Автор: admin

Московский Государственный Педагогический Институт им. В.И.Ленина

Исторический факультет

первый курс четвертая группа

Курсовая работа

Оценка петровских реформ в отечественной историографии

Научный руководитель: Маландин В.В. Автор: Сентюрин
Олег

Москва 1997

Введение

Эпоха Петра Первого в истории России, личность этого выдающегося государственного деятеля, полководца, дипломата пользуется вниманием как в отечественной, так и в зарубежной исторической науке.
Изучение этой эпохи имеет богатую традицию — ведь началось оно еще при жизни самого великого реформатора; сейчас же литература о Петре Великом и его времени может составить целую библиотеку.

Большие достижения во многих областях общественной и государственной жизни, превращение России из расположенной на задворках Европы страны в великую мировую державу, ставшее своего рода феноменом истории, объясняют устойчивый повышенный интерес к эпохе Петра в мировой исторической науке.
Почти все крупнейшие ученые — историки, специалисты по истории России за рубежом, начиная с восемнадцатого столетия и до наших дней так или иначе откликались на события петровского времени.

Зарубежной литературе о России эпохи Петра Великого, несмотря на различия в подходе ученых к оценке событий того времени, присущи некоторые общие черты. Отдавая должное правителю, тем успехам, которые были достигнуты страной, иностранные авторы, как правило, с некоторой недооценкой или с открытым пренебрежением судили о допетровской эпохе в истории России.
Большое распространение получили взгляды, согласно которым Россия совершила скачок от отсталости, дикости к более передовым формам общественной жизни с помощью «Запада» — идей, заимствованных оттуда, и многочисленных специалистов, ставших помощниками Петра Первого в проведении преобразований.

Столь же давнюю традицию имеет распространенное в зарубежной, и отчасти отечественной исторической науке противопоставление России и стран Запада, антитеза «Россия — Запад», «Восток — Запад».
Изображение России и СССР в качестве антипода Западу, европейской культуре, зачастую помимо исторической имело и политическую направленность (особенно во время «Холодной войны»). Стоит отметить, что это относится не только к трудам недавнего прошлого, существовала такая точка зрения и в дореволюционный период.
До сих пор можно встретить утверждения о кардинальном отличии исторического пути России в сравнении с западными странами, «разных корнях» их исторических традиций, отсталом «азиатском» характере хозяйства, общественной жизни, культуры России в отличие от передовой европейской цивилизации, будто бы представлявшей некое единство и противостоявшей тому, что имелось и имеется в отсталой России.
Эти два мира являют-де две «противостоящие» друг-другу культуры.
Представления о фатальном расхождении исторических путей России и Западной
Европы (да и всего Запада вообще) питаются, среди прочего, концепциями, согласно которым на формирование русской государственности сильное или даже решающее влияние оказали византийские традиции, монголо-татарское иго, которые сыграли свою роль в том, что развитие Руси а затем России пошлов сторону, противоположную от Европы.
Сторонники так называемой «Евразийской теории», корни которой восходят к государственной школе и славянофилам, проповедуют идеи о том, что Россия, будучи «смесью восточного и западного» остается мостом между Востоком и
Западом. Отсюда утверждения о благодетельном воздействии Золотой Орды на эволюцию государственности в Северо-Восточной Руси, о некоем симбиозе Орды и Руси, положившем сильный отпечаток на всю последующю историю России царской и императорской эпох.
(К историкам, разделяющим это мнение принадлежит, например, Л.Н. Гумилев.)
В данной работе будут рассматриваться позиции русских ученых
«государственников», таких как Соловьев, Богословский.
Их можно сгруппировать не по историографическим направлениям и классовым установкам, а по характеру, содержанию их трудов (специальные они или же общие), по позициям авторов, одни из которых рассматривают эпоху Петра на фоне предыдущего периода русской истории, другие- сравнивая с положением в тогдашней Европе, третьи- в плане ее значения для последующего развития
России.

—1—

Значительная часть исторической литературы о России 18-ого века посвящена реформам Петра Первого; объясняется это например тем, что дореволюционные историки рассматривали связанный с ними узел проблем как ключевой, центральный в истории России.

После 1917 года эти проблемы несколько отошли на второй план, но и в советской историографии петровская эпоха считается одним из важнейших периодов в истории нашего государства.

Интересы же западных исследователей сосредоточились прежде всего на внешней политике России и биографии Петра Великого; после Наполеона царь характеризовался ими как личность, наиболее поразительная в истории Европы, как «самый значительный монарх Европы этого века»[1].
Основная часть литературы по этой теме- специальные труды, посвященные отдельным аспектам преобразовательной деятельности Петра. Выводы, содержащиеся в этих работах по большей части несопоставимы вследствии различий в объектах исследований, подходе авторов к теме и тому подобных факторов.

Таким образом, в общих дискуссиях о петровских реформах может участвовать лишь малая часть литературы по данной теме, но и она содержит чрезвычайно широкий спектр оценок. Возможно, объяснение крайнего несходства точек зрения состоит в том, что сложность, комплексный характер темы, делают невозможным для отдельного ученого ее всестороннее раскрытие, и поэтому многие историки превращают оценки отдельных аспектов реформ в составную часть общей характеристики преобразований, придавая им при этом весьма различный вес.
Не менее разнообразен и фон, на котором исследователи оценивают реформы
Петра. Здесь можно выделить три основных направления: одни историки рассматривают эту тему преимущественно в сравнении с предыдущим периодом русской истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим эпохе Петра
(кон. 16-17 век), другие сравнивают сложившуюся ситуацию с положением в
Европе начала 18 века, третьи же оценивают историческое значение деятельности Петра сквозь призму последующего развития России.
Первая из названных точек зрения естественно порождает вопрос о том, в какой степени петровская эра означала разрыв с прошлым (или,напротив, продолжала тенденции развития 17 века).
Вторая заставляет уделять повышенное внимание дискуссии о зарубежных прообразах реформ, и их адаптации в российских условиях.
Третья точка зрения, актуализирующая вопрос о следствиях реформ и их пригодности в качестве образца, уступает первым двум в научной плодотворности: так, реформы Петра Первого превратились в дореволюционной
России в излюбленную тему для публичных дебатов. Эта тема таким образом была политизирована задолго до того, как началась ее научная разработка.

Хотя и существует мнение, высказанное П.Н. Милюковым, что не дело историка пускаться в рассуждения о том, были ли события прошлого позитивными или негативными, что историк обязан целиком сосредоточиться на
«своей деятельности в качестве эксперта» выявляющего подлинность фактов, тем не менее мало кто из историков преуспел в стремлении уйти от бесконечных публицистических дискуссий о том, насколько реформы Петра были вредны или полезны, предосудительны или достойны подражания с точки зрения морали или интересов нации.
М.М Богословский в своей фактографической биографии Петра с сожалением констатировал, что более или менее обобщающие оценки петровской эпохи были выработаны главным образом под влиянием общефилософских систем, постоянно вторгающихся в область исследования источников.
Видимо, эта характеристика Богословского вполне годится для оценки всей предшествовавшей истории исследования темы.

—2—

В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако сильные разногласия царят среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, и отличалась ли новая Россия от старой качественно.
Рубежи, разделяющие участников этой дискуссии в большей мере исторически обусловлены, поскольку по мере все более основательного исследования как 17 так и 18 веков, увеличивалось число сторонников концепции, согласно которой реформы петровского времени являются закономерным результатом предшествовавшего развития страны.

Существует и противоположная, «революционная» концепция, по которой реформы не имели почти ничего общего с предшествовавшим развитием страны.
Ярким выразителем одной из крайних точек зрения в рамках «революционной» концепции был С.М. Соловьев, который своей «Историей России» сделал крупный вклад в научное исследование эпохи правления Петра. Его взгляды находятся в прямом родстве с представлениями, господствовавшими во всей предшествовавшей этому труду историографии и публицистике.
Он интерпретирует петровский период как эру ожесточенной борьбы между двумя диаметрально противоположными принципами государственного управления и характеризует реформы как радикальное преобразование, страшную революцию, рассекшую историю России надвое, и означавшую переход из одной эпохи в истории народа в другую.
Однако, в противоположность славянофилам, Соловьев считает, что реформы были вызваны исторической необходимостью и поэтому должны рассматриваться как целиком и полностью национальные.

Русское общество 17 века находилось, по его мнению, в состоянии хаоса и распада, что и обусловило применение государственной властью радикальных мер- «точно так же, как серьезная болезнь требует хирургического вмешательства»[2].
Таким образом, ситуация в России накануне реформ оценивается Соловьевым негативно.
Богословский, не придерживаясь четко материалистических позиций представлял реформы как радикальный и полный разрыв с прошлым.
Схожая точка зрения, но с позиций марксистской историографии приводилась
М.Н. Покровским и Б.И. Сыромятниковым — оба этих историка основывают свое мнение относительно революционного характера преобразований на переменах в расстановке классовых сил в начале 18 века.
В западной литературе также имеются отдельные примеры оценки реформ как революции или по крайней мере «трансформации».

Существует еще один взгляд на эту проблему, более нейтральный, а именно
— «эволюционная» концепция.
Среди ученых, отстаивающих эту концепцию необходимо выделить В.О.
Ключевского, С.Ф. Платонова. Эти историки, глубоко исследовавшие допетровский период, и в своих опубликованных курсах лекций по отечественной истории настойчиво проводящие мысль о преемственности между реформами Петра и предшествовавшим столетием. Они категорически против данной Соловьевым характеристики 17 века как эпохи кризиса и распада. В противоположность такому взгляду они утверждают, что в этом столетии шел позитивный процесс создания предпосылок для реформаторской деятельности, и была не только подготовлена почва для большинства преобразовательных идей
Петра Великого , но и пробуждено «общее влечение к новизне и усовершенствованиям».
«17 столетие не только создало атмосферу, в которой вырос и которой дышал преобразователь, но и начертало программу его деятельности, в некоторых отношениях шедшую даже дальше того, что он сделал. Петр в порядках старой
Руси ничего кардинально не менял, он продолжал возводить постройку в развитие уже существовавших тенденций. Обновление же состояло лишь в том, что он переиначивал сложившееся состояние составных частей».[3]
По мнению Ключевского и Платонова, если в реформах Петра и было что- то
«революционное», то лишь насильственность и беспощадность использованных им методов.

На сегодняшний же день в науке преобладающим является мнение, что реформы Петра не означали кардинального разрыва с прошлым, хотя и в двадцатом веке отдельные крупные историки, как, например, ученики
Ключевского — М.М. Богословский и М.Н. Покровский в этом вопросе были солидарны с Соловьевым.
Начиная с середины тридцатых годов для советских историков было характерно убеждение в том, что сущность петровской России по сравнению с 17 веком не изменилась. Точка зрения Сыромятникова в этом смысле исключение. Но в то же время и советские и западные историки едины во мнении, что реформы Петра дали резкий толчок к акселерации важных тенденций развития России, именно эта черта в первую очередь придает петровской эпохе ее особый характер.

—3—

Вторая из наиболее отчетливо поставленных проблем в общей дискуссии о реформах Петра содержит в себе вопрос: в какой мере для реформаторской деятельности были характерны планомерность и систематичность?
У Соловьева реформы представлены в виде строго последовательного ряда звеньев, составляющих всесторонне продуманную и предварительно спланированную программу преобразований, имеющую в своей основе жесткую систему четко сформулированных целевых установок: «В этой системе даже войне отведено заранее поределенное место в числе средств реализации общего плана»[4].
В этом отношении труд Соловьева испытал влияние предшествовавшей его написанию историографии и публицистики. Его основные идеи могут во многих случаях быть прослежены до работ непосредственно послепетровской эпохи.
Задолго до Соловьева всеобщим стало мнение, что деятельность Петра и ее результаты были порождением почти сверхчеловеческого разума: осуществлением дьявольского плана или проявлением высшей мудрости, реформатор традиционно характеризовался как «антихрист» (раскольниками) или «человек, Богу подобный» (М.В. Ломоносовым).
Но не все историки придерживаются столь лестного для Петра взгляда на реформы. Точка зрения относительно очевидной бесплановости и непоследовательности преобразований Петра разделяется В.О. Ключевским, который подчеркивает, что движущей силой преобразований была война.
Ключевский считает, что структура реформ и их последовательность были всецело обусловлены потребностями, навязанными войной, которая, по его мнению, тоже велась довольно бестолково. В противоположность Соловьеву
Ключевский отрицает, что Петр уже в ранний период своей жизни ощущал себя призванным преобразовать Россию; лишь в последнее десятилетие своего царствования Петр, по мнению Ключевского, стал осознавать что создал что — то новое, одновременно и его внутренняя политика стала утрачивать черты скоропалительности и незавершенности решений. Этот взгляд положил начало ряду других точек зрения, более сосредотачивающихся на различных нюансах реформ.

В советской историографии по вопросу планомерности реформ тоже не существовало единого взгляда. Как правило предполагался более глубокий смысл преобразований, нежели только повышение эффективности военных действий.
С другой стороны, распространенным было мнение, что ход войны имел решающее влияние на характер и направленность петровских преобразований. Отмечалось и то, что реформы приобретали все более отчетливый характер планомерности и последовательности по мере неуклонно возраставшего перевеса России над
Швецией в Северной Войне.
Для авторов таких исследований характерным является стремление провести границу между первой «лихорадочной» фазой войны, когда внутренние реформы имели хаотичный и незапланированный характер, и последним десятилетием жизни Петра, когда правительство располагало достаточным количеством времени для обдумывания более перспективных решений. К этому периоду и относятся самые эффективные и существенные преобразования.

—4—

Существует еще одна тема, вызывающая сильные разногласия — это историческая сущность реформ. В основе понимания этой проблемы лежат либо воззрения, основанные на марксистских взглядах, то есть считающие, что политика государственной власти основана и обусловлена социально — экономической системой, либо позиция, согласно которой реформы — это выражение единоличной воли монарха. Эта точка зрения типична для «государственной» исторической школы в дореволюционной России.
Первый из этого множества взглядов — мнение о личном стремлении монарха европеизировать Россию. Историки, придерживающиеся этой точки зрения считают именно «европеизацию» главной целью Петра.
По мнению Соловьева встреча с европейской цивилизацией была естественным и неизбежным событием на пути развития русского народа. Но Соловьев рассматривает европеизацию не как самоцель, а как средство, прежде всего стимулирующее экономическое развитие страны.
Теория европеизации не встретила, естественно, одобрения у историков, стремящихся подчеркнуть преемственность эпохи Петра по отношению к предшествовавшему периоду.

Важное место в спорах о сущности реформ занимает гипотеза о приоритете внешнеполитических целей над внутренними. Гипотеза эта была выдвинута впервые Милюковым и Ключевским.
Убежденность в ее непогрешимости привела Ключевского к выводу, что реформы имеют различную степень важности: он считал военную реформу начальным этапом преобразовательной деятельности Петра, а реорганизацию финансовой системы — конечной его целью. Остальные же реформы являлись либо следствием преобразований в военном деле, либо предпосылками для достижения упомянутой конечной цели. Самостоятельное значение Ключевский придавал лишь экономической политике.
Последняя точка зрения на эту проблему — «идеалистическая». Наиболее ярко она сформулирована Богословским — реформы он характеризует как практическую реализацию воспринятых монархом принципов государственности. Но тут возникает вопрос о «принципах государственности» в понимании царя.
Богословский считает, что идеалом Петра Первого было абсолютистское государство, так называемое «регулярное государство», которое своим всеобъемлющим бдительным попечением (полицейской деятельностью) стремилось регулировать все стороны общественной и частной жизни в соответствии с принципами разума и на пользу «общего блага».
Богословский особенно выделяет идеологический аспект европеизации. Он, как и Соловьев, видит во введении принципа разумности, рационализма радикальный разрыв с прошлым. Его понимание реформаторской деятельности
Петра, которое можно назвать «просвещенный абсолютизм», нашло множество приверженцев среди западных историков, которые склонны подчеркивать, что
Петр не являлся выдающимся теоретиком, и что преобразователь во время своего зарубежного путешествия принимал во внимание прежде всего практические результаты современной ему политической науки.
Некоторые из приверженцев этой точки зрения утверждают, что петровская государственная практика отнюдь не была типичной для своего времени, как это доказывает Богословский. В России при Петре Великом попытки воплотить в жизнь политические идеи эпохи были гораздо более последовательными и далекоидущими, чем на Западе.
По мнению таких историков русский абсолютизм во всем, что касается его роли и воздействия на жизнь русского общества занимал совершенно иную позицию, чем абсолютизм большинства стран Европы. В то время, как в Европе правительственную и административную структуру государства определял общественный строй, в России имел место обратный случай — здесь государство и проводимая им политика формировали социальную структуру.
В этой связи нужно отметить и то, что в дискуссии о сущности русского абсолютизма, завязавшейся в советской историографии, нашлись сторонники той точки зрения, что государственная власть в России занимала значительно более сильную позицию по отношению к обществу, чем европейские режимы. Но эта точка зрения в советской историографии доминирующей не являлась.
Советские историки, которые стремились дать петровскому государству и его политике свою характеристику, как правило уделяли особое внимание экономическим и социальным преобразованиям; при этом отношения классов служили отправной точкой. Единственное в чем здесь были расхождения — это в понимании характера классовой борьбы и соотношения противоборствующих сил в этот период.

Первым, кто попытался определить сущность реформ Петра с марксистских позиций был Покровский. Он характеризует эту эпоху как раннюю фазу зарождения капитализма, когда торговый капитал начинает создавать новую экономическую основу русского общества.
Как следствие перемещения экономической инициативы к купцам, власть перешла от дворянства к буржуазии (т.е. к этим самым купцам). Наступила так называемая «весна капитализма». Купцам необходим был эффективный государственный аппарат, который мог бы служить их целям как в России так и за рубежом.
Именно по этому, по мнению Покровского, административные реформы Петра, войны и экономическая политика в целом, объединяются интересами торгового капитала.

Некоторые историки, придавая торговому капиталу большое значение, связывают его с интересами дворянства. И хотя тезис о доминирующей роли торгового капитала был отвергнут в советской историографии, можно говорить о том, что мнение относительно классовой основы государства оставалось в советской историографии с середины 30-х до середины 60-х годов господствующим. В этот период общепризнанной была точка зрения, согласно которой петровское государство считалось «национальным государством помещиков» или «диктатурой дворянства». Его политика выражала прежде всего интересы феодалов — крепостников, хотя внимание уделялось и интересам набирающей силу буржуазии.
В результате проводимого в этом направлении анализа политической идеологии и социальной позиции государства, утвердилось мнение, что сущность идеи
«общего блага» демагогична, ей прикрывались интересы правящего класса.
Хотя это положение разделяет большинство историков, есть и исключения.
Например, Сыромятников, в своей книге о петровском государстве и его идеологии, полностью присоединяются к данной Богословским характеристике государства Петра как типично абсолютистского государства той эпохи. Новым в полемике о российском самодержавии стала его интерпретация классового фундамента этого государства, которая базировалась на марксистских определениях предпосылок Европейского Абсолютизма. Сыромятников считает, что неограниченные полномочия Петра основывались на реальной ситуации, а именно: противоборствующие классы (дворянство и буржуазия) достигли в этот период такого равенства экономических и политических сил, которое позволило государственной власти добиться известной независимости по отношению к обоим классам, стать своего рода посредником между ними.
Благодаря временному состоянию равновесия в борьбе классов, государственная власть стала относительно автономным фактором исторического развития, и получила возможность извлекать выгоду из усиливающихся противоречий между дворянством и буржуазией.
То, что государство стояло таким образом в известном смысле над классовой борьбой, ни в коем случае не означало, что оно было полностью беспристрастно. Углубленное исследование экономической и социальной политики Петра Великого привело Сыромятникова к выводу, что преобразовательная деятельность царя имела в целом антифеодальную направленность, «проявившуюся, например, в мероприятиях, проведенных в интересах крепнущей буржуазии, а также в стремлении ограничить крепостное право».[5]
Эта характеристика реформ, данная Сыромятниковым, не нашла значительного отклика у советских историков. Вообще советская историография не приняла и критиковала его выводы (но не фактологию) за то, что они были очень близки к отвергнутым ранее положениям Покровского.
К тому же многие историки не разделяют мнение о равновесии сил в петровский период, не все признают едва народившуюся в 18 веке буржуазию реальным экономическим и политическим фактором, способным противостоять поместному дворянству.
Подтвердилось это и в ходе дискуссий, шедших в отечественной историографии в 70-х годах, в результате которых было достигнуто относительно полное единство мнений относительно неприменимости тезиса о «нейтральности» власти и равновесии классов применительно к специфическим российским условиям.

Тем не менее, некоторые историки, в целом не соглашаясь с мнением
Сыромятникова, разделяют его взгляд на петровское единовластие, как относительно независимое от классовых сил. Они обосновывают независимость самодержавия тезисом о равновесии в новом варианте. В то время, как
Сыромятников оперирует исключительно категорией социального равновесия двух различных классов — дворянства и буржуазии, Федосов и Троицкий рассматривают в качестве источника самостоятельности политической надстройки противоречивость интересов внутри правящего класса. И, если Петр
Первый смог провести в жизнь столь обширный комплекс реформ вопреки интересам отдельных социальных групп населения, то объяснялось это накалом той самой «внутриклассовой борьбы», где с одной стороны выступала старая аристократия, а с другой — новое, бюрократизированное дворянство.
В то же время, нарождающаяся буржуазия, поддерживаемая реформаторской политикой правительства, заявила о себе, хоть и не столь весомо, выступая в союзе с последней из названных противоборствующих сторон — дворянством.

Еще одна спорная точка зрения была выдвинута А.Я. Аврехом, зачинателем дебатов о сущности российского абсолютизма. По его мнению абсолютизм возник и окончательно укрепился при Петре Первом. Его становление и невиданно прочное положение в России стало возможным благодаря относительно низкому уровню классовой борьбы в сочетании с застоем в социально — экономическом развитии страны.
Абсолютизм следовало бы рассматривать как форму феодального государства, но отличительной чертой России было стремление проводить вопреки явной слабости буржуазии именно буржуазную политику, и развиваться в направлении буржуазной монархии.
Естественно, эта теория не могла быть принята в советской историографии, ибо противоречила некоторым марксистским установкам.
Это разрешение проблемы не нашло особого признания и в ходе продолжавшейся дискуссии советских историков об абсолютизме. Тем не менее Авераха нельзя назвать нетипичным участником этой полемики, которая характеризовалась во первых явным стремлением акцентировать относительную автономию государственной власти, а во вторых единодушием ученых в вопросе о невозможности характеризовать политическое развитие только посредством простых заключений, без учета особенностей каждого периода истории.

