащее совместному рассмотрению с первоначальным иском, обращенное к арбитражному суду по месту рассмотрения требований истца для защиты своего или чужого права или законного интереса.
Из этого определения видны как общие черты для встречного и всех иных исков в арбитражном процессе, так и присущие только ему особенности.

Заключение

Рассмотрев круг вопросов, связанных с иском в гражданском процессуальном праве России, выясняется, что отличительными чертами искового производства является наличие спора о праве и спорящих сторон, между которыми ведется спор о праве.

Что касается процессуальных возражений в гражданском процессуальном праве, то, как правило, они указывают на такие недостатки процесса, которые суд обязан учесть по собственной инициативе. Тем не менее предоставление сторонам возможности обращать на них внимание суда служит существенной гарантией того, что они будут устранены.

Что касается института встречного иска, то задуман и разработан законодателем как наиболее действенный и эффективный инструмент защиты, активизирующий процесс. Поэтому изучение его возможностей, правовой природы, условий наиболее полной и успешной его реализации, будет иметь и научное и практическое значение, т.к. будет содействовать действенной защите гражданских прав и охраняемых законом интересов и способствовать эффективности осуществления правосудия по гражданским делам. В современный период встречный иск позволяет удовлетворять и защищать в юридически легитимном порядке многие вновь возникающие права и интересы граждан России, а отсутствие разработки научных выводов и отказ от необходимости учесть сложившуюся практику его применения может быть одним из препятствий на пути судебной реформы.

В современном процессе институт встречного иска является самодостаточным и имеет право на самостоятельное существование. Его применение позволяет использовать весьма эффективные возможности для гибкой защиты ответчика, предоставляет ему возможность выбора и позволяет не только защищаться, но и добиваться реализации самостоятельных исковых требований. Именно в этом основная ценность и значимость этого процессуального института.

Встречный иск достаточно сложный и многогранный институт, позволяющий еще и существенно влиять на процесс в целом, как в положительную, так и в отрицательную стороны. Не секрет, что его часто используют для затягивания судебного рассмотрения из тактических соображений. В связи с этим, интересна проблема, когда переступается грань между ситуацией использования встречного иска как необходимого средства защиты и случаев, когда эта процедура превращается в одну из форм злоупотребления правом.

Таким образом, встречное исковое производство представляет собой наиболее доступный способ защиты нарушенных прав, которые сочетаются с коренными и наиболее значимыми целями арбитражного судопроизводства. Данный институт является наиболее приспособленным для правильного рассмотрения и разрешения споров по существу, особенно в современных условиях развития российского общества.

Список используемой литературы:

1. Конституция Российской Федерации: Принята всенародным голосованием 12.12.1993 г. – М.: Юрист.- 2000. 48с.

2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002г. — М.:ИНФРА-М.-2004. 71с.

3. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. М.А. Викут. – М.: ТОН-ДЭКСТРО.-2003. 151с.

4. Абрамов С.Н. Гражданский процесс.-М.: Юрист.-2004. 203с.

5. Анисимова Л. Способы защиты ответчика против иска.-М.:Инфра.-2000. 312с.

6. Аношин А.А., Пасечникова Г.И. Исковое производство. Образцы исковых заявлений. – М.:ПРИОР.- 2004.160с.

7. Гражданский процесс: Учебник / Под ред. М.К. Треушникова. – М.: Городец.- 2003. –720 с.

8. Гражданский процесс. Общая часть: Учебник / Под ред. Т.А. Беловой, И.Н. Колядко, Н.Г. Юркевича. – М.:Юрист.-2000. 254с.

9. Гражданское процессуальное право России / Под ред. М.С. Шакарян. — М.: Проспект.-2003. 340с.

10. Гражданское судопроизводство: Учебное пособие / Под ред. В.М. Семенова. — Свердловск.-2003. 297с.

11. Гражданский процесс / Под ред. Ю.К. Осипова. — М.:Проспект.-2004. 346с.

12. Римское частное право: Учеб. / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М.: Юриспруденция.-2000. 240с.

13. Хвостов В.М. Система римского права: Учеб. М.: Спарк.- 1999. 195с.

14. Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права: Учеб. М.: Зерцало.- 2000.323с.

Приложение

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

кассационной инстанции по проверке законности и

обоснованности решений (определений, постановлений)

арбитражных судов, вступивших в законную силу

от 7 сентября 2004 года Дело N А 12-4322/99-С13

(извлечение)

Федеральный арбитражный суд Поволжского округа, рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу Федерального государственного образовательного учреждения «Волгоградский центр переподготовки и повышения квалификации кадров перерабатывающей промышленности», г. Волгоград,

на Постановление апелляционной инстанции от 01.06.2004 Арбитражного суда Волгоградской области по делу N А 12-4322/99-С13

по заявлению Федерального государственного образовательного учреждения «Волгоградский центр переподготовки и повышения квалификации кадров перерабатывающей промышленности», г. Волгоград, к Государственной налоговой инспекции по Дзержинскому району г. Волгограда, г. Волгоград, о признании недействительным решения налогового органа от 17.05.99 N 01-02/21, которым доначислен налог на прибыль и пеня в сумме 223489 руб. и взысканы штрафные санкции в сумме 53910 руб.,

УСТАНОВИЛ:

Федеральное государственное образовательное учреждение «Волгоградский центр переподготовки и повышения квалификации кадров перерабатывающей промышленности», г. Волгоград, обратилось в Арбитражный суд Волгоградской области с иском к Государственной налоговой инспекции по Дзержинскому району г. Волгограда, г. Волгоград, о признании недействительным решения от 17.05.99 N 01-02/21 о доначислении налога на прибыль и пеней в сумме 223489 руб. и взыскании штрафных санкций в сумме 53910 руб., а всего 277399 руб.

Государственная налоговая инспекция по Дзержинскому району г. Волгограда обратилась со встречным иском к истцу о взыскании налоговой санкции в сумме 53910 руб.

Решением суда от 02 — 03.11.99 в первоначальном иске отказано, встречный иск удовлетворен.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 25.01.2000 решение суда оставлено без изменения.

Постановлением суда кассационной инстанции от 28 — 31.03.2000 состоявшиеся судебные акты отменены с направлением дела на новое рассмотрение.

Решением суда от 31.07.2000 первоначальный иск удовлетворен, во встречном иске отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 19.10.200 решение суда отменено, в первоначальном иске отказано, встречный иск удовлетворен.

Постановлением суда кассационной инстанции от 03.04.2001 Постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда оставлено в силе.

Определением суда от 22.03.2004 удовлетворено заявление Федерального государственного образовательного учреждения «Волгоградский центр переподготовки и повышения квалификации кадров перерабатывающей промышленности», г. Волгоград, о повороте исполнительного акта с выдачей исполнительного листа на возврат взысканных денежных средств на сумму 74209,93 руб.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 01.06.2004 определение суда отменено, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе заявитель просит отменить Постановление суда апелляционной инстанции от 01.06.2004 с оставлением в силе определения суда от 22.03.2004, мотивируя это нарушением судом норм процессуального права.

По мнению заявителя жалобы, апелляционной инстанцией жалоба рассмотрена не по существу изложенных в ней доводов.

Суд кассационной инстанции, рассмотрев материалы дела в соответствии со ст. 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы, установил следующее.

Коллегия выводы суда апелляционной инстанции об отмене определения суда и отказе в заявлении с указанием о том, что уплата начисленного налога на прибыль и пеней по ним истцом произведена добровольно на основании материалов проверки, находит ошибочными, поскольку в соответствии с положениями ст. 46 Налогового кодекса Российской Федерации взыскание налоговых платежей путем обращения взыскателя на денежные средства налогоплательщика на основании инкассового поручения налогового органа является принудительным исполнением налогоплательщиком своих обязанностей по уплате налогов.

Как следует из материалов дела, налоговые платежи и пени по ним уплачены не налогоплательщиком добровольно и не на основании решений судебных актов и исполнительного листа на основании Постановления суда апелляционной инстанции от 19.10.2000, а взысканы на основании оспариваемого решения налогового органа путем выставления на счет налогоплательщика, в соответствии со ст. 46 Налогового кодекса Российской Федерации, инкассовых поручений.

Исполнительный лист от 19.10.2000, выданный налоговому органу на основании Постановления суда апелляционной инстанции от 19.10.2000 по данному делу на взыскание 53910 руб. по встречному иску, не исполнялся, поскольку исполнительное производство не возбуждалось. Данное обстоятельство было подтверждено сторонами в судебном заседании.

Не указано о взыскании с истца суммы налоговых санкций и в платежных ордерах, в которых указано «штраф 00».

Следовательно, вывод суда апелляционной инстанции об отмене определения и отказе в удовлетворении заявления налогоплательщика является правильным, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 325 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации поворот исполнения судебного акта производится и ответчику возвращается все то, что было взыскано с него в пользу истца, по отмененному или измененному в соответствующей части судебному акту в том случае, если приведенный в исполнение судебный акт отменен полностью или в части и принят новый судебный акт о полном или частичном отказе в иске, либо иск оставлен без рассмотрения, либо производство по делу прекращено.

В соответствии со ст. 79 Налогового кодекса Российской Федерации сумма излишне взысканного налога подлежит возврату налогоплательщику, а в случае наличия недоимки по уплате налогов и сборов или задолженности по пеням — только после зачета в счет погашения недоимки (задолженности). Возврат излишне взысканного налога налоговым органом производится на основании письменного заявления налогоплательщика, а судом — в порядке искового судопроизводства.

При таких обстоятельствах требование Федерального государственного образовательного учреждения «Волгоградский центр переподготовки и повышения квалификации кадров перерабатывающей промышленности», г. Волгоград, о выдаче исполнительного листа на обратное взыскание денежных средств в сумме 74209,93 руб. по данному делу является неправомерным, а его кассационная жалоба — необоснованной.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 274, 286, 287 (п/п. 1 п. 1), 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление апелляционной инстанции от 01.06.2004 Арбитражного суда Волгоградской области по делу N А 12-4322/99-С13 оставить без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда кассационной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

АКАДЕМИЯ ТРУДА И СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

ЯРОСЛАВСКИЙ ФИЛИАЛ

Контрольная работа

По дисциплине

«Гражданское процессуальное право»

Тема: «Надзорное производство»

Руководитель:

Выполнил:

Иван Конин

Юридический

Факультет,

Группа Ю – 32 П

Ярославль 2004

План:

Введение — стр.1-2

1. Назначение института пересмотра в порядке надзора — стр.3-4

2. Пересмотр дел в порядке надзора — стр.5-9

3. Надзорное производство в президиуме суда — стр.10-11

Заключение — стр.12

Список использованной литературы — стр.13-14

Введение.

Институт пересмотра вступивших в законную силу решений в порядке судебного надзора возник не сразу и прошел в своем развитии длительный путь.

Впервые организация Верховного судебного контроля как органа, обеспечивающего единство судебной практики в республике, была предусмотрена декретом о суде № 2 от 22 февраля 1918 г. Однако Верховный судебный контроль в соответствии с этим декретом фактически не был организован.

