ПЛАН
1. Итоги второй мировой войны для Англии.
2. Парламентские выборы 1945 г.
3. Правительство лейбористов: осуществление мер по национализации;

социальные реформы.

а) национализация Английского банка и ряда отраслей промышленности;

б) реформы в области социального страхования, народного образования и здравоохранения.
4. Экономическая политика правительства в 1945-1949 гг.

а) финансовое соглашение с США о ленд-лизе;

б) девальвация фунта стерлингов.
5. Внешняя политика в 1945-1949 гг.

а) сокращение влияния Великобритании на международной арене;

б) начало политики “холодной войны”;

в) создание Западного союза и подготовка к образованию НАТО.
6. Колониальная политика лейбористского правительства и начало распада
Британской империи.
7. Политические партии. Рабочее движение.

а) Консервативная партия;

б) Либеральная партия;

в) Лейбористская партия;

г) Коммунистическая партия.
8. Кризис лейбористского правления и приход к власти кабинета консерваторов.
9. Внутренняя политика консерваторов. Экономическое положение.

а) денационализация предприятий металлургической промышленности и автодорожного грузового транспорта;

б) сокращение муниципальной программы строительства.
10. Рабочее движение в 1950-1960 гг.: усиление забастовочной борьбы.
11. Внешняя и колониальная политика Великобритании в 1950-1960 гг.
Центробежные тенденции в британском Содружестве наций.

а) политика “холодной войны”;

б) гонка вооружений;

в) суэцкий кризис: вторжение в Египет;

г) распад Британской империи.
12. Английская экономика в 1961-1970 гг.
13. Политика правительства консерваторов в 1961-1964 гг. Парламентские выборы 1964 г.

СОДЕРЖАНИЕ

Итоги второй мировой войны для Англии 3

Парламентские выборы 1945 г. 4

Осуществление мер по национализации. Социальные реформы 5

Финансово-экономическая политика лейбористского правительства 6

Внешняя политика с 1945 по 1949 гг. 8

Колониальная политика лейбористского правительства и начало распада
Британской империи 12

Политические партии. Рабочее движение 14

Кризис лейбористского правления и приход к власти кабинета консерваторов
18

Внутренняя политика консерваторов. Экономическое положение в 1950 — 1960 гг. 18

Рабочее движение в 1950—1960 гг. 20

Внешняя и колониальная политика Великобритании в 1950—1960 гг.
Центробежные тенденции в британском Содружестве наций 21

Английская экономика в 1961—1970 гг. 28

Политика правительства консерваторов в 1961—1964 гг. Парламентские выборы
1964 г. 29

Итоги второй мировой войны для Англии

Углубление общего кризиса мировой капиталистической системы, происшедшее в результате второй мировой войны, привело к ослаблению экономических и политических позиций английского империализма. Расходы
Англии на войну превысили 25 млрд. фунтов стерлингов. Государственный долг вырос за годы войны втрое. Англия не подвергалась оккупации, на ее территории не было наземных боев, но вражеские бомбардировки, потеря судов причинили экономике страны значительный ущерб. Тем не менее война была источником обогащения крупных промышленных магнатов и банкиров, получивших огромные прибыли от военных заказов. Усилилась концентрация производства и капитала. Еще более возросло влияние монополий на политическую жизнь страны.

Образование мировой социалистической системы сузило сферу действия монополистического капитала, в том числе и английского. США воспользовались зависимостью от них Англии, получавшей в годы войны американское вооружение, чтобы овладеть многими британскими экономическими позициями в разных районах земного шара. Англия избежала фашистской оккупации благодаря
Советской Армии. Сама же Англия не смогла противостоять немецкой агрессии в
Европе и Японскому натиску в Азии. Руководство боевыми операциями союзных войск как на западно-европейском, так и на тихоокеанском театре принадлежало не Англии, а США. Все это в немалой степени предопределило серьезное ухудшение военно-стратегического положения Англии в результате войны. Английский империализм оказался не в состоянии помешать распаду
Британской империи и образованию на ее обломках политически независимых государств. Возросла самостоятельность доминионов, а их экономические связи с метрополией стали слабее. Резко уменьшились возможности проведения политики “равновесия сил” в Европе, к которой Англия раньше широко прибегала, чтобы разделять и ослаблять своих противников. Создание ядерного оружия и межконтинентальных ракет также серьезно подорвало стратегические позиции Англии, извлекавшей прежде немалые выгоды из своего островного положения.

Международные соглашения, заключенные Англией с другими державами антифашистской коалиции во время войны, предусматривали ее участие в создании справедливого, демократического послевоенного мира. Эти соглашения отвечали коренным интересам английского народа и всех народов земного шара.
Однако правящие круги Англии стали на путь пересмотра согласованных решений военного времени, отказа от сотрудничества с СССР, усиления гонки вооружений и проведения политики “холодной войны”. Этот курс осложнил положение Англии в послевоенном мире и затруднил разрешение стоявших перед нею проблем. Англия осталась великой державой, но ее международные позиции заметно ослабли, а роль в мировой политике и международных отношениях уменьшилась.

Антифашистский, освободительный характер войны способствовал усилению демократических тенденций в жизни страны и полевению английского народа.
Это выразилось в ослаблении влияния консервативной партии, росте популярности лейбористов и укреплению позиций коммунистической партии.
Наиболее ярким показателем изменений в соотношении классовых сил явились итоги парламентских выборов 1945 г.

Парламентские выборы 1945 г.

Значительная часть английских трудящихся отрицательно относилась к коалиции Лейбористской партии с Консервативной, которая скомпрометировала себя и реакционной внутренней политикой в 20 — 30-е годы, и мюнхенской внешней политикой накануне войны. Клемент Эттли, также как и лидер
Консервативной партии Уинстон Черчилль, хотел сохранить коалицию до полного окончания войны, т.е. до разгрома Японии. Однако с окончанием войны в
Европе, в начале 1945 года, в рядах Лейбористской партии движение за разрыв коалиции стало набирать силу. Учитывая эти настроения, Эттли предложил
Черчиллю объявить о назначении парламентских выборов на октябрь 1945г.
Черчилль решил опередить события и решил назначить выборы еще раньше ( на 5 июля), надеясь, что его популярность как руководителя войны обеспечит победу его партии.

Наиболее подготовленной вступила в предвыборную кампанию Лейбористская партия. Еще в апреле 1945 г. она опубликовала свою избирательную программу
“Лицом к будущему”, а в мае программа была утверждена партийной конференцией. Программа лейбористов была сильна тем, что в ней учитывались радикальные настроения, распространившиеся в массах в годы войны против фашистской Германии, надежды трудящихся на конструктивную перестройку общества, их мечты о плановом социалистическом хозяйстве без кризисов и безработицы, их чувства восхищения советским народом, внесшим решающий вклад в победу над врагом. В программе было записано, что Лейбористская партия “ есть социалистическая партия и гордится этим. Ее конечная цель в области внутренней политики есть создание свободного, демократического, процветающего, прогрессивного, проникнутого духом патриотизма государства —
Социалистического Содружества Великобритании, материальные ресурсы которого будут поставлены на службу английскому народу”.

Программа содержала обещание национализации основных отраслей промышленности, созревших “для передачи их в общественную собственность и под общественный контроль”. Речь шла об угольной и газовой промышленности, об электростанциях, внутреннем транспорте и черной металлургии, а также об
Английском банке.

Программа “Лицом к будущему” обещала сохранение и расширение свободы слова, союзов, печати, вероисповедания; в ней заявлялось, что лейбористы не допустят свободы эксплуатации, урезывания заработной платы или взвинчивания цен ради личного обогащения. Многие положения программы Лейбористской партии были составлены в весьма туманных и осторожных выражениях. Тем не менее социалистическая оболочка программы привлекла на сторону лейбористов значительные массы трудящихся, особенно рабочих.

Партия консерваторов не выдвинула специальной избирательной программы, она выступала с личным обращением Черчилля к избирателям, в котором отстаивался принцип свободного предпринимательства и “свободы искать работу”, отвергался принцип государственного контроля над промышленностью.
В области внешней политики Черчилль выдвинул неопределенный лозунг “добрых отношений” между всеми государствами. В своей предвыборной пропаганде консерваторы делали упор на борьбу против социализма, идеи национализации, т.е. как раз против тех лозунгов, которые были популярны в массах.

Консервативная партия потерпела на выборах сокрушительное поражение, собрав 9,9 млн. голосов и 290 мест в палате общин. За лейбористов было подано 12 млн. голосов, которые обеспечили им 389 мест в парламенте.
Членами палаты общин были избраны два коммуниста — Галлахер и Пирэтин.
Либеральная партия, собравшая 2,2 млн. голосов, получила 11 мест. Итоги парламентских выборов показали, что разгром фашизма способствовал ослаблению позиции английской реакции.

Новый состав парламента обеспечивал Лейбористской партии довольно солидное большинство. Лидер партии Клемент Эттли сформировал третье по счету в истории страны лейбористское правительство.

Осуществление мер по национализации. Социальные

реформы

Значительное большинство в парламенте давало правительству Эттли широкие возможности для осуществления лейбористской предвыборной программы с ее радикальными обещаниями. Однако очень скоро обнаружилось, что многое в этой программе было лишь декларацией, рассчитанной на достижение парламентского большинства, что лидеры партии и не помышляют о замене капиталистической системы социалистической, что главным содержанием их политики является “улучшение” существующей системы с целью ее укрепления.
Правые лейбористы были готовы пойти на частичные уступки трудящимся и некоторые реформы, не задевающие основ общественного строя, лишь бы упрочить пошатнувшиеся позиции английского капитализма.

Правительство провело национализацию Английского банка, угольной и газовой промышленности, электростанций, части сталелитейных предприятий, всего внутреннего транспорта, гражданской авиации, телеграфной связи и радиосвязи. В результате этих мер на принадлежащих государству предприятиях была занята четвертая часть рабочих и служащих Англии. Таким образом, капиталистические противоречия ускорили перерастание монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм. Рост промышленного производства в Англии происходил быстрее, чем в период после первой мировой войны, но медленнее, чем в ряде других стран.

Не выдерживает никакой критики утверждение лейбористов, будто путем национализации ряда отраслей промышленности они создали в Англии социалистический сектор хозяйства и тем самым превратили экономику страны из капиталистической в смешанную. Лейбористская национализация была по своему характеру капиталистической, ее результатом явилось усиление государственно-монополистического капитализма, создание государственной собственности ради удовлетворения требований капитализма. Буржуазными по своему характеру были и проведенные лейбористами реформы в области социального страхования, народного образования и здравоохранения.
Эксплуатация рабочего класса в Англии стала более интенсивной. Ему приходится отстаивать свои права и жизненный уровень в упорной стачечной борьбе.

Финансово-экономическая политика лейбористского

правительства

Важнейшие проблемы внутренней и внешней политики правительство Эттли стало решать не для блага трудящихся, а в интересах крупного капитала. В августе 1945 г. Соединенные Штаты без предварительного уведомления прекратили поставки по ленд-лизу. Англия должна была впредь оплачивать наличными все, что она приобретала в США. Американские правящие круги решили воспользоваться затруднениями Англии, чтобы получить от нее определенные уступки.

Англия испытывала нехватку долларов для оплаты возросшего импорта из стран долларовой валюты. Кризис английского платежного баланса стал хроническим. Главной его причиной были большие военные расходы за границей.
Коммунистическая партия предложила правительству преодолеть кризис платежного баланса путем сокращения военных расходов и расширения торговли с СССР и европейскими социалистическими странами. Но лейбористы решили выйти из создавшихся трудностей с помощью американских кредитов.

В декабре 1945 г. было заключено финансовое соглашение, по которому
США предоставили Англии заем в сумме 4400 млн. долларов. За вычетом 650 млн. долларов в качестве возмещения за поставки по ленд-лизу Англия получила кредит на сумму 3750 млн. долларов. Она могла его использовать в течение пяти лет, с 1946 по 1951 г. Погашение займа начиналось по истечении шестилетнего срока из расчета 2% годовых и должно было продолжаться в течение 50 лет. Получая заем, Англия обязалась восстановить свободный обмен фунта на доллар и снизить преференциальные тарифы. Эти обязательства были серьезной уступкой Соединенным Штатам. Многие англичане считали, что их выполнение подорвет национальную экономику и ослабит британские позиции в колониях.

Надежды правительства Эттли на покрытие дефицита платежного баланса в течение пяти лет с помощью американского займа оказались тщетными. В 1946 г. в США был отменен контроль над ценами. Экспортные товары подорожали, и
Англия израсходовала полученный заем за один год. Тем не менее в июле 1947 г. английское правительство ввело свободный обмен фунта на доллар.
Экспортеры потребовали расчетов в долларах, но Англия не в состоянии была удовлетворить их претензии. Через месяц английское правительство отказалось от свободного обмена валюты. Страна переживала острый финансовый кризис.
Правительство сократило импорт. Уменьшение ввоза продовольствия нанесло удар по жизненному уровню трудящихся.

Во время экономического кризиса 1949 г. США сократили импорт из стран стерлинговой зоны, что привело к резкому уменьшению золотых и валютных резервов в Англии. Опасаясь дальнейшей утечки валюты и золота, лейбористское правительство провело в сентябре 1949 г. девальвацию фунта стерлингов на 30,5%. Девальвация фунта ослабила его значение как международной валюты и укрепило положение доллара. Это привело к росту цен и другим инфляционным явлениям.

В таких условиях происходило послевоенное восстановление экономики страны. Общий индекс промышленного производства в 1950 г. был выше довоенного на 25%. Но этот рост происходил главным образом за счет новых отраслей промышленности — автомобильной, химической и других, старые же отрасли продолжали хиреть: производство хлопчатобумажных тканей, например, в 1950 г. было на 43% ниже довоенного.

С большим напряжением и позже, чем в других странах, удалось несколько поднять уровень потребления. Долгое время продолжала применяться система рационирования продуктов и товаров первой необходимости, принятая во время войны, причем норма выдачи их и качество были ниже, чем в годы войны.

Внешняя политика с 1945 по 1949 гг.

Внешняя политика лейбористского правительства определялась интересами английского империализма, который стремился восстановить положение
Великобритании как мировой державы, сохранить ее обширные колониальные владения. Лидеры Лейбористской партии были в этих вопросах верными преемниками консерваторов.

Самые уязвимые удары наносили империалисты США своим английским союзникам в области внешней торговли, в течение веков являвшейся для Англии главным источником обогащения. В то время как доля США в мировом экспорте росла (в 1948 г. она достигла 23%), доля Англии все уменьшалась (в 1949 г. она составляла 11,7%)

Английские капиталовложения за границей, несмотря на предпринятые в послевоенные годы усилия для их восстановления, уменьшились на 13%.
Особенно сильным был натиск американского капитала в английских доминионах. В Канаде американские инвестиции выросли, в то время как английские уменьшились. В 1949—1950 гг. не менее 70% канадского импорта поступало из США и только 12%— из Великобритании; канадский экспорт в США и Англию составлял соответственно 58 и 20%. Росли капиталовложения США в
Австралии, Индий, Южно-Африканском Союзе.

США вытесняли Англию с ее позиций и в области добычи нефти. В 1938 г. американские фирмы контролировали 35% добычи нефти в капиталистическом мире за пределами США, английские —55%. К 1951 г. это соотношение изменилось в пользу США и составляло соответственно 55 и 30%. Великобритания уступила
США владычество на море. До войны водоизмещение английского военно-морского флота равнялось 1,2 млн. т, американского — 1 млн. т; в 1947 г. водоизмещение первого составляло 1,5 млн. т, а второго — 3,8 млн. т.

В результате всего этого, с одной стороны, обострялись противоречия между английским и американским империализмом; с другой — Англия, как более слабый соперник, впадала во все большую зависимость от США и вынуждена была проводить диктуемую ими политику, тратя огромные средства на гонку вооружений, содержание военных баз, на создание и поддержание военных блоков.

Уже на Потсдамской конференции, после того как Черчилля в качестве главы английской делегации сменил Эттли, стало ясно, что новое правительство Великобритании не намерено выполнять обещания лейбористской предвыборной программы в области внешней политики. Эттли и новый министр иностранных дел Бевин продолжали на конференции линию, направленную на срыв соглашений, достигнутых в Тегеране и Ялте. При этом Бевин даже более откровенно, чем Черчилль, демонстрировал свое враждебное отношение к СССР.
Государственный секретарь США Бирнс вспоминал позднее, что Бевин вел себя в отношении “русских” настолько агрессивно, что президент Трумэн и он, Бирнс, задавали себе вопрос, как они смогут “ужиться с этим новым министром иностранных дел”.

20 августа 1945 г. в палате общин Бевин изложил программу лейбористского правительства в первой своей внешнеполитической речи. Он провозгласил преемственность внешней политики Черчилля, подтвердив намерения и в дальнейшем оказывать поддержку реакционным силам в Греции и продолжать военную интервенцию в этой стране, поддерживать реакционные силы в Болгарии, Румынии и Венгрии, стремившиеся подорвать революционные преобразования, осуществлявшиеся народами этих стран.

Речь Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 г. явилась демонстрацией поддержки внешней политики Эттли — Бевина со стороны консерваторов. Она означала также соответствие этой политики внешнеполитической программе США.
В то же время речь Черчилля, призывавшая к организации военного похода против СССР и положившая начало открытой политике “холодной войны”, вызвала возмущение демократических сил во всем мире, в том числе и в Англии. 105 депутатов палаты общин внесли на обсуждение проект резолюции, осуждавшей предложения Черчилля как имеющие своей «целью нанести ущерб добрым отношениям между Великобританией, США и СССР», как враждебные делу всеобщего мира. Но Эттли, используя традиционные правила работы парламента и свое право премьера, отказался предоставить время для обсуждения резолюции, заявив при этом, что «правительство не обязано высказывать какое- либо мнение по поводу речи, произнесенной в другой стране частным лицом”.

Ссылкой на то, что Черчилль выступил как частное лицо, Эттли формально отмежевался от его речи, но на деле правительство вскоре стало действовать в духе политики “холодной войны”. Во всех вопросах международной политики периода 1945 — 1949 гг. — заключение мирных договоров с бывшими союзниками
Германии, решение германского вопроса и других, на всех международных форумах, сессиях Совета министров иностранных дел английская дипломатия занимала антисоветские позиции.

В конце 1946 г. Англия еще содержала армию в 1427 тыс. человек, поглощавшую значительные бюджетные суммы, которые могли быть использованы на нужды экономики. В марте 1947 г. правительство внесло в парламент законопроект о введении воинской повинности, который предусматривал содержание армии численностью до 1087 тыс. солдат и офицеров, что вдвое превышало численность вооруженных сил в середине 1939 г. (480 тыс.), с 18- месячным сроком службы. В парламенте проект встретил сопротивление. 72 депутата-лейбориста внесли резолюцию, отвергавшую его. Правительство согласилось на установление срока службы до 12 месяцев. Законопроект был принят и должен был вступить в силу в январе 1949 г. Однако в октябре 1948 г. группа генералов во главе с начальником имперского генерального штаба лордом Монтгомери, угрожая отставкой, потребовала установления срока службы в 18 месяцев. Правительство уступило, не встретив больше оппозиции в парламенте.

До начала 1947 г. для лейбористского правительства была характерна тактика маскировки антисоветской политики. Особенно ярко это проявилось в вопросе о продлении срока действия англо-советского договора 1942 г., идеи настолько популярной в народе, что даже Черчилль в своей фултонской речи счел нужным мимоходом сказать, что срок договора можно было бы продлить до
50 лет. Правительство Эттли, учитывая популярность идеи договора, в январе
1947 г. сделало Советскому правительству официальное предложение, но переговоры по этому вопросу вскоре обнаружили неискренность английской стороны. Она, в частности, категорически отказывалась включить в договор статьи, которые исключали бы участие Англии в блоках или действиях, направленных против Советского Союза. В результате переговоры, начавшиеся в марте 1947 г., уже в мае были прекращены; по вине английской стороны они не дали никаких положительных результатов.

После этого английская официальная печать, инспирируемая правительством, утверждала, будто Советский Союз добивался внесения в текст договора таких изменений, которые помешали бы Англии сотрудничать с
Соединенными Штатами Америки. Этим преследовалась цель обмануть английский народ, скрыть от него причину провала переговоров, взвалить ответственность за это на Советское правительство.

Правительство Эттли все более втягивалось в антисоветские военные обязательства. По его инициативе 17 марта 1948 г. был создан первый многосторонний военно-политический блок западноевропейских государств, так называемый Западный союз. в который вошли Великобритания, Франция, Бельгия,
Голландия и Люксембург. Официально Западный союз объявил своей задачей предотвращение возобновления агрессии со стороны Германии, но на деле он был направлен против социалистического мира. Затем Англия активно включилась под эгидой США в подготовку нового агрессивного блока —
Североатлантического союза (НАТО).

Таким образом, в течение рассматриваемого периода правительство лейбористов проводило политику, резко противоречившую обязательствам, взятым на себя Англией договором с СССР 1942 г., который формально еще сохранял силу, поскольку был заключен сроком на 20 лет. Открыто антисоветскую пропаганду вела консервативная оппозиция. В октябре 1948 г. в речи, произнесенной на конференции Консервативной партии, Черчилль изложил свои антисоветские планы в еще более воинственном духе, чем в Фултоне. Он предлагал немедленно, не откладывая дело в долгий ящик, ультимативно потребовать от Советского Союза уничтожения народно-демократического строя в странах Восточной Европы, вывода советских оккупационных сил из Германии и Австрии, самоликвидации коммунистического движения в колониях и полуколониях, предоставления международным монополиям доступа к эксплуатации обширных просторов СССР.

Черчилль убеждал своих слушателей, что “урегулирование с Советской
Россией мирным путем немыслимо”, и требовал, чтобы западные державы предприняли агрессию против СССР немедленно, пока они еще располагают монополией на атомную энергию и “до того, как русские коммунисты ее добудут”.

По договору 1942 г. Советский Союз и Англия согласились оказывать друг другу после войны всякую экономическую помощь, но сразу же после войны правительство Англии стало нарушать эту статью договора. Стремясь экономически ослабить Советский Союз, оно резко ограничило торговлю с ним.
Однако постоянное кризисное состояние английской экономики и выступления прогрессивных сил страны против антисоветской внешней политики правительства вынуждали его иногда вступать в торговые переговоры с правительством СССР. Документы, подписанные в итоге этих переговоров, явились, пожалуй, единственным положительным результатом англо-советских отношений периода 1945 — 1949 гг. Советский Союз мог стать для Англии ценным торговым партнером. До второй мировой войны СССР поставлял Англии около [pic] всего ввозимого ею зерна и [pic] всего ввозимого строевого леса хвойных пород. Англия ввозила пшеницы из Советского Союза в 2,5 раза больше, чем из США, а пиленого леса — в 9 раз больше. В то же время СССР представлял собой устойчивый рынок сбыта для английских промышленных товаров.

Неудивительно, что в разгар кризиса начала 1947 г. Англия начала переговоры о заключении торгового соглашения с СССР. Когда кризисное положение смягчилось, английская сторона стала затягивать переговоры. 27 декабря было подписано краткосрочное соглашение, положившее начало восстановлению, хотя и в ограниченных масштабах, взаимовыгодных торговых отношений между обеими странами. В соответствии с соглашением СССР обязался поставить Англии до осени 1948 г. большое количество ячменя, овса и кукурузы; Англия должна была расплатиться за эти продукты в течение двух- трех лет поставками машин и стальных рельсов. Советский Союз полностью выполнил свои обязательства. Что же касается английской стороны, то по ее поставкам, предусмотренным соглашением, были заключены контракты только на
15,5%.

“План Маршалла” нанес удар и по этим слабым росткам англо-советской торговли. 31 марта 1949 г. был опубликован первый список, включавший 200 названий товаров, экспорт которых в страны Восточной Европы был запрещен под угрозой лишения американской помощи. В начале лета 1949 г., в условиях новой волны экономического кризиса в Англии, тред-юнионы стали требовать расширения торговли с СССР. Бевин начал соответствующие переговоры, и в результате в августе был подписан контракт о поставке Советским Союзом твердой древесины в количестве, достаточном для постройки 70 тыс. одноквартирных домов, а в сентябре—контракт о поставке Советским Союзом 1 млн. т зерна.

Колониальная политика лейбористского

правительства и начало распада Британской империи

В своей колониальной политике правительство Эттли также продолжало курс консерваторов, применяя и их методы. Но после победы прогрессивных сил мира над фашистской Германией, в условиях, когда соотношение сил в мире явно изменялось в пользу демократии и социализма, положение британского империализма в его собственных колониях оказалось довольно сложным. Ему приходилось маневрировать, чтобы сохранить свое господство, и даже уступать там, где другого пути не было. Британский империализм вынужден был считаться с обещаниями, данными во время войны народам колоний, к которым метрополии пришлось обратиться за помощью, когда империя находилась в тяжелом положении. Ему приходилось считаться и с развернувшимися в колониях после войны национально-освободительными движениями, которые уже невозможно было подавить силой. Когда в августе 1945 г. Индонезия провозгласила свою независимость, правительство Эттли направило туда стотысячную армию в помощь голландским колонизаторам, однако под давлением мирового общественного мнения и протестов в самой Англии эта армия была выведена из
Индонезии в середине 1947 г. Безрезультатными были и попытки оказать военную помощь французским империалистам в Индокитае.

В собственной колониальной империи с наибольшими трудностями английскому империализму пришлось столкнуться в Индии. Движение за независимость парализовало действия англо-индийской администрации, и 15 марта 1946 г. Эттли официально признал в парламенте право Индии на независимость. Но, согласившись на эту серьезную уступку, британский империализм стал изыскивать пути такого решения вопроса, которое дало бы ему возможность сохранить свое господство иными средствами. Индия была расчленена по религиозному признаку на два государства, которые остались в составе Британской империи в качестве доминионов. Тем не менее Индийский
Союз и Пакистан перестали быть колониями и получили, хотя и ограниченную, государственную независимость. Независимость и статус доминиона получил также и Цейлон. Бирма добилась независимости, но отказалась от статуса доминиона. Только в Малайе английский империализм упорно добивался полного сохранения своих позиций, английские войска беспощадно подавляли национально-освободительное движение в этом районе.

