Автор: admin

Вступление Польши в ЕС

Введение  

В начале 90-х годов произошли два события, которые полностью изменили политическую и экономическую обстановку на европейском континенте, стали поворотными пунктами в его истории.

Речь идет, во-первых, о начавшемся в декабре 1990 года и завершившемся в конце 1991 года процессе выработки приемлемых для всех стран — членов Европейских Сообществ принципиальных условий трансформации их народных хозяйств в экономический валютный союз, а затем в политический союз этих государств. И без этого глубоко интегрированная группировка стран Западной и Южной Европы предприняла восхождение на новую ступень, превращаясь в более целостный экономический организм, с единой банковской системой и валютной политикой, однородной внешнеполитической стратегией и коллективной политикой безопасности.

Во-вторых, это, принятое в начале 1991 года и проведенное позднее в жизнь, решение исполкома СЭВ о самороспуске этой организации, дальнейшее существование которой утратило смысл в связи с развалом “социалистической интеграции”.

Государства — члены ЕС и страны Восточной и Центральной Европы вынуждены были выработать качественно новые механизмы политического и экономического сотрудничества.

Государства восточноевропейского региона, в том числе Польша, крайне заинтересованы в углублении сотрудничества с ЕС и включении в процесс европейской интеграции, с чем связывают надежды на более быстрое и безболезненное завершение процесса системных преобразований.

Эти тенденции нашли свое отражение в подписанном 16 декабря 1991 года Европейском Договоре между Польской Республикой и Европейскими Сообществами, который образует международно-правовую базу для дальнейшей политической и экономической интеграции страны в ЕС.

В данной работе подробно анализируются экономические аспекты выше упомянутого соглашения, такие как:

— создание зоны свободной торговли промышленными товарами между Польшей и ЕС;

— либерализация обмена услугами;

— отмена ограничений на торговлю сельскохозяйственными товарами;

— регулирование движения прямых зарубежных инвестиций; 

-вопросы, связанные с вмешательством государства в экономику.

Значительную часть данной работы занимает обзор влияния Европейского Договора на народное хозяйство Польши. Незначительный срок, прошедший после подписания соглашения не дает в полной мере проследить его влияние на экономику страны. Однако уже сейчас можно с уверенностью сказать, что Европейский Договор сыграл положительную роль в развитии польской экономики и преодолении экономического кризиса и стал гарантом необратимости системных преобразований.

Глава I. Договор об ассоциации Польской Республики с Европейскими Сообществами в контексте европейской интеграции.

1.1 Предпосылки заключения Европейского Договора между Польшей и Европейскими Сообществами. 

Европейский Договор, подписанный 1 декабря 1991 года Польской Республикой и Европейскими Сообществами, создает международно-правовую базу для развития политических, экономических, культурных и научных отношений между сторонами, расширяя круг вопросов, охваченных Соглашением о Торговле и Торговых Отношениях 1989 года, воплощает на практике политику ЕС, направленную на углубление сотрудничества на европейском континенте и включение стран Центральной и Восточной Европы в интеграционный процесс, создает предпосылки для присоединения в будущем Польши к Европейскому Союзу. В договоре нашел место ряд статей, касающихся проблем сотрудничества в области политики, науки и культуры, а также необходимости приспособления правовой системы ассоциированной страны к нормам ЕС, что существенно отличает этот документ от подписанных ранее ассоциативных соглашений ( например, между ЕС и Турцией, Мальтой, Грецией).

В своей экономической части Договор предусматривает создание зоны свободной торговли промышленными товарами (в понимании ст. 24 ГАТТ) в течение 10 лет, а не таможенного союза, что является необходимым условием вступления страны в ЕС — основной цели польской внешней политики.

Политика ЕС, направленная на создание общего внутреннего рынка, политический, валютный и экономический союз создает качественно новую ситуацию на Европейском Континенте. Страны, не принимающие участия в интеграционном процессе, вынуждены выработать механизм сотрудничества и определить свою политику по отношению к столь серьезному партнеру. Этот вопрос особенно важен для государств Центральной Европы, для которых ЕС является основным внешнеторговым партнером и помощь которого необходима для преодоления кризиса и более полного включения в международное разделение труда.