Вне связи с дискуссией об абсолютизме историки обсуждали проблему личного вклада царя Петра в реформы. Фигура Петра давно приковывала внимание многих авторов, но большинство из них ограничивалось общими, и преобладающе положительными психологическими портретами противоречивой личности царя (причем такие работы появляются и в западной историографии).
Почти все эти характеристики возникли на основе предположения, что незаурядная личность Петра наложила отпечаток на всю политическую деятельность правительства и в положительном, и в отрицательном смысле.
Хотя подобная оценка достаточно интересна сама по себе, она лишь изредка находит подтверждение в серьезных исследованиях, касающихся степени и характера влияния Петра на процесс преобразований. Чаще же ученые довольствуются определениями роли монарха, основанными на представлениях о наличии или отсутствии рамок, ограничивающих деятельность великих людей, и их функции в историческом процессе (тут интересно отметить, что попытки воссоздать психологический портрет Петра Первого делались даже на основе записей его снов.)

Первым открыто усомнился в величии Петра П.Н. Милюков. Основываясь на выводах своего исследования преобразовательной деятельности в фискально — административной области, которую он полагал вполне репрезентативной для оценки личного вклада царя в реформы, Милюков утверждает, что сфера влияния
Петра была весьма ограниченной, реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно его окружением.
Таким образом, Милюков, в ходе своего исследования обнаруживает длинный ряд
«реформ без реформатора».[6]
В свое время, точка зрения Милюкова привлекла большое внимание, однако распространенной она стала позднее, когда появились обобщающие труды М.Н.
Покровского, в которых Петр предстает уже вовсе безвольным орудием капитала.

Вызов, брошенный Милюковым, был принят другими историками.
Например, уже в 1897 году русский историк Павлов-Сильванский опубликовал две работы с совершенно противоположной оценкой роли Петра в преобразованиях.
Одна из этих двух работ посвящалась теме отношения царя к ряду проектов реформ, другая — законодательной деятельности Верховного Тайного Совета непосредственно после смерти Петра. Эти архивные исследования позволили
Павлову-Сильванскому сделать вывод, что в области реформ именно царь Петр, и никто иной, был побудительной и движущей силой. Петр часто действовал без учета мнений своих советников; более того, после смерти царя его ближайшие прижизненные помощники зачастую вели себя как принципиальные противники реформ.
Но, если Павлов-Сильванский, как и Милюков, исследовал сравнительно ограниченные архивные комплексы, то советский историк Н.А. Воскресенский посвятил всю свою жизнь изучению огромной массы законодательных актов петровской эпохи, в ходе которого он стремился при помощи анализа проектов и черновиков установить, какие конкретно лица, административные органы и социальные группы оказывали влияние на формирование отдельных законоположений. Эта весьма примечательная в методологическом отношении работа укрепила позиции Павлова-Сильванского, так как в ней Воскресенский пришел к выводу, что кабинет, то есть личная канцелярия царя, оказывал на законодательство решающее влияние, роль самого монарха в преобразовательной деятельности была «руководящей, многосторонней, полной энергии и творчества. Им были формулированы все наиболее важные нормы, отразившие основные тенденции, задачи, содержание и приемы предпринимаемых им реформ».[7]
Воскресенский не мог, естественно, в ходе своей работы собрать все относящиеся к теме материалы, освещающие вопрос о том, кто был инициатором создания многих законоположений, и полемика о личной роли Петра в выработке отдельных законов эпохи преобразований продолжается.

Влияние Петра на внешнюю политику государства не стало предметом систематических исследований, но, согласно общепринятому мнению, император использовал большую часть своего времени и энергии именно на то, чтобы изменить отношения России и окружающего мира; кроме того, многие историки документально, на основе внешнеполитических материалов подтвердили активную и ведущую роль Петра в этой области государственной деятельности.

Заключение

Из всего сказанного видно, что взглядов на Петра, его эпоху — великое множество. Пожалуй, ни одна личность в отечественной истории не вызывала столько жарких споров.
В деятельности Петра невозможно выделить однозначно положительные или отрицательные стороны, ибо то, что одни считают величайшим благом, другие считают непоправимым злом.
Вряд — ли в настоящее время можно говорить о категорическом преобладании какого — либо взгляда. В спорах о петровских деяниях на первый план выходит глубина исторического анализа, объективность ученого — историка.

Вообще, споры о Петре великом — нечто большее, нежели споры об одном отдельном периоде русской истории, одном отельном правителе.
Это — непрекращающийся уже столетия спор между западниками и славянофилами, норманистами и антинорманистами, церковью и светским миром.
Но в любом случае, самым наглядным свидетельством величия Петра, грандиозности его времени, значимости его реформ, на мой взгляд, являются сами эти споры, непрекращающиеся уже на протяжении трех столетий.

Список использованной литературы:

1. Анисимов Е.В. «Время петровских реформ. О Петре 1». Ленинград, 1989г.

2. Баггер Ханс «Реформы Петра Великого». Москва,1985г.

3. Ключевский В.О. «Исторические портреты». Москва,1991г.

4. Ключевский В.О. «Курс русской истории». Москва,1957г.

5. Лебедев В.И. «Реформы Петра Первого». Москва,1937г.

6. Поляков Л.В. Кара-Мурза В. «Реформатор. Русские о Петре Первом».
Иваново,1994г.

7. Соловьев С.М. «Публичные чтения по истории России». Москва,1962г.

8. Соловьев С.М. «Об истории новой России». Москва,1993г.

9. Сборник: «Россия в период реформ Петра Первого» Москва,1973г.
————————
[1] Р. Виттрам «Россия с 1689 по 1796 год»

[2] Соловьев С.М. «Публичные чтения»

[3] Ключевский В.О. «Курс русской истории»

[4] Соловьев С.М. «Публичные чтения по курсу русской истории»

[5] Сыромятников Б.И. «Регулярное государство Петра 1».

[6] Милюков П.Н. «Государственное хозяйство России в первой четверти 18 века».

[7] Воскресенский Н.А. «Законодательные акты Петра Первого»- составитель.

Боярская дума

Наименование: «боярская дума» не встречается в древних памятниках и образовано искусственно на основании сходных терминов («бояре думающие»). Боярскою думою назывался постоянный совет лучших людей (бояр) каждой земли, решавший (вместе с князем) высшие земские вопросы. Такой совет мог быть только в одном старшем городе земли. Советы старейших были и в пригородах, но они пользовались не политическою, но лишь судебною и административною властью. Совокупность лиц, составлявших совет, называется нередко в летописях дружиною (по отношению к князю). При киевском князе в конце Х в. встречаем правительственный класс, или круг людей, которые служат ближайшими правительственными сотрудниками князя. Эти люди наз. то боярами, то дружиной князя и составляют его обычный совет, с которым он думает о разных делах, об устроении земли. Владимир Мономах поучает детей каждый день ходить утром в церковь, затем «седше думати с дружиною, или люди оправливати» (судить). Эта боярская, или дружинная, дума была обычным, постоянным советом князя по делам военного и земского управления. Со времени принятия христианства подле князя являются новые советники, епископы. Рядом с боярами и епископами в составе думы Владимира замечается еще третий элемент. Он появляется в рассказе начальной летописи раньше принятия христианства князем. Когда возникал вопрос, выходивший из ряда обычных дел княжеского управления, советниками князя вместе с боярами являлись еще старцы градские. Так, в 987 г. Владимир созвал «бояры своя и старцы градские», чтобы посоветоваться о мерах, которые предлагали ему разные иноземные миссионеры. До Владимира летопись не говорит и о совете бояр, как о постоянном правительственном учреждении, каким она изображает совещания этого князя со своей дружиной. Однако, в этой же летописи остались следы, указывающие на то, что совет бояр был таким учреждением и до Владимира: начальная летопись не помнила отчетливо событий того далекого времени. Другое значение имеет ее молчание об участи городских старцев в совете бояр после Владимира, во времена к ней близкие и ей хорошо известные: это значит, что тогда старцев уже не призывали в думу киевского князя, или иначе — присутствие старцев в боярской думе не началось, а кончилось при Владимире.

Состав думы был очень определенный; именно, первоначальный состав думы (X в.) двойственный. В нее входят: бояре — высшие служилые люди. Всякий боярин был непременным членом думы, и именно в этом состояло его боярское отличие; летопись, рассказывая о потерях, понесенных русскими в войне Половецкой, восклицает: «Где бояре думающие? Где мужи храборьствующие?». Князь не мог, взамен бояр, пригласить других лиц — не бояр. Старцы, или старейшины составляют вторую половину древнейшей думы — это земские бояре; по поводу вопроса о принятии новой веры Владимир «созва бояры своя и старцы градские… И решили бояре и старцы: веси, княже, яко своего никтоже не хулить, но хвалить…». Кроме этого постоянного состава думы, в ней участвовали (не всегда) высшие духовные сановники: епископы и игумены (главнейших монастырей): епископы советуют Владимиру Св. казнить разбойников; они же вместе с боярами дают потом противоположный совет. Особенно важное значение в совете киевского князя занимал митрополит (по тому влиянию, какое он мог проявить на другие русские земли). При общем решении какого-либо вопроса князьями двух или нескольких земель, происходили соединенные заседания и советов их. С высшим земским советом нельзя смешивать фактов совещаний князя временных и случайных, напр. военных советов во время похода, не только со своими военачальниками, но с союзниками и даже варварами. Число имеющих право участвовать в думе равняется числу бояр известной земли; обыкновенный же состав думы равняется числу бояр, находящихся в данную минуту в месте совещания и нарочно вызванных из пригородов. При издании законов Русской Правды Ярославичами участвовали 5 советников (см. Ак. сп. Р. Пр., ст. 18); при дополнении ее Владимиром Мономахом — 6 (см. Р. Пр. Кар. 66). С течением времени во многих землях число думцев возрастало (в В. Новгороде дошло до 300 — приблизительно).

Из поучения Мономаха видно, что заседание совета происходило постоянно (каждодневно). Но обыкновенно решения высших земских дел совершались не каждодневно, а по мере возникновения их. Обыкновенные заседания происходили во дворце князя. Дума составляет необходимый составной элемент власти в каждой земле. Боярская дума была не личным советом князя, который мог обратиться к нему или нет по произволу, — напротив, факты указывают на обязательность для князя совещаний с боярами, — обязательность, утвердившуюся обычаем (который тогда заменял закон). Тесная связь боярской думы с князем сохранилась лишь до тех пор, пока дума состояла главным образом из дружинников (дворян) князя, переезжавших с ним из одной земли в другую. С усилением в думе земского элемента, совет бояр получает все большую самостоятельность и становится ближе к вечу, чем к князю.

Права думы уясняются фактами участия думы в решении государственных дел. А именно: дума участвует в решении религиозных вопросов (ею при Владимире решено введение человеческих жертв, вопрос о посылке для исследования веры, вопрос о принятии христианства греческого исповедания). Она участвует в решении законодательных вопросов: Владимир рассуждал с дружиною о «строе и уставе земленем»; восстановление вир и отмена казни при Владимире совершены по совету бояр. Дума участвует в решении вопросов внутреннего государственного устройства, бояре участвуют в решении вопросов о распределении столов между князьями. Боярской думе принадлежит (вместе с вечем) право приглашать князя и рядиться с ним. Дума по преимуществу участвует в решении вопросов внешней политики, войны и мира: договоры заключаются от имени князя и его «светлых бояр». Думе (иногда вместе с вечем) предоставляется высший суд над князьями и членами их семейств, образцом чего может служить суд над Рогнедою, женою Владимира Св. за покушение на убийство мужа.

Под влиянием перемен, испытанных обоими господствующими классами в XI и XII вв. (старейшинами и княжими мужами-боярами) отношения между ними облеклись в своеобразные политические формы, которые существенно изменили состав правительственной думы при князе и самое ее значение. В Киеве, стольном городе великого князя, и в областных городах, где сидели его младшие родичи, при преемниках Ярослава, как и при его предках, князь с советом своих бояр стоял во главе управления. Но прежде этот совет был единственным высшим правительственным учреждением; теперь он должен был считаться с вечем, сходкой стольного города, деятельность которой до XI в. не оставила заметных следов в уцелевших памятниках нашей истории.

Дума и вече представляли собою не параллельные государственные институты и не разные правительственные инстанции, а два общественных класса, две различные политические силы, друг с другом соперничавшие. Эти учреждения различались между собою не столько правительственными функциями, сколько социально-политическими интересами. Отношения между обоими классами, интересы которых находили себе выражение в думе и на вече, в ХП в. основывались на взаимном соглашении, на договоре, или «ряде». Князь, садясь на какой-либо стол, должен был прежде всего «утверждаться с людьми» обоюдным крестоцелованием. По понятиям веча, все отношения князя должны были держаться на крестном целовании, на договоре с политическими силами времени, среди которых он вращался. К числу этих сил принадлежали и старшие стольные города: князь должен был «взять ряд» с горожанами, чтобы укрепить свой стол за собою. Необходимость этого вытекала из положения, какое занимали тогда обе стороны, старшие города и князья со своими дружинами. Первый опыт политического объединения русской земли был делом дружных усилий торгового населения больших городов и военного класса, созданного в его среде внешними опасностями русской торговле IX в. Но это объединение разъединило прежних союзников и поставило их друг против друга. Указанная перемена тотчас отразилась на составе правительственного совета при князе; представителей торговой знати, в Х в. сидевших в думе рядом с боярами, не видим там в XI и XII в. Но политическая роль этой знати не пала, а только переместилась на другую сцену: перестав давать князю советников из своей среды, она стала заправительницей городского веча. При таком положении обеих соперничавших сил договор, «ряд», оставался единственным средством поддержания разрушившихся земских связей. Так, правительственный совет при князе стал чисто боярским, служилым. Общественное мнение тогдашней Руси давало большую политическую цену боярскому совету и считало его необходимым условием хорошего княжеского управления. Если князь не советовался с своими боярами, если он «думы не любяшет с мужми своими», летописец XII в. отмечал это, как признак недоброго князя. Советоваться с боярами было для князя не столько формальной обязанностью, сколько практической необходимостью. Боярин был не столько слуга, сколько правительственный сотрудник князя, ответственный свидетель и участник его политических дум и предприятий. Князь должен был «являть» ему свою думу; в каждом важном деле предварительное соглашение князя с боярами предполагалось само собою. Бояре считали себя вправе отказать князю в своем содействии, если дело задумано без их ведома, а князя, действовавшего без бояр, общество встречало с недоверием. Князю принадлежал выбор советников; он мог изменять состав своего совета, но не считал возможным остаться совсем без советников, он мог разойтись с лицами, но не мог обойтись без учреждения. Трудно сказать, каково было административное положение членов думы, занимали ли все они какие-либо должности вне думы или правительственное значение некоторых ограничивалось званием княжих советников. В думе князя XII и XIII вв. занимали важнейшие места должностные лица, служившие органами княжеского центрального и дворцового управления, а именно: дворецкий, печатник, стольник, меченоша, главный мечник и казначей.

По актам XIV и XV в. легко заметить сходство галицкой думы с польско-литовской радой и боярским советом господарства молдавского, куда из Галиции проникало русское влияние, не прекратившееся и после падения княжества Даниила Романовича. Там и здесь в госуд. совете присутствуют должностные лица, напоминающие советников древних киевских и галицких князей значением и даже иногда названиями своих должностей. Но в польско-литовской раде, как обозначается ее обычный состав в актах XV в., преобладали областные управители, воеводы, наместники и старосты, иногда соединявшие с этими должностями и придворные звания. Среди «жупанов», составлявших совет молдавского господаря XV в., самым значительным элементом был сложный штат собственно-дворцовых сановников. Тот же элемент получает решительное преобладание в боярской думе Северной Руси XIV и XV в. Следовательно, не столько иноземное влияние, сколько постепенное изменение княжеского хозяйства и связанного с ним управления действовало на состав боярской думы в старых княжествах Юго-западной Руси. На верхней Волге XIV и XV вв. как и на Пруте, и нижнем Дунае тех же веков, склад боярского совета был развитием того, что завязывалось в области среднего Днепра и верхнего Днестра XII вв. Уже при дворе Владимира Мономаха, как видим из его Поучения, существовали эти «наряды»: ловчий, сокольничий и др., из которых состоял дворцовый штат московского князя удельного времени.

Боярскую думу в Киевской Руси XI — XIII вв. надо отличать от двух других правительственных форм, в которых проявлялась политическая деятельность разных классов общества, от совещания князя со всей дружиной и от городового веча, на котором иногда также появлялся князь со своей дружиной. Б. дума была третьей формой, отличавшейся от двух других тем, что она была учреждением постоянным, действовавшим ежедневно. В обычном своем составе она была односословным советом, состоявшим из людей верхнего дружинного слоя, из бояр. Но в особых случаях в нее приглашались представители духовенства. Совещание с боярами были не политическим правом бояр или обязанностью князя, а практическим удобством для обеих сторон, не условием взаимного уговора, а средством его исполнения.

Наши привычные понятия о центральном и местном управлении мало приложимы к административному устройству удела. В нем действовали рядом два порядка учреждений, между которыми существовало отношение, совсем непохожее на то, какое мы привыкли представлять между органами центрального и местного управления. Один из этих порядков, который можно назвать центральным управлением, составляло дворцовое ведомство; другим была администрация наместников и волостелей, которая по своему отношению к правительственному центру далеко не походила на нынешнее областное управление. Но между этими обоими порядками существовал еще третий, посредствующий и смешанный, который не имеет ничего себе подобного в нынешнем управлении: это администрация частных привилегированных вотчинников. Указанные три ряда учреждений соответствовали трем разрядам, на которые делились земли в удельном княжестве по своему отношению к владельцу удела: первый ряд ведал земли дворцовые, второй черные, третий — земли служилые.

Средоточием первого порядка удельных учреждений был дворец князя в широком смысле этого слова: это было обширное хозяйственное ведомство, в котором предметами управления были, во-первых, дворцовые земли, села, деревни и различные угодья с предметами дворцового потребления, потом дворцовые слуги и деловые люди с их разнообразными службами и издельями на дворец. В этом ведомстве надо различать два главных отделения, между которыми довольно своеобразно распределялись обозначенные сейчас статьи княжеского дворцового хозяйства: одним был дворец в тесном смысле, состоявший под управлением дворецкого; другое отделение составляли дворцовые пути, т. е. были дворцовые ведомства, между которыми была разделена эксплуатация принадлежавших княжескому двору хозяйственных угодий. Управители дворцовых путей вместе с дворецким всего чаще являются при князе как его правительственные сотрудники; почти только из них и состояло высшее центральное управление в Северном удельном княжестве. К ним можно разве присоединить еще казначея с печатником, да тысяцкого с наместником, где они были. В этом поглощении центрального управления княжеским дворцом всего явственнее сказался политический характер северного удельного князя, хозяина-землевладельца, для которого дворцовое хозяйство стало главным предметом правительственных забот. Согласно со всем строем управления в княжестве удельного времени и Б. дума при тогдашнем князе является с такими особенностями, которые во многом отличают ее от позднейшего боярского совета московских государей, хотя последний развился прямо из первой. О княжеской думе удельного периода мы знаем больше всего по частным актам XIV и XV вв., в которых отражается ежедневный будничный ход высшего управления.

Высший правительственный класс, или, точнее, личный состав высшего управления, в княжестве удельного времени обозначается в княжеских грамотах XIV и XV вв. названием бояр введенных и путных, или путников (см. Бояре), т. е. начальников отдельных ведомств дворцовой администрации; из этих бояр введенных собственно и состояла боярская дума удельного времени. По актам XVI в. название «введенного» было уже устарелым словом, под которым разумели думного человека.

Правительственный совет князя удельного времени состоял из главных дворцовых прикащиков: так можно назвать бояр введенных, и такое название поддерживается языком актов древней Руси. В жалованных грамотах привилегированным лицам обычное выражение удельного времени: «Сужу их яз, великий князь, или мой боярин введенный». Боярский совет при князе удельного времени не имел постоянного состава. Советниками князя были все его бояре введенные. Обычные заседания совета составлялись далеко не из всех бояр, и трудно отгадать, чем определялся этот состав. Иные дела князь решал, «сгадав» с довольно значительным числом советников, даже иногда при участии высшего местного предводителя церковной иерархии, при решении других, по-видимому столь же важных или столь же неважных дел, присутствовало всего два-три боярина.

По частным актам, уцелевшим от удельного времени, мы застаем боярскую думу в ее первоначальном, еще неотвержденном состоянии и можем следить, как из княжеского совета, случайного и изменчивого по составу и кругу дел, она превращается в учреждение с твердыми формами и определенною компетенциею. Главнейшие моменты в истории боярской думы Московского государства определяются отношениями ее к верховной власти. В XIV и XV вв. замечается бытовое совпадение деятельности думы с действиями княжеской власти, основанное на единстве интересов. Возвышение Московского княжества было вместе с тем возвышением могущества и богатства московских бояр. Отсюда успехи московского единодержавия, помимо поддержки духовенства, главнейшим образом объясняются содействием бояр. Князь Димитрий, умирая, дал такое завещание детям: «Бояре своя любите, честь им достойную воздавайте противу служений их, без воли их ничтоже не творите» (Воскр. лет., 1389 г.). При Иоанне III все важнейшие акты государственной деятельности совершались по соглашению с боярами: женитьбу на Софье Палеолог Иоанн III предпринял так: «Подумав о сем с митрополитом, матерью своею и бояры… послал к папе» (Воскр. лет., под 1469 г.). В XVI в. происходит борьба между самодержавною властью и боярами, начатая со стороны великого князя и продолженная со стороны бояр. Установившееся единодержавие собрало из всех княжеств местные боярские силы в одну Москву; кроме того, здешнее боярство усилилось огромною массою служилых князей, лишенных уделов, которые хотели вознаградить потерянную первую роль в деревне второю в Риме. С другой стороны, уничтожив уделы, лишив бояр права перехода и обратив их в служилых людей, великий князь не нуждался более в их содействии для укрепления своей власти. В малолетство Грозного (1533—1546) обстоятельства склонили весы в пользу бояр, и в результате получились крайние злоупотребления власти боярами. Со времени воцарения Иоанна (1547), этот царь открыл сознательную борьбу с боярской партией, сначала мерами разумными, приблизив к себе людей худородных, обратившись к совету всей земли (зем. собору) и предприняв несколько здравых законодательных мер, ограничивающих значение удельных князей и бояр; позднее он пустил в ход жестокие казни и гонения (1560—1584), вызванные б. ч. не мнимою изменою бояр, а сознательною целью «не держать при себе советников умнее себя». Одною из мер борьбы было разделение государства на опричнину и земщину. Земские дела были оставлены в руках бояр; даже ратные должны были решаться «государем, поговоря с бояры». В опричнине Иоанн надеялся осуществить вполне свой новый идеал. Но именно здесь обнаружилась неосуществимость и непрактичность его идей; в учреждении земщины он сам признал себя побежденным, отделил верховную власть от государства и предоставил последнее боярам. В полемике Грозного с кн. Курбским сказались воззрения двух борющихся сил. Курбский, не посягая на верховную власть, стоит за старину и доказывает только необходимость для царя «совета сигклитскаго», т. е. совещаний с боярскою думою. Идеал Грозного: «Жаловати сами своих холопей вольны, а и казнити вольны есмы». Ничто не препятствовало Грозному обходиться без боярской думы, не прибегая к казням; но он сам нашел это неосуществимым. Деятельность Грозного, не достигши цели, принесла лишь тот результат, что отделила интересы бояр от царской власти и заставила их в свою очередь уже сознательно обеспечить власть за собою на счет власти монархической. Конец XVI в. (с 1584 г.) и нач. XVII в. (1612 г.) — время таких попыток боярства и боярской думы. По смерти Феодора Иоанновича бояре требовали присяги на имя думы боярской.