Британский империализм вынужден был уступить некоторые свои позиции и на Ближнем Востоке. В 1946 г. Англия вывела свои войска из Сирии и Ливана, а в 1948 г. отказалась от своего мандата на Палестину.

Национально-освободительное движение в африканских колониях Англии еще не получило такого развития, чтобы вынудить ее к серьезным уступкам. Но и здесь английскому империализму пришлось маневрировать. Еще в марте 1940 г. при правительстве Чемберлена в интересах политической и экономической мобилизации империи был принят закон, в котором указывалось, что английское министерство финансов будет выплачивать колониальным правительствам ежегодно в течение 10 лет до 5 млн. ф. ст. на развитие средств сообщения и связи, на цели просвещения, здравоохранения, водоснабжения и т.д. В 1945 г. правительство Эттли приняло новый закон под тем же названием, в котором сумма ежегодных расходов была повышена до 12 млн. ф. ст. и должна была предоставляться с 1946/47 до 1955/56 г. Однако ни коалиционное правительство военного времени, ни правительство Эттли не выполнили этих обещаний: за время с 1940/41 по 1944/45 г. было израсходовано на указанные цели только 5,7 млн. ф. ст. (вместо 25 млн.), а в 1945/46 — 1949/50 гг. — только 33 млн. ф. ст. (вместо 60 млн.). Если учесть, что за время войны
Англия вывезла из своих колоний сырья и продовольствия на сумму около 500 млн. ф. ст., а всего до конца июня 1952 г. на сумму 1042 млн. ф. ст., оплата которых была заморожена, то видно, что под лицемерной маской
“повышения благосостояния” была погашена только незначительная часть задолженности Англии колониям — менее [pic].

Целью колониальной политики правительства Эттли оставалось увеличение производства сырья в колониях, необходимое для разрешения экономических трудностей Англии. С особым усердием оно добивалось этого в африканских колониях.

Произошли и некоторые изменения в отношениях между доминионами и
Великобританией. С 1947 г. в документах, печати и литературе термин
“Британская империя” уступил место названию “Британское содружество наций”, которое применялось иногда еще до войны (на имперских конференциях 1926 г.,
1931 г. и др.). Вместо “доминиона” стали писать и говорить “член
Содружества”. Доминион Ньюфаундленд в результате референдума 31 марта 1949 г. присоединился к Канаде. 18 апреля 1949 г. официально вышла из
Содружества Ирландская Республика. Чтобы открыть возможность вступления в
Содружество для тех колоний, которые приняли статус доминиона, но установили у себя республиканскую форму правления, конференция премьер- министров стран Содружества в апреле 1949 г. приняла решение отменить формулу Вестминстерского статута 1931 г., гласившую, что “члены Содружества объединены общей верностью короне”, и считать английского короля только
“символом свободной ассоциации независимых наций — членов Содружества и в качестве такового главой Содружества”.

Политические партии. Рабочее движение

Поражение на парламентских выборах 1945 г. вызвало в рядах
Консервативной партии движение за выработку новой программы, которая привлекла бы массы. Так называемые “прогрессивные консерваторы” заявляли о необходимости полной реорганизации “социальной структуры, на которой основывается партия”, “перераспределения налогообложения для смягчения полярности нищеты и богатства”. В отличие от правых консерваторов они признавали необходимость некоторого государственного вмешательства в экономику, но выступали против “тоталитарной тенденции социализма”, т. е. полного государственного вмешательства при помощи центрального органа по планированию экономики и контролю над капиталами. В 1947 г. Консервативная партия приняла новую программу — Индустриальную хартию, которая провозглашала принципы полной занятости и социального обеспечения, равной оплаты за равный труд, контроля государства над экономикой страны. В качестве альтернативы социализму в программе выдвигались “индивидуальная инициатива и частное предпринимательство в смешанной и управляемой экономике”. Конечной целью программы была борьба против идей социализма и коммунизма и привлечение на сторону консерваторов избирателей Лейбористской партии. В 1945—1949 гг. в руководящих кругах Консервативной партии нарастало недовольство Черчиллем как ее лидером. Молодые руководители партии — Иден, Батлер добивались, чтобы она выглядела демократической, и не одобряли диктаторской линии Черчилля.

Либеральная партия Великобритании, до 1920-х гг. являлясь одной из двух (наряду с Консервативной) ведущих партий страны, затем уступила место
Лейбористской партии. Либеральная партия находила поддержку, главным образом, у средней и мелкой буржуазии и интеллигенции.

Лейбористская партия, опираясь на свою победу на парламентских выборах, не собиралась менять реформистскую политику. Ее мероприятия в области социального законодательства и национализации встретили одобрение трудящихся, которые в большинстве верили, что партия выполнит свои предвыборные обещания. Положение Лейбористской партии было настолько прочным, что в феврале 1948 г. она отважилась на замораживание заработной платы и личных доходов, получив поддержку Генсовета Британского конгресса тред-юнионов.

Однако лидеров Лейбористской партии беспокоил заметный рост влияния
Компартии, особенно в рядах профсоюзов; коммунисты были избраны в состав руководства крупнейших тред-юнионов — горняков, электриков, работников торговли, механиков. В 1945—1946 гг. среди лейбористов бурно обсуждался вопрос о приеме Коммунистической партии Великобритании в Лейбористскую партию. Число голосов, поданных за прием, достигло почти 50%.

Коммунистическая партия Великобритании выступала в авангарде борьбы за мир, дружбу и сотрудничество с Советским Союзом. По ее инициативе в 1946 г. было создано Общество англо-советской дружбы.

XXI съезд Коммунистической партии, состоявшийся в 1949 г., высказался за необходимость преобразования Англии путем “превращения капиталистической демократии в реальную народную демократию, преобразования парламента — продукта исторической борьбы Англии за демократию — в демократический инструмент воли подавляющего большинства ее народа”.

Лейбористская партия противопоставила Компартии теорию
“демократического социализма”. В речи, произнесенной 3 января 1948 г.,
Эттли охарактеризовал “демократический социализм” как систему, которая должна сочетать “индивидуальную свободу с плановой экономикой, демократию с социальной справедливостью”. Он утверждал, что в Англии усилиями лейбористского правительства уже “синтезированы достоинства капитализма и социализма”, а присущие им недостатки исправляются, что социализм здесь будет установлен постепенно, путем вкрапливания элементов социализма в капитализм. Социализм, говорил он, будет создаваться на путях “чистой демократии” и “буржуазной свободы”.

Во внешней политике правые лидеры Лейбористской партии оперировали лозунгом «третьего пути», проводимого ими якобы на практике, как среднего пути между политикой США и СССР. Этим они хотели убедить массы, что внешняя политика правительства Англии не совпадает с агрессивной политикой США, а является чем-то самостоятельным. На деле «третий путь» был путем сотрудничества с американским империализмом, враждебного как СССР и другим социалистическим странам, так и всем демократическим силам мира.

Наряду с пропагандой лозунгов “демократического социализма” и
“третьего пути” правые лейбористы открыто выступили против Компартии с позиции антикоммунизма.

21 декабря 1947 г. Исполком Лейбористской партии разослал за подписью секретаря Моргана Филипса циркуляр, призывавший все тред-юнионы изгнать коммунистов с выборных руководящих постов.

Следующим шагом в этом направлении было решение, опубликованное 15 марта 1948 г., о проведении чистки в государственных учреждениях, с тем чтобы, как заявил Эттли в парламенте, “ни один человек, о котором известно, что он состоит в Коммунистической партии или связан с ней таким образом, что это внушает законные сомнения в его благонадежности, не использовался на работе, жизненно важной по своему характеру для безопасности государства”.

Левые лейбористы выступали против политики правого руководства партии.
На партийной конференции 1946 г. они критиковали правительство Эттли за
“явное продолжение традиционного внешнеполитического курса Консервативной партии — курса политики “с позиции силы”, требовали “сохранять и поощрять отношения дружбы и взаимопонимания с Советским Союзом”. В ноябре 1946 г. 53 лейбористских депутата внесли поправку к ответу на тронную речь короля, требуя от правительства обеспечить “демократическую и конструктивную социалистическую альтернативу конфликту между американским капитализмом и советским коммунизмом”.

Лидеры партии быстро расправлялись с элементами оппозиции, используя их малочисленность и слабость. Когда в апреле 1948 г. группа лейбористских депутатов направила в адрес лидера Итальянской социалистической партии
Пьетро Ненни телеграмму с пожеланием успеха на всеобщих выборах, Исполком
Лейбористской партии, на конференции 1948 г. объявивший Ненни “находящимся под влиянием коммунистов”, потребовал от подписавших телеграмму дать обязательство, что они прекратят “действовать как группа организованной оппозиции политике партии”, пригрозив исключением из партии в случае отказа. Депутат Плэттс-Миллс, который отказался дать такое обязательство, был исключен из партии. В декабре 1948 г. известный лейбористский деятель
Кони Зиллиакус, выступавший в течение длительного времени с острой критикой внешней политики лейбористского правительства, был вновь выдвинут кандидатом в парламент от избирательного округа Гейтсхед. Исполком партии отказался одобрить эту кандидатуру. Однако организация избирательного округа настаивала на своем. В мае 1949 г. Исполком исключил Зиллиакуса из партии.

Антинародный характер политики правительства проявился особенно резко в его отношении к бастующим рабочим, добивавшимся улучшения своих жизненных условий. За шесть послевоенных лет (период правления лейбористов) в стачках и локаутах было потеряно 12,7 млн. человеко-дней, почти в 15 раз меньше чем за такое же время после первой мировой войны (187,6 млн. человеко-дней).
Как правило, это были “дикие” стачки, не санкционированные тред-юнионами.
Первая из послевоенных забастовок началась в сентябре 1945 г., это была стачка докеров в Биркенхеде. В следующем месяце к ней постепенно примкнули доки Ливерпуля, побережий рек Тайн и Тис, залива Хамбер, некоторые лондонские доки, затем доки Глазго, Лита и Эйвонмута. Всего стачкой было охвачено 50 тыс. докеров. Лейбористское правительство использовало для подавления забастовок войска, вводило чрезвычайное положение на основании закона 1920 г. Все же докерам удалось добиться частичной победы: повышения ставки заработной платы до 19 шилл. (вместо требуемых 25 шилл.) и ежегодного недельного оплачиваемого отпуска (вместо требуемого двухнедельного).

В феврале 1946 г. наиболее значительной была забастовка 4 тыс. рабочих автомобильного завода в Ковентри, требовавших повышения заработной платы, равной уплаты труда мужчин и женщин и выдачи зарплаты понедельно, а не раз в две недели. В начале I947 г. работники лондонского транспорта потребовали сокращения рабочей недели с 48 до 44 часов без уменьшения заработной платы, а также ежегодного оплачиваемого

12-дневного отпуска. Попытки руководства тред-юниона транспортных и неквалифицированных рабочих сорвать стачку не дали результатов.
Правительство использовало войска, чтобы восстановить работу транспорта.
Все же транспортникам были сделаны некоторые уступки.

В мае 1949 г. состоялась также забастовка шахтеров Ланкашира, добивавшихся права на получение угля по сниженным ценам. В итоге этого выступления шахтеры получили гарантии на достаточное количество “льготного” угля.

Важным событием в жизни Англии явилось развертывание движения сторонников мира.

В июле 1948 г. в Лондоне состоялась Конференция борьбы за всеобщий мир, созванная редакцией газеты “Дейли уоркер”. В конференции участвовало более 1300 делегатов от различных районов Англии, главным образом от профсоюзов, различных общественных организаций, Общества англо-советской дружбы, Коммунистической партии. В июне 1949 г. был создан Английский комитет защиты мира, в который вошли известные общественные деятели: профессор Джон Бернал, юрист Денис Притт и др. В октябре того же года в
Лондоне состоялся первый конгресс английских сторонников мира, на котором
1090 делегатов представляли более 400 организаций — свыше 1 млн. человек.
На этих форумах передовые люди Англии призывали к запрещению атомной бомбы, сокращению вооружений, к развитию экономических и культурных связей с СССР и другими странами социализма.

Кризис лейбористского правления и приход к власти

кабинета консерваторов

Ухудшение экономического положения Англии в конце 1949 г. вследствие девальвации фунта стерлингов и другие признаки надвигавшегося кризиса перепроизводства вызвали тревогу лейбористского правительства: оно боялось дальнейшего нарастания недовольства масс и как следствие этого — кризиса доверия. Чтобы укрепить свое положение, пока еще не была потеряна популярность, завоеванная лейбористами в первые послевоенные годы в связи с осуществлением ими ряда социально-экономических реформ, лейбористское правительство решило провести досрочные парламентские выборы 23 апреля 1950 г. Но результаты их оказались неутешительными. Количество мест
Лейбористской партии в палате общин уменьшилось с 393 до 315, а количество мест консерваторов увеличилось с 213 до 298. Лейбористское большинство в палате общин сохранилось, но оно было неустойчивым.

С началом войны в Корее положение правительства еще более осложнилось.
Усиление гонки вооружений за счет сокращения фондов здравоохранения встретило сопротивление не только среди рядовых членов Лейбористской партии, но и в самом ее руководстве. В палате общин многие лейбористские депутаты выступали против растущих темпов милитаризации Англии, за
“совмещение военных и социальных расходов”.

В этих условиях лейбористское правительство решило снова провести досрочные выборы. Они состоялись 25 октября 1951 г. Обе основные партии получили почти одинаковое число голосов (лейбористы — 13,9 млн., консерваторы — 13,7 млн.), но распределение мест в палате общин сложилось не в пользу лейбористов: они получили 295 мандатов, а консерваторы — 321 мандат. Компартия не получила представительства в палате общин.

Новое, консервативное правительство сформировал Уинстон Черчилль. Из
33 министров кабинета 19 занимали директорские посты в 75 акционерных компаниях. В палате общин из 616 депутатов [pic] составляли банкиры, директора компаний, земельная аристократия, высшие чиновники.

Внутренняя политика консерваторов.

Экономическое положение в 1950 — 1960 гг.

Придя к власти, консерваторы сначала оставили нетронутым многое из того, что было осуществлено лейбористским правительством К. Эттли, в том числе введенный в военное время контроль государства над экономикой страны, национализацию ряда отраслей промышленности, новую систему социального страхования, поскольку эти меры отвечали в целом интересам английского правящего класса. У. Черчилль, который, будучи лидером оппозиции, ожесточенно критиковал лейбористское правительство за политику национализации, став премьером, признал ее “совершившимся фактом”, хотя и заявил, что его партия “в принципе возражает против национализации”. Но вскоре стала возрастать роль крупнейших монополий в определении деятельности национализированных предприятий, усилилась эксплуатация занятых на этих предприятиях рабочих. Принятая лейбористским правительством программа инвестиций, необходимых для полной реконструкции национализированных отраслей, не выполнялась. Консерваторы стали свертывать производство части национализированных отраслей экономики. В интересах нефтяных монополий и частных автотранспортных компаний был составлен план сокращения сети железных дорог под предлогом их нерентабельности.

Однако на этом правительство У. Черчилля не остановилось. В 1953 г. оно осуществило денационализацию предприятий металлургической промышленности и автодорожного грузового транспорта, ставших к тому времени высокоприбыльными. Все 55 сталелитейных и чугунолитейных предприятий постепенно были проданы монополиям на выгодных для них условиях.

Правительство консерваторов усилило наступление на жизненный уровень английских трудящихся. Оно проводило политику сдерживания роста заработной платы и ликвидировало ряд уступок.

Муниципальная программа строительства сокращалась. И если в 1950—1951 гг. на каждый дом, построенный отдельными владельцами и частными фирмами, приходилось шесть домов, построенных муниципалитетом, то в 1961 г. соотношение муниципального и частного домостроения составило уже 1 : 2. В
1957 г. правительство отменило контроль над квартирной платой, и она сразу повысилась на 33—74% в целом по стране, в том числе в Лондоне на 52—145% (в зависимости от типа жилья и условий аренды). В том же году были повышены еженедельные взносы населения в фонд Национальной службы здравоохранения, ставки на платные медицинские услуги.

В 50-х годах британский империализм по своей мощи продолжал занимать второе место в капиталистическом мире. По объему промышленной продукции, доле в торговле, по уровню экспорта капитала Англия опережала всех своих конкурентов, кроме США. Вместе с тем вследствие дальнейшего роста национально-освободительного движения, приведшего к распаду британской колониальной империи, а также усиления ее империалистических соперников (в первую очередь ФРГ и Японии) удельный вес Великобритании в капиталистическом мире шел на убыль, ее экономические показатели имели тенденцию к понижению и внутриэкономическое положение оставалось постоянно кризисным. В 1951 г. сократился объем импорта из стерлинговой зоны. В результате уже в 1952 г. впервые после окончания второй мировой войны промышленное производство Великобритании упало на 3% ниже уровня 1951 г., а золотые и долларовые запасы сократились вдвое. Оживление в экономике началось только весной 1959 г., и за два года промышленное производство поднялось на 12%. Доля Великобритании в промышленном производстве капиталистического мира составила в 1951—1955 гг. 11—12%, в 1960 г.— 9,4%.
В течение всего рассматриваемого периода Великобритания не выходила из состояния дефицита внешней торговли.

Рабочее движение в 1950—1960 гг.

Политика правительства Черчилля вызвала недовольство рабочего класса и сопротивление, нашедшее выражение в усилении забастовочной борьбы.

Правительство консерваторов применяло против забастовщиков аресты, судебные преследования, вооруженные силы. Со своей стороны правые лидеры
Лейбористской партии и тред-юнионов препятствовали развитию стачечного движения, выступая против “неофициальных” забастовок. Несмотря на это, забастовочная борьба ширилась. Если в 1951 г. в забастовках приняло участие
379 тыс. человек, то в 1960 г.— 819 тыс. Наиболее рекордным был 1953 год: в забастовках участвовало 1 374 тыс. человек, и впервые после всеобщей забастовки 1926 г. в стране прошли массовые стачки под руководством национальных исполкомов отраслевых тред-юнионов.

В декабре 1955 г. лидер Лейбористской партии Клемент Эттли, занимавший этот пост в течение 20 лет, ушел в отставку. Избрание под влиянием правых лейбористов в качестве нового лидера партии Хью Гейтскелла означало, что ее прежняя политика соглашательства с буржуазией будет продолжена. Однако руководству Лейбористской партии и тред-юнионов становилось все труднее удерживать под своим влиянием рабочих, которые стали лучше понимать, что только решительной борьбой они смогут защитить свои социальные права и национальные интересы страны.

О переменах в настроениях рядовых членов профсоюзов, о росте оппозиции правому руководству свидетельствовали, например, изменения в самом крупном английском тред-юнионе — транспортных и неквалифицированных рабочих, насчитывавшем около 1 300 тыс. членов. До 1955 г. его генеральным секретарем был Артур Дикин — весьма влиятельная фигура в английском профсоюзном движении, один из наиболее ярых антикоммунистов и сторонников
“холодной войны”. После очередных выборов в мае

1956 г. новым лидером профсоюза стал прогрессивный общественный деятель
Фрэнк Казенс. Избрание Казенса, означавшее успех прогрессивных сил. повлекло за собой определенное изменение обстановки в Генеральном совете
Британского конгресса тред-юнионов (БКТ), так как Казенс сразу же показал себя решительным противником политики соглашательства с монополиями и ограничения требований о повышении заработной платы. Характерно, что с 1955 по 1957 г. в возглавлявшемся им тред-юнионе расходы на поддержку бастующих увеличились более чем в 30 раз.

Тот факт, что внутри БКТ и Лейбористской партии правому руководству противостояли прогрессивные силы, хотя и представлявшие меньшинство, оказывал определенное воздействие и на курс реформистских лидеров.

В первых рядах оппозиции, с которой сталкивались правящие круги страны, находилась Коммунистическая партия Великобритании (КПВ). Будучи немногочисленной, она тем не менее оказывала определенное политическое влияние на массы трудящихся, в основном через общественные организации.

Внешняя и колониальная политика Великобритании

в 1950—1960 гг. Центробежные тенденции в британском

Содружестве наций

В 50-х годах основное направление внешней политики Великобритании фактически не изменилось по сравнению с первыми послевоенными годами. Ее внешнеполитический курс базировался на концепции “трех кругов”, сформулированной Черчиллем. Суть этой концепции заключалась в том, что
Англии якобы было обеспечено особое влияние на ход международных событий вследствие ее тройной роли — главного партнера США, ведущей западноевропейской державы и лидера Содружества наций. Однако международная обстановка 50-х годов — растущая мощь социалистических стран, и особенно
СССР, успехи национально-освободительного движения, стремление американского империализма к мировому господству, быстрое укрепление позиций западногерманских монополий — в значительной степени воздействовала на внешнеполитический курс Великобритании.

Правящие круги Англии пытались проводить внешнюю политику на двухпартийной основе, сохраняя ее преемственность вне зависимости от того, какая партия — Консервативная или Лейбористская — находится у власти.

В период своего пребывания у власти руководство Консервативной партии продолжало политику “холодной войны”, проводя курс на активное участие
Великобритании в агрессивных военных блоках, в гонке вооружений.
Правительство Черчилля уделяло большое внимание созданию атомного оружия.
Первая стадия осуществления программы атомного вооружения Англии, начатого еще в 1946 г., завершилась в октябре 1952 г. пробным взрывом атомной бомбы у северного побережья Австралии. Следующие испытания были проведены в 1956 г.

Не менее интенсивно велись работы по созданию водородной бомбы, начатые в 1954 г. Они были завершены серией термоядерных испытаний в Тихом океане в 1957 г.

Стремление британского империализма к теснейшему объединению политических, экономических и военных сил капиталистического мира для борьбы против социализма и национально-освободительного движения привело к усилению зависимости Великобритании от США. На ее территории появились американские военные базы. В 1957 г. английским и американским правительствами была впервые сформулирована доктрина “взаимозависимости”.
Английские ядерные силы были объединены с американскими и, как отмечала газета “Таймс”, в соответствии с совместным англо-американским планом нацелены против объектов в “коммунистической Европе”.

Вместе с тем на взаимоотношениях между Англией и США не могло не сказываться углубление межимпериалистических противоречий. Это особенно четко проявилось во время суэцкого кризиса.

5 апреля 1955 г. 80-летний Уинстон Черчилль вручил королеве прошение об отставке. На следующий день формирование нового правительства было поручено Антони Идену.

Иден отнюдь не собирался менять реакционный курс своего предшественника ни во внутренней, ни во внешней политике. Но, имея репутацию “умеренного” политического деятеля, сторонника “демократического” решения социальных проблем и миролюбивой внешней политики, он решил укрепить позиции своего правительства досрочными парламентскими выборами. В предвыборной программе он обещал обеспечить повышение жизненного уровня населения, повести борьбу с инфляцией, расширить жилищное строительство, возобновить переговоры с СССР. На основных предвыборных агитационных плакатах Консервативной партии был помещен портрет Идена с подписью:
“Работающий для мира”. Так как программа лейбористов существенно не отличалась от программы тори, выборы, состоявшиеся 26 мая 1955 г., не принесли никаких изменений в пользу лейбористов. Наоборот, по сравнению с
1951 г. лейбористы потеряли более 1,5 млн. голосов и 18 мест в парламенте.

Первые шаги правительства, сформированного Иденом, показали, что вопреки своим предвыборным обещаниям консерваторы намерены не только продолжать, но и усиливать курс на подготовку войны. Опубликованная в начале 1956 г. Белая книга об обороне свидетельствовала о дальнейшем росте военных расходов, о подготовке к так называемым “ограниченным” войнам.

Крупнейшая агрессивная акция английских империалистов в послевоенный период была связана с решением египетского правительства о национализации
Всеобщей компании Суэцкого морского канала летом 1956 г.

Спустя несколько лет А. Иден в своих мемуарах признавал, что подготовка военной акции против Египта была начата английским правительством сразу же после получения известия о национализации компании.
“Начальники штабов получили указание разработать план и график проведения операции, имеющей целью оккупировать канал и обеспечить его безопасность в случае, если другие методы не оправдают себя”.

Сложность положения правительства Идена состояла в том, что для реализации его планов военной акции против Египта необходимо было заручиться одобрением парламента. Между тем даже внутри самой правящей
Консервативной партии существовали разногласия по вопросу о политике в отношении Ближнего Востока. Так называемая “суэцкая группа” в парламентской фракции консерваторов во главе с Ч. Уотерхаузом Требовала, чтобы правительство противодействовало национально-освободительному движению вплоть до применения “самых крайних мер”. Эту группу поддерживали представители военных и аристократических кругов и такие влиятельные деятели партии, как У. Черчилль и Г. Макмиллан. Многие из них имели связи с монополиями, заинтересованными в сохранении британского контроля в странах
Ближнего Востока.

“Суэцкой группе” противостояла группировка “молодых консерваторов”, в которой наиболее авторитетными были Р. Батлер и Э. Бойл. По мнению этой группы, Англия должна была действовать против Египта только вместе с США, а следовательно, повременить с вооруженной интервенцией до тех пор, пока американское правительство не сменит свою закулисную политику в этом вопросе на открытое участие в военной акции.

В этих условиях большое значение приобретала позиция второй ведущей политической партии страны — Лейбористской, от которой зависел исход парламентских дебатов относительно мер в связи с решением Египта о национализации компании Суэцкого канала.

Правое руководство Лейбористской партии встало на защиту интересов английского империализма. Выступая 27 июля 1956 г. в палате общин, лидер лейбористов X. Гейтскелл призвал правительство обсудить вопрос о блокировании стерлинговых фондов Египта и одобрил предпринятые военные меры. Поддержка со стороны руководства Лейбористской партии укрепила позиции правительства.