В примечании к п. 84 Положения о народном суде РСФСР от 21 октября 1920 г. устанавливалось, что «право высшего контроля над приговорами и решениями народных судов и советов народных судей принадлежит Народному комиссариату юстиции и определяется особым положением». Положение о Высшем судебном контроле было утверждено декретом ВЦИК и СНК от 10 марта 1921 г.

Принятие этих актов диктовалось необходимостью создания в республике органов надзора за законностью вступивших в законную силу судебных решений и обеспечения единства судебной практики при рассмотрении и разрешении дел.

Положение предусматривало централизованную форму судебного надзора. Осуществление задач по надзору за правильным и единообразным применением законов на всей территории республики возлагалось на Народный комиссариат юстиции, при котором был образован отдел Высшего судебного контроля

В связи с учреждением прокуратуры в мае 1922 г. право принесения протестов в порядке высшего судебного контроля было предоставлено прокурору республики.

31 октября 1922 г. ВЦИК утвердил Положение о судоустройстве, которым был учрежден Верховный Суд РСФСР. Все функции по пересмотру вступивших в законную силу судебных решений перешли к нему.

Гражданский процессуальный кодекс РСФСР, принятый ВЦИК 7 июля 1923 г., предоставил право принесения протестов на вступившие в законную силу решения только прокурору республики и губернским прокурорам через прокурора республики. Единственным органом, уполномоченным проверять судебные постановления в порядке судебного надзора, был Верховный Суд РСФСР.

Постановлениями ВЦИК и СНК РСФСР в 1926, 1929, 1930 гг. в ст. 254 ГПК 1923 г. были внесены изменения, направленные на децентрализацию судебного надзора. Право принесения протеста в порядке надзора предоставлялось, в частности, народному комиссару юстиции, прокурору республики, председатёлю Верховного Суда РСФСР, краевому (областному) прокурору и председателю краевого (областного) суда.

Создание в 1923 г. Прокуратуры СССР, расширение полномочий Верховного Суда СССР и организация в 1934 г. Судебно-надзорной коллегии Верховного Суда СССР привели к расширению круга должностных лиц, имеющих право принесения протестов. Такие права были предоставлены Прокурору СССР, Председателю Верховного Суда СССР. Полномочия на пересмотр решений в порядке надзора были предоставлены Судебно-надзорной коллегии, Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР и Пленуму Верховного Суда СССР.

Закон о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик от 16 августа 1938 г. внес коренные изменения в существовавший до этого порядок судебного надзора. В силу ст. 16 этого Закона судебные решения и определения, вступившие в законную силу, могли быть опротестованы только Прокурором СССР, Прокурором союзной республики, Председателем Верховного Суда СССР, Председателем Верховного суда союзной республики. Право рассмотрения протеста на вступившие в законную силу судебные решения было предоставлено лишь Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда союзной республики, Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР и Пленума Верховного Суда СССР.

Централизованная система пересмотра судебных постановлений в порядке судебного надзора была изменена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 августа 1954 г. Право пересматривать в порядке надзора вступившие в законную силу судебные постановления получили вновь созданные президиумы Верховных судов союзных и автономных республик, областных, городских (Москвы и Ленинграда) судов и судов автономных областей. Был расширен и круг лиц, имеющих право приносить протесты в порядке надзора.

Некоторые изменения в институт судебного надзора были внесены Положением о Верховном Суде СССР, утвержденным Верховным Советом СССР 12 .02.1957 г., а так же ГПК РСФСР (1964 г.), оправдавший себя на практике в течение тридцати восьми лет применения, (с новеллам, внесенным в него 27 октября 1995 г. и 8 августа 2000 г.).

Ныне действующий порядок пересмотра вступивших в законную силу судебных решений регулирует Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, принятый 14 ноября 2002 г.

В связи с принятием нового Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации необходимо обращать внимание на особенности его правоприменения по сравнению с ГПК РСФСР, который был принят в 1964 году в совершенно иных по сравнению с настоящим периодом экономических, политических, общественных условиях России. Данный кодекс отражал существовавшие в тот период плановый характер экономики, тип государственного устройства, приниженную роль судебной власти по сравнению с исполнительной властью, следственный характер правосудия по гражданским делам.

Новый кодекс базируется на закреплении принципов гражданского процесса в соответствии со ст. 8 Всеобщей декларации прав человека от 10 февраля 1948 г., чего ранее не было, в которой говорится, что «каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией и законом». Кроме того, ГПК основан на Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней, ставших в результате ратификации их Российской Федерацией 5 мая 1998 г. составной частью национального законодательства России, а также ст. 46 Конституции Российской Федерации, провозгласившей, что « каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод»..

Принципиальные изменения в ГПК произошли и в главе «Производство в суде надзорной инстанции», в соответствии с которыми административный порядок рассмотрения и разрешения надзорных жалоб заменен на судебный.

1. Назначение института пересмотра в порядке надзора.

В порядке надзора проверяется правильность актов правосудия, вступивших в законную силу (к актам правосудия в соответствии с ч. 1 ст. 13 ГПК относятся судебные постановления, принимаемые судом в форме судебных приказов, решений и определений).

Этому институту предшествует апелляционное (для мировых судей), кассационное производство, нацеленное на выявление и устранение судебных ошибок в решениях и определениях, не вступивших в законную силу.

Надзорный пересмотр актов правосудия объективно необходим в гражданском процессе потребность, в котором обусловлена двумя обстоятельствами.

Судебная система страны остро нуждается в руководстве, которое бы осуществлялось в процессуальной форме без вмешательства в отправление правосудия по конкретным делам, без нарушения независимости судей и обеспечивало бы безупречную правильность и эффективность гражданской юрисдикции.

Все федеральные суды, в первую очередь районные суды, а также мировые судьи должны единообразно подходить к рассмотрению и разрешению различных категорий гражданских дел. Без этого условия немыслимы единая законность и единый правопорядок в субъектах Российской Федерации, другими словами, судебной системе объективно необходим институт, формирующий единую судебную политику в правосудии по гражданским делам.

Таким образом, судебная политика представляет собой установку гражданской юрисдикции на максимальное удовлетворение юридических интересов граждан, организаций и общества в целом при осуществлении правосудия по гражданским делам, обеспечении единства судебной практики.

Правовое регулирование гражданского оборота семейных, трудовых и других цивилистических отношений, как известно, содержит мало диспозитивного, в силу чего рассмотрение и разрешение конкретных дел может существенно отличаться. При этом толкование тех или иных юридических норм может быть весьма различным.

Поэтому судебная политика призвана конкретизировать диспозитивное регулирование общественных отношений и обеспечить стабильность и оптимальность правоприменительной практики. Вырабатывается судебная политика в основном определениями судов надзорной инстанции, в первую очередь Верховного Суда РФ, и отчасти кассационными определениями.

Судебная политика формируется толкованием применяемых норм гражданского, семейного, трудового и иных отраслей права, а также гражданского процессуального права, которое проводят вышестоящие суды при пересмотре решений и определений. В этом плане особое значение имеют опубликованные в «Бюллетене Верховного Суда Российской Федерацию» данные судебной практики, а также проводимые Судебной коллегией по гражданским делам и Кассационной коллегией Верховного Суда Российской Федерации обзоры и обобщения.

Разработка отдельных положений судебной политики и ее корректировка в соответствии с социальными реалиями и изменениями, общественными потребностями производится президиумами судов субъектов Федерации и Верховным Судом РФ при пересмотре решений и определений в порядке надзора.

Кроме того, учреждение судебного надзора связано с необходимостью до конца устранить любые юридические ошибки в работе судов. Дело в том, что в апелляционном, кассационном порядке можно пересмотреть не все решения, поскольку Гражданским процессуальным кодексом установлен короткий срок апелляционного, кассационного обжалования (десять дней), в течение которого лица, участвующие в деле, не успевают выявить ошибочность решения, сформировать свои требования, составить жалобу, представление и подать ее в установленном порядке.

Поэтому в подобных случаях допущенные неправильности не будут исправленных в апелляционном или кассационном порядке. Нельзя также исключать и субъективные моменты (например, не все еще судьи районных судов и члены судов субъектов Федерации обладают должной профессиональной квалификацией).

Таким образом, пересмотр актов правосудия в порядке надзора является дополнительной гарантией безошибочного отправления правосудия.

2. Пересмотр дел в порядке надзора.

Судебная проверка актов правосудия в порядке надзора осуществляется, как и в апелляционном, кассационном порядке, путем их пересмотра. В связи с этим данные виды пересмотра (апелляционной, кассационной и надзорный) имеют ряд общих или сходных черт.

Так, поводом к проверке законности судебного постановления в порядке надзора является обращение лиц, участвующих в деле, и других лиц, если их права и законные интересы были нарушены судебными постановлениями. Неотъемлемой частью надзорного производства, так же как и апелляционного и кассационного, является процедура предварительного рассмотрения надзорной жалобы или представления прокурора с просьбой о пересмотре судебного постановления (ст. 379—384 ГПК).

В соответствии с ГПК предварительное рассмотрение надзорной жалобы или представления является процессуальной деятельностью судьи по осуществлению правосудия по гражданским делам.

Субъектом этой процессуальной деятельности является суд надзорной инстанция в лице судьи, который все свои процессуальные правоприменительные действия обязан оформлять в форме определения, которому по поручению председателя или заместителя председателя соответствующего суда передаются на рассмотрение поступившие в суд надзорная жалоба или представление прокурора (ст. 379 ГПК).

Надзорная жалоба или представление прокурора подается непосредственно в суд надзорной инстанции:

— на вступившие в законную силу решения и определения судов субъектов Федерации, принятые ими по первой инстанции, если они ранее не были предметом рассмотрения в Верховном Суде РФ; на кассационные определения судов субъектов Федерации; на апелляционные решения и определения районных судов; на вступившие в законную силу судебные приказы, решения и определения районных и мировых судей — соответственно в президиум суда субъекта Федерации;

— на кассационные определения окружных (флотских) военных судов; на вступившие в законную силу решения и определения гарнизонных военных судов — в президиум окружного (флотского) военного суда;

— на определения президиумов судов субъектов Федерации; на вступившие в законную силу решения и определения судов субъектов Федерации, принятые ими по первой инстанции, если они ранее не были предметом кассационного рассмотрения в Верховном Суде РФ; на кассационные определения судов субъектов Федерации, а также на вступившие в законную силу решения и определения районных судов, принятые ими по первой инстанции, если жалобы на них были оставлены без удовлетворения президиумами судов субъектов Федерации, — в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ;

— на определения президиумов окружных (флотских) военных судов; на вступившие в законную силу решения и определения окружных (флотских) военных судов, принятые ими по первой инстанции, если они не были предметом кассационного рассмотрения в Верховном Суде РФ; на кассационные определения окружных (флотских) военных судов, а также на вступившие в законную силу решения и определения гарнизонных военных судов, если жалобы на указанные судебные постановления были оставлены без удовлетворения президиумом окружного (флотского) военного суда,— в Военную коллегию Верховного Суда РФ;

— на вступившие в законную силу решения и определения Верховного Суда РФ, принятые им по первой инстанции; на определения Кассационной коллегии Верховного Суда РФ; на определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, вынесенные ею в кассационном порядке; на определения Военной коллегии Верховного Суда РФ, вынесенные ею в кассационном порядке,— в Президиум Верховного Суда РФ (ч. 2 ст. 377 ГПК).

