Автор: admin

Содержание

1. Педагогическое проектирование в общем контексте социальных технологий

2. Педагогическое проектирование как категория дидактики

3. Специфика педагогического проектирования в контексте личностно-ориентированного образования

4. Техника разработки педагогических технологий в системе личностно-ориентированного обучения

4.1 Определение понятия «педагогическая технология»

4.2 Общая ориентировочная основа проектирования педагогической технологии в системе ЛОО

4.3 Операционализация характеристик педагогических «составляющих» учебной ситуации

4.3.1 Проблемы диагностики качества развитости учащихся

4.3.2. Системный анализ личностного развития и особенности его диагностики

4.3.3 Психолого-педагогическая классификация учебных дисциплин и их предметно-методическая презентация

4.3.4 Ориентиры организации и реализации авторской педтехнологии

1. Педагогическое проектирование в общем контексте социальных технологий

Категориальный анализ проблемы социальной технологии сегодня вряд ли можно считать завершенным и оформившимся в определенной и относительно однозначной концепции. В общем виде под социальной технологией понимают любой социальный механизм, который приводит пользующегося им как инструментом группу к достижению тех изменений социальной сферы, которые ими были намечены. При таком понимании социальной технологии к ее разновидностям можно отнести этнические ритуалы, пропагандистские системы, деятельность средств массовой информации, школьные программы, обеспечение законопослушной деятельности членов общества и многое другое.

«В самом общем виде, — пишет Н. Стефанов, — социальная технология — это деятельность, в результате которой достигается поставленная цель и изменяется объект деятельности… Другими словами, социальная технология — это предварительно определенный ряд операций, направленных на достижение некоторой цели или задачи».

И далее уточняет: «Чтобы деятельность получила право называться технологией, необходимо, чтобы она была сознательно и планомерно расчленена на элементы, реализующиеся в определенной последовательности».

В приведенном определении можно выделить несколько значимых признаков:

а) достижение определенной цели;

б) ряд операций или элементов, на которые может быть расчленена социальная технология;

в) складывающаяся из последних определенная последовательность;

г) сознательный характер организации социальной технологии. Вместе с тем в данной спецификации отсутствует, по мнению С.А. Соловьева и В.М. Соковнина, такая значимая характеристика социальной технологии, как системно-организованный характер последовательности выделенных операций или элементов.

Кроме того, авторы, говоря о технологии, считают необходимым подчеркивать такую особенность, «… как инвариантность воздействий, операций, приемов. Технология без повторения, без воссоздания определенных структур… без инварианта быть не может».

Сделанные авторами уточнения позволяют следующим образом определить понятие «социальной технологии». «Мы предлагаем определять социальную технологию, — пишут С.А. Соловьев и В.М. Соковнин, — как материально обеспеченную и системно организованную последовательность инвариантных воздействий, операций, действий, приемов и т.д. на субъекты, субъект-субъектные и субъект-объектные отношения с целью их запланированного изменения и воспроизводства видоизменных социальных структур».

Понятие «социальная технология» неразрывно связано с понятием «социальное управление». Любая технология служит достижению определенных целей, и движение к ним характеризуется как управление этим процессом. В литературе можно встретить и понятие «социальное конструирование», которое в определенной мере синонимично обоим понятиям. Так, например, И. И Ляхов считает, что социальное конструирование указывает на «осуществляемые формы социального преобразования социального объекта».

Социальное конструирование предполагает наличие этапа проектирования. Как отмечает И.В. Бестужев-Лада, «… социальное проектирование сводится к процессу разработки проекта, форм конкретизации управления, к директивному определению будущего состояния конкретного объекта среды в рамках определенной программы или плана».

Аналогично определение Г.А. Антонюка: «социальное проектирование — это разработка научно обоснованной модели рациональных характеристик конкретных социальных организмов или их состояний в плане решения определенных социальных задач. Построенная модель и есть социальный проект».

Обратим внимание на то, что в обоих определениях имплицитно присутствует идея о возможности достижения той цели, которая директивно определена или отражена в параметрах и характеристиках модели «желаемого будущего». Именно так во многом и строилась социальная практика недалекого прошлого нашего общества. Вместе с тем этот во многом печальный опыт обращает внимание на одну немаловажную характеристику социальной технологии, а именно ее зависимость от уровня развитости и естественных законов изменения проектируемого объекта.

Логика проводимого нами категориального анализа требует обсуждения ряда проблем, без решения которых трудно определить специфику не только социального проектирования, но и, что нас собственно и интересует, специфику педагогического проектирования. Ключевыми в данном случае являются, на наш взгляд, три проблемы:

1) особенности проектировочной деятельности вообще;

2) парадигмы проектировочного мышления;

3) соотношение естественного и искусственного в проектировании.

Первая проблема связана с вычленением собственно проектировочной деятельности и деятельности, обеспечивающей проектирование. Собственно проектировочная деятельность — это деятельность, направленная на разработку модели объекта, его желаемого будущего, программы и плана организации работы по его достижению.

Деятельность, обеспечивающая проектирование, — специфический вид деятельности, описание которого осуществляется средствами и в терминах методологии проектирования. Другими словами, это деятельность, которая организует процесс проектирования и по отношению к последнему находится в рефлексивном отношении. |

Конкретной формой ее проявления, которая может фиксироваться и описываться достаточно определенно, является парадигма проектировочного мышления. Реальное проектирование социальных процессов, а в педагогике особенно, не всегда дифференцирует эти пласты проектировочной деятельности и специально не занимается проработкой особенностей и специфики каждого из них. Вместе с тем даже такой простой факт, как различный уровень качества подготовки урока опытным и начинающим учителем, свидетельствует о наличии у них различий именно и прежде всего в технологии проектирования как таковой.

Вторая проблема касается собственно парадигм проектировочного мышления. Вслед за А.Г. Раппапортом, мы выделяем «системотехническую» и «теоретико-деятельностную» парадигмы в методологии проектирования.

«В системотехнической методологии, — пишет А.Г. Раппапорт, — любой объект представляется как система элементов, связанных потоками материала, энергии и информации. Разрабатывая способы количественного измерения состояний элементов системы и параметров потоков, исследователи получают возможность формального описания системы в виде совокупности математических зависимостей, систем уравнений, диаграмм и блок-схем, в которых выражаются связи между состояниями элементов и характеристиками потоков».

Практика реализации системотехнической методологии проектирования, зародившись в области моделирования различных производственных процессов и структур функционирования технических систем, в области организации больших систем, будучи перенесенной в практику социального проектирования, столкнулась с рядом трудностей.

Во-первых, описание человеческого мышления в соответствии с данной методологиеи осуществляется по аналогии с работой машины и не выдерживает никакой критики. Смысло-творчество, рефлексия, аксиологические аспекты человеческой мыследеятельности остаются за бортом подобных описаний. Не случайно родоначальники системотехнической методологии — американцы — предпочитали бихевиоризм всем остальным направлениям психологического знания. Именно стимул-реактивная методология бихевиоризма как нельзя лучше Укладывалась в системотехническое мышление проектировщиков социальных процессов с участием человека.

Во-вторых, системотехническая методология оказалась не способной к решению проблемы конфигурирования описаний различных детерминант человеческого поведения и его организации в различных планах: культурном, ценностном, профессиональном и т.п. Камнем преткновения для системотехнической методологии проектирования являются «… конфликтные отношения, в которых становится актуальным обращение к ценностям и в ходе которых нормативные отношения могут существенно изменяться, рефлексивно переоцениваться».

И наконец, в-третьих, «мышление проектировщика в рамках кибернетической и системотехнической парадигмы обычно представляют как эвристический выбор одной из возможных альтернатив решения задачи. Такое представление предполагает потенциальное наличие множества возможных решений и четкую операциональную определенность критериев выбора. Оба этих требования, как правило, невыполнимы в проблемной проектной ситуации». А именно к последним ситуациям и относятся ситуации социального проектирования. Это наглядно можно проиллюстрировать, сославшись, например, на зарубежные концепции структурных изменений в организациях, которые базируются на различных модельных представлениях о специфике их детерминированности.

В.В. Щербина и Е.П. Попова в работе, посвященной обзору этих концепций, называют: структурно-ситуационную модель, инновационную модель, теорию случайных трансформаций, неконституциональный подход, феноменологическую модель, конфликтную модель, конфликтно-игровую концепцию, селекционную модель, фокусно-селекционную или эволюционную модель, экологическую или популяционно-селекционную модель. Заканчивая обзор, они пишут: «… любая из них дает глубокое описание только частных параметров, вовсе не учитывая других, не менее значимых. В подобных условиях они вряд ли могут быть использованы в управленческой практике». Другими словами, проблемность социальной ситуации налицо.

«Теоретико-деятельностная парадигма» в методологии проектирования изначально базируется не на кибернетико-технических представлениях и бихевиориальных схемах поведения, а на определенном представлении о характере и специфике человеческой деятельности. «В качестве основы этой парадигматики, — пишет А.Г. Раппапорт, — выступают модели, понятия и средства теории деятельности, а также модели и понятия методологических теорий, строящихся на деятельностной основе… В качестве элементарной единицы анализа деятельности в теории деятельности обычно рассматривается структура или схема «акта индивидуальной деятельности», в которой объединены различные виды организованности деятельности и множество связей и отношений между ними».

Практическое отличие социального проектирования с ориентацией на теоретико-деятельностную парадигму от любой другой ориентации заключается, во-первых, в том, что в ней с обязательностью принимаются во внимание законы естественного развития и функционирования объекта, чье создание или изменение проектируется; во-вторых, в объекте допускаются спонтанные флуктуации; в-третьих, неформализуемой характеристикой социального объекта являются его внутренние интенции, существенно влияющие на процесс преобразования; в-четвертых, деятельность реализатора проекта является элементом проектируемой системы и должна приниматься во внимание; в-пятых, используемая данной парадигмой схема акта индивидуальной деятельности позволяет применять ее как в исследовательской функции, так и в функции онтологической схемы сложившихся структур деятельности.

Принципиальная ориентированность теоретико-деятельностной парадигмы проектировочного мышления на учет естественных закономерностей развития и функционирования объекта создает серьезные трудности для проектировщика, поскольку в ряде случаев, в частности, в педагогике исключаются возможности проектного исследования, т.к закономерности развития и функционирования личности до сих пор описываются в самом общем виде и в полном объеме познать их можно только в реальной деятельности по осуществлению проекта. Кроме того, реализация социального проекта включает в себя личность, организующую его внедрение, специфика деятельности которой также непредсказуема.

Описанная ситуация создает дважды парадоксальную ситуацию: а) чтобы что-то изменить, необходим проект, но адекватный природе объекта проект не может быть создан, поскольку эта природа заявит о себе только в момент реализации проекта; б) разработчик проекта в силу причин, изложенных в пункте а) в оптимальном варианте является и реализатором проекта, который, в свою очередь, является «элементом» проекта. Другими словами, проектировщик должен проектировать собственную деятельность относительно объекта, закономерности развития и функционирования которого в направлении изменений неизвестны, и в этом смысле проектировщик… не может проектировать.

Существует ли выход из этого тупика? Да. В практике социального проектирования можно обнаружить несколько направлений поисков путей преодоления сформулированной выше парадоксальности.

А) Переход к вероятностному прогнозированию. Иллюстрацией этого направления поисков могут служить, например, модели развития общественных ситуаций или поведения электората при выборах Президента.

В педагогике это находит выражение в подборе педагогической технологии к уровню и характеру развития учащихся. Именно специфика технологии с определенной степенью вероятности гарантирует достижение запланированных результатов.

Мы поддерживаем и развиваем это направление поиска, предлагая, в частности, свою систему диагностики развитости учащихся, способ интерпретации получаемых результатов и обобщенные ориентиры разработки педагогической технологии под тип психического развития учащихся.

Б) Осуществление управления социальными процессами по результату. Родоночальники данного подхода к управлению, финские исследователи Т. Санталайнен, Э. Воутилайнен, П. Поренне, И. X. Ниссинен, сформировали основные положения своей конепции применительно к управлению производством.

Нельзя сказать, что методология концепции управления по результатам адаптирована к ситуации управления собственно социальными процессами. Тем не менее, отдельные ее элементы, несомненно, постепенно, на наш взгляд, начинают занимать все более заметное место в социальном управлении. Причем, в области педагогики это ощущается наиболее сильно. В самом деле, нельзя строить образовательный процесс, не определившись четко в целевых установкам, соотнесенных с возможностями субъекта к изменению, что обусловливает перенос акцента управления на процесс освоения. Подчеркивается право учащегося на ошибку, ведущее место отводится мотивации учения, в деятельности педагога на первое место выходит аналитико-экспертная деятельность в противовес традиционной — контрольной и т.д.

В настоящей работе ориентация на такого рода методологию управления поддерживается и развивается в отдельных ее направлениях. В частности, разработка системы критериально-ориентированных тестов и увязывание ее с таксономией учебных задач позволяет качественно изменить систему управления освоением учащимися учебного материала и др.

В) В исследованиях по социальному управлению расширяется спектр методологических работ, основная направленность которых связана с выработкой некоторых обобщенных рекомендаций по принципам осуществления социального прогнозирования, проектирования и т.д. с отказом от разработки унифицированных рекомендаций по организации социальной жизнедеятельности.

Реализация этих подходов конкретизируется относительно объекта преобразования и находит свое выражение в социальном управлении, например, в создании зон свободного экономического развития, как своеобразных экспериментальных площадках новой экономики. Другим примером конкретизации обобщенных схем является государственная политика в области статусов субъектов Федерации и т.д.

Педагогика также имеет немало примеров подобного характера. Вариативность программ обучения, альтернативные учебные заведения — это и многое другое, хотя и подготавливалось, и рождалось внутри практической педагогики, потребовало определенного методологического осмысления, которое позволило бы не только отделить «зерна от плевел», но и упорядочить всевозможные педагогические течения относительно главной цели образования — ученика.

В нашей работе эта логика практико-ориентированной педагогики представлена разработкой обобщенного алгоритма разработки авторской педагогической технологии.

Г) Особое место в работе исследователей по вопросам социальных технологий занимает проблема результата социальных преобразований, который представляется в виде модели, норматива, стандарта. Причем, здесь необходимо дифференцировать две ситуации: а) первая из них связана с созданием принципиально нового качества социального объекта; б) вторая — с воспроизведением на «новом социальном материале» имеющихся образцов социальных объектов. И если для первой ситуации характерен подход, в котором доминирует вероятностная установка, т.е. модельный результат преобразований рассматривается как ориентир, который, по возможности, необходимо достигнуть, то для второй ситуации параметры и характеристики норматива рассматриваются как необходимое качество развития социального объекта.

Педагогика в данном контексте попадает в противоречивую ситуацию: с одной стороны, она имеет дело с уникальной личностью ученика и в этом смысле для нее не может существовать прототипа, а значит воспроизвести определенное качество социального объекта она может с известной долей условности, а с другой стороны, институт учебного заведения призван воспроизводить «социальные объекты» строго определенного качества.

Собственно эта альтернатива во многом определяла внутреннюю логику развития дидактики, а сегодня присутствует в спорах о школьных стандартах. И дело здесь не в поисках компромисса. Он сегодня, на наш взгляд, найден в различных вариантах интерпретации назначения стандарта: а) стандарт школьного образования — это минимум, который необходимо освоить для адекватного вписывания личности в общество; б) стандарт — это описание уровня и качества освоения учебного материала, обеспечивающего дальнейшее обучение или более широко — полноценное освоение культуры; в)»… любой стандарт подвижен и динамичен, он лишь фиксирует внешние и внутренние детерминирующие факторы и — обстоятельства, которые так или иначе влияют на оценку результативности целенаправленной деятельности».

Главное, на наш взгляд, смена целевых установок педагогики, точное определение ее приоритетов: либо это подготовка «винтика» системы и тогда стандарт — это догма, а личность — средство достижения этой цели, либо личность — это цель образования и тогда стандарты, технологии, проекты, программы и т.п. — средства и ориентиры организации изменения и совершенствования личности.

Важно помнить и о том, что говоря о стандартах, мы ведем речь, в основном, о «знаниевом стандарте», практически не касаясь специфики ценностных норм, норм поведения и т.п. В личностно-ориентированном обучении подобное ограничение недопустимо. Развитие личности предполагает изменение ее мотивационной и эмоционально-волевой сфер. В обсуждаемом контексте весьма плодотворным, на наш взгляд, может оказаться предложенное Г А. Баллом различие «норм-стандартов» и «норм-идеалов». «… Нормы-стандарты, — пишет А.Г. Балл, — могут касаться процесса или результата деятельности, фиксировать несколько различающихся между собой уровней качества того или другого. Среди норм-идеалов целесообразно выделить достижимые в принципе и абсолютные, к которым можно только приблизиться. Но в любом случае сохраняется принципиальное различие между нормами указанных типов: нормы-стандарты обязательны для выполнения лицами, занимающими соответствующую социальную позицию, а степень приближения к идеалу — дело личное».