Получив одобрение парламента, правительство А. Идена приступило к осуществлению своего плана. Началась концентрация сухопутных, морских и воздушных сил, призывались военнослужащие запаса.

Однако “единства нации”, которого так жаждали империалисты, готовившие агрессию против Египта, они не добились.

Прогрессивные силы Англии выступили против реакционной политики правительства. 3 августа Политический комитет КПВ опубликовал заявление по вопросу о национализации компании Суэцкого канала. В нем отмечалось, что жизненные интересы рабочего движения Англии “требуют обуздания агрессивных военных намерений консервативного правительства” и мирного урегулирования суэцкой проблемы путем переговоров.

Позиция правительства Идена в суэцком вопросе, несмотря на поддержку ее руководством Лейбористской партии, не вызвала единодушной оценки среди членов парламентской фракции лейбористов. Это выявилось во время парламентских прений. Орган левых лейбористов — газета “Трибьюн” также призывала к оппозиции политике консерваторов, требуя “остановить суэцкое безумие”. 4 августа несколько лейбористов-парламентариев, в том числе К.
Зиллиакус, С. Силвермэн. У. Уорби, заявили на страницах “Дейли уоркер”, что они осуждают угрозы Идена и Гейтскелла в отношении Египта. Группа лейбористов-парламентариев создала Чрезвычайный комитет по суэцкому вопросу и развернула кампанию против политики консервативного правительства в отношении Египта, против подготовки войны.

Одновременно с этим местные организации Лейбористской партии и тред- юнионов начали принимать резолюции протеста против угрозы применения силы, с требованием разрешить суэцкий вопрос мирными средствами. В своем обращении к правительству “теневой кабинет” Лейбористской партии призвал
“ясно заявить о том, что военные мероприятия, предпринятые в течение последних десяти дней, носят лишь характер предосторожности и направлены исключительно на оборону…”.

6 сентября 88-й ежегодный конгресс тред-юнионов от имени более чем 8 млн. членов профсоюзов, входивших в БКТ, потребовал отказа от применения силы при разрешении суэцкой проблемы. Конгресс поддержал требование парламентской фракции лейбористов о немедленном созыве сессии парламента. В тот же день газета “Таймс” констатировала: “Окончился период сотрудничества между правительством и руководителями тред-юнионистского движения, который продолжался с 1939 г. Конгресс тред-юнионов снова против правительства”.

12 сентября состоялась чрезвычайная сессия парламента, на которой, как отмечала “Дейли уоркер”, развернулась “наиболее напряженная дискуссия с сентября 1939 г.”. В своем выступлении Иден отстаивал политику правительства. Речь выступившего вслед за ним Гейтскелла хотя и не содержала ясного и недвусмысленного осуждения военных приготовлений против
Египта, но все же свидетельствовала о несогласии Лейбористской партии с действиями правительства.

Важное значение имела резолюция конференции Лейбористской партии в
Блэкпуле, осудившая политику правительства в связи с суэцким кризисом и потребовавшая передать суэцкий вопрос на обсуждение ООН.

Однако эффективность движения протеста против развязывания войны серьезно снижалась из-за разобщенности действий его участников, отсутствия единой программы. Сказывалась и непоследовательность реформистского руководства Лейбористской партии и БКТ, вынужденного под давлением снизу выступать на словах против агрессивного курса правительства, но на деле саботировавшего борьбу против него.

В ночь на 30 октября израильские войска вторглись на египетскую территорию. 31 октября английские и французские вооруженные силы начали бомбардировку Египта с воздуха и с моря.

Нападение на Египет вызвало возмущение английского народа. Волна мощных демонстраций протеста прокатилась по всей стране.

Парламентская фракция Лейбористской партии объявила о своей решимости всеми конституционными средствами, “как парламентскими, так и не парламентскими”, сопротивляться действиям правительства. Учитывая настроения в партии и в стране, Гейтскелл в своем выступлении в парламенте
1 ноября вынужден был заявить, что “Лейбористская партия и ее сторонники во всей Англии” отказываются поддерживать правительство в деле применения военной силы против Египта.

Позиция, занятая лейбористской фракцией, привела к тому, что впервые за три с лишним десятка лет палате общин пришлось приостановить свои заседания. Двухпартийная внешняя политика была, по выражению К. Зиллиакуса,
“утоплена в Суэцком канале”. Это был первый случай в послевоенной истории
Англии, когда оппозиция отказалась поддержать войну, начатую правительством.

События ноябрьских дней 1956 г. были симптомом новых веяний в английском рабочем и демократическом движении. У ворот крупнейших промышленных предприятий проходили митинги протеста, демонстрировавшие единение рядовых лейбористов и коммунистов в борьбе против агрессии.
Активную роль играли молодежь, студенты, интеллигенция. С заявлениями протеста против войны выступили многие видные ученые и церковные деятели.

4 ноября на Трафальгарской площади Лондона состоялся один из самых больших митингов, организованный Чрезвычайным комитетом по суэцкому вопросу при поддержке Английского комитета защиты мира. Против участников этого митинга была брошена пешая и конная полиция, которая в течение четырех часов пыталась оттеснить собравшихся от резиденции премьер-министра, где правительство обсуждало сложившееся положение.

Массовые демонстрации протеста против войны в Египте состоялись в
Манчестере, Бирмингеме, Ливерпуле и других городах.

Движение против суэцкой войны отчетливо показало, что политика правящих кругов, диктуемая монополистическим капиталом, противоречит коренным интересам английского народа.

Решающую роль в срыве этой империалистической авантюры сыграли вооруженный отпор со стороны Египта, позиция Советского Союза, выступившего в защиту суверенных прав египетского народа.

6 ноября 1956 г. английское правительство было вынуждено отдать приказ своим вооруженным силам в Египте прекратить огонь. 19 ноября Иден, чья отставка была одним из главных требований народных масс, отошел от государственных дел. На смену кабинету А. Идена пришло новое консервативное правительство во главе с Гарольдом Макмилланом.

Провал англо-франко-израильской агрессии обострил англо-американские отношения. США и Англию объединяло стремление упрочить империалистическое господство на Ближнем Востоке, но каждая из держав добивалась укрепления прежде всего своих собственных позиций. Сыграв роль одного из подстрекателей агрессии, США в решающий момент сочли выгодным отмежеваться от своих союзников. Это вызвало возмущение английских консерваторов. Более
100 членов правящей Консервативной партии внесли в палате общин резолюцию, осуждавшую позицию США в суэцком кризисе как “чреватую опаснейшими последствиями для Атлантического союза”.

Хотя в англо-американских отношениях и возникали серьезные трения, сохранение этого союза рассматривалось как важная задача английской внешней политики. Правящие круги Великобритании извлекали немалые экономические и военно-политические выгоды из “особых отношений” с США.

Отношения Великобритании с СССР в 50-х годах оставались скованными ее приверженностью к антикоммунистическому блоку западных государств во главе с США. Но лидеры Консервативной партии в конце 50-х годов стали понимать опасность политики “холодной войны”, прежде всего с точки зрения английских национальных интересов. 24 мая 1959 г. в итоге визита в СССР британского премьера Г. Макмиллана было. подписано советско-английское торговое соглашение сроком на пять лет, а также первое соглашение о связях между
СССР и Англией в области науки, техники и образования на 1960—1961 гг.

Огромное внимание правящие круги Англии, стоявшая у власти
Консервативная партия уделяли в своей политике проблемам Содружества наций и сохранения своей колониальной империи.

В Содружестве в 50-х годах росли центробежные тенденции, наблюдалось прогрессирующее ослабление экономической, политической и военной зависимости стран — членов этого объединения от Великобритании. Нарастали острые противоречия и по вопросам внешней политики. Внутри Содружества формировались фактически две группы государств с различной внешнеполитической ориентацией. Одна из них участвовала в империалистических группировках, направленных против стран социализма и национально-освободительного движения, в другой (в основном афро-азиатские страны, ставшие на путь независимого развития) заметно было стремление проводить политику неучастия в военных блоках и сотрудничества со всеми странами на основе принципов мирного сосуществования.

Центробежные тенденции в Содружестве особенно отчетливо проявились в период суэцкого кризиса. На заседании Генеральной Ассамблеи ООН 2 ноября
1956 г. против резолюции о прекращении англо-франко-израильской агрессии вместе со странами-агрессорами голосовали только Австралия и Новая
Зеландия. Большинство стран Содружества не поддержало Англию, а Индия и
Цейлон заняли решительную позицию в защиту Египта. Дж. Неру впоследствии говорил, что именно в связи с суэцким кризисом впервые встал вопрос о возможности выхода Индии из Содружества. Известно также заявление министра иностранных дел Канады Л. Пирсона о том, что “суэцкий кризис поставил британское Содружество на грань распада”.

Еще сложнее становилась обстановка в колониях Британской империи, 50-е годы ознаменовались кровопролитными колониальными войнами британского империализма в Малайе, Кении, Британской Гвиане и др. Нараставшее национально-освободительное движение народов колониальных и зависимых стран побуждало английскую буржуазию изыскивать новые формы сохранения своих экономических и военно-политических позиций на ранее подвластных ей территориях. Там, где сила не решала вопроса, она проявляла известную гибкость и всячески маневрировала, стремясь сохранить свое влияние.

Консерваторы были вынуждены признать факт распада Британской империи.
В 1957 г. добились независимости колонии Золотой Берег (Гана) и Малайская
Федерация, в 1960 г. — Кипр и Нигерия. Однако колониальная империя
Великобритании, особенно ее владения в Африке, все еще сохраняла значительные размеры, и процесс ее крушения развернулся во всю силу в следующем десятилетии.

Английская экономика в 1961—1970 гг.

В 60-x годах доля промышленной продукции Великобритании в общем объеме промышленного производства капиталистического мира снизилась с 9,2% (1961 г.) до 7,1% (1970 г.); в то же время среднегодовой прирост стоимости жизни составил 4% и явился самым высоким среди крупных западноевропейских стран.

Главными причинами этого были огромные военные расходы (Великобритания тратила на военные нужды свыше 2 млрд. ф. ст. в год), финансовые и налоговые льготы монополиям, недостаточные капиталовложения в гражданские отрасли экономики.

С 1 апреля 1964 г. управление всеми военно-экономическими и стратегическими мероприятиями страны было сосредоточено в министерстве обороны, возглавляемом государственным секретарем (министром) обороны. Все три министерства видов вооруженных сил вошли в него на правах департаментов с сохранением прежних функций. Интересы военных промышленников тесно переплелись с интересами не только высокопоставленных военных чинов, многих членов парламента и министров, но и руководителей ряда высших учебных заведений и научно-исследовательских центров. В связи с этим в Англии приобрел гражданство термин “военно-промышленный научный правительственный комплекс”.

Одной из наиболее существенных черт развития страны в 60-х годах было растущее усиление позиций финансово-монополистических групп. К концу
1970 г. из 200 крупнейших компаний мира (кроме США) на Великобританию приходилось 46 (плюс англо-голландские), т. е. столько, сколько на ФРГ (25) и Францию (21), вместе взятых. Централизация капитала привела к тому, что к началу 70-х годов в Англии осталось всего 12 коммерческих банков, причем
80% их депозитов было сосредоточено в руках шести клиринговых лондонских банков. О высоком уровне концентрации и монополизации в промышленности свидетельствовал тот факт, что созданная лепи 1967 г. государственная
Британская стальная корпорация производила 93,5% стали в стране.

Несмотря на общее замедление экономического роста, существенный прогресс был достигнут в области атомной энергетики, в авиакосмической, электронной и других новейших отраслях промышленности. К концу десятилетия
Великобритания занимала в области атомной энергетики первое место среди капиталистических государств.

Английское сельское хозяйство в 60-х годах в целом в значительно большей степени, чем это было в предшествующие десятилетия, обеспечивало страну продуктами питания. Тем не менее примерно 50% потребностей в продовольствии удовлетворялось за счет импорта.

Великобритания сумела лучше других колониальных держав приспособиться к условиям, сложившимся в результате распада колониальной системы. В отличие от Франции, например, которой удалось сохранить связи лишь с некоторыми из своих бывших колоний, Англия удержала почти все государства, возникшие на территории ее бывшей колониальной империи, в рамках
Содружества, а со многими из них практически не изменила характера экономических отношений, сохранив за собой значительные преимущества и выгоды. Оставшись “метрополией без колоний”, Великобритания по-прежнему эксплуатировала богатства многих освободившихся стран, входивших в ее экономическую орбиту. Английские капиталовложения за границей в 1960 г. достигали 6,5—8 млрд. ф. ст. К концу 1969 г. они уступали лишь инвестициям
США, превышая капиталовложения Франции, ФРГ, Японии и Италии, вместе взятых. Правительственные ассигнования на оказание финансовой и технической помощи развивающимся странам увеличивались, а условия предоставления помощи становились все более льготными. Целью этих мер было дальнейшее укрепление позиций Великобритании в развивающихся странах. В то же время сама
Великобритания стала одним из главных объектов приложения американского капитала. По общей сумме американских инвестиций впереди нее шла только
Канада.

В 60-х годах английский фунт стерлингов наряду с долларом все еще оставался основной валютой капиталистического мира. Великобритания господствовала в самом крупном международном валютном объединении — так называемой “стерлинговой зоне”.

В целом, несмотря на ряд отрицательных явлений в ее экономике,
Великобритания располагала сравнительно сильными экономическими позициями.

Политика правительства консерваторов в 1961—1964 гг.

Парламентские выборы 1964 г.

Конъюнктурное оживление в экономике Великобритании с осени 1963 г. в определенной степени ослабило недовольство правлением консерваторов. В сентябре 1964 г. безработица в стране упала до самого низкого за последние три года уровня — 341 тыс. человек.

За год-полтора до очередных парламентских выборов правительство консерваторов несколько увеличило средства, выделяемые на пособия по безработице, пенсии вдовам, расширило программу жилищного строительства и ликвидации трущоб, увеличило ассигнования на дорожное строительство, на университетское образование и т. д. Все это сопровождалось грандиозной пропагандистской шумихой и, естественно, должно было оказать соответствующее воздействие на избирателей.

Однако на настроения масс оказывали влияние и другие акции консерваторов, совершенно иного характера. В стране ширились выступления против внешнеполитического курса правительства. С весны 1961 г. в Лондоне началась массовая кампания “сидячих забастовок” протеста против политики ядерного вооружения, которую проводили консерваторы. О масштабах выступлений можно судить хотя бы по тому, что в ходе демонстрации 24 марта
1962 г. полицией было арестовано 1172 человека. Значительным явлением во внутриполитической жизни страны стали Олдермастонские походы, проходившие ежегодно в 1958—1968 гг., и деятельность антивоенной организации “Движение за ядерное разоружение”, объединившей сотни тысяч англичан.

Резкое недовольство демократической общественности страны вызвало решение правительства Г. Макмиллана предоставить западногерманским вооруженным силам военные базы, испытательные ракетные полигоны, учебные лагеря для танковых частей и базы снабжения на английской территории. В августе 1961 г. в Англию прибыло первое подразделение бундесвера.

В тревожные дни карибского кризиса в октябре 1962 г. английское правительство разрешило привести в состояние немедленной боевой готовности американские ракеты, размещенные в Англии и нацеленные на СССР. Это вызвало резкую критику в различных слоях населения Англии. Негативное отношение в стране к действиям американских военных и позиции консерваторов было столь ощутимым, что правительство Макмиллана не решилось пойти на разрыв дипломатических отношений с Кубой и прекратить с ней торговлю.

Серьезное влияние на политические настроения в стране оказала дискуссия по вопросу о вступлении Великобритании в Европейское экономическое сообщество. Уже в начале 1961 г. большинство представителей английского крупного капитала пришли к выводу, что созданная Англией в противовес “Общему рынку” в 1960 г. Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ), объединившая семь стран (Англия, Австрия, Дания, Норвегия,
Португалия, Швеция и Швейцария), не отвечает их планам и интересам, что необходимо вести борьбу с конкурентами не вне ЕЭС, а внутри этой организации.

Выступая в палате общин 2 августа 1961 г., премьер-министр Макмиллан раскрыл также политическую подоплеку позиции своего правительства в вопросе о вступлении Англии в “Общий рынок”. Он утверждал, что наличие в Западной
Европе двух экономических группировок — ЕЭС и ЕАСТ означает раскол, который может иметь “серьезные последствия”. В этих условиях, заявил он, Англия должна отказаться от “островного изоляционизма”.

В то же время часть английских деловых кругов высказывалась против присоединения к ЕЭС, опасаясь, что это приведет к ослаблению британских позиций в странах Содружества. Правительства ряда стран Содружества выразили решительный протест против намерения Англии добиваться присоединения к “Общему рынку”.

Передовые слои английского рабочего класса понимали, что вступление
Великобритании в ЕЭС несет с собой не только некоторое ущемление независимости страны, но и угрозу жизненному уровню трудящихся.
Намечавшиеся в стране тенденции к замораживанию уровня заработной платы и росту стоимости жизни могли быть еще усилены в результате ее вступления в
“Общий рынок”. Существовали также серьезные опасения, что членство в ЕЭС отрицательно скажется на проблеме занятости и на социальных завоеваниях трудящихся.

На конференции Лейбористской партии в Брайтоне в 1962 г. ее лидер X.
Гейтскелл выступил с критикой планов включения Англии в “интегрированную
Европу”. “…В Соединенных Штатах Европы мы будем представлять собой, — заявил он, — не больше, чем штат Техас или Калифорния, — это означает конец
Англии как независимого государства”. Однако резолюция конференции носила компромиссный характер и оставляла лейбористскому руководству возможность маневрирования в этом важном вопросе. Как подчеркивала в связи с этим
Компартия Великобритании (КПВ), верхушка лейбористов высказывалась лишь за то, чтобы выторговать “наиболее выгодные условия” вступления в ЕЭС, и совершенно игнорировала тот факт, что даже в таком случае решение правительства нанесет тяжелый удар по трудящимся страны, по их стремлению к миру и социальному прогрессу. Но при всей непоследовательности резолюция конференции помимо воли ее авторов — правого руководства Лейбористской партии — создавала определенные (хотя и временные) препятствия для осуществления замысла консервативного правительства.

Широкое противодействие английского народа планам включения Англии в
“Общий рынок” вынудило правительство консерваторов поставить окончательное решение этого вопроса в зависимость от принятия руководящими органами ЕЭС ряда условий. Не добившись уступок и столкнувшись с решительным противодействием Франции приему Англии в ЕЭС, Макмиллан в январе 1963 г. прервал переговоры о присоединении к “Общему рынку”.

Проблема “Общего рынка” заняла важное место в избирательной кампании
1964 г. Лейбористы шли на выборы, обещая избирателям, что они не допустят присоединения Англии к ЕЭС.

Глубокое недовольство английских трудящихся вызывало отношение правительства консерваторов к СССР. Крупная английская буржуазия при всей своей классовой вражде к силам прогресса проявила заинтересованность в деловых контактах со странами социализма, но английские правящие круги не стремились использовать большие возможности для развития двусторонних отношений с СССР. Сдвиги в области экономических и культурных связей были незначительными. 19 мая 1961 г. в Лондоне было подписано советско- английское соглашение о сотрудничестве в области использования атомной энергии в мирных целях. В том же месяце в Москве открылась английская торгово-промышленная выставка, в которой приняли участие 600 фирм.

Провал в январе 1963 г. попыток Великобритании присоединиться к
“Общему рынку” усилил движение в стране за расширение торговли с СССР.
Вместе с тем очевидным было и стремление соперничающих партий использовать проблему отношений с СССР в предвыборной кампании 1964 г. 23 апреля 1964 г. между Великобританией и СССР был подписан протокол о продлении заключенного в 1959 г. соглашения о товарообороте на следующие пять лет.

В сентябре 1964 г. был заключен крупнейший в истории англо-советских торговых отношений контракт на строительство в СССР завода по производству териленового волокна стоимостью около 30 млн. ф. ст. Предоставленный
Советскому Союзу кредит сроком на 15 лет был гарантирован правительством
Англии вопреки решению НАТО, в соответствии с которым кредиты социалистическим странам должны предоставляться на срок не более пяти лет.

В ходе избирательной кампании 1964 г. реальная борьба шла между двумя партиями — Консервативной и Лейбористской. Содержание их предвыборных манифестов показывало, что по основным вопросам внутренней политики у них было мало разногласий. Что касается внешней политики, то, за исключением вопросов об участии в ЕЭС, о том, должна ли Англия располагать собственным ядерным оружием и участвовать в многосторонних ядерных силах НАТО, их программы также были почти идентичны. Парламентские выборы, состоявшиеся 15 октября 1964 г., принесли поражение консерваторам. По сравнению с выборами
1959 г. они потеряли около 1 750 тыс. голосов. За них проголосовало около
12 млн. человек, т. е. 43,3% избирателей (против 49,4% па выборах 1959 г.).
В палате общин они получили 304 места против 365 мест в парламенте прошлого созыва. Лейбористская партия получила 12,2 млн. голосов (примерно на 10 тыс. меньше, чем на выборах 1959 г.; при этом процент голосовавших за лейбористов увеличился с 43,8 до 44,1) и 317 мест в парламенте.

Компромиссная избирательная программа Лейбористской партии — результат многочисленных уступок правому крылу — привлекла на ее сторону некоторую часть средней и мелкой буржуазии. Однако этот курс оттолкнул от
Лейбористской партии значительное число рабочих, являющихся основной социальной опорой лейбористов.

Большой неожиданностью явился успех на выборах Либеральной партии, получившей 3,1 млн. голосов. Либералы, выражавшие интересы английской торговой и промышленной буржуазии, после второй мировой войны поддерживали по основным вопросам политику лейбористов, находившихся в то время у власти. Если бы в Англии существовала система пропорционального представительства, то либералы получили бы в результате выборов не девять мест в палате общин, а по крайней мере 65—70. Голосование в пользу либералов являлось своеобразной формой протеста против политики как консерваторов, так и лейбористов.

Тегеранская конференция

Тегеранская конференция, на которой впервые встретились за одним столом главы правительств СССР, США и Англии — И. В. Сталин,

Ф. Рузвельт и У. Черчилль, состоялась 28 ноября—1 декабря 1943 г. Одной из труднейших проблем, для решения которой был необходим контакт и выяснение главными государствами позиции своих партнеров, был германский вопрос. В декларации трех держав, опубликованной после конференции в Тегеране, имеется следующее заявление по этому вопросу:

“Что касается войны, представители наших военных штабов участвовали в наших переговорах… и мы согласовывали наши планы уничтожения германских вооруженных сил. Мы пришли к полному соглашению относительно масштаба и сроков операций, которые будут предприняты с востока, запада и юга”.[1]

Далее в тегеранской декларации говорится:

“Никакая сила в мире не сможет помешать нам уничтожать германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушать их военные заводы с воздуха. Наше наступление будет беспощадным и нарастающим”.

Как видим, по вопросу ведения войны с Германией здесь сказано очень много и в самом категорическом тоне. Но что будет с этой страной после войны? На такой вопрос тегеранская декларация ответа не дает. В речи
Рузвельта от 24 декабря 1943 года можно найти некоторые указания по этому вопросу. Их стоит процитировать хотя бы для того, чтобы познакомиться с обязательством, которое Соединенные Штаты вместе с другими участниками
Тегеранской конференции приняли на себя в отношении будущего Германии.
Итак, в упомянутой речи Рузвельт сделал следующее весьма знаменательное заявление:

“Мы [на Тегеранской конференции.—С. Б.] единодушно решили, что
Германия должна быть лишена своей военной силы и что в обозримом будущем она не будет иметь возможности восстановить эту силу.

Объединенные Нации не имеют намерения поработить немецкий народ. Мы желаем немцам, чтобы они получили нормальные условия для мирного развития в качестве полезных и уважаемых членов европейской семьи. Однако мы со всей силой подчеркиваем слово “уважаемых”, так как мы намерены раз навсегда освободить их от нацизма и прусского милитаризма, а также от фантастического и пагубного убеждения в том, что они являются “расой господ”[2].

Остается выяснить, каким образом Тегеранская конференция или отдельные ее участники намеревались осуществить эту демократическую и прогрессивную программу в германском вопросе. Незадолго перед этим, на Московской конференции, министры иностранных дел весьма детально определили, в чем должна заключаться и каким образом должна быть осуществлена демократизация и дефашизация Италии. В отношении Германии таких постановлений опубликовано не было, и тегеранская декларация тоже не содержит их. Рузвельт же, касаясь конференции в Тегеране, сказал: “Мы обсуждали международные отношения скорее с точки зрения больших и широких целей, чем деталей. Однако на основе этого обсуждения я даже сегодня могу сказать, что не предвижу каких- либо разногласий между Россией, Великобританией и Соединенными Штатами, которые нельзя было бы урегулировать”[3]. Сказанное Рузвельтом ни в чем не изменяет того факта, что этими, как он говорит, “деталями” предстояло заняться, так как именно от них в большой мере зависело осуществление
“больших и широких целей”, которые провозглашались в германском вопросе.