В XVII в. господствует нормальное отношение боярской думы к власти царя, т. е. нераздельность действий той и другой, без взаимных посягательств на верховное значение последней и вспомогательную роль первой; государь без думы и дума без государя были одинаково явлениями ненормальными.

В состав думы Московского государства входили только бояре в древнем значении этого слова, т. е. свободные землевладельцы. Затем с превращением их в служилых людей возникло разделение на бояр вообще и бояр служилых в точном смысле. Высший класс служилых именуется «боярами введенными», т. е. введенными во дворец для постоянной помощи великому князю в делах управления. Другой низший разряд таких же дворовых слуг именуется путными боярами, или путниками, получившими «путь» — доход в заведование. Советниками князя, членами боярской думы могли быть только первые, т. е. бояры введенные, именуемые иногда «большими». Это и было переходом к образованию из боярства чина (дававшего потом право на заседание в думе).

Второй элемент, вошедший в состав боярской думы по мере уничтожения уделов, это — князья, делавшиеся советниками великого князя по своему званию князей, не нуждаясь вначале в особом назначении в чин боярина, так как считали свое звание выше боярского. Этот элемент преобладал в думе до конца XVI в., а с этого времени уже далеко не всякий князь попадал в думу; многочисленность служилых князей принудила сделать между ними выбор и проводить в думу лишь некоторых чрез чин боярина. Кроме этих двух элементов в состав думы входили и некоторые должностные лица; так, присутствовать в думе мог окольничий, звание, которое затем было обращено в чин. При Иоанне III право суда и управления принадлежало боярам и окольничим  

В начале XVI в. великий князь начал вводить в думу людей худородных, простых дворян, которые и получили титул думных дворян, что опять превратилось в чин. Этот элемент особенно усилился во время борьбы Грозного с родовитым боярством. К этому же времени относится появление в думе и думных дьяков. При усилении письменного делопроизводства явилась и канцелярия при думе. Те дела, которые дума in corpore не могла вести, поручались думным дьякам, а именно: посольские, разрядные, наместные и быв. Казанского царства. Эти отрасли вверены дьякам, но как делегатам думы. Поэтому думных дьяков в XVI в. было обыкновенно четыре. Такое положение выводило их из разряда секретарей; они становились министрами и, каждый по своему ведомству, имели право голоса в заседаниях думы, хотя членами думы не считались. При Алек. Мих. число думных дьяков увеличилось, при Феодоре Алексеевиче их было 14. Такой исторически сложившийся состав думы оставался неизмененным и в XVII в. Число членов думы только с XVI в. становится определеннее; со времен вел. кн. Василия Иоанновича ведутся уже списки членов сумы; от Иоанна III к сыну его перешло д3 (Так в издании 1891 г.) бояр, 6 окольничих, 1 дворецкий и 1 казначей. При Грозном число бояр понизилось вдвое, зато увеличилась неродовитая часть в составе думы: он оставил 10 бояр, 1 окольн., 1 крайчего, 1 казначея и 8 думных бояр. После Феодора Иоанновича число думных людей возрастает с каждым царствованием (за исключением Мих. Феодоровича). Так, при Борисе Годунове было их 30, в смутное время 47; при Мих. Феодор. — 19, при Алек. Мих. — 59, при Фед. Алек. — 167. Не всегда все члены думы собирались в заседания. Возможно полные заседания думы происходили в особо важных случаях, в частности при созыве земских соборов (которых непременную часть составляла дума). Заседания думы происходили в царском дворце — «На Верху» и в Золотой Палате. По свидетельству Маржерета время заседаний думы было от 1 часа до 6 часов дня (4—9 ч. утра). Бояре делили с царем все обыденные акты жизни: ходили в церковь, обедали и проч. По свидетельству Флетчера, собственно для обсуждения дел назначены были понедельник, среда и пятница, но в случае надобности бояре заседали и в другие дни.

Председательство в думе принадлежало царю, но он не всегда присутствовал; бояре решали дела и без него, либо окончательно, или же их решения были утверждаемы государем. Члены распределялись в думе по порядку чинов, а каждый чин — по местнической лестнице породы. Уложение ц. Ал. Мих. (см.) предписывает думе «всякие дела делати вместе». Этим косвенно утверждается начало единогласия при решениях. В конце XVII в. возникает особое отделение думы для судных дел: «расправная палата», состоявшая из делегатов думы (по несколько членов от каждого чина — см. Дворц. разр.). Во время выезда бояр с царем из Москвы в поход, на месте оставляется несколько членов ее «для ведания Москвы». В эту комиссию думы шли все доклады из приказов, но окончательно решались ею только дела меньшей важности; прочие отсылались к царю и находившимся при нем боярам.

Права думы не были определяемы законом, а держались, как факт бытовой, на обычном праве. Боярская дума была учреждением, которое не отделялось от царской власти. В области законодательной значение думы было указано в Цар. судебнике: «А которые будут дела новые, а в сем судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершатся, — и те дела в сем судебнике приписывати» (ст. 98, Уложение царя Алек. Мих., 1649 г.). Законодательными источниками были признаны: государевы указы и боярские приговоры. Общая законодательная формула была такова: «Государь указал, и бояре приговорили». Это понятие о законе, как результате нераздельной деятельности царя и думы, доказывается всею историею законодательства в Москов. государстве. Но из этого общего правила были и исключения. Так, упоминаются в качестве законов царские указы без боярских приговоров; с другой стороны, есть ряд законов, данных в форме боярского приговора без царского указа: «Все бояре на Верху приговорили». Царские указы без боярских приговоров объясняются или случайностью борьбы с боярством (при Грозном), или незначительностью разрешаемых вопросов, не требовавших коллегиального решения, или поспешностью дела. Боярские же приговоры без цар. указов объясняются или полномочием, данным на этот случай боярам, или отсутствием царя и междуцарствием. Таким образом, из этих случаев отнюдь нельзя заключать о раздельности законодательных прав царя и думы.

По вопросам внешней политики замечается такая же совместная деятельность царя и думы с конца XVI в., которая дополнялась еще участием земских соборов. Участие думы в делах внешней политики выражалось в постоянном учреждении т. н. «ответной палаты» при думе; дельцы посольского приказа не могли сами вести переговоры с иностранными послами; с послом «в ответех (говорит Котошихин) бывают бояре» — два, окольничий один или два, да думный посольский дьяк; в 1586 г. война со шведами решена царем «со всеми бояры». Только во времена междуцарствия и при самом начале правления Мих. Федоровича дума сносится с иностранными государствами от своего имени. Относительно суда и администрации дума является не одною из инстанций, а органом верховной власти, указывающей закон подчиненным органам. Судебные дела восходили в думу по докладу и по апелляции (ук. 1694 во II Собр. Законов, № 1491). Дума являлась собственно судебным органом только тогда, когда судила в качестве первой инстанции, а именно — своих собственных членов по действиям их, как судей и правителей в приказах, и по местническим счетам. В сфере администрации думе (вместе с царем) принадлежало право назначения центральных и местных правителей. Ведение текущих дел управления военного и поместного находилось под постоянным контролем думы, так же как и самые приказы.

Около 1700 г. Петр В. уничтожил боярскую думу, как учреждение; но совещания с боярами продолжались в так наз. Ближней канцелярии (упом. с 1704 г.), которая сама по себе была не более, как личною канцелярией царя и учреждением постоянным; но съезды бояр в канцелярии — уже не учреждение, постоянно действующее. В последующие годы, до учреждения сената, Петр, во время отъездов своих из столицы, поручал ведение дел нескольким лицам, но не доверял им и не полагался на них. В 1711 г. 22. февр., объявляя о войне с Турциею и собираясь уехать на театр войны, он поручил ведение дел тоже нескольким лицам, назвав совокупность их сенатом, который отнюдь не имел прежнего значения боярской думы и не был учреждением политическим.

Таким образом, боярская дума была учреждением, тесно связанным с судьбою известного класса московского общества; она была политическим учреждением, которое создавало московский государственный и общественный порядок и им руководило. По своему специальному составу это было аристократическое учреждение. Такой его характер обнаруживался в том, что большинство его членов почти до конца XVII в. выходило из известного круга знатных фамилий и назначалось в думу государем по известной очереди местнического старшинства. Единственной постоянной опорой устройства и значения боярской думы был обычай, в силу которого государь призывал в управление людей боярского класса в известном иерархическом порядке. Крепость этого обычая создана была историей самого Московского государства.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://bojre.narod.ru/

Министерство общего и профессионального образования

Российской Федерации

Сургутский государственный университет

КАФЕДРА ИСТОРИИ

КУРСОВАЯ РАБОТА

ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА

Тема: «АФИНСКАЯ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКАЯ

ДЕМОКРАТИЯ ПРИ ПЕРИКЛЕ»

Выполнила: студентка 881 гр. I курса

Гуманитарного Отделения (история)

Фамилия Трекулова

Имя Ольга

Отчество Анатольевна

Сургут-1999 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ

I.Введение

1. Обзор источников и литературы………………………..3-4

2. Оценка афинской демократии античными авторами…5-7
II.Век Перикла………………………………………………. 8-11
III.Афины при Перикле

1. Государственное устройство……………………………12-15

2. Социальная и экономическая политика……………….16-18

3. Отношения Афин с союзниками………………………..19-21

4. Строительство в Афинах…………………………………22-24

5. Положение рабов………………………………………….25-27

IV.Конец правления Перикла……………………………28-29

V.Вывод……………………………………………………….30-31

Список источников………………………………………… ….32

Список литературы……………………………………… …….33

Введение.

В своей работе я попытаюсь дать оценку одной из форм государственного устройства античного мира – афинской рабовладельческой демократии в период ее расцвета.

Середина V века до нашей эры – вершина афинской демократии. Перикл провел ряд демократических мероприятий, его правление – период расцвета культуры и искусства и наивысшего политического и военного положения Афин.

Одним из основных источников, повествующим о жизни Перикла, его приходе к власти, который я использовала для раскрытия темы, являются
«Избранные жизнеописания» Плутарха. Плутарх писал о событиях, происходящих задолго до его жизни, но все настолько живо, ярко и детализировано, что создается впечатление, будто автор был свидетелем всех действий. В оценке тех или иных событий Плутарх слишком эмоционален и категоричен, здесь можно вести речь о необъективном подходе автора. Но тем не менее, изложенные исторические факты остаются ценным материалом для изучения проблемы.

Из «Афинской политии» Аристотеля непосредственно я пользовалась лишь теми главами, которые приведены в хрестоматии по истории Древней Греции. В ней же содержатся отрывки из сочинений Фукидида, Ксенофонта.

Труд швейцарского ученого А.Боннара «Греческие цивилизации» дает подробное описание истории Греции в различные эпохи. При работе я пользовалась первым томом, главой «Перикл Олимпиец». Здесь есть и цитаты, и точки зрения античных авторов. Самому же Боннару приходиться по душе афинский демократический строй, а личность Перикла вызывает у него уважение.

В сборнике «Знаменитые греки и римляне» представлено описание жизни знаменитого грека – Перикла.

Значительную часть из того, что касается строительства памятников искусства в Афинах, я взяла из книги Н.Дмитриевой и Л.Акимовой «Античное искусство» и С.Нефедова «Иллюстрированная история древнего мира».

Термин «демократия» произошел от греческих слов demos (народ) и kratos
(власть). Под ним понимают форму общественной власти, государства, основанной на признании народа источником власти, его права участвовать в решении государствееных дел в сочетании с широким кругом прав и свобод.

Это определение, принятое в современном мире. Какое же отношение к демократии (в нашем случае афинской) мы видим у античных авторов?

Аристотель, описывая афинскую демократию, лишь констатирует факты.
Можно отметить, что автор вполне доволен государственным строем, если только соблюдаются все законы, а управляют государством не демагоги,
“которые более всего хотели показывать свою кичливость и угождать вкусам толпы, имея ввиду только выгоды данного момента”. Что касается Афин при
Перикле, то Аристотель говорит: “…пока Перикл стоял во главе народа, государственные дела шли сравнительно хорошо; когда же он умер, они пошли значительно хуже.”1

С иных позиций к оценке афинской демократии подходит Ксенофонт, хотя его авторство “Политии” многие ученые считают сомнительным. Тем не менее, содержание трактата свидетельствует о том, что написал его человек, принадлежащий к олигархам. Автор не одобряет государственный строй афинян по причине того, что не допускает существования жизни простого народа лучшей, чем жизнь благородных. Здесь отмечено, что допуская народ к решению государственных дел, афиняне тем самым сохраняют демократию. Автор пишет:
“…раз уж они (афиняне) решили иметь демократическое правление, мне кажется, что они удачно сохраняют демократию…”1

Из “Истории Фукидида” до нас дошла речь Перикла, произнесенная над останками воинов, которые пали в первый год Пелопоннесской войны. Учитывая то, что речи исторических лиц у Фукидида в большей степени скомпонованы им самим, можно понять и его отношение к происходящему. Я считаю, лучшим здесь будет привести отрывок из этой речи: “Наш государственный строй не подражает чужим учреждениям; мы сами скорее служим образцом для некоторых, чем подражаем другим. Называется этот строй демократическим, потому что он зиждется не на меньшинстве, а на большинстве их. По отношению к частным интересам законы наши предоставляют равноправие для всех; что же касается политического значения, то у нас в государственной жизни каждый им пользуется предпочтительно перед другими не в силу того, что его поддерживает та или иная политическая партия, но в зависимости от его доблести, стяжающей ему добрую славу в том или другом деле; равным образом скромность звания не служит бедняку препятствием к деятельности, если только он может оказать какую-либо услугу государству. Мы живем свободной политической жизнью в государстве и не страдаем подозрительностью во взаимных отношениях повседневной жизни; мы не раздражаемся, если кто делает в свое удовольствие, и не показываем при этом досады хотя и безвредной, но все же удручающей другого. Свободные от всякого принуждения в частной жизни, мы в общественных отношениях не нарушаем законов больше всего из страха перед ними и повинуемся лицам, облеченным властью в данное время…”1

II. Век Перикла

Именем Перикла назван его век, V век до нашей эры.

Перикл был из филы Акамантиды. Ксантипп,отец Перикла, и его мать
Агариста принадлежали к самым знатным афинским родам. Ксантипп прославился во время греко-персидских войн. Он командовал афинским флотом и одержал победу над персами при мысе Микале у берегов Малой Азии. Агариста происходила из знаменитого и богатого рода Алкмеонидов.

Перикл родился сильным и здоровым ребенком, но поражал всех необыкновенной величиной и формой своей головы. Этот недостаток и остался у него на всю жизнь, и чтобы скрыть его, художники и скульпторы всегда изображали Перикла в шлеме.

Зато сочинители комедий издевались над необыкновенно большой головой
Перикла и придумали для него прозвище «Луковицеголовый».

Перикл получил прекрасное образование. Он слушал лекции философа
Зенона, обучавшего ораторскому искусству и умевшего рядом ловких возражений сбить противника с толку и поставить в безвыходное положение. Кроме обязательного для всякого афинянина изучения музыки и стихосложения Перикл обучался также естественным наукам под руководством приехавшего в Афины из
Малой Азии философа Анаксагора. Этот человек утверждал, что движением
Солнца и Луны управляют не Боги, а законы природы, постигнуть которые необходимо человеку. Перикл восхищался Анаксагором и под его руководством основательно изучил науку о небесных явлениях.

Большие познания и природные способности сделали Перикла блестящим оратором, вызывавшим восхищение сограждан. Когда Перикл замечал, что народ в своей заносчивости начинает проявлять в чем-нибудь неуместную дерзость, он произносил такую грозную речь, что повергал его в страх, и, наоборот, когда люди бывали попусту перепуганы, он снова возвращал им мужество.

Походка Перикла была размеренной, одежда лежала правильными складками.
Никто не мог вывести его из себя. Так, например, какой-то подлый нахал однажды целый день его бранил и оскорблял; он молча терпел это на площади,заканчивая в то же время какое-то неотложное дело; вечером он скромно пошел домой, а этот человек шел за ним и осыпал его всякими ругательствами. Перед тем как войти в дом, когда было уже темно, он велел своему слуге взять светильник и проводить этого человека до самого его дома.1

Увлечение Перикла науками сблизило его со знаменитой женщиной- философом Аспасией. Она была родом из Милета, дочерью Аксиоха. К этому времени у Перикла уже была законная жена, его родственница. От брака с
Периклом у нее были сыновья Ксантипп и Парал. Потом, когда совместная жизнь перестала им нравиться, он вметсе с ее опекуном с ее согласия выдал ее замуж за другого, а сам взял в жены Аспасию.

B V веке до нашей эры в Афинах появляются «гетеры», утонченные куртизанки, принимавшие участие в пиршествах, умевшие играть на флейте и поддерживать застольную беседу. Одной из первых гетер и была Аспасия; она основала салон, который посещали видные политики, поэты, философы.

Перикл пришел к власти в 461 году до нашей эры. С этого времени он единолично управлял афинским полисом. Век Перикла едва длился треть настоящего века: всего 32 года.

В этот промежуток времени политические события следуют одно за другим в невероятном темпе.

В молодости Перикл боялся подвергнуться остракизму, так как принадлежал к знатному роду и был похож на некогда правившего Афинами тирана Писистарта. Старики даже поражались тому, насколько его голос и манера говорить походили на речь афинского тирана.

Боязнь изгнания заставила Перикла отдалиться от государственных дел.
Но в военных походах он участвовал и отличался там доблестью и отвагой.

В это время в Афинах не было выдающихся политических деятеятелей:
Аристид уже умер, а Фемистокл был изгнан. Перикл оказался вовлечен в государственные дела и избирался на высокие должности. Перикл несмотря на свое знатное происхождение, примкнул к партии демоса и оставался ей верен в течение всей своей жизни. Он резко переменил образ жизни, перестал встречаться со своими родственниками и прекратил дружбу со знатными друзьями. Перикл не часто выступал в Народном собрании, так как не хотел, чтобы его выступления стали привычными для народа.

Когда Перикл был еще молод, вождем демократической партии был Эфиальт, ближайший друг Перикла. Эфиальт был страшен для аристократов и безжалостен к людям, совершившим преступления против народа. Враги подослали к Эфиальту наемного убийцу, и вождь демократии пал от его руки. Во главе демократической партии остался один Перикл. Вождь аристократов Кимон, сторонник спартанских порядков, был изгнан из Афин за организацию похода в помощь Спарте, воевавшей с восставшими илотами.

Приверженцы аристократии, желая, все-таки, чтобы кто-нибудь в государстве выступал против Перикла и ослаблял его силу и чтобы не было таким образом настоящего единовластия, выставили ему в качестве противника
Фукидида из Алопеки, человека умеренного, свойственника Кимона; хотя этот
Фукидид не был таким опытным воителем, как Кимон, но зато был более искусным оратором и политическим деятелем. Он, оставаясь в городе, вступил в борьбу с Периклом вокруг ораторской трибуны и скоро в государственной жизни привел в равновесие силы партий.

Фукидид называет Перикла «первым среди афинян». В его лице, говорит он, сочетаются четыре «добролетели», связанные одна с другой, они образуют великого государственного мужа. Он умен, то есть обладает способностью оценить политическое положение, верно угадать события и ответить на них действием, Он одарен красноречием, умением склонить на свою сторону слушателей, так как его действия поддерживает весь народ. Его третьей добродетелью является самый высокий патриотизм; для него всегда на первом месте, впереди всего интересы всей общины, его сограждан и часть афинского полиса. И, наконец, он совершенно бескорыстен.1

III.Афины при Перикле

1.Государственное устройство.

Перикл начинает свою деятельность с завершения демократической системы. Периклом было отменено право вето Ареопага, который ограничивал суверенитет народа (право вето введено в 462-461 гг. до нашей эры
Эфиальтом). С тех пор Ареопаг утратил всякое значение и его права перешли к
Народному собранию и Народному трибуналу.

Все важные решения выносятся Народным собранием. Архонты являются лишь исполнителями принятых постановлений. В Народное собрание входят все граждане, за исключением крестьян, которые неохотно покидают свои деревни, чтобы присутствовать на Народном собрании. Большинство в собрании представляют городские рабочие и моряки из Пирея.

Перикл не более чем «prostates tou demou», что означает одновременно и
«лидера» демократической партии и вождя демократической общины в целом.1

Перикл избирается стратегом с 460 по 429 год. Причем его избирает не только его фила, но и большинство других, составлявших в целом общину афинских граждан. Как отмечает А.Боннар, подобное единодушие является исключительным в истории Афин. В свою очередь это означает то, что Периклу удалось убедить народ в необходимости следовать по указанному им пути.
Отмечается также самостоятельность афинского народа в выборе этого пути.

Народовластие – это не пустое слово. Собрание постоянно оказывало влияние на всех должностных лиц – архонтов, в широком смысле слова. Чтобы при назначении должностных лиц шансы были равны и был обеспечен выбор компитентных людей, оно производилось посредством соединения системы жеребьевки и выборов, а иногда только одним из этих способов.

Вступая в должность, должностное лицо подвергается экзамену либо в
Совете пятисот, либо перед одним из отделов народного трибунала – гелиэей.
Должностное лицо, слагая свои обязанности, представляет отчет, и пока отчет не будет утвержден собранием, указанное лицо не имеет права распоряжаться своим имуществом. Любой гражданин может предъявить обвинение уволенному лицу. Против этого должностного лица будет возбуждено преследование, так называемое «graphe alogiou» – обвинение в беззаконии. Во время своей годичной службы должностное лицо находится под прямым контролем народа.
Народ может отрешить его от должности процедурой голосования, и передать суду народного трибунала.

Верховная власть в судопроизводстве принадлежит тоже народу. Часть граждан ежегодно заседает в трибунале гелиастов; его приговоры в большинстве случаев не подлежат кассации.

Так пишет о государственном строе Афин А.Боннар. Но при рассмотрении данного вопроса, я думаю, необходимо обратиться к источнику. В «Афинской политии» Аристотель дает подробное описание организации Афинского государства.

Аристотель отмечает, что должностных лиц, входящих в обычное управление, выбирают по жребию. Совет состоит из пятисот членов, которых выбирали по жребию. Каждая фила должна выдвинуть по пятьдесят представителей. Каждая из фил в порядке очереди (жеребьевка) исполняет обязанности пританов. Пританы выбирают место заседания, а также подготавливают программу совету на каждый день. Председатель пританов выбирается также по жребию. Запрещается пребывание в этой должности одного лица дважды. Находятся в этой должности «день и ночь». У председателя хранятся ключи от храмов, в которых хранится казна, документы и государственная печать. Пританы назначают Народные собрания. На одном из собраний, «главном», производится проверка избрания властей; затем обсуждаются вопросы по продовольствию и защите страны. Другое Народное собрание существует для рассмотрения ходатайств. Остальные два Народных собрания отводятся для всех остальных дел.