Вводимое А.Г. Баллом различие норм позволяет все нормы квалифицировать и формулировать двояко. В частности, собственно личностные нормы в данном контексте можно интерпретировать:

как нормы-стандарты в формулировке «НЕ… «, тем самым задавая достаточно определенные ориентиры для организации воспитательной работы, и как нормы-идеалы, степень достижения которых «дело личное», а оценивается она может экспертом на основе соответствующего тезауруса, включающего в себя систему понятий, адекватно и с должной полнотой характеризующей уровень и качество воспитанности.

Такой подход к осваиваемым учеником нормам хорошо просматривается и описывается в статике. Динамика их освоения нуждается в дополнительном обсуждении. В методологическом аспекте это последняя третья проблема — соотношения естественного и искусственного в социальном проектировании. «Естественное» в социальных процессах — закономерности развития и функционирования проектируемого объекта, определяемые его сущностной природой. «Искусственное» — модели, схемы, образцы и т.п., фиксирующие в своих параметрах и характеристиках будущее социального объекта, а также методы, средства и условия, обеспечивающие достижение поставленных целей.

Понятно, что изначально эти две стороны проявления и организации жизнедеятельности социальных объектов должны быть согласованы, а преобразование последних должно мыслиться как сложный искусственно-естественный процесс. В этом контексте, как отмечает А.Г. Раппапорт, «традиционное представление о проектировании трансформируется в представление об управлении изменением и развитием проектируемого объекта, проектирование мыслится как средство и форма социального управления.

К моменту окончания проектного цикла в объекте предполагаются изменения, требующие новых проектных исследований и разработок. Процесс проектирования становится «перманентным», в отличие от традиционного, «конечного» проектирования.

«Зацикливание» проектировочной деятельности в ситуации преобразований социально-морфологических систем подчеркивал американский ученый Р. Стадер. Он обращал внимание исследователей на необходимость постоянного исследования обратных связей между проектированием и его объектом, результаты которого должны учитываться на следующих этапах проектирования. Причем, само проектирование в таком подходе не только преобразует среду, но и непрерывно «обучается», совершенствует собственные средства.

Проектирование и реализация, таким образом, представляют из себя органические части единого процесса, который занимает время, сопоставимое с временем изменения качественной структуры объекта проектирования.

Подводя итог категориального анализа «социальной технологии», можно назвать следующие специфические признаки, отличающие ее от любых иных социальных воздействий:

это системно организованная деятельность по преобразованию социальных объектов;

в теоретическом плане ее можно представить как определенную последовательность действий, направленных на достижение определенных целей;

как технология, она инвариантна прежде всего в методологии организации проектирования изменений объекта;

парадигма проектировочного мышления детерминирована сущностной природой объекта изменений;

динамика социальной технологии характеризуется как искусственно-естественный процесс с постоянной обратной связью.

Осуществленный анализ специфики социального проектрования позволяет нам в общем виде говорить о возможных стратегиях собственно педагогического проектирования как разновидности социального.

ПЕРВАЯ из этих стратегий связана с традиционным проектированием по прототипам. Суть этой стратегии в том, что существуют конкретные образцы продуктов той или иной деятельности человека, на которые проектировщик в новой ситуации и ориентируется как на своеобразную точку отсчета или модулятор принимаемых им решений.

Относительно педагогического проектирования это означает наличие в деятельности педагога-проектировщика конкретного образца «человека образованного», который и детерминирует его педагогическую деятельность в целом. Длительное время в отечественной дидактике такой образец оформлялся в виде социального заказа на «производство» человека с определенными социальными функциями. Развитие личности ученика в данном случае могло осуществляться только как «побочный продукт» педагогической деятельности. Мы предлагаем обозначать этот подход как «КОСВЕННОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТНОГО РАЗВИТИЯ».

Методологическая основа такого проектирования тяготеет к системотехнической парадигме проектировочного мышления. Мы очень осторожно говорим об этом, поскольку в первой главе показали, что в реальной практике «чистых» типов организации педагогического процесса нет.

ВТОРАЯ стратегия связана с тем, что прототипа нет. В лучшем случае существует некоторый идеал, путь к которому не определен. Более того, даже после первых шагов по этому пути нельзя однозначно сказать, что сделаны именно те шаги, которые необходимы. В социальной практике подобные ситуации возникают на переломных моментах общественного развития. В этих ситуациях приходится идти наощупь, медленно, руководствуясь предельно общими соображениями о возможной траектории движения.

В педагогической практике подобная ситуация возникает тогда, когда во главу утла ставится личность ученика, и задача педагогики сводится к созданию условий для максимального развертывания его потенциала. Уникальность личности ученика исключает возможности унификации методик его образования. Это собственно и есть ситуация личностно-ориентированного образования. В ней принципиально изменяются роли и функции участников педагогического процесса. В самом общем виде эти изменения представлены в следующей схеме.

В схеме позиции каждого из участников педагогического процесса осмыслены двояко: они оценены и как субъекты, и как объекты процесса.

На первом уровне системообразующим фактором рефлексии педагогического процесса является ученик. «Видеть» ученика сегодня школа может и должна только как самореализующуюся личность. Конкретизация этого положения для руководителя находит свое выражение в модели выпускника, для педагога — в целях профессиональных действий. Критерием достижения целевых установок школы и «ожиданий» ученика является уровень развитости и сформированности личности. Условиями его достижения — средства, методы и формы УВП и адекватное управление им на основе модели педагогического процесса. По отношению к школе в целом ученик как субъект выступает «заказчиком» на «изготовление» собственной индивидуальности. Выполнить такой «заказ» можно лишь через сотворчество, сотрудничество с учеником, через «майевтическую деятельность» наставника. В данном контексте организация деятельности школы в целом немыслима без концепции ее развития, в которую составными частями входят и модель выпускника, и модель педагогического процесса, и стратегия управления.

На втором уровне схемы системообразующим фактором рефлексии выступает педагог. Как личность, педагог не может не представлять из себя «творческой индивидуальности» со своим почерком. В противоположном случае он не сможет выполнить роль наставника. Сказав «наставника», мы уем самым задаем и модуль взаимоотношений учитель-ученик:

он не должен быть, по крайней мере, авторитарным. Концентрированное выражение индивидуального стиля можно обнаружить в наличии у него авторской педагогической технологии. Вместе с тем реализация авторской технологии предполагает, что школа создает условия для этого.

На третьем уровне представлена рефлексия позиции и деятельности руководителя. Как личность, он должен быть лидером. Однако нельзя быть ведущим, если сам не знаешь, куда идешь. Отсюда — требование концепции школы, ее философии, стратегии управления. Сегодня уже нельзя быть типовой школой по содержанию, чтобы обеспечить выпуск «самоактуализирующихся личностей». Если руководитель — лидер, то школа с точки зрения организации УВП, ансамбля педагогов, должна быть АВТОРСКОЙ. Подчеркнем еще раз:

авторской прежде всего с организационной точки зрения. Условием осуществления руководителя, как такого рода организатора, выступает наличие у него «команды» единомышленников, с одной стороны, а с другой — наличие «внешнеполитической концепции» школы. Под последним разумеется основание деятельности руководителя «вовне», т.е. в «пространстве» школ города, в работе с управленческими образовательными структурами.

Методология данного типа проектирования ориентирована на теоретико-деятельностную парадигму мышления. Она автоматически указывает на то, что педагогическое проектирование — это «перманентный» процесс, в котором важен и «материал» проектирования, и реализатор проекта, умеющий чутко улавливать «резонанс» естественного и искусственного. И в этом смысле педагогическая технология не может быть иной, кроме как авторской. Инвариантность, как признак технологии, касается методологии проектирования, особенностей парадигмы проектировочного мышления.

Такова общая логика вычленения возможной специфики педагогического проектирования как разновидности социального. Ее дальнейшая конкретизация возможна после рассмотрения особенностей педагогического проектирования в самой педагогике.

2. Педагогическое проектирование как категория дидактики

Рассматривая в первой главе историю «личностной компоненты» в отечественной дидактике, мы частично касались вопросов педагогического проектирования.

Особенности педагогического проектирования в педагогике определялись не методологией проектирования как таковой, а методологией целевых установок образования; если можно так выразиться, или — парадигмами педагогического мышления.

Проектирование в познавательной парадигме основано на рассмотрении учебной деятельности как особого вида познавательной деятельности, и поэтому вся организация обучения ориентирована на отражение в программах, учебниках, методиках состояния научного знания и способов его освоения. Контроль развития личности осуществляется на основе сравнения характера и качества выполняемых ею действий с эталоном, образцом выполнения этих действий.

Возможно ли проектирование в данной парадигме педагогического мышления подлинного развития личности? На наш взгляд, возможно, причем в двух вариантах. ПЕРВЫЙ их них выше мы условно обозначили как косвенное проектирование. Развитие личности в нем оказывается побочным продуктом реализующейся учебной деятельности, целью которой является усвоение определенных знаний и образцов деятельности. Но оказывается, что освоить их можно, если учебные задачи, представляющие их, подобраны в соответствии с возможностями учащихся. И педагог, видя, например, что тот или иной способ презентации учебного материала не идет, ищет другие способы его подачи, тем самым проектируя имплицитно направление, условия и средства развития учащегося. Именно таким преимущественно путем и обеспечивала традиционная школа развитие, в частности, познавательных способностей и на этой основе — личностное развитие.

ВТОРОЙ вариант связан с вычленением некоей общей основы между логикой развития знания и логикой развития личности. Границы познавательной парадигмы не преодолеваются, но акцент переносится с эталона на генезис получения этого эталона, как основу организации учебной деятельности. Дидактически такой подход оправдан общими соображениями о том, что педагог, объясняя, в той или иной степени воспроизводит логику развития знания, а ученик, не имея знания до начала знакомства с ними, эти знания получает, т.е. «развивает», «выращивает» их в себе.

Обращение к генезису понятий «автоматически» указывает общий элемент в генезисе знаний, если его рассматривать как генезис творческой деятельности Человека, и генезисе личности — деятельность. Следовательно, освоение общих способов деятельности является залогом того, что оно одновременно является развитием структур личности. Под «общими способами деятельности» понимаются способы, характерные для любых видов деятельности вне зависимости от предметного материала, на котором она осуществляется.

Именно в этом своем варианте познавательная парадигма наиболее близко подходит,… но не к личностной парадигме педагогического мышления, которая обычно рассматривается как альтернатива и в какой-то мере оппозиция познавательной парадигме, а к — деятельностной парадигме педагогического мышления. Однако такая парадигма педагогического мышления в педагогике приживается очень плохо, хотя и представлена она такими учеными как А.Н. Леонтьев, Г.П. Щедровицкий, В.В. Давыдов и др.

Вообще, строго говоря, противопоставление познавательной и личностной парадигмы педагогического мышления оправдано только в том случае, если, например, познавательная парадигма рассматривается с содержательной точки зрения как «не-личностная». Если это логически строго выдерживается, тогда становится очевидной необходимость введения еще одного варианта педагогического мышления, на роль которого и может быть предложена деятельностная парадигма педагогического мышления.

В самом деле, в познавательной парадигме есть только безликий субъект познания, в личностной парадигме акцент делается на уникальности личности, а промежуточный вариант — деятельностная парадигма — предполагает определенную субъективность деятеля и… некую стандартность в освоении мира.

В каждом конкретном случае педагогика имеет дело с организацией деятельности, которая служит основанием личностного развития за счет совершенствования субъектных схем мыследеятельности. Это созначно идее исследования социальных объектов как сложных естественно-искусственных процессов, рассмотренной нами в предыдущем параграфе.

Оказывается, таким образом, что традиционное для педагогики противопоставление познавательной и личностной парадигм педагогического мышления недостаточно точно и полно характеризует педагогическую действительность. И обнаруживается это наиболее отчетливо при анализе особенностей педагогического проектирования. Причем, в ситуации, когда речь заходит о проектировании личностно-ориентированного обучения. Но ведь личностно-ориентированное обучение должно было бы быть строго связанным с личностной парадигмой педагогического мышления! Но опять же в строго логическом ключе этой парадигме отвечают системы обучения эзотерического толка. Светская школа никогда не тяготела к обучению данного типа. А это означает, что педагогическая практика имплицитно реализовывала деятельностную парадигму, а не познавательную или личностную. И если последние использовались для теоретического анализа, то в них всегда присутствовала деятельность как основа познания и как основа личностного развития.

В предыдущем параграфе мы рассматривали «теоретико-деятельностную парадигму проектировочного мышления». В настоящем параграфе мы пытались показать, что и в педагогике неявно реализовывалась деятельностная парадигма организации педагогического процесса. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь педагог-проектировщик «деятельноствовал», разрабатывая проект педагогической деятельности, но вот осмыслял он свою деятельность, рефлексируя не по поводу ее процесса, а по поводу результата проектируемой деятельности.

Что касается собственно личностной парадигмы педагогического мышления и проектирования образования на ее основе, то в отечественной педагогике необходимо разделять массовую педагогическую практику и опыт деятельности педагогов-новаторов.

В массовой педагогической практике педагогическое проектирование личностного развития лишь декларировалось, организационно-методические задачи педагогической деятельности решались сугубо в познавательной парадигме. Подчеркнем еще раз, это вовсе не означает, что массовая практика не обеспечивала личностного развития. Однако это было косвенное проектирование личностного развития, Оценку деятельности педагогов-новаторов с точки зрения разработки ими вопросов проектирования педагогической деятельности давать крайне сложно, и она практически не поддается обобщению кроме как на уровне призывов учитывать и то, и другое, и третье. О необходимости этого известно и любому рядовому педагогу, но вот как стать «технологическим конфигуратором» этого учета, по сути, остается «за кадром». В их работах можно отыскать несколько «констант» успешной педагогической деятельности:

любовь к детям и своей профессии;

отличное знание предмета;

богатый методический арсенал;

тонкое знание психологии ребенка и умение ее «прочитывать» в каждом конкретном случае;

и т.д., все о… творческой индивидуальности педагога.

Проблема проектирования личностной педагогики в их работах поворачивается, в обсуждаемом контексте, совершенно особым образом: прежде чем проектировать процесс обучения кого-то, спроектируй себя! Это, кончено, не означает отсутствия попыток у педагогов-новаторов найти некоторые общие основания совершенствования учебно-воспитательного процесса, но рефреном звучит мысль об уникальности этого процесса. Причем «уникальность» в данном случае понимается скорее как метафора, чем строго философское понятие, созначное понятию «единичности». Все дело в том, что в учебно-воспитательном процессе много составляющих, часть из них действительно уникальна в смысле единичности, а часть — относительно общи ряду ситуаций и поэтому в принципе не являются уникальными.

Оказывается, таким образом, что собственно педагогическое проектирование в работах педагогов-новаторов рассматривается как индивидуальная деятельность педагога по «подбору» относительно унифицированной части учебно-воспитательного процесса к уникальным особенностям субъектов учения.

Характерной чертой всех упомянутых выше разработок по организации педагогической деятельности является то, что в них практически не разрабатывалась методология педагогического проектирования. Само проектирование было как бы вплетено в ткань организации учебно-воспитательного процесса и выступало: <ак необходимое его звено, но само по себе не обсуждалось. Это имело свои плюсы и минусы. Плюсы в том, что отсутствие рефлексии позволяло «не терять из виду» специфику педагогического проектирования. Но это же и обедняло теорию и практику проектирования, не позволяя ей заимствовать некоторые общие положения из других областей знания и прежде всего из области теории социального проектирования. Кроме того, в этот период начинает мощно развиваться системно-структурная методология анализа деятельности, в том числе и проектировочной деятельности, что также остается вне поля зрения педагогики.

На современном этапе развития педагогики появились работы, в которых обсуждается методология педагогического проектирования.

Общее направление разработок в данной области идет в аналоговом варианте относительно проектной деятельности вообще и социального проектирования, в частности. Однако практика социального проектирования в отечественной науке еще не достаточно развита, а обращение к проектной деятельности вообще в лучшем случае позволяло наметить принципиальные этапы организации проектировочной деятельности.

Обращение к общим вопросам проектирования заставило педагогов более точно и глубоко говорить о специфике проектирования педагогической деятельности, поскольку именно в таком контексте возрастают требования к его категориальному статусу.

Категориальный статус любого понятия придают ему методологические функции. Рассмотрение «педагогического проектирования» в качестве категории дидактики предполагает четкое определение области ее «действия» и состава деятельности, обеспечивающие ее реализацию.

Если общество требует от образования подготовки нужных ему функционеров, то педагогическое проектирование может осуществляться на основе системотехнической парадигмы проектировочного мышления. В этом случае названные функции педагогического проектирования сводятся к определению однозначного конечного результата и унифицированных способов и методов его достижения.