Что же касается “деталей” германской проблемы, то на Тегеранской конференции возникли серьезные расхождения. Даже из короткой дискуссии, о которой сообщается в воспоминаниях участников конференции, вытекало, что германский вопрос требовал дальнейших переговоров. Американская сторона выступила с предложением расчленить Германию на пять следующих государств:
Пруссия; Ганновер и Северо-Запад; Саксония; Гессен-Дармштадт, Гессен-
Кассель и район к югу от Рейна; Бавария, Баден и Вюртемберг. Кильский канал и Гамбург, а также бассейны Рура и Саара должны были в соответствии с американским планом перейти под контроль Объединенных Наций. Английский проект заключался в разделе Германии на северную и южную части, с тем чтобы
Южная Германия была включена в проектируемую Великобританией Дунайскую конфедерацию. СССР обращал внимание на опасность возрождения немецкого национализма. Представитель СССР заявил, что “Германия имеет все возможности восстановить свои силы после этой войны и через сравнительно непродолжительное время начать новую”[4]. Великобритания же ставила вопрос следующим образом: “Наш долг обеспечить безопасность в мире по крайней мере на 50 лет путем разоружения Германии, предотвращения перевооружения, установления контроля над германскими предприятиями, запрещения военной и гражданской авиации и путем далеко идущих территориальных изменений. Все зависит от того, смогут ли Великобритания, Соединенные Штаты и СССР сохранить тесную дружбу и контролировать Германию в своих общих интересах.
Нам не следует бояться отдавать приказы, как только мы увидим опасность”[5]. Английская программа в том виде, как она была представлена на Тегеранской конференции, состояла из многих и притом весьма различных элементов. Наряду с “далеко идущими территориальными изменениями”, направленными на раздел Германии и включение ее южной части в Дунайскую конфедерацию, в ней были и весьма актуальные положения. Примером этих последних является утверждение, что благоприятное решение германского вопроса зависит от сотрудничества Большой тройки.

Как уже указывалось выше, расхождения во взглядах па различные аспекты германского вопроса помешали принятию конкретных постановлений о будущей судьбе этой страны.

Другим вопросом, в отношении которого Тегеранская конференция не пришла к окончательному мнению и который требовал дальнейших переговоров, был вопрос о создании новой международной организации. Московская конференция заложила соответствующий фундамент в виде решений, содержавшихся в декларации четырех государств о необходимости создания “в возможно короткий срок” новой международной организации. Поэтому понятно, что, когда через месяц после опубликования этого решения встретились главы правительств, они начали обсуждать вопросы, связанные с созданием такой организации. В декларацию трех государств, опубликованную после Тегеранской конференции, включены некоторые общие положения относительно будущих международных отношений, логически связанные с проблематикой новой международной организации. Так, в упомянутой декларации говорится:

“Что касается мирного времени, то мы уверены, что существующее между нами согласие обеспечит прочный мир. Мы полностью признаем высокую ответственность, лежащую на нас и на всех Объединенных Нациях, за осуществление такого мира, который получит одобрение подавляющей массы народов земного шара и который устранит бедствия и ужасы войны на многие поколения.

Совместно с нашими дипломатическими советниками мы рассмотрели проблемы будущего. Мы будем стремиться к сотрудничеству и активному участию всех стран, больших и малых, народы которых сердцем и разумом посвятили себя, подобно нашим народам, задаче устранения тирании, рабства, угнетения и нетерпимости. Мы будем приветствовать их вступление в мировую семью демократических стран, когда они пожелают это сделать”[6].

Однако в тексте тегеранской декларации нет никаких указаний относительно структуры и способа функционирования будущей международной организации.

Тем не менее эти вопросы, как уже говорилось выше, обсуждались в
Тегеране. В документах Гопкинса обнаружена составленная Рузвельтом во время
Тегеранской конференции (30 ноября 1943 года) первая схема структуры новой международной организации. Это были три окружности. В первой было написано
“40 UN”[7], что должно было означать орган, охватывающий всех членов новой организации, которых Рузвельт насчитывал около 40. Другая окружность была снабжена надписью: “Executive”, то есть “Исполнительный комитет”. Рузвельт предлагал, чтобы этот комитет был “в составе СССР, США, Соединенного
Королевства и Китая, двух представителей от европейских стран, одного—от
Южной Америки, одного—от Среднего Востока, одного—от Дальнего Востока и одного—от английских доминионов”. Что касается компетенции “Исполнительного комитета”, то Рузвельт предлагал передать ему все невоенные вопросы,—такие, как экономика, продовольствие, здравоохранение и т. д. В ходе дискуссии
“Сталин спросил, будет ли этот комитет иметь право принимать решения, обязательные для всех наций. Рузвельт не дал четкого ответа на этот вопрос.
Он не был уверен, что конгресс согласится, чтобы Соединенные Штаты были связаны решениями такого рода. Он сказал, что комитет будет делать рекомендации для разрешения споров…” Наконец, третья окружность в схеме
Рузвельта имела надпись “Четыре полицейских”. Это должен был быть орган, располагающий военной силой л имеющий право немедленного вмешательства в случае какой-либо опасности или угрозы миру. Этими “Четырьмя полицейскими”, по предложению Рузвельта, должны были стать четыре государства, которые во время Московской конференции опубликовали декларацию по вопросу о всеобщей безопасности, то есть Китай, Соединенные Штаты Америки, Великобритания и
СССР. Как видим, в новых проектах учитывается особая роль этих государств, причем с американской стороны, несмотря на некоторую уступку в направлении признания Франции великой державой, сделанную на Московской конференции продолжает проявляться тенденция к устранению Франции из числа великих держав. По поводу органа, названного “Четыре полицейских”, завязалась дискуссия. “Сталин заявил, что предложение о создании “Четырех полицейских” будет неблагоприятно воспринято малыми странами Европы”[8]. На фоне этой дискуссии по поводу предлагаемого органа под названием “Четыре полицейских” также можно обнаружить существенные изменения в американской политике, о которых уже шла речь. Прежняя концепция 1941 года относительно создания американо-английской “международной полиции” превратилась в систему
“Четырех полицейских”. Уже было указано на причины, способствовавшие тому, что концепция американо-английской полиции в результате событий 1941—1943 годов должна была быть расширена за счет Советского Союза, а также Китая.
Что касается Китая, то следует привести весьма характерное мнение, относящееся к тому периоду, о котором идет речь. Его автором является адмирал Леги, военный советник Рузвельта, а позднее Трумэна, принимавший участие в конференции в Тегеране.

“Англичане,—писал Леги,—не имели такой глубокой заинтересованности в
Китае, как мы. Создавалось впечатление, что они не учитывают того, что поражение Японии будет стоить гораздо больше кораблей, человеческих жизней, не говоря уже о долларах, если плохо вооруженные, плохо питающиеся армии
[китайские.—С. Б.] не будут удержаны на поле боя… Американские руководители штабов были убеждены, что поддержка Китая имела принципиальное значение для нашей собственной безопасности и для успеха союзников”[9].

В связи с этим становится понятным, почему американские политики соглашались на включение Китая в группу “Четырех полицейских”. Ведь в происходившей войне с Японией была необходима помощь китайского народа, и поэтому американская сторона считала уместным осуществить некоторые мероприятия, направленные на повышение престижа Китая.

Реализация концепции “великих держав” в предложенной Рузвельтом форме не могла получить необходимой поддержки со стороны других государств.

Роль великих держав, предусмотренная предложением, известным под названием “Четыре полицейских”, была несовместима с принятым принципом суверенности. По сути дела, предлагаемый орган должен был решать вопрос о санкциях, а участвующие в нем государства— осуществлять их при помощи своих войск. Располагая столь широкой компетенцией, он не предусматривал соучастия других государств, кроме государств Большой четверки.
Государства, не относящиеся к Большой четверке, не имели никакого представительства в этом органе и, таким образом, не оказывали какого-либо влияния на существенные для мира и безопасности решения. На практике это означало верховенство Большой четверки, совершенно не считающееся с мнением других государств. Поэтому данный проект оказался неприемлемым.
Хотя окончательного решения по вопросу структуры будущей международной организации принято не было, однако сам факт начала дискуссии и обмен мнениями способствовали прогрессу в решении этого вопроса.

Основное внимание на Тегеранской конференции было уделено проблеме создания второго фронта в Европе в 1944 году. При обсуждении этого вопроса западные государства оправдывались в том, что вопреки конкретным обязательствам они до сих пор не открыли второго фронта. Характерно, что, обосновывая проволочку, они ссылались на американо-английские операции в бассейне Средиземного моря. Однако следует указать, что на Тегеранской конференции они даже не пытались утверждать, что итальянская кампания была вторым фронтом в Европе. Излагая ход Тегеранской конференции, Черчилль пишет, что операции в бассейне Средиземного моря осуществлялись “с полным сознанием того, что они носят второстепенный характер”[10]. В ходе длительных совещаний относительно будущих военных действий выявились серьезные разногласия и даже конфликты между американским и английским правительствами, причем предпринимались попытки смягчить их. Вообще дискуссия, связанная с проблемами войны, на которых мы здесь не останавливаемся, обнаружила много спорных вопросов, решить которые пытались с помощью переговоров.

Чтобы надлежащим образом оценить значение Тегеранской конференции для дела будущего мира, нельзя ограничиться только ее решениями или же материалами дискуссии. Необходимо обратить внимание на последствия, которые имела эта конференция для сотрудничества великих держав. В приказе верховного главнокомандующего Красной Армии, изданном вскоре после
Тегеранской конференции (23 февраля 1944 года), нашла выражение позиция советского правительства. В нем говорилось:

“…в основе антигитлеровской коалиции лежат жизненно важные интересы союзников, поставивших задачу разгромить гитлеровскую Германию и ее сообщников в Европе. Именно эта общность коренных интересов ведет к укреплению боевого союза СССР, Англии и США в ходе войны”[11].

Черчилль, выступая в палате общин 22 февраля 1944 года с обширным отчетом о текущем военном положении, возвратился к вопросу о конференции в
Тегеране.

“Личные контакты, которые мы установили,—сказал он тогда,—были—и я глубоко убежден, будут—полезными для нашего общего дела. Было бы очень немного разногласий между великими державами, если бы их главные представители могли встречаться раз в месяц. Во время таких встреч, как официальных, так и частных, могли бы быть свободно и откровенно поставлены все трудные вопросы, а наиболее деликатные из них рассмотрены без риска, раздоров и недоразумений, которые имеют место, когда единственным средством контакта является переписка”[12].

С другой стороны, Черчилль остановился на том, соответствовал ли ход событий соглашениям, достигнутым в Тегеране.

“Я слышал, что задают вопрос,—сказал Черчилль,— оказались ли хорошие отношения, установленные в Москве и в Тегеране, прочными или же в течение истекших недель они обманули ожидания? Спрашивают, означают ли, например, заявления в “Правде” или же статьи, появляющиеся в различных печатных органах Советского Союза, охлаждение англо-русской и американо-русской дружбы и возрождение подозрений в отношении западных союзников со стороны
России. (Голос из зала: Со стороны Англии.) С какой бы то ни было стороны.
Я считаю, что имею полное право заверить палату в этом столь важном вопросе. Ничто из того, что было достигнуто в Москве и Тегеране, не утрачено. Три великие державы абсолютно едины в действии против общего врага”.[13]

Укрепление отношений между государствами Большой тройки ухудшало положение агрессора и предвещало его скорое поражение. Вот почему атмосфера, которая возникла в результате совещаний глав правительств главных государств антигитлеровской коалиции, и их близкий непосредственный контакт, равно как и принятые на Тегеранской конференции решения, явились серьезным шагом в направлении нанесения государствам “оси” окончательного поражения.

Использованная литература

1. Всемирная история / Гл. ред. : Е. М. Жуков (гл. ред.) и др. Т. ХI

/ Под ред. А. О. Чубарьяна (отв. ред.) и др. — М.: Мысль, 1977.

2. Всемирная история / АН СССР. Ин-т всеобщей истории. Ин-т истории
СССР. Ин-т славяноведения и балканистики. Ин-т востоковедения; Гл. ред.: Е.
М. Жуков (гл. ред.) и др. Т. XII / Под ред. Р. Ф. Иванова (отв. ред.) и др.
— М.: Мысль, 1979.

3. Всемирная история / АН СССР. Ин-т всеобщей истории. Ин-т истории
СССР. Ин-т славяноведения и балканистики. Ин-т востоковедения; Гл. ред.: Е.
М. Жуков, С. Л. Тихвинский (гл. ред.) и др. Т. XIII / Под ред.

С. Л. Тихвинского (отв. ред.) и др. — М.: Мысль, 1983.

4. Новейшая история зарубежных стран. Европа и Америка. 1939-1975.
Учеб. пособие для студентов ист. фак. пед. ин-тов. / Под ред. Стецкевича.
Изд. 3-е, испр. и доп. — М.: Просвещение, 1978.

5. Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А. М. Прохоров.

2-е изд. — М.: Сов. энциклопедия, 1982.

6. Страны мира. Краткий полит.-экон. справочник. — М.: Политиздат,
1984.

7. Политические партии. Справочник. — М.: Политиздат, 1974.

8. Дипломатия периода второй мировой войны. Международные конференции
1941-1945 годов. / С. Боратынский/ ред. Н. А. Захарченко. — М.:
Издательство иностранной литературы, 1959.
————————

[1] “Внешняя политика”, т. I, стр. 425.

[2] “Nothing to fear”, p. 382-383.

[3] “Nothing to fear”, p. 383.

[4] Ibid., p. 360.

[5] W. S. Churchill, ор. cit., v. V, p. 360.

[6] “Внешняя политика”, т. I, стр. 425.

[7] United Nations (Объединенные Нации).

[8] Р. Шервуд, цит. соч., т, II, стр. 481.

[9]W. D. Leahy, ор. cit., p. 239.

[10] W. S. Chirchill ор. cit., v. V, р. 350—351.

[11] “Внешняя политика”, т. II. стр. 27—28.

[12] W. S. Churchill, The dawn of liberation—War speeches, London,
1945, p. 17.

[13] [14] W. S. Churchill, The dawn of liberation—War speeches,
London, 1945, p. 17.

Санкт-Петербургский Государственный Технический Университет

Факультет экономики и менеджмента

Кафедра «Мировая экономика»

РЕФЕРАТ

Виды и принципы создания предприятий с иностранным капиталом в России

Спнкт-Петербург

2001

Содержание

Введение…………………………….3

1.1 Формы предприятий с иностранными инвестициями………………………………………………4

1.2 Причины прямых зарубежных инвестиций………………………………………………………

……..4

2.1 Организационно правовые формы СП

……………………………………………………………….

……7

2.2 Создание совместного предприятия……………………………………………………..

………………….8

2.3 Государственная регистрация

СП……………………………………………………………..

……………10

3. Состояние и развитие СП

……………………………………………………………….

………………………12

Заключение…………………………….16

Приложение………………………………………………………

…………………………………….17

Список литературы…………………………………………………………
………………………………………18

Введение

.

Совместное предприятие — это объединение инвестиций (как правило, в форме юридического лица), принадлежащих двум и более лицам (физическим или юридическим), одно из которых является неместным или иностранным, а также иностранному государству, произведенное на территории принимающего государства для осуществления предпринимательской деятельности.

От экспорта, выступающего в качестве одной из форм внешнеэкономической деятельности, совместное предпринимательство отличается тем, что оно формирует партнерство иностранной и местной фирмы, в результате которого создаются производственные мощности. Если внешняя торговля есть экспорт товара, то совместное предпринимательство представляет собой экспорт за рубеж национального капитала.

Необходимость создания СП в России обусловлена тем, что совместное предпринимательство способствует вхождению страны в систему мирового экономического хозяйства, а также играет значительную роль в формировании рыночной инфраструктуры. Для СП характерны более передовая технология, высокая производительность труда, высокая фондоотдача и высокий уровень заработной платы, что оказывает положительное влияние на российскую экономику.

В данной работе будут рассмотрены основные тенденции в развитии совместного предпринимательства в РФ, а также пути создания СП и их организационно-правовые формы, которые определяются действующим на территории России Законом «Об иностранных инвестициях в Российской
Федерации», а также другими законодательными актами, оказывающими влияние на формирование и развитие данных предприятий.

1.1 Формы предприятий с иностранными инвестициями

Предприятие с иностранными инвестициями- акционерное или неакционерное предприятие, в котором прямому инвестору-резиденту другой страны принадлежит более 10% обыкновенных акций и голосов( в акционерном предприятии) или их эквивалент (в неакционерном предприятии).

Предприятие с иностранными инвестициями может иметь форму: дочерней компании-предприятии, в котором прямой инвестор-резидент владеет более 50% капитала; ассоциированной компании-предприятия, в котором прямой инвестор- нерезидент владеет менее 50% капитала; филиала-предприятия, полностью принадлежащего прямому инвестору.

Граница для предприятий с иностранными инвестициями в 10% капитала, принадлежащего иностранному инвестору, установлена международными организациями условно в целях обеспечения сопоставимости учета движения прямых игвестиций. Сделано это было на основе многочисленных исследований, которые показали, что в современных условиях 10%-это часть капитала предприятия, контроль над которым необходим и достаточен, чтобы осуществлять контроль над предприятием в целом. Однако некоторые страны мира относят к числу предприятий с прямыми инвестициями и те предприятия, в которых иностранный прямой инвестор владеет менее 10% обычных акций в случае, если он, тем не менее, контролирует управление этим предприятием. И напротив, даже если иностранный инвестор владеет более чем 10% акций, но не обладает правом влиять на принятие решений, такое предприятие может быть исключено из числа предприятий с иностранными инвестициями. Большинство предприятий с иностранными инвестициями являются либо филиалами, либо дочерними компаниями иностранного прямого инвестора.

1.2 Причины прямых зарубежных инвестиций

Причины экспорта и импорта прямых зарубежных инвестиций весьма разнообразны. Главные-стремление разместить капитал в той стране и в той отрасли, где он будет приносить максимальную прибыль, сократить уровень налогообложения и диверсифицировать риск. Многомерные эконометрические исследования, проводившиеся под эгидой экономических служб ООН, показалии, что специфические причины экспорта и импорта прямых инвестиций в значительной мере пересекаются, правда их относительная роль различна.

Причины экспорта капитала:

Технологическое лидерство. Чем выше доля расходов на НИОКР в объеме продаж корпорации, тем больше объем ее экспорта прямых инвестиций за рубеж.
Чем ниже доля расходов на НИОКР в объеме продаж корпорации, тем меньше объем ее экспорта за рубеж. Предпринимая прямые инвестиции за рубеж, корпорации стремятся тем самым удержать контроль над ключевай технологией, дающей им конкурентные преимущества. Прямая взаимосвязь уровня развития
НИОКР с объемами экспорта капитала подтверждается практически во всех развитых странах.

Преимущества в квалификации рабочей силы, которые обычно измеряются уровнем оплаты труда работников. Чем выше уровень оплаты труда в корпорации, тем меньше объем ее экспорта прямых инвестиций.

Преимущества в рекламе, которая отражает накопленный опыт международного маркетинга. Чем выше удельный вес затрат на рекламу в продажах корпорации, тем больше объем ее экспорта прямых инвестиций. Чем ниже удельный вес затрат на рекламу в продажах корпорации, тем меньше объем ее экспорта прямых инвестиций.

Экономика масштаба. Чем больше размер производства корпорации на внутренний рынок, тем больше объем экспорта прямых инвестиций. Чем меньше размер производства корпорации на внутренний рынок, тем меньше объем экспорта прямых инвестиций. Большинство корпораций, перед тем как инвестировать за рубеж, полностью используют возможности экономики масштаба в рамках внутреннего рынка.

Размер корпорации. Чем больше размер корпорации, тем больше объем ее экспорта прямых инвестиций. Чем меньше размер корпорации, тем меньше объем ее экспорта прямых инвестиций.

Степень концентрации производства. Чем выше уровень концентрации производства определенного товара в рамках корпорации, тем больше объем ее экспорта прямых инвестиций. Чем ниже уровень концентрации производства определенного товара в рамках корпорации, тем меньше объем ее экспорта прямых инвестиций.

Обеспечение доступа к природным ресурсам. Чем выше потребность корпорации в определенном природном ресурсе, тем больше объем ее экспорта в ту страну, которая обладает этим ресурсом. Чем ниже потребность корпорации в определенном природном ресурсе, тем меньше объем ее экспорта прямых инвестиций в ту страну, где этот ресурс имеется.

Прочие причины экспорта капитала: сокращение транспортных издержек на доставку товара потребителю за счет создания предприятия в непосредственной близости от него; преодоление импортных барьеров зарубежной страны за счет создания подконтрольного производства на ее территории.

Причины импорта капитала:

Технологическое лидерство. Чем выше доля расходов на НИОКР в объеме продаж корпорации, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций из-за рубежа. Чем ниже доля расходов на НИОКР в объеме продаж корпорации, тем меньше объем ее импорта из-за ребежа. Прямые инвестиции обычно связазаны с импортом новейшей зарубежной технологии, над которой прямой инвестор стремится сохранить свой контроль.

Уровень квалификации рабочей силы. Чем выше уровень оплаты труда корпорации, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем ниже уровень оплаты труда в корпорации, тем меньше объем ее импорта прямых инвестиций.

Преимущества в рекламе, которая отражает накопленный опыт международного маркетинга. Чем выше удельный вес затрат на рекламу в продажах корпорации, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем ниже удельный вес затрат на рекламу в продажах корпорации, тем меньше объем ее импорта прямых инвестиций.

Экономика масштаба. Чем больше размер производства корпорации на внутренний рынок, тем обычно меньше объем импорта прямых инвестиций. Чем меньше размер производства корпорации на внутренний рынок, тем обычно больше объем экспорта прямых инвестиций.

Размер корпорации. Чем больше размер корпорации, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем меньше размер корпорации, тем меньше объем ее импорта прямых инвестиций.

Степень концентрации производства. Чем выше уровень концентрации производства определенного товара в рамках корпорации, тем меньше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем ниже уровень концентрации производства определенного товара в рамках корпорации, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций.

Потребность в капитале. Чем выше потребность корпорации в капитале, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем ниже потребность корпорации в капитале, тем меньше ее объем имрорта прямых инвестиций.

Количество национальных филиалов. Чем большее количество подразделений имеет корпорация внутри страны, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем меньше подразделений имеет корпорация внутри страны, тем ментше объем ее импорта прямых инвестиций.

Издержки производства. Чем ниже издержки производства в принимающей стране, тем больше ее объем импорта прямых инвестиций. Чем выше издержки производства в принимающей стране, тем меньше объем ее импорта прямых инвестиций.

Уровень защиты внутреннего товарного рынка. Поскольку импорт капитала является альтернативой импорту товаров, то чем выше уровень таможенной или иной защиты внутреннего товарного рынка страны, тем большы ее импорт прямых инвестиций. Чем ниже уровень защиты внутреннего товарного рынка страны, тем меньше ее импорт прямых инвестиций.

Размер рынка. Чем больше размер внутреннего рынка страны, тем больше объем ее импорта прямых инвестиций. Чем меньше объем внутреннего рынка страны, тем меньше объем ее прямых инвестиций.

Прочие факторы: экспортная ориентация промышленности, которая основана за счет иностранных прямых инвестиций, существование правительственных программ экономического развития.

2.1 Организационно правовые формы СП

Под организационно-правовой формой любого предприятия понимается установленная в законодательстве РФ о предпринимательстве и закрепляемая в учредительных документах совокупность признаков правового режима имущества и порядка управления предприятием.

Согласно российскому законодательству предприятие с участием иностранного капитала может быть организовано в форме открытого или закрытого акционерного общества и зарегистрировано как российская комания.

Акционерное общество (англ. — public или joint-stock company) отличается от остальных видов хозяйственных товариществ тем, что его капитал разбит на некоторое количество равных и неделимых частей (паев- акций). Понятие акционерного общества содержится в ст.12 Закона «О предприятиях и предпринимательской деятельности». Более удобное и юридически корректное понятие акционерного общества дает ст.19.6 «Основ», по которой акционерным обществом признается общество, уставный фонд которого разделен на определенное число акций равной номинальной стоимости, несущее ответственность по своим обязательствам только собственным имуществом.

АО является юридическим лицом, действует на основании устава, утверждаемого его участниками, имеет собственное наименование с указанием организационно-правовой формы. В акционерных компаниях их участники
(акционеры) не имеют права участвовать в управлении текущими делами предприятия; это — прерогатива директора. Функции акционеров по управлению обществом ограничиваются выборами членов правления (директората) и голосованием на ежегодных собраниях акционеров.

Имущество АО формируется за счет продажи акций в виде открытой подписки, полученных доходов и других законных источников. Главный источник финансовых средств АО — эмиссия ценных бумаг (акций). По общему правилу акции могут свободно обмениваться, продаваться, покупаться и отчуждаться иными способами кем угодно, кому угодно и в каком угодно количестве, т.е. состав участников акционерных обществ нестабилен. Поэтому для АО характерно наличие сотен и даже тысяч участников-акционеров.

Процесс активного создания СП в России начался в период либерализации внешнеэкономических связей. Первое совместное предприятие было создано в
России в 1989 г. В 1991г. в России было зарегистрировано 1825 СП, в 1992г.-
2533, в 1993г.-6359, в 1994г.-11131, в 1995г.-13300.

Суммарный объем вкладов иностранных участников в акционерный капитал совместных компаний на середину 1995г. составил около 3,5 млрд. дол.

На начало 1999г. в России в Государственный реестр было внесено около
25 тыс. совместных компаний с участием иностранного капитала. Наибольшее количество совместных предприятий в России создано с участием капитала из
США (1433), Гнрмании(1141), Великобритании (557), Италии(511) и
Австрии(475).

Следует подчеркнуть, что количество реально функционирующих в российской экономике совместных предприятий не превышало 40% общего числа официально зарегистрированных компаний.

Доля иностранного капитала в совместных предприятиях, созданных на территории России, сотавляет в среднем 35-45%, причем прослеживается тенденция к росту этого показателя, что прежде всего связано со стремлением получить льготы при налогообложении. Отметим, что доля совместных предприятий, полностью контролируемых иностранными инвесторами, увеличилась в 4,3% в 1992г. до 40% в 1994г.

Обращает на себя внимание преобладание СП с незначительным размером уставного фонда. Почти 96% всех СП на начало 1994г. имели уставной фонд от1 до10 млн. руб., 3,8% -от10 до 100 млн.руб. и лишь 0,4% всех СП -свыше
100млн.руб. В условиях постоянного падения курса российской национальной валюты происходим фактическое обесценение уставных фондов.

Большинство совместных предприятий создавались в основном в сфере мелкого и среднего бизнеса, в сфере услуг и тех отраслях экономики, где гарантирована быстрая окупаемость вложений и получение доходов в свободно конвертируемой валюте.