Пританы в Народном собрании производят выборы стратегов и вообще, всех властей, относящихся к войне.

Совет может судить должностных лиц. Особенно много внимания уделяется тем из них, которые распоряжаются денежными суммами.

Утверждение членов Совета на следующий год и девяти архонтов зависит от решения Совета.

Приступив к должности, архонт через глашатая объявляет о неприкосновенности имущества граждан. Ему же подаются жалобы по государственным и чатным делам. После рассмотрения архонт направляет их в суд. К таким делам относятся, например, дела о дурном обращении к родителям, о дурном обхождении с сиротами, о плохом обращении с наследницей.

Есть десять казначеев Афин. Они избираются жребием по одному из каждой филы. Они принимают казну в присутствии Совета.

Все арендные контракты, торги на разработку рудников заключают полеты.
Они также продают с торгов имущество преступников, осужденных судом
Ареопага. Избираются полеты также, как и казначей.

Басилевс докладывает Совету о сдаче в аренду частным лицам храмовых участков.

Члены Совета из своей среды избирают десять логистов, которые проверяют отчетность у должностных лиц в каждую пританию.

Кроме этого Аристотель пишет еще о нескольких должностях, которые избирались по жребию. Из них можно отметить следущие: десять заведующих ремонтом храмов; десять рыночных надзирателей, десять надзирателей за мерами, которые наблюдали за весами и мерами, чтобы продавцы их правильно употребляли.

В Ареопаге разбираются процессы об убийстве и нанесении ран, об отравлении.

Избрание судей жребием производят девять архонов.

Из всего вышеописанного мы видим, что в Афинах существовала достаточно сложная система управления. В государственном строительстве участвовали все административные единицы. Имело место и разделение властей на судебную, законодательную и исполнительную.

По моему мнению, такое представление органов власти и управления служило довольно таки мощной точкой отправления для существования и развития демократии.

У А.Боннара мы читаем, что «афинская демократия представляла наиболее полное осуществление демократии, какое когда-либо знал античный мир»
(А.Боннар Греческие цивилизации М. 1995, т.1., гл. X, с.184).

2. Социальная и экономическая политика.

В процессе своего правления Перикл занимался преимущественно тем, что дополнял законы и обычаи, существовавшие со времен Солона, Писистрата и
Клисфена, его трех предшественников в деле демократии. Перикл не стремился установить монополию неимущих классов в государственном строительстве. Он расширил круг должности. До сих пор круг этот был ограничен двумя более зажиточными классами. Перикл учел и тот факт, что деятельность человека, назначенного архонтом или членом суда гелиастов не будет достаточно плодотворной, пока он не избавится от заботы о средствах существования.
Поэтому Перикл включил в круг лиц, избирающих архонтов, граждан третьего класса (мелкие собственники и ремесленники со скромным доходом, оставив без избирательных прав только четвертый и последний класс).

Перикл ввел оплату для членов Совета пятисот, архонтов и судей трибунала гелиастов. Также оплачивается деятельность граждан, участвующих в многочисленных празднествах республики.

Но Перикл никогда не соглашался установить вознаграждение за участие в
Народном собрании. Он расценивал это как долг гражданина.

Перикл предложил ежегодно снаряжать шестьдесят тиер, экипаж которых набирался из свободных граждан, получавших плату за свою службу на корабле.

По предложению Перикла на земле гсударств, входивших в Афинский союз, создавались афинские поселения (клерухии). Любой афинянин мог получить там участок земли для обработки. Этими поселениями решались сразу две задачи: создавались гарнизоны за пределами Аттики и облегчалось положение простого народа.

Уже когда Перикл достиг высшей степени влияния в государстве и имел законных детей, он написал закон, гласивший, что афинянами могут быть только люди, происходившие от обоих афинян (закон этот существовал и раньше, но Перикл возобновил его в 451/450 г. до нашей эры). Но под конец жизни Периклу пришлось хлопотать об изменении этого закона для его детей от
Аспасии.

Афинские власти следили за продовольственным снабжением городского населения, особенно за хлебной торговлей: взвинчивание цен, спекуляция хлебом рассматривались как тяжкое государственное преступление.

Начиная с 40 – 30-х годов до нашей эры, малоимущим гражданам власти стали раздавать так называемые театральные деньги или специальные жетоны, по которым можно было пройти на театральное представление.

Перикл хотел, чтобы народные массы, не несущие военной службы, не оставались в бездействии, не были обездолены.

Поэтому он представил народу грандиозные пректы сооружений и планов работ, которые требовали применения разных ремесел. К тому же проекты эти были расчитаны на долгое время.

У государства был материал – камень, кость, золото, эбеновое дерево, кипарис. Были и ремесленники, способные выделывать его и обрабатывать. Были строители, скульпторы, кузнецы, каменотесы, ювелиры по золоту и слоновой кости, живописцы, эмалировщики, резчики, люди, занимающиеся перевозкой этих вещей как по морю – купцы, матросы и лоцманы, так и по суше – каретники, извозчики, погонщики мулов; далее, конатные мастера, ткачи, сдельщики, рабочие, занимающиеся прокладкой дорог.

На афинском Акрополе была найдена надпись, свидетельствующая о том, что при строительстве использовался труд наемных рабочих. Из нее же можно узнать об оплате их труда. В большинстве случаев таковая составляла одну драхму в день.

3.Отношения Афин с союзниками.

К моменту прихода Перикла к власти Афины уже около пятнадцати лет находились во главе важного союза городов – Делосской лиги, который возник в конце персидских войн (479 год до нашей эры). Этот союз преследовал лишь военные цели: продолжение на море военных действий против персов, освобождение от них греческих городов. Сделать невозможным новое вторжение персов в Грецию. Центром федерации был священный остров Делос.

У Афин был самый мощный флот. Это с самого начала возвышало Афины.
Именно они командовали военными операциями. Афины же достаточно свободно распоряжались финансами.

В 454 году до нашей эры в федерации оставалось кроме Афин только три члена: Самос, Хиос и Лесбос. В этом же году было решено перевести казну с
Делоса в Афины.

Теоретически все города-независимые государства имели одинаковые права. Но могущество и руководящая роль Афин были на лицо. Это, естественно, не могло не вызывать недовольствий со стороны союзников. Еще до Перикла попытки восстаний заканчивались тем, что из союзников города превращались в подданых, первыми из которых были Наксос и Фасос.

Во времена правления Перикла восстают три крупных ионийских города, в числе которых и Милет. В 446 году до нашей эры восстают города Эвбеи, поддержанной Спартой. Пока Перикл умиряет Эвбею, Мегара открывает войскам
Спарты дорогу в Аттику. Перикл возвращается к Афинам. Его возвращение вынуждает спартанцев отступить. Перикл вновь возвращается на Эвбею и покоряет остров. В некоторых городах выставляются гарнизоны. В других изгоняются олигархи и правление демократизуется.

Афины после каждого подавленного восстания требуют от покоренного города подписания акта о подчинении. Иногда Афины требуют заложников.
Чтобы как можно лучше контролировать политику наиболее важных подчиненных городов, Афины ставят там своих правителей.

Уже и не созывается «Союзный совет». Каждые три года афинский народ устанавливает размеры дани.

Вскоре Перикл вновь ввязывается в двухлетнюю войну. На этот раз падает остров Самос. После капитуляции Самос уступает часть своей территории
Афинам, к тому же платит огромную военную контрибуцию.

Такая афинская политика привела к тому, что в руках Перикла оказались огромные средства.

Основываясь на декрете, принятом по предложению Перикла в 450/449 г. до нашей эры и разрешающим черпать из союзной казны для восстановления храмов, разрушенных во время второй греко-персидской войны, он и предпринимает крупные работы, а именно, реконструкцию святилищ Акрополя.

Именно это более других политических дел Перикла обсуждали и выражали недовльствие его враги. На заседаниях Народного собрания на Перикла обрушивались обвинения в том, что он привез к себе с Делоса общую казну греков, а вносимые по принуждению деньги тратятся не на военные расходы, а на городские украшения и проведение политики, «угождая народу».

Перикл же отвечал: «Афиняне не обязаны отдавать союзникам отчет в деньгах, потому что они ведут войну в защиту их и сдерживают натиск варваров, тогда как союзники не поставляют ничего – ни коня, ни гоплита, ни корабля, а только платят деньги; а деньги принадлежат не тому, кто их дает, а тому, кто получает, если он доставляет то, за что получает. Но если государство снабжено в достаточной мере предметами, нужными для войны, необходимо тратить его богатство на такие работы, которые поле окончания их доставят государству вечную славу…».1

Действительно, сооружение храмов, посвященных богам принесло Афинам величайшее наслождение и красоту.

4. Строительство в Афинах.

Афинам принадлежала роль главного культурного центра, которую они сохранили надолго. Перикл видел в искусстве средство утвердить первенство
Афин над всем эллинским миром. Времени правления Перикла соответствуют четыре великолепные произведения искусства: Парфенон, Пропилеи, Эрехтейон и храм Афины – Паллады.

Перикл сам следил за всем, он обсуждал планы с архитектором, участвовал в выборе материала.

В 450 г. до нашей эры главным руководителем работ на Акрополе был назначен Фидий. Фидий в течение восемнадцати лет руководил работами на
Акрополе. От его строгой, но всегда творческой критики ничего не ускользало. Он постоянно интересовался и планами всего ансамбля памятников, и мельчайшими деталями их технического выполнения. Фидий всегда считался с
Софоклом и Периклом.

Акрополь – большой, продолговатый холм, возвышающийся над городом и венчающий его храмами, посвященными покровительнице города – Афине – богине мудрости и труда.

По сторонам шестисклонного портика Пропилей располагались два боковых крыла: одно – более массивное с глухими стенами, другое – в виде выступающего вперед высокого постамента, увенчанного маленьким изящным храмиком Ники Аптерос – Бескрылой Победы. Ника – крылатая дева, олицетворяющая победу, считалась одним из атрибутов Афины.

Далее, после Припилей – большая площадь, где высилась восьмиметровая статуя Афины – воительницы из бронзы; сверкающей молодостью, с вьющимися волосами, перевязанными простой лентой, со свободно опущенной эгидой, с шлемом в правой руке; копье в левой руке – уже не оружие, а опора. Она была отлита Фидием в 450 г. до нашей эры. Справа на площади – Парфенон – главное и самое большое сооружение Акрополя, посвященное Афине Парфенос – Афине
Деве. История сохранила имена его зодчих – Иктин и Калликарт, они выстроили
Парфенон в 447-438 гг. до нашей эры. Весь из светлого мрамора, в «оперении» сорока шести дорийских колонн. Красота Парфенона явилась результатом долгих математических расчетов, исследований архитекторов.

Четыре ряда цоколя храма не одинаковой высоты: первый ряд, уложенный на скалу, самый низкий. Верхний – самый высокий. Разница минимальная, но на расстоянии все три ступени кажутся равными. С другой стороны, поверхность каждой ступени не строго горизонтальная, а слегка выпуклая. Горизонтальная поверхность. Если смотреть на нее от ее кромки, всегда кажется точно слегка вогнутой в середине. Для того, чтобы рассеять этот оптический обман, и была сделана незначительная выпуклость. Если же говорить о колоннах, то ни одна из них не стоит точно параллельно в отношении своих соседок. При общем наклоне внутрь здания эти колонны составляют одно целое, вместе несущее тяжесть всего храма. Градус наклона каждой колонны меняется в зависимости от места, занимаемого ею в колоннаде.

Эрехтейон – другой храм, стоящий ближе к северному холму. По контрасту с простым и строгим Парфеноном Эрехтейон выглядит почти причудливым. Каждый из четырех его фасадов оформлен по-разному. На западном фасаде шесть тонких, стройных ионических полуколонн стоят на высоком цоколе. Северный портк выдается далеко вперед. Длинная южная стена храма, гладкая, сложенная из мраморных квадратов, служит фоном для маленького, сдвинутого к западу, портика кариатид, где роль колонн выполняют женские фигуры. Восточный фассад – портик обычного типа с колоннами на трехступенчатом постаменте.
Над восточным входом в Парфенон, где помещался главный алтарь Афины, скульптурная группа франтона изображала рождение Афины из головы Зевса.

Для театральных зрелищ стали строить специальные помещения- обширные амфитеатры под открытым небом, расположенные на склоне холмов, расчитанные на дысятки тысяч зрителей; фактически чуть ли не все население города могло присутствовать на представлении. Строители амфитеатров владели секретом необычайной акустики: каждое слово актера было слышно даже в самых верхних рядах.

Полигнот, современник Перикла, росписывал стены общественных зданий фресками на темы эпосов и мифов; не будучи уроженцем Афин, он получил за свои росписи афинское гражданство.

Свой рассказ о строительстве великолепных памятников я хочу закончить словами Плутарха: «Но что доставило жителям всего больше удовольствия и послужило городу украшением, что приводило весь свет в изумление, что, наконец, является единственным доказательством того, что прославленное могущество Эллады и ее прежнее богатство не ложный слух, — это постройка величественных зданий…».1

5. Положение рабов.

Разговор о рабовладельческой демократии не может быть полным, если не упомянуть о главной движущей силе рабовладельческого мира – рабах.

Как отмечает А.Боннар, население Афин, насчитывавшее четыреста тысяч человек, наполовину состояло из рабов.

Большинство рабов – пленные, те, которые не могли выкупить себя.

Торговля рабами приносила большие доходы. В Афинах ежегодно устраивалась невольничья ярмарка.

Но рабами становились не только военнопленые. Рабами становились прежде всего по рождению. Ребенок рабыни тоже становился рабом.

В Афинах было запрещено долговое рабство, также отец семейства не имел права продать своих детей, исключение составляли дочери, уличенные в развратном поведении. Хозяин не имел права лишать жизни раба. Практика повседневной жизни не допускала, чтобы рабов считали лишь подчиненной породой.

В своих отношениях с рабами афиняне проявляли меньше педантизма и более человечности, обычно они обращались с рабами как с людьми. Раб был одет так же, как и все граждане. По крайней мере, как каждый бедняк.
Никакие внешние признаки не отличали раба от свободного человека. Дома он
(раб) свободно разговаривал со своим хозяином. Афинскому рабу разрешалось на равных основаниях с прочими гражданами присутствовать на многочисленных религиозных церемониях. При слишком жестоком обращении раб имел право укрыться в определенные священные места, под покровительство божества, и потребовать, чтобы его господин продал его другому хозяину.

Афины даже предоставляли рабам гарантии против грубости судей и должностых лиц. Эти гарантии можно рассматривать как начало юридических установлений.

Но рабство далеко не было идеальным. В рудниках. Например, умирали от холода и голода тысячи рабов, которых кормили ровно столько, чтобы они были в состоянии работать.

Как правило, рабы были заняты в том же производстве, что и их хозяева, но всегда ступенью ниже их по положению. На рабах прежде всего лежали все домашние работы. Все хозяйство велось руками рабынь. Рабыни дробили и мололи зерно, выпекали хлеб и стряпали, шили одежду. Под надзором хозяйки рабыни пряли, ткали и вышивали. Нередко какой-нибудь из рабов занимал видное место в семье, как например, кормилицы и няни.

Только самый быдный гражданин Афин не имел по крайней мере, одного раба. Рядовой гражданин обычно имел одного раба с двумя служанками.

В деревнях, на фермах, даже в больших владениях рабов было очень мало.
Очень долго земельные участки обрабатывались членами семьи, при этом имелось еще несколько рабов и батраков, которых нанимали на уборку урожая и сбор винограда. Мелкий крестьянин был не в состоянии содержать несколько рабов, поэтому в большинстве случаев мелкий собственник старался обходиться своими силами.

В отличие от сельского хозяйства, ремесленное производство требовало огромного количества «одушевленного орудия». При постройке Акрополя государство, помимо свободных рабочих, нанимало рабов у частных владельцев.
Заработок раба забирал хозяин, который заботился лишь о прокормлении своего раба.

Пошивные мастерские, обувные предприятия, мастерские по производству музыкальных инструментов, кроватей, оружия, которые выделялись из домашнего производства, требовали применения рабского труда. Тем не менее, никогда рабы не были сосредоточены большими массами. Это делалось потому, что было достаточно сложно организовать надзор за большими группами рабочих, не получающих вознаграждения.

Безусловно, рабовладельчество ограничивало афинскую демократию, делая недоступным почти половине населения города участие в государственных делах. К тому же афинское рабство, как и всякое другое, тормозило прогресс, поскольку люди, обеспеченные рабочей силой, не были озабочены созданием более совершенной системы обслуживания производства.

.

IV. Конец правления Перикла.

Конец правления Перикла был труден.

Возраставшее могущество Афин вызывало беспокойство Спарты. Это беспокойство еще более возросло, когда в 446 г. до нашей эры
Перикл предложил созвать в Афинах съезд всех греческих государств для заключения между ними всеобщего мира. В Спарте понимали, что если план
Перикла осуществится, то это превратит Афины в политический центр всей
Греции. Спарта запретила зависимым от нее государствам посылать своих представителей в Афины. Попытка Перикла создать общегреческий съезд потерпела неудачу.

В 431 г. до нашей эры спартанцы с союзниками вторглись в Аттику.
Опусташая страну, они дошли до афинских укреплений. Они вырубали сады, угоняли скот, разоряли жилища. Когда спартанцы окружили Афины, Перикл решил не проводить Народных собраний, чтобы распаленные гневом граждане не приняли неблагоразумного решения.

Вскоре Перикл снарядил морской поход вокруг Пелопоннеса, но сам не принял в нем участия, а с небольшим отрядом пехоты вторгся в Мегарскую область и опустошил ее.

Спартанцам пришлось бы прекратить войну, если бы неожиданное бедствие не расстроило планы Перикла. На второй год войны в Афинах вспыхнула страшная болезь – чума.

Эпидемия озлобила афинян. Гнев народа обратился против Перикла. Чтобы успокоить граждан, Перикл снарядил 150 кораблей, собрал войско и готовился возглавить новый поход в Пелопоннес. Эти приготовления внушили афинянам большие надежды. Когда флот готовился к отплытию, началось солнечное затмение. Это испугало суеверных афинян. Они увидели в этом дурное предзнаменование. Поход Перикла не имел успеха, так как в войске свирепствовала чума. Во всех неудачах обвиняли Перикла. На следующий год
(430 год до н. э.) он не был избран стратегом. Несмотря на то, что Перикл славился своим бескорыстием, его обвинили в хищениях и приговорили к большому штрафу.

В Афинах в это время не было руководителя, который подобно Периклу мог бы умело управлять государством. Афиняне решили принести Периклу извинения за несправедливо наложенный штраф и пригласить его снова стать во главе государства.

На этот раз Периклу не суждено было долго управлять Афинами. Вскоре после своего избрания он заболел чумой.

В 429 году до нашей эры Перикл умер.

V. Вывод.

Афинская демократия считается самой развитой, самой законченной и самой совершенной формой демократического строя античных государств. Изучая историю древнего мира, мы впервые, говоря об Афинах, встречаем термин
«гражданин», который обозначает личность, наделенную неотъемлемыми правами.
Представители практически всех сословий участвовали в государственном строительстве.

Расцветом рабовладельческой демократии считается столетие с середины V в. до середины IV в. до нашей эры. Начало подъема Афин как раз соответствует правлению Перикла. Перикл – вождь демократии. Многие историки называют его “тираном”, Фукидид называет его “первым среди афинян”.
Действительно, Перикл не смотря на рознь между афинянами, сумел их объединить и что самое главное, убедить в своей правоте. Он смог доказать, что именно демократический строй необходим Афинам и их жителям.

Современники обвиняли Перикла в том, что он во всем старался угодить народу, постоянно устраивая пиршества на казенные деньги. Но по большому счету, ведь казна – это деньги народа. По-моему, такие мероприятия стимулировали народ, а соответственно, повышалась производительность, которая укрепляет экономику государства. А последняя, в свою очередь, способствует укреплению и даже возвышению державы на международной арене.

Что же касается отношений Афин с государствами, входящими в Делосскую лигу, то вполне естественно, что Афины вели довольно таки агрессивную политику по отношению к ним. Афины представляли собой наиболее мощную державу и в случае войны, основной удар пришлось бы держать именно им. В конечном счете, афиняне собственными усилиями добились столь высокого положения; и плата, пусть в виде дани, более слабых союзников – естественный результат.

При подавлении восстаний недовольных союзников, афиняне не брали в плен греков. Здесь можно говорить о Перикле как о дальновидном политике: гораздо выгоднее было сохранять рабочую силу в полисах, чтобы они были в состоянии платить Афинам.

В течение тридцати лет Перикл переделывал Афины. Он хотел сделать свой город деловым центром эллинского мира. Но прежде всего Перикл хотел превратить Афины в сердце политической жизни всей Греции.

Cвою работу я хочу закончить словами самого Перикла:

«Создавши могущество, подкрепленное ясными доказательствами и достаточно засвидетельствованное, мы послужили предметом удивления для современников и потомства, и нам нет никакой нужды ни в панегиристе
Гомере, ни в ком другом доставляющим минутное наслаждение своими песнями, в то время как истина, основанная на фактах, разрушит вызванное этими песнями представление. Мы нашей отвагой заставили все моря и все земли стать для нас доступными, мы везде соорудили вечные памятники содеянного нами добра и зла…»[1]

Список используемых источников:

1. Аристотель

Политика.Афинская полития. М.: Мысль, 1997. С.295-299,

395-404.

2. Плутарх

Избранные жизнеописания в 2 т. М.: Правда, 1986. Т.2,

С.285-313.

Список используемой литературы:

1. А.Боннар

Греческие цивилизации. М.: Искусство, 1995. Т.1

С.111-127, 169-185.

2. М.А.Ботвинников, М.Б.Рабинович

Знаменитые греки и римляне. СПб., 1993. С.133-149.

3. Н.А.Дмитриева, Л.И.Акимова

Античное искусство. М., 1988. С.153-176.

4. С.Нефедов

Иллюстрированная история древнего мира.

Екатеринбург, 1994. С.156-161.

5. Хрестоматия по истории Древней Греции. М., 1964.

С.210-238.

————————
1 Хрестоматия по истории Древней Греции М.1964, Раздел VII Развитие демократии (Аристотель, Афинская полития, 28) с.214.

1 Хрестоматия по истории Древней Греции М.1964, Раздел VII Расцвет рабовладельческой демократии ([Ксенофонт], Афинская Полития III(1)) с.223.

1 Хрестоматия по истории Древней Греции М.1964, Раздел VII Расцвет рабовладельческой демократии (Фукидид, История, II, 37) с.210.
1 Плутарх Избранные жизнеописания. Перикл (V), М. 1986, т.2 с.287
1 А.Боннар Греческие цивилизации М.1995, т.1, гл.X, с170.