До 1974 отношения, как политические ,так и экономические между странами Восточной Европы и Европейскими Сообществами не имели договорной базы. Только 25 июня 1988 года ЕЭС и СЭВ подписали Общую Декларацию о взаимном признании, что создало почву для дальнейших двусторонних переговоров, приведших к заключению ряда соглашений; в том числе с участием польской стороны. Договор от 19 сентября 1989 года привел к отмене большинства количественных ограничений внешнеторгового оборота между сторонами, снижению уровня таможенных пошлин на промышленные товары, экспортируемые из Польши в ЕС и определил рамки сотрудничества в будущем.

17 января 1990 года председатель Комиссии ЕС Жак Делор (J.Delors), выступая в Европейском Парламенте, предложил странам Центральной и Восточной Европы заключить с Сообществами договоры об ассоциации, которые позволили бы создать «институциональные рамки для настоящего диалога, совместных действий в области политики и экономики, расширения технического, культурного, научного, торгового и финансового сотрудничества».[1] Эта инициатива стала импульсом для начала переговоров, приведших 1 декабря 1991 года к подписанию «Европейского Договора» между Польшей и ЕС.[2]

Переговоры между Польшей и ЕС, начатые 22 декабря 1990 года, очень быстро выявили наличие существенных разногласий между сторонами, касающихся как политических так и экономических вопросов. Польская делегация стремилась добиться от ЕС декларации, поддерживающей намерение Польши вступить в Сообщества и включение в текст договора финансового протокола, который определял бы условия и сроки предоставления стране финансовой помощи, ее структуру и объем. В понимании польского правительства, это способствовало бы выравниванию уровней экономического развития партнеров , более быстрому внедрению в жизнь постановлений соглашения и давало бы также польской стороне возможность принимать более существенное участие в выработке планов распределения получаемых средств. Вместо финансового протокола представитель Сообществ Бенавидес Салас (P.Benavides Salas) предложил вариант каждый год определять уровень помощи в зависимости от состояния бюджета ЕС и потребностей получателя средств. Окончательно не был принят ни один из этих вариантов, стороны договорились включить в текст соглашения лишь запись о предоставлении финансовой помощи в форме займов Европейского Инвестиционного Банка.

Наиболее сильные разногласия возникли во время обсуждения проблем товарного обмена в трех так называемых «чувствительных» секторах (сталь, текстиль, сельскохозяйственная продукция), которые являются наиболее конкурентоспособными и перспективными с точки зрения экспорта для восточноевропейского региона — Польши, Венгрии и Чехословакии. Открытие рынка ЕС для этих групп товаров по мнению экспертов Сообществ угрожало бы местным производителям и могло привести к дестабилизации рынков. Все эти факторы нашли свое отражение в тексте Договора об ассоциации и позволили выработать сторонам компромиссные решения.

1.2 Теоретические и правовые аспекты Европейского Договора между Польской Республикой и Европейскими Сообществами.

Юридическим базисом при заключении договоров об ассоциации является ст. 238 Римского Договора о создании ЕЭС, которая гласит, что “Сообщество может заключать с одним государством, группой государств или международными организациями договоры устанавливающие ассоциацию, которые содержат двусторонние права и обязанности, совместные действия и специальные процедуры”[3] .

Не дает она точного определения ни понятия ассоциации ни предмета заключаемых договоров. Из-за отсутствия точных указаний на этот счет можно считать, что соглашения, заключаемые на основе 238 статьи, могут охватывать все области деятельности ЕЭС согласно его Уставу. На практике ассоциативные договоры между Европейскими Сообществами и другими странами сильно отличаются друг от друга. Все имеют двусторонний характер и предусматривают создание институтов контроля над выполнением решений соглашения. Однако это характеризует и другие формы международного сотрудничества.

Создания таможенного союза или зоны свободной торговли стороны могут добиться путем заключения торгового договора. Некоторые исследователи подчеркивают, что важным элементом ассоциации является участие ассоциированной страны в реализации целей Сообществ. Но это утверждение верно лишь в отношении соглашений, предусматривающих вступление данного государства в ЕС (не касается договоров с Мальтой, странами АКТ).

Каким образом тогда определить понятие ассоциация ? В.Хальштейн (V.Hallstein) считает, что это «меньше, чем вступление в Сообщества, но больше чем торговый договор»[4] . Для П.Пескаторе (P.Pescatore) ассоциация является «институтом, позволяющим третьим странам принимать участие в реализации целей Сообщества»[5] . Это определение уточняет Э.Коломбо (E.Colombo), указывая на тот факт, что ассоциация из-за своей конструкции становится «специфическим объединением стран, выдвигающих общие цели и создающих совместные институты»[6] .