Если общество ориентировано на личность и в ее развитии видит залог собственного прогрессивного движения, то методологической основой педагогического проектирования становится теоретико-деятельностная парадигма в том ее значении, о котором речь шла выше. Реализация всех функций педагогического проектирования кардинально меняется. Ориентировочная функция осуществляется как тонкая оценка «материала» с целью определения возможных траекторий его естественного развития. Целеполагание реализуется как вероятностное прогнозирование. Вместе с тем это не означает «полную зависимость» построения вероятностной модели желаемого будущего от «материала». Целеполагание осуществляется с ориентацией на потребности общества, чей «заказ» корректирует выбор предпочитаемой модели изменения «материала». Управление строится как гибкая система, основывающаяся на выборе адекватных объекту средств, способов и методов его изменения. Обратная связь является органической частью всего процесса проектирования. И в этом смысле проектирование перестает быть отдельным и законченным этапом педагогической деятельности, а становится перманентным процессом. С методологической точки зрения, процесс изменения личности в учебном процессе может рассматриваться как естественно-искусственный.

В первом случае педагогическое проектирование — часть и этап управления изменением объекта. Во втором случае — педагогическое проектирование становится способом управления.

Если речь идет о личности ученика, то в первом случае проект «социальных преобразований» существует «до» его реализации, во втором — «внутри» реализации. В теоретическом плане проект изменения личности в педагогической деятельности во втором случае может быть представлен и «до» его реализации в виде, например, модели выпускника или стандарта образования. Однако назначение этих нормативных описаний иное: они призваны выступать в качестве ориентиров минимума развитости личности для адекватного «вписывания» в общество и для возможности продолжать образование. Для педагога эти нормативы определяют возможный характер детерминант организации учебно-воспитательного процесса.:

На других уровнях педагогического проектирования теоретико-деятельностная парадигма проектировочного мышления подразумевает описание целей, средств, методов, способов, форм и т.д. педагогической деятельности как пространства возможных действий педагога. Альтернативность, вариативность, дополнительность — все эти характеристики современного отечественного образования могут служить подтверждением данного тезиса.

Педагогическое проектирование как деятельность осуществляется поэтапно, Характер вычленения этапов диктуется уровнем методологической проработки проблемы, который определяется либо ориентацией исследователей на рефлексивно-схематическое отображение практики, либо на общие закономерности проектирования как такового и теоретическую разработку оснований проектирования.

В контексте теоретических разработок обращает на себя внимание работа В.И. Гинецинского, который выделяет следующие этапы педагогического проектирования:

Он считает, что наиболее адекватным методом педагогики, выражающим природу образовательно-воспитательного процесса в обществе, сегодня является гипотетико-модельный метод. «Педагогическое знание, — пишет он, — одновременно является и дескриптивным, и нормативным, кроме того оно требует экспериментального подтверждения… Педагогическое знание должно быть внутренне согласованным и имеющим «внешние» оправдания со стороны педагогической практики».

Осуществление гипотетико-модельного обоснования педагогического знания и, соответственно, базирующейся на нем деятельности методологически связано с системным подходом. «Одна из версий данного подхода, — отмечает В.И. Гинецинский, — трактует предмет педагогики как ПРОЕКТИРОВАНИЕ, ВНЕДРЕНИЕ и АНАЛИЗ функционирования систем специального назначения. Педагогическая система при этом рассматривается как частный случай специфической социальной системы, эксперимент понимается как эмпирически контролируемое изменение реально функционирующей педагогической системы, нормативы — как эталонные образцы ее функционирования, удовлетворяющие в данных конкретных условиях сформулированным критериям, а априорно разрабатываемая модель — как схема предстоящего эмпирического обследования».

Приведенные соображения уточняют схему в одном существенном моменте для педагогического проектирования:

в них указывается рядоположенность собственно проектирования, внедрения и анализа результатов. На схеме это можно было бы отразить введением между V и VI этапами этапа внедрения, опробования практикой теоретической модели. Это обеспечивает именно ту «зацикленность», «перманентность » социального проектирования в целом и педагогического, в частности, о которой мы говорили в первом параграфе настоящей главы.

Е В. Краевский, решая в свое время проблемы научного обоснования обучения, намечал такую последовательность шагов, которые можно рассматривать, на наш взгляд, как схему проектирования обучения: «… описание педагоги-

ческой действительности; описание обучения на уровне явлений; описание обучения на уровне сущности;

описание обучения школьников предмету на уровне явлений и на уровне сущности; модель обучения в плане должного; проект-модель обучения конкретному учебному предмету; конечный проект, а также непосредственная деятельность учителя на уровне педагогической действительности».

Как видно из цитаты, здесь автор постоянно подчеркивает взаимосвязь проектирования на уровне сущности и ее проявления. Однако у В.В. Краевского выпала из схемы экспортно-контрольная функция проектирования.

Работы обоих цитированных авторов носят методологический характер, поэтому мы вправе их содержание рассматривать как методологию педагогического проектирования в отличие от самого проектирования конкретной учебной ситуации. Общий смысл методологических установок сводится к следующему: а) прежде чем что-то менять, необходимо знать сущность и исходное состояние объекта изменения; б) на основании результатов деятельности на предыдущем этапе выдвигаются гипотезы относительно желаемого будущего данного объекта; в) определение условий, детерминирующих изменение объекта, может осуществляться на собственно теоретическом уровне, на основе обобщения аналогичного опыта организации обучения и за счет опробования вариантов проектируемой деятельности в практике; теория и эмпирия в педагогическом проектировании должны быть согласованы;

г) результаты согласования отражаются в проекте организации педагогической действительности; проекты могут быть общего и целевого назначения; д) целенаправленное изменение объекта предполагает наличие системы отслеживания, оценки степени достижения запланированных результатов, которая обеспечивает обратную связь.

Фиксирование особенностей педагогического проектирования в ходе краткого исторического обзора в первой главе, анализ отдельных характеристик социальных технологий и выявление специфики педагогического проектирования как их разновидности, наконец, определение некоторых методологических основ собственно педагогического проектирования позволяют нам предложить его обобщенную схему, которая, на наш взгляд, может выполнять роль «методологического ориентира» осуществления проектировочной деятельности в педагогике:

1. Определение цели проектирования.

2. Выяснение системы педагогических факторов и условий, влияющих на достижение цели.

3. Описание педагогической действительности, подлежащей проектированию.

4. Фиксирование уровня и оперативных единиц педагогического мышления для принятия решений по созданию проекта.

5. Выдвижение гипотез о вариантах достижения цели и оценка вероятности их достижения в конкретных условиях.

6. Построение конкретной модели педагогического объекта.

7. Построение методики измерения параметров педагогического объекта.

8. Реализация проекта.

9. Оценка результатов осуществления проекта и сравнение их с теоретически ожидавшимися.

10. Построение оптимизированного варианта конкретного педагогического объекта.

Следует специально оговорить, что пункты данной схемы характеризуют определенную деятельность проектировщика, которые сами по себе могут быть развернуты и представлены в относительно самостоятельных алгоритмах.

Предложенная схема осуществления педагогического проектирования является довольно обобщенной и «работает» в условиях проектирования любого педагогического объекта. Понятно, что специфика и сущность последних будут особым образом менять содержание проектирования. В контексте настоящей работы поэтому необходимо специально рассмотреть особенности и характер педагогического проектирования в условиях организации личностно-ориентированного обучения.

3. Специфика педагогического проектирования в контексте личностно-ориентированного образования

Специфика проектирования личностно-ориентированного обучения начинается с того, что мы условно называем «проектировочный парадокс», суть которого формулируется:

для организации педагогической деятельности необходим ее проект, а создать проект… нельзя, поскольку поведение проектируемых объектов непредсказуемо. Понятно, что мы утрируем ситуацию, доводим ее до абсурда для более четкого и определенного анализа.

Что же все-таки можно проектировать при организации личностно-ориентированного обучения? На наш взгляд, целесообразно говорить о проектировании ОБЩЕЙ СТРАТЕГИИ организации обучения, что находит отражение в концепции развития школы, и о разработке ОСНОВАНИЙ ПРОЕКТИРОВАНИЯ КОНКРЕТНЫХ УЧЕБНЫХ СИТУАЦИЙ, поскольку именно в конкретной ситуации в конечном итоге и будет «доопределяться» проект педагогической деятельности.

Несмотря на то, что в общей формулировке задачи педагогического проектирования в системе ЛОО казалось бы не отличаются от задач проектирования любого типа обучения, специфика первого становится достаточно очевидной при раскрытии их содержания на основе выработанного в предыдущем параграфе алгоритма развертывания педагогического проектирования.

На ПЕРВОМ ЭТАПЕ целевые установки конкретизируются относительно характеристик объектов проектирования.

В выработке общей стратегии это могут быть заявки на создание, например, школ гуманитарного, природосообразного, художественно-эстетического, экономического или иного профилей.

Целевые установки для проектирования конкретных учебных ситуаций найдут отражение в описании некоторой модели педагогического взаимодействия учителя и ученика в рамках определенного предмета и с учетом их личностного потенциала.

ВТОРОЙ ЭТАП является, по сути, общепедагогическим и специфика ЛОО в данном случае детерминирована характером решения задач на предыдущем этапе. Качественный характер данного этапа позволяет удерживать в поле зрения специфику предмета проектирования, которая может исчезнуть в ходе операционализации его параметров на следующем этапе.

На ТРЕТЬЕМ ЭТАПЕ ЛОО найдет отражение в выборе средств, способов и ориентиров диагностики исходного состояния объекта, изменение которого проектируется. Разведение двух классов задач предопределяет два относительно независимых пути их реализации.

Выработка общей стратегии предполагает решение проблем создания единого личностно-ориентированного пространства учебного заведения и, соответственно, предметом диагностики в данном случае должен выступать характер и уровень сформированности этого пространства.

Разработка оснований проектирования конкретной педагогической ситуации связана с решением проблем создания авторских технологий и будет зависеть как от решений задач первого направления, так и от способов оценки различных «элементов» педагогической ситуации: типа развитости учащихся, уровня и качества адаптированности учебного материала к особенностям школьников, авторства программ и их развивающего потенциала и др.

На ЧЕТВЕРТОМ ЭТАПЕ самым существенным звеном для отражения специфики ЛОО является парадигма педагогического мышления, на основании которой осуществляется деятельность проектировщика. И хотя она, естественно, уже имплицитно находит отражение на предыдущих этапах, в данном случае она актуализируется в осознании позиции, в которой он находится. Уровень и характер оперативных единиц педагогического проектировочного мышления в данном случае определяется схемой, изложенной в параграфе 2.1 Так, руководитель школы — проектировщик общей стратегии в зависимости от выбора объекта изменений мыслит такими «оперативными единицами», как «модель выпускника школы», «модель педагогического процесса и управление им», «модель деятельности педагога», «модель функционирования авторских технологий» и т.д.

При проектировании конкретных учебных ситуаций педагог в системе личностно-ориентированного обучения мыслит в таких «оперативных единицах»: «ученик» «заказчик» и в этом смысле он, по крайней мере, равноправный партнер в выполнении совместной деятельности ПЯТЫЙ ЭТАП, как и второй, является общим по логике своей организации для проектирования внутри любого педагогического исследования, и его специфика предметно определяется особенностями предыдущих этапов.

ШЕСТОЙ ЭТАП является ключевым и требует развернутого обсуждения, которое представлено в последующих параграфах. Здесь же отметим, что в соответствии с выбранными направлениями педагогического проектирования необходимо рассмотреть специфику организации ЛОО на уровне учебного заведения в плане специализации школы и ее профильных классов, учебных планов и программ обучения, других факторов и условий, а на уровне оснований проектирования конкретных ситуаций обучения — в контексте технологий обучения: методологии, техники разработки, Диагностики.

СЕДЬМОЙ ЭТАП включает в себя операционализацию параметров проектируемого объекта и разработку обоснованной системы их «взаимоувязывания». Специфика, ЛОО при. осуществлении деятельности на данном этапе заключается в возвращении к проблеме конфигуратора, т.е. проблеме «замыкания» результатов измерения параметров, относящихся не только к различным предметным областям, но и в пределах одной предметной области к различным сторонам объекта на этом самом объекте и получения его некоторой целостной характеристики. Думается, что существенным подспорьем в решении данной проблемы в обсуждаемом контексте будет использование типологического метода для интерпретации результатов измерений.

Специфика ВОСЬМОГО ЭТАПА в системе ЛОО заключается, во-первых, в имманентной взаимосвязи реализации и проектирования, которая проявляется в том, что определенные коррективы в проект могут и вносятся не по конечному результату реализации проекта, а по ходу его осуществления.

Любой педагог-практик может нас упрекнуть в том, что реально-то процесс так и разворачивается: идет постоянная подстройка системы педагогического взаимодействия к изменяющимся условиям ее реализации. В принципе, да. Но в системе личностно-ориентированного обучения изначально более четко определены характеристики и особенности субъектов взаимодействия и средства, его опосредствующие, поэтому уровень сознательной организации и корректировки педагогического процесса изначально выше. Именно этот высокий уровень определяет требования к тонкой нюансировке педагогического процесса, его чувствительность ко всякого рода «возмущениям» и предельно высокие требования к педагогу. Другими словами, реализовать какой-либо проект по организации ЛОО под силу не каждому педагогу.

ДЕВЯТЫЙ ЭТАП в системе ЛОО, на наш взгляд, характеризуется отказом от доминирующей особенно в психологических работах ориентации при интерпретации результатов на статистический норматив и переход к отслеживанию индивидуальной динамики развития, с одной стороны, а с другой — к опоре на оценку развитости и обученности учащихся с точки зрения достижения ими определенного социально-психологического норматива. Это — в контексте разработки оснований проектирования конкретных учебных ситуаций.

Что касается проектирования общей стратегии, то на данном этапе речь идет об осуществлении экспертизы концепции и программ развития образовательных учреждений, развивающего потенциала учебных планов и программ и т.п.

ДЕСЯТЫЙ ЭТАП решает задачу учета полученных результатов в будущем проектировании.

Показывая специфическое содержание некоторых этапов педагогического проектирования в контексте ЛОО, мы выделили два основных направления их развертывания. Эти установки перекликаются с высказыванием В.Я. Ляудис, которая отмечает: «К числу категорий наиболее значимых, на наш взгляд, с точки зрения междисциплинарных позиций педагогической психологии и вместе с тем сближающих позицию исследователя с позициями проектировщика образовательных систем и организатора образования, относятся категории: стратегия организации учебного процесса и учебно-воспитательная ситуация… Использование этих категорий в психолого-педагогической науке означает объединение исследовательских и проектировочных позиций, объединение теории и практики обучения, как такой «гуманитарной практики», которая всегда остается «открытой», проблемность которой не может быть исчерпана и «закрыта» ни одной теорией, оторванной от проектирования и создания этой реальности». .

Подводя итог категориального анализа «педагогического проектирования» можно так определить его. сущность и специфику:

педагогическое проектирование — разновидность социального проектирования;

«область действия» ПП — педагогическая действительность, разнородная специфика которой детерминирует особенности ПП на различных ее уровнях;

ПП — системно организованная и междисциплинарная деятельность по выработке проекта изменений объекта и условий его реализации;

ПП — способ и форма управления изменением объекта в соответствии с намеченными целями;

ПП — органическая часть единого педагогического процесса, включающего в себя практическую реализацию проекта и его коррекцию на основе оценки реальных результатов изменения объекта;

ПП — по содержанию носит вероятностный характер, по методу — модельно-гипотетический;

в случаях проектирования учебной ситуации ПП имеет двустороннюю личностную детерминацию и исключает в идеале любую редукцию участников педагогического процесса.

В заключение отметим, что проблема проектирования систем образования в целом, в том числе и систем личностно-ориентированного образования настолько сложна и специфична, что коллектив Института педагогических инноваций РАО выступил с инициативой создания новой специальности в сфере образования с пока еще условными названиями «системное проектирование в образовании», «проектирование новых образовательных систем» или «проектирование образовательных процессов и систем». Предмет исследования новой специальности, по мнению инициаторов — способ научного и организационного обеспечения проектирования и развития образовательных систем и программ.

Дальнейшее изложение проблем педагогического проектирования будет связано с конкретизацией одного из двух обозначенных выше направлений развертывания проектировочной деятельности в системе ЛОО, а именно — проектирование педагогических технологий в ситуациях обучения.

4. Техника разработки педагогических технологий в системе личностно-ориентированного обучения

4.1 Определение понятия «педагогическая технология»

Понятие «технология» характеризует общий способ организации деятельности по получению определенного «продукта». В отечественной педагогической литературе чаще говорят не о проектировании педагогической технологии, а о ее разработке или о наличии ее у того или иного педагога. Термин «разработка» и контексты его использования в большинстве педагогических работ позволяют, на наш взгляд, рассматривать его как синоним термина «проектирование». Что касается рефлексии сложившихся у отдельных педагогов способов работы и фиксирования их в термине «педагогическая технология», то здесь не все далеко так однозначно и требуется специальное обсуждение того, что же все-таки обозначается этим термином.