Жалобы, представления прокурора на определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ и Военной коллегии Верховного Суда РФ, вынесенные ими в надзор ном порядке, подаются в Президиум Верховного Суда РФ при условии, что такие определения нарушают единство судебной практики (ч. З ст. 377 ГПК).

С представлениями о пересмотре вступивших в законную силу решений и определений судов в Российской Федерации (в случае его участия в рассмотрении дела по существу) вправе обращаться:

— Генеральный прокурор РФ и его заместители — в любой суд надзорной инстанции;

— прокуроры субъектов Федерации — соответственно в президиум суда субъекта (ч. 4 ст. 377 ГПК).

В течение десяти дней со дня поступления надзорной жалобы или представления прокурора судья вправе либо вернуть их в соответствии со ст. 380 ГПК без рассмотрения по существу (например, если пропущен годичный срок на обжалование со дня вступления в законную силу судебных постановлений, если нарушены правила подсудности и т. д.), либо рассмотреть их и вынести определение об истребовании в дела, если имеются сомнения в законности судебного постановления, или отказать в истребовании дела, если изложенные в жалобе или представлении доводы не могут повлечь за собой возможность отмены судебного постановления (ч. 2 ст. 381 ГПК).

Председатель суда субъекта Федерации, Председатель Верховного Суда РФ, его заместитель вправе не согласиться с определением судьи об отказе в истребовании дела и вынести свое определение об истребовании дела (ч. 6 ст. 381 ГПК).

Кроме того, Председатель Верховного Суда РФ или его заместитель имеют право внести в Президиум Верховного Суда РФ мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора в целях обеспечения единой судебной практики и законности и при отсутствии обращения лиц, участвующих в деле (ст. 389 ГПК).

Очень интересно эту норму раскрывает в своей статье заместитель Председателя Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ В. Жуйков: «В ГПК, в главу 41 (Производство в суде надзорной инстанции), которая существенным образом отличается от соответствующей главы проекта ГПК, внесенного в Государственную Думу, включена ст.389, содержание которой не имеет аналогов в нашем праве и отличается принципиальной новизной.

Каково значение постановления Президиума Верховного Суда РФ, вынесенного по такому представлению; каковы его последствия?

Ответ на эти вопросы можно дать, только уяснив цель внесения такого представления и его рассмотрения Президиумом Верховного Суда РФ. При этом следует учитывать, что Президиум Верховного Суда РФ является высшей судебной инстанцией в системе судов общей юрисдикции, а также то, что ст. 389 ГПК допускает возможность рассмотрения дела по представлению Председателя Верховного Суда РФ или его заместителя без соблюдения инстанционности, т.е. независимо от того, рассматривалось ли дело судами нижестоящих надзорных инстанций.

Цель указанного представления, как видно из содержания ст. 389 ГПК, — единство судебной практики.

Обеспечение единства судебной практики означает обеспечение правильного и единообразного применения федерального законодательства на всей территории Российской Федерации, всеми судами. Достичь этой цели можно только в том случае, если толкование норм материального или процессуального права, данное в постановлении Президиума Верховного Суда РФ, вынесенном в порядке, установленном ст. 389 ГПК, станет обязательным для других судов, рассматривающих гражданские дела, в которых применяются эти нормы права.

Таким образом, можно сделать вывод, что первый, хотя и весьма закамуфлированный, шаг к признанию судебного прецедента источником российского права законодателем сделан».

Истребованное дело рассматривается судьей, кроме судьи Верховного Суда РФ, не более чем два месяца, судьей Верховного Суда РФ — не более чем четыре месяца. данный срок может быть продлен председателем суда, его заместителем соответственно до четырех и шести месяцев (ч. 1 ст. 382 ГПК>.

По результатам рассмотрения дела, истребованного в суд надзорной инстанции, судья выносит определение:

— об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в надзорной инстанции;

— о передаче дела для рассмотрения надзорной жалобы или представления прокурора по существу в суд надзорной инстанции (ч. 2 ст. 382 ГПК).

Вынесенное им определение и материалы дела судья (в случае передачи дела для рассмотрения по существу) направляет вместе с надзорной жалобой или представлением в суд надзорной инстанции (ч. 2 ст. 384 ГПК).

Гражданское дело, переданное для рассмотрения в суд надзорной инстанции, рассматривается в президиуме суда субъекта Федерации в целом не более чем два месяца; Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, Военной коллегии Верховного Суда РФ — не более чем три месяца; Президиуме Верховного суда РФ — не более чем четыре месяца (ч. З ст. 382 ГПК).

О времени и месте судебного заседания по рассмотрению дела, переданного судьей в суд надзорной инстанции, в обязательном порядке извещаются лица, участвующие в деле, под которыми необходимо также понимать и лиц, по обращению которых рассматривается дело в суде надзорной инстанции, даже если они и не привлекались к участию нижестоящей судебной инстанцией(ч. З ст. 386 ГПК).

Дела рассматриваются судом надзорной инстанции в судебном заседании не более чем месяц, а в Верховном Суде РФ — не более чем два месяца со дня вынесения судьей определения (ч. 1 ст. 386 ГПК).

До начала судебного заседания председатель суда, его заместитель или по их поручению иной член президиума либо ранее не участвовавший в рассмотрении дела другой судья этого суда изучает пересматриваемые решения и определения, а также все обосновывающие их материалы дела с целью обнаружения судебных ошибок.

Пересмотр дела происходит в судебном заседании с участием всех лиц, участвующих в деле, где обсуждаются выявленные случаи незаконности. В рассмотрении дела принимает участие также прокурор, если он ранее принимал участие в рассмотрении дела (ч. З ст. 376, ч. 4 ст. 377 ГПК).

По результатам рассмотрения дела все суды надзорной ин станции принимают решение, в форме определения (ч. 6 ст. 386 ГПК). Если оно вынесено президиумом, то подписывается его председателем, если судебной коллегией — то судьями, рассматривавшими дело в порядке надзора (ч. 2 ст. 388 ГПК).

В надзорном порядке пересматриваются акты правосудия, не зависимо от того, проверялись ли они ранее в апелляционном, кассационном, частном или надзорном порядке. Даже если конкретное решение раньше неоднократно пересматривалось, — это не исключает возможности новой проверки его правильности. В порядке надзора не могут быть пересмотрены лишь постановления Президиума Верховного Суда РФ (ч. 1 ст. 376 ГПК).

Основанием для отмены судебного постановления в порядке надзора, в том числе и в случае направления дела после отмены решения на новое рассмотрение, является существенное нарушение норм материального или процессуального права (ст. 387 ГПК).

При новом рассмотрении дела суд соответствующей инстанции обязан устранить нарушения закона, выявленные судом надзорной инстанции. В итоге суд надзорной инстанции не только устраняет неправильности, но и дает обязательные указания нижестоящему суду, которому предстоит вновь рассматривать данное дело.

Однако суд при новом рассмотрении дела обязан выполнять не любые указания суда надзорной инстанции, а лишь о толковании закона (ч. 2 ст. 390 ГПК).

Вместе с тем судебно-надзорное производство имеет немало специфического, отличающего его от апелляционного, кассационного и частного. Все особенности обусловлены тем, что объектом пересмотра являются судебные акты, уже вступившие в законную силу, в силу чего надзорный пересмотр имеет исключительный характер.

В надзорном порядке пересматриваются решения и определения только в течение года со дня вступления их в законную силу.

Надзорная жалоба подлежит оплате госпошлиной в размере пятьдесят процентов ставки, исчисляемой исходя из оспариваемой суммы в случае, если судебное постановление не было об жаловало в апелляционном или кассационном порядке. Если участвующее в деле лицо не может уплатить госпошлину, оно подает заявление в суд первой инстанции, который и решает вопрос об освобождении или рассрочке уплаты. Суд надзорной ин станции такие вопросы не разрешает.

В ч. 4 ст. 381 ГПК предусмотрено право приостановления исполнения решения суда до окончания производства в суде надзорной инстанции при наличии об этом просьбы, содержащейся в жалобе, представлении или ином ходатайстве.

В Верховном Суде РФ есть три надзорных органа: Судебная коллегия по гражданским делам, Военная коллегия и Президиум. В состав Президиума входит нечетное число судей: председатель суда, его заместители и наиболее квалифицированные члены суда.

Судебно-надзорные органы составляют систему. Высшим органом является Президиум Верховного Суда России. Его постановления не подлежат обжалованию. Затем следуют Судебная коллегия по гражданским делам и Военная коллегия Верховного Суда РФ.

Низшими судебно-надзорными органами являются президиумы судов субъектов Федерации.

Каждый из судебно-надзорных органов правомочен, пересматривать определенные судебные постановления. Президиумы областных и приравненных к ним судов рассматривают дела по жалобам и представлениям на вступившие в законную силу решения и определения этих судов, вынесенные ими в качестве суда первой инстанции (если их решения или определения не пересматривались в кассационном порядке или в порядке надзора Верховным Судом РФ), а также кассационные определения этих судов и вступившие в законную силу решения и определения районных и мировых судей и т. д.

Полномочия судебно-надзорных органов шире, нежели полномочия кассационной инстанции. Суд, рассматривающий дело в порядке надзора, вправе отменить решение, определение или постановление и направить дело на новое рассмотрение не только в суд первой, но и в суд апелляционной, кассационной инстанций.

Кроме того, судебно-надзорный орган может оставить в силе одно из ранее вынесенных по делу решений и определений (ч.1 ст. 390 ГПК).

3. Надзорное производство в президиуме суда.

Процессуальная деятельность президиумов значительно отличается от деятельности иных, судов. Так, в работе судебно-надзорного органа не вправе участвовать член суда, если он ранее рассматривал дело по первой или кассационной инстанции. Руководит работой президиума председатель соответствующего суда. Председатель вправе докладывать рассматриваемое дело; он может поручить доклад заместителю, любому члену президиума либо даже членам суда, не входящим в состав президиума. Судьи могут задавать вопросы докладчику, связанные с материалами рассматриваемого дела.

В заседании президиума с докладом выступают судья, изучавший материалы пересматриваемого дела, затем — участвующие в деле лица и их представители, если они извещались о времени и месте рассмотрения дела и явились в судебное заседание.

Первым дает объяснение лицо, подавшее жалобу или представление прокурора. Главное в ходе рассмотрения дела судебно-надзорным органом — это анализ материалов дела для выявления правовых ошибок. С этой целью президиум проверяет:

— юридическую квалификацию обстоятельств дела;

— правильность применения норм материального и процессуального права;

— в чем состоит нарушение единства судебной практики.