Российское законодательство предусматривает возможность создания на территории страны отделений и филиалов иностранных компаний, которые должны быть зарегистрированы как российские компании со 100%-м иностранным капиталом. По такому принципу в России функционируют отделения зарубежных коммерческих и государственных банков, число которых на начало 1999г. увеличилось до 21.

На начало 1999г. в России были зарегистрированы иностранные инвестиции из 147 стран мира. Основными инвесторами капитала в экономику
России являются промышленно развитые страны, среди которых доминируют немецкие, американские и западноевропейские компании.

2.2 Создание совместного предприятия

Под созданием СП понимается совокупность взаимосвязанных стадий
(этапов), включающая в себя: подготовку проекта СП (коммерческого предложения или технико- экономического обоснования СП-ТЭО СП), поиск заинтересованных иностранных партнеров и направление им соответствующего предложения; проведение переговоров с потенциальным иностранным инвестором и составление протокола намерений; подготовку, согласование и подписание учредительных документов СП; государственную регистрацию СП, открытие счетов и начало производственной деятельности.

Подготовка предложений об учреждении СП и поиск иностранного партнера.

Подготовка к созданию СП должна начаться с решения вопроса о его специализации. Определяя предмет деятельности будущего СП, его учредители должны провести маркетинговое исследование избранного рынка, поручив его специализированной фирме. Для этого можно обратиться в специализированные организации — Торгово-промышленную палату (ТПП) РФ, Конъюнктурный институт
России, Центр международной торговли.

После того, как будет выбран предмет уставной деятельности СП, рекомендуется приступить к поиску иностранного партнера-инвестора. Основная проблема, с которой сталкиваются здесь российские предприниматели — затруднения в получении необходимой коммерческой информации об иностранных фирмах, поскольку многие сведения представляют предпринимательскую тайну инофирм. Велик риск, получив недостаточно верную информацию, связаться с ненадежным партнером. Можно рекомендовать при выборе партнера обращаться к независимым аудиторским фирмам, знающим положение ведущих фирм на планируемом рынке сбыта продукции СП, либо к банкам, которые могут провести экспертизу проектов СП и дать заключения о финансовой надежности тех или иных претендентов. Не последнее место занимают также собственная интуиция, знание рынка.

Источниками информации об иностранных фирмах — потенциальных партнерах являются такие данные:
1. Сведения, которые может представить сама фирма:

§ удостоверенные копии учредительных документов;

§ публикуемые фирмой проспекты и каталоги, рекламные материалы;

§ балансы, финансовые отчеты.
2. Анализ опубликованных коммерческих справочников, информацию о которых можно получить в региональных отделениях ТПП России или в странах нахождения иностранного инвестора.
3. Конфиденциальная информация кредитных контор, полученная ими через свою агентуру.
4. Информация коммерческих банков. Это наиболее надежный, но и труднодоступный и дорогостоящий источник: наблюдая финансовое положение своих клиентов в течение длительного времени, банки могут прогнозировать тенденции развития фирмы, предвидя рост ее доходов или даже банкротство.

Отобрав возможные кандидатуры, можно приступать к рассылке стандартных писем с предложением сотрудничества, указав свои основные условия и запросы об условиях участия в проекте инофирмы (коммерческое предложение).
Направляя коммерческие предложения, следует учитывать, что согласно ст.14
Закона «Об иностранных инвестициях» начало совместного предпринимательства в ряде случаев сопряжено с экспертизой проектов СП.

Составление протокола о намерениях

Получив положительный ответ на коммерческое предложение, можно приступать к переговорам, итогом которых должна стать документальная (в протоколе о намерениях) фиксация обоюдного желания партнеров создать СП в избранной ими сфере деятельности; основных положений содержания ТЭО СП, уч

East Timor Independence?

Contents.
. Introduction …………………………………………………………….. 3
. Ethnological origin, demography and policy …………………………. 3
. Before and after the arrival of the Europeans ……………………….. 6
. Japanese occupation during World War II ……………………………7
. The Portuguese colonial empire ……………………………………….. 8
. Indonesian invasion …………………………………………………….. 10
. Introduction to Indonesia ………………………………………………. 12
. Independence of Indonesia and Sukarno ……………………………… 13
. Formation of East-Timorese political associations …………………… 17
. The parties ………………………………………………………………. 18
. Australian support ………………………………………………………. 21
. USA admits Timorese right to self-determination …………………….. 23
. Indonesia admits independence …………………………………………. 23
. Agreement Between the Republic of Indonesia and the Portugese

Republic on the Question of East Timor ……………………………….. 24
. Conclusion ………………………………………………………………… 26

Introduction.

It is not easy to write with feigned calm and dispassion about the events that have been unfolding in East Timor. Horror and shame are compounded by the fact that the crimes are so familiar and could so easily have been halted by the international community a long time ago.

Timor, the Malay word for «Orient», is an island of the Malay
Archipelago, the largest and easternmost of the Lesser Sundas, lying between parallels 8 deg. 17′ and 10 deg. 22′ of south latitude and meridians 123 deg. 25′ and 127 deg. 19′ of latitude east from Greenwich. It is bathed by the Indian Ocean (Timor Sea) at South, and Pacific Ocean
(Banda Sea) at North and has an oblong configuration in the direction of southwest — northeast. The island is surrounded by the Roti and Saval islands through the Roti Strait, by the Lomblem, Pantar and Ombai islands across the Ombai Strait and by Kissar isle to the northeast. Southwards,
Australia dists about 500 km, and 1000 km separates the southwest point of
Timor from Java.

The total area of Timor is of 32 350 sq km, measuring the maximums of
470 km in length and 110 km in width. About 480 km wide, and a surface of
450 000 sq km, the Timor Sea which is divided between the two territories, opening west into the Indian Ocean and east into the Arafura Sea, part of the Pacific Ocean.

The territory of the island — East Timor— of which Portugal was recognized administrative power by United Nations, occupies an estimated area of almost 19 000 km, and comprises the eastern half of the island, with 265 km in length and 92 km of maximum width and an area of 16 384 km and the enclave of Ocussi-Ambeno that dists 70 km from Batugadi, with 2 461 sq km and a coastline 48 km long. Still part of East Timor is the island of
Ataero (or Pulo-Cambing) with 144 sq km, just 23 km northwards of the capital Dili and the tiny isle of Jaco with 8 sq km, being the oriental extreme of East Timor just ahead of Tutuala.

Ethnological origin, demography and policy.

There are 12 ethnic groups in East Timor each of which has its own language: 9 Austronesian language groups — Tetum, Mambai, Tokodede, Kemak,
Galoli, Idate, Waima’a, Naueti; and 3 Papuan language groups — Bunak,
Makasae, Fatuluku. The Tetum live in two separate geographic areas within
East Timor. A simplified version of the Tetum language was utilised in Dili by the Portuguese as a lingua franca. This language has spread throughout
East Timor so that Tetum, in its original or simplified form, came to be spoken by about 60% of the population. Though widespread, it is not understood by all.

One of the first references to the natives of East Timor is expressed in the description that in 1514 the Portuguese Rui de Brito sent to king D.
Manuel. In our free transcription, he wrote in these terms: “Timor is an island beyond Java, has plenty sandalwood, plenty honey, plenty wax, hasn’t junks for navigating, is a big island of kaffirs.”

The `kaffir’ is meant to refer to the “black and of troubled hair”.
Timorese what, not being untrue, was an imprecise observation as the type was to be found only in some regions, specially in Ocussi, and generically in West Timor.

From the antrophological point of view, the island arouses the upmost scientific interest such is the heterogeneity of it’s people.

For centuries the East Timorese had been farmers, living in scattered hamlets and eating what they grew. Only a few coastal East Timorese were fishermen. Trading and shop keeping had for generations been in the hands of the Chinese. East Timor is extremely mountainous, so the majority of
East Timorese had always lived in isolation, far from towns and foreign influences, tied to their fields and animistic practices. In spite of centuries of Catholic missionary work by the Portuguese, in 1975 animists still numbered as much as 72 % of the population. The local Timorese kings still played an important part in their lives and allegiances, whilst interference from Portuguese administrators and military was almost non- existent.

In the period between World War 2 and the 1975 Indonesian invasion, a number of East Timorese managed to gain an education in the colony’s few schools. Some were mestizos, of Timorese and Portuguese parentage, others were Timorese from traditional ruling families, but the majority were native Timorese who gained their education through the Catholic minor seminary. The emergence of this small educated elite in the 1960s and 1970s ensured that, when the Portuguese left East Timor in 1975, these people with schooling, and nationalist aspirations, became the territory’s leaders.

Politically, socially and ethnologically Timorese differ amongst themselves in groups. There is the division in independent sucos
(kingdoms), the distinction between the Atoni tribes of the Servian kingdom, in West Timor, and the Belos of the Portuguese territory, groups such as the Firacos, ethnic designation adopted by the Timorese in between
Baucau and Luca, or the Caladi which are the inhabitants of the central crest , Malays and non-Malays, so many «sucos» and more than twenty languages and dialects, the contribution of the exogamy, of parties irreconcilable. In conclusion, that is the expression of a relative absence of bio-ethnic unity of the populations.

The history of a People and their Culture voted to banishment from their motherland, the eastern half of an island, former Portuguese colony is the much unknown. Timor lies in South East Asia enclosed in world’s largest archipelago. That is Indonesia, which gave it’s name to the
Republic constituted after the dutch withdrawl. Since the beginning,
Indonesian governments have experienced resistance coming from independist movements of various islands which claim ethnical and cultural diveristy from the predominant Javanese type. Nonetheless they were continuously silenced thus unable to internationalize the situation to a stage that would force foreign intervention. When it became inevitable, in that single exception of the western half of New Guinea, the autodetermination of the papuans in favour of an integration in Indonesia was observed as an
Indonesian orchestrated act, and remembered until today as the darkest episode in the history of UN.

Indonesia couldn’t either afford the regional instability that the prospect of a small nation rising in between the empire would arouse .This solitary piece of territory and it’s inhabitants had to be sacrificed for a hugger cause.

Portugal which’s vast colonial possessions had once made the country great, with times had become responsible for it’s retardment. The drawling of the situation was put to an end with a successful coup d’etat, in April
’74, which engaged a national revolution ceasing dictatorship and commited to decolonization. Meanwhile, if East Timor, due to distance and expense, was already the most forgotten colony, less attention it was given towards the definition of it’s future as the longed changes in the metropolis didn’t avoid internal deviations and contradictions. It brought instability to the government of the country and the urgence to lay the basis of democracy.

For Indonesia however, the solution was announced: annexation by any terms. As it couldn’t be done without cover-up, the Indonesian accounted the «ignorance» of Timor’s closest neighbor, Australia, offering access to the Timor Gap for oil. The maintenance of economic and institutional relations was (is) too important. Necessary non-interference from superpower USA was also naturally reached. Having the Americans weakened their position in South East Asia after Vietnam, Indonesia was regarded as the last great bastion of anti-communism in the region, essentially in those years for reasons of military strategy as we’ll see ahead. Thus friendly relations were very important to preserve.

So, in name of political, economical and military goals, with two major countries making it possible for the pretender of East Timor, and before the impotence of Administrative Power Portugal, Indonesia invaded in
December ’75, interrupting a process of decolonization in course. The action was promptly condemned by the United Nations. Although in face of
International Law, and of the most elementary human rights, Indonesia is regularly criticized by the International Community, East Timor remains still insignificant to put at stake superior governmental interests.

As the case of East Timor becomes more of a serious arrow nailed in the flank of Indonesia’s diplomacy, Jakarta multiplies efforts to gain votes amongst countries who normally vote against in the sessions of UN, the mediator of the discussions between Portugal and Indonesia (without
Timorese representation) to avoid further embarrassments that have resulted uncomfortable for its economic relations, and desirable leading role amongst the Non-Aligned Movement, the same that combated colonialism.

Nevertheless the same policy persists for Timor. As if once the annexation has been carried out it urges by all means to prove the righteousness of such action.

For the last 19 years, an excess of 200 000 Timorese have been killed by the Indonesians. The Resistance arms itself with the weapons captured from the enemy. Women, the aged and the children are concentrated in camps where they do forced labour and many starve to death. Suspects are tortured, spanking and sexual abuse are constant, many women have been sterilized. Family members are deliberately aparted. Transmigration programs project the definite dissolution of the Maubere People.

Before and after the arrival of the Europeans

Previous to the European interference in the indigenous scheme of life, the island of Timor was inhabited by barbarian people that couldn’t write but used iron and was already agricultural. Industry was limited to the fabrication of cotton cloths with which they covered themselves and the commerce reduced to the trade of wax and sandalwood for certain products that brought to Timor makasare, malays and javanese.

Much before the arrival of Portuguese and Dutch, Timor was part of the commercial nets politically centered east of Java, after in the Celebes, and linked by trade to China and India. In documents published during the
Ming dynasty, in 1436, the commercial value of Timor is put in relief and described as a place where “the mountains are covered by trees of sandalwood producing the country nothing else”. One of the first Portuguese to visit the island, Duarte Barbosa, wrote in 1518: “there’s an abundance of sandalwood, white, to which the Muslims in India and Persia give great value and where much of it is used”.

Other products were exported such as honey, wax and slaves, but trade relied mainly on sandalwood.

Japanese occupation during World War II

During the Second World War, Portugal declared a policy of neutrality.
Dutch and Australian troops nonetheless disembarked at East Timor in disrespect of Portuguese sovereignty. But the real menace came with the
Japanese invasion, three months later, in February of 1942. The island became a stage of war between Japanese and the allieds. Timorese were seen as secondary actors when in truth, after crossing a period of rebellion against Portuguese rule, were they the more sacrificed during the resistance until 1945.

In spite of Portugal’s policy of neutrality, the Australian and Dutch troops entered in Timor. It was the first of two foreigner military invasions. In Lisbon, Oliveira de Salazar denounced the allied disembark as an invasion of a neutral territory. Shortly after arrived the Japanese.
It’s not to admire that J. Santos Carvalho saw in these actions an attitude of depreciation towards the sovereignty of Portugal. When the allied forces arrived at Dili in December the 17th of 1941, he says that governor
Ferreira de Carvalho, without means to retaliate by arms ordered the national flag to be hoisted in all public partitions and buildings of the colony. To further mark his position of neutrality he confined himself to his residence and, by free determination, wished to be considered prisoner.

The population of the capital went to live in the interior, mainly in
Aileu, Liquie and Maubara. Some of the few Portuguese that remained in Dili pursued nevertheless with their usual lives, socializing with the forces stationed in Timor. They were given instructions by the local government to maintain a correct attitude but to show no familiarity neither to collaborate. An atmosphere of normality gain form, and some families were prepared to go back. It is even reported that an agreement signed by
English and Portuguese governments defined that the allied troops would retire as soon as arrived a contingent of Portuguese forces from Maputo
(Mozambique).

What happened instead was the Japanese invasion of Dili, in February of 1942. During January they had managed to occupy Malaysia (except
Singapore), the Philippines (but not Bataan), Borneo and the Celebes,
Birmania, New Guinea and the Salmon islands. Following general L. M.
Chassin — “at the end of the second month of an hyperbolic invasion , the
Japanese tide extended itself irresistibly beyond paralyzed and impotent adversaries.” In the middle of February they invaded Sumatra occupying
Palembang, soon after Singapore is attacked and many Englishmen are made prisoners. Java was surrounded and on the 20th, Bali and Timor were taken.
After a weak resistance , the Dutch troops abandoned by the Javanese soldiers — which were in majority —, escaped to the interior leaving behind armament. Dili was then violently sacked by the Japanese, who found the city almost uninhabited.

The Portuguese colonial empire

Up to the final years of dictatorship in Portugal, in spite of the condemnation of UN and the start of the guerrilla warfare in the African colonies of Angola, Guinea and Mozambique, the Portuguese Colonial Empire was defended by the government as an heritage of the glorious past and motive of national pride. However, the crescent expenses of it’s maintenance begun to reflect increasingly on the economy and social tissue of the metropolis, what provoked crescent discontentment of the population, finally leading to the Revolution of ’74 that installed democracy and gave independence to the colonies. East Timor was invaded by Indonesia precisely in the course of decolonization.

During dictatorship, the colonies continued to be dedicated considerable interest. For the nationalist ideology that characterized the regime, the vast regions of the World under Portuguese sovereignty were to be seen as the justification of a necessary conscience of greatness and pride to be Portuguese.

The expression «Portuguese Colonial Empire» would be generalized and even met official formalization. Colonial patrimony was considered as the remaining spoils of the Portuguese conquests of the glorious period of expansion.

These notions were mystified but also expressed in Law as in 1930
Oliveira de Salazar (at the time minister of Finances and, for some time of the Colonies) published the Colonial Act. It stated some fundamental principles for the overseas territorial administration and proclaimed that it was “of the organic essence of the Portuguese nation to possess and colonize overseas territories and to civilize indigenous populations there comprised”. The overseas dimension of Portugal was however soon put at stake after World War II. The converging interest of the two victorious superpowers on the re-distribution of World regions productors of raw materials contributed for an international agreement on the legal right for all peoples to their own government. Stated as a fundamental principle of the UN Charter, anti-colonialism gave thrust to the independist movements of the colonies, and in matter of time unavoidably accepted by the great colonial nations: England, France, Netherlands, Belgium. Yet such countries relied on mechanisms of economical domination that would last, assuring that political independence wouldn’t substantially affect the structure of trade relations.

Loss of the Indian territories and the reactions. The first problem that the Portuguese had to deal with was the conflict with the Indian
Union, independent state in 1947. The Indian nationalism had triumphed over the English occupation, and in 1956 forced the French to abandon their establishments in 1956. The same was demanded to the Portuguese over their territories of Goa, Daman and Diu, but in face of refusal. India severed the diplomatic relations. The passage through Indian territory in order to reach the two enclaves dependent of Daman was denied since 1954, and despite the recognition of such right by International Court of Justice recognized t (1960), Dadrб and Nagar Haveli were effectively lost. This was followed by mass invasions of passive resisters which Portuguese were still able to hinder until December 19 of 1961, when the Indian Union made prevail it’s superior military force, to obtain final retreat of the
Portuguese.

Goa had been capital of the Portuguese expansion to the East.
Conquered in 1510 by Afonso de Albuquerque, it was also an active center of religious diffusion to the point of being called the Rome of the Orient. In spite of it’s the historical and spiritual importance, the reactions against the military attack of the Indian Union parted mainly from official sectors, and only moderately shared by the public opinion. For the historian J. Hermano de Saraiva whom we have followed, it reflected the dominant politic ideologies: at the end of the XIXth century, the colonizing activity was considered a service rendered to civilization but since World War II viewed as an attempt to the liberty of the peoples. This
“doctrinal involucre of interest to which the Portuguese were completely strange was rapidly adopted by the intellectual groups, in great part responsible for the formation of the public opinion”. That’s how Saraiva justifies that the protests for the loss of Goa to the Indian Union were directed less to the foreign power than to the Portuguese authorities, “for not having known to negotiate a modus viviendi acceptable for both parts”.
More than that, he detects in this curious reaction a tendency that would accentuate along the two following decades: the crisis of patriotism. To defend or to exalt the national values appeared to the bourgeois elites of the 60’s as a provincial attitude, expression of cultural under- development.

Indonesian invasion

Indonesia invaded the territory in December 1975, relying on US diplomatic support and arms, used illegally but with secret authorisation from Washington; new arms shipments were sent under the cover of an official «embargo».

There was no need to threaten bombing or even sanctions. It would have sufficed for the US and its allies to withdraw active participation and inform their associates in the Indonesian military command that the atrocities must be terminated and the territory granted the right of self- determination, as upheld by the United Nations and the international court of justice. “We cannot undo the past, but should at least be willing to recognise what we have done, and face the moral responsibility of saving the remnants and providing reparations” — a small gesture of compensation for terrible crimes.

Many were immediately killed, while their villages were burned down to the ground. Others run to the mountains in the heart of their land, and organized a resistance movement. These brave peasants — and their sons — have opposed the barbarian indonesian soldiers for 23 years now. Torture, rape, all kinds of physical, sexual and psychological violations, violent repression and brutal murder have been the daily life of the Maubere people
(the original people of East Timor) since.

Even before president Habibie’s surprise call for a referendum this year, the army anticipated threats to its rule, including its control over
East Timor’s resources, and undertook careful planning with «the aim, quite simply… to destroy a nation».

The plans were known to western intelligence. The army recruited thousands of West Timorese and brought in forces from Java. More ominously, the military command sent units of its dreaded US-trained Kopassus special forces and, as senior military adviser, General Makarim, a US-trained intelligence specialist with «a reputation for callous violence».

Terror and destruction began early in the year. The army forces responsible have been described as «rogue elements» in the west. There is good reason, however, to accept Bishop Belo’s assignment of direct responsibility to General Wiranto. It appears that the militias have been managed by elite units of Kopassus, the «crack special forces unit» that had «been training regularly with US and Australian forces until their behaviour became too much of an embarrassment for their foreign friends».

These forces adopted the tactics of the US Phoenix programme in the
Vietnam war, which killed tens of thousands of peasants and much of the indigenous South Vietnamese leadership, as well as «the tactics employed by the Contras» in Nicaragua. The state terrorists were «not simply going after the most radical pro-independence people, but… the moderates, the people who have influence in their community.»

Well before the referendum, the commander of the Indonesian military in Dili, Colonel Tono Suratman, warned of what was to come: «If the pro- independents do win… all will be destroyed. It will be worse than 23 years ago». An army document of early May, when international agreement on the referendum was reached, ordered «massacres should be carried out from village to village after the announcement of the ballot if the pro- independence supporters win». The independence movement «should be eliminated from its leadership down to its roots».

Citing diplomatic, church and militia sources, the Australian press reported that «hundreds of modern assault rifles, grenades and mortars are being stockpiled, ready for use if the autonomy option is rejected at the ballot box».

All of this was understood by Indonesia’s «foreign friends», who also knew how to bring the terror to an end, but preferred evasive and ambiguous reactions that the Indonesian generals could easily interpret as a «green light» to carry out their work.

The sordid history must be viewed against the background of US-
Indonesia relations in the postwar era. The rich resources of the archipelago, and its critical strategic location, guaranteed it a central role in US global planning. These factors lie behind US efforts 40 years ago to dismantle Indonesia, perceived as too independent and too democratic
— even permitting participation of the poor peasants. These factors account for western support for the regime of killers and torturers who emerged from the 1965 coup.

Their achievements were seen as a vindication of Washington’s wars in
Indochina, motivated in large part by concerns that the «virus» of independent nationalism might «infect» Indonesia, to use Kissinger-like rhetoric.

The recent convulsions inside Indonesia — with its people finally crying for freedom and democracy — and the Nobel Peace Prize of 1996 — shared between Bishop Belo, a dominican supporting the Maubere people in
Dili, and Jose Ramos Horta, a politician and activist who represents the
Resistance historic leader, Xanana Gusmao, imprisioned in Indonesia for a
20-year sentence — have brought a new hope to the fight of this martyr people. Also, economic crisis hitting south-east Asia has shaken the dictatorship in Jakarta more than ever. The winds of change blowing throughout Indonesia started to hit East Timor…

Introduction to Indonesia

Indonesia is the country with the more of Muslims in the world which means 87 per cent of 180 million habitants. Nevertheless, the major part of the declared Muslims mix their faith in Allah with animistic or Hindu-
Buddhist beliefs. These are reminiscences of the Indian colonization that would be interrupted with the penetration of Islam in the 16th century, generally superficial and incomplete.

Due to the insular configuration, composed by 13 677 islands, 3 000 inhabited, and with an approximate extension of 1/8 the perimeter of Earth,
Indonesia faces problems of national unity. Being the fifth most populous nation, 2/3 are concentrated in only the fifth larger island, Java, where the density is one of the highest. The solution passes inevitably by birth control and transmigration to territories such as Papua New Guinea, recently East Timor but also in between with the evident purpose of dissolving local cultures in the predominant Javanese which is only one amongst 360 tribal and ethno-linguistic groups and more than 250 different languages and dialects.

The Dutch colonial domain had been massively based in Java, with the rest of the archipelago had developed very unequally. From the rigid
Islamic areas of North Sumatra to the tribes of Borneo or the Christian islands of the east, a variety of economic and social systems experienced very distinct problems for their progress.

Independence of Indonesia and Sukarno

At the time of Indonesia’s proclamation of independence in 1945,
President Sukarno defined an ideological base for the state — the «Panca sila» (meaning «five virtues») — to be followed by all citizens and sworn by the social organizations. Main principles imposed were the adoption of
Indonesian «Bahasa» language and the acceptance of one among five religions
— Islam, Catholicism, Protestantism, Hinduism and Buddhism — forbidding the animist cults and other traditional practices. Thus «Panca sila» was assumed as an instrument of governmental control and a mean to javanize the diverse cultures.

But not without much internal opposition. Illuded with the possibility of the creation of an official Islamic state, when Suharto reached to power, Communist administrators and Islamic movements supported the
Revolution, but what they didn’t expect was the minor concessions offered, and once annihilated the Communist Party, an “important preoccupation of the government has been to control, domesticate or destroy the most orthodox and active Muslim factions” (Prof. A. Barbedo de Magalhгes, Oporto
University). Since then they oftenly erupt in riots against the military aristocracy, basically syncretic in matter of religion.

Besides reaffirming the «Panca sila», in 1982 Suharto introduced the
Law of the Associations which would fasten the strain on political, religious and social associations as it increased the powers of the administration to dismiss or impute directors to the aggregations, to destroy or agglutinate them in others more vast and controlled by the militaries.

Social and Political instability is patent in public insurrections in favor of democracy, which in September of 1984 culminated with the killing of 60 Muslims and imprisonment of important personalities such as of former governors that defied an inquiry to the incident.