В самом общем виде трактовку понятия «педагогическая технология» в современной отечественной педагогике можно свести, на наш взгляд, к трем основным точкам зрения.

1. Педагогическая технология отождествляется с любой формой организации учебного процесса, которая представляет из себя относительно автономную и однозначно очерченную систему ее представления. По этой трактовке ПТ к ним относят:

классно-урочную систему;

проблемное обучение;

программированное обучение;

развивающее обучение;

дифференцированное обучение;

бригадно-лабораторное обучение;

коллективный способ обучения.

Такой подход не может претендовать на научную проработку вопроса о педагогических технологиях как таковых, поскольку осуществленный анализ исключительно эклектичен и теоретически не корректен. В лучшем случае такого рода попытки «классификаций» можно расценивать только как желание упорядочить имеющиеся в педагогике представления о разнообразии условий и средств обучения.

2. Второй вариант трактовки ПТ может быть представлен подходом В.Ф. Башарина, выделившего три уровня, на которых можно вести обсуждение данного понятия: методологический, уровень обобщенных ПТ и уровень конкретных ПТ.

К обобщенным ПТ автор относит:

Обобщенные технологии воспитательной работы А.С. Макаренко, А.В. Сухомлинского, В.П. Иванова.

Обобщенные технологии обучения: программированное обучение, проблемное обучение, система формирования познавательных интересов у учащихся.

Обобщенную технологию педагогического общения, разработанную А.А. Леонтьевым.

К конкретным ПТ автор относит технологию воспитания А.А. Дубровского и др., технологии обучения В.Ф. Шаталова, Е.Н. Ильина, Н.П. Гузика и др., технологию педагогического общения Ш.А. Амонашвили и др.

3. Третий вариант связывает сущность ПТ с оптимальным выбором методов и форм для получения максимального результата в конкретных условиях обучения, Общим для всех подходов является трактовка ПТ как рационально организованной деятельности, характеризующейся определенной последовательностью операций и оснасткой, позволяющих получить результат с наименьшими затратами. .

Выбор ПТ обусловливается: а) целями, которые ставит организатор педагогического процесса; б) результатом совершенной деятельности; в) педагогической ситуацией. Соответственно одна ПТ отличается от другой по:

1) способу организации педагогического процесса;

2) инструментарию.

Методологически такое понимание ПТ можно представить следующим образом:

а) педагогическая технология в них рассматривается как категория дидактики;

б) педагогическая технология как категория раскрывается через анализ ее на определенном уровне обобщения;

в) осуществляемая на этих уровнях интерпретация содержания педагогической технологии позволяет трактовать педагогическую технологию и как категорию «прикладной дидактики»; под «прикладной дидактикой» разумеется практика организации обучения в соответствии с определенными теоретическими представлениями;

г) как категория «прикладной дидактики» педагогическая технология интерпретируется либо в методическом варианте, либо в варианте описания индивидуальной творческой деятельности;

д) субъекты учебного процесса «представлены» в трактовках педагогической технологии только в варианте описания индивидуальной творческой деятельности.

Выше, обсуждая проблематику проектирования, мы уже фиксировали тот факт, что «проектировочный парадокс» своеобразно «заявляет» о себе в форме описания опыта творческой педагогической работы. Преодолевая «проектировочный парадокс», мы проработали ряд вопросов, решение которых здесь следует вкратце воспроизвести, чтобы иметь основания для дефиниции педагогической технологии.

Во-первых, оспособление учащимися учебного материала и учебной деятельности детерминировано внутренней логикой «работы» общепсихологических механизмов развития и функционирования личности.

Во-вторых, формирование предметно-специфического мышления определяется, с одной стороны, возможностями и особенностями «преобразования» научного предмета в учебный, а с другой — логикой подбора арсенала методических средств для организации «события обучения».

В третьих, по аналогии с анализом особенностей функционирования субъекта учения, можно говорить о другом субъекте учебного процесса — учителе, чьи особенности индивидуального стиля, включая когнитивный стиль мышления, специфику коммуникативных навыков, его собственные «предметные» способности» и др. в такой же мере детерминируют ситуацию обучения.

Выделенные характеристики и особенности учебного процесса позволяют так определить «ПЕДАГОГИЧЕСКУЮ ТЕХНОЛОГИЮ» в рамках личностно-ориентированного обучения: это специфическая индивидуальная деятельность педагога по проектированию учебной деятельности и ее практической организации в рамках определенной предметной области с ориентацией на тип психического развития учащихся и учет личных возможностей педагога.

Двусторонняя «личностность» ситуации обучения позволяет уточнить и содержание понятия «личностно-ориентированное обучение», трактуя его как такой тип обучения, в котором организация взаимосодействия субъектов обучения в максимальной степени ориентирована на их личностные особенности и специфику личностно-предметного моделирования мира.

Подчеркивание специфики ЛОО требует развернутого анализа психологических особенностей присвоения учеником учебного материала, что слабо проработано в педагогике и педагогической психологии. Исключение составляют работы, выполненные в русле теории планомерного формирования умственных действий и понятий.

В теории планомерного формирования акцент психологического анализа связан с рассмотрением интериоризации, как процесса «пересаживания в голову» учебного материала. Причем, интериоризация представляется как процесс поэтапного перехода и свертывания «информации», составляющей ориентировочную основу генетически исходного действия, во внутренний план. Обучение в рамках теории планомерного формирования рассматривается как процесс управления интериоризацией. Закономерности «перехода и свертывания», намеченные теорией, многократно проверены на различном материале. Результаты этих изысканий подтвердили правомерность теоретических представлений. Вместе с тем есть два существенных момента, которые, на наш взгляд, накладывают ряд ограничений на применение теории, с одной стороны, а с другой — требуют их обсуждения и определенного решения. Первый связан с тем, что в теории планомерного формирования при анализе интериоризации обсуждается в основном ее «вербальный компонент»: свертывание осуществляется за счет перехода к речи. «Образный компонент», особенности его свертывания, связи с «вербальным компонентом» в рамках теории не отработаны. Думается, что первоначально это обусловливалось тем, что теория была связана с такими учебными предметами, где материал предполагает определенную степень его формализации, без чего практически невозможно составить ориентировочную основу третьего типа. Иные типы ориентировки оценивались как менее эффективные и принимались в расчет только в теории. Выход теории в педагогику, таким образом, изначально был ограничен определенным крутом учебных предметов. Не случайно под флагом этой теории, например, не выполнены работы в таких областях учебного знания как литература, искусство.

схемы, на наш взгляд, может быть использована категориальная схема «процесс-механизм», предложенная Г.П. Щедровицким. «Адекватное изображение «развития» какого-либо предмета…, — писал Г.П. Щедровицкий, — обязательно включает две противопоставленных друг другу и, вместе с тем, связанных между собой системы. Одна должна изобразить ПРОЦЕСС ИЗМЕНЕНИЯ исходно заданного предмета, другая — МЕХАНИЗМ ЭТОГО ИЗМЕНЕНИЯ». Механизм и процесс могут быть однонаправленными, т.е. происходящие изменения с предметом не влияют на механизм, но могут быть и взаимосвязи между механизмом и процессом изменений. Именно последний вариант нас и интересует, поскольку к такому роду развития относится развитие личности в обществе. «В этом случае, — отмечал Г, П. Щедровицкий, — мы можем осуществить симметричное оборачивание схемы и рассмотреть сам исходный процесс как механизм, производящий процесс изменений в структуре, которая первоначально выступала у нас в роли механизма». Схематично:

«В общем случае изображения процесса и механизма дают ПРИНЦИПИАЛЬНО РАЗНЫЕ ПРЕДМЕТЫ ИЗУЧЕНИЯ, даже если они вводились на одном и том же материале; это объясняется прежде всего различием средств их изображения: процесс обычно задается в ПАРАМЕТРИЧЕСКОЙ ФОРМЕ, а механизм — в СТРУКТУРНОЙ».

Для педагогики характер «взаимообратных» отношений между механизмом и процессом феноменологически легко показать: изменение уровня обученное™ ученика влияет на характер способов его обучения.

Под механизмом в первом случае понимаются некоторые внутренние закономерности построения, организации и функционирования учебной деятельности, а под процессом изменения — изменение ученика.

Во втором случае под механизмом подразумеваются некоторые внутренние механизмы личности, развитие которых манифестируется во внешних параметрах изменения в первом случае, а под процессом изменения — изменение ситуации обучения.

В контексте проектирования учебной личностно-ориентированной деятельности это будет означать, что естественный ход ее организации имеет некоторые собственные закономерности, реализация которых выступает механизмом, обеспечивающим процесс изменения личности учащегося. Но здесь личность учащегося мыслится в качестве объекта педагогической деятельности. Поскольку методология подхода и организации личностно-ориентированного обучения принципиально иная, то необходимо специально проанализировать специфику взаимоотношений «процесс-механизм» в такого рода обучении.

Во-первых, вследствие того, что в личностно-ориентированном обучении ученик выступает как «равноправный» субъект учебной деятельности, то он как бы тоже занимается проектированием этой деятельности, и в этом смысле он выступает детерминантой внутренних закономерностей развертывания учебной деятельности. Конечно, это проектирование не на уровне целеполагающей деятельности, а на уровне адаптивной «ассимиляции-аккомодации» учебной деятельности. Но, что очень важно, для него объектом, по процессу изменения которого он будет судить об успешности учебной деятельности, является он сам. Оказывается, таким образом, что ученик является «местом встречи» деятельности учителя и собственной деятельности ученика. Причем, для последнего это — самодеятельность, самостроительство.

Во-вторых, учебная деятельность выступает для ученика как одна из разновидностей деятельностей, в которые он включен. Естественно предположить, что и в других деятельностях он также занимается их «проектированием», а, следовательно, должны существовать некоторые общие внутренние механизмы развития и функционирования личности, которые обеспечивают вписывание личности в эти виды деятельности, и по результативности этого вписывания можно судить о развитии личности в «линейной» методологии роста. Другими словами, категориальная схема «процесс-механизм» может и должна быть применена для анализа закономерностей развития и функционирования личности ученика сама по себе.

В-третьих, предлагаемый подход к интерпретации некоторых особенностей проектирования учебной деятельности предполагает, что закономерности ее организации должны не просто учитывать индивидуальные особенности учащихся, а быть созначными механизмам его личностного роста и развития. В качестве механизмов личностного развития и функционирования мы предлагаем рассматривать механизмы персонализации, рефлексии и стереотипизации.

Механизмы развития и функционирования личности, о которых идет речь, в психологии описаны, хотя и не всегда их работа показана во взаимосвязи. Мы предлагаем модель софункционирования личностных механизмов, которая, открывает новые возможности в интерпретации феноменологии психологии и педагогики. Сокращенное название модели — ПРС. Схематично модель можно представить так:

Подчеркнем несколько наиболее важных моментов.

1. Схема «механизм-процесс», заимствованная нами у Г.П. Щедровицкого, получает свое конкретное психологическое наполнение. Причем, работа всего «комплекса» механизмов циклично замкнута, что иллюстрирует в данном случае целостность поведения личности, основанного на данных механизмах.

2. Выбранные в качестве параметрических показателей «работы» личностных механизмов «Я-концепция», «Я-экзистенциальное», «Я-отношение», «Я-деятель» являются предельно общими характеристиками и в дидактических целях должны быть конкретизированы. Так, например, «Я-концепция» специфицируется в дидактическом аспекте как «Я-школьник»; в «Я-экзистенциальном» находят отражения «реально действующие» мотивы учения, система ценностей личности и др.; «Я-деятель» включает в себя сложный комплекс характеристик интегральной индивидуальности в ее поведенческой проекции на учебную деятельность; «Я-отношение» связано с системой общения в контексте учебной деятельности.

3. Учитывая особенности данной модели, теоретически можно наметить пути, специфицирующие педагогическую Деятельность в контексте личностно-ориентированного обучения и его проектирования с учетом личностных механизмов развития и функционирования:

а) организация учебной деятельности с необходимостью должна включать в себя условия, средства и методы, активизирующие работу всех личностных механизмов; проблематизация данной характеристики находит отражение в вопросе, какова методология построения модели условий, детерминирующих изменения личности;

б) проектирование должно базироваться на тонкой диагностике типа развития учащихся; проблематизация — основаниях построения модели-прогноза развития учащегося,

в) специфика учебного предмета должна рассматриваться с точки зрения возможностей его оспособления учащимися;

проблематизация — связи особенностей научного знания и возможностей его освоения учащимися;

г) личность учителя оказывается значимой характеристикой не только с позиции социального статуса, но и с позиции возможностей педагога улавливать «срабатываемость» в учащемся его личностных механизмов; проблематизация — каким образом индивидуальный стиль деятельности педагога влияет на проектирование педагогической деятельности;

д)»проектирование-внедрение» должно опираться на четкую систему диагностики результативности организации условий развития личности; проблематизация — систему отслеживания эффективности изменений личности учащегося в обучении и то, как она конструктивно может обеспечивать обратную связь.

Эти и ряд других вопросов будут обсуждаться и конкретизироваться ниже, но уже в приведенном кратком изложении просматривается прогностическая значимость данной модели для педагогики, поскольку она позволяет уточнить сущностную основу личностного развития, достаточно определенно представить взаимосвязь личности с условиями ее развития и наметить ряд позиций, специфицирующих проектирование личностно-ориентированного обучения.

4.2 Общая ориентировочная основа проектирования педагогической технологии в системе ЛОО

Разработанная нами в 2.2 и 2.3 схема педагогического проектирования, приведенное определение педагогической технологии и уточненное определение ЛОО позволяют дать такую обобщенную ориентировочную схему алгоритма разработки технологии обучения. Порядок перечисления действий педагога в отдельных ее частях не является хронологическим, номинация фиксирует лишь их необходимость и содержательную специфику.

1. Формулировка диагностичной цели обучения в терминах характеристик субъекта учения, в которой должны найти отражение цели подготовки по предмету, требования к уровню обученности по ступеням подготовки.

2. Определение типа психического развития учащихся: диагностика обученности, развитости, воспитанности. О диагностике и типологической интерпретации ее результатов см. ниже.

3. Определение уровня и качества программно-методического обеспечения предмета.

4. Выдвижение гипотез о вариантах достижения целей.

5. Психолого-дидактический анализ предметно-методической презентации учебных дисциплин. См. ниже соответствующий параграф.

6. Конкретизация предметно-методической презентации учебного предмета относительно типа психического развития учащихся.

7. Выбор или разработка программы курса обучения относительно типа психического развития учащихся.

8. Индивидуализация педагогической технологии за счет выбора личностно значимых, хорошо освоенных и адекватных индивидуальному стилю методов и приемов обучения. Практически данный шаг алгоритма проектирования авторской технологии представляет из себя личностную коррекцию пунктов 5-7.

9. Разработка средств диагностики процесса оспособления учащимися учебного материала.

Свою конкретизацию данный алгоритм получает в операционализации его шагов или в том, что мы обозначаем как «техника проектирования».

4.3 Операционализация характеристик педагогических «составляющих» учебной ситуации

4.3.1 Проблемы диагностики качества развитости учащихся

В педагогике сложилась определенная практика диагностики развитости учащихся, основанная на выделении ее параметров в двух относительно независимых сферах: когнитивной и собственно личностной, куда относятся мотивация, ценности, особенности эмоционально-волевой сферы, самостоятельность и другие «обобщенные» характеристики.

ДИАГНОСТИКА УСПЕШНОСТИ УЧЕНИЯ.

В последнее время появилось большое количество работ, посвященных как методологическим вопросам организации педагогических тестов, так и собственно разработкам предметных тестов.

В отечественной педагогике и психологии сегодня можно условно выделить несколько направлений в разработке систем диагностики учащихся в интересующем нас аспекте. Первое из них связано с «тестами успешности» в работах В.П. Беспалько. Методология их организации такова, что исследователь пытается «увязать» в тесте:

а) уровень, на котором может быть освоен тот или иной учебный материал;

б) предметное содержание учебного материала.

«Уровень усвоения, — пишет он, — обозначают буквой «а» и различают по степени овладения исходной информацией четыре уровня усвоения:

Первый — узнавание — умение выполнять деятельность только при повторном восприятии ранее изученной информации или на житейском языке — деятельность «с подсказкой».

Второй — алгоритмическая деятельность по памяти: воспроизводится необходимая информация о правилах действий и решаются типовые задачи в данной конкретной области.

Третий — эвристическая деятельность, которая выполняется не по готовым, ранее усвоенным алгоритмам, как на а1 и а2, а по аналогии с ранее изучавшимися учебными элементами данного предмета. Учащийся создает при этом субъективно новую информацию, самостоятельно открывая для себя ранее не изученные УЭ данного учебного предмета.