При пересмотре дела в надзорном порядке основаниями к отмене актов правосудия признаются:

неправильное применение или толкование материально-правовых норм;

— существенные нарушения гражданских процессуальных норм, повлекшие вынесение незаконного решения и определения;

— процессуальные нарушения, составляющие безусловные основания к отмене судебных актов, указанные в ч. 2 ст. 364 ГПК:

1) дело рассмотрено судом в незаконном составе;

2) дело рассмотрено судом в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных о времени и месте судебного заседания;

3) при рассмотрении дела были нарушены правила о языке, на котором ведется судебное производство;

4) суд разрешил вопрос о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле;

5) решение суда не подписано судьей или кем-либо из судей либо решение суда подписано не тем судьей или не теми судьями, которые указаны в решении суда; 6) решение суда принято не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривавшего дело;

7) в деле отсутствует протокол судебного заседания;

8) при принятии решения суда были нарушены правила о тайне совещания судей. Другие нарушения норм процессуального права признаются существенными и влекут отмену судебных постановлений при условии, что они привели или могли привести к неправильному разрешению дела (ч.1 ст.364 ГПК РФ).

Вместе с тем не весь перечень безусловных оснований к отмене в кассационном порядке действует в судопроизводстве президиума суда в случае проверки законности постановления судебно-надзорного органа.

В президиуме также не ведется протокол судебного заседания, не действуют правила о тайне совещания судей, не всегда участвующие в деле лица извещаются о времени и месте пересмотра дела.

Все вопросы в президиуме решаются по большинству голосов. При равном количестве голосов, поданных за пересмотр дела и против него, пересмотр, надзорная жалоба или представление прокурора считаются отклоненными (ч. 7 ст. 386 ГПК).

Судебно-надзорные органы наделены широкими полномочиями по устранению судебных ошибок. Так, они вправе:

— оставить судебное постановление суда первой, второй или надзорной инстанции без изменения, надзорную жалобу или представление прокурора о пересмотре дела в порядке надзора без удовлетворения;

— отменить судебное постановление суда первой, второй или надзорной инстанции полностью либо в части и направить дело на новое рассмотрение либо прекратить производство по делу или оставить заявление без рассмотрения;

— оставить в силе одно из принятых по делу судебных постановлений;

—отменить либо изменить судебное постановление суда пер вой, второй или надзорной инстанции и принять новое судебное постановление, не передавая дело для нового рассмотрения, если допущена ошибка в применении и толковании норм материального права (ч.1 ст. 390 ГПК).

При отмене пересматриваемого судебного решения или определения и направлении дела на новое рассмотрение, президиум вправе дать обязательные указания, направленные на законное рассмотрение заявленных требований:

— по выяснению определенных обстоятельств дела;

— по привлечению в судопроизводство новых участников;

— по производству экспертизы, осмотру на месте вещественных или письменных доказательств;

— по совершению каких-либо процессуальных действий (привлечению соучастников, разделению или объединению исковых требований, их обеспечению и т. д.).

Однако президиум не вправе предрешать вопросы о достоверности или недостоверности конкретных доказательств, о преимуществе одних доказательств перед другими, а также о том, какое решение должно быть вынесено при новом рассмотрении.

Кроме того, судебно-надзорный орган не должен предрешать выводы апелляционной или кассационной инстанции при вторичном рассмотрении дела.

Заключение

Судебный надзор – это обусловленная общественными отношениями функция суда, направленная на проверку законности и обоснованности, вступивших в законную силу судебных постановлений нижестоящих судов, исправление их ошибок и осуществление на этой основе руководства судебной практикой с целью обеспечения строгой законности правосудия.

ГПК РФ внес много изменений в порядок пересмотра судебных постановлений в порядке надзора, которые были вызваны современным состоянием экономики и права.

Судебные решения пересматриваются в порядке надзора с соблюдением основных принципов гражданского процессуального права: осуществление правосудия только судом, равенство граждан перед законом и судом, выборность судей, коллегиальность рассмотрения дел, законности, диспозитивности, состязательности, непосредственности, устности и др.

Данная стадия судопроизводства стала более динамичной, законной, демократичной, направленной на защиту прав и законных интересов заинтересованных лиц.

Право на обращение в суд надзорной инстанции получили сами лица, участвующие в деле, а также лица, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены постановлением суда.

Прокурор как участвующее в деле лицо обладает правом внесения надзорного представления. Существенным изменением следует признать ограничение срока на обжалование в порядке надзора. Этот срок составляет один год со дня вступления судебного постановления в законную силу. Надзорное производство состоит из трех составных частей: рассмотрение надзорной жалобы, рассмотрение дел, истребованных в суд надзорной инстанции, и, соответственно, рассмотрение дела в суде надзорной инстанции.

Необходимо отметить, что ГПК РФ пересмотрел место прокуратуры в гражданском судопроизводстве. В соответствии со ст. 45 ГПК РФ заявление в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина может быть подано прокурором только в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд. Прокурор вступает в процесс и дает заключение по делам о выселении, о восстановлении на работе, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, а также в иных предусмотренных законодательством случаях в целях осуществления возложенных на него полномочий. Неявка прокурора, извещенного о времени и месте рассмотрения дела, не является препятствием к разбирательству дела.

В соответствии с ГПК РСФСР пересмотр в порядке надзора рассматривался как исключительная стадия гражданского процесса. Подобной стадии нет ни в одной стране, когда дело в порядке надзора возбуждается лишь по инициативе должностных лиц – представителей судебной или прокурорской власти, а не самих лиц, не согласных с принятым судебным решением. Такой институт надзора серьезно не воспринимался мировым сообществом.

Надзорное производство в новом ГПК РФ позволяет надеяться, что эта стадия гражданского судопроизводства будет признана Европейским Судом при решении вопроса о том, были ли исчерпаны все возможные средства защиты.

Список использованной литературы:

Конституция РФ.

«Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» от 14.11.2002 № 138-ФЗ (в ред. от 28.07.04.)

«Гражданский процессуальный кодекс РСФСР» от 11. 07. 1964.( в ред. от 07.08.2000 № 120 ФЗ.)./ утратил силу/.

ФКЗ «О судебной системе РФ» от 31.12.1996. № 1 ФКЗ.(в ред. от 04. 07.03.)

ФЗ РФ «Закон о статусе судей в РФ» от 26. 06.1992. № 3132-1 ( в ред. от 15.12.01).; «О прокуратуре РФ» от 17 .01. 1992 № 2202-1 ( в ред. от 30.06.03 с из. от 18.07.03 ).

Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» от 20.01.2003 г. № 2

Информационное письмо Генпрокуратуры РФ «О некоторых вопросах участия прокурора в гражданском процессе, связанных с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» от 27.01.2003 № 8-15-2003

Гражданский процесс./ Под ред. Мусина В.А., Чичериной Н.А., Чечота Д.М. – М.: Проспект, 2001.

Гражданский процесс./ Под ред. Треушникова М.К. – М.:ООО «Городец – Издат», 2001.

Решетникова И. В., Ярков В.В. Гражданское право и Гражданский процесс в современной России/ Уральский Институт Права, Екатеринбург. М.: Норма, 1999.

Жураковский В.А. Споры в судах общей юрисдикции./ М.: Юрайт: Пропаганда, 2002.

Гражданский процесс: Схемы и таблицы./ Отв. ред. Решетникова И. В.

М.: Бек,2001.

13. Данилов Е.П. Образцы судебных документов с комментариями. М.: Профессиональная практика./ М.: Юрайт,2003.

14. Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. / Под ред. Томсинова В.А.; « Серия русское юридическое наследие» М.: Зерцало, 2003.

15. Власов А. А. Гражданское процессуальное право./ М.: ТК Велби, 2003.

Статьи из научных журналов:

Воронов А. Достоинства и недостатки нового ГПК.// Отечественные записки , 2003 №2 стр.256 – 269.

Жуйков В. Гражданский процессуальный кодекс РФ: разрешение коллизий.// Российская Юстиция , 2003 № 5 стр. .27 – 29.

Жуйков В. ГПК РФ и другие источники гражданского процессуального права.// Российская Юстиция , 2003 № 4 стр.10 – 14.

Решетникова И. Новеллы в гражданском процессуальном праве.// Российская Юстиция , 2000 № 12 стр.17 – 19.

Работа выполнена с использованием материалов информационно-поисковой системы «Гарант».

Министерство внутренних дел России

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Челябинский юридический институт МВД России»

Кафедра уголовного процесса

Очная форма обучения (бюджет)

Курсовая работа по уголовному процессу

Вариант № 3

Соотношение правовых статусов руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания

Выполнил:

курсант 394 учебной группы

рядовой милиции

Григорьева Д.В.

Проверил:

начальник кафедры уголовного

процесса, к. ю. н., доцент,

майор милиции Зуев С.В.

г. Челябинск

2008

Содержание

Введение

Сущность правового статуса участника уголовного судопроизводства

Сравнительный анализ правовых статусов указанных участников уголовного судопроизводства

Проблемы, связанные с реализацией прав и обязанностей руководителем следственного органа и начальника подразделения дознания

Заключение

Приложение

Список литературы

Введение

Тема моей курсовой работы «Соотношение правовых статусов руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания».

Перед тем как рассмотреть правовой статус данных лиц, необходимо определить понятие участников уголовного судопроизводства, каковыми являются руководитель следственного органа и начальник подразделения дознания. Участники уголовного судопроизводства – это государственные органы и должностные лица, которые осуществляют производство по уголовному делу, а также иные юридические, должностные и физические лица, вовлеченные в сферу уголовного судопроизводства, в связи с чем они являются носителями определенных прав и должны исполнять определенные обязанности. Данные права и обязанности составляют правовой статус1.

Актуальность моей темы заключается в том, что правовой статус данных участников уголовного процесса претерпел большие изменения за последнее время. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, действующий уже без малого пять лет, предусматривает две формы предварительного расследования — предварительное следствие и дознание. С момента вступления в действие сложилась определенная практика применения УПК, свидетельствующая о том, что институт дознания и предварительного следствия требовали совершенствований.

В Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее УПК РФ) внесены изменения Федеральным законом от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» и Федеральным законом от 6 июня 2007 г. № 90-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». 2 декабря 2008 г. был утвержден Президентом РФ федеральный закон Российской Федерации № 226-ФЗ «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». Данный закон также уточняет правовой статус руководителя следственного органа, на данный момент закон еще не вступил в законную силу (вступает в законную силу спустя 10 дней с его опубликования).

В связи с внесенными изменениями определен уголовно-процессуальный статус таких участников уголовного судопроизводства, как руководитель следственного органа, а также начальник подразделения дознания.

Изменения, внесенные в уголовно-процессуальный закон, направлены, прежде всего, на совершенствование производства по уголовным делам в целях обеспечения более качественного и оперативного раскрытия и расследования преступлений. Вместе с тем в действующем УПК РФ все еще много проблем, которые или никак не решаются законом, или решаются весьма спорным образом.

Задачи курсовой работы:

Рассмотреть правовые статусы указанных выше участников уголовного судопроизводства;

Выполнить сравнительный анализ круга полномочий руководителя следственного органа и органа дознания, сделать вывод об их процессуальной самостоятельности или зависимости от других участников уголовного процесса;

Установить проблемы, связанные с реализацией прав и обязанностей данных лиц, определить возможные пути их решения;

Сделать вывод об успешных и неудачных сторонах внесенных изменений; определить, как данные моменты могут отразиться на производстве предварительного расследования в форме предварительного следствия и дознания.