Содержание договоров об ассоциации с ЕС является производной специфики страны, с которой они заключаются. Все соглашения предусматривают договорное регулирование торговых отношений между государствами-партнерами, определяют условия товарного обмена, передвижения рабочей силы, капитала и услуг. Некоторые содержат статьи касающиеся создания общего таможенного тарифа, предоставления режима наибольшего благоприятствования, проведения скоординированной экономической политики в отдельных секторах народного хозяйства, предоставления финансовой помощи и т.д.

Соглашения об ассоциации могут также содержать постановления, регулирующие изменения отношений между ЕС и третьей страной в будущем, путем установления переходного периода предшествующего, созданию таможенного союза, зоны свободной торговли или вступления в Сообщества.

Ассоциированные страны занимают особое место в системе внешних сношений Европейского Союза ,но не принимают, однако, непосредственного участия в его работе, они имеют с ним институциональные связи.

Римский Договор предусматривал особое отношение Сообществ к ряду стран (ст. 131-136) — бывших колоний государств членов ( Ломейские и Яундские конвенции ).На основе 238 статьи Римского Договора были подписаны договора об ассоциации между ЕС и некоторыми Европейскими странами — Грецией, Турцией, Мальтой и Кипром. Эти соглашения предусматривают разную степень интеграции между подписавшими их государствами и ЕС. Афинский договор 1962 года и Анкарский 1963 года содержат ряд статей определяющих условия вступления Греции и Турции в Сообщества и создание таможенного союза. Соглашения, заключенные с Мальтой и Кипром (1970 и 1972), не предусматривают присоединения этих стран к Сообществам, их целью является создание на первом пятилетнем этапе союза свободной торговли ,а на втором таможенного союза.

Перечисленные выше договоры касаются в основном вопросов либерализации доступа на рынок ЕС товаров, производимых в ассоциированных странах. Степень либерализации торговли сельскохозяйственными товарами, в особенности охватываемыми общей экономической политикой Сообществ, значительно ниже, чем промышленными. Кроме этого, ЕС берет на себя обязательство предоставления финансовой помощи (содержится в самом договоре или предусматривается соответствующими документами уже в ходе самого процесса ассоциации). Помощь эта направляется в основном на интенсификацию сельскохозяйственного производства, улучшение социально-экономической структуры, а также расширение кооперационных связей в промышленности. Ее целью является способствование интеграционному процессу и обеспечение реализации заключенных соглашений.

Договор об ассоциации, подписанный 16 декабря 1991 года Польшей и Европейскими Сообществами, в своих решениях, касающихся регулирования экономического сотрудничества между сторонами, очень похож на соглашения, проанализированные мной в начале этого раздела. В нем находятся статьи, комплексно регулирующие вопросы торгового обмена, передвижения рабочей силы, инвестиций, определения условий конкуренции. Договор создает базу для широкого экономического сотрудничества между сторонами обеспечивающего, повышение благосостояния общества и экономический рост. Сотрудничество касается широкого круга вопросов — развития промышленности, малых и средних предприятий, транспорта, связи, энергетики, науки и техники, развития регионов, финансовых услуг, социальной и фискальной политики, туризма, уровня таможенных пошлин и образования.

Договор предусматривает также финансовое сотрудничество, определяет условия предоставления польской стороне кредитов, предназначенных ,в основном, на поддержку и ускорение структурных преобразований экономики.

Согласно решениям Договора были созданы совместные институты-органы ассоциации : Совет Ассоциации, Комитет Ассоциации и Парламентский Комитет Ассоциации.

Совет Ассоциации состоит из членов польского правительства и членов Совета Министров и Комиссии Европейских Сообществ. В его компетенцию входит принятие решений и разрешение возникших в ходе реализации Договора споров. Комитет Ассоциации имеет при нем вспомогательный статус. Членов польского парламента и представителей Европарламента объединяет Парламентский комитет, имеющий право получать информацию от остальных органов ассоциации и давать рекомендации по вопросам, связанным с реализацией Договора. Соглашением предусмотрено также проведение консультативных встреч между президентами Польши и Европейского Совета (главой правительства страны — председателя ЕС) и представителем Комиссии Сообществ.