1 А.Боннар Греческие цивилизации М.1995, т.1, гл.X, с173
1 Хрестоматия по истории Древней Греции. М.1964г. Раздел VII, Расцвет афинской демократии (Плутарх, Сравнительные жизнеописания, Перикл, XII), c.227.

1 Хрестоматия по истории Древней Греции. М.1964г. Раздел VII, Расцвет рабовладельческой демократии (Плутарх, Сравнительные жизнеописания, Перикл,
XII), c.226.

[1] Хрестоматия по истории Древней Греции М.1964. Раздел VII Расцвет рабовладельческой демократии (Фукидид, История, II,), с.210.

БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Исторический факультет

Отделение документоведения

Реферат на тему:

Изменения в системе органов государственной власти и управления в период буржуазно-демократических революций

Студентки 2 курса 9 группы

Пилипчик Елены

Минск 2006

Государственный совет

В условиях первой революции в России, был поставлен вопрос о реформе Государственного совета. Подготовкой этой реформы занимались особая чиновничья комиссия (конец 1905 – начало 1906 гг.) и чиновничье совещание (второе царскосельское в феврале 1906 г.). Состав, структуру и компетенцию обновлённого Государственного совета определили два законодательных акта: 20 февраля 1906 г. – «О переустройстве учреждений Государственного совета» и 23 апреля 1906 г. – «Учреждение Государственного совета». Государственный совет продолжал провозглашаться законодательным органом. И его деятельность была приспособлена к деятельности Государственной думы.

По назначению царя половина членов Государственного совета стала выборной от земств, дворянских собраний, буржуазной интеллигенции. Состав Государственного совета обновлялся в течение девяти лет по третям каждые три года. В составе назначаемых царём лиц преобладали крупные чиновники, занимавшие в прошлом министерские и прочие высшие посты в государстве. Из членов совета царём ежегодно назначались председатель и вице-председатель Государственного совета.

Введение в Государственный совет выборных элементов от буржуазии и буржуазной интеллигенции должно было повысить «авторитет» этого высшего законодательного учреждения в глазах крупной буржуазии.

«Учреждение Государственного совета» установило новую структуру: общее собрание, два номерных департамента, два присутствия и государственная канцелярия. В процессе деятельности совета учреждались комиссии и особые совещания.

Руководящую роль в обновлённом Государственном совете играли чиновники и представители дворянства. Первым председателем Совета был назначен граф Д.М. Сольский, бывший председателем и до реформы с 20 мая 1906 г. Его сменил Э.В. Фриш.

Вместо фракций в Государственном совете существовали группы: правых, «центра» (из представителей буржуазии), «академическая» (из буржуазной интеллигенции) и беспартийные. В Государственном совете господствовали правые. Лидер правых М.Г. Акимов в 1907-1914 г. Занимал пост председателя Совета.

Формально Государственный совет имел равные права с Думой, но фактически он мог сорвать любой неугодный правительству законопроект, принятый думским большинством. Особенно часто эта политика проводилась в период деятельности первых двух Дум. Более консервативному по составу предназначалась роль «плотины» к самостоятельной законодательной инициативе Государственной думы. Целью реформы Государственного совета 1906 г. г. было желание свести Думу «на роль бессильного совещательного придатка к самодержавной бюрократии».

В законодательном механизме самодержавия 1907-1912 гг. Государственная дума и Государственный совет занимали значительное место, но законодательными органами, в полном смысле этого слова, их назвать нельзя. Они были представительными органами господствующих классов помещиков и буржуазии. Специально подобранное большинство безропотно утверждало, скорее, регистрировало законодательные проекты, разработанные правительственными ведомствами. Третьеиюньский политический блок, два его реакционных большинства пресекали критику законодательства со стороны небольших оппозиционных фракций демократического лагеря (социал-демократы, трудовики, эсеры).

Деятельность Государственной думы и Государственного совета была во многом близкой к законосовещательной. Однако их существование поддерживало у части буржуазии парламентарные иллюзии. Политические дебаты и обсуждения в этих «законодательных палатах» вопросов внутренней и внешней политики являлись для самодержавия барометром настроений господствующих классов. Думская трибуна позволяла самодержавию осуществлять политический блок помещиков и буржуазии, проводить лавирование между двумя внутридумскими большинствами, сохранять политическую самостоятельность, консервировать всесилие помещиков-дворян в политической жизни страны.

Эта государственная дума являлась не только важнейшим элементом второго шага по пути к буржуазной монархии, но была средством, тормозящим дальнейшую эволюцию в том же направлении.

Система органов управления на белорусских землях в 1907-1914 гг. Проведение земской реформы

Система органов управления на белорусских землях в 1907-1914 гг. соответствовала системе органов управления по России в целом. Но, в отличие от России, в Беларуси не было земств. Земства в Российской империи были введены в 1864 г. Но на Беларусь, Литву и некоторые другие национальные районы положение о земствах не распространялось. Объяснялось это тем, что хоть права земств и были довольно ограниченными, всё же это был единственный в России государственный институт, который основывался на избирательном праве и в некоторой степени давал возможность проявиться общественной самодеятельности. Механизм выборов в земские учреждения был обусловлен имущественным и сословным цензом и обеспечивал преимущество дворян. А это не соответствовало условиям западных губерний, где царское правительство после восстания 1863 г. проводило политику экономического подрыва польского землевладения.

К вопросу о введении земств в западных губерниях вернулись в 1909 г. в связи с проектом, который был внесён правыми в Государственный совет. Проект предусматривал изменение порядка выборов в верхнюю законодательную палату от западных губерний. Дело в том, что из-за отсутствия земских учреждений выборы здесь проводились дворянскими собраниями, где количественно преобладали помещики польского происхождения. Правые считали, что введение в западных губерниях земств на основе национальных курий позволило бы покончить с монополией польского представительства в Государственном совете. Совет министров разработал законопроект «Об использовании Положения о земских учреждениях 12 июля 1890 г. к губерниям Витебской, Волынской, Киевской, Минской, Могилёвской, Подольской». В отличие от положения 1890 г. имущественный ценз избирателей был снижен вдвое. Вместе с тем, чтобы обеспечить преобладание помещиков, было решено, что крестьяне могли посылать не более трети гласных в поветовые земские учреждения, а в губернские земства крестьянские представители не допускались вообще.

Для обеспечения преобладания русским помещикам вместо сословных курий вводились национальные: «русские» и «польские». Был придуман и искусственный принцип распределения количества гласных по куриям: бралось среднеарифметическое от суммы процентов количества избирателей данной национальности по губернии и стоимости их недвижимости в исчислении по поветам.

Присоединяя к «русской» курии православных белорусских крестьян, власти обеспечивали таким образом в Могилёвской, Минской и Витебской губерниях большинство православных на выборах. В Гродненской, Виленской и Ковенской губерниях из-за преобладания во многих поветах католиков, которых относили к полякам, царское правительство не рискнуло вводить выборные земства.

Законопроект был принят Думой с незначительными поправками, но Государственный совет отклонил его. Николай II распустил на три дня Думу и Государственный совет и подписал законопроект на основе 87-го артикула Основных законов. Принятие законно против воли большинства членов Государственного совета по чрезвычайному артикулу ознаменовало кризис третьеиюньской системы.

Несмотря на антидемократический характер выборов, земства, введённые в Витебской, Минской, Могилёвской губерниях, смогли положительно повлиять на развитие местного хозяйства, повышение культуры земледелия и животноводства. Земские учреждения открывали больницы, школы, создавали кооперативные товарищества, сельскохозяйственные кружки, прокатные пункты сельскохозяйственных машин и т.д.

Но в том, что касалось развития белорусской национальной культуры, языка, земства не оказывали никакой поддержки. Более того, переполненные представителями русских и польских националистов, они в своей деятельности целиком игнорировали язык, культуру и национальные потребности белорусов.

Беларусь во время первой мировой войны

В результате длительного противостояния экономических и политических интересов ведущих стран Европы 1 августа 1914 г. началась война между двумя военно-политическими блоками: центральными государствами (Германией, Австро-Венгрией) и Антантой (Англия, Франция, Россия). Постепенно в войну были втянуты 33 государства с населением свыше 1,5 млрд. человек. Война приобрела мировой характер.

На российско-немецком фронте война началась боями в Восточной Пруссии, Польше, Галиции. Белорусские губернии, которые находились вблизи театра военных действий, были объявлены на военном положении. Территория Беларуси оказалась в составе Двинской и Минской военных округ, и в соответствии с указом Николая II от 20 июля 1914 г. вся местная администрация должна была подчиняться их начальникам. В Барановичах была расположена Ставка Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича (дядьки царя). 29 июля согласно его указу начальникам военных округ была разослана директива «оказывать военной силой самое энергичное содействие местным властям, чтобы полным объединением на местах военного и местного начальства искоренить сразу любую попытку вызвать смуту».

Чтобы предотвратить возможные беспорядки со стороны противника, царизм установил в тыловом районе жёсткий военно-полицейский режим. Кроме того, были запрещены собрания, шествия и манифестации, которые угрожали общественному порядку.

Существование сильного полицейско-административного аппарата, позволило успешно провести мобилизацию в обозначенные термины. Явка мобилизованных на призывные участки была высокой (в Витебской губернии, например, достигала 95 %, а это соответствовало общероссийскому показателю). За время войны из Минской, Могилёвской, Витебской и неоккупированных поветов Виленской губернии в царскую армию было призвано 62, 2 тыс. человек. Это составляло примерно 51 % от количества взрослых трудоспособных мужчин и 12-13 от количества всего населения. С учётом мобилизованных в западном регионе Беларуси (до его оккупации немцами) можно допустить, что всего в российскую армию было призвано не менее чем 800 тыс. белорусов и уроженцев Беларуси.

Если осенью 1914 г. Россия смогла захватить всю Восточную Галицию, то с конца 1914-начала 1915 г. российские армии вынуждены были отступать на восток под ударами лучше вооружённого противника. Был сдан ряд городов. Немцы в свою очередь развили наступление в Литве, заняли Ковно и создали угрозу прорыва к Вильне. Военные действия постепенно приближались к столице империи – Петрограду.

Российская империя оказалась неподготовленной к продолжительной войне в технико-экономическом плане. Царское войско было плохо обеспечено артиллерией и снарядами, чувствовался острый дефицит винтовок и патронов. Ситуацию усложняли многочисленные проявления некомпетентности командного состава, низкие моральные качества части его представителей. Солдаты и офицеры не видели смысла в продолжении войны и массово сдавались в плен.

Тем временем германское командование решило сковать основные силы Западного фронта в направлении Лиды и Баранович. Над группировкой российских войск в Западной Беларуси нависла угроза окружения. Они вынуждены были отступать и по приказу командования разрушали железнодорожное полотно, мосты, станционные сооружения, уничтожали урожай, различное имущество, которое не удавалось вывезти.

И всё же с помощью огромных усилий русская армия постепенно перешла в контрнаступление в северо-западном направлении. Противник был отброшен в район озёр Свир и Нарочь. Но до 19 сентября этот так называемый Свентянский прорыв был ликвидирован. Это была одна из самых крупных кавалерийских операций в первой мировой войне.

В результате наступления германских и австро-венгерских войск летом-осенью 1915 г. было оккупировано Царство Польское, Курляндия, Литва и Западная Беларусь. В октябре 1915 г. российско-немецкий фронт надолго стабилизировался. В Беларуси он прошёл по линии Двинск-Поставы-Сморгонь-Барановичи-Пинск, разделив территорию на две неровные части. И с одной и со второй стороны фронта расположились огромные армии противников, которые вместе с огромным количеством вспомогательных служб, тыловых учреждений методично опустошали страну на протяжении трёх последующих лет.

Наибольшие потери Беларусь понесла в 1915 г. – во время военных действий на её территории и связанных с этим уничтожением многих народнохозяйственных объектов, эвакуацией предприятий и учреждений, массовой миграцией населения на восток.

После стабилизации российско-германского фронта осенью 1915 г. под немецкую оккупацию попало около 25 % территории современной Беларуси. Исходя из своих геополитических и экономических интересов, Германия стремилась отодвинуть границы России на восток путём отделения от неё Польши, Курляндии и Литвы, а остальные оккупированные земли (фактически белорусские) – использовать в качестве разменной монеты на будущих переговорах.

Порядок управления оккупированными землями основывался на том, что в занятой области на первом месте должны стоять интересы Германской империи и армии, а только затем могут учитываться потребности самого края. Этому подчинялась вся созданная немцами система управления. Возглавляло административную пирамиду управление «Обер Оста» в Ковно (с декабря 1917 г. – в Белостоке, с мая 1918 – снова в Ковно). Оно имело в своём составе более десяти отделов. Управлению «Обер Оста» подчинялись начальники военно-административных единиц со своими бюрократическими аппаратами. В распоряжении военно-административных начальников находилась жандармерия. Наиболее ответственные посты в административном аппарате занимали сами немцы.

Политическая деятельность местного населения сначала была запрещена. Политические митинги и собрания не разрешались, на все остальные собрания требовалось письменное соглашение поветового начальства. Исключительно строго регулировалось перемещение местных жителей. Ночью действовал комендантский час.

Тяжёлое положение, в котором оказалось население Западной Беларуси с приходом немцев, не могло не вызвать протеста. Но в условиях оккупационного режима не было возможности организовать активное сопротивление. Недовольство проявлялось преимущественно в пассивных формах: уклонение от реквизиций, поставок и принудительных работ, игнорирование распоряжений администрации. Но в лесах, особенно в Беловежской пуще, действовали и вооружённые отряды, организованные российскими военными, которые остались в тыле противника или сбежали из плена. Белорусские земли на восток от линии фронта продолжали оставаться под юрисдикцией царских властей. Эти земли (Витебская, Могилёвская и большая часть Минской губернии) служили тыловой зоной российского Западного фронта. Война и сюда принесла дезорганизацию народного хозяйства, резко ухудшила положение населения.

Тяжёлое социально-экономическое положение Беларуси ещё больше усложнялось боевыми действиями на её территории. На лето 1916 г. Российским командованием было запланировано крупное наступление, в ходе которого главный удар по противнику должны были нанести армии Западного на территории Беларуси. Но наступление имело успех только на юго-западном фронте, где удалось осуществить прорыв австро-венгерских позиций (Брусиловский прорыв). В результате, проведённая силами Западного фронта июне-июле 1916 г. Барановичская операция имела только вспомогательное значение. Неудачные атаки царских войск под Барановичами не оказали сильного влияния на наступательные действия Юго-Западного фронта. Военные действия 1916 г. на территории Беларуси показали неспособность царской армии справиться с задачей прорыва укреплённого немецкого фронта. Дальнейшая бесперспективность участия Российской империи в войне становилась всё более очевидной.

Экономическая нестабильность, ухудшение положения широких масс населения, ослабление надежд на победу России в войне усложняли социально-политическую ситуацию, вводили страну в состояние революционного кризиса.

В прифронтовой Беларуси, которая находилась на военном положении, приметы революционной ситуации были менее выражены. Но и здесь среди различных слоёв населения нарастало недовольство существующим положением. Всё больше чувствовалось брожение в войсках.

Ярким свидетельством начала разложения царской армии явилось крупное выступление в октябре 1916 г. на распределительном пункте в Гомеле, которое было подавлено с помощью вооружённой силы. За участие в восстании девять человек было расстреляно, а остальные отправлены на каторгу. Но репрессиями уже нельзя было остановить процесс разложения армии, которая из опоры царизму превратилась в источник опасности для существующего режима.

Все эти факторы и привели к свержению царского правительства в России 27 февраля 1917 г.

Первоочередной задачей новой власти было заключение мира, которого хотело большинство населения. Так как страны Антанты не приняли предложения о заключении перемирия и немедленных переговорах о всеобщем, справедливом мире, изложенного в Декрете о мире, советское правительство вступило в сепаратные переговоры с Германией и её союзниками. В ультимативной форме страны Четверного союза предъявили советской делегации условия, по которым, в частности, Германия практически захватывала Польшу, Литву, часть Эстонии, Латвии, Украины, Беларуси. Россия должна была уплатить Германии 3 млрд. марок контрибуции. И 3 марта 1918 г. советская делегация во главе с Г.Я. Сокольниковым подписала Брестский мирный договор, который являлся образцом несправедливости. По сравнению с 1914 г., территория России сократилась на 800 тыс. кв. км. Советское правительство обязано было выплатить репарацию и прекратить революционную пропаганду в центральноевропейских державах.

Брест-Литовский договор всего на четыре дня пережил революцию в Германии. 13 ноября ВЦИК РСФСР заявил о том, что этот договор является уничтоженным.

Февральская революция в России и на Беларуси. Свержение самодержавия

В феврале 1917 г. в Петрограде, где сложилась критическая ситуация с продовольствием, резко обострилась обстановка. 23 февраля, в Международный женский день, в городе прошли стихийные митинги и демонстрации. 25 февраля выступления переросли во всеобщую стачку, парализовавшую город. 27 февраля к революционным массам присоединились солдаты резервных частей, расквартированные в Петрограде. Стачка переросла в вооруженное восстание.

27 февраля председатель IV Государственной думы М.В. Родзянко объявил о создании Временного комитета Государственной думы, который намеревался взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. В тот же день был создан Петроградский совет рабочих депутатов и его временный исполком в составе 15 человек. 1 марта Петроградский совет был преобразован в Совет рабочих и солдатских депутатов.

1 марта Совет издал «Приказ №1», согласно которому солдатам вне службы давались равные со всеми гражданские и политические права. В частях создавались выборные солдатские комитеты, без согласия которых не могли отдаваться приказы, и офицерам не выдавалось оружие. Провозглашалось, что решения Думы подлежат исполнению только в том случае, если они не противоречат решениям Совета. В воинском уставе аннулировалось всё, что можно было счесть злоупотреблением властью.

Днём 2 марта в результате переговоров представителей Петроградского совета с думскими лидерами было создано Временное правительство, состав которого должен был сформировать Временный комитет Думы. В то время, когда в Петрограде формировалась новая власть, российский император находился в Ставке в Могилёве. Его попытка вернуться в Петроград оказалась безуспешной. Задержанный на станции Дно восставшими солдатами, Николай II подписал 2 марта отречение от престола в пользу брата Михаила. В свою очередь, Михаил Романов 3 марта подписал акт об отречении, в котором говорилось о его согласии принять корону только в том случае, если таковым будет решение Учредительного собрания.

Соглашение о представлении Учредительному собранию права избрать форму государственного представления было достигнуто в ходе переговоров Петросовета и Временного комитета Думы. 3 марта была опубликована декларация о составе и программе Временного правительства.

Создание новых органов власти: Временное правительство, Советы рабочих и солдатских депутатов

Революционные выступления рабочих и солдат Петрограда 27 февраля 1917 г. привели к свержению самодержавия в России.

Во время восстановления из числа либеральных депутатов Государственной Думы образовался временный думский комитет, который в ночь на 28 февраля провозгласили о взятии власти в стране. Одновременно представители левой социалистической части антицарской оппозиции организовали Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. В результате переговоров между думскими деятелями и лидерами совета 1 марта было сформировано Временное правительство России, во главе с князем Львовым. Доминирующие позиции в правительстве сначала занимали кадеты. Временное правительство обязалось обеспечить в стране демократические права и свободы, созвать Учредительное собрание. Петроградский совет, возглавленный одним из лидеров меньшевистской части РСДРП М. Чхеидзе, пользовался поддержкой вооружённого народа, но не взял в свои руки хозяйственную и исполнительную власть, сохранив за собой только контроль над правительством.

После отречения 2 марта 1917 г. Николая II от трона повсеместно организовывались собрания для разработки путей по сохранению порядка, обеспечению людей продуктами и т.д. В некоторых населённых пунктах прошли митинги и демонстрации, участники которых разоружали полицию, освобождали из тюрем политических заключённых.

Деятельность старого аппарата была парализована. На местах стали возникать самодеятельные органы управления.

В Минске начало созданию новой системы было положено вечером 3 марта на совете представителей от разных организаций и групп населения города. Была определена схема создания городского представительного органа. 7 марта 1917 г. в качестве политического органа управления городом был создан Комитет общественной безопасности.

В Витебске план организации новой власти был разработан на советах местных общественных активистов 3-4 марта. В ночь на 5 марта в руководство вступил Городской общественный комитет.

Инициатива реорганизации местного управления в Могилёве исходила от городской думы, которая, которая провела выборы уполномоченных от разных организаций города в исполнительный комитет по охране общественной деятельности. Его первое собрание произошло 8 марта.

В те же дни подобные комитеты возникли в Гомеле, Орше, Полоцке, Горьках, Быхове и других городах. В большинстве случаев с комитетами общественной безопасности сотрудничали советы рабочих и солдатских депутатов.

Временное правительство рассматривало комитеты как зародыш демократического самоуправления, фундамент местной власти к проведению новых выборов городских дум и земств. Но, являясь по способу образования общественными организациями, комитеты официально не получали всей полноты властных полномочий. Их роль постепенно свелась к общественной поддержке местного правительственного аппарата, главными фигурами в котором стали губернские и поветовые комиссары.

На волне революционного подъёма параллельно с общедемократическими органами управления по примеру Петрограда стали создаваться самодеятельные органы рабочих, солдат, а затем и крестьян – советы. Они вобрали в себя тягу рабочих людей к социальной справедливости, являлись формой присоединения к политике. Инициаторами и главными действующими лицами при создании советов стали соцалисты-революционеры и социал-демократы.

Одним из первых в Беларуси образовался совет в Минск. Здесь усилиями ориентированных на левые партии служащих минских учреждений УЗС и УСГ уже в первую неделю марта произошли выборы депутатов от предприятий города и частей гарнизона. Совет выступил в поддержку Временного правительства при условии осуществления или демократических преобразований, направил своих представителей в состав Минского комитета общественной безопасности.

На протяжении первой недели марта оформился совет рабочих и солдатских депутатов в Гомеле.

В Витебске, где также располагался большой гарнизон, создание организации рабочих и солдат взяли под свою опеку Петроградский совет, направивший сюда специального посла. 8 марта произошла учредительное собрание совета рабочих депутатов, до середины марта завершились выборы в совет солдатских депутатов. Хотели объединить два совета, но общий президиум не был создан.

В Могилёве 6 марта возник временный комитет солдатских депутатов. О создании объединенного совета рабочих и солдатских депутатов было объявлено 22 марта.

Советы рабочих и солдатских депутатов возникли также в Бобруйске, Борисове, Орше, Полоцке, Слуцке, Рогачёве и т.д.

Организация советов крестьянских депутатов происходила в ходе подготовки и проведения крестьянских съездов, которые во всех губерниях и большинстве поветов Беларуси прошли в апреле-июле 1917 г. Съезды образовывали постоянно действующие органы – исполнительные комитеты крестьянских депутатов губернии или повета.