Четвертый Творческая деятельность, заключающаяся в создании объективно новой информации в учебном предмете:

открытие новых УЭ или построение новых алгоритмов деятельности».

При разработке системы диагностики очень значимыми оказались требования к форме составления тестов, что особенно привлекательно с точки зрения единообразия тестов и, соответственно, ответов, возможностей формализации и цифровой презентации оценок эффективности учения.

Исходной формой теста для первого уровня усвоения является тест на опознание ранее усвоенной информации. На основе данного типа тестов «конструируются многие Другие варианты тестов на деятельность по многократному опознанию, в которых не меняется способ деятельности , но увеличивается число существенных операций в одном тесте. Примерами таких тестов могут быть тесты на различение или классификацию».

Второй уровень усвоения тестируется с помощью конструктивных тестов. Примером такого теста, по мнению В. Беспалько, может выступать такой тест: «Что такое дидактические принципы?» Эталон ответа: «дидактические принципы — это исходные положения теории обучения».

Производными тестами второго уровня являются тесты подстановки и типовые задачи.

Тестами третьего уровня могут быть логические и численные задачи из реальной действительности. Тесты этого уровня требуют от испытуемого выполнения ранее изученных приемов, но в новых условиях, когда усвоенные алгоритмы необходимо каждый раз несколько трансформировать в зависимости от конкретных условий.

Наконец, тесты четвертого уровня — это тесты-проблемы, «которые, в отличие от тестов-задач 2 и 3 уровней, не содержат ни четко поставленных исходных условий, ни имплицитно возможный результат».

Не полемизируя здесь с автором, отметим, что на наш взгляд, это не самая удачная классификация тестов. Вызывает недоумение следующее высказывание автора: «Представляется, что для общего образования можно ограничиться уровнями а1 и а2, для среднего специального — не выше а2 и реже аЗ, наконец, при подготовке научного работника — аЗ и а4». А как же быть с творчеством учащегося? Личностно-ориентированное обучение не может не принимать в расчет рост личного творческого потенциала ученика.

Кроме того, следует подчеркнуть, что автор не дает ответа на вопрос о том, а что же усваивается учеником в процессе учения: знания, способы мышления, мировоззрение и т.д. Если предположить, что и то, и другое, и третье, то остается неясно, как квалифицировать неудачное решение школьником теста: то ли это из-за нехватки знаний, то ли подвели способы мышления, недостаточно отработанные при усвоении учебного материала, то ли еще что-то.

Вместе с тем уровнями усвоения учебного материала подход В.П. Беспалько к разработке тестов не исчерпывается. Кроме «уровня усвоения» развитость учащегося может характеризоваться степенью автоматизации сформированных умений, осознанностью.

Осознанность связана со степенью «аргументированности деятельности» и характеризуется уровнем «выхода» за рамки отдельного предмета. Автор выделяет три степени осознанности — предметную, межпредметную и системную.

Уровни абстракции, на которых может излагаться учебный материал и, соответственно, усваиваться учащимися, обозначаются как феноменологический, предсказательный, прогностический и аксиоматический.

Заданные В.П. Беспалько вектора характеристик, на наш взгляд, относятся к разным сторонам педагогической действительности, так или иначе представленной в деятельности по разработке тестов: УРОВЕНЬ УСВОЕНИЯ и АВТОМАТИЗАЦИЯ связаны с процессом интериоризации; ОСОЗНАННОСТЬ характеризует уровень обобщенности учебного материала;

ЧИСЛО УЧЕБНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ — объем знаний, подлежащих усвоению; СТЕПЕНЬ АБСТРАКЦИИ — уровень «формализованности» предметного знания. Недостаточная психолого-дидактическая выверенность использованных понятий, их различный предметный категориальный статус «размывают» методологические основания подхода, затрудняют его операционализацию, в полном объеме и чаще всего с именем автора связывают лишь тесты, позволяющие характеризовать уровень усвоения учащимися учебного материала.

К описанному подходу по методологии разработки примыкает условно выделяемое нами второе направление в разработке тестов, представленное работами лаборатории аттестационных технологий Московского института повышения квалификации работников образования. В отличие от предыдущего подхода в нем четко и однозначно выделяется 16 типов тестов, содержание которых определяется пересечением координат уровня оценки знаний и умений.

«В структуре знаний, — пишут Б.У. Родионов, А.О. Татур, — для каждого образовательного уровня целесообразно выделить только четыре звена, которые мы обозначим соответствующими их названиям буквами русского алфавита:

М — мировоззренческий минимум;

Б — базовые знания как дополнение к минимуму, которое необходимо для дальнейшего успешного изучения данного предмета;

П — программные знания сверх базового уровня;

С — сверхпрограммные знания, рекомендованные как дополнение к программе для самых сильных обучающихся. В структуре умений выделим также четыре уровня:

Ф — фактический — предполагает умение узнавать основные факты, формулы, термины и принципы предмета;

О — операционный — предполагает выполнение действий по образцу;

А — аналитический — предполагает умение анализировать ситуацию и строить процедуры из простых освоенных операций;

Т Творческий — доступен будущему профессионалу, свободно владеющему материалом предмета и способному находить нетривиальные решения».

Авторы иллюстрируют свой подход схемой. Буквы указывают уровень обученности в данной предметной области, цифры характеризуют относительную сложность заданий. Элементы матрицы, обведенные в левом нижнем углу двойной линией, относятся авторами к образовательному минимуму, элементы матрицы 5-9 включают учебный материал для хорошо подготовленных обучающихся, и оставшиеся элементы матрицы — материал для сильных учащихся.

Свою технологию разработки тестов авторы называют ЛАТ.

Как и у В.П. Беспалько, у авторов подразумевается возможность получения оценки уровня автоматизации умений, которая выявляется по времени выполнения того или иного теста. Кроме того, авторы предполагают, что разрабатываемые тесты должны быть строго ограничены по цели. «Например, если Ваша цель — измерение объема знаний студента, — пишут авторы, — Ваш тест не должен быть чувствителен к интеллекту, трудоспособности, профессиональной пригодности испытуемого».

Конечно, можно создать тесты исключительно на эрудицию, но что будет означать по матрице самих же авторов «творческий тест на эрудицию»? Здесь, наш взгляд, авторы несколько противоречат своей методологии. Тем более это становится заметным, когда авторы утверждают: «Вредно психологически и экономически предъявление разнообразных по форме тестов одному и тому же контингенту учащихся. Тесты в системе должны быть максимально унифицированы по форме».

Тенденция к формализации результатов тестов, унификации их по форме нивелирует в первую очередь личностные особенности усвоения учебного материала. Это ориентация на среднестатистические нормативы, которые удобны для администратора от образования и практически мало полезны педагогу в конкретной ситуации обучения. В частности, унификация по форме может скрывать от глаз педагога совершенно различные психологические причины неправильного выполнения теста. Именно разнообразие форм предъявления заданий и делает тестирование личностно-ориентированным.

Третье направление в разработке тестов связано с созданием так называемых критериально-ориентированных тестов, сочетающих в себе особенности построения и организации психологических тестов с содержанием педагогических тестов успешности. Родоначальниками в этой области у нас были разработчики теста ШТУР и последующей его модификации — АСТУР. В практике использования термина «критериально-ориентированный тест» можно столкнуться с тем, что к этой группе относят педагогические тесты успешности, сориентированные на определение объема учебного материала на той или иной стадии обучения. Однако методология построения КОРТов иная:

«критериальность» предполагает оценку сформированности определенных мыследеятельностных операций, а «ориентированность» То, что эта оценка осуществляется на предметном материале, который ученик может и должен освоить на определенной стадии обучения.

Методология построения КОРТов ориентирована на оценку освоенности учебного материала учащимися в определенной предметной области, с одной стороны, а с другой — на оценку освоенности ими предметно-специфических мыследеятельностных операций, лежащих в основе понимания и оспособления этого материала. Последняя характеристика нуждается в пояснении.

Под предметно-специфическими мыследеятельностными операциями мы подразумеваем те умственные действия, которые опосредствуют выполнение учащимися учебных заданий. В педагогической литературе существуют ссылки на операции анализа, синтеза, обобщения и т.п., выступающих в качестве «внутренних условий». Однако, как показывают исследования, изучение сформированности этих операций в «чистом виде» не дает адекватных представлений о целостном характере деятельности человека и в этом смысле не соответствует задачам изучения психологических особенностей учебной деятельности.

Еще в 1974 году западногерманские психологи, проанализировав исследования американских коллег, пришли к выводу о том, что средний коэффициент корреляции между результатами тестов, в которых определялся IQ, и школьными достижениями достаточно низок и находится около 0.5.

В солидном «Handbook of Human Intelligence» приведены многочисленные данные о низкой корреляции «дивергентного мышления» с общим интеллектом.

В исследованиях А.3. Зака выявлено несовпадение результативности в тестах арифметических, геометрических и комбинаторных, логических.

В наших исследованиях мы неоднократно отмечали феномены неплохого решения заданий учащимися-подростками, например, теста Равена, и низкую успешность в обучении. В масштабном исследовании первых руководителей медицинских учреждений г. Тюмени было обнаружено, что из 98 человек результаты «средний» и «выше среднего» по тесту Ранена имеют всего 6%, в то время как успешных по роду Деятельности по оценке экспертов среди них около 80%.

Другими словами, мыслительные операции типа анализа, синтеза, обобщения требуют учета предметной спецификации для повышения валидности и надежности тестовых обследований.

Кроме того, предметная специфика материала предполагает наличие особенностей отражения его как в научной, так и в учебной дисциплине, а, следовательно, и особенных психологических способов его освоения. Как отмечает, например, Г.А. Берулава, «специфика естественно-научного мышления во многом связана с его психологической структурой, отражающей соотношения абстрактно-логической и наглядно-образной составляющих и их взаимосвязь… Естественнонаучные модели обеспечиваются не механизмами восприятия, а представлениями и творческим воображением».

Это означает, кроме всего прочего, что среди «традиционных» для педагогики мыслительных операций могут и должны появиться новые, описание которых не всегда возможно выполнить в рамках формальной логики. Именно поэтому мы используем термин «мыследеятельностные операции», хотя у разработчиков КОРТов он не встречается. К такого рода операциям можно, на наш взгляд, отнести содержательный мыслительный анализ, рефлексию, специфически системные операции мышления и др., подробно исследованные и описанные в работах А.3. Зака, Н.И. Поливановой, В.В. Рубцова, И.В. Ривиной и др. .

В целом разделяя ориентацию на необходимость построения критериально-ориентированных тестов, мы считаем возможным усилить некоторые аспекты их разработки. Это касается, во-первых, уточнения того, что из учебного знания конкретно усваивается, а, во-вторых, в каких конкретно формах проявления психических особенностей учащихся это можно обнаружить. Вариант разработки КОРТов на подобной методологической основе представлен ниже.

Мы предложили содержание теста определять в соответствии с его местом на координатной плоскости, оси которой условно обозначили как «психологическая» и «предметная». Для простоты изложения воспользуемся иллюстрацией:

На оси абсцисс буквами обозначены варианты «психологического освоения» материала, составляющего основу личного опыта учащегося.

А — материал освоен на уровне узнавания;

В — материал освоен на уровне припоминания;

С — материал освоен на уровне, позволяющем решать задачи комбинаторным способом;

D — материал освоен на аналитическом уровне;

Е — материал освоен на творческом уровне.

На оси ординат представлен учебный предмет сквозь «методологическую призму» возможного анализа уровней его организации и материала, подлежащего освоению.

А — уровень знаний;

Б — уровень предметно-специфической и общелогической организации материала;

В — уровень методологической организации материала;

Г — уровень, определяемый мировоззренческой составляющей организации материала.

На пересечении координат осей «задается» система тестов, позволяющих оценить уровень «интеллектуальной предметной развитости ученика». По уровню и характеру решаемых учеником задач, в частности, 5, 9, 10, 14, 15 типа а выше можно судить не только об уровне «творческости», Но и о характере отношения ученика к предмету, его учебной Мотивации.

При обработке результатов тестирования учащихся на основе предложенной системы тестирования появляется возможность как бы «напрямую» оценить «развивающий потенциал» преподавания, ориентированный на конкретного учащегося.

Существенное преимущество КОРТов заключается в возможности выявлять логико-психологические основания выполнения учащимися тестов, т.е. осуществлять индивидуальную диагностику и прямо выходить на разработку адекватной коррекционной технологии.

4.3.2. Системный анализ личностного развития и особенности его диагностики

Претендуя на разработку педагогических основ личностно-ориентированного обучения, мы не должны были бы отделять даже в целях теоретического анализа интеллектуальную сферу от собственно личностной. Изначально должна была бы быть выбрана иная методология. И если мы все-таки воспроизвели традиционный ход анализа, разделив когнитивную сферу и собственно личностную, то лишь для того, чтобы более отчетливо «на поле противника» и на хорошо знакомом ему материале показать принципиальную разницу подходов к организации обучения, выстроенных на основе ЗУНовской методологии и методологии личностно-ориентированного обучения.

Теперь необходимо вернуться к началу и определить основания целостного подхода к личности учащегося. Впрочем, по ходу работы, подчеркивая специфику проектирования личностно-ориентированного обучения, мы так или иначе вынуждены были обозначать некоторые моменты нашего подхода к личности. Это касается в первую очередь модели механизмов развития и функционирования личности.

Предложенная модель по своей «зацикленности» принципиально ориентирована на целостный подход к анализу закономерностей ее работы. Это — во-первых.

Во-вторых, мы подчеркивали, что общий рисунок поведения определяется софункционированием личностных механизмов. Отметим также, что мы различаем «нормальное» и «оптимальное» их софункционирование. В первом случае речь идет об идеальном варианте развития и функционирования личности, во втором — о реальном, «замкнутом» на все факторы и условия конкретной ситуации жизни. Существует, по-видимому, определенный диапазон отклонений от идеального варианта, за пределами которого либо патология, либо девиантное поведение. Причем, диапазон этот достаточно широк. Вот, например, какими характеристиками «награждает» Е. Фотьянова интеллектуально развитых подростков 14-16 лет: «Обнадеживающе высокий интеллект. Ум выступает не прикладной характеристикой, а перерастает в психологическую основу, обусловившую почти все привлекательное в данном человеке для окружающих… Все остальные составляющие этой личности — почти в эмбриональном состоянии… Связь с окружающими людьми осуществляется на опаздывающе-детском, безответственном уровне… Нет способности различать уголовное и моральное право… Не понимает значения слова «ответственность»… Склонен к эскапизму… Понижена способность к самооценке… Воля обычно отсутствует…» и т.д. .

Указание на оптимальное софункционирование автоматически предполагает ее учет при организации ситуаций обучения, только при этих условиях возможно максимальное Развертывание потенциала личности При «невписывании» технологии обучения в особенности работы личностных механизмов у обучающегося включаются компенсаторные

Образец и правило механизмы. Что особенно важно, речь идет не столько о том, что неучет личностных особенностей затруднит, например, интериоризацию знания, сколько о том, что неадекватная технология не позволяет личности утвердить себя «через» и «в» деятельности и общении, поскольку «внутренние условия» не резонируют «внешним».

В-третьих, и это принципиальный момент для настоящей главы, в модели заданы параметрические характеристики, которые и следует диагностировать, чтобы судить о личностном развитии: «Я-экзистенциальное», «Я-концепция», «Я-деятель», «Я-отношение». Как операционализировать измерения этих характеристик, какова их сущность?

«Я-деятель» характеризуется системой знаний и мыследеятельностных операций, особенностями рефлексивной деятельности и т.п.

«Я-концепция» как личностный параметр характеризуется особенностями развития самосознания, самооценки.

«Я-экзистенциальное» тесно связано с самоощущением, мотивами, эмоциями, установками.

«Я-отношение» раскрывается через характеристики личности в общении, его социометрический статус, позицию в социально-нормируемой деятельности и т.п.

Другими словами, все, что накоплено педагогикой и психологией в области диагностики, работает на определение характера и типа личностного развития. Однако сегодня педагогика не располагает «конфигураторной» методологией, позволяющей сопоставлять эти разрозненные диагностические факты. Предложенная модель механизмов развития и функционирования личности выступает, таким образом, методологическим основанием их объединения. Но эта декларация, так сказать, на уровне качественного анализа ситуации. На уровне ее операционализации мы предлагаем использовать типологический метод для интерпретации результатов диагностики.

Суть этого метода в том, что результаты различных тестов не складываются, а сопоставляются. Так, например, в ситуации предшкольной диагностики при использовании нескольких тестов первоначально осуществляется сопоставление результатов по тестам «Графический диктант» и «Образец и правило»:

Графический диктант разбиения их результатов; при выработке педагогической технологии педагог принимает во внимание и их абсолютный результат.