Neo-colonialism in Indonesia? Many authors mention that Sukarno had a dream: the formation of a great Indonesia comprising the totality of the ancient Dutch East Indies, inclusive the non-Indonesian population. For this reason had he renounced to the federate structures initially conceived for the creation of the United States of Indonesia — thus betraying the agreement with the Dutch for the transfer of sovereignty —, in favor of an unitary constitution, although still provisional. The new direction was taken in August of 1950, three months after an unilateral declaration of independence by the South Moluccas.

The first elections, free and democratic in fact, would be held in
1955, but disputed by more or less 170 parties! Their differences naturally brought difficulties to the functioning of the parliamentary democracy. On one hand, between the exponents of pre-Islamic syncretism of the «Nahdatul
Ulama» (NU) and the orthodox Moslems of the «Masyumi», which’s vital strength came from the outside — West Sumatra and North Celebes besides
Occidental Java (Sundanese ethnic origin). On the other hand, between the
Nationalist Party (PNI) and the Communist Party (PKI), based in Java, and these with the Moslems.

The inefficiency of the administration, which passed through seven governments since 1949 to ’57, and the rivalry engaged by the parties alone, in contrast with the heroism of the Revolution of August 17th, after all, the concentration of decision and power in Java as restrictor of the economic, social and cultural development aroused at the end tension in the exterior islands.

In February of 1957, Sukarno criticized the Western liberal democracy because unadapted to Indonesian particularity. He interfered more in the constitutional processes and appeals to his concept of «Guided Democracy», founded on indigenous procedures: the important questions should be decided through prolonged deliberations («musyawarah») in order to obtain consensus
(«mukafat»). This was the practice in the village and the same model ought to be adopted for the nation. Sukarno proposed a government formed by the four main parties and a national council represented by parties and functional groups in which, under the guidance of the president (himself), consensus would express itself.

In spite of the charisma gained by Sukarno as father of the country and mentor of the principle «unity in diversity», he was unable to avoid the proclamations of the martial law in March of 1957 as a response to the regional dissidences which reached their peak.

At the end of the year a further set-back was brought by the defeat of a motion for the renewal of negotiations concerning the destiny of West New
Guinea. In a series of direct actions across the country, Dutch property was seized with the Indonesian government taking over. In the beginning of
1958 West Sumatra claimed for the constitution of a new central government under the leadership of Hatta, a moderate and historic figure of the
Revolution, from the start vice-president of Sukarno up until two years ago when he resigned because disagreeing with his policy. Ignored the appeal of the Sumatrese a new revolutionary government was formed, supported by leaders of the Masyumi Party, including the ex-Prime Ministers Natsir
(September 1950 — March ’51) and Harahap (August ’55 — March ’56). The military commandant of the North Celebes joined the initiative, yet most striking was CIA’s assistance with armament including aircrafts.

Suppression of the revolt was nevertheless soon accomplished, and with the regions undermined, the parties discredited and the prestige of the victorious army elevated, Sukarno resumed the idea of Guided Democracy in partnership with the military. Meanwhile, the army chief of staff A.
Nasution had committed himself to the thought that the return to the revolutionary constitution of 1945 (presidential-type) would offer the best means for implementing the principles of deliberation, consensus and functional representation. Sukarno urged this course in a speech to the
Constituent Assembly, elected in 1955 to draft a permanent constitution.
Despite failing the approval of the necessary two-thirds for majority, he introduced it through a presidential decree of dubious legality.

Indonesia’s domestic as well as foreign diplomacy is difficult to conceive in terms other than in the context of neo-colonialism. It certainly is incompatible with the spirit of the Afro-Asian Conference of
Bandung held in Java, in 1955. Among twenty nine countries consensus was reached in order to condemn colonialism “in all it’s forms of manifestation”. As it seems, imperialism isn’t condemnable so long the territories comes from an ancient colony. Like the annexation of the
Moluccan islands (1950-52) and in 1969 the also former Dutch West New
Guinea, long pretended. The last was integrated after an Act of Free Choice sanctioned by UN. In truth, many journalists and observers would consider the process orchestrated but it had already been sealed. Today it is remembered as perhaps the most unfortunate episode UN’s history.

In both regions, as well as in other islands of the Pacific, population claim Melanesian ancestrality, not identifying themselves with
Indonesia, predominantly Malaysian.

The country has always been tormented by regional rebellions. From the perpetrated by Islamic fundamentalist movements, even in Java (where in the district of Acheh, a Moslem state practically subsisted between 1948 and
1962), Sumatra and Celebes as we’ve seen but also Kalimantan, to those involving Christian groups as in the South Moluccas. Still in 1984 the
Movement for the Liberation of Papua erupted in attacks against the main cities of the territory, hoisting their flag in the capital opposite to the
Regional Parliament.

The power of Sukarno depended along the years of the preservation of the equilibrium between the army and the Communist Party (PKI). The period assisted to the crescent popularity of the communists due to the consistent protection moved by the President in face of the incursions of the militaries. he opposed to the prohibitions of congresses and editorials, banished political organizations patronized by the military to blacken the
PKI, placing some of their militants in political posts. Many analysts think that Sukarno was preparing the path for the rise of the communists to the power. Others say that his action intended to assure a the permanently threatened equilibrium

The coup of Suharto and the military. On the night of September 30,
1965, a group of subaltern officials based at Halim Air Base attempted a coup d’йtat to anticipate what they alleged to be the take-over of a pro-
Western council of generals. But by following morning the Strategic Reserve of the Army Forces (KOSTRAD), commanded by Suharto, had concluded a successful counter-attack. For specialist Benedict Anderson, of Cornell
University, it seems odd that Suharto, who would gather the reins of power into his hands, hadn’t been aimed at by the «30th of September Movement» which assassinated six army generals (while a seventh, A. Nasution, escaped).

With propaganda that implicated important nationalist and communist politicians in the first stroke and the estimulation of the widely spread resentment of the pro-Chinese PKI was object of among the Indonesian
Islamic groups, the militaries gradually assumed power. Suharto begun to maintain the already wasted and sickened Sukarno in a fictional presidency, as a symbol of national unity until by decree emptying his legal authority, in March 11, 1966. The next semester would be fatal for more than half a million Chinese and Indonesian besides an excess of 200 thousand political prisoners which altogether formed one of the greatest Communist parties of the World. The wave of hysteria was such that they were pointed out and oftenly even executed by their proper neighbor civilians in the villages.

Formation of East-Timorese political associations

During Portuguese dictatorship, civilians were prohibited to gather for political discussions. But since the 60’s an educated elite with nationalist aspirations begun to reune clandistinely and vehicle some principles in catholic press. Three weeks after the democratic Revolution, formation of political associations was incentivated, in the process of decolonization. Immediatly UDT was founded, wanting to prolong Portugal’s presence in view of a progressive autonomy. ASDT, future Fretilin, called for radical independence, while Apodeti, supported by Indonesia, for the integration of East Timor in the neighbour power.

Although the changes acrossing the metropolis were of little immediate effect in the rural society, they had profound impact among the elites of
East Timor, particularly in the administrator sectors, centered in the cities and specially in Dili They polarized the opposition to certain aspects of the Portuguese rule.

Since the 60s, an educated elite with nationalist aspirations began to emerge, often product of the catholic schools and particularly from the seminaries of Dare (outside Dili) and S. Jose in the colony of Macao.
Discussions involved small groups of students and administrators that gathered clandestinely in the capital. The main escapes of their ideas were catholic publications of reduced circulation like Seara, which was closed down by the political police PIDE.

The conclusions reached are considered general and vagrant. Subjects like traditional marriage and the educational system were debated but not much was proposed as a global critic and alternatives.

Anyhow, this collective of student-administrators and higher level bureaucrats, as well as important rural proprietors would constitute the basis of the two main political parties: UDT and ASDT/Fretilin.

Three weeks after the Revolution 25th of April, the Governor of East
Timor created the Commission for the Autodetermination which’s intentions were to bring out to legality all the incipient political associations.

The parties

UDT (Timor Democratic Union). This became the first party, was also the most popular for some months. The initial declaration, of May 11th, made apology of democratic principles, distribution of revenues and, the fulcral aspect, a progressive autonomy materialized with an increasing participation of the Timorese but always in the light of the Portuguese flag, to culminate with the integration of East Timor in a Portuguese language community. The political platform as conceived by first president
Mбrio Carrascalгo was to hold Portugal’s presence as far as possible without putting aside the option for independence. But although having presented a cohesive front at start, the course of events in the months followed would evidence different susceptibilities towards a same problem.

Firmly based on two groups, the higher positioned administrator elite and the larger proprietors of coffee plantations. UDT accounted still the favours of many suco liurais, although the majority of these belonged to the circle of the imposed chiefs, in an ancient practice of the colonial government to substitute the legitimate when less malleable… They used their influence to gain support for the party in the countryside managing strong implantation in areas like Liquie, Maubara, Maubisse, Ainaro,
Manatuto, Laclubar.

While a group of conservatives were granted support by traditional chiefs and administrators — whose positions and privileges under
Portuguese rule made them emphasize a continuation with the metropolis —, those with commercial preoccupations of economical diversification beyond the Portuguese orbit focused on the advantages of independence.

Not until 27 of July did the MFA in Lisbon determine the new orientation in relation with the colonial territories. By it, the Timorese were officially and for the first time confronted with the possibility of independence.

In a message to the Portuguese President, UDT still inquired about the viability of federation, but no further elucidation was obtained. Few days later, UDT published the provisional statutes where preconized autodetermination oriented to federation with Portugal, with an intermediate phase for obtention of independence, and rejecting integration in any potential foreign country. It is probable that the discouragement of a definite bind with Portugal had also to do with the winds of independence that blew from the ancient metropolis. Spreading throughout the African colonies, in East Timor it influenced a crescent opposing party of independist militancy that defied UDT’s hesitations: ASDT.

Amongst UDT founders pontificated the mentioned Mario Carrascalгo, proprietor of coffee plantations, director of the Agriculture Services, and also former leader of caetanist party ANP (Popular National Association), the only one allowed. Ex-seminarist Lopes da Cruz was too a ANP member and director of Timor’s journal, A Voz de Timor, patronized by the government.
He and intellectual Domingos de Oliveira were custom officials. Cesar
Mouzinho was Mayor of Dili.

ASDT/Fretilin (Revolutionary Front of Independent East Timor). The plan of ASDT was acknowledged in the proper day of it’s foundation, 20th of
May. Adopting the doctrines of socialism and democracy it called upfront for a gradual independence preceded of administrator, economical, social and political reforms. Three to eight years was the period of transition considered necessary. And from the beginning with the participation of the
Timorese in the administration.

In the majority, ASDT was constituted with recent recruited members of the urbane elites, mainly those living in Dнli, which maintained the link to the rural areas of where they came from. Some were even descendants of liurai families.

With an average age under 30, the elder Xavier do Amaral, of 37, became ASDT’s chairman. The leaders were commited to nationalism and reaffirmation of the Timorese culture, agreed on the priority of agricultural development, on alphabetization and extensive health programmes. But furthermore, the political perspectives deferred. The dominating tendency between the founders of ASDT was clearly social- democratic, represented by men like journalist Ramos-Horta, administrator
Alarico Fernandes, Justino Mota and former professor Xavier do Amaral.
Ramos-Horta says that for him and the majority of his colleagues it represented social justice, equitative distribution of the country’s wealth, a mixed economy and a parliamentary system with extended democratic liberties. As to what extent did they have a model, sociologist John G.
Taylor mentions the social-democracy of the 60 and 70’s in Austria and
Scandinavia. Anyway it wasn’t experimented, as the urgency to gain internal and foreign support seems to have kept on depriving the opportunity.

Still during the ASDT period, a secondary current leaded by ancient sergeant and administrator, also ex-seminarist, Nicolau Lobato, “combined a fervent anticolonial nationalism with notions of economical and political development self-reliance based upon the experiences of Angola and
Mozambique”. His ideas would begin to prevail after the transformation of
ASDT into FRETILIN.

Apodeti (Timorese Popular Democratic Association). In 25 of May a third party appeared under the designation of Association for the
Integration of Timor in Indonesia. Renamed Apodeti, the manifesto of the party defended an integration with autonomy in the Republic of Indonesia in accordance to the International Law and principles such as the obligatory teaching of the Indonesian language (Indonesian Bahasa), free education and medical assistance, and the right to go on strike.

The visionaries of Apodeti parted from the assumption that Portugal would abandon East Timor and that the idea of independence couldn’t stand a chance because of Indonesia. In reality, the revindication of autonomy in a process of integration appeared more as a popular measure and than as a political stand.

It has been written that in the beginning of the 60’s, BAKIN (military co-ordinator agency of the secret intelligence INTEL), mounted a net in
East Timor which dealed with merchants, custom-house functionaries and agents from the Indonesian consulate of Dili, in change of favours, payments and refuge in case of conflict. Among them, those who would become the prominent leaders of Apodeti: professor and administrator Osуrio
Soares, liurai of Atsabe (near the boarder of Indonesian Timor) Guilherme
Gonzalves, and cattle breeder Arnaldo dos Reis Arajo.

Still before the Portuguese Revolution, BAKIN had trained East- timoreses in radio transmissions and as interpreters.

Nevertheless, while UDT and ASDT/Fretilin rapidly reached to the thousands of adepts, Apodeti wouldn’t reach more than a couple of hundreds during the whole year of ’74.

The support came mainly from the sucos of Guilherme Atsabe and a small
Muslim community of Dili. Besides this it had no expression. The dubious personalities of it’s leaders, all with criminal record and their political purposes made Apodeti in the words of East Timor’s last governor, J. Lemos
Pires “an enclosed organization, with difficulties to dialogue with the people and government even worse with the opponent parties”. Fretilin considered Apodeti illegal.

Three minor parties appeared, all more or less insignificant. The KOTA
(Klibur Oan Timur Aswain), meaning «sons of the mountain warriors», was filiated in the Popular Monarchical Party of the metropolis. Remounting it’s origins to the Topasses (see Ethnology of the Timorese), KOTA postulated the restoration of powers to the liurais who could trace their ancestrality back to the Topasse period in order to constitute a democratic monarchy, with the king to be elected amongst the liurais. Like KOTA, the
Timorese Democratic Labour Movement hadn’t a programme and agrouped only eight members, all from the same family. They wished to mobilize the working class. The Democratic Association for the integration of East Timor in Australia received money for promises of integration in Australia. It’s existence was ephemerous because the Australian government departed from the idea even before the end of 1974.

Of these parties, KOTA and the Labour party were further mentioned and precisely by the Indonesian authorities with the sole purpose to evoke that four of the five parties, which they alleged that was the majority of the
East-timorese, had petitioned for integration during the Civil War

On 15 September the United Nations Security Council unanimously authorised the establishment of a multinational force in Timor (UNSCR
1264). The resolution gives the force three tasks for its mandate: first, to restore peace and security to East Timor; second to protect and support the United Nations Mission in East Timor and; third, to facilitate within force capabilities humanitarian assistance operations in East Timor. The multinational force is commanded by Australia’s Major General Peter
Cosgrove

Australian support

The multinational force has been authorised by the United Nations
Security Council, under chapter VII of the United Nations Charter, to use all necessary measures to achieve its mandate. The multinational force would prepare the ground for the United Nations to complete its task of managing East Timor’s transition to independence. This will involve the arrival as soon as possible of a fully-fledged blue helmet UN peacekeeping operation and the establishment of a UN transitional administration.

Australian support for peacekeeping operations is not something new –
Bougainville is but one ongoing example. But the East Timor operation – multilateral in scope, strongly representing South East Asia, led by
Australia and conducted under a United Nations Chapter VII or peace enforcement mandate – is of a very different nature. This is the first time that Australia has been asked by the United Nations to build and lead a multinational force and to provide the largest single component. When
Australia’s deployment was at full strength, it had committed 4,500 troops.

Australian involvement in the East Timor crisis is not motivated by any desire to cause difficulties in relations between Australia and
Indonesia. It is important that Australia is in East Timor at the request of the United Nations and with the agreement of the Indonesian Government.
It was in Australia’s vital interests that Indonesia be a peaceful, stable and democratic state, economically prosperous and playing a leading and respected role in the region. It was also in Indonesia’s own interests to ensure East Timor’s transition is a peaceful and orderly one. Australia’s efforts in building the relations with Indonesia were directed to that outcome.

With respect to defence relations, it is in australian security interests to have links such as defence attache representation, high-level strategic talks, staff college courses, maritime surveillance and disaster relief exercises. Such contacts are necessary to achieve the objectives in
East Timor, and are desirable because defence links will be part of any effective long-term relationship with Indonesia. That decision shows the challenges Jakarta and Canberra face in maintaining a working defence relationship that supports the long-term national and strategic interests of both countries.

Prime Minister Howard has said that “the deployment of Australian troops to East Timor meets the test of national interest in two respects.
First, in the spirit of Australia’s military tradition, troops are going to defend what Australian society believes to be right. The troops are not going to occupy territory, to impose the will of Australia on others or to act against the legitimate interests of another country. Rather, they go to
East Timor at the request of the United Nations and with the agreement of the Indonesian government. INTERFET troops are defending East Timor’s desire for independence, as delivered in a free vote granted to them by the
Indonesian Government and with the blessing of the international community.
In addition, INTERFET troops will facilitate the humanitarian relief that is so desperately needed for the hundreds of thousands of displaced people in East Timor.

Second, Australian troops in East Timor will work to put an end to the terrible violence that prevailed immediately after the result of the ballot was announced. Apart from the human cost, the scale of violence we witnessed undermines Australia’s own interest in a stable region. The troops will prepare the way for the United Nations to undertake the vital task of developing a transitional political and administrative framework for East Timor. For East Timorese, this offers the hope of reconciliation among groups that have fought each other for decades and the opportunity to create their own future. They have a responsibility to come to grips with these issues. For Indonesia, it will more readily be able to concentrate on its nation building task, with the full support of the international community.”

USA admits Timorese right to self-determination

On a letter to Senator Russel Feingold, dated December 27th, 1996,
U.S. President Bill Clinton recognized, for the first time, that he «noted with interest your [a group of 15 U.S. Senators] support of a UN-sponsored self-determination referendum in East Timor».

Indonesia admits independence

For the first time in 23 years, Indonesia has admitted the right of the Timorese people to indepence. Last January, on the eve of another high- level bilateral summit on East Timor between the Portuguese and Indonesian
Foreign Ministers, at the United Nations’ headquarters in New Yourk, the
Indonesian authorities stated that if the East Timorese rejected the current authonomy plan offered by Indonesia, the central government in
Jakarta would be ready to let them separate from their invadors.

Only a couple of weeks later, president B.J. Habibie announced, at a meeting with indonesian businessmen at the Chamber of Commerce, that by
January 1st, 2000 the problem of East Timor would be ‘fixed’: either the
Timorese accepted the «large-scale authonomy» proposed by the Indonesian government in New York (August 5th, 1998), or Indonesia «would wave them goodbye». It was the first time the Indonesian authorities openly talked of independence for East Timor.

Meanwhile, the situation on the territory has worsened in the last months, followin the alleged massacre at Alas (south of Dili) last
December, when as much as 52 people would have been killed. The military
(18,000 soldiers currently serve in the occupied territory, according to intelligence data smuggled out of East Timor by a dicident officer — that is, 1 for each 40 East Timorese, or proportionally 7 times more than in the rest of Indonesia) have been arming civilian militia, in what international observers consider to be a move aimed at starting a civil war on the verge of Indonesia’s leave.

Agreement Between the Republic of Indonesia and the Portugese Republic on the Question of East Timor

The Governments of Indonesia and Portugal, recalling General Assembly resolutions and the relevant resolutions and decisions adopted by the
Security Council and the General Assembly on the question of East Timor; bearing in mind the sustained efforts of the Governments of Indonesia and
Portugal since July 1983, through the good offices of the Secretary-
General, to find a just, comprehensive and internationally acceptable solution to the question of East Timor; recalling the agreement of 5 August
1998 to undertake, under the auspices of the Secretary-General, negotiations on a special status based on a wide-ranging autonomy for East
Timor without prejudice to the positions of principle of the respective
Governments on the final status of East Timor; having discussed a constitutional framework for an autonomy for East Timor on the basis of a draft presented by the United Nations, as amended by the Indonesian
Government; noting the position of the Government of Indonesia that the proposed special autonomy should be implemented only as an end solution to the question of East Timor with full recognition of Indonesian sovereignty over East Timor; noting the position of the Government of Portugal that an autonomy regime should be transitional, not requiring recognition of
Indonesian sovereignty over East Timor or the removal of East Timor from the list of Non-Self-Governing Territories of the General Assembly, pending a final decision on the status of East Timor by the East Timorese people through an act of self-determination under United Notions auspices; taking into account that although the Governments of Indonesia and Portugal each have their positions of principle on the prepared proposal for special autonomy, both agree that it is essential to move the peace process forward, and that therefore, the Governments of Indonesia and Portugal agree that the Secretary-General should consult the East Timorese people on the constitutional framework for autonomy attached hereto as an annex; bearing in mind that the Governments of Indonesia and Portugal requested the Secretary-General to devise the method and procedures for the popular consultation through a direct, secret and universal ballot signed up in New
York on this 5th day of May, 1999 the Agreement Between the Republic of
Indonesia and the Portugese Republic on the Question of East Timor

“Article 1 Request the Secretary-General to put the attached proposed constitutional framework providing for a special autonomy for East Timor within the unitary Republic of Indonesia to the East Timorese people, both inside and outside East Timor, for their consideration and acceptance or rejection through a popular consultation on the basis of a direct, secret and universal ballot.

Article 2 Request the Secretary-General to establish, immediately after the signing of this Agreement, an appropriate United Nations mission in East
Timor to enable him to effectively carry out the popular consultation.

Article 3 The Government of Indonesia will be responsible for maintaining peace and security in East Timor in order to ensure that the popular consultation is carried out in a fair and peaceful way in an atmosphere free of intimidation, violence or interference from any side.

Article 4 Request the Secretary-General to report the result of the popular consultation to the Security Council and the General Assembly, as well as to inform the Governments of Indonesia and Portugal and the East Timorese people.

Article 5 If the Secretary-General determines, on the basis of the result of the popular consultation and in accordance with this Agreement, that, the proposed constitutional framework for special autonomy is acceptable to the East Timorese people, the Government of Indonesia shall initiate the constitutional measures necessary for the implementation of the constitutional framework, and the Government of Portugal shall initiate within the United Nations the procedures necessary for the removal of East
Timor from the list of Non-Self-Governing Territories of the General
Assembly and the deletion of the question of East Timor from the agendas of the Security Council and the General Assembly.

Article 6 If the Secretary-General determines, on the basis of the result of the popular consultation and in accordance with this Agreement, that the proposed constitutional framework for special autonomy is not acceptable to the East Timorese people, the Government of Indonesia shall take the constitutional steps necessary to terminate its links with East Timor thus restoring under Indonesian law the status East Timor held prior to 17 July
1976, and the Governments of Indonesia and Portugal and the Secretary-
General shall agree on arrangements for a peaceful and orderly transfer of authority in East Timor to the United Nations. The Secretary-General shall, subject to the appropriate legislative mandate, initiate the procedure enabling East Timor to begin a process of transition towards independence.

Article 7 During the interim period between the conclusion of the popular consultation and the start of the implementation of either option, the parties request the Secretary-General to maintain an adequate United
Nations presence in East Timor. “

Conclusion

On August, 30th, History was written in East Timor: 98.6% of registered voters exercised their democratic right in a UN-organised referendum, considered by the Indonesian authorities as «free and fair».
Defying eight months of intimidation by indonesian-armed militiamen, mostly transmigrated from West Timor, the population stood in long queues at the ballot sites, in some cases waiting hours in the sun after walking kilometres to the nearest polling station.

Hardly anybody partied in Dili, though, or in the rest of the territory; celebrations were held abroad, though, in Australia, Portugal, the United States, Ireland, England, Mozambique, even Indonesia, wherever a
Timorese community is to be found. But inside the new Nation, just four hours after the official announcement, the defeated militia gangs started to set East Timor on fire. BBC, CNN, and other international TV stations broadcasted to the world images once seen in other war scenarios — fire of automatic weapons, houses set on fire, innocent civilians seeking shelter in the schools, the churches, the neighbouring mountains. International media reports mentioned 145 deaths in Dili only, in the 48 hours following the announcement. On September, 5th and 6th, most international observers, journalists and the civilian personnel of UNAMET were evacuated from the territory, either by chartered planes or the Australian Air Force. On the afternoon of September, the 5th, four indonesian ministers — including
Defence and Foreign Affairs holders, General Wiranto and Mr. Ali Alatas — and one secretary of State paid a 4-hour visit to Dili — though they never left the airport «for security reasons».

On the evening of that same day, the UN Security Council, gathered on an emergency meeting in New York, once more abstained from sending in a peace-keeping force. The Indonesian authorities claimed to be able to restore peace and tranquility, though 20.000 men already stationed in the territory failed to do so until now, and were even reported to have participated, in some cases directly, in the new mass killings started on
September, 4th. TV, photographic and oral evidence from UNAMET staff and international media wasn’t enough, so the Council decided to send a «fact- finding mission» to Jakarta.

On the morning of September, the 6th, the home of Nobel Peace Prize winner, Ximenes Belo, was set on fire. The bishop seaked refugee in Baucau, though he was impotent to save the hundreds of refugees in his frontyard, now facing death or deportation to West Timor, like so many before them.
More than 1,000 refugees were sheltered at the UNAMET compound in Dili, and the UN convoys were shot at in the road to the airport.

Despite several United Nations Resolutions on the right of the
Timorese to self-determination (the UN has never recognized the indonesian annexation of the territory), the international community has been blind to the fight of its inhabitants. Only since November 12th, 1991, when more than 250 youngsters were killed during a brutal massacre occurred in a cematery in Dili (the capital city of East Timor), have the «civilized» nations condemned Indonesia in a more consistent way. But words of condemnation sound empty when the same countries sell arms to the regime (a dictatorship ruling Indonesia for decades), and strengthen the economic ties binding European and American states to Jakarta.