Как и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, советы Беларуси лояльно относились к Временному правительству и его органам на местах, обычно признавали приоритеты за комитетами общественной безопасности, в состав которых посылали своих постоянных представителей. Вместе с тем советы, имея в лице солдат вооружённую поддержку, стали вмешиваться в конфликты между рабочими и предпринимателями, добивались введения 8-часового рабочего дня, снижения безработицы, диктовали кадровые назначения. Этими же вопросами занимались и другие местные органы, из-за чего при неразграниченности компетенции на местах фактически возникла ситуация многовластия при двоевластии в центре. Такое положение порождало неразбериху, мешало положительному решению жизненных проблем. В результате только что приобретённая свобода вызвала разочарование, не успев закрепиться в массовом сознании как безусловная ценность, которой нужно дорожить.

Список литературы

Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983.

Гiсторыя Беларусi: У 6 т. Беларусь у складзе Расiйскай iмперыi (канец ХVIII – пачатак ХХ ст.) / М.Біч, В.Яноўская, С.Рудовіч і інш. Мн., 2005.

Всемирная история: В 3 ч.Ч. 2. О.А.Яновский, О.В.Бригадина, П.А.Шупляк и др. Мн., 2002.

Юхо Я.А. Гісторыя дзяржавы і права Беларусі. Мн., 2003.

ВВЕДЕНИЕ
3
ГЛАВА 1.
Формирование взглядов Кемаля Ататюрка.
6

§ 1. От общества «Ватан» к революции
§ 2. Путь к республике
6
10
ГЛАВА 2.
«Этатизм» — идеология социально-экономической модернизации страны
13

§ 1. Социально-политические изменения в турецком обществе
§ 2. Преобразования в экономике
13
15
ГЛАВА 3.
Мустафа Кемаль Ататюрк о внешнеполитической концепции независимой Турции
19
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