Сущность правового статуса участника уголовного судопроизводства

Руководитель следственного органа относится к участникам уголовного процесса со стороны обвинения. Начальника подразделения дознания также следует отнести к этой группе участников уголовного судопроизводства.

Рассмотрим правовой статус руководителя следственного органа.

Федеральным законом от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» вводится такое понятие, как «руководитель следственного органа» (взамен «начальник следственного отдела»). При этом существенной корректировке подверглись процессуальные полномочия руководителя следственного органа по сравнению с полномочиями начальника следственного отдела.

Под руководителем следственного органа понимается должностное лицо, возглавляющее соответствующее следственное подразделение, а также его заместитель (п. 381 ст. 5 УПК РФ). В уголовном судопроизводстве руководитель следственного органа обладает двумя группами полномочий: 1) по процессуальному контролю над деятельностью следователя;

2) по осуществлению уголовного преследования1.

При осуществлении первой группы полномочий руководитель следственного органа согласно ч. 1 ст. 39 УПК РФ вправе:

— поручать производство предварительного следствия следователю либо нескольким следователям, а также изымать уголовное дело у следователя и передавать его другому следователю с обязательным указанием оснований такой передачи, создавать следственную группу, изменять ее состав либо принимать уголовное дело к своему производству (п. 1 ч. 1 ст. 39 УПК);

— проверять материалы проверки сообщения о преступлении или материалы уголовного дела, отменять незаконные или необоснованные постановления следователя (п. 2 ч. 1 ст. 39 УПК; в ред. ФЗ № 226-ФЗ от 2.12.2008 г.);

— давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, привлечении лица в качестве обвиняемого, об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения, о квалификации преступления и об объеме обвинения, лично рассматривать сообщения о преступлении, участвовать в проверке сообщения о преступлении1 (п. 3 ч. 1 ст. 39 УПК);

— давать согласие следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, о продлении, об отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения, лично допрашивать подозреваемого, обвиняемого без принятия уголовного дела к своему производству при рассмотрении вопроса о даче согласия следователю на возбуждение перед судом указанного ходатайства (п. 4 ч. 1 ст. 39 УПК, а также изменения ч. 2 ст. 91 ч. 3 ст. 108, ст. 109, ст. 110, ст. 165 УПК; в ред. ФЗ № 226-ФЗ от 2.12.2008 г. );

— разрешать отводы, заявленные следователю, а также его самоотводы (п. 5 ч. 1 ст. 39 УПК, а также изменения ч. 1 ст. 67 УПК);

— отстранять следователя от дальнейшего производства расследования, если им допущено нарушение требований УПК (п. 6 ч. 1 ст. 39 УПК);

— отменять незаконные или необоснованные постановления нижестоящего руководителя следственного органа в порядке, установленном УПК (п. 7 ч. 1ст. 39 УПК);

— продлевать срок предварительного расследования (п. 8 ч. 1 ст. 39, а также изменения ст. 162 УПК);

— утверждать постановление следователя о прекращении производства по уголовному делу (п. 9 ч. 1 ст. 39 УПК);

— возвращать уголовное дело следователю со своими указаниями о производстве дополнительного расследования (п. 11 ч. 1 ст. 39 УПК);

— давать согласие следователю, производящему предварительное следствие по уголовному делу, на обжалование решения прокурора (п. 10 ч. 1 ст. 39 УПК);

— осуществлять иные полномочия, установленные УПК (п. 12 ч. 1 ст. 39 УПК).

Среди иных полномочий необходимо выделить следующие:

— давать следователю согласие на возбуждение перед судом ходатайства о применение меры процессуального принуждения в виде временного отстранения от должности (изменения ст. 114 УПК);

— давать следователю согласие на возбуждение перед судом ходатайства о применении меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество подозреваемого (изменения ст. 115 УПК);

— рассматривать жалобы на действие следователей (изменение ст. 124 УПК);

— продлевать срок рассмотрения следователем сообщения о преступлении до 10 суток, а также до 30 суток в случаях проведения документальных проверок и ревизий (изменение ч. 3 ст. 144 УПК);

— выносить постановление о соединении уголовных дел в одном производстве (изменение ст. 153 УПК);

— выносить постановление о восстановлении утраченного уголовного дела (изменения ст. 1581УПК);

— давать следователю согласие на принятие решения о сохранении в тайне данных о личности участника следственного действия (изменение ч. 9 ст. 166 УПК);

— давать следователю согласие на возбуждение перед судом ходатайства о применении к несовершеннолетнему обвиняемому принудительных мер медицинского характера (изменения ст. 427 УПК).

В соответствии с ч. 3 новой редакции ст. 39 УПК указания руководителя следственного органа по уголовному делу даются в письменном виде и обязательны для исполнения следователем, они могут быть обжалованы руководителю вышестоящего следственного органа. Обжалование указаний не приостанавливает их исполнения, за исключением случаев, когда указания касаются изъятия уголовного дела и передачи его другому следователю, привлечения лица в качестве обвиняемого, квалификации преступления, объема обвинения, избрания меры пресечения, производства следственных действий, которые допускаются только по судебному решению, а также направления дела в суд или его прекращения. При этом следователь вправе представить руководителю вышестоящего следственного органа материалы уголовного дела и письменные возражения на указания руководителя следственного органа1.

Вторую группу составляют полномочия руководителя следственного органа по осуществлению уголовного преследования. Он вправе возбудить уголовное дело в порядке, установленном настоящим Кодексом, принять уголовное дело к своему производству и произвести предварительное следствие в полном объеме, обладая при этом полномочиями следователя или руководителя следственной группы, предусмотренными УПК РФ (в ред. ФЗ № 226-ФЗ от 2.12.2008 г.).

Федеральным законом от 02.12.2008 N 226-ФЗ «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» внесены изменения в нормы УПК РФ, регулирующие досудебное производство по уголовным делам. Руководителю следственного органа предоставлено право проверять не только материалы уголовных дел, но и материалы проверок сообщений о преступлениях, а также лично рассматривать сообщения о преступлении и участвовать в производстве проверок сообщений о преступлении. Для руководителя следственного органа установлен срок (не позднее 5 суток) рассмотрения требования прокурора об отмене незаконного и необоснованного постановления следователя и устранения иных нарушений законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия.

Полномочия руководителя следственного органа осуществляют Председатель Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации, руководитель Главного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации, руководители следственных управлений Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по субъектам Российской Федерации, следственных отделов Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по районам, городам, их заместители, а также руководители следственных органов соответствующих федеральных органов исполнительной власти (при соответствующих федеральных органах исполнительной власти), их территориальных органов по субъектам Российской Федерации, районам, городам, их заместители, иные руководители следственных органов и их заместители, объем процессуальных полномочий которых устанавливается Председателем Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации, руководителями следственных органов соответствующих федеральных органов исполнительной власти (при соответствующих федеральных органах исполнительной власти).

В результате принятия изменений в УПК РФ в уголовном судопроизводстве появился новый участник процесса. Поэтому анализ его правового статуса представляет значительный интерес в научном и практическом отношениях1.

Начальник подразделения дознания – должностное лицо органа дознания, возглавляющее соответствующее специализированное подразделение, которое осуществляет предварительное расследование в форме дознания, о также его заместитель (п. 171 ст. 5 УПК РФ). Его следует отнести к участникам процесса со стороны обвинения и считать субъектом уголовного преследования, хотя он прямо и не указан в п. 47 ст. 5 УПК РФ. Однако поскольку он в силу ч. 2 ст. 401 УПК РФ уполномочен осуществлять дознание, возбуждать уголовное дело, а также осуществлять иные процессуальные действия, свойственные дознавателю, постольку его следует считать, с одной стороны, органом предварительного расследования, а с другой – участником процесса со стороны обвинения.

Начальник подразделения дознания в процессуальном плане независим от начальника органа дознания. Он, так же как и дознаватель, поднадзорен прокурору, который вправе реализовывать в отношении его полномочия, предусмотренные ч. 2 ст. 37 УПК. Таким образом, можно констатировать формирование своего рода прокурорского дознания, т.е. достаточно специфического вида уголовного преследования по сравнению с уголовным преследованием, осуществляемым в виде предварительного следствия2.

Начальник органа дознания обладает большими полномочиями, чем начальник подразделения дознания. В частности, только начальник органа дознания обладает полномочиями, предусмотренными ч. 3 ст. 144 УПК РФ, ч. 4 ст. 225 УПК. Однако передача уголовного дела начальнику органа дознания для утверждения обвинительного акта должна происходить через начальника подразделения дознания, и соответственно он уполномочен использовать при этом свои права, предусмотренные ч. 3 ст. 401 УПК РФ.

Начальник подразделения дознания, так же как начальник органа дознания и дознаватель, вправе согласно ч. 2 ст. 401 УПК возбудить уголовное дело, хотя в ч. 1 ст. 144 УПК РФ он не указан в числе должностных лиц, уполномоченных принимать данное процессуальное решение (что следует считать браком в законодательной техники). Он вправе принять уголовное дело к своему производству и произвести дознание в полном объеме, обладая при этом полномочиями дознавателя (ч. 2 ст. 401 УПК РФ).

Начальник подразделения дознания уполномочен поручать дознавателю проверку сообщения о преступлении, принятие по нему решения в порядке, установленном ст. 145 УПК РФ, а по результатам этой проверки вправе либо сам возбудить уголовное дело или оставить разрешение этого вопроса на усмотрение дознавателя и надзирающего прокурора.

Дознаватель осуществляет дознание под непосредственным контролем и руководством начальника подразделения дознания, это вытекает из положений ч.1 ст. 411 УПК РФ. Начальник подразделения дознания уполномочен поручать дознавателю выполнение неотложных следственных действий по уголовному делу, по которому обязательно предварительное следствие либо производство дознания по уголовному делу.

Начальник подразделения дознания уполномочен изымать уголовное дело у дознавателя, который работает в данном подразделении органа дознания, и передавать его другому дознавателю этого подразделения с обязательным указанием оснований такой передачи.

Если начальник органа дознания вправе решать вопросы о территориальной подследственности в пределах своей территориальной юрисдикции, то начальник подразделения дознания уполномочен решать вопросы о распределении между подчиненными ему дознавателями уголовных дел в рамках своего подразделения.

Начальник подразделения дознания уполномочен отменять необоснованные постановления дознавателя о приостановлении производства дознания по уголовному делу. Полномочия начальника подразделения дознания на отмену незаконных, необоснованных постановлений дознавателя ограничиваются исключительно этим. Иные решения дознавателя вправе отменять только прокурор. Поэтому начальнику подразделения дознания для решения вопросов, относящихся к компетенции прокурора согласно ч. 2 ст. 37 УПК РФ, необходимо обращаться к прокурору с соответствующими ходатайствами.

В частности, начальник подразделения дознания уполномочен вносить прокурору ходатайство об отмене незаконных или необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дело (п. 4 ч. 1 ст. 401 УПК РФ).