1,2,3,4 Типы развития детей, их характеристика определяется характеристиками оснований типологии).

Полученные результаты сопоставляются с результатами диагностики по другим методикам аналогичным образом.

Варианты использования типологического метода для интерпретации результатов диагностики «качества» учащихся на разных ступенях обучения, для разных целей и в разных учебных заведениях представлены в.

Традиционная психолого-педагогическая диагностика при интерпретации результатов базируется либо на аддитивности результатов оценки различных параметров личности и ранжировании всех учащихся от «умных» до «дураков», либо на профильном представлении результатов с общей рекомендацией учитывать и то, и другое, и третье.

Преимущество типологической интерпретации заключается в том, что при сопоставлении результатов различных тестов не теряется их психологическая природа. В дипломной работе И.В. Федоровой, выполненной под нашим руководством, было показано, что типологический способ интерпретации 127

и аддитивное представление результатов на основе стандартизации результатов по тестам существенно разнятся по характеру оценки детей.

В исследовании было проведено всестороннее обследование третьеклассников: субтесты Векслера, детский Равен, лингвистический и математические тесты, изучение мотивации, экспертная оценка учителей, учет текущих оценок за год, социальная адаптированность по Александровской. Результаты всех тестов интерпретировались двумя способами:

1) сопоставлялись типологически и в конечном счете в каждом классе дети дифференцировались на три группы;

2) результаты по каждому тесту стандартизировались и переводились в 10-балльную шкалу, результаты всех тестов складывались и на основании результатов также выделялось три группы детей в каждом классе.

Процент совпадения оценок педагогами распределения детей по группам с распределением детей по группам на основе стандартизированного подхода равен 57. В то же время процент совпадения оценок детей педагогами и распределение детей по группам на основании типологической интерпретации результатов равен 72. Таким образом, оказывается, что предлагаемый нами способ интерпретации результатов диагностики обладает значительно большей «разрешающей способностью» нежели традиционные подходы, если, конечно, принимать во внимание то обстоятельство, что оценка педагога может служить своеобразным эталоном. Для нас последнее очевидно, поскольку участвовавшие в оценке детей педагоги работали с ними три года.

Кроме того, при сопоставлении результатов дифференциации детей по группам нас насторожил и обеспокоил тот факт, что некоторые дети по результатам различных интерпретаций попадали совершенно в противоположные группы! Учитывая высокую корреляцию экспертной оценки и типологического метода, мы склонны предполагать, что логика «стандартизированного подхода» в его аддитивном варианте не способна давать точную оценку психологической индивидуальности учащихся, особенностям его личностного, целостного развития. В частности, то, что, например, учащиеся из группы «-» по типологическому методу попадают в группу «+» по стандартизированному методу может быть объяснено по аналогии с выявленным в свое время Н.И. Непомнящей характером развития именно целостности личности. «Обследование детей 6-летнего возраста, обучающихся в школах, показало, что повышение у них некоторых показателей уровня развития часто оказывается формальным, фрагментарным, т.е. приобретенные знания и умения оказываются недостаточно обобщенными и осознанными. Такое положение дел прежде всего связано с тем фактом, что овладение новыми знаниями и навыками не опирается на соответствующую перестройку личности».

Именно этой-то перестройки и не «схватывает», на наш взгляд, стандартизированный метод, который, более того, искажает полученную в диагностике картину, делая детей «заложниками» математической статистики.

Идея поиска так называемого конституирующего, базового начала личности характерна для многих психологических работ, В первой главе со ссылкой на Б.Ф. Ломова мы обращали внимание на то, что исследователи тяготеют к выделению одной категории, которая обозначает конституирующее основание личности. Конечно, можно все попытаться объяснить через одну категорию, но думается, что в отношении личности подобный редукционизм недопустим, поскольку некоторые ее характеристики будут искусственно «притянуты» к объяснительной схеме.

Права Н.И. Непомнящая, которая подчеркивает, что «… рассмотрение личности в контексте реальной многосторонней жизни субъекта позволяет говорить о неправомерности ограничения ведущих оснований личности каким-либо одним из них».

Эту же мысль в ином контексте высказывает и А.Г. Асмолов, отмечая, что подобный редукционизм объясняет, почему «… различные направления изучения личности, представленные научными школами Б.Г. Ананьева и В.Н. Мясищева, Л.С. Выготского и А. Н, Леонтьева, С.Л. Рубинштейна, Б.М. Теплова, Д.Н. Узнадзе, практически не пересекаются между собой».

Предложенная нами модель претендует на выделение трех конституирующих личность механизмов. Учитывая, что она носит структурно-параметрический характер, в ней просматривается отсылка к таким психолого-педагогическим категориям и понятиям, как «деятельность», «отношение», «образ Я», «предметное содержание опыта» и др.

Подобный подход в определенном аспекте созначен подходу Н.И. Непомнящей, которая в качестве конституирующих личность начал выделяет «общую структуру деятельности», «организацию содержания сознания» и «ценностность». Подводя итог многолетних исследований, она отмечает, что в результате «… была выделена и изучена система особых психологических образований, которые оказываются определяющими по отношению к различным показателям психического развития было установлено, что базовые основания психики складываются в процессе постепенного обобщения ребенком своего опыта и представляют собой особую психологическую форму фиксации трех проекций этого опыта. Эти проекции соответствуют основным объективно дифференцированным… сферам человеческого бытия: деятельность, сознание и собственно личностные отношения». Психологической формой — фиксации содержания проекции и являются названные выше психологические образования.

Мы не будем сопоставлять и подробно анализировать две модели, это задача специальной работы, подчеркнем лишь, что Н.И. Непомнящая постоянно обращает внимание на взаимосвязь и взаимозависимость выделенных психологических образований в контексте реальной жизнедеятельности ребенка, с одной стороны, а с другой — она называет 130

их то «психологическими образованиями», то «механизмами», хотя нигде не приводит их структурных или иных схем. Т.е., по сути дела, ею имплицитно реализуется категориальная схема «процесс-механизм», на которой базируется и наша модель. Таким образом, идеология обоих подходов практически одинакова.

Педагогика в поиске конституирующих основ личности шла несколько иным путем. В отличие от односторонности «психологического редукционизма» педагогика изначально тяготела к целостному описанию личности. Но поскольку «внутренние условия», внутренний мир ребенка в объяснительных схемах педагогики часто был представлен «черным ящиком» и в этом смысле она не могла внутри человека найти системообразующего фактора, структурировавшего бы все внешние воздействия, ей приходилось… проецировать внутрь человека социальный заказ и сообразно его ориентирам организовывать условия обучения и воспитания. В принципе такой ход вполне оправдан, тем более если учесть присутствие в социальном заказе большой доли здравого смысла.

Таким образом, для педагогики конституирующие начала личности лежали… вне личности. И как это ни парадоксально, в этом кроется глубокий философский смысл. Г.П. Щедровицкий в свое время задался вопросом: а развивается ли личность? Рассуждая по этому поводу, он говорил, что развитие — это всегда саморазвитие, поскольку оно базируется на внутренних противоречиях. Но для развития личности нужны «другие», которые должны быть по первому определению вынесены за скобки! Вот тут-то и оказывается, что личность как бы «растворена» в значимых других, а на Уровне субъекта они представлены в форме предпочтений. И если социальный заказ формирует «значимую матрицу» поведения, которая должна быть усвоена, то он формирует личность. И дальше следовал расклад условий, средств, методов, форм и т.д., которые достаточно целенаправленно были сориентированы на формирование нюансов поведения. Не всех их и не всегда можно было объединить в одну систему, но, по крайне мере, в две системы они собирались достаточно неплохо. Кроме того, на стыке этих двух систем велись поиски таких условий, которые обеспечивали бы формирование неких обобщенных характеристик личности, которые оказывали бы влияние как на интеллектуальное развитие, так и на поведение в социальной сфере.

Говоря о диагностике личности в целом и связывая ее с учебной деятельностью, исследователи рассматривали прежде всего ее:

мотивацию, Г.И. Щукина, Т.И. Шамова, В.С. Цетлин, А.К. Маркова и др.;

обучаемость, 3.И. Калмыкова и др.;

активность, самостоятельность в учебной деятельности, М.В. Скаткин, П.И. Пидкасистый и др.;

удовлетворенность учащихся учебным процессом, А.К. Маркова, В.И. Мурачковский и др.

Понятно, что большинство исследователей отдавало себе отчет в том, что выбранная ими характеристика личности учащегося отражает лишь определенный аспект рассмотрения проблемы и не претендует на абсолютную монополию в суждении о специфике целостного отношения учащегося к учебе. Более того, отдельные исследователи предлагают учитывать их все вместе и сразу. Так, А.А. Орлов, например, пишет: «Целостное представление о личности школьника можно получить, если организовать обследование-наблюдение по следующим направлениям… Изучение реальных учебных возможностей учащихся… Изучение качества знаний по русскому и математике… Установление дидактических причин слабой успеваемости… Выявление степени удовлетворенности учащихся образовательным процессом… Изучение характера внутришкольных коммуникаций… Анализ дидактических средств, используемых учителем… Рациональность режима функционирования школы… Характеристика педагогического мастерства учителя… «. Хотя в этих случаях, как правило, не дается алгоритм или правила соотнесения столь разрозненных показателей, однако, общая идея достаточно понятна и определена.

Чаще других в качестве интегрального показателя развитости личности фигурирует «обучаемость». Данный показатель подробно анализировался и изучался в работах 3.И. Калмыковой, писавшей, что «… под обучаемостью мы понимаем совокупность интеллектуальных свойств человека, от которых — при наличии и относительном равенстве других необходимых условий — зависит продуктивность учебной деятельности. Такими свойствами являются:

1. Обобщенность мыслительной деятельности — ее направленность на абстрагирование и обобщение существенного в материале.

2. Осознанность мышления, определяемая соотношением его практической и словесно-логической сторон.

3. Гибкость мыслительной деятельности.

4. Устойчивость мыслительной деятельности.

5. Самостоятельность мышления, его восприимчивость к помощи».

ОБОБЩЕННОСТЬ характеризуется через минимальное количество фактов, которое необходимо для обобщения или — через количество возвратов к тексту — для уяснения его содержания.

ОСОЗНАННОСТЬ приблизительно равна рефлексии, но в странной интерпретации: если преобладает практическое нахождение решения, то осознание низко и наоборот. Другими словами, осознанность интерпретируется как видение соотношения содержания материала и знаковой формы его выражения.

ГИБКОСТЬ это:

способность к перестройке усвоенных действий;

оригинальность подхода к анализу действительности;

способность к самостоятельному повышению уровня обобщенности;

возможность перехода от прямых связей к обратным;

легкость приспособления к изменяющимся условиям.

УСТОЙЧИВОСТЬ раскрывается через возможность целесообразного по длительности удержания в уме существенных признаков ситуации + возможность схватывания большого количества признаков. Внешне напрямую связана с работоспособностью.

САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ характеризуется через меру помощи, которая необходима учащемуся для решения проблемы.

«Человек, — отмечала автор, — обладающий этими качествами, отличается высокой «экономичностью» мышления; внешне эта «экономичность» выражается в количестве конкретного материала, на основе анализа которого достигается решение проблемы, в количестве «шагов» к самостоятельному решению или «порций» помощи при невозможности самостоятельного решения задачи, наконец, во времени, затраченном на поиски новых знаний, на их «открытие»… Этот показатель тождественен по содержанию другому — «темпу продвижения», но в нем нет прямой ориентации на время… Имеется определенная связь между экономичностью мышления и легкой свертываемостью операций при формировании интеллектуальных навыков, о которых, как о компоненте математических способностей, говорит В.А. Крутецкий».

Обратим внимание на то, что в расшифровке сущности тех или иных параметров обучаемости присутствуют не только собственно интеллектуальные характеристики, на что первоначально делает заявку автор, но и более общие личностные характеристики. Подобное «отождествление» личностных характеристик в целом и характеристик собственно интеллектуальной сферы связано с тем, что в обучении интеллект остается «главным» показателем развитости, который к тому же легко фиксируем и измеряем.

Еще одной характеристикой развитости личности является мотивация учебной деятельности. Правда, если об обучаемости можно говорить в сравнительных степенях, то мотивация характеризуется определенным типом. Считается, что обучение должно формировать познавательную мотивацию, которая впоследствии становится основой самостоятельного постижения мира. Причем это не означает, что другие типы мотивации не несут в себе учебного «заряда». Однако, все они являются «второстепенными» по отношению к формированию собственно познавательного интереса.

Познавательный интерес, учебная мотивация составляют основу и комфортного учения, и его успешности, и возможности волевых усилий. Особенно отчетливо это обнаруживается в исследованиях причин неуспеваемости учащихся. В нашем исследовании «мотивационного балла» абитуриентов Тюменского государственного университета также была показана прямая зависимость между степенью выраженности у них познавательной мотивации и успешностью обучения в вузе. Изучение мотивации абитуриентов осуществлялось на основании оригинальной анкеты, с помощью которой «замерялось» пять параметров мотивации:

иерархия, устойчивость, структурность и т.д., на основании которых высчитывался общий «мотивационный балл». Анкета была самооценочной для абитуриентов, но содержала в себе много вариантов «перепроверки» вероятной возможности «выдачи» ими социально желаемых ответов. Затем на протяжении трех первых курсов отслеживалась успешность учебы поступивших в вуз. Корреляция между уровнем вступительной познавательной мотивации и успешностью учения в среднем равнялась 68.9%. С успешностью же учения тесно связаны статус студента, его комфортность, удовлетворенность сложившейся ситуацией, что способствует его самоутверждению и самореализации.

Подчеркивая значимость для личности удовлетворенности ее положением, мы практически указываем на эмоционально-волевую сферу как на еще один показатель личностных изменений. Большинство исследователей также считают изменения в данной сфере показателем личностного роста.

Однако именно в этой сфере даже для психологии остается много неясного.

Во-первых, считать ли состояние полной удовлетворенности, ощущение полного комфорта оптимальным личностным состоянием, свидетельствующим о внутренней гармонии? В познавательной ситуации, в широком смысле ее понимания, наоборот, необходима определенная степень «рассогласования», неудовлетворенности достигнутым, что и детерминирует поиск. Понятно, что эта степень не должна быть фрустрационной, но и полный покой — это «остановка» в развитии личности.

Во-вторых, на роль «эмоционального показателя» личностного развития иногда предлагается широта диапазона эмоций человека. Действительно, богатство эмоциональной сферы может характеризовать личность, но здесь опять возникает проблема дифференциации нормы от патологии, с одной стороны, а с другой — проблема средств его измерения.

Педагогика и психология в решении этих вопросов чаще всего прибегала к описанию взаимосвязи ряда показателей личностного развития примерно по такому типу: познавательная потребность «запускает» соответствующую деятельность, ее осуществление само по себе может доставлять определенные эмоциональные переживания, достижение результата способствует удовлетворению потребности, что сопровождается положительными переживаниями и способствует закреплению «психологической логики» пройденного личностью пути и отношения к ситуации, вызвавшей эти переживания. Преимущественной формой фиксации в данном случае и выступает внутренний опыт переживания. Проблема внешнего фиксирования изменений личности в данном случае не решается. Управление же этими изменениями строится по принципу «проб и ошибок» в подборе соответствующих педагогических условий, «провоцирующих» те или иные переживания.

Учитывая, что реальный процесс жизнедеятельности личности представляет из себя сложный комплекс взаимосвязанных характеристик, мы вправе предполагать, что любая из характеристик этого комплекса может выступать основой его оценки, «представляя» в своем лице все остальные. Задача сводится к обоснованию выбора характеристики, наиболее точно и полно представляющей личностные изменения.

Наконец, последнее замечание. По всей видимости, наиболее адекватное представление о развитии личности даст анализ тех изменений личности,… которые содержательно безличны. Речь идет о том, что необходимо попытаться выделить такие характеристики, которые качественно не оцениваются.Т. е. не важно, добрый это человек или злой, справедливый или нет и т.п., главное, что в обоих случаях у него существуют определенные установки, способы поведения, система отношений с окружающими. Задача на первом этапе состоит в том, чтобы разобраться в способах влияния именно на эти личностные структуры.

Понятно, что вне содержания этого сделать невозможно. Но заострив для полемики «безличность» оснований личностного развития, мы получаем возможность выделить несколько обобщенных характеристик личности, которые могут выполнить роль системообразующих по отношению к остальным.

Основой выбора характеристик может служить предложенная нами модель механизмов развития и функционирования личности. Для «включения» их необходим толчок и поэтому первая характеристика, необходимая для оценки сдвигов личности — МОТИВАЦИЯ. Параметрически она проявляет себя в характеристиках «Я-деятеля» и «Я-экзистенциальном». Среди этих проявлений наиболее значимой характеристикой является самостоятельность. Л.С. Выготский и С.Л. Рубинштейн витали творческую самодеятельность и самостоятельность личности ведущей детерминантой ее развития. С, Л. Рубинштейн писал: «… субъект в своих деяниях, в актах своей творческой самодеятельности не только обнаруживается и проявляется — он в них созидается и определяется. Поэтому тем, что он делает, можно определить то, что он есть; направлением его деятельности можно определять и формировать его самого».