Объем признанных органами ассоциации полномочий дает польской стороне возможность качественного развития интеграционного процесса, так как согласно ст. 102 Договора «Совет будет рассматривать как любые вопросы, связанные с реализацией Договора, так и все вопросы, касающиеся двусторонних и международных отношений, представляющие интерес для сторон»[7] .

Из-за необходимости проведения длительной по времени процедуры ратификация Европейского Договора странами-членами ЕС с 1 марта 1992 вступила в силу часть подписанного документа — Переходное Соглашение (Intetnim Agreement) о создании в течение 10 лет зоны свободной торговли промышленными товарами между сторонами договора и либерализации товарного обмена.

Глава II. Основные тезисы Европейского Договора заключенного Польской Республикой и Европейскими Сообществами.

2.1 Создание зоны свободной торговли промышленными товарами между Польшей и Европейскими Сообществами.

Европейский Договор, подписанный в декабре 1991 года Польшей и Европейскими Сообществами, предусматривает создание максимум в 10-летний срок зоны свободной торговли. Сельскохозяйственные товары из-за их особой «чувствительности» были исключены из этого процесса. На момент подписания договора экспорт промышленных товаров на рынок ЕС составлял 83,6% валового экспорта страны, импорт из ЕС 85,5% валового импорта. «Новые правила игры» в торговле между Польшей и Сообществами стали фактом с 1 марта 1992 с вступление в силу Переходного Соглашения между странами. Были отменены таможенные пошлины на приблизительно 58% экспорта из Польши в ЕС (в стоимостном выражении). Либерализация охватила широкий спектр товаров за исключением таких товарных групп как: текстиль, каменный уголь, химическая продукция, черные и цветные металлы, мебель, обувь и некоторые так называемые «чувствительные» товары (например, цемент, изделия электронной промышленности).

Экспорт «чувствительных» товаров стал регулироваться при помощи введения беспошлинных контингентов. В ответ Польша сократила ввозные пошлины на 27% импорта из ЕС ( таблица №2 ) ,в основном на машины и оборудование.

Процесс либерализации торговли промышленными товарами должен закончиться 1 января 1997 года полной отменой таможенных пошлин за исключением пошлин на текстильные товары и автомобили. Для этих товарных групп предусмотрен особый график либерализации.

Отмена таможенных пошлин в начале процесса создания зоны свободной торговли не касалась товаров, перечисленных в дополнениях к Европейскому Договору — номер I, II, III, VII и Протоколах — № 1 (текстиль и одежда) и № 2 (уголь и сталь).

Программу либерализации доступа польских товаров на рынки ЕС представляет таблица № 1. Из данных, приведенных в таблице № 1, следует, что ограничения на импорт промышленных товаров из Польши в ЕС до настоящего времени отменены полностью, за исключением трех товарных групп — угля, стали и текстильных товаров (29,8% от валового импорта).

Содержащиеся в Протоколе № 2 правила, регулирующие импорт из Польши угля и стали, товарных групп, охваченных договором ЕОУС, предусматривают полную либерализацию торговли и отмену таможенных пошлин до 1995 года. В настоящее время эти ограничения отменены полностью за исключением двух регионов Европейского Союза — Германии и Испании.

Товарная группа «текстиль и одежда», называемая в дальнейшей части моей работы, текстиль охватывает ХI Секцию, то есть 50-63 разделы номенклатуры СN.

В ходе переговоров, предшествующих подписанию между Польшей и ЕС Европейского Договора, Сообщества откладывали вопрос либерализации товарооборота текстилем и отмены количественных ограничений на импорт этой товарной группы до окончания переговоров по текстильным товарам в рамках Уругвайского Раунда ГАТТ.

Эта позиция ЕС нашла свое отражение в тексте Протокола № 1 к Переходному Соглашению, который содержит решение о том, что Сообщества заключат с Польшей отдельное двухстороннее соглашение по данному вопросу в будущем, с оговоркой, что количественные ограничения на импорт текстиля из Польши будут отменены в срок в 2 раза более короткий, чем предусмотренный решениями ГАТТ, и не позднее 1 января 1998 года.

В связи с тем, что в 1992 году переговоры Уругвайского Раунда ГАТТ не закончились и были продлены до конца 1993 года , ЕС решило урегулировать отношения с поставщиками текстильных товаров на свой рынок на двусторонней основе.

11 декабря 1992 года Польшей и ЕС был парафирован Протокол к Европейскому Договору, касающийся торговли текстилем, определяющий уровень импортных квот в ЕС на период с 1993 по 1997 год, касающийся как непосредственного импорта, так и переработки в Польше текстильных полуфабрикатов.