23
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

24
ВВЕДЕНИЕ
Утрата миром геополитической биполярности привела к активизации усилий по формированию нового мирового порядка, политической формой которого становится демократия. В этих условиях процесс модернизации восточных обществ все более оказывается под сильнейшим воздействием Запада и сводится к освоению институтов и норм западной политической демократии. Однако процесс этот противоречив и неоднозначен, ибо ни одно из трансформирующихся обществ не в состоянии отрешиться от собственного прошлого, своих традиций и норм политической жизни.
В этом отношении интересен опыт Турции, вступившей на путь политической вестернизации в начале ХХ века. Теоретиками и организаторами вестернизации страны выступил Мустафа Кемаль Ататюрк и его сторонники, использовавшие в своей концепции «турецкой перестройки» идеологические постулаты западничества, концепцию турецкого национализма, зачатки местного лаицизма. От обоснования принципов национального суверенитета и народности (народовластия) кемалисты после победы национально-освободительного движения перешли к практической ликвидации монархии и халифата, открыв тем самым путь к созданию республиканской Турции, разработке ее конституционных основ. В целях мобилизации общества на проведение реформ кемалисты создали авангардную партию, которая вплоть до окончания второй мирвоой войны монопольно управляла страной.1
Лидер кемалистов Мустафа Кемаль Ататюрк, по свидетельствам современников, еще до младотурецкой революции стал сторонником западной демократии и вестернизации всей страны,2 и еще при жизни приобрел широкую популярность.
«Ататюрк» в переводе с турецкого означает «отец народа», и это в данном случае не преувеличение. Человека, носившего эту фамилию, по заслугам именуют отцом современной Турции. Один из современных архитектурных памятников Анкары — мавзолей Ататюрка, сложенный из желтоватого известняка. Мавзолей стоит на холме в центре города.
Ататюрк в Турции повсюду. Его портреты висят в государственных учреждениях и кофейнях маленьких городов. Его статуи стоят на городских площадях и скверах. Его изречения встретишь на стадионах, в парках, в концертных залах, на бульварах, вдоль дорог и в лесах. Люди слушают восхваления ему по радио и телевидению. Регулярно демонстрируется уцелевшая кинохроника его времен. Речи Мустафы Кемаля цитируют политические деятели, военные, профессора, профсоюзные и студенческие лидеры.
Освободительная война, принесшая Турции независимость, вошла в историю под названием кемалистской революции. С именем Кемаля связаны также преобразования, благодаря которым на развалинах феодально-клерикальной Османской империи было создано современное Турецкое государство. Да и сама Турецкая республика обычно называлась кемалистской. Более того, выдвинутые Ататюрком основные принципы остались и на будущее время руководством к действию для турецких патриотических сил.
Вот почему интересно проследить процесс возникновения и развития основных концепций Ататюрка.
Историография по рассматриваемой теме очень обширна. Отечественная (советская) туркология внесла большой вклад в изучение рассматриваемого вопроса. К сожалению, в советской историографии в оценке реформ 20-30-х гг. возобладал односторонний подход. Все, что было связано с деятельностью радикальных реформистов, однозначно получало положительную оценку, а всякое критическое отношение в тогдашней Турции к этой деятельности столь же однозначно оценивалось отрицательно.3
В послевоенные годы, вплоть до наших дней, отечественные туркологи провели немало исследований, касающихся роли турецкого государства (этатизм) в социально-политическом и экономическом развитии страны. Идеологии кемализма много внимания уделял А.Ф. Миллер.4 Широкий аспект идеологических проблем этатизма представлен в работах Н.Г. Киреева5, Ю.Н. Розалиева6, А. Лежикова7. Эти исследователи проводят глубокий анализ истории этатистских идей, показывают какого его влияние на построение турецкого государства, а также прослеживают философские основы взглядов Ататюрка. Особую значимость для изучения проблем этатизма в Турции имеет работа И. Алибекова «Государственный капитализм в Турции»8. В.И. Данилов9 поднимает вопрос об особенностях политического развития Турции в в 20-30 гг. ХХ века.
Источником по данной теме являются многочисленные тексты речей и выступлений Мустафы Кемаля (Ататюрка).10
Цели работы сформулированы в названиях ее глав и параграфов: проследить формирование философских и общественно-политических взглядов Ататюрка; раскрыть содержание этатизма, как идеологии социально-экономической модернизации страны, отразив экономические, политические и социальные изменения в турецком обществе в рассматриваемы период; выявить внешнеполитическую концепцию независимой республиканской Турции.
ГЛАВА 1. Формирование взглядов Кемаля Ататюрка
В выступлении Кемаля на первом заседании Великого национального собрания Турции 23 апреля 1920 г.11, а также ряде последующих, он развертывает – вначале очень осторожно и, пожалуй, туманно, а затем все более твердо и ясно – свои общественно-политические взгляды, определявшие главную линию его политической деятельности. Они формировались исподволь, но лишь теперь стали складываться в систему. Небольшой исторический экскурс поможет лучше понять эволюцию его взглядов.
Мустафа Кемаль родился в Салониках в Греции, на территории Македонии, в 1881 г. В то время эта территория контролировалась Османской империей. Его отец, Али Риза-эфенди был мелкий чиновник, оказал слабое влияние на воспитание сына. Грамотная (большая редкость для турчанки в то время), и набожная мать Зюбейдеханым определила 6-летнего сына в религиозную школу. Но после смерти отца, который был старше матери лет на 20, Мустафа, проявив желание стать военным, поступил в военную школу и прошел все ступени подготовки офицера.12 Еще в школе, за успехи в учении, его назвали вторым именем – Кемаль (ценный, безупречный). Среднее военное образование он получил в училищах Салоник и Монастира (Битола), а в январе 1905 г. окончил Академию Генштаба в Стамбуле, после чего был направлен для прохождения службы в чине капитана в Дамаск.13 В Академии, помимо воинских дисциплин, Кемаль самостоятельно изучая произведения различных философов и мыслителей, таких как Руссо, Вольтер, Гоббс. Турецкий автор Дж. Танйол высказывает убеждение, что «Ататюрк внимательно, строка за строкой, изучал «Общественный договор»14
§ 1. От общества «Ватан» к революции
К началу ХХ века в Османской империи наступил экономический, политический и военный кризис. На султанском престоле восседал Абдул-Хамид II (1876-1909) — несмотря на свое противодействие всяким реформам, он был вынужден в декабре 1876 г. ввести конституцию, но предельно ограничил ее действенность. Османская империя провозглашалась единым государством, не подлежащим расчленению. Это положение вступило в противоречие с национально-освободительным движением во всех районах империи.15
Неоднократные восстания подавлялись с чудовищной жестокостью командующими войск, которые придерживались официальной доктрины, рассматривавшей всех поданных султана вне зависимости от национальности и вероисповедания, членами одного общества. В ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Турция потерпела ряд крупных поражений и вынуждена была признать по Берлинскому трактату полную независимость Сербии, Черногории и Румынии, автономии. Болгарии и Восточной Румелии. Англия под предлогом помощи Турции, оккупировала Кипр, Австро-Венгрия заняла Боснию и Герцеговину. В 1881 г. Франция захватила Тунис, прежнюю колонию Турции, в 1882 г. Англия оккупировала Египет.16
В год рождения Мустафы Османская империя объявила себя финансовым банкротом и по Мухарремскому декрету султана согласилась на создание Управления османского государственного долга, в ведение которого передавалась для иностранцев часть доходов государства. Турция утратила самостоятельность во внешнеполитических делах и на международной арене выступала теперь не как субъект, а как объект политики великих держав, готовивших раздел наследства «босфорского больного».17
Избранная Кемалем профессия военного имела большое значение и для его общего политического развития. Экономический застой, политическое бесправие, засилье иностранного капитала, разложение режима порождали у прогрессивной молодежи, особенно курсантов военных училищ, стремление найти выход из создавшегося положения. Проникавшие в учебные заведения с Запада если не революционные, то, во всяком случае, либеральные идеи в сочетании с огромным влиянием турецких просветителей ХIХ в. – прогрессивных писателей и поэтов Ибрагима Шинаси, Намыка Кемаля, Зии-паши, Тевфика Фикрета и других – развивали в среде учащийся молодежи патриотические чувства и национальное самосознание. Важную роль в этом процессе играло то обстоятельство, что в феодальной Турции армия была единственной последовательно централизованной частью государственного организма. Военная интеллигенция первой вступила в качестве выразительницы интересов еще только зарождавшейся национальной буржуазии. Представители военной интеллигенции были и первыми участниками подпольных кружков, впоследствии влившихся в тайную младотурецкую организацию «Единение и прогресс».18
Именно в Стамбуле, Кемаль расширил свой политический кругозор и впервые приобщился к подпольной деятельности противников самодержавия. Он стал членом исполкома тайного общества «Ватан» («Родина») в академии. Вскоре оно было раскрыто, Мустафу в декабре 1904 г. арестовали, но руководство Академии сумело в отчете султану смягчить вину молодого офицера, и его фактически сослали в январе 1905 г. служить в Дамаск (Сирия).
Пребывание в Сирии продолжалось недолго, но явилось важной вехой в политическом развитии Кемаля. Там в 1906 г. он организовал тайное общество «Ватан ве хюрриет» («Родина и свобода»), действие которого предполагалось распространить в армейских частях Бейрута, Яффы и Иерусалима. В том же году «Единение и прогресс» перенесли свою резиденцию из-за границы в Салоники. Попытки Мустафы, тайно посетившего родину в 1906 г., установить контакт с руководством комитета не удались. 19
В июне 1907 г. ему присваивается звание колагасы (чин старой армии, выше капитана, но ниже майора), а в сентябре его перевели в Македонию, где он неоднократно посещал теперь Салоники. Пришедшие в 1908 г. к власти младотурки посчитали восстановление конституции окончанием своей миссии, стали призывать к умеренности, отказались изменить режим и добивались лишь отставки одиозных чиновников. Султан и избранный теперь парламент практически не внесли перемен в жизни страны.20 «Единение и прогресс», придя к власти, оказалось бессильно определить позитивную программу дальнейших действий. Младотурки всемерно проповедовали пантюркизм, панисламизм и османизм, основанные на крайнем национализме и шовинизме. Эксплуатация идеи самосознания нации была доведена до абсурда.
Независимая позиция Кемаля и его популярность в армии беспокоили верхи младотурок. Стремясь как-нибудь отдалить его от правительства и одновременно вознаградить за помощь при реставрации младотурецкого правления, власти откомандировали его летом 1909 г. во Францию. Франция произвела огромное впечатление на молодого офицера, способствовала его стремлению взять на вооружение лучшие достижения Запада.21
В период триполитанской и балканских войн (1911-1913) Кемаль приходит к выводу о невозможности сохранения многонациональной Османской империи в прежнем виде, а заодно убедился в эффективности партизанского движения.
Когда разразилась Первая мировая война, Кемаль, был противником союза с Германией. Однако, вопреки личным взглядам, он искусно руководил вверенными ему войсками на каждом из фронтов, где ему приходилось воевать. Так, у Галлиполи с начала апреля 1915 года он сдерживал британские силы более полумесяца, заслужив прозвище «Спаситель Стамбула».
Согласно Мудросскому перемирию Дарданеллы и Босфор оказались открытыми проливами и в дальнейшем подлежали оккупации вместе со Стамбулом. Армия демобилизовывалась, страна теряла независимость. Когда 11 ноября 1918 г. германская делегация подписала перемирие, и Четвертной союз потерпел окончательное поражение, перспектива для Турции стала еще более мрачной. Османская империя развалилась. Младотурецкое движение прекратило свое существование.22 Во главе стамбульского правительства стоял англофил Д. Ферид-паша, организовавший партию «Свобода и согласие». Она создала сеть панисламистских обществ. Одновременно в Анатолии стали возникать патриотические «Общества защиты прав» для борьбы с оккупантами. Намечался фронт общенационального освободительного движения во главе с торговой буржуазией, интеллигенцией и офицерами. Кемаль добился в мае 1919 г. своего назначения инспектором 3-й армии в Сасмсуне для подавления вспыхнувших там беспорядков, он, вместо этого, организовал оппозицию и начал движение, направленное против многочисленных «иностранных интересов». Впоследствии он говорил: «Находясь в Стамбуле я не представлял себе, что несчастья могут настолько и в такой короткий срок пробудить наш народ».23 Он стал проводить съезды «Обществ защиты прав». Крупным политическим событием была его речь на открытии Эрзурумского конгресса 23 июля 1919 г. Наиболее важные из содержавшихся в ней принципиальных положений касались вопросов о неделимости страны и ее праве на независимое существование, о примате Анатолии по отношению к Стамбулу и о необходимости созвать национальное собрание и образовать правительство, «опирающееся на нацию».
Затем в сентябре на всетурецком Сивасском съезде возникших в различных районах Анатолии и Румелии национально-патриотических организаций – Обществ защиты прав утвердили принцип суверенитета нации. Таким образом начала претворяться в жизнь принципиально новая концепция власти: власть исходит не от Создателя и принадлежит не его наместнику – монарху, а народу. Однако до восприятия идеи республики было еще далеко, и Мустафа Кемаль понимал это. Большинство участников этого конгресса еще не представляли дальнейшего развития событий без участия султанской власти.
Сивасский конгресс объединил все Общества в единую организацию – Общество защиты прав Анатолии и Румелии и избрал его руководящий орган — Представительный комитет из 16 человек (во главе с Кемалем) в качестве самостоятельного правительства, противопоставившего себя стамбульскому. Комитет заявил, что цель движения – «объединение всех граждан-мусульман в борьбе за целостность османской родины, неприкосновенность высоких султаната и халифата, независимость нации».24 Также Комитет обрел полномочия, в основе которых лежали защита независимости и неделимости страны в границах Мудросского перемирия, требование отставки правительства Ферид-паши.25
На этом конгрессе Кемаль завершил начатую в Эрзуруме выработку основ национальной программы, впоследствии оформленной под названием Национального обета. Эти события вошли в историю как начало Кемалистской революции.
§ 2. Путь к республике
С весны 1920 г. империалистические державы, среди которых руководящую роль на Ближнем Востоке играла Англия, перешли в наступление против турецких националистов. Оккупация Стамбула 16 марта 1920 г. и разгон османского парламента были по существу объявлением войны Анатолии. Национальные организации приняли вызов — представительный комитет решает создать новую верховную власть. Это был перелом и в политической стратегии Кемаля по отношению к Стамбулу. Прежде, производя нажим на стамбульское правительство, Кемаль в сущности не нарушал действующих законов. Фактическое неповиновение султану он облек в юридически безукоризненную форму отставки из армии, а борьбу против Дамада Ферида-паши – в форму верноподданнической петиции. Даже «общества защиты прав» были зарегистрированы с соблюдением должной процедуры в вилайетских управлениях. Лишь теперь, после оккупации Стамбула империалистами, Кемаль делает первый по-настоящему революционный шаг: созывает в Анкаре Великое национальное собрание в Турции – новый, не предусмотренный османской конституцией полномочный меджлис, и предлагает вручить ему бразды управления страной.26
В первых же своих выступлениях Кемаль, сделав подробный обзор событий за время, прошедшее со дня подписания Мудросского перемирия, выдвинул перед депутатами тезис, которому он и тогда и позднее придавал наибольшее значение, тезис о национальном суверенитете. Нация, говорил он, стала хозяином своего суверенитета и не отдаст его никому. Исполнителем воли нации является Великое национальное собрание27, в котором сосредоточена и законодательная и исполнительная власть.28
В сфере идеологии Мустафа Кемаль особое значение придавал тогда принципу народности. Его толкование этого принципа вышло за популистско-пропагандисткие рамки. В системе взглядов Кемаля принцип народности стал одним из важнейших наряду с принципами национализма и национального суверенитета. Он указывал, что подлинный характер нового национального бытия состоит в принципах народности и народного правительства. Надо довести до сознания каждого, говорил он, что власть передается народу, который становится таким образом хозяином своей судьбы.29
Национальный суверенитет, ничем и никем не ограниченный, сосредоточенный целиком и полностью в меджлисе, — вот лейтмотив почти каждой речи Кемаля в этот период. Он буквально заклинает меджлис не соглашаться ни на какое ограничение власти. «Меджлис, и только меджлис, — говорил Кемаль, — осуществляет основные права. Установление ограничений не является ни задачей, ни прерогативой вашего высокого собрания».30
Оформление государственного строя новой Турции прошло через несколько стадий. По мере укрепления военного и международного положения Турции укреплялись и позиции Кемаля в меджлисе. Первая победа над интервентами у селения Иненю в январе 1921 позволила Кемалю закрепить в Законе об основных организациях принцип национального суверенитета и безусловную верховную власть меджлиса. В ответ на попытки оспорить это положение Кемаль энергично заявил: «Нация приобрела суверенитет. И она его приобрела путем восстания. Приобретенный суверенитет ни по какой причине и никоим образом не отдается обратно и не доверяется никому другому. Чтобы отобрать суверенитет, нужно применить те же средства, какие были употреблены при его обретении».31
5 августа 1921 г. ВНСТ назначило Кемаля верховным главнокомандующим с неограниченными полномочиями.
Далее разгром интервентов в 1922 г. дал возможность сделать следующий шаг. В ВНСТ выступала чалмоносная реакция – духовенство, объединившееся с султанскими сановниками и генеральской оппозицией. Они обвиняли, и не без оснований, Кемаля в диктаторстве. Имелось немало сторонников султаната и халифата. Но 1 ноября 1922 г. ВНСТ принял закон об отделении светской власти от религиозной и ликвидации султаната. Мехмед VI бежал за границу. Это была историческая победа над феодальной реакцией. Кемаль публично утверждал, что объективно события уже привели народ к пониманию необходимости низложения султаната. Но теперь надо идти дальше, превращать Турцию в современную страну и двигаться в ногу с цивилизацией.32
Последующие законодательные акты, полностью завершившие преобразование государственного строя, выпали уже на долю второго меджлиса, где правая оппозиция была гораздо слабее. 29 октября 1923 г. вслед за ратификацией Лозаннского договора, меджлис провозгласил Турцию республикой, а 3 марта 1924 г. был ликвидирован халифат.
Понимание Кемалем принципа национального суверенитета включало в себя и новую трактовку турецкой национальной идеи. Национализм Кемаля был намного прогрессивнее, нежели общеосманский и общемусульманский квазинационализм «новых османов» или тюркизм младотурок. Кемаль четко ограничил тюркизм от близкой к нему по своим социальным корням, но, в сущности, антинациональной доктрины пантюркизма. В понимании Кемаля тюркизм это – это не что иное, как турецкий национализм в границах Турции, но именно чисто турецкий, отличный от османского или исламского. «Нация, — говорил он,- изменила вековые формы и даже существо взаимосвязей, установленных между принадлежащими к ней людьми… Нация объединила своих сынов не связями религиозной доктрины, а принадлежностью к турецкой национальности».33
Защиту завоеваний Кемалисткой революции должна была осуществить, конечно, кемалистская партия. Кемаль как признанный лидер турецкого народа оставался также главным проводником всех дальнейших преобразований, так что длинная серия буржуазных реформ вся шла под эгидой и по инициативе Кемаля. Обретя долгожданный мир, Турция углубилась во внутренние дела. Кемаль стойко отбивал все нападки на него лично и его политику.34 Став 29 октября 1923 г. президентом страны, он затем неизменно переизбирался на этот пост каждое четырехлетие. Обычно он объявлял о своем желании обратиться по тому или иному вопросу к нации. «Я уверен, — говорил он, — что моя работа и действия завоевали доверие и любовь моего народа».35
ГЛАВА 2. «Этатизм» — идеология социально-экономической модернизации страны
Три политических акта – ликвидация султаната, провозглашение республики и упразднение халифата – окончательно урегулировали вопрос о государственном строе Турции. На развалинах прежней феодально-теократической монархии создавалась Турецкая буржуазно-помещичья республика.
§ 1. Социально-политические изменения в турецком обществе
В апреле 1923 г. М. Кемаль в качестве председателя Общества защиты прав выступил с заявлением «о девяти принципах», которые подтверждали основы национального суверенитета и народовластия и предусматривали проведение реформ в сельском хозяйстве, промышленности, финансах, образовании, судопроизводстве, армии и других сферах. В сентябре того же года был принят устав Народной партии, включавший основные программные положения, суть которых сводилась к тому, что необходимо «направить силы нации на создание модернизированного правового государства».36
3 марта 1924 г. ВНСТ ликвидировало халифат (закон №431)37 и выслало всех членов султанской династии из страны. 20 апреля ислам был узаконен как государственная религия. Исчезли министерства по делам шариата и вакуфов (религиозное законодательство и собственность), имущество халифа конфисковывалось, закрывались религиозные школы-медресе, министерство народного образования вводило систему обучения молодежи по западному примеру. Желая смягчить удар по чувствам верующих мусульман, Кемаль выступил в меджлисе и призвал «очистить веру, святые чувства и ценности верующих от политических интересов и страстей и тем возвеличить ислам».38
Следующим важным шагом на пути преобразований стала новая Конституция, принятая 20 апреля 1924 г. Она зафиксировала положение о том, что суверенитет – это достояние нации, и только нации, и что он осуществляется ее представителями, закрепила республиканский строй. В понимании Ататюрка республика была и порождением, и гарантией победы национальной революции, синонимом его основной государственно-политической концепции «безусловного и неограниченного национального суверенитета».39
Конституция провозгласила права и свободы граждан, — которые на практике не были ничем обеспечены и зависели от воли большинства в меджлисе. Установила иные условия выборов депутатов парламента и назначений в высшие органы власти. ВНСТ обладало законодательной властью, исполнительная ложилась на президента и правительство. Президент избирался ВНСТ на 4 года и мог переизбираться, был верховным главнокомандующим, назначал премьер-министра и поручал ему формирование правительства. В выборах в ВНСТ могли участвовать только мужчины с 22 лет; действовала мажоритарная избирательная система, игнорировавшая интересы малых народов Турции.
Конституция демонстрировала национализм ее создателей, вызывая осложнения в политической жизни и межнациональных отношениях. Абсолютное большинство антикемалистских выступлений проходило затем под религиозными лозунгами. За ними скрывались и недовольство национальных меньшинств, ущемленных в их правах, и возмущение крестьян, лишенных земли и продолжавших испытывать гнет полуфеодалов, и бремя государственных налогов, и недовольство религиозных деятелей, ощутивших реальную угрозу своему благополучию, и даже возбуждение некоторых бывших участников освободи тельной борьбы, продолжавших порою придерживаться традиционных взглядов.40
Конституция не содержала какого-либо упоминания о политических партиях. Видимо, кемалисты считали это тогда преждевременным, хотя сам Кемаль указывал на необходимость политического плюрализма.41
Ломка старых норм жизни была бы невозможна без преобразований в сферах просвещения, быта, культуры и без пересмотра оценок исторических событий. Президент считал, что самым почетным членом общества является трудолюбивый крестьянин. Новая Турция, по его мнению, должна стать «страной трудолюбивых, страной богачей», а ее основная трудовая сила – крестьянин.42 Но основная масса крестьян не имела земли, чем выражала резкое недовольство.
Одним из труднейших кемалистких преобразований явилось введение латинского алфавита вместо арабского. Официально современный алфавит начал действовать с июня 1928 года. Мусульманский календарь сменился европейским. Коран был переведен с арабского на турецкий.
Основная масса населения встречала реформы с энтузиазмом. Уже в мае 1931 г., на III конгрессе НРП, принципы Ататюрка превратились в так называемые «6 стрел», касательно существования и деятельности партии: она была республиканской, национальной, народной, государственной, светской и революционной. Каждая из «стрел» подразумевала конкретные действия.43
§ 2. Преобразования в экономике
Лозанной кемалистская Турция закончила первый этап своей борьбы за национальное освобождение. Теперь перед нею встала другая не менее тяжелая и ответственная задача: хозяйственное возрождение, достижение экономической независимости.
Расширение внутреннего рынка, развитие товарно-денежных отношений, ликвидация экономической зависимости страны от иностранных государств, создание национальной промышленности, способной освободить страну от ввоза предметов массового потребления, развитие железнодорожной сети, а также поднятии сельскохозяйственного производства, — все эти вопросы были предметом обсуждения на экономическом конгрессе, созванном в Измире в феврале 1923 г.
Выступая на его открытии, Кемаль, подводя итоги тогдашним своим размышлениям о независимости, сказал, что историческая наука по-разному объясняет причины возвышения и упадка наций, истинная же причина заключается в экономике: «Если мы изучим турецкую историю, то нам станет ясно, что причины возвышения и упадка нашей страны сводятся, в конечном счете, к экономическим причинам. Все успехи и победы, а также все поражения, несчастья и беды связаны с нашим экономическим положением в ту эпоху, когда они происходили. Поднимая Новую Турцию до подобающего ей уровня, мы обязаны при всех условиях придавать первостепенное значение нашей экономике, ибо наше время – это в полном смысле слова эпоха экономики».44
Вопрос о земле в Турции, как и во многих странах, был проблемным. В постановлении Измирского конгресса было записано, что «отныне хозяином страны является крестьянин» и что помощь земледельцам «будет главной заботой правительства»45. В действительности же все это не пошло дальше декларативных заявлений. Постепенно становилось ясно, что ВНСТ, представлявшее коалицию крупных землевладельцев, военных, а также крупной и средней буржуазии, не могло, да и не желало разрешить аграрный вопрос.46
Идя по пути укрепления прав земельной собственности, ВНСТ приняло 22 апреля 1925 г. закон о кадастре, облегчавший вовлечение земель в частнохозяйственный рыночный оборот. С принятием нового гражданского кодекса (1926 г.) в гражданский оборот были введены также государственные земли, находившиеся во владении и пользовании частных лиц.47
Не проводя радикальных реформ в области землевладения, турецкое правительство ограничивалось рядом полумер. Так, 21 апреля 1924 г. меджлис принял закон о создании сельскохозяйственных кредитных товариществ. Однако услугами этих товариществ крестьянские массы не могли пользоваться, поскольку закон предусматривал выдачу кредита лишь под солидное имущественное обеспечение или под соответствующий паевой взнос.48
Более или менее значительным мероприятием турецкого правительства в области сельского хозяйства была отмена ашара и замена его земельным налогом и налогом с продуктов, поступавших в продажу. Эти изменения, с одной стороны, позволили строить государственный бюджет на косвенных налогах, а с другой – значительно приблизили крестьян к рынку, так как потребность в деньгах для уплаты арендной платы, налогов и различных обязательств вынуждала его продавать свой продукт.49 Но экономика Турции в целом не получила надежной базы для свободного и самостоятельного развития. Основным препятствием на пути подъема сельского хозяйства была нерешенность аграрного вопроса. Более того, она явилась самым значительным препятствием на пути возрождения всей экономики Турции.
Необходимость расширения рынка сбыта сельскохозяйственной продукции, желание избавиться от тягостной зависимости от внешнего рынка как в области сбыта продуктов земледелия, так и снабжения страны промышленными товарами определили политику правительства в промышленности.50
Впервые об огосударствлении предприятий Кемаль заговорил еще в марте 1922 г.: «Одна из важных задач нашей экономической политики заключается в том, чтобы в меру наших финансовых и технических возможностей огосударствить те предприятия и учреждения, которые будут представлять непосредственно общественный интерес… Вместе с тем наше правительство готово предоставить всякого рода льготы капиталовладельцам, которые захотели бы, руководствуясь чисто коммерческими соображениями, вложить свои средства, как в горную промышленность, так и в различные экономические предприятия или же в общественные работы»51. Но официально об этатизме (по-турецки — девлетчилик) как основе государственной политики заявил премьер Исмет 30 июля 1930 г.
По мнению турецких экономистов этатизм есть процесс «капиталистического развития, в котором государство функционирует как стратегический агент частнокапиталистического накопления».52 Турецкие ученые утверждали, что «идеи этатизма включены в проблему турецкой национальной революции». Основное содержание этатистской политики заявляли они, — создание на средства государства или же под его контролем и руководством «непривилегированной и бесклассовой ассоциации».53 Этатизм противопоставляется всем другим экономическим системам – не только коммунистической, но и капиталистической – и изображался как типичный турецкий путь экономического развития.54
Именно Кемаль стал инициатором и теоретиком этатизма. Его выступление в апреле 1931 г. по программе НРП дало четкую характеристику намеченной линии. А в 1937 г. положение об этатизме было внесено в конституцию, после чего в 1938 г. был принят закон, регулирующий деятельность госсектора и госпредприятий. Турция стала пионером этатизма на Ближнем Востоке. Вслед за ней многие страны, впоследствии завоевавшие независимость, повторяли этот путь развития.
Утверждение этатизма проходило в условиях активного противодействия противников усиления роли государства. В 1930 было сломлено сопротивление недолго просуществовавшей Либерально-республиканской партии А.Фетхи. Только несокрушимая твердость Кемаля и его решимость возложить на государство «ответственность за национальную экономику» позволили реализовать избранный тогда курс. Президент неоднократно подчеркивал, что «система этатизма, которую осуществляет Турция, не является системой, заимствованной у мыслителей-социалистов XIX века. Это возникшая из потребностей Турции и свойственная исключительно ей система. В нашем понимании смысл этатизма заключается в следующем: частную инициативу и личную деятельность отдельных граждан считать основой всякой деятельности…, но, принимая во внимание все нужды великой нации и просторной родины… передать экономику страны в руки государства». Действительно, Кемаль не стремился изменить классовую структуру страны и думал лишь о «наращивании материальных сил нации».
Являясь особой формой развития капиталистических производственных отношений, базирующихся на государственной собственности, этатизм в Турции выражает совокупность отношений между государством – совокупным капиталистом – и всей эксплуатируемой массой. Сущность государственного капитализма в Турции в том и состоит, что государство берет в свои руки некоторые основные средства производства и осуществляет функции капиталистического предпринимателя.55
На начальном этапе, наибольшие доходы за короткий срок давали кредитные операции. Национальный капитал успешно подчинил своему контролю эту сферу. В 1920 г. в турецкие банки было вложено 32% всех депозитов, а в 1922 г. – около 50%, в 1924 г. – 62%, в 1934 г. – 84%. Аннулировались либо выкупались иностранные концессии. Но период «безболезненного роста турецкой буржуазии» закончился в годы мирового экономического кризиса 1929 – 1933 гг. Оказалось, что национальная буржуазия все же не способна активно отстаивать экономическую самостоятельность страны и предотвращать последствия кризиса.56
Но, важно подчеркнуть, что в начальный период этатизм республиканского правительства не был окончательно сформировавшейся системой. Государственно-капиталистические мероприятия в этот период сводились в основном к административно-хозяйственному вмешательству правительства в экономическую жизнь и деятельность частных предпринимателей.
Государственно-капиталистические тенденции довоенной Турции развивались в основном в двух направлениях.57
1-е, это непосредственное и активное участие государственного аппарата в экономическом строительстве, т.е. в направлении государственно-капиталистического предпринимательства. Государство вкладывало капиталы из бюджетных средств в строительство железных дорого, наиболее прибыльных промышленных предприятий (главным образом, текстильных и пищевых); организовывало кредитную систему в целях аккумуляции внутренних средств, финансирования промышленных предприятий, железнодорожного строительства и т.п.
2-е, это «регулирование» экономической жизни. Государство монополизировало некоторые наиболее важные отрасли производства, помогало, поощряло и покровительствовало частной инициативе (субсидии, налоговые и таможенные льготы и привилегии), содействовало объединению распыленных частных предприятий; вмешивалось во внешнеторговые операции; пользовалось малейшей возможностью привлечь в страну иностранный капитал.
Таким образом, государственное предпринимательство, т.е. непосредственное строительство, финансирование и управление различного рода хозяйственными учреждениями через государственный аппарат, представляло одну из основных форм государственного капитализма в Турции.
Этатизм в Турции отличается по социально-экономическим последствиям от государственно-монополистического капитализма империалистических стран. В довоенный период турецкая буржуазия использовала государственный капитализм в борьбе с иностранным экономическим проникновением, в попытках создания основ экономической самостоятельности. Выгодами, вытекавшими из политики этатизма, воспользовалась, прежде всего, национальная буржуазия (торговая и промышленная) для укрепления экономических основ своего господства. Но поскольку усиление позиций национальной буржуазии шло одновременно в борьбе с империалистическими монополиями и упрочением независимости и национального суверенитета Турции, государственный капитализм в этих условиях носил прогрессивный характер.58
Как по размерам капиталовложений, так и объему продукции успехи этатистской политики были скромными, но тем не менее ими в значительной мере определялся путь независимого экономического развития Турции.
Государственное промышленное строительство и участие в нем частного капитала в некоторой мере способствовали развитию национальной промышленности. При активном участии государственного аппарата и его покровительстве в Турции возникли новые отрасли промышленности: сахарная, консервная, стекольная, бумажно-целюлозная и т.д. Значительно расширили производство существовавшие отрасли – текстильная, кожевенная и др. Некоторое развитие получили цементная, горнорудная и химическая промышленность. Делались попытки заложить основы металлургии. Стоимость годовой продукции цензовой промышленности увеличилась с 137,9 млн. лир в 1932 г. до 331,3 млн. лир в 1939 г.59
При слабости капитализма в целом и частнокапиталистической предпринимательской инициативы, в особенности непосредственное участие государства в хозяйственной жизни, ускоряло общее экономическое развитие Турции.
гЛАВА 3. Мустафа Кемаль Ататюрк о внешнеполитической концепции независимой
Турции
Сравнение с прошлым помогает лучше понять внешнеполитическую концепцию Ататюрка. Она в корне отличалась от внешнеполитических взглядов всех предшествующих ему турецких государственных деятелей. В этой области у Ататюрка особенно заметен полный разрыв преемственности с идеями и практикой Османской империи. Отвергая, как уже отмечалось, идеологию панисламизма и пантюркизма, Мустафа Кемаль осуждал и основанную на этих доктринах агрессивную внешнюю политику. С другой стороны, он не менее решительно порицал султанское правительство за пресмыкательство перед державами Антанты. То есть, внешнеполитическая концепция Кемаля основывалась, как и во всем остальном на принципах национального суверенитета. Все то, что не затрагивает национального суверенитета, тем самым не может служить причиной войны, но то, что ему угрожает, должно быть отбито, и если мирные способы не помогают, необходимо взяться за оружие. Эта мысль проходит красной нитью через все высказывания Ататюрка по внешнеполитическим вопросам.60
Важным пунктом Национального обета Кемаля, окончательно сформировавшегося на Сивасском конгрессе был принцип «национальной границы», означавший одновременно и требование о сохранении за Турцией земель, входивших в ее состав на день подписания Мудросского перемирия, и отказ от арабских стран, то есть окончательный разрыв с концепцией Османской империи.
Для периода освободительной войны наиболее характерны выступления Кемаля против империалистической политики Запада. Борьбу Турции против империалистической агрессии Кемаль связывал с антиимпериалистической борьбой всего Востока. В речи, обращенной к полномочному представителю Советского Азербайджана, он, например заявил, что Анатолия «занимает положение форпоста, который вся Азия, весь угнетенный мир выдвинул против мира угнетателей»61. В другой раз Кемаль сказал: «Я чувствую необходимость снова подчеркнуть, что борьба, которую в настоящее время ведет Турция, не является только ее борьбой. Если бы нынешняя борьба велась Турцией лишь от ее имени и только ради нее самой, то, возможно, она была более короткой, менее кровопролитной и быстрее бы окончилась. Турция затрачивает огромную энергию, так как защищает дело всех угнетенных наций, всего Востока, и она уверена, что в этой борьбе все восточные нации будут неизменно идти вместе с ней»62.
Показательной чертой внешнеполитических взглядов Кемаля в начальный период революции (1919) также была дискуссия, которую он вел со сторонниками американского мандата – стамбульскими «аристократами обоего пола». Несмотря на сильный нажим с их стороны, Кемаль высказался против мандата, трезво усмотрев в этом покушение на суверенитет Турции.63
Столь же отчетливо Кемаль понимал значение добрососедских отношений с Советским Союзом. Непосредственным стимулом к установлению этих отношений было стремление получить политическую и материальную поддержку крупного государства. С этой целью Кемаль уже 26 апреля 1920 г., через три дня после открытия Великого национального собрания, отправил в Москву на имя В.И. Ленина письмо, в котором изложил основные внешнеполитические принципы новой Турции, просил оказать ей помощь и предложил установить регулярные дипломатические связи.64 В своем ответном письме от 3 июня того же года Советское правительство подтвердило акт взаимного признания обоих государств де-юре и заявило, что оно «счастливо заложить прочный фундамент дружбы, которая должна объединить турецкий и русский народы»65.
Надежды Кемаля на получение помощи от Советского Правительства оправдались. Успешно реализовался советско-турецкий договор от 17 декабря 1925 г. о дружбе и нейтралитете. Вскоре промышленное производство в Турции заметно возросло, а в 1932 г. она добилась положительного сальдо внешнеторгового баланса, окрепло национальное предпринимательство, хотя зависимость от международного капитала еще сохранялась.66
Но как эта помощь ни была значительна сама по себе, еще более важным для борющейся Турции был произведенный ею морально-политический эффект. Дружественное отношение Советской России к Турции воспринималось общественностью всего мира как признание справедливости борьбы турецкого народа за независимость и повышало авторитет анкарского правительства внутри самой Турции.
Придя к убеждению, что советско-турецкая дружба отвечает коренным, непреходящим интересам турецкого народа, Ататюрк положил ее в основу своей внешней политики. И всячески это декларировал в своих выступлениях.67
После окончания войны за независимость Ататюрк в основном сохранил свою прежнюю внешнеполитическую концепцию. В соответствии с принципом национального суверенитета он, как и раньше, считал, что воевать нужно только в случае жизненной необходимости. В ряде его речей настойчиво подчеркивается, что поскольку Турция осуществляет реформы и находится в процессе развития, мир для нее – настоятельная необходимость.
У Ататюрка сохранялись также надежды на возможность международного соглашения об обеспечении коллективной безопасности. Но вместе с тем его постоянно заботила мысль о том, что Турция должна укреплять свои собственные, национальные силы, чтобы не оказаться перед лицом какой-либо неожиданности. Вспоминая события освободительной войны, он говорил депутатам меджлиса: «Что поделаешь, господа! Извечная истина, гласящая, что право, не подкрепленное материальной силой, попирается, не сделала для нас исключения. И пока национальная власть не одержала реальной и окончательной победы, фея мира не раскрывала нам своих объятий»68.
Упрочивалась и мирная линия турецкой внешней политики. В 1932 г. страна стала членом Лиги Наций, в 1934 г. вошла в состав Балканской Антант наряду с Грецией, Югославией и Румынией. В 1935 г. был продлен на 10 лет договор о дружбе и нейтралитете с СССР. Конференция в Монтре (июнь – июль 1936 г.) облегчила Турции контроль над проливами.69
Но не все выступления и действия турецкой дипломатии в эти годы соответствовали целям обеспечения всеобщего мира и собственным национальным интересам. Турция в поисках выгод, начинает заключать различные союзы, это, следовательно, давало возможность вовлечения ее во внешнеполитические комбинации крупных держав. В связи с этим во второй половине 30-х годов стали наблюдаться тенденции к охлаждению отношений с Советским Союзом. Однако, на данном этапе, Ататюрк сумел удержать руль турецкой внешней политики от поворотов, которые могли нанести ущерб основам «дружбы с СССР». Но уже с середины 1936 г. и особенно в 1937 г. здоровье Ататюрка стало резко ухудшаться, и внешняя политика Турецкой республики начинает претерпевать изменения.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Всего несколько десятилетий спустя после смерти Ататюрка, Турция стала неузнаваемой. Слово «турок», в эпоху османов звучавшее как «мужлан», стало самоназванием динамичной, предприимчивой нации, обладающей сильной армией, энергично развивающейся промышленностью, надежной аграрной сферой. Геостратегическое положение страны в регионе становиться важным как никогда.
Уроженец города Солоники, он был гениальным прагматиком, человеком практического склада и четко ориентированного ума. Ататюрк редко покидал свою страну, всегда оставаясь – в прямом и переносном смысле – «на родной почве». Но ему удалось с блеском использовать достижения как капитализма, так и социализма, сочетая, к примеру, кооперативное движение с жестким государственным регулированием, а рыночные механизмы – с государственным протекционизмом. То, что казалось ему нужным и полезным для страны «здесь и сейчас», без лишних размышлений и идеологической рефлексии заимствовались им из опыта других стран и иных политических систем.70
Постепенно менялся облик страны: турецкий капитал переходил к равноправному сотрудничеству с иностранным, закончилась свободная деятельность иностранного капитала, турецкий бизнес все более становился национальным, деловая переписка перешла на турецкий язык, ослабло засилье иностранных рекламы, зрелищ и периодики. Турция вышла на новый рубеж развития культуры.
В данной работе были отражены вопросы, касающиеся формирования философских и общественно-политических взглядов Ататюрка, содержания этатизма, как идеологии социально-экономической модернизации страны, и внешнеполитической концепции независимой Турции.
«Произошла великая важная революция… Новый государственный строй Турции, показав своей успешной деятельностью, что он собой представляет, утвердил затем свое существование под тем названием, которое неизвестно и прославлено во всем мире. Он доказал, что ему чужды колебания и нерешительность и что он не намерен идти вспять, как некоторым хотелось думать и толковать. Он открыл республиканскую эру в турецкой истории»71.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Источники:
Кемаль Ататюрк. Избранные речи и выступления. М., 1966.
Кемаль Ататюрк. Кемаль Ататюрк. О советско-турецких отношениях в 1919-1938
годах// Международная жизнь. 1963. №11.
2. Исследования:
Алибеков И.В. Государственный капитализм в Турции. М., 1962.
Данилов В.И. Турция 20-30-х годов: путь к демократии// Восток. 1997. №2.
Киреев Н.Г. История этатизма в Турции. М., 1991.
Лежиков А. Отец народа// Родина. 1998. №5-6.
Миллер А.Ф.Становление Турецкой республики//Народы Азии и Африки.1973.№6.
Миллер А.Ф. Вступительная статья// Кемаль Ататюрк. Избранные речи и
выступления. М., 1966.
Моисеев П.П. Аграрные отношения в современной Турции. М., 1960.
Розалиев Ю.Н. Мустафа Кемаль Ататюрк// Вопросы истории. 1995. №8.
1 Данилов В.И. Турция 20-30-х годов: путь к демократии// Восток. 1997. №2. С. 63.
2 Там же С. 65.
3 Более подробно см.: Данилов В.И. Указ. соч. С. 72.
4 В данной работе используются: Миллер А.Ф. Становление Турецкой республики// Народы Азии и Африки. 1973. №6; Миллер А.Ф. Вступительная статья// Кемаль Ататюрк. Избранные речи и выступления.
5 Киреев Н.Г. История этатизма в Турции. М., 1991.
6 Розалиев Ю.Н. Мустафа Кемаль Ататюрк// Вопросы истории. 1995. №8.
7 Лежиков А. Отец народа// Родина. 1998. №5-6.
8 Алибеков И.В. Государственный капитализм в Турции. М., 1962.
9 Данилов В. И. Указ. соч.
10 Кемаль Ататюрк. Избранные речи и выступления. М., 1966; Кемаль Ататюрк. О советско-турецких отношениях в 1919-1938 годах// Международная жизнь. 1963. №11.
11 Кемаль Ататюрк. Избранные речи и выступления. С.
12 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 60.
13 Там же.
14 Киреев Н.Г. Указ. соч.. С. 78.
15 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 60.
16 Там же.
17 Там же.
18 Миллер А.Ф. Вступительная статья. С. 7.
19 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 61.
20 Там же. С. 62.
21 Там же.
22 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 65.
23 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 33.
24 Цит по: Данилов И.В. Указ. соч. С. 66.
25 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 66.
26 Миллер А.Ф. Вступительная статья. С. 14-15.
27 Далее по тексту ВНСТ.
28 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 87.
29 Цит. по: Данилов В.И. Указ. соч. С.66-67.
30 Кемаль Ататюрк.. Избранные речи… С. 87-89.
31 Там же. С. 136-138.
32 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 70.
33 Цит. по: Миллер А.Ф. Вступительная статья. С. 19.
34 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 70.
35 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 137.
36 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 306-315.
37 См. более подробно: Киреев Н.Г. С. 88-90.
38 Данилов В.И. Указ. соч. С. 70.
39 Миллер А.Ф. Становление Турецкой Республики. С. 46.
40 Киреев Н.Г. Указ. соч. С. 83-85
41 Там же.
42 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 214.
43 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 71.
44 Ататюрк М.К. Избранные речи… С. 267-282.
45 Ататюрк М.К. Избранные речи… С. 279.
46 Алибеков И.В. Указ. соч. С. 19.
47 Моисеев П.П. Аграрные отношения в современной Турции. М., 1960. С. 40.
48 Алибеков И.В. Указ. соч. С. 20.
49 Там же.
50 См. Киреев Н.Г. Указ. соч. С. 60-68, 86-88, 91-102, 108-118.
51 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 213-217.
52 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 75.
53 Цит. по: Алибеков И.В. Указ. соч. С. 32.
54 Там же.
55 Алибеков И.В. Указ. соч. С. 36.
56 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 74.
57 См. Алибеков И.В. Указ. соч. С. 38-90.
58 Алибеков И.В. Указ. соч. С. 37.
59 Алибеков И.В. Указ. соч. С. 106-107.
60 См. Кемаль Ататюрк. О советско-турецких отношениях… С. 147-159.
61 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 168-170.
62 Кемаль Ататюрк. О советско-турецких отношениях… С. 153.
63 Миллер А.Ф. Вступительная статья. С.13.
64 Кемаль Ататюрк. О советско-турецких отношениях… С. 147-148.
65 Цит. по: Миллер А.Ф. Вступительная статья. С. 23.
66 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С.75.
67 См. Кемаль Ататюрк. О советско-турецких отношениях… С. 147-159.
68 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 315.
69 Розалиев Ю.Н. Указ. соч. С. 75.
70 Лежиков А. Указ. соч. С. 146-147.
71 Кемаль Ататюрк. Избранные речи… С. 318.