В психологии и педагогике данные характеристики обычно фигурируют в виде иерархии мотивов, направленности личности, собственно самостоятельности поведения и интеллекта и т.д.

Самостоятельность как творческая самодеятельность предполагает опору на РЕФЛЕКСИЮ. Данное понятие в определенной мере созначно понятиям «осознанность», «сознательность». Хотя в контексте нашей модели рефлексия связана не столько с осознанием оснований собственной деятельности, сколько с выявлением своего «Я», утверждением себя в мире.

И, наконец, важным элементом оценивания степени реализованности деятельности является ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ сфера, ее, как было сказано выше, полнота и широта.

В предложенном наборе обобщенных характеристик нет особой оригинальности — все эти характеристики в том или ином сочетании, со специфическими аспектами их трактовки так или иначе фигурируют в психолого-педагогических работах. Более того, может возникнуть вопрос об их необходимости и достаточности. Ответ на этот вопрос вновь будет звучать парадоксально.

О необходимости и достаточности можно было бы говорить, если бы мы имели возможность четко их измерять. Тогда по полноте описания изменений личности мы могли бы судить об этих характеристиках. Но на сегодня наука… не располагает отработанным инструментарием измерения всех выделенных характеристик. Т.о., «практическая» верификация выделенного набора характеристик в полной мере не осуществима. Логическая верификация уведет нас в дебри терминологических споров.

Поэтому мы предлагаем воспользоваться, если можно так выразиться, косвенной «педагогической» верификацией. Речь идет о том, что обоснование необходимости и достаточности выделенных характеристик можно осуществить через содержательный анализ «наполнения» данных характеристик в различных циклах учебных предметов. Если в этом содержании будут описаны все принципиальные моменты формирования культурной, свободной и самореализующейся личности, то это и будет косвенным доказательством нашей гипотезы о необходимости и достаточности выделенных характеристик. В следующем параграфе приведена схема такого описания.

4.3.3 Психолого-педагогическая классификация учебных дисциплин и их предметно-методическая презентация

Собственно педагогический подход к использованию разработанной нами модели личностных механизмов заключается в том, что рассматриваемые в модели механизмы позволяют уточнить возможные основания классификации учебных предметов в контексте организации личностно-ориентированного обучения. Так, в отличие от традиционного деления предметов па естественнонаучные, физико-математические и гуманитарные в настоящей работе предлагается классификация, основанная на таком критерии, как «способ подачи-оспособление», т.е. в основании мы попытались отразить единство и взаимообусловленность дидактического препарирования учебного материала и особенностей его освоения учащимися с ориентацией на основные личностные механизмы развития и функционирования. Оказалось возможным выделить три группы предметов, которые условно мы обозначили как «структурно-ориентированные», «позиционно-ориентированные», «смысло-ориентированные». Названия достаточно условные и исключительно номинальные, не претендующие на логическую строгость. Общее психолого-педагогическое содержание каждой группы предметов заключается в преимущественной ориентации на метод презентации учебного знания, возможности этого знания быть представленным именно таким образом и наличие таких личностных механизмов у ученика, которые бы «резонировали» учебному материалу и деятельности по его поводу.

Предложенная группировка учебных предметов задает определенный контекст организации обучения, его комплексно-методического оснащения, и психологические акценты, которые, на наш взгляд, более точно, чем традиционные подходы, реализуют идею личностно-ориентированного обучения.

Так, «смысло-ориентированный» способ организации обучения предполагает создание условий для вчувствования, проживания, переживания, т.е. тех условий, системообразующим фактором для которых выступает механизм персонализации. По методу организации учебной деятельности это эмоционально-личностный поиск смыслов, выработка и проживание ценностных отношений.

Группу «смысло-ориентированных» предметов составляют литература, все предметы искусства. «Смысло-ориентированный» способ организации обучения предполагает реализацию «себя-в-мире» в противовес, например, предметам группы «структурно-ориентированные», освоение которых предполагает как бы воспроизведение «мира-в-себе» на основе верифицированных схематизмов сознания. Со стороны субъекта учения освоение предметов данной группы предполагает вчувствование, вживание в предмет, пе-ре-живание ситуации, причем, с акцентом не столько «ощутить», например, автора, сколько через него «ощутить» себя, «обозначая» себя, свои чувствования средствами, которые «дает», представляет автор в своем продукте творчества.

К предметам, освоение которых строится на «структурно-ориентированной» основе предмета задать схематизм его организации, связанный, как правило, с аксиоматикой, типичные алгоритмы — без единой доли субъективизма — его презентации и освоения), относятся не только математика, физика, но и химия, география, биология, которые по традиционной Классификации относятся к другой группе предметов.

Освоение блока аксиоматических дисциплин предполагает создание условий для развертывания логики, рефлексии, отражения по типу «мир-во-мне». Системообразующим фактором в данном случае, по-видимому, выступает механизм рефлексии. Психологически и методически акцент делается на интериоризации, тогда как в первом случае — на экстериоризации. По методу организации учебной деятельности это «квазиисследовательский» поиск «нового» знания.

К предметам группы «позиционно-ориентированных» относятся история, иностранный язык, юриспруденция и др., т. е предметы, которые «приемлют» в своем изложении многозначность позиций, неоднозначность трактовок, определенную «размытость» утверждений и объемов используемых понятий и др. Это в какой-то степени означает, что эти предметы в научном отношении не «дотягивают» до «высокой науки» в кантовском ее понимании. На оси «эмпирические-теоретические» науки они скорее тяготеют к полюсу «эмпирические». Вхождение субъекта учения в эти науки предполагает определенную долю субъективности, пристрастности, наряду с видением достаточно определенного ее научного аппарата. По методу организации учебной деятельности — это коммуникативно-диалоговый и моделирующий поиск инструментальных ориентиров к имитируемой реальности.

На основе предложенной классификации можно выделить два аспекта операционализации проектирования педагогической технологии. Первый из них может быть представлен в следующей ориентировке;

а)»структурно-ориентированная» организация предметного знания предполагает акцент на основах концептуальных построений учебного предмета при отборе учебного материала; на алгоритмах действия при знакомстве учеников с ним и отработке ими «навыков» предметно-специфического мышления;

б)»позиционно-ориентированная» организация предполагает акцент на феноменологии предмета и языках его описания при отборе содержания обучения, на ориентировочных Предметно-смысловых схемах при знакомстве учеников с содержанием и отработке умений «конфигураторного» типа;

в)»смысло-ориентированная» организация — при отборе содержания обучения ориентированного на вписывание личности в национальный и мировой культурный процесс; при знакомстве учеников с выделенным содержанием и «движении в предмете» — на создание ситуаций психологически адекватных их возможностям «опознания» себя в материале и формирование у них умений выражать себя.

Второй аспект проблемы разработки технологии личностно-ориентированного обучения может быть представлен ситуацией выбора средств «специфического» обеспечения обучения с ориентацией на параметры личностного развития. Подобный выбор может осуществляться с использованием следующей таблицы:

Предложенная краткая интерпретация классификации учебных дисциплин позволяет предложить вариант психолого-дидактического анализа их предметно-методической презентации, которая по нашей схеме проектирования педагогической технологии составляет ее необходимый этап. Для наглядности нашего подхода в решении данного вопроса воспользуемся таблицей.

Понятно, что вписанные в клеточки характеристики фиксируют лишь ПРЕИМУЩЕСТВЕННУЮ ориентацию возможной предметно-методической презентации учебных предметов. Ниже будут даны развернутые иллюстрации некоторых характеристик вплоть до практической их реализации, из которых, на наш взгляд, можно легко будет «вычерпать» общий алгоритм конкретизации каждой характеристики.

Вместе с тем, говоря о предметно-методической презентации учебных дисциплин, мы практически ничего не сказали об ученике, который, естественно, в системе организации личностно-ориентированного обучения является ключевым звеном. Поэтому следующий шаг — анализ условий и средств, обеспечивающих адаптацию названных выше характеристик к особенностям развития учащихся.

4.3.4 Ориентиры организации и реализации авторской педтехнологии

Особенности управления развитием личности учащихся осмыслялись педагогами в разных аспектах. И теоретики, и практики пытались найти «универсальный» алгоритм управления формированием внутреннего мира учащихся. Однако собрать воедино различные представления вряд ли было возможно из-за исходно противоречивой ситуации. Суть ее в том, что унификация предполагает относительную одинаковость исходного материала, что в случае с человеческим индивидом быть не может. Это — одна сторона дела.

Вторая заключается в том, что педагогика имплицитно основывалась на мысли о единстве внешней и внутренней деятельности. Причем, речь идет не о единстве структур, о чем в свое время говорил А.Н. Леонтьев, а о единстве и структуры, и содержания. Эта мысль и определяла идеологию разработки условий обучения: дать ребенку по возможности более полный, развернутый, обобщенный алгоритм действий с каким-либо материалом, знание о нем и способы деятельности с ним будут освоены школьником.

В целом с такой посылкой трудно спорить. Но как только начиналось обучение, дети, получавшие одну и ту же схему действий с материалом, усваивали ее… по-разному. Более того, некоторые дети вообще не нуждались в алгоритмах. Хорошо известны работы Н.С. Лейтеса по одаренным детям, в которых он описал особенности их интеллектуальной деятельности. По его данным, одаренные дети быстро накапливают знания, легко оперируют ими и применяют к решению сложных задач, их отличает высокая самостоятельность, высокая сила абстрагирования, высокая обобщенность мышления и т.д. Он же отмечал, что при меньших способностях достичь высокий уровень умственного развития можно за счет тщательности, детализированности, полноты анализа материала.

Можно обозначить несколько вариантов управления освоением знаний. Один из них — жестко алгоритмизированное управление. К данному типу управления можно отнести разные варианты программированного обучения, включая и обучение на основе теории планомерного формирования умственных действий и понятий.

Вместе с тем говорить о прямой зависимости освоения знаний от алгоритмизации деятельности учащихся нельзя. Вот несколько иллюстраций.

Американский психолог Шэй, используя программированное пособие для обучения математике, показал, что большие шаги в программе эффективнее для более способных детей, а меньшие шаги — для менее способных детей.

Рид и Хаймен нашли, что программированное пособие по английскому языку дает лучшие результаты у студентов с высокими способностями, а классное обучение — у студентов с относительно низкими способностями.

Кейслер и Штерн, исследуя взаимодействие между типами обучения стратегии решения проблем и умственным возрастом детей, обнаружили, что дети с высокими оценками IQ, обученные сложной стратегии, успешнее решают задачи, чем дети с такими же оценками IQ, но обученные простой стратегии. В группе с низкими показателями IQ было обратное соотношение.

Противоположным программированному управлению является управление с помощью эвристик — своеобразных «обобщенных» алгоритмов решения задач и проблем. С определенной долей условности можно сказать, что два выделенных полюса управления представляют системы прямого и косвенного управления умственной деятельностью учащихся. Л.Н. Ланда дает такую характеристику этим путям:

«под прямым управлением понимается воздействие на мыслительные операции учащихся путем специальных указаний, правил и любых других предписаний, апеллирующих непосредственно к этим операциям и прямо влияющим на их протекание; кроме прямого управления мыслительной деятельностью, на протекание мыслительной деятельностью можно влиять косвенно, через подбор и организацию содержания обучения, учебного материала, типов упражнений и т.д.»

Поддерживая идею Л.Н. Ланды о недопустимости противопоставления друг другу двух способов управления, А.И. Раев выстраивает своеобразную шкалу методов управления:

«Можно предложить такой вариант предъявления задачи, представляющий собой шкалу постепенно возрастающей жесткости косвенного управления умственной деятельностью. Эта шкала может быть представлена в виде пяти следующих форм предъявления задачи:

1. Задача дается в форме общей характеристики процесса, события, явления без всякого выделения и подчеркивания того, что и где следует искать.2. Сообщаются условия, необходимые для решения задачи, но не указываются проблема, вопрос, которые должны быть решены.3. Предъявляется вопрос, но не сообщаются условия, исходные данные, необходимые для решения.4. Сообщаются условия задачи, ее исходные данные и вопрос, который должен быть решен.5. Одновременно сообщаются условия задачи, вопрос и различные варианты решения, из которых следует сделать выбор наиболее правильного решения».

Автор предполагает, что выбор степени жесткости управления зависит от оценки педагогом как учебного материала, так и возможностей учащихся «взять» его. Существенным условием последнего является включенность субъекта учения в познавательную ситуацию, его заинтересованность, «личная востребованность» необходимых знаний. Тот же Л.Н. Ланда писал: «… для того, чтобы научить учащихся думать, рассуждать, недостаточно ознакомить их с операциями, которые в том или ином случае надо производить. Недостаточно точно также требовать, чтобы они их производили. Необходимо создать такие условия, так организовать обучение, чтобы ученик в процессе усвоения знаний и тренировки обязательно нужные операции производил, не мог не производить, чтобы он не мог «уйти» от задачи».

Роль индивидуальных психологических особенностей еще более очевидна в обучении, основанном на введении учащихся в учебный материал с помощью эвристических приемов. В последнем случае практически постулируется невозможность и даже ненужность алгоритмизации учебной и умственной деятельности учащихся.

Другими словами, психологические детерминанты процесса усвоения налицо, но какой должна быть деятельность педагога по их учету во всем объеме, это остается под вопросом.

Возможный вариант операционализации действий по выбору педагогических условий развертывания педтехнологии можно представить следующим образом. Учебный предмет, о котором идет речь, относится к структурно-ориентированным.

Специфика отношений предметно-специфического и общелогического в осмыслении содержания

Подход, аналогичный нашему, можно найти у американского исследователя Д. Спиро. Он предлагает также дифференцировать детей по характеру их развития, называя соответствующие группы так: «с низкой готовностью к обучению», «со средней готовностью к обучению» и «с высокой готовностью к обучению». Соответственно характеристике группы педагог должен подбирать методы и создавать определенные условия для обучения учащихся, которые в самом общем виде называются как «высоко структурированные», «средне структурированные» и «не структурированные».Д. Спиро иллюстрирует свой подход следующей схемой:

С точки зрения автора, выбор методов обучения должен учитывать уровень мотивированности обучаемого и его желание взять на себя ответственность за обучение. Чем выше готовность обучаемого, тем менее «структурированными» Должны быть методы. Здесь, казалось бы, уже намечается стратегия разработки развивающей педагогической технологии, но не соотнесенная с психологическими механизмами развития и функционирования личности учащихся она останется не более, чем набором заголовков-заданий из методических рекомендаций для учителя. Не случайно автор не раскрывает психологического содержания даже «готовности к обучению» — ключевого для него понятия. А ведь достаточно очевидно, что готовность к обучению предметам различных блоков будет неодинаковой, и в таком контексте даже общая рекомендация использовать «дополнительные тексты для чтения по выбору участников » практически ни о чем не говорит.

Действительно, всегда следует помнить о том, что и наша схема, и схема Д. Спиро реализуются на конкретном материале учебного предмета, который сам по себе накладывает определенный отпечаток на возможности их полноценного и адекватного разворачивания.

Варианты разработки конкретных уроков с ориентацией на тип психического развития учащихся и учет специфических особенностей учебного предмета представлены в 3.2.1.:

Понятно, что адекватная реализация всех шагов по разработке педагогической технологии в рамках какого-либо предмета в конечном счете будет определяться личностью педагога. Уровень его творческой индивидуальности как одной из главных детерминант эффективности учебно-воспитательного процесса неоднократно обсуждался в литературе. Выделены многочисленные приемы коррекции и формирования индивидуального стиля деятельности.

В контексте личностно-ориентированного обучения не лишне вспомнить одного из основателей гуманистической психологии К. Роджерса, который рассматривал данный тип обучения как осмысленное, самостоятельно инициируемое, направленное на усвоение смыслов как элементов личностного опыта. «Идеал» учителя в данной системе обучения — учитель-фасилитатор, основная задача которого не передача информации, а стимулирование и активизация учения.

В результате многолетних исследований К. Роджерс выделяет такую совокупность ценностей, характерную для учителя-фасилитатора:

а) понимание важности и значимости каждого человека;

б) способности к личностному выбору и личной ответственности за последствия этого выбора;

в) значимость радости учения как творчества. Чтобы сформировать подобные установки у учителя, необходимы и рефлексия оснований собственной деятельности и всевозможные тренинга личностного роста. Однако первое имеет множество вариантов реализации, а второе — не всегда гарантирует перенос сформированных умений, навыков, опыта личностного переживания в ситуации обучения. Поэтому, на наш взгляд, оптимальной площадкой и для рефлексии, и для корректировки индивидуальных особенностей педагога является сама педагогическая деятельность. Но это должна быть не констатация результатов обучения, не рефлексивная ее схематизация, а — конструирование, планомерное формирование ее организации с целью личностного развития учащихся.