Начальник подразделения дознания вправе проверять материалы уголовного дела, которые находятся в производстве любого из дознавателей подразделения дознания. Он вправе давать дознавателю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения, о квалификации преступления и об объеме обвинения, в том числе в случае необходимости предъявления обвинения после избранив меры пресечения в отношении подозреваемого.

Под понятием «направление расследования», которое помимо п. 2 ч. 3 ст. 401 УПК упоминается также в п. 4 ч. 2 ст. 37, п. 3 ч. 1 ст. 39 УПК РФ, следует понимать указания, которые касаются проверки версий, установления новых обстоятельств, проверки фактов, изобличения лиц в совершении преступлений. Под это понятие подпадают указания, касающиеся обеспечения возмещения вреда, причиненного преступлением, мер попечения об имуществе, детях и иных членах семьи арестованного (ст. 160 УПК РФ). Кроме того, под это понятие подпадают указания, касающиеся определенных процессуальных решений: признать в качестве потерпевшего, гражданского истца, привлечь в качестве гражданского ответчика, осуществить принудительный привод.

Начальник подразделения дознания вправе давать указания о направлении расследования по вопросам выяснения обстоятельств дела аналогичные тем, что дает прокурор (п. 2 ч. 3 ст. 401 УПК РФ). Однако в отличие от прокурора начальник подразделения дознания не может дать указание о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, о направлении дела по подследственности в следственный орган или по подсудности – мировому судье

Указания начальника подразделения дознания даются в письменном виде и обязательны для исполнения дознавателем. Однако дознаватель вправе обжаловать их начальнику органа дознания или прокурору. При этом дознаватель вправе предоставить начальнику органа дознания или прокурору материалы уголовного дела и письменные возражения на указания начальника подразделения дознания. Обжалование указаний не приостанавливает их исполнения.

Порядок рассмотрения жалобы дознавателя прокурором регламентирован ст. 124 УПК РФ. Процедура рассмотрения жалобы начальником органа дознания в законе не регламентирована, но, как представляется, она должна быть аналогичной той, что осуществляется с участием прокурора, прежде всего в части сроков рассмотрения жалобы.

Сравнительный анализ правовых статусов указанных участников судопроизводства

Для того чтобы сравнить правовые статусы руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания выделим общие и отличительные черты их прав и обязанностей в отношении уголовного дела и подчиненных им лиц – соответственно следователя и дознавателя.

Общие черты

Отличительные черты

В результате поправок, внесенных в уголовно-процессуальное законодательство, существенно изменился правовой статус следователя, изменился характер его отношений с прокурором и другими участниками досудебного производства по уголовному делу.

Наряду с констатацией усиления процессуальной самостоятельности следователя можно говорить также о том, что фактически появились два вида уголовного преследования: уголовное преследование в форме дознания (прокурорское дознание) и уголовное преследование в форме предварительного следствия (собственно, предварительное следствие)1.

Как видно из приведенных выше таблиц, прокурор оказывает большое влияние на ход дознания, когда как руководитель следственного органа стал более самостоятелен и независим в своих полномочиях.

Также начальник подразделения дознания, по моему мнению, лишен некоторых полномочий, которые имеет руководитель следственного органа (соединять уголовные дела, создавать группу дознавателей и некоторые другие).

Данную проблему, а также иные вопросы, касающиеся полномочий начальника подразделения дознания и руководителя следственного органа, я рассмотрю в следующем вопросе моей курсовой работы.

Проблемы, связанные с реализацией прав и обязанностей руководителем следственного органа и начальника подразделения дознания

Если не основополагающим тезисом, то, во всяком случае, весьма ясно звучащим рефреном законодательных изменений, внесённых в УПК Российской Федерации Федеральным законом от 05.06.2007 г. №87-ФЗ стал тезис об укреплении процессуальной независимости следственных органов и лишении в данной связи органов прокуратуры системы властно-распорядительных полномочий по отношению к следствию. Причём задумывалось, судя по контекстам введённых новелл, не тактическое перераспределение отдельных из полномочий следственных органов и обвинительной власти, а именно стратегическое изменение в исторически сложившейся парадигме названных отношений1.

В связи с внесенными изменениями возникли некоторые проблемы, связанные с пробелами и коллизиями в действующем законодательстве. Появились спорные ситуации в исполнении участниками уголовного судопроизводства своих полномочий.

Например, только руководитель следственного органа вправе давать согласие на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнем аресте. Исключительно ему принадлежат полномочия давать согласие на возбуждение перед судом ходатайств о проведении следственных и иных процессуальных действий, для производства которых необходимо судебное решение. Если руководитель следственного органа отказывает в даче такого рода согласия, это означает, что он не убежден в правильности, необходимости их применения (производства) и не может ходатайствовать перед судом о даче разрешения на их производство.

Следователь вправе обжаловать решения руководителя следственного органа, в порядке, указанном в ч. 4 ст. 124 УПК, но в перечне полномочий прокурора или руководителя следственного органа не предусмотрено право этих должностных лиц рассматривать такого рода жалобы.

Достаточно трудно согласуется с сутью принятых изменений и сохранившееся в нормах ч. 4 ст. 146 УПК РФ полномочие прокурора отменить постановление (в том числе следственных органов) о возбуждении уголовного дела. Во-первых, названное полномочие прокурора противоречит п. 2 ч. 1 ст. 39 УПК РФ, согласно которому правом отменять незаконные или необоснованные постановления следователя обладает исключительно руководитель следственного органа. Во-вторых, неясно в силу каких неведомых обстоятельств отменить незаконное или необоснованное постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела прокурор не вправе и должен ходатайствовать перед этим перед руководителем соответствующего следственного органа (ч. 6 ст. 148 УПК), а отменить его же постановление о возбуждении уголовного дела, безусловно, вправе. На мой взгляд, законодатель в очередной раз ошибся в системности нормативного регулирования, по сути, идентичных общественных отношений. Тем не менее, в теории уголовно-процессуальной науки уже усиленно обосновывается тезис о том, что именно в данном подходе и заключается истинная воля законодателя, правильно определившегося в этом принципиальном вопросе1.

В результате реформ действительно многие контрольные функции, ранее принадлежавшие прокурору, перешли руководителю следственного органа. Однако не надо забывать, что оба эти участника процесса относятся к стороне обвинения и более того — объединены ведомственным интересом2. Так что в целом, я считаю, что созданная правовая конструкция, при которой следователь и руководитель следственного органа образуют могучую двойку, чревата угрозой нарастания дисбаланса и так неравных сил сторон обвинения и защиты.

В правоприменительной практике органов внутренних дел возникают проблемные ситуации с толкованием и применением норм УПК РФ, регламентирующих процессуальную деятельность органов дознания. Причина тому — противоречивость ряда норм УПК и пробелы в регламентации отдельных сторон процессуальной деятельности органов дознания. После вступления в силу в 2007 г. Федеральных законов от 05.06.07 № 87-ФЗ, от 06.06.07 № 90-ФЗ, в УПК РФ были внесены существенные изменения, в том числе статья 401 «Начальник подразделения дознания», в которой перечислены его права и полномочия по осуществлению дознания и процессуальному контролю в отношении находящихся в его подчинении дознавателей.

Данный субъект наделен обширными властными полномочиями по отношению к подчиненным дознавателям, его указания по уголовному делу являются обязательными для них. Это, безусловно, положительный момент. Ранее начальник подразделения дознания никакого статуса в уголовном процессе не имел, вся его деятельность регулировалась ведомственными актами1.

В отличие от статуса дознавателя, положение которого стало более определённым, положение начальника подразделения дознания и некоторые его полномочия нуждаются в уточнении.

По мнению А.С. Александрова и И.В. Круглова2, начальник подразделения дознания в процессуальном плане независим от начальника органа дознания. Его следует отнести к участникам процесса со стороны обвинения и считать субъектом уголовного преследования, хотя он прямо и не указан в п. 47 ст. 5 УПК РФ. Однако, поскольку он в силу ч. 2 ст. 401 УПК РФ уполномочен осуществлять дознание, возбуждать уголовное дело, а также осуществлять иные процессуальные действия, свойственные дознавателю, то его следует считать, с одной стороны, органом предварительного расследования, а с другой — участником процесса со стороны обвинения.

Начальник подразделения дознания, так же как начальник органа дознания и дознаватель, вправе согласно ч. 2 ст. 401 УПК возбудить уголовное дело, хотя в ч. 1 ст. 144 УПК РФ он не указан в числе должностных лиц, уполномоченных принимать данное процессуальное решение (что следует считать браком в законодательной технике).

Мнение относительно процессуальной независимости начальника подразделения дознания от начальника органа дознания представляется также спорным, так как начальник органа дознания вправе давать указание о проведении проверки по сообщению о преступлении и принятии по результатам его рассмотрения решения в порядке ст. 145 УПК начальнику подразделения дознания, а он в свою очередь, поручает указанные действия дознавателю. Кроме того, только начальник органа дознания может продлить по ходатайству дознавателя срок проверки сообщения о преступлении до 10 суток в соответствии с ч. 3 ст. 144 УПК РФ, а также утвердить обвинительный акт (ч . 4 ст. 225 УПК).

Однако, как и прежде, не определен статус начальника органа дознания, хотя на его усмотрение и разрешение отдается ряд важных вопросов. Например, в той же ст. 401 УПК РФ закрепляется право обжалования дознавателем указаний начальника подразделения дознания, данных им по уголовному делу, начальнику органа дознания. А уголовно-процессуальный закон указывает лишь, что начальник органа дознания — должностное лицо органа дознания, в том числе заместитель начальника органа дознания, уполномоченное давать поручения о производстве дознания и неотложных следственных действий, осуществлять иные полномочия предусмотренные УПК РФ (п. 17 ст. 5 УПК РФ). Но и это определение нельзя назвать безукоризненным, так как, например, такие поручения может давать и начальник подразделения дознания (п. 1 ч. 1 ст. 401 УПК РФ).

Такое положение дел неприемлемо для такой сферы общественных отношений, как правоприменительная деятельность, и в частности уголовного судопроизводства, где затрагиваются правовой статус личности, ее права и свободы1. Учитывая это, законодателю необходимо установить статус начальника органа дознания в сфере уголовного судопроизводства. На мой взгляд, целесообразно дополнить УПК РФ статьей «Начальник органа дознания». Это позволит внести определенность в субъектный состав уголовного процесса, исключить споры о компетенции, обеспечить соблюдение законности в данной сфере.

Первый заместитель руководителя следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Астраханской области Бессонов А.А.2 считает, что УПК РФ необходимо дополнить ст. 40 «Начальник органа дознания», которую изложить следующим образом:

«Начальник органа дознания уполномочен:

1) возлагать на лицо органа дознания полномочия по осуществлению предварительного расследования в форме дознания;

2) давать начальнику подразделения дознания и дознавателю поручение о производстве дознания, а также подчиненным подразделениям органа дознания поручение о производстве неотложных следственных действий;

3) отменять незаконные или необоснованные постановления и указания начальника подразделения дознания;

4) осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом».

В свою очередь, целесообразно в ч. 4 ст. 41 и п. 1 ч. 3 ст. 41 УПК РФ заменить слова «начальник органа дознания» на «начальник подразделения дознания». Кроме того, п. 47 ст. 5 УПК РФ дополнить указанием на начальника органа дознания и начальника подразделения дознания.