2

Содержание

Введение

1. Монголо-татарское нашествие на Русь и его последствия

1.1 Откуда пошли монгольские племена?

1.2 Сопротивление русского народа монголо-татарским захватчикам

2.Освободительная борьба русского народа

2.1 Куликовская битва и ее историческое значение

2.2 Освобождение от Ордынского ига

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Власть Золотой Орды над Русью в историографии получила название монголо-татарского ига. Система властвования монголо-татарских феодалов над русскими землями в XIII-XV вв. имела целью регулярную эксплуатацию завоёванной страны путем различных поборов и грабительских набегов.

Монгольское завоевание и иго принесло бедствия народам Руси. Завоевание сопровождалось массовым уничтожением населения, опустошением огромных территорий, разрушением городов, упадком земледельческой культуры, особенно в районах орошаемого земледелия. Монгольское иго надолго задержало социально-экономическое и культурное развитие страны.

Во второй половине XII века — начале XIII века на огромных пространствах от Великой Китайской стены до озера Байкал жили многочисленные монгольские племена. Собственно монголы были одним из этих племен. Именно это племя дало потом обобщенное имя всему монгольскому государству. Татары были другим здешним племенем, кочевавшем в районы Буир – Нур. Они враждовали с монголами, но позднее объединились под их началом. Но случилось так, что во внешнем мире и особенно на Руси именно это название – «татары» закрепилось за новым государством. Во второй половине XII века среди монгольских племен, с учетом кочевой специфики, происходили примерно те же социальные процессы, что и в Западной Европе в V – VII веках, у восточных славян в VIII – IX веках.

Победа Руси на Куликовом поле стала во многом переломной в истории Руси. Москва стала настоящим выразителем общерусских, национальных интересов и подлинным лидером в объединении русских земель, несмотря на последующие трудности.

Монголо-татарское нашествие и иго Золотой Орды сыграло огромную роль в истории нашей страны. Ведь это иго продолжалось два столетия, и оно сумело положить отпечаток на судьбу русского народа. Этот период в истории нашей страны является очень важным, поскольку он предопределил дальнейшее развитие Руси.

Монголо-татарское нашествие стало одной из причин отставания русских земель от развитых стран Западной Европы. Был нанесён огромный ущерб экономическому, политическому, культурному развитию Руси.

1. Монголо-татарское нашествие на Русь и его последствия

1.1 Откуда пошли монгольские племена?

Татаро-монгольское нашествие принесло неисчислимые бедствия русскому народу, потерявшему в борьбе за независимость многие тысячи своих дочерей и сыновей. Это нашествие привело к уничтожению и расхищению культурных ценностей и задержало развитие русской культуры на два столетия.

С ростом, имущественного неравенства, выделившегося из родов отдельные богатые семьи, перестали кочевать. В каждом племени создается родовая степная аристократия во главе с вождями. Эта знать жила за счет эксплуатации кочевников.

Монгольские племена в XII веке занимали обширную территорию в Центральной Азии. Один из таких союзов возглавляло племя татар. По имени этого могущественного союза соседние народы называли татарами и другие монгольские племена. «Всё подвластное население делилось на «тумены» или «тьмы» (10 тыс. человек) — «тысячи», «сотни», «десятки» [1.с.88-89.]. Всё мужское население способное носить оружие, было обязано входить в качестве воинов в эту организацию. В войске была суровая дисциплина: если из десятка бежал один воин, убивали весь десяток, если отступал десяток — каралась сотня, в которую он Наряду с эксплуатацией монгольских аратов, ограбление чужих народов стало главной целью феодалов. Успеху способствовала обстановка феодальной раздробленности, сложившаяся в Азии и Европе.

Это нашествие привело к уничтожению и разорению крестьян, ремесленников, к разрушению городов и сёл, к расхищению культурных ценностей и к установлению ига татаро-монгольских феодалов над русскими и другими народами нашей страны. Все это превратило нашу страну из передовой и великой, в отсталую и слабую.

К тому времени, когда кочевники подошли к границам Русского государства, их войско было самым большим и оснащено последними достижениями техники.

Русское государство представляло собой несколько крупных княжеств, постоянно соперничающих между собой. Они не обладали одним большим войском, способным оказать сопротивление кочевникам. Русские города со своими укреплениями не могли быть непреодолимым препятствием для мощной осадной техники кочевников. Город мог выставить до 10 тыс. человек, а татаро-монголы до 60-70 тыс.

1.2 Сопротивление русского народа монголо-татарским захватчикам

Первым городом, который встал на пути завоевателей, была Рязань. Битва началась 16 декабря 1237 г. С трёх сторон город защищали хорошо укреплённые стены, с четвертой река. Но после пяти дней осады город пал. Десять дней простояло войско кочевников под Рязанью, – грабили город, делили добычу, грабили соседние села. Затем была Коломна. Но на Батыя напал отряд Евпатия Коловрата — рязанца. С отрядом в 1700 человек он сумел нанести огромный урон врагу. По количеству войск и упорству сражения бой под Коломной можно считать одним из самых значительных событий нашествия. Разбив рать, Батый двинулся к Москве. Москва по тому времени была уже большим и цветущим городом. В летописи XIII века о взятии Москвы говорится: «Они (татары) направились на страну русов и покорили её области до города Мусков, где число народа, как муравьи и саранча» [9.с.35.]. Та сторона такими лесами и дубравами покрыта, что там и змея не проползет. Ханы татарские организовали нападение на город со всех сторон. Поставили против стен метательные машины и в несколько дней ничего от города не оставили, кроме его имени. Здесь они нашли большую добычу. Москва пять дней сдерживала атаки завоевателей. Город сожгли и почти всех жителей перебили. После этого кочевники направились к Владимиру. Город был окружён сложной системой укреплений. Огромные земляные валы имели каменные башни с подъёмными мостами и решетками. По пути от Рязани до Владимира завоевателям приходилось брать штурмом каждый город. 4 февраля 1238 г. началась осада Владимира, также был взят Суздаль без больших усилий. Владимир пал после тяжелой битвы, нанеся огромный урон завоевателю. Последние жители были сожжены в Каменном соборе. Ростов сдался без боя, также как и Углич. В результате февральских походов 1238 г., монголо-татарами были разрушены русские города на территории от Средней Волги до Твери- всего 14 городов. [6. с. 38.].

К началу марта захватчики вышли на рубеж Средней Волги, а уже в конце марта они двинулись на Новгород. Новгород был хорошо укреплён и требовал скопления больших сил. Повернув обратно, Батый обошёл стороной Смоленск, но им оказал упорное сопротивление город Козельск, задержав их на семь недель и нанеся большие убытки. Козельский князь Василий был молод, и оборону города жители взяли в свои руки. Татары после долгих усилий разбили городские стены и ворвались в город, но и тут встретили упорное сопротивление: горожане сражались на улицах. В этой битве татары потеряли 4 тыс. воинов. Батый назвал Козельск «злым городом». [6. с. 36 ].

Военные действия они смогли возобновить лишь осенью, напав на Крым и Мордовскую землю. В 1240 году подошли к Киеву, но за отсутствием достаточного для осады количества войск штурм был отложен до осени. Укреплённые линии киевской земли оказали серьёзное сопротивление монголо-татарам. 6 декабря 1240 года Киев пал, и Батый отправился к Владимиру-Волынскому, который был взят монголо-татарами после короткой осады. Страшному разгрому подверглись все города волынской земли. Однако опасность новых вторжений не исчезла. Батый, вернувшись из неудачного похода на Запад, основал на рубежах русского государства Золотую Орду. [12. с. 263-265]. Значительная часть доходов в виде дани отправлялось в Орду. Массовому разорению и уничтожению подверглись русские города. Стали исчезать многие виды ремесла, что тормозило создание мелкотоварного производства. Десятки тысяч людей погибли или были угнаны в рабство. Были нарушены традиционные и торговые связи с другими странами.

Понадобилось более ста лет героической борьбы и самоотверженного труда русского народа, чтобы поднять экономику страны и повести открытую борьбу за свержение монголо-татарского ига и создание Российского централизованного государства.

борьба русь орда иго

2. Освободительная борьба русского народа

2.1 Куликовская битва и ее историческое значение

Большая часть Руси была опустошена и обессилена Батыевым погромом. Но мужественное сопротивление, которое оказывали северо-восточные земли, привело к тому, что кочевники не смогли разгромить большие города. В 1262 году жители многих городов выгнали ордынских ставленников «бессерменов».

По всему было видно, что приближается решающее столкновение Руси и Орды. Летом 1378 года состоялась битва на Воже, которая явилась генеральной репетицией Куликовской битвы. Куликовская битва показала, насколько усилилось к тому времени Московское княжество, вселило в народ веру в скорое освобождение от власти татар.

Численность татарского войска составила от 60 до 100 тыс. воинов [1. с. 95.]. Все союзные Москве полки должны были сходиться под Коломной. Под знамёна великого князя Дмитрия сошлись полки московских, ярославских, смоленских, ростовских, стародубских князей. Войско доходило до 100 тыс. человек. Впервые с момента монголо-татарского завоевания удалось собрать войско, сравнимое по мощи с ордынским. Общий моральный настрой русских воинов был, несомненно, выше, чем боевой дух разношёрстной рати Мамая. Когда летописец писал о времени Дмитрия: «И вьскипе земля Русская в дне княжения его», он наилучшим образом выразил то состояние воодушевления, которое охватило Русь в эпоху Дмитрия Донского. Поход был освещён преподобным Сергием Радонежским. Зримым образом божественного заступничества должно было стать присутствие в московском войске двух иноков – воинов из Троицкой обители: Александра Пересвета и Андрея Осляби, отправленных в поход Сергием Радонежским. Обо всём этом узнали в русском войске и, уповая на пророческий дар преподобного Сергия, со спокойствием ожидали исхода битвы. Попав на Куликово поле, было принято решение перейти Дон. Во – первых, татары лишались возможности использовать свой излюбленный прием – фланговый охват конницей – и должны были атаковать в лоб. Во – вторых, Дмитрий обезопасил себя от возможного удара в тыл со стороны великого князя литовского Ягайло, который форсировал Оку и находился неподалёку. Дон русские перешли 8 сентября 1380 года мосты за великокняжеским войском приказано было сжечь. Впереди встал сторожевой полк во главе с Семёном Меликом. За ним следовал передовой полк, в который вошли молодые воины. Основные силы сосредоточились в большом полку, который с флангов прикрывали полк правой руки во главе с ростовскими князьями и полк левой руки, возглавлявшийся князьями из Ярославской и Белозерской земель. Небольшим резервом, находившимся за полком левой руки, командовал литовский сторонник Москвы, князь Дмитрий Ольгердович. И, наконец, на самом краю левого фланга притаился засадный полк. Ему отводилась особая роль: в критический момент ударить на врага и решить исход сражения.

Туман, прикрыл перегруппировку войск Дмитрия. К полудню к расположению русских подошли татары. В их первой линии находилась конница, во второй — пехота. Мамай остановился в тылу, на Красном холме [1. с. 97-98.].

Мамай первым двинул свои войска. Однако главный прорыв образовался на левом фланге. Подошедший резерв Дмитрия Ольгердовича лишь на некоторое время сдержал продвижение войск Мамая. Создалась опасность прорыва противника в тыл большого полка, что фактически было бы равносильно поражению. Именно в этот решающий момент из дубравы ударил засадный полк, после чего татары обратились в бегство. Победа была полной. Великого князя Дмитрия израненного нашли на поле битвы.

Обе стороны понесли огромные потери, которые оцениваются в двести тысяч человек. Русское войско оставило на Куликовом поле до половины своего состава. Русская православная церковь узаконила в эти дни обычай поминать убитых, так называемую «Дмитриевскую родительскую субботу». [8.с.105-106.].

Битва на Куликовом поле явилась не просто военной удачей: она вселила в русских уверенность в том, что им под силу сбросить власть Орды, и освобождение от неё стало делом времени. Золотая Орда так и не смогла оправиться от нанесённого удара, распад её стал необратим. Даже, несмотря на то, что летом 1382 года Москва была взята и сожжена ханом Тохтамышем, прежняя система господства над Русью, существовавшая в XIII-XIV вв., уже никогда не была восстановлена.

В Куликовской битве великий князь проявил себя не только как крупный полководец, но и просто как отважный воин, готовый собственным примером повести за собой полки. Прозвище «Донской» знаменовало собой признание его заслуг современниками.

2.2 Освобождение от ига Золотой Орды

Русские княжества не вошли непосредственно в состав Монгольской феодальной империи и сохранили местную княжескую администрацию, деятельность которой контролировалась баскаками. Русские князья получали ярлыки на владение своими княжествами. Власть поддерживалась карательными походами и репрессиями против некоторых князей. До начала 60-х годов XIII века Русь находилась под властью великих ханов, а затем ханов — Золотой Орды.

Золотая Орда представляла собой государство, искусственно образованное путем захвата чужих земель и насильственного соединения в одно целое разных народов. На дани, а также на громадных налогах и повинностях с кочевого и земледельческого населения и основывалось богатство Золотой Орды. Батый основал в устье Волги Сарай-Бату — столицу Орды. Во главе стоял хан с неограниченной властью. Татаро-монгольское иго было формально установлено в 1243 году. Русские князья со своими войсками должны были служить золотоордынскому хану. От дани освобождалось только духовенство, которое завоеватели старались использовать для укрепления своей власти.

С 1245 года Галицко-Волынская земля находилась в вассальной зависимости от татар, но фактически продолжала вести независимую политику. В 1262 года против баскаков поднялись восстания в Ростове, Суздале, Владимире, Ярославле. Наиболее сильные князья стремились получить великокняжеский стол. В этот период выделяется Московское, Ростовское, Тверское, Костромское княжества, правители которых враждовали между собой. В этих условиях русскому народу очень трудно было вести борьбу за объединение и освобождение от татар. И всё же борьба с татарами идет (1289,1315,1316,1320 гг.) это заставило золотоордынских ханов передать сбор дани в руки русских князей и отказаться от баскачества.

Темник Мамай представлял реальную опасность для Москвы. В 1373 году состоялся поход татар на рязанскую землю, в отражении которого участвовали московские войска. С этого момента начинается «размирье» Москвы с татарами. К этому времени большинство княжеств уже полностью признали первенство Москвы, и поэтому появляется реальная возможность составить общерусскую коалицию против татар. Зимой 1374 года в Переяславле – Залесском состоялся княжеский съезд, на котором решался вопрос о дальнейшей борьбе с Ордой. Это был пик общерусского единения. Тверскому князю из Орды был послан ярлык на Владимир. Создалась угроза новой междоусобной войны. Но эта попытка Мамаю не удалась. В договоре с Тверью, заключенном после похода объединенных сил в 1375 году содержался специальный пункт о борьбе с татарами: «А пойдут на нас татарова или на тебе, биться нам и тебе заодно противу их. Али пойдем на них и тобе с нами заодно пойти на них» [13. с. 255-256.]. Так закладывались основы общерусского военно-политического единства.

Тверскому князю, совершенно проигравшему борьбу с Москвой, из Орды был послан ярлык на Владимир. Создалась угроза новой междоусобной войны. И эта попытка Мамаю не удалась. В договоре с Тверью, заключённом после похода объединенных сил в 1375 году содержался специальный пункт о борьбе с татарами: «А пойдут на нас татарове или на тебе, битися нам и тебе заодно противу их. Али пойдем на них и тобе с нами заодно поцти на них» [13.с.256]. Так закладывались основы общерусского военно-политического единства. В 1377 году к русским пределам подошёл Арабшах из конкурировавшей с Мамаем Орды. Навстречу татарам выступил сам Дмитрий Иванович вместе с нижегородскими князьями. У реки Пьяна в Суздальско-Нижегородском княжестве стало известно, что татары задержались у «Волчьих вод». К тому времени великий князь с главными силами уже вернулся в Москву. Но татары нагрянули с другой стороны. Посланный Мамаем отряд напал на застигнутых врасплох русских. Бояре и ратники разбежались, многие из них утонули в реке или были перебиты. В результате Нижегородская земля была опустошена двумя волнами нашествия.

Окончательный разгром Золотой Орды произошел после столкновения московских и монголо-татарских войск на реке Угре. Во главе ордынских войск стоял Ахмед – хан, заключивший союз с польско-литовским королём Казимиром IV. Иван III сумел привлечь на свою сторону крымского хана Менгли – Гирея. Простояв на Угре несколько недель, Ахмед – хан понял, что вступать в сражение безнадёжно; узнав же, что его столица Сарай подверглась нападению со стороны Сибирского ханства, он увёл свои войска обратно. «Стояние на Угре» закончилось освобождением Русской земли от монголо-татарского ига. Оно было подготовлено всем ходом истории, героической борьбой против завоевателей и успехами объединительного процесса.

Более чем двухвековое ненавистное татаро-монгольское иго было навсегда свергнуто. Русь окончательно за несколько лет до 1480 года прекратила платить дань Золотой Орде.

Заключение

Монголо-татарское иго имело отрицательные, глубоко регрессивные последствия для экономического, политического и культурного развития русских земель, явилось тормозом для роста производительных сил Руси, находившихся на более высоком социально – экономическом уровне по сравнению с производительными силами монголо-татар. Оно искусственно законсервировало на длительное время чисто феодальный натуральный характер хозяйства. В политическом отношении последствия монголо-татарского ига проявились в нарушении процесса государственной консолидации русских земель, в искусственном поддержании феодальной раздробленности. Монголо-татарское иго привело к усилению феодальной эксплуатации русского народа, который оказался под двойным гнётом – своих и монголо-татарских феодалов. Монголо-татарское иго, продолжавшееся на Руси около 240 лет, явилось одной из главных причин отставания Руси от некоторых западноевропейских государств.

Нашествие также оборвало прогрессивное явление, происходившее в домонгольской Руси, направленное на ликвидацию феодальной раздробленности и объединение страны.

Куликовская битва имела большое историческое значение в борьбе русского народа против золотоордынского ига. Она нанесла сильный удар по могуществу Золотой Орды, ускорив процесс её распада. Важным следствием битвы стало усиление авторитета Москвы и её роли в образовании единого Русского государства.

Однако после взятия Москвы в 1382 году Русь была вынуждена вновь признать власть монголо-татарских ханов и выплачивать дань. Попытка главы Золотой Орды Едигея полностью восстановить власть над Русью окончилась неудачей: взять Москву ему не удалось.

Политическое объединение русских земель вокруг Москвы создало условия для ликвидации монголо-татарского ига. Великий московский князь Иван III Васильевич в 1476 году отказался от уплаты дани. В 1480 году после неудачного похода хана Ахмата и так называемого «стояния на Угре» монголо-татарское иго было окончательно свергнуто.

«Татарское иго было, несомненно, тяжелым, но, помимо всех принесенных им бедствий, косвенно оно оказало Руси и большую услугу: из губившего страну удельного раздробления привело её к единству, вызванному необходимостью общими силами свергнуть это иго».

Список использованной литературы

1. Горский, А.А. Москва и Орда. М.: Наука, 2000. 214с.

2. Гудьз – Марков А. В. Домонгольская Русь. М.: Вече, 2005. 480 с.

3. История России IX – XX . Курс лекций / Б.В. Леванов, М.: ЗЕЛО. 727 с.

4. История России с древнейших времен до 2005 года. / А. С. Барсенков, А. И. Вдовин. М.: Аспект Пресс, 2006. 816 с.

5. История России с древнейших времен до конца XVIII века: В 2т. Т.1: С древнейших времен до конца XVIII в. / А. Н. Сахаров, Л. Е. Морозова, М. А. Рахматулин. М.: АСТ, 2003. 943 с.

6. История России и её ближайших соседей. Ч.1. От древних славян до Петра Великого / Главный редактор С. Т. Исмаилова. М.: Аванта, 1998. 688 с.

7. История монголов: История первых четырех ханов из дома Ченгисова. М.: Алгоритм, 2008. 336 с.

8. Каргалов, В. В. Конец ордынского ига. М: Наука, 1984. 152 с.

9. Кучкин В.А. Русь под игом: как это было? М.: Панорама, 2000. 86 с.

10. Козлов, Ю.Ф. От князя Рюрика до императора Николая II. Саранск: Мордовское книжное издательство, 1992. 352.

11. Лаптев, В.В. Борьба народов нашей страны с монголо-татарским нашествием в XIII веке. Л.: ЛГПИ им. А. И. Герцена, 1975. 45 с.

12. Лубченков, Ю.Н. Древняя Русь: с древнейших времен до 1462 г. М.: Наука, 1998. 368 с.

13. Сергеев, С.М. Монголо-татарское нашествие. М.: Просвещение, 1966. Федоров –Давыдов, Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1973. 180 с.

15. Хрестоматия по истории России: В 4т. Т. 1. С древнейших времен до XVII века / Сост.: И. В. Бабич, В. Н. Захаров, И. Е. Уколова. М.: МИРОС- Междунар. Отношения, 1994. С. 94-154.

16