С 1998 года количественные ограничения должны быть полностью отменены. Польская сторона по условиям соглашения не имеет права увеличивать экспортные квоты в течение пятилетнего периода и изменять структуру экспорта в рамках контингентов (между категориями товаров и периодами использования квот).

Таможенным аспектам доступа польского текстиля на рынок ЕС посвящен Протокол № 1 Переходного Соглашения. Согласно его решениям либерализация торговли и уменьшение уровня таможенных пошлин по данной товарной группе будет происходить следующим образом:

— с момента подписания Соглашения уровень таможенных пошлин снижается на 71% базисных ставок;

— с 1 января 1994 года предусмотрено следующее снижение там. пошлин — к уровню 57% базисных ставок;

— с 1 января 1995 года — к 43% базисных ставок;

— с начала 1996 года — к 29% базисных ставок.

Таможенные пошлины на экспорт текстиля из Польши в ЕС должны быть полностью отменены в 1997 году.

Что касается текстильных полуфабрикатов, перерабатываемых в Польше и экспортируемых в ЕС, таможенные пошлины на них были отменены в момент подписания переходного соглашения, но только по отношению к категориям, которые охватывают количественные ограничения, предусмотренные решением Совета ЕС № 636/82.

2.2 Либерализация торговли сельскохозяйственными товарами в контексте Договора об Ассоциации между Польшей и Европейскими Сообществами.

Сельскохозяйственные товары в понимании Договора об Ассоциации Польши в ЕС — это товары, классифицированные в разделах 1-24 номенклатуры CN. Правила, касающиеся этой товарной группы, расширяются также на торговлю товарами, перечисленными в Дополнении № 1 к Переходному Соглашению (пробка, хлопок, лен, конопля).

В 1993 году экспорт из Польши продуктов сельского хозяйства в ЕС составил 13,44% валового экспорта (951 ECU). Европейский Договор в своих решениях не предусматривает включение этой товарной группы в процесс создания зоны свободной торговли, не распространяя на нее также запрет введения новых и увеличения существующих ограничений (правило standstill).

Польша и ЕС взяли на себя обязательство консультироваться и координировать свою политику в области сельского хозяйства в рамках существующих институтов ассоциации (Совет Ассоциации). Однако по условиям Договора, в случае нарушения равновесия на рынке одной из сторон из-за увеличенного импорта квотируемых товаров, она вправе применить защитные меры и ввести ограничения на ввоз (статья 15 Переходного Соглашения).

Декларируемой целью Европейского Договора в его части, касающейся сельского хозяйства, является создание условий для постепенной интеграции этой области народного хозяйства Польши в систему ЕС.

Укреплению сотрудничества и интеграции польского и западноевропейского сельского хозяйства должна способствовать техническая помощь, выделяемая Европейским Союзом. Она направляется на развитие рыночной инфраструктуры и фермерских хозяйств.

Договором предусмотрена лишь ограниченная либерализация торговли в данной области (снижение уровня таможенных пошлин и сокращение нетарифных ограничений). Экспорт сельскохозяйственных товаров из Польши ограничен определяемыми ЕС квотами. В случае их превышения Сообщества сохранили за собой право введения новых ограничений на импорт, с целью защиты внутреннего рынка.

Либерализация торговли сельскохозяйственными товарами между Польшей и ЕС происходит в трех основных направлениях:

— отмена количественных ограничений и постепенное увеличение импортных квот;

— снижение уровня таможенных пошлин на сельскохозяйственные товары, экспортируемые Польшей в ЕС (снижены по условиям Договора на треть), что должно привести к росту польского экспорта сельскохозяйственных товаров на рынки Европейского Союза.

Либерализация торговли сельскохозяйственными товарами касается также импорта из ЕС в Польшу. Не позже, чем до конца 1996 года, будут отменены количественные ограничения на импорт из ЕС спирта и алкогольных напитков, снижены таможенные пошлины на некоторые товарные группы (картофель, живые животные, цитрусы, виноград, пшеницу, соки). Польша взяла на себя также обязательство до 1 января 1999 года отменить субсидирование агропромышленного комплекса.