The five days which mediated until official results were announced were days of tension, with frequent militia attacks in Dili and other spots in the territory. But on the morning of September, 4th, UNAMET (United
Nations Assistance Mission to East Timor) leader Ian Martin announced the results, minutes after the United Nations’ Secretary-General, Kofi Annan, had done the same in New York: 21.5% of the voters had chosen to accept the
Special Autonomy offered to the territory by Indonesia, while an overwhelming majority of 78.5% reffused it, thus laying the path to independence.

The sources

. Aditjondro, George J In The Shadow of Mount Ramelau: The Impact of the

Occupation of East Timor, The Netherlands, 1994

. Aubrey, Jim Free East Timor – Australia’s Culpability in East Timor’s

Genocide. Vintage – Random House Australia

. Carey, P & GC Bentley East Timor at the Crossroads, The Forging of a

Nation, Cassell, NY, 1995

. CIIR/IPJET International Law and the Question of East Timor, London, 1995

. Cox, Steve Generations of Resistance: East Timor, Cassell, UK, 1995

. Dunn, James 1. East Timor — the Balibo Incident in Perspective, Sydney,

1995

. Timor: A People Betrayed , ABC Books, Sydney, 1996

. East Timor: No Solutions Without respect for Human Rights: Bi-Annual

Report of Human Rights Violations, January to June 1998

. Violence by the State Against Women in East Timor: A Report to the UN

Special Rapporteur on Violence Against Women, Including its Clauses and

Consequences

. East Timorese Political Prisoners

. Breaking the Cycle of Human Rights Violations in East Timor: Annual

Report of Human Rights Violations in East Timor 1997

. Hobart East Timor Committee Hobart East Timor Committee – Papers, 1998

Jardine, Matthew

. Ramos Horta, Jose, International Perspectives on Children of War, Family and Conciliation Courts Review Vol 36 No 3 July 1998

. Salla, Michael E, Creating the ‘Ripe Moment’ in the East Timor Conflict,

Journal of Peace Research, Vol. 34, No. 4, November 1997

. ETAN/US — Pamphlets/Reports NY,USA

. Indonesia and East Timor: On the verge of change? Charles Scheiner,

Matthew Jardine & Sidhawati ETAN, Global Exchange & Justice for All,

April 1998

Министерство образования и науки Украины

Национальный горный университет

Институт экономики

Факультет менеджмента

Реферат по дисциплине

«Международные экономические отношения» на тему:

«Создание ЕЭП»

Выполнила: ст.гр. МО-01-1

Мазина Мария

Проверила: Шлыкова В.М.

Днепропетровск

2003

Содержание

Введение 2

С ЕЭПом вас! 3

Процедурные лабиринты 4

Мнения о вхождении в ЕЭП 7

Президент Украины о преимуществах вхождения в ЕЭП 7

Леонид Кравчук, народный депутат, фракция СДПУ(о) 8

На Украине сторонников единого экономического пространства больше, чем его противников 9

Мировой банк одобряет идею создания единого экономического пространства

10

Бишкек одобряет решение четырёх государств СНГ о создании Единого экономического пространства 10

Андрей Деркач, депутат Верховной Рады 11

Анатолий Гриценко, президент Центра Разумкова 11

Заключение 13

Литература 14

Введение

В этом реферате мне хотелось бы подробно рассмотреть тему «Создание
Единого экономического пространства», так как это наиболее волнующий всех аспект развития Украины на сегодняшний день.

В начале третьего тысячелетия многие государства мира активно вырабатывают взаимоприемлемые схемы развития глобального процесса интеграции, включающие как создание новых центров геополитического и геоэкономического влияния, так и модели регионального взаимодействия и сотрудничества.

В этом процессе Украина как молодое независимое государство стремится к созданию стабильной системы международного регионального сотрудничества, которая была бы способна обеспечить её политическую и экономическую безопасность.

Это стремление не только стимулирует интеграцию Украины в мировое сообщество за счёт расширения международных контактов, но и оказывает содействие усилению влияния страны в различных регионах, развитию торгово- экономических связей и производственной кооперации, поиску перспективных рынков сбыта продукции.

Я считаю, что рассмотрение и осознание создания Единого экономического пространства очень важны на данном этапе развития отношений Украины с соседними странами. Эта тема волнует сейчас, на мой взгляд, не только украинских политиков, но и обычных рядовых граждан, так как именно от этого принятого в сентябре 2003 года решения будет зависеть последующая жизнь украинского народа.

С ЕЭПом вас!

Решение о формировании единого экономического пространства было принято президентами Казахстана, России, Украины и Белоруссии в феврале 2003 года в
Москве.

Его конечная цель — региональная интеграция четырех государств. Центр деятельности группы, в которую входят вице-премьеры четырех стран, расположен в Киеве.

19 сентября 2003 г., 14:36

Президенты четырех стран СНГ — России, Украины, Белоруссии и Казахстана
— на саммите в Ялте подписали соглашение о создании Единого экономического пространства, которое в будущем, как надеются эксперты, может перерасти в полноценный валютный союз, своеобразный «восточноевропейский Евросоюз».

Тесная координация экономической политики и широкая гармонизация законодательства должны привести к созданию таможенного союза, а позже — к свободной экономической зоне. Следующая цель — это единая валюта. Высшим органом нового сообщества должна стать единая комиссия со штаб-квартирой в
Киеве; первым председателем данной комиссии станет представитель от
Казахстана.

За планами по созданию единого экономического пространства многие усматривают стремление Москвы теснее привязать к себе своих бывших вассалов. Это касается, в частности, стран СНГ на Кавказе и в Средней Азии.
«Их товары неконкурентоспособны на мировом рынке, политическая нестабильность отпугивает инвесторов, а после событий в Ираке интерес
Вашингтона к этим регионам снизился и, соответственно, уменьшился объем помощи, оказываемой им США», — пишет «Die Press».

На первом этапе предстоит подготовить и заключить целый ряд соглашений с целью обеспечить свободу перемещения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, а также гармонизировать законодательства.

Создание ЕЭП будет проходить поэтапно с учетом норм и правил ВТО, а также принципа разноуровневой и разноскоростной интеграции, предполагающего, что каждое государство самостоятельно определяет, по каким направлениям, в каких интеграционных мероприятиях оно принимает участие и в каком объеме.

Процедурные лабиринты

Правительство Украины одобрило проекты Соглашения и Концепции формирования ЕЭП с оговоркой. Одной: «Украина принимает участие в
Соглашении о формировании ЕЭП в той части его положений, реализация которых не противоречит Конституции Украины и курсу на европейскую и евроатлантическую интеграцию».

Одни считали его «демагогическим и декларативным», «допускающим весьма произвольные трактовки», что позволит Президенту «и дальше под давлением
России поэтапно сдавать национальные интересы Украины».

Другие же, напротив, считали, что такая обобщенная оговорка будет более полезна для украинской стороны на дальнейших переговорах в рамках четвёрки, поскольку позволит отвергнуть многие неприемлемые для нас предложения партнеров именно под предлогом их противоречия такому многогранному и сложному явлению, как «европейская и евроатлантическая интеграция Украины».

Третьи удивлялись, почему в формулировку оговорки также не внесли
«международное право» и «национальные интересы». Ведь, например, запрет на оговорки, содержавшийся в проекте Соглашения о формировании ЕЭП не противоречит Основному Закону Украины, но зато не согласуется со ст.19
Венской конвенции о праве международных договоров.

Другой пример — положение о воздержании от выдвижения требований в рамках присоединения к ВТО других стран-участниц ЕЭП, вроде бы не противоречит ни Конституции, ни евроинтеграции, но очень невыгодно с точки зрения национальных интересов.

Но даже такая усеченная оговорка не была использована Президентом. В результате грубого шантажа со стороны России («если с оговорками, то не подпишем вообще»), усугублявшегося давлением белорусского и казахского президентов, Леонид Кучма решился заявить только о том, что документы не должны противоречить Конституции Украины.

Выполняя протокольное решение заседания КМУ № 28 от 10 сентября 2003 г., три министерства — иностранных дел, юстиции и экономики и по вопросам европейской интеграции — подготовили проект оговорок Украины к проектам соглашения и концепции о формировании ЕЭП. Документ, подписанный 12.09.03
Константином Грищенко, Александром Лавриновичем и Валерием Хорошковским, чётко говорит о том, что «Украина считает конечной целью своего участия в
ЕЭП создание эффективно функционирующей зоны свободной торговли», и содержит семь оговорок:

1. Украина участвует в Соглашении о формировании ЕЭП и будет применять
Соглашение и Концепцию формирования ЕЭП в пределах и формах, которые не противоречат Конституции Украины и стратегическому курсу на европейскую и евроатлантическую интеграцию, а также её самостоятельному вступлению в ВТО в ближайшей перспективе.

2. Украина понимает используемые в преамбуле, статьях 2,4 и 5
Соглашения о формировании ЕЭП и разделах I, II, III, IV, V, VI Концепции формирования ЕЭП термины «интеграция», «интегрирование», «интеграционные процессы», «интеграционное взаимодействие» и «интеграционные мероприятия» как сотрудничество, осуществляемой на основе принципов суверенного равенства и направленное на формирование зоны свободной торговли в соответствии с принципами, нормами и правилами ВТО.

3. Украина будет принимать участие в механизмах регулирования и мероприятиях в рамках ЕЭП, предусмотренных статьями 1, 3 и 5 Соглашения о формировании ЕЭП, в рамках, которые не препятствуют её евроинтеграционному курсу или не противоречат новым направлениям и формам сотрудничества
Украины с ЕС.

4. Украина не будет делегировать своих полномочий, предусмотренных статьей 4 Соглашения о формировании ЕЭП и разделом V Концепции формирования
ЕЭП, единому регулирующему органу, создаваемому и функционирующему в рамках
ЕЭП. Решения, упоминаемые в статьях 4 и 6 Соглашения о формировании ЕЭП и разделах V, VI Концепции формирования ЕЭП, единого регулирующего органа и других органов ЕЭП обязательны для Украины при условии ее согласия с этими решениями и их соответствия Конституции и национальному законодательству
Украины.

5. Украина не считает для себя обязательными положения статьи 2
Соглашения о формировании ЕЭП и преамбулы, разделов II, II V Концепции формирования ЕЭП относительно проведения единой внешнеторговой политики, формирования общих таможенных тарифов, унификации торговых режимов государств-участников по отношению к третьим странам, а также единой политики в области тарифного и нетарифного регулирования, охраны прав интеллектуальной собственности, единых правилах конкуренции.

6. Украина участвует в гармонизации законодательства государств- участников ЕЭП, унификации принципов разработки и применения технических регламентов и стандартов, санитарных и фитосанитарных норм, предусмотренных статьей 2 Соглашения о формировании ЕЭП и разделами I, III Концепции формирования ЕЭП, в той мере, в какой это не противоречит Соглашению о партнерстве и сотрудничестве между Украиной и ЕС от 16 июня 1994 года.

7. Украина не присоединяется к абзацу третьему раздела VI Концепции формирования ЕЭП, оставляя за собой право формулировать оговорки к любым договорам в рамках ЕЭП.

Но все же главное решение Верховной Рады по ЕЭП — ратификация подписанного Президентом Соглашения — впереди. Именно во время ратификации у парламента есть возможность сделать этот документ частью законодательства
Украины без непоправимого ущерба для национальных интересов государства.

Депутатам не стоит спешить с легализацией Соглашения о формировании
ЕЭП: необходимо тщательно проанализировать документы и хорошо было бы всё- таки добиться от правительства проведения экономических расчетов и дождаться их результатов, поскольку категорические заявления некоторых членов Кабинета министров по-прежнему вызывают большие сомнения, что все будет настолько радужно, как нам обещают.

А вот ещё один чрезвычайно важный вывод — по поводу планирующегося
«присоединения к ВТО на согласованных условиях» и «воздержания от предъявления требований в рамках присоединения к ВТО других участников
ЕЭП». Например, Украина при более быстром ее вступлении в ВТО в вопросах
ТЭК могла бы выдвинуть следующие требования к России как кандидату на вступление в ВТО:

— свободный доступ к трубопроводной системе;

— выравнивание внутренних и внешних цен на энергоносители;

— ликвидация существующих изъятий относительно НДС.

Ведь получается, что Украина могла бы получить то, за чем она идет в
ЕЭП, просто вступив в ВТО! И никакое ЕЭП для этого не нужно.

И еще несколько предупреждений со стороны Минтопэнерго. Во-первых, при наличии разных цен на энергоресурсы при условии единого рынка (или полностью открытых рынков) «украинские тепловые и атомные электростанции будут неконкурентоспособными, что может привести к значительному сокращению производства электроэнергии, упадку собственных энергетических мощностей, снижению уровня энергетической безопасности страны.

Во-вторых, на сегодня у стран «четвёрки» «существует разный уровень международных обязательств в области ТЭК. Украина и Казахстан ратифицировали Договор к Энергетической Хартии, в то время как Россия и
Белоруссия нет».

Третье общее предостережение Минтопа сводится к тому, что в случае развития ЕЭП в соответствии с принципами, устанавливаемыми Концепцией его формирования (например, «единые правила субсидирования и других форм государственной поддержки»), «планы развития отечественной угольной отрасли потребуют коренного пересмотра». Что скрывается за этой достаточно туманной фразой, эксперты министерства в частной беседе пояснили кратко: «Наша угольная отрасль ляжет».

Мнения о вхождении в ЕЭП

Президент Украины о преимуществах вхождения в ЕЭП

Президент Леонид Кучма заявляет: «Бедность и потенциал — вещи несовместимые». Президент отметил, что Украина в целом имеет «хорошую стартовую площадку для выхода на высокие рубежи социально-экономического роста».

Он призвал взглянуть реально на то, что Украину все еще в Европе не воспринимают, не хотят воспринимать как полноценного партнера. Европейские рынки еще долго будут закрыты для украинских товаров, поэтому экономическая ориентация сугубо на Европу с точки зрения тактических задач не оправдана.

«Евроинтеграция остается нашей перспективной целью. Но мы не можем ради светлого будущего жертвовать нашими сегодняшними интересами. Именно с этой точки зрения следует смотреть на создание Единого экономического пространства с Россией, Беларусью и Казахстаном», — заявил он.

Президент подчеркнул, что речь идет о взаимовыгодном договоре, который никоим образом не противоречит четко зафиксированному направлению Украины на евроинтеграцию.

Он также напомнил, что в девяностые годы Украина фактически утратила огромный рынок сбыта в России и в СНГ, вместе с тем были созданы таможенные и налоговые преграды. По его словам, именно в ЕЭП можно найти сегодня рынки сбыта для продукции сельского хозяйства, пищевой и легкой промышленности.

«У нас замечательные возможности производственной кооперации со странами ЕЭП. Расчеты свидетельствуют, что такая кооперация обеспечила бы существенный рост во всех отраслях народного хозяйства. Создание ЕЭП будет означать значительное улучшение условий работы для наших производителей на рынках России и других стран этого пространства. А это — создание новых рабочих мест, расширение производства. И не за 10 или 15 лет, а в ближайшей перспективе», — подчеркнул он.

По его словам, научно-техническое сотрудничество с Россией, которая остаётся мировым лидером во многих научных и технических отраслях, открывает для Украины возможности инновационного развития экономики и вхождения в число передовых стран мира.

Он отметил: «Существенное значение имеет и договоренность о свободном передвижении рабочей силы. Вам хорошо известно, сколько наших соотечественников сейчас работают постоянно или временно в соседних странах. Наши договоренности должны обеспечить им нормальные условия работы и пребывания на равных правах с гражданами России, Беларуси и Казахстана».

К тому же, как заявил глава государства, сотрудничество со странами ЕЭП важно и для того, чтобы Украина смогла стать участником евроазиатских транспортных систем, частью интегрированной Европы.

Президент добавил: «Иногда приходится слышать, что, дескать, невозможно согласовать наше законодательство с законодательством Евросоюза и с законодательством наших партнеров по ЕЭП. Это правда, если говорить о том законодательстве, которое мы все имеем на сегодняшний день. Но и Россия, и другие наши партнеры имеют с Евросоюзом соглашения, подобные украинскому.
Они тоже взяли на себя обязательство согласовать свое законодательство с европейским. Поэтому на самом деле речь идёт о том, что четыре страны- участницы ЕЭП будут согласовывать законодательство с европейским, а вместе с тем и между собой».

По его словам, Украина рассматривает ЕЭП как инструмент для создания рамочных условий развития регионального экономического сотрудничества. Он отметил, что государство будет принимать участие в формировании ЕЭП в тех рамках и тех формах, которые не противоречат ее курсу на европейскую интеграцию.

Леонид Кравчук, народный депутат, фракция СДПУ(о)

«Не нужно разделять ЕС и ЕЭП и не следует отбрасывать возможности
Украины искать пути экономического роста», — уверен первый Президент
Украины Леонид Кравчук. По его мнению, Украина определилась со своим европейским выбором, а ее участие в ЕЭП — это «момент поиска», «необходимые для страны тактические шаги на пути евроинтеграции».

Если проводить референдум, тогда надо сказать, что ЕЭП — не экономическая, а политическая структура, и тогда референдум не будет противоречить Конституции. А так как главная тема ЕЭП — зона свободной торговли, общие тарифы, бюджеты, проводить референдумы по этим вопросам
Конституцией запрещено.

У нас нет права его даже объявить. Украина должна быть там, где ей стратегически выгодно. Но для этого создаваемые структуры должны быть прозрачными и открытыми. Ну, вот мы обсуждали в Верховной Раде проект соглашения по ЕЭП. Но его же в глаза никто не видел! То, что поступило в парламент, не имело подписей — документ с улицы. Сейчас его уже подписали, но я подписанного соглашения тоже не видел. И граждане Украины его не видели. Как же тогда люди могут голосовать на референдуме? Референдум по вопросу ЕЭП приведёт к разделению Украины: восток проголосует «за», запад —
«против». А идеология разделения очень опасна.

На всенародное обсуждение должны выноситься только объединительные документы. И прозрачные. Я вот о чем: выступает первый вице-премьер и говорит, что это нам выгодно: нефть и газ по более низким тарифам, мы преодолеем разницу в долге и так далее. Через два дня выступает посол
России и говорит: извините, но ЕЭП не касается нефти и газа. Так какая же это зона свободной торговли?

Когда я проводил референдум в 1991 году, все было понятно: хотите ли вы независимую Украину? Каждый знает, что такое независимость. А такой вопрос, как ЕЭП, сложно решить. Он ведь складывается из статей соглашения, концепции, под каждую статью будут приниматься законы, будут международные соглашения. В Европе этот процесс шел 35 лет. А мы хотим за несколько месяцев…

На Украине сторонников единого экономического пространства больше, чем его противников

2003/26/09

[pic] Социологические опросы показывают явное преобладание сторонников углубления экономической интеграции стран Содружества. 70 % респондентов выступают за создание Единого экономического пространства, и только 19 % решительно против. И даже в Галиции, в традиционном оплоте русофобстующих националистов сторонников Единого экономического пространства больше, чем его противников, соответственно 41 и 40 % респондентов.

Это итог печальных реалий Украины, которая сама себя загнала в угол.
Национализм национализмом, а жить лучше хотят все. Посему сторонники
Единого экономического пространства настаивают на проведении референдума относительно вхождения страны в ЕЭП, рассчитывая тем самым укрепить свои позиции.

Правым удалось собрать небольшую манифестацию противников Единого экономического пространства. По разным оценкам в ней принимали участие от
500 до 5 тысяч участников. Реально — 2-2,5 тысячи человек. В других местах правым не удалась бы и такая скромная акция. Однако их оппоненты устроили контрманифестацию, которая завершилась столкновениями манифестантов.

Киев по-прежнему пытается продолжить торг с Европейским союзом.
Заместитель министра иностранных дел Украины Александр Чалый, вопреки обычной дипломатической сдержанности, подверг острой критике бездействие
Европейского союза относительно развития сотрудничества с Украиной.

Одновременно Александр Чалый заявил, что для Украины пределом сотрудничества в рамках Единого экономического пространства является создание зоны свободной торговли. Строго говоря, этот вопрос больше относится к компетенции Верховной Рады. Подобное заявление, сделанное в канун саммита Украины и Европейского союза, который будет проходить в октябре в Ялте, свидетельствует о назревании кризиса в отношениях между официальным Киевом и Европейским союзом, а также о разногласиях в кабинете министров Украины между представителями парламентского большинства и назначенными президентом Кучмой министрами.

Мировой банк одобряет идею создания единого экономического пространства

Мировой банк положительно оценивает идею создания Единого экономического пространства Украиной, Россией, Беларусью и Казахстаном.
«Это решение имеет свои преимущества и свои позитивные качества», — заявил исполнительный директор банка Эд Мелкерт.

Он отметил, что в целом международное сотрудничество происходит на фоне региональной интеграции. «Мы считаем, что такие процессы могут быть позитивными в глобальной интеграции, которая наблюдается во всем мире».

Комментируя встречу с премьер-министром Виктором Януковичем, Мелкерт отметил, что банк приветствует намерение украинского правительства принять
Налоговый кодекс, а также создать систему регистрации прав собственности на землю.

Мировой банк также выступает за проведение в Украине судебной реформы и создание более прозрачного процесса разработки и внедрения законодательства.

Эд Мелкерт призвал Украину не сокращать темпы приведения своего законодательства к международным требованиям.

Бишкек одобряет решение четырёх государств СНГ о создании Единого экономического пространства

Президент Кыргызстана Аскар Акаев и Правительство республики всегда выступали за создание в рамках СНГ зоны свободной торговли.

«Если проследить все выступления А.Акаева и заявления Правительства, то станет ясно, что мы и сегодня продолжаем придерживаться этой позиции», — сказал он. По его словам, Бишкек пока еще не получил никаких официальных документов о решении Белоруссии, Казахстана, России и Украины создать
Единое экономическое пространство. Как только это произойдет, Кыргызстан
«начнет изучать данный вопрос», поскольку республика по-прежнему стремится к экономической интеграции. Для Бишкека, отметил представитель МИД, решение четырех стран СНГ о создании единого экономического пространства «не стало сюрпризом».

Февраль 25, 2003

Андрей Деркач, депутат Верховной Рады

«Создание Единого экономического пространства придаст мощный импульс экономическому развитию в наших странах».

Депутат Верховной Рады Украины, председатель объединения «В Европу — вместе с Россией» Андрей Деркач дал свою оценку соглашению о создании единого экономического пространства.

«Создание ЕС началось фактически с создания комиссии по (углю и металлу), а сегодня мы имеем дело с объединенной Европой — одним из центров, который определяет правила игры в мире. То есть, разумная международная экономическая кооперация в итоге не только приносит экономические дивиденды её участникам, но и обеспечивает сильную позицию во внешней политике.

Конечно, до масштабов интеграции Евросоюза нам еще далеко, но никто не мешает Украине, России, Беларуси и Казахстану воспользоваться теми преимуществами, которые несет в себе единое экономическое пространство.

В частности, сегодня каждая из наших стран самостоятельно решает вопросы вхождения во Всемирную торговую организацию. Очевидно, что если мы будем согласовывать усилия на этом направлении, то наша позиция будет гораздо сильнее. Аналогичным образом обстоят дела и с другими международными объединениями.

По сути дела, создавая единое экономическое пространство, мы осуществляем инвестицию в будущую Украину — активного участника общемировых процессов».

Анатолий Гриценко, президент Центра Разумкова

— Я не вижу плюсов в проведении референдума по ЕЭП, минусов же — предостаточно, их несложно спрогнозировать. Возможные негативные последствия могут нанести большой ущерб интересам народа и государства как в ближайшей, так и в среднесрочной перспективе. Будет подорван и без того не самый лучший имидж Украины на международной арене, но более губительными все же станут внутриполитические последствия. Сегодня идея референдума используется как средство политического давления и борьбы, не более того.
Если вопрос о проведении референдума будет поставлен вполне серьезно, необходимо общими усилиями защитить страну от такого непродуманного и безответственного шага.

Проблема в том, что наши граждане не знают многого, о чём Президент хорошо осведомлен. Они не знают, что зоны свободной торговли с Россией не будет (без изъятий и ограничений), поскольку это невыгодно самой России.

Граждане не знают, что российская Дума в течение многих лет отказывается ратифицировать соглашение о зоне свободной торговли с Украиной на двусторонней основе. Они не знают, что зона свободной торговли не создана ни в рамках СНГ, ни в рамках Евразийского экономического сообщества, опять-таки из-за позиций России. Граждане не знают, что создаваемая в рамках ЕЭП надгосударственная структура будет принимать исключительно важные для экономики Украины решения без учета мнения
Украины, поскольку решения будут приниматься не по принципу согласия всех партнеров, а с учетом их экономического потенциала (за Россией — порядка
80% голосов изначально).

Граждане не знают, что решения надгосударственного органа будут обязательны для Украины. Они также не понимают, что включение Украины в
Таможенный союз в рамках ЕЭП исключает для нас возможность создания зоны свободной торговли с Европейским Союзом.

Создание ЕЭП безусловно затормозит вступление Украины во Всемирную торговую организацию, поскольку будет инициирован пересмотр ранее подписанных соглашений об условиях торговли с нашими партнерами. Наши граждане не знают, что без членства в ВТО свободный доступ украинских товаров на рынок ЕС невозможен по определению, а потому не могут составить представление о последствиях осложнения переговорного процесса по вступлению в ВТО.

Проведение референдума по ЕЭП ухудшит отношения с Россией, равно как с
Беларусью и Казахстаном, но с Россией — прежде всего.