Нередко по результатам дознания дела прекращаются либо по уголовному делу принимаются решения о прекращении уголовного преследования в отношении отдельных лиц. Организация работы и осуществление процессуального ведомственного контроля над процессуальной деятельностью дознавателя возложены на начальника подразделения дознания. Между тем, в перечне полномочий указанного должностного лица в части отмены необоснованных и незаконных постановлений дознавателя содержится указание лишь на возможность отмены необоснованных постановлений дознавателя о приостановлении производства дознания по уголовному делу и внесения прокурору ходатайства об отмене незаконных и необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела, а возможность реагирования на незаконные и необоснованные постановления дознавателя о прекращении дознания либо уголовного преследования оставлены без внимания. В связи с этим представляется необходимым п. 4 ч. 1 ст. 401 УПК РФ изменить, изложив его в следующей редакции: «вносить прокурору ходатайство об отмене иных незаконных или необоснованных постановлений дознавателя».

Бессонов А.А1. предлагает наделить начальника подразделения дознания полномочиями, аналогичными полномочиям руководителя следственного органа: правом создавать группу дознавателей для расследования наиболее сложных преступлений, правом соединять уголовные дела в случаях расследования дел, совершенных в соучастии, а также право разрешать отводы, заявленные дознавателю, а также его самоотводы.

Вызывает вопросы полномочие начальника подразделения дознания вносить прокурору ходатайство об отмене незаконных или необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дело (п. 4 ч. 1 ст. 401 УПК РФ). Это полномочие выглядит достаточно странным в сравнении с правом рассматриваемого должностного лица дознания давать дознавателю поручение по проверке сообщения о преступлении и принятию по нему решения, предусмотренного ст. 145 УПК. В число же решений, предусмотренных ст. 145 УПК РФ, входит, в том числе, и отказ в возбуждении уголовного дела. Не говоря уже о том, что согласно ч. 2 ст. 401 УПК начальник подразделения дознания вправе возбудить дело. Получается, начальник подразделения дознания вправе самостоятельно возбуждать уголовное дело, давать поручение по проверке повода к возбуждению уголовного дело, но не вправе отказать в возбуждении уголовного дела по поступившему сообщению о преступлении1.

Вызывает сомнение нахождение подразделений дознания в службе милиции общественной безопасности. Прежде всего, это отрицательно отражается на производстве дознания и на процессуальной самостоятельности дознавателя. Адъюнкт Дальневосточного юридического института МВД России И.Г. Хисматуллин2 считает, «что для улучшения процессуальной и организационной деятельности подразделений дознания, необходимо вывести их из службы МОБ и наделить статусом специализированных подразделений дознания при ОВД. Начальник подразделения дознания — заместитель начальника органа внутренних дел, а значит, и органа дознания».

Приказом МВД России № 697 от 06.08.2007 г. «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел по производству предварительного расследования в форме дознания» установлены новые положения, расширяющие полномочия начальника подразделения дознания и дознавателя. Впервые на современном этапе развития подразделений дознания закреплены их права и обязанности, причем не только процессуальные, но и организационные.

В настоящее время по-прежнему к дознавателям специализированных подразделений дознания предъявляются серьёзные требования, которые касаются вопросов их профессиональной подготовки, образования и др. Учитывая, что законодатель не отказался от такой формы предварительного расследования, как дознание, а на ведомственном уровне (МВД России) не увенчались успехом неоднократные попытки объединения подразделений дознания и Следственного комитета при МВД России, поэтому требует дальнейшего совершенствования регламентация полномочий как дознавателя, так и начальника подразделения дознания, полномочия которого целесообразно приравнять к правам руководителя следственного органа1.

В связи с тем, что некоторые полномочия руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания аналогичны, а также прокурор как участник уголовного судопроизводства продолжает оказывать влияние на производство дознания, возникают проблемы, связанные с определением подследственности уголовных дел2.

По нормам ч. 3 ст. 146 УПК РФ, «…если уголовное дело направляется прокурору для определения подследственности, то об этом в постановлении о возбуждении уголовного дела делается соответствующая отметка». По буквальному смыслу названных норм, за прокурором отчасти сохранены полномочия по определению подследственности возбуждённого уголовного дела. С учётом законодательных изменений, введённых Федеральным законом от 05.06.2007 г. №87-ФЗ, возникает вопрос: в каких случаях?

Дело в том, что по смыслу ч. 3 ст. 149 УПК РФ (в ред. закона №87-ФЗ), если орган дознания самостоятельно возбудил уголовное дело и производит по нему неотложные следственные действия, дело (по его окончании) направляется руководителю следственного органа, а не прокурору.

По смыслу ч. 5 ст. 152 УПК РФ следователь, установив, что дело ему не подследственно, производит неотложные следственные действия, после чего передаёт дело руководителю следственного органа, а вот дознаватель — прокурору для его направления по подследственности. Наконец, в соответствии с ч. 3 ст. 157 УПК РФ: после производства неотложных следственных действий и не позднее 10 суток со дня возбуждения уголовного дела орган дознания направляет уголовное дело руководителю следственного органа в соответствии с пунктом 3 статьи 149 настоящего Кодекса.

Как видим, во-первых, нормы ч. 3 ст. 146 и ч. 3 ст. 149, ч. 5 ст. 152, ч. 3 ст. 157 УПК РФ, как минимум, не согласованы между собой в принципиальных моментах процесса. Во-вторых, не ясно: в силу каких обстоятельств, при практически одинаковых процессуальных полномочиях, орган дознания направляет уголовное дело для определения подследственности – руководителю следственного подразделения (ч. 3 ст. 149, ч. 3 ст. 157 УПК), а дознаватель — прокурору (ч.5 ст. 152 УПК). В связи с этим Бессонов А.А.1 предлагает изменить ч. 3 ст. 152 УПК РФ, исключив из нее указание на принятие решения о месте расследования руководителем следственного органа, изложив ее в следующей редакции: «если преступления совершены в разных местах, то уголовное дело расследуется по месту совершения большинства преступлений или наиболее тяжкого из них». Статью же 152 УПК РФ следует дополнить частью 6, которую целесообразно сформулировать так: «В случаях, предусмотренных частями второй — четвертой настоящей статьи, место производства предварительного расследования по уголовным делам, находящимся в производстве следователя, определяет вышестоящий руководитель следственного органа, а по уголовным делам, находящимся в производстве дознавателя, — прокурор». В свою очередь, ч. 2 ст. 37 УПК РФ («Прокурор») следует дополнить пунктом 111, следующего содержания: «определять место производства дознания в случаях, предусмотренных частями второй — четвертой статьи 152 настоящего Кодекса», а ч. 1 ст. 39 УПК РФ («Руководитель следственного органа») дополнить пунктом 11: «определять в случаях, предусмотренных частями второй — четвертой статьи 152 настоящего Кодекса, место производства предварительного следствия, а также дознания, проводимого в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 151 настоящего Кодекса».

Как мы видим, что введенные изменения не только не уточнили процессуальный статус таких участников уголовного судопроизводства, как руководитель следственного органа и начальник подразделения дознания, но и внесли новые проблемы в действующее законодательство. Законодателю необходимо внести изменения в Уголовно-процессуальный кодекс, чтобы исключить возможность противоречий и спорных ситуаций в ходе предварительного расследования, более тщательно прописать полномочия данных лиц, а также прокурора.

Заключение

В ходе курсовой работы мною были рассмотрены правовые статусы руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания, определены проблемы, связанные с осуществлением их полномочий, установлены возможные пути решения спорных ситуаций. Подводя итоги, я хочу сказать, что изменения, внесенные в УПК РФ в июне 2007 года, вызвали множество споров и неоднозначных мнений, как среди указанных участников уголовного судопроизводства, так и среди юристов. Отмечаются положительные стороны в новых правовых статусах руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания:

1. Наконец, точно определен правовой статус начальника подразделения дознания, упорядочен статус иных участников дознания;

2. Руководитель следственного органа и следователь стали более самостоятельными и независимыми в своей деятельности.

Но отмечаются также и отрицательные моменты преобразований:

Прокурор продолжает следить за соблюдение законности следователями, но не может вмешиваться в процесс расследования преступлений. Этими полномочиями сейчас обладает в полной мере руководитель следственного органа. В результате этого могут возникнуть бесконтрольность предварительного следствия, злоупотребления со стороны участников предварительного следствия, нарушения прав подозреваемых и обвиняемых;

В результате передачи полномочий прокурора руководителю следственного органа может возникнуть дисбаланс сторон обвинения и защиты, тем самым, пошатнув принцип равноправия сторон;

Начальник подразделения дознания обладает намного меньшими полномочиями, чем руководитель следственного органа, вследствие чего это может негативно сказаться на производстве дознания;

Не прописан правовой статус такого участника уголовного судопроизводства, как начальник органа дознания, который обладает обширными полномочиями, в некоторых случаях пересекающихся с полномочиями начальника подразделения дознания;

Возникают пробелы и коллизии законодательства, связанные с недостаточной проработкой статей УПК РФ законодателем. Спорные ситуации в определении лиц, уполномоченных осуществлять те или иные процессуальные действия, тормозят уголовное судопроизводство.

Как уже упоминалось выше, федеральный закон от 2 декабря 2008 года «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» был издан для устранения некоторых пробелов в законодательстве, связанных с реализацией руководителем следственного органа его полномочий, в частности ему предоставлено право проверять не только материалы уголовных дел, но и материалы проверок сообщений о преступлениях, а также лично рассматривать сообщения о преступлении и участвовать в производстве проверок сообщений о преступлении. Были внесены уточняющие изменения в 25 статей УПК. Но, тем не менее, не все проблемы были решены.

На мой взгляд, предварительное следствие и дознание имеют право на одновременное существование, но только как две самостоятельные формы расследования, выполняющие свои специфические задачи. У данных процедур одна цель — расследование преступления, изобличение и наказание виновных. Однако нельзя в данном случае допускать существование абсолютно одинаковых процедур. Отличие дознания должно заключаться в относительной простоте и оперативности расследования, учитывая совокупность преступлений, по которым согласно закону проводится дознание. В то же время, говоря об упрощенности рассматриваемой процедуры, нельзя умалять ее самостоятельность и значимость для уголовного судопроизводства.

Для устранения недочетов и пробелов законодатель должен внести ясность в правовой статус указанных лиц, избегая спорных ситуаций и определив полномочия, способствующие быстрому и наиболее эффективному предварительному расследованию.

Я полагаю, что лишь четкое и единообразное применение законодательных положений в сфере уголовного судопроизводства способно обеспечить неукоснительное соблюдение прав и свобод личности в рамках уголовного процесса и, в конечном счете, законность.

Литература

Нормативные правовые акты

Конституция Российской Федерации [Текст] : офиц. текст. – М. : ПРИОР, 2008. – 32 с.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] : офиц. текст : по состоянию на 11 июня 2008 г. – Электрон. дан. – Программа информационной поддержки Российской науки и образования : КонсультантПлюс : Высшая школа / справочные правовые системы. – 2008. – Режим доступа : http:// www.consultant.ru.