Именно такой ключ деятельности педагога мы и определяли, давая ему алгоритм разработки авторской педагогической технологии.

Какая нужна педагогика

Крутский Александр Николаевич

Трудно полагать, что педагогическая система подготовки студентов к практической деятельности в школе близка к совершенству. Среди множества педагогических проблем этого профиля отметим одну из самых главных — обучение студентов конкретным умениям вести уроки.

Кто же в педвузе учит вести уроки?

Чтобы ответить на этот вопрос, попробуем рассмотреть некоторые «стихийные» педагогические концепции, сложившиеся в практической деятельности школы и вуза.

1. Концепция преподавателей кафедры педагогики. В ответ на претензии, что педагогическая наука мало что дает для подготовки к практической деятельности, у вузовских преподавателей есть готовый ответ: педагогика — наука не рецептурная, мы и не должны этим заниматься. Мы вооружаем общепедагогическими принципами и методами, познав которые учитель может самостоятельно ориентироваться в потоке конкретных ситуаций. Перевести это можно примерно так: уроки в школе проводить мы не умеем, к школе подходить близко боимся. Но это и не наше дело. Это дело методистов и учителей, которые вооружены нашими общими принципами. Они и научат вести уроки.

2. Концепция преподавателей специальных дисциплин по профилю факультета примерно такова. Никакой педагогики и не требуется, если в совершенстве знать свой предмет. У учителя, вооруженного глубокими знаниями предмета, урок идет сам собой прекрасно. Несовершенство такой теории легко обнаруживается путем следующих рассуждений. Если такая теория верна, то тогда самыми хорошими школьными учителями были бы вузовские доценты и профессора. Но жизнь показывает, что это не так. Обучать студента, воздействуя на него через оценку и стипендию — это одно, а обучать ученика, который от тебя совершенно ни в чем не зависит — это совсем другое. Его не лишишь стипендии, не уволишь и не «выгонишь», ибо не желающий учиться воспринимает всякие «террористические акты» с большим удовольствием.

Поэтому в случае крайней необходимости замены школьного учителя обращение к преподавателям специальных кафедр результатов, как правило, не дает. Их в школу, как говорится, на аркане не затащишь. Если же иногда и удается уговорить вести часы в общеобразовательной школе, то это зачастую кончается неудачей. Ученики на уроке начинают «ходить на ушах» и преподавателю приходится бросать школу.

3. Концепция многих учителей школы (а иногда и родителей) такова. Самое главное, чтобы на уроке была дисциплина. Если дисциплина есть, то никакой педагогики не требуется. Мало того, эта концепция еще и подтверждается жизнью. В сельской школе нередки случаи, когда для замены выбывшего учителя директор вынужден обращаться к молодому парню, вернувшемуся из армии. Проходит месяц-другой и по деревне, глядишь, пошел слух, что Петр Иванович прекрасный педагог, хотя и не имеет никакого специального образования. У него на уроке порядок, ребята работают и хорошо учатся. А способы наведения этого порядка общеизвестны: это крик, угрозы, давление. Особенно быстро эту методику усваивают молодые учителя. Иногда они так кричат на детей, что страшно становится не только им, но и случайно оказавшимся рядом взрослым. Действительно, при такой методике на уроке тишина. Но вот есть ли обучение и, особенно, воспитание? — это вопрос.

Все вышеизложенное говорит о том, что школа — это особый мир, а та истинная педагогика, которая должна быть в ней, не сводится ни к общим разговорам, ни только лишь к знанию предмета, ни к драконовским мерам наведения порядка. Все это не решает педагогических проблем. А решаются они, надо сказать, в основном плохо. Никто такого эксперимента не проводил, но если представить себе, что ученики выпускных классов лишились бы возможности пользоваться шпаргалкой, трудно сказать, сколько бы из них закончили школу. Наверное, немного. При всем богатстве педагогического знания и умения, наработанного классиками и современниками, урок в школе, зачастую, был и остается организованным по простой схеме: пришел учитель, рассказал параграф 16, закрепил знания, задал на дом. На следующий день спросил двоих-троих, затем рассказал параграф 17 и т.д. Несмотря на богатое педагогическое наследие, попараграфный метод очень живуч. Я вижу тому две причины:

I. Никто не научил делать по другому. Видимо, одних специальнопредметных знаний и общих наставлений мало. Трудно ожидать, что вузовский преподаватель, который в школе либо никогда не работал, либо работал так давно, что до сих пор продолжает называть десятиклассников выпускниками, который никогда не давал уроки сам, может научить этому студентов. Как известно, чтобы научить даже самому элементарному делу, например, плести лапти, надо уметь их плести самому. А если при этом еще разрабатываешь научные концепции лаптеплетения, то успех обеспечен. Но если вооружиться только научными подходами, почерпнутыми из книг, написанными людьми, тоже не умеющими плести лапти, то дело плохо, других не научишь. А ведь в педагогике учат, хотя и результат нулевой. Да еще создается парадоксальная ситуация, когда в педагогической литературе на каждом шагу ругают «традиционные» методы обучения, а вот на обучение посылают именно туда, т.к. сами обучать не умеют. А куда же деваться? В итоге ученые призывают студентов хорошо, правильно работать, а учителя на практике обучают антинаучными «традиционными» методами. Наука — сама по себе, практика — сама по себе. Они друг другу не мешают. Каждый существует самостоятельно, получают свое.

II. Вторая причина в том, что так легче жить. Не надо ничего делать ни учителю, ни ученику. Процесс идет при минимальной затрате энергии. Для того, чтобы учителю рассказать на уроке параграф, много сил и энергии не требуется. Параграф можно выучить за пять минут. А если проработал много лет, то и того не требуется. Выучил параграф, рассказал, спросил — вот и вся педагогика. При этом хорошо и вольготно живется учителю, а вот ученику еще лучше, ибо в отличие от учителя он учит далеко не все параграфы, а только те, которые всплывают в его системе вычисления очередной даты грядущего вызова к доске. Но это бывает не часто. В итоге затрата усилий минимальна с обеих сторон, а видимость, что идет процесс обучения, максимальная. Не хочу сказать, что так работают все. Есть очень много учителей, работающих творчески. Большую роль в вооружении методическим мастерством играют методические службы школ, районов и особенно институты повышения квалификации, которые во многом ликвидируют пробелы педагогической подготовки. Тем не менее, проблема педагогического образования в педвузе стоит остро.

Необходима реорганизация педагогического образования и пути ее, естественно, разнообразны. Но при всем разнообразии есть в ней обязательная составляющая, без разрешения которой улучшить педагогическую подготовку учителя невозможно. В основу такой реорганизации, по нашим наблюдениям, надо положить следующие принципы:

1. Мало эффективным является преподавание не работающими в школе людьми сведений, почерпнутых из книг, написанных авторами, также не работающими в школе.

2. Не может научить работать в школе преподаватель, который не умеет в ней работать сам.

Не очень большой эффект дает и методика преподавания, ибо она зачастую сводится к тем же общепедагогическим сведениям, иллюстрируемым на том же предмете, только более низкого уровня. Возникает два вопроса:

1. Где же та истинная педагогика, которая дает эффект и которой необходимо обучать учителей и студентов? Существует ли она?

2. Кто должен обучать такой педагогике, если она имеется?

Попробуем ответить по порядку на эти два вопроса. Такая педагогика есть. Во-первых, это хорошо зарекомендовавшая себя в последние годы наработанная учителями-новаторами педагогика сотрудничества. И, кроме того, в традиционной педагогике в общепедагогической и методической литературе имеются разработки педагогических систем, которые пока невозможно отнести ни к одной из имеющихся в педагогике категорий. Чтобы поискать место таким разработкам в структуре педагогической науки, начертим схему.

На левой половине этой схемы представлена существующая в данный момент времени в вузе официальная педагогика. Реализуя принцип единства педагогического процесса, теория воспитания и обучения раскрывается по одинаковой структуре. На правой стороне схемы представлены пункты, которые пока не имеют терминологического оформления. Их трудно отнести к какой-либо категории педагогической науки. Скорее всего такой категории в ней не имеется. В учебниках по дидактике некоторые из этих пунктов включены фрагментарно без указания их категориальной принадлежности. Мы, ссылаясь на М.И. Махмутова, назовем их «методологическими подходами к обучению».

Каждый из представленных тринадцати методологических подходов имеет три составляющих: психологическую, дидактическую и методическую. Психологической особенностью каждого подхода является возможность преимущественного использования одной или нескольких психических функций личности учащихся для активизации их познавательной деятельности. С позиций дидактики ни один из этих подходов не может быть реализован напрямую с использованием имеющегося школьного учебника. Для реализации соответствующего психологического эффекта каждый из подходов требует своего специфического преобразования учебного материала и своих методов и приемов его преподавания.

Схема

ПЕДАГОГИКА

ПСИХОДИДАКТИКА

Теория воспитания

Теория обучения

Методологические подходы к обучению

1. Цели

2. Задачи

3. Методологические основы

4. Методы

5. Принципы

6. Формы организации

7. Содержание

8. Закономерности

9. Результаты

1. Проблемный подход

2. Программированный подход

3. Дискретный подход

4. Системно-функциональный подход

5. Системно-структурный подход

6. Системно-логический подход

7. Индивидуально-дифференцированный подход

8. Коммуникативный подход

9. Игровой подход

10. Межпредметный подход

11. Историко-библиографический подход

12. Задачный подход

13. Демонстрационно-технический подход

Реализация перечисленных подходов в учебном процессе основана на следующих методологических действиях:

1. Постановка конкретной дидактической цели.

2. Выбор психических функций личности, способствующих достижению этих целей.

3. Оперативное преобразование учебного материала к виду, дающему возможность реализовывать выбранные психические функции и достигать цели.

4. Выбор методов и средств, дающих возможность приведения учащихся в психическое состояние, способствующее с помощью преобразованного материала и выбранных методов усваивать необходимые знания и формировать понятия.

Систему методологических подходов к обучению, реализованную на конкретном учебном предмете, будем называть психодидактикой соответствующего учебного предмета, например, «Психодидактика физики», «Психодидактика истории» и т.д.

Психодидактика призвана соединить теоретическое психолого-педагогическое, дидактическое, методическое и частно-предметное знание с целью разработки технологии усвоения соответствующего учебного предмета, а в перспективе и воспитания через учебный предмет.

Именно здесь, в правой стороне этой схемы, возможно, лежит та истинная педагогика, от которой надо ждать серьезного эффекта. Такая педагогика смогла бы не только провозглашать и призывать, но и учить работать в школе. Для преподавания педагогики, отраженной на левой стороне схемы (назовем ее «левой педагогикой») не надо знать ничего, кроме самой педагогики и не надо ничего уметь делать в школе. Можно с одинаковым успехом провозглашать педагогические истины и на физическом, и на историческом и на любом другом факультете. Только эффект от таких призывов невелик. Прослушав призывы, вести урок, например химии, не научишься.

Если сейчас в курсе педагогики вопросам, перечисленным в правой части схемы, отводится 2-4 часа в теме «Методы обучения», то надо бы сделать наоборот, левой части отвести 2-4 часа, а правой отдать остальное время. Нужно читать лекции, как минимум, по одной на каждый пункт, отвести по одному-двум семинарам и по 6-10 часов лабораторных работ по каждой из них.

Процесс обучения и воспитания един. Он не делится на психологию, педагогику и методику. Должен быть соответственно и единый курс психодидактики учебного предмета. Но сделать это не просто, т.к. специальных учебных пособий для конкретных факультетов по данным вопросам нет. По каждому из тринадцати пунктов (кроме некоторых) имеются монографии общего характера и методические разработки по конкретным учебным предметам. Но таких книг в библиотеках единицы и обучать по ним сотни студентов невозможно. Надо писать учебные пособия для каждого факультета. В них надо делать обзор того материала, который разработан в монографиях и методиках. Это будут учебники по психодидактике физики, литературы, истории и т.д.

На второй вопрос — Кто будет преподавать психодидактику? — удовлетворительного ответа пока нет. Такими преподавателями могли бы стать методисты учебных предметов, работающие в то же время в школе. Сейчас студентов педагогике обучают преподаватели, которые сами в школе не работают и показать как надо реализовывать на практике педагогические теории, не могут. Учителя же, которые работают в школе, презирают педагогику, и, возможно не без основания. В свою очередь педагоги могут сильно пожурить школу за то, что она работает традиционными методами, и могут призвать студентов работать по научному. Получается замкнутый круг. Школа учит не так, не по научному. Кафедра педагогики знает, как надо учить, но показать, как это делается, не может. Поэтому, прослушав теорию, студенты идут на практику в школу учиться работать «традиционными методами».

Для выхода из этого замкнутого круга требуется коренное преобразование вузовского педагогического образования. Надо устранить деление на педагогическую психологию, педагогику и методику, разработав единые курсы психодидактики для различных факультетов. На каждом факультете надо иметь свою кафедру психолого-педагогических дисциплин. Все преподаватели этой кафедры должны работать в школе и вести предметы по профилю своего факультета, владеть психолого-педагогическими дидактическими и методическими знаниями и УМЕНИЯМИ, читать курс психодидактики в стенах вуза, а в школе на своих уроках показывать своим студентам свое педагогическое мастерство. Одним из важнейших критериев качества вузовского педагога должно являться умение хорошо работать в школе. Поскольку большинство преподавателей вузовских психолого-педагогических дисциплин делать этого не умеют, то любые попытки совершенствования педагогического образования в данном направлении встречают бешеное сопротивление.

Дело предстоит сложное и громадное. Здесь потребуются усилия многих педагогов, методистов, психологов, практических работников и, конечно, административных органов.

Термин психодидактика начинает активно входить в лексикон научно-педагогических работников. В сборнике международной конференции по учебным компьютерным программам есть статья автора из города Кировограда В.Я. Слипака (Компьютерные программы учебного назначения. Донецк, 1993. С. 16-17) под заголовком «Теоретико-практические аспекты компьютерной психодидактики». Он пишет, что «до тех пор, пока психическое как процесс не станет органической частью педагогического процесса, какие-либо реформы образования обречены на половинчатость. Психологизация педагогического процесса — это, в первую очередь, максимальная активизация основных психических функций учащихся…».

В качестве одной из прерогатив психодидактики автор выделяет разработку психофизиологических обоснований обучающих технологий. Для примера их реализации он приводит автоматический учебный курс «Английский научно-технический язык». По одной статье трудно судить о сущности курса, но, на наш взгляд, это нечто вроде компьютерного обучающего курса, который можно отнести к категории программированного обучения довольно высокого уровня.

Известна публикация автора из Екатеринбурга Л.П. Федотовой «Психодидактика и ее основные ориентиры» (Психодидактика высшего и среднего образования: Тезисы I-ой Всероссийской научно-практической конференции. Барнаул, 1996. С. 4). Автор отмечает, что современные педагогические технологии функционируют как самостоятельные целостности, совершенно независимо, а порой и противореча друг другу. В них отсутствует ориентация на индивидуальность обучаемого, а также на психологические особенности и возможности самого преподавателя. Интегративный подход, ориентированный на целостную систему, можно было бы назвать «психодидактическим», а новую отрасль психолого-педагогического знания — психодидактикой. Психодидактика дает возможность практически претворять личностно-ориентированное обучение. Анализ статьи показывает, что высказанные Л.П. Федотовой идеи можно отнести к категориям индивидуально-дифференцированного подхода, который учитывает психологические особенности как учащихся, так и учителя. Наиболее широко работы по психодидактике развернуты в Башкирском пединституте г. Уфы под руководством доктора психологических наук А.З. Рахимова. Им создана кафедра психодидактики. В 1996 году вышло учебное пособие: А.З. Рахимов. Психодидактика. Уфа: Изд-во «Творчество», 1996. 210 с. Это наиболее серьезный и обстоятельный труд по данной проблеме. В нем психодидактика определяется как «интегративная психолого-педагогическая наука, раскрывающая теоретические основы образования и обучения в их наиболее общем виде в соответствии с законами общей, возрастной и педагогической психологии, а также частных методик». Анализ этих и других публикаций показывает, что понимание предмета психодидактики имеет широкий спектр разброса и идет процесс его становления.

Нами сейчас разрабатывается курс психодидактики физики. Пособие будет состоять их тринадцати частей. Уже читается соответствующий спецкурс. Он будет расширяться по мере написания пособий. Снимаются на видеопленку специальные уроки для лабораторных работ. Первые написанные пособия будут, естественно, несовершенны, их надо будет переделывать по результатам практической работы. Но без таких преобразований дальнейшее коренное улучшение подготовки студентов к работе в школе вряд ли возможно.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://pedagogika.by.ru/