На мой взгляд, из проекта ЕЭП ничего путного не получится. Он умрёт со временем, как умирают СНГ, ЕврАзЭС, ГУУАМ. Проект задумывался изначально как преимущественно внутриполитический — в интересах нынешнего руководства
РФ и Украины на президентских выборах 2004 года. К сожалению, для Украины он может иметь и негативные внешнеполитические последствия. Если Леонид
Кучма не согласен с такой оценкой и убеждён в своей правоте, у него предостаточно рычагов влияния на ВР, чтобы обеспечить 226 голосов, необходимых для ратификации. Для этого ему референдум не нужен. Украине он не нужен тем более.

Заключение

То, от чего Украине удавалось ускользнуть, вывернуться и отбиться на протяжении двенадцати лет, ее всё-таки настигло. Преследователь, принимавший сначала обличье Таможенного союза, затем обернувшийся
ЕврАзЭСом, отряхнулся, прихорошился, сменил фамилию на еще более благозвучную и Украину таки заарканил. Вчера, после подписания брачного контракта, в Ялте по этому поводу пили крымское шампанское. Горько. Очень горько.

Изъятие всего нескольких букв из ставшего уже привычным словосочетания позволило Президенту Украины превратить европейский выбор страны в еэпейский.

Для того чтобы Единое экономическое пространство заработало, нужно привести к единому знаменателю экономическое законодательство.
Реальность же сегодняшнего дня — лютые таможни на границах, дикие поборы милиционеров. Полная анархия в тарифах. Создание наднационального органа по тарифам и правилам торговли потребует делегирования части национального суверенитета.

О чём договорились?

1. О создании Единого экономического пространства на территории четырёх государств. В сентябре 2003 года было подписано соответствующее соглашение.

2. О формировании совместной «Группы высокого уровня» (из вице- премьеров) с местоположением в Киеве. Возглавит её представитель
Казахстана.

3. Об учреждении наднационального органа — независимой межгосударственной комиссии по торговле и тарифам.

По данной теме я нашла очень много материала (в основном, газетного, в новостях). Этот вопрос требует, по моему мнению, очень детального исследования для того, чтобы делать какие-либо выводы.

И всё-таки решусь на небольшой комментарий. Из найденной и прочитанной мною литературы, полагаю, что Единое экономическое пространство не принесёт должных результатов, которых так ожидает Украина. Своим согласием на подписание данного договора в сентябре 2003 года она лишний раз показала свою неопытность в принятии решений такого плана. Одним словом, «молодо – зелено».

Литература

Интернет-ресурсы:

V http://palm.newsru.com/finance/19sep2003/eep.html

V http://www.qdpro.com.ua/index.html

V http://www.zerkalo-nedeli.com/nn/show/463/42789/

V http://www.niurr.gov.ua/ru/conference/sevastopol_conf/pirozhkov_parahonsky. htm

V http://www.radiomayak.ru/politics/03/09/26/24621.html

V http://www.edinenie.kiev.ua/Actual4/za/mb.htm

V http://perm.rfn.ru/cnews.html?id=2648&date=25-08-2003

V http://www.cis.minsk.by/russian/home.htm

V http://cdf.gov.kg/ru/news/cis/?dd=25&mm=2&yy=2003&id=2334

С вопросами, пожеланиями и отзывами обращайтесь по адресу: mashka4@nm.ru

Оглавление

1. Финансовый и управленческий учет.
2. Принципы и международный стандарт бухгалтерского учета.
3. Литература.

1. Финансовый и управленческий учет

Учет финансовых результатов деятельности фирмы, их анализ и принятие управленческих решений тактического и стратегического характера занимают центральное положение в регулируемой рыночной экономике.
Основой определения финансового результата является использование метода
«затраты-выпуск», рекомендуемого к использованию нормами Международного комитета по бухгалтерским стандартам и Четвертой Директивой Европейского экономического Сообщества в 1978 г. (60, 61,62,64,70,73,75, 77, 79, 88, 98.
103 104, (.
Основой этого является определение финансового результата соизмерением затрат с выпуском в финансовой бухгалтерии, затраты учитываются лишь по элементам, что позволяет определять в бухгалтерском учете вновь созданную стоимость и финансовый результат.
Французский закон «О торговых обществах» от 24 июля 1966 г. в статье 344 предписывает определят финансовый результат отчетного периода «разницей между выручкой, увеличенной на прибыли и затратами, увеличенными на убытки».
Рекомендации торгового законодательства основаны на использовании метода
«затраты-выпуск» (продукты) используются в акционерных обществах с привлечением или без привлечения общественны сбережений, обществах с лимитированной ответственностью, в ко-мандитских простых и акционерных обществах, в обществах с переменным капиталом или кооперативах, в обществах с общим именем, в обществах с недвижимостью для промышленности или торговли.
Общий налоговый кодекс Франции в статье 38-2 определение финансового результата предусматривает как «разницу между стоимостью чистого актива на конец и начало периода, за исключением взносов капитала и отвлечений».
Указанные два метода являются дополняющими друг друга, так как чистый результат за год должен быть одинаков при определении методом «затраты- выпуск» и исходя из изменения чистого актива за период.
Валовая прибыль промышленного предприятия равняется реализации минус себестоимость проданной готовой продукции.
Себестоимость проданной готовой продукции равняется покупкам плюс расходы по производству плюс заработная плата плюс остатки на начало минус остатки готовой продукции и незавершенного производства на конец финансового года.
Валовая продукция торгового предприятия равняется продажам минус себестоимость покупки товаров.
При этом себестоимость покупок товаров равняется затратам по покупкам плюс остаток товаров на начало финансового года и минус остаток товаров на конец года.
Определение финансового результата предприятия производится в финансовой бухгалтерии двумя способами: линейный способ — соизмерение выпуска товаров с прошлыми затратами и отражение вновь созданной стоимости общей суммой с последующей ее детализацией; в виде бухгалтерского счета — с отражением по дебету потребления предприятием прошлого труда и затрат со стороны и вновь созданной стоимости по ее элементам в соответствии с рекомендациями ООН: заработная плата и отчисления на социальное страхование; налоги и таксы, включаемые в затраты предприятия в соответствии с действующим законодательством; амортизационные отчисления; отчисления на создание резервов по обесценению оборотных средств, рискам и затратам; другие эксплуатационные затраты.
Общий финансовый результат устанавливается при первом и втором методах двумя вариантами, обеспечивающими сохранение особенностей французской и англо-саксонской систем бухгалтерского учета. Во французском варианте общий результат работы предприятия определяется путем суммирования эксплуатационного, финансового и чрезвычайного результатов.

Финансовая бухгалтерия предназначена для определения финансового положения фирмы по зонам (риска, постоянного внимания, нормальной работы, расширения) в зависимости от удельного веса собственных источников к итог)’ баланса и скорости оборачиваемости оборотных средств, финансовых результатов за период и уровня ликвидности средств и источников фирмы. Она является обязательной и регламентируется государством. Обязательность ведения финансовой бухгалтерии в странах Восточной Европы возникает при превышении двух показателей —з следующих трех: численность персонала — 50 человек, итог баланса — 1 млн. ЭКЮ, годовой объем реализации — 2 млн. ЭКЮ.
Упрощенный вариант используемся фирмами, которые на дату составления баланса не превышают двух из трех этих лимитов.
Эксплуатационными считаются виды деятельности, определяемые уставом предприятия: производственная, торговая, строительная, транспортная, снабженческо-сбытовая и др.
Финансовой является деятельность, связанная с финансовым и банковским обслуживанием предприятия, выпуском акций, финансовым участием в других предприятиях, представлением и получением кредитов.
Чрезвычайной называется деятельность по операциям длительного характера, как правило, продолжительностью от двух до 5 лет. Например, реализация основных средств, бриветов, лисанцев, «ноу-хау», авторского или арендного права и др. По каждому из видов деятельности производится соизмерение затрат с выпуском продукции (реализации) и определение финансового результата. В англосаксонском варианте финансовый результат определяется по функциям предприятия: производство, реализация и администрирование.
Канадские фирмы для определения финансового результата используют такую классификацию: производство, транспорт, снабжение, реализация, финансы и бухгалтерия, персонал, администрирование. При обоих вариантах основой исчисления является разделение в учете финансово» бухгалтерии затрат по элементам прошлой и вновь созданной стоимости.
В управленческой бухгалтерии финансовый результат определяется по изделиям и на этой основе затем по внутренним и внешним сегментам деятельности.
Управленческая бухгалтерия используется для определения финансового результата по изделиям, центрам ответственности, новым технологическим решениям, зонам реализации внутри страны и за ее пределами, каналам реализации, категориям покупателей, группам населения и другим позициям, по которым принимаются тактические и стратегические решения. Управленческая бухгалтерия является факультативной и не лимитируется государством. Она используется средними и крупными фирмами.
Сегментом деятельности является любая позиция, по которой определяется финансовый результат сопоставления затрат с выпуском. Они подразделяются на внутренние (изделия, центры ответственности) и внешние (новые потребности в продукте, зоны и каналы реализации, представительства и др.).
Финансовый результат отражается на специальном счете «Аналитический финансовый результат», итог которого, как правило равен эксплуатационному результату финансовой бухгалтерии. При этом в управленческой бухгалтерии результат устанавливается по статьям калькуляции при использовании полной себестоимости или только по переменным затратам при исчислении усеченной себестоимости. В последнем случае определяются две категории маржи. Маржа — это разница между ценой изделия и переменными затратами. Маржа первой категории определяется после вычитания переменных затрат, < второй категории — после вычитания прямых постоянных затрат. Используется в ценообразовании для определения мертвой точки, в которой уровень прибыли равен нулю и ниже которой находится зона убытка, а выше зона прибыли.

Основные особенности определения финансового результата на базе метода
«затраты-выпуск» сводятся к следующим основным положениям: точное определение вновь созданной стоимости на микро- и макроуровне по данным финансовой бухгалтерии предприятия; по данным финансовых бухгалтерий предприятий разрабатываются матрицы
«продавцы-покупатели» и «затраты-выпуск» и на основе последней матрицы определяется вновь созданная стоимость по методике ООН; финансовый результат работы предприятия учитывается без определения фактической себестоимости произведенной, отгруженной и реализованной продукции. В результате достигается значительное снижение трудоемкости учета, повышается его оперативность и усиливается контроль финансовых органов за правильным определением прибыли, повышается уровень финансового анализа в финансовой бухгалтерии.
Этот же результат определяется по данным управленческой бухгалтерии по центрам ответственности, сегментам деятельности, видам реализованной продукции на основании статей затрат. В результате усиливается коммерческий расчет фирмы, а управленческая бухгалтерия преобразуется в маркетинговую и затем в стратегическую; субсидии, полученные от государства, общественных организаций, других государств и предназначенные для эксплуатационных целей, включаются в стоимость выпуска (реализации), что создает экономический механизм, повышающий эффективность их использования и определения вклада во вновь созданную стоимость и прибыль; усиливается контроль государства за правильным исчислением прибыли и определением сумм налога с прибыли.
Методы определения прибыли и налога определяются в торговом кодексе.
Предприятия, использующие план счетов в соответствии с законодательством, определяют прибыль по данным финансовой бухгалтерии. Мелкие предприятия
(фермы), не использующие план счетов, определяют финансовый результат по изменению чистых активов за период. Лица свободных профессий и осуществляющие индивидуальную трудовую деятельность, а также во многих странах и фермы обязаны вести простую бухгалтерию и определять финансовый результат соизмерением затрат с выпуском по данным учета покупок, затрат, амортизационных отчислений и денежных средств. Внедрение метода «затраты- выпуск», как показывает мировой опыт, повышает эффективность финансового и экономического управления по меньшей мере в два раза и позволяет использовать в статистической практике показатель валового национального продукта в соответствии с принципами системы национальных счетов ООН.

2. Принципы и международный стандарт бухгалтерского учета.

Одной из основных закономерностей современной эпохи является возрастание роли внешнеэкономических связей в народном хозяйстве всех без исключения стран и международных взаимоотношениях. Особое значение приобретает в настоящее время изучение и анализ международной системы бухгалтерского учета, стандартов, рекомендаций и положений межправительственных, профессиональных и профсоюзных организаций мира. В связи с созданием нового механизма внешнеэкономической деятельности, существенной демократизацией и упрощения выхода предприятий, организаций, объединений на внешний рынок, возникновением смешанных предприятий на и вне территории страны, свободных экономических зон возникает настоятельная необходимость изучения и использования в практике работы отечественных предприятий основных учетных понятий, повышающих эффективность, оперативность бухгалтерского учета и использования его данных в сфере управления, анализа и принятия финансовых решений.
Бухгалтерский учет часто называют языком бизнеса. Он широко используется в деловом мире для описания сделок между различными организациями. Поэтому терминами и понятиями бухгалтерского учета оперируют менеджеры, собственники, инвесторы, банкиры, юристы, бухгалтеры — все, кто так шп иначе вовлечен в деловую жизнь. Поскольку это особый язык — язык бизнеса — многие слова и термины повседневной речи приобретают совершенно иное значение. Чтобы овладеть этим языком, как, впрочем, и любым другим, необходима определенная практика. Под словом бухгалтерия обычно подразумевается ведение бухгалтерских записей. На самом деле бухгалтерский учет — это скорее то, для чего предназначены записи, это их анализ и интерпретация. Хороший бухгалтер имеет дело не только с ведением бухгалтерских записей. Он, в частности, заинтересован в установлении зависимости между финансовыми результатами и теми событиями, которые привели к таким результатам. Предприятием часто владеют несколько человек и бухгалтерские записи — бухгалтерские отчеты составляются для их общей пользы. В случае когда владельцем предприятия является единоличный торговец, он также может использовать копии Итоговых счетов при получении заем в банке или у другого лица. Кроме того копию можно предъявит? как доказательство финансовой стабильности потенциальному покупателю или заинтересованному лии при получении пролонгированного кредита на большую сумму, В тех же целях Итоговые счета будут использованы и на предприятиях, у которых несколько владельцев, будь то партнеры или держатели акций.
Естественно, если бы существовала практика составления различных типов итоговых счетов дл^ различных целей: один для банкира, другой для желающего приобрести предприятие и т. д„ то бухгалтерский учет выглядел бы сегодня несколько иначе. Тем не менее на настоящий момент существует практика предоставления копий одних и тех же итоговых счетов для всех заинтересованны; сторон, так что банкир, потенциальный покупатель предприятия, собственник и другие лица знакомятся с одним тем Счетом торговли, прибылей и убытков и Балансовым отчетом. Стремление снабдить многочисленные заинтересованные стороны одним и тем же набором счетов и, таким образом, мнений означает, что в бухгалтерском учете поощряется объективность. Финансовое счетоводство тяготеет к объективности и, конечно же, должно содержать в себе правила, устанавливающие порядок записи данных о хозяйственных операциях. Эти правила известны как принципы.

Основные принципы

Принцип стоимости.

В соответствии с этим принципом средства обычно учитываются по цене приобретения (себестоимости), и она же служит основой для оценки будущего использования средств.
Принцип денежного выражения.

Бухгалтерский учет оперирует только теми фактами, которые поддаются оценке в денежном выражении с достаточной степенью объективности. Это означает, что бухгалтерия не может дать всей необходимой информации для того чтобы составить полную картину состояния дел на предприятии и в его руководстве. Бухгалтерские записи не отражают качества руководящего состава предприятия. В книгах вы не найдете также указаний на возможности затяжной забастовки по причине нездорового морального климата среди персонала, записи не отражают отсутствия взаимодействия между управляющими различных уровней. В проводках не встретить предупреждения об опасности захвата продукцией конкурента той части рынка, которая в данное время занята продукцией фирмы.

Это означает, что простое ознакомление с цифрами бухгалтерии не дает вам ожидаемой информации о предприятии. В представлении некоторых людей бухгалтерский учет выступает в роли исчерпывающего источника информации, но из сказанного выше совершенно очевидно, что такие представления не соответствуют действительности. Существует также мнение, что в бухгалтерском учете следует стремиться к выражению в денежной форме и тех факторов, которые пока не находят отображения в бухгалтерском учете.
Несогласные с такой точкой зрения возражают, что этот подход на деле будет означать серьезное отступление от объективности. Представим себе попытку оценить в денежном выражении эффект, который будет получен фирмой в будущем в результате успешной работы одного из управляющих. Разными людьми будут предлагаться разные цифры, а поскольку итоговые счета — это многоцелевой документ, то какое значение может быть приемлемым для всех многочисленных пользователей итоговых счетов? Ответ очевиден: значения, приемлемого для всех заинтересованных лиц, просто не существует, поэтому в современном бухгалтерском учете попытки решать эту задачу не предпринимаются. Тем не менее, как нам представляется, оценка таких важных факторов, как трудовые и управленческие ресурсы фирмы, обычно называемая учетом человеческого капитала, в конце концов будет использоваться в полном объеме при составлении балансовых отчетов.
Принцип работающего предприятия
В бухгалтерском учете всегда, за исключением случаев, когда наверняка известно обратное, делается допущение: считается, что предприятие будет работать на протяжении неопределенно длительного периода времени. Только при продаже или при закрытии предприятия возникает необходимость оценить, какую сумму можно выручить от реализации средств фирмы. В обычных условиях эти сведения считаются не представляющими интереса. Очевидно, это связано с принципом стоимости, ведь если бы предприятия не признавались работающими непрерывно, применение принципа стоимость было бы невозможным. Если бы к фирме относились так как будто ее продадут сразу же по составлению бухгалтерской отчетности, то тогда более значимым была бы не стоимость, а продажная цена активов.

Принцип целостности предприятия

Операции, отраженные в книгах фирмы, оказывают влияние на саму фирму.
Единственный способ показать, какое влияние оказывают операции на владельцев предприятия, сводится к отражению воздействия операций на капитал фирмы. Например, собственник вносит еще дол. 1,000 в кассу фирмы 1 качестве капитала. В книгах будет отражено увеличение средств в кассе фирмы на дол. 1,000. Тот факт, что у владельца стало на дол. 1,000 меньше личных денег, не будет отражен в книгах. Таким образом, бухгалтерский учет ограничен рамками предприятия и не распространяется на личные средства его владельцев.
Принцип реализации
В бухгалтерском учете прибыль обычно считается полученной в момент, когда товары или услуги поступили к заказчику, и он принял на себя обязательства по ним, т.е. это момент, в который прибыль рассматривается как реализованная. Обратите внимание, что это — не получение заказа и не подписание договора, это не зависит также и от того, надо ли ждать, пока клиент оплатит товары или услуги. Это означает, что прибыль рассчитывается за один период и считается исчисленной ошибочно в тех случая> когда товары возвращаются клиентами по причине имеющихся дефектов. Кроме того, оказываемые услуги также могут быть предметом внесения поправки в более поздний период из-за их низкого качества. Если предполагаемые поправки та возвраты товаров могут быть разумно рассчитаны, то в рассчитанную прибыль можно внести поправку уже в период, когда товары или услуги реализуются заказчику.

Принцип двойственности

В соответствии с этим принципом в бухгалтерском учете присутствуют два аспекта: один представлен активами предприятия, другой — требованиями к ним. Принципиальное положение состоит в том, что эти два аспекта всегда равны друг другу. Другими словами:
Активы = Обязательства + Капитал
Метод записи операций, при котором соблюдается принцип двойственности, получил названы двойной записи.
Принцип накопления
Тот факт, что под чистой прибылью понимают разницу между доходами и расходами, а не между поступившими и затраченными денежными средствами, известен как принцип накопления. При проведении в жизнь принципа накопления большое внимание уделяется «приведению в соответствие» расходов и доходов.
Несведущие в бухгалтерском учете зачастую неверно понимают этот принцип.
Многим из них представляется, что при расчете чистой прибыли за период доходам должны быть противопоставлены фактические выплаты по статьям за данный период. Тот факт, что в расходы включается стоимость активов, использованных для получения дохода за период и что размеры наличных выплат за период как мы увидим позднее, не совпадают с размерами расходов за период, является для большинства таких людей полным откровением.

Другие важные принципы

Описанные выше принципы бухгалтерского учета уже стали принятыми в деловом мире, хотя процесс их внедрения занял долгие годы. Тем не менее эти принципы допускают различную трактовку Утвердились в бухгалтерском учете лишь общепринятые подходы к применению описанных выше принципов. Ниже будут рассмотрены другие принципы, главными из которых являются: существенность, осмотрительность и постоянство.

Существенность

Если проведенная операция в определенном смысле не стоит усилий по ее регистрации, то ведение учета в таком случае совершенно нецелесообразно.
Так, если приобретена коробка скрепок, то она буде израсходована в течение какого-то периода времени, а ее стоимость будет уменьшаться всякий раз, когда из нее будут брать скрепку. Можно было бы записывать это в расходы всякий раз, когда это происходит, но совершенно очевидно, что цена коробки скрепок настолько ничтожна, что подобный учет скрепок лишен всякого смысла
Коробка скрепок — не существенная статья расходов, она будет отнесена на затраты в момент покупки независимо от того, будет ли она израсходована более чем за один отчетный период другими словами: не теряйте свое время на тщательный учет незначительных предметов.
Приобретение дешевой металлической пепельницы также будет отнесено на расходы за тот период когда она была куплена поскольку она не относится к существенным предметам, хотя вполне может прослужить и двадцать лет. В то же время грузовик может быть рассмотрен как существенный предмет. мы будем стремиться в каждом периоде производить начисления в размере израсходованной за данный период части стоимости грузовика.
Фирмы устанавливают совершенно произвольные правила определения существенности. Поскольку на этот счет не существует никаких правовых положений, то все зависит от решения фирмы. Фирма может установить, что все предметы дешевле дол. 100, следует рассматривать как расходы за тот период когда состоялась покупка хотя сами эти предметы могут служить фирме еще добрый десяток лет. Друга фирма особенно если она крупная, может установить этот предел на уровне дол. 1000. Для разных стате) могут быть предусмотрены различные пределы.
Как видно, на принятие решения о том, какая статья является существенной, а какая нет, оказывает влияние как тип, так и масштабы фирмы.

Осмотрительность

Бухгалтер очень часто оказывается поставленным перед выбором величины конкретной статьи. Принцип осмотрительности означает, что он, как правило, выберет такую величину, которая скорее занижает прибыль, чем приводит к ее завышению. Другими спорами, бухгалтер выбирает ту цифру, которая позволяет скорее показать капитал фирмы в уменьшенных размерах, чем преувеличить размерь капитала. Под этим принципом можно понимать стремление убедиться в том, что все убытки занесены бухгалтерские книги, но при этом данные о прибылях попали туда преждевременно.
Возможно, именно этот принцип породил представление о бухгалтерах, как неких скрягах, предпочитающих видеть во всем только негативное.
Название «осмотрительность» стало применяться по отношению к этому принципу в семидесятые годы. Ранее он называйся «консерватизм» и до сих пор часто встречается под этим названием в специальной литературе.

Постоянство

Рассмотренные выше принципы дают возможность широкой трактовки, и на практике существует множество методов ведения бухгалтерского учета. Каждая фирма должна выбрать тот метод который дает наиболее объективное представление об основных направлениях ее деятельности. Но этого нельзя добиться, если в текущем году фирма использует один метод, в следующем гаду
— другой, а потом -третий. Постоянная смена используемых методов приведет к искажению размеров прибыли, определяемой на основе бухгалтерских данных.
Тут-то и вступает в действие принцип постоянства. Он состоит в том, что если фирма выбрала метод бухгалтерской обработки определенного типа данных, то она должна точно придерживаться именно этого метода при обработке всех данных этого типа. Тем не менее, это вовсе не означает, что фирма должна придерживаться только этого метода до последнего дня своего существования.
Используемый метод может быть изменен, но только на достаточно серьезном основании. Когда происходит такое изменение, и на исчисление прибылей за данный период оказывается серьезное влияние, то это влияние :должно быть отражено либо на самом счете прибылей 1 убытков, либо в одном из сопровождающих его отчетов.

Допущение о стабильности валюты

Не нужно быть слишком старым, чтобы помнить, что всего несколько лет назад многие товары можно было купить за меньшие деньги, чем сегодня. От отцов и дедов можно услышать множество историй о том, как дешево обходилась та или иная вещь Х лет назад. Покупательная способность валюты любой страны мира не стабильна с течением времени.
Тем не менее, используемый в бухгалтерском учете принцип стоимости предполагает, что активы обычно учитываются по цене приобретения. Это означает, что показатели бухгалтерских отчетов будут искажены, поскольку активы приобретаются в различные периоды времени, а итоговая цифра по активам выводится в стоимостном выражении. Это означает, что для правильной оценки бухгалтерскою отчетности необходимо принимать в расчет изменение уровня цен по мере ведения записей. Существуют специальные методики корректировки счетов, призванные помочь обнаружить и устранит) возникающие искажения.

Стандартные формы бухгалтерского учета (СФБУ)

Несмотря на применение описанных выше принципов, при расчете прибыли между бухгалтерами все равно возникают разногласия. В конце шестидесятых годов целый ряд случаев вызвал всеобщие протесты против отсутствия единообразия в бухгалтерском учете. Для уменьшения вероятности таких больших расхождений в опубликованных данных о прибылях финансовыми органами были разработаны СФБУ, т.е. Стандартные формы бухгалтерского учета. В настоящий момент изданы и действуют двадцать четыре стандартных формы.
Бухгалтеры и аудиторы должны придерживаться этих стандартных форм в своей деятельности. Если имеет место отклонение от стандартных форм, то в аудиторском отчете должны быть указаны причины такого отклонения от СФБУ. В то же время СФБУ позволили значительно сократить вероятность существенных расхождений в публикуемой величине прибыли.

Рекомендованные формы бухгалтерского учета (РФБУ)

Эти формы не обладают статусом стандартов, поскольку их не обязательно строго придерживаться. 1 этих формах нашли отражение наиболее эффективные способы ведения дел в специфических случаях, и эти формы зачастую носят специальный характер.

Литература

1. Ткач В.И., Ткач М.В. Международная система учета и отчетности. — М.
«Финансы и статистика», 1992.

2. Вуд Ф. Бухгалтерский учет для предпринимателей. — М., Аскери, 1993.