О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] : федеральный закон Российской Федерации от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ – Электрон. дан. – Программа информационной поддержки Российской науки и образования : КонсультантПлюс : Высшая школа / справочные правовые системы. – 2008. – Режим доступа : http:// www.consultant.ru.

О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] : федеральный закон Российской Федерации от 6 июня 2007 г. № 90-ФЗ – Электрон. дан. – Программа информационной поддержки Российской науки и образования : КонсультантПлюс : Высшая школа / справочные правовые системы. – 2008. – Режим доступа : http:// www.consultant.ru.

О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» [Электронный ресурс] : федеральный закон Российской Федерации от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ – Электрон. дан. – Программа информационной поддержки Российской науки и образования : КонсультантПлюс : Высшая школа / справочные правовые системы. – 2008. – Режим доступа : http:// www.consultant.ru.

О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел по производству предварительного расследования в форме дознания [Электронный ресурс] : приказ МВД России от 06.08.2007 г. № 697 – Электрон. дан. – Программа информационной поддержки Российской науки и образования : КонсультантПлюс : Высшая школа / справочные правовые системы. – 2008. – Режим доступа : http:// www.consultant.ru.

Монографии, учебные пособия

Зеленина, О.А. Процессуальный статус участника уголовного процесса [Текст] : монография / О.А. Зеленина. – Екатеринбург : Изд-во Урал. юрид. ин-та МВД России, 2007. – 127 с.

Уголовный процесс [Текст] : учебник для вузов / под ред. Б.Б. Булатова, А.М. Баранова. – М. : Высшее Образование, 2008 г. – 591 с.

Уголовно-процессуальное право [Текст] : учебник / под ред. В.Г. Глебова, Е.А. Зайцева. – М. : ЦОКР МВД России, 2007. – 384 с.

Уголовный процесс [Текст] : учебное пособие для студентов вузов / под ред. А.В. Ендольцевой, О.А. Галустьяна. – М. : ЮНИТИ – ДАНА : Закон и право, 2008. – 399 с.

Статьи, публикации

Александров, А.С. Несвоевременные мысли по поводу преобразования процессуально-правового положения следователя [Текст] / А.С. Александров, И.В. Круглов. // «Черные дыры» в российском законодательстве . – 2008. – № 1. – С. 326–327.

Александров, А.С. Правовое положение начальника подразделения дознания в уголовном судопроизводстве [Текст] / А.С. Александров, И.В. Круглов. // Российский следователь. – 2007. – № 17. – С. 5–6.

Бессонов, А.А. Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства, препятствующие эффективному предварительному расследованию [Текст] / А.А. Бессонов. // Российский следователь. – 2008. – № 16. – С. 13–17.

Быков, В.М. Дознание: новое в производстве [Текст] / В.М. Быков. // Уголовный процесс. – 2007. – № 8. – С. 3–6.

Гаврилов, Б.Я. Усовершенствование предварительного следствия ( с позиции Федерального закона от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ) [Текст] / Б.Я. Гаврилов. // Уголовный процесс. – 2007. – № 9. – С. 14–21.

Гришин, Д.А. К вопросу о совершенствовании производства дознания [Текст] / Д.А. Гришин. // Российский следователь. – 2008. – № 1. – С. 10–11.

Енаева, Л.К. Уголовный процесс [Текст] : учебное пособие / Л.К. Енаева. – М., 2005. – 304 с.

Захарова, С.Х. Дознание как форма расследования : правовое регулирование [Текст] : учебное пособие / С.Х. Захарова. – Челябинск : ЧЮИ МВД России, 2008. – 129 с.

Ковтун, Н.Н. Реформы ради реформ: или некоторые размышления по поводу сути и содержания законодательных новелл от 5 июня 2007 года [Текст] / Н.Н. Ковтун, А.А. Юнусов. // Следователь. – 2008. – № 10 (114). – С. 36–38.

Козлова, Н. Деление уголовных дел [Текст] / Н. Козлова, В. Богданов. // Российская газета. – 2007. – 9 ноября. – С. 4–5.

Малышева, О.А. О влиянии современных уголовно-процессуальных новелл на оперативность и качество производства дознания [Текст] / О.А. Малышева. // Российский следователь. – 2008. – № 9. – С. 10–13.

Малышева, О.А. О некоторых концептуальных положениях современной уголовно-процессуальной политики (досудебное производство) дознания [Текст] / О.А. Малышева. // Российский следователь. – 2008. – № 6. – С. 18.

Плотницкий, А.В. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства как продолжение судебно-правовой реформы в Российской Федерации [Текст] / А.В. Плотницкий. // Российский следователь. – 2008. – № 2. – С. 9–13.

Хисматуллин, И.Г. Проблемные вопросы полномочий дознавателя и начальника подразделения дознания [Текст] / И.Г. Хисматуллин. // Следователь. – 2008. – № 2 (118). – С. 30–33.

Электронные ресурсы Internet

Электронная энциклопедия Wikipedia [Электронный ресурс] / Wikipedia – Электр. дан. – Режим доступа : http:// www.Wikipedia.ru/

Приложение

Задача

Чуриков, допрошенный следователем в качестве свидетеля, после ознакомления с записью своих показаний отказался подписывать протокол, не объяснив причин своего отказа.

Каков порядок окончательного оформления протокола допроса Чурикова?

Изменится ли этот порядок, если Чуриков в силу своих физических недостатков ил по состоянию здоровья не сможет подписать протокол допроса?

Решение:

В соответствии со ст. 90 УПК факт ознакомления с показаниями и правильность их записи допрашиваемое лицо удостоверяет своей подписью в конце протокола. Допрашиваемое лицо подписывает также каждую страницу протокола.

Отказ от подписания протокола допроса или невозможность его подписания лицами, участвовавшими в допросе, удостоверяется в порядке, установленном статьей 167 УПК: факт отказа от подписания протокола допроса или невозможности его подписания лицами, участвовавшими в допросе, отражается в протоколе и удостоверяется подписью дознавателя, следователя, а также подписями защитника, законного представителя, если они участвуют в следственном действии. При этом лицу, отказавшемуся подписать протокол, должна быть предоставлена возможность дать объяснение причин отказа, которое заносится в данный протокол.

Следовательно, в данном случае в протоколе должен быть указан факт отказа Чурикова от подписания протокола, этот факт удостоверяется подписью лица, проводившего допрос (следователя или дознавателя), а также подписями защитника или законного представителя, если они присутствовали во время допроса Чурикова. В протоколе отражается, что Чуриков отказался дать объяснение причин отказа от подписания протокола.

В случае если Чуриков в силу физических недостатков или состояния здоровья не может подписать протокол, то в соответствии со ст. 167 УПК его ознакомление с текстом протокола производится в присутствии защитника, законного представителя, представителя или понятых, которые подтверждают своими подписями содержание протокола и факт невозможности его подписания.

1 Электронная энциклопедия Wikipedia [Электронный ресурс] / Wikipedia – Электр. дан. – Режим доступа : http:// www.Wikipedia.ru/

1 Уголовный процесс [Текст] : учебник для вузов / под ред. Б.Б. Булатова, А.М. Баранова. – М. : Высшее Образование, 2008 г. – C. 254.

1 О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] : федеральный закон Российской Федерации от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ – Электрон. дан. – Программа информационной поддержки Российской науки и образования : КонсультантПлюс : Высшая школа / справочные правовые системы. – 2008. – Режим доступа : http:// www.consultant.ru.

1 Уголовно-процессуальное право [Текст] : учебник / под ред. В.Г. Глебова, Е.А. Зайцева. – М. : ЦОКР МВД России, 2007. – C. 165.

1 Зеленина, О.А. Процессуальный статус участника уголовного процесса [Текст] : монография / О.А. Зеленина. – Екатеринбург : Изд-во Урал. юрид. ин-та МВД России, 2007. – С. 67.

2 Александров, А.С. Правовое положение начальника подразделения дознания в уголовном судопроизводстве [Текст] / А.С. Александров, И.В. Круглов. // Российский следователь. – 2007. – № 17. – С. 5-6.

1 Плотницкий, А.В. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства как продолжение судебно-правовой реформы в Российской Федерации [Текст] / А.В. Плотницкий. // Российский следователь. – 2008. – № 2. – С. 9.

1 Ковтун, Н.Н. Реформы ради реформ: или некоторые размышления по поводу сути и содержания законодательных новелл от 5 июня 2007 года [Текст] / Н.Н. Ковтун, А.А. Юнусов. // Следователь. – 2008. – № 10 (114). – С. 36.

1 Ковтун, Н.Н. Реформы ради реформ: или некоторые размышления по поводу сути и содержания законодательных новелл от 5 июня 2007 года [Текст] / Н.Н. Ковтун, А.А. Юнусов. // Следователь. – 2008. – № 10 (114). – С. 37 – 38.

2 Александров, А.С. Несвоевременные мысли по поводу преобразования процессуально-правового положения следователя [Текст] / А.С. Александров, И.В. Круглов. // «Черные дыры» в российском законодательстве . – 2008. – № 1. – С. 327.

1 Малышева, О.А. О влиянии современных уголовно-процессуальных новелл на оперативность и качество производства дознания [Текст] / О.А. Малышева. // Российский следователь. – 2008. – № 9. – С. 10–13.

2 Александров, А.С. Несвоевременные мысли по поводу преобразования процессуально-правового положения следователя [Текст] / А.С. Александров, И.В. Круглов. // «Черные дыры» в российском законодательстве . – 2008. – № 1. – С. 327.

1 Гришин, Д.А. К вопросу о совершенствовании производства дознания [Текст] / Д.А. Гришин. // Российский следователь. – 2008. – № 1. – С. 10 –11.

2 Бессонов, А.А. Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства, препятствующие эффективному предварительному расследованию [Текст] / А.А. Бессонов. // Российский следователь. – 2008. – № 16. – С. 14 – 15.

1 Бессонов, А.А. Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства, препятствующие эффективному предварительному расследованию [Текст] / А.А. Бессонов. // Российский следователь. – 2008. – № 16. – С. 16.

1 Александров, А.С. Правовое положение начальника подразделения дознания в уголовном судопроизводстве [Текст] / А.С. Александров, И.В. Круглов. // Российский следователь. – 2007. – № 17. – С. 6.

2 Хисматуллин, И.Г. Проблемные вопросы полномочий дознавателя и начальника подразделения дознания [Текст] / И.Г. Хисматуллин. // Следователь. – 2008. – № 2 (118). – С. 31.

1 Хисматуллин, И.Г. Проблемные вопросы полномочий дознавателя и начальника подразделения дознания [Текст] / И.Г. Хисматуллин. // Следователь. – 2008. – № 2 (118). – С. 33.

2 Козлова, Н. Деление уголовных дел [Текст] / Н. Козлова, В. Богданов. // Российская газета. – 2007. – 9 ноября. – С. 4–5.

1 Бессонов, А.А. Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства, препятствующие эффективному предварительному расследованию [Текст] / А.А. Бессонов. // Российский следователь. – 2008. – № 16. – С. 16-17.