Европейский Договор предусматривает проведение подписавшими его сторонами самостоятельной, но координированной политики в области сельского хозяйства направленной на:

— развитие жилищного строительства в деревне;

— увеличение производительности труда и внедрение новых технологий в области сельскохозяйственной продукции;

— модернизацию агропромышленного комплекса;

— координацию сельскохозяйственной политики стран;

— унификацию законодательства в данной области.

Подводя итоги данного раздела моей работы, надо подчеркнуть, что решения Европейского Договора, касающиеся интеграции сельскохозяйственных секторов Польши и ЕС, имеют больше декларативный, чем реальный характер. Либерализация торговли между Польшей и Европейским Союзом в данной области не является, по мнению многих экспертов, существенным конъюнктурообразующим фактором развития польского сельского хозяйства, которое ориентировано в основном на внутренний рынок.

Сельское хозяйство является самым слабым звеном в процессе интеграции Польши в ЕС. Из-за высокого уровня защиты внутреннего рынка Союза товарооборот сельскохозяйственными товарами между Польшей и ЕС увеличивается крайне медленно, несмотря на большой экспортный потенциал польских производителей.

2.3 Вопросы регулирования Прямых Зарубежных Инвестиции (ПЗИ ) в Европейском Договоре между Польской Республикой и ЕС. 

Прямые зарубежные инвестиции (ПЗИ) являются одной из форм международного экономического сотрудничества, с которой страны Центральной Европы, в том числе Польша, связывают большие надежды на решение проблем, связанных с трансформацией народного хозяйства. Ожидается, что привлечению иностранного капитала будет сопутствовать импорт технологии, ускорение процесса структурной перестройки и увеличение конкурентоспособности народного хозяйства, создание новых рабочих мест. Одновременно ПЗИ вызывают беспокойство, связанное с вопросом контроля инвестором над вложенным капиталом.

Реализация ожиданий на улучшение общехозяйственной конъюнктуры зависит от размеров ПЗИ, которые должны превысить определенный критический уровень. Центральная и Восточная Европа является лишь одним из регионов мира, которые привлекают иностранный капитал. Из-за размеров и темпов системных изменений, и вытекающего отсюда возникновения экономических и социальных проблем (спад производства, дефицит бюджета, инфляция, забастовки, политическая нестабильность) является зоной увеличенного инвестиционного риска. Уровень иностранных инвестиций в этот регион достиг в 1993 году около 16 млрд. USD (в 1991 — 4,6-4,7 млрд. USD, в 1990 — 2,7-2,8 млрд. USD). Это немного в сравнении с размерами мирового рынка ПЗИ .

Количество зарегистрированных в Польше предприятий с участием иностранного капитала выросло в 1993 по сравнению с 1991 годом на 109%.

Уставной капитал этих фирм достиг в 1991 году 513,6 млн. USD, в 1993 г. 1236 млн. USD (53,2% внесены зарубежными партнерами). Уставной капитал 87,5% фирм не превышал 5 млрд. злотых (473 тыс. USD). Только у 3,4% предприятий составлял больше 20 млрд. злотых (1,9 млн. USD). Эти данные свидетельствуют о том, что хозяйственные субъекты, созданные с участием зарубежного капитала — это в основном малые и средние фирмы. В 88,8% предприятий работало не больше 100 человек.

Их деятельность концентрируется прежде всего в следующих областях:

оптовая торговля, строительство, текстильная промышленность, переработка овощей и фруктов, транспортные услуги.

С точки зрения темы моей работы важным является определение соотношения ПЗИ из стран ЕС к ПЗИ вообще.

По состоянию на 15 июля 1991 года 60,4% иностранного капитала, вовлеченного в польскую экономику, происходило из стран Сообщества. Для сравнения: из США только 9,8%, Японии — 0,2% (таблица №3)

Таблица №3

Прямые зарубежные инвестиции фирм из стран членов Европейского Союза в Польше.(состояние на 1 июля 1991)

СТРАНА	КОЛИЧЕСТВО ФИРМ	ИНВЕСТИРО-ВАННЫЙ КАПИТАЛ(в млн.USD )	УДЕЛЬНЫЙ ВЕС В ВАЛОВОМ ОБЪЕМЕ ПЗИ ИЗ СТРАН ЕС В %
ФРГ	1287	142,4	44,5
Голландия	253	43,4	13,5
Франция	220	28,3	8,8
Великобритания	212	35,6	11,1
Италия	195	30	9,4
Дания	115	18,8	5,9
Бельгия	98	10,3	3,2
Испания	23	1,8	0,6
Греция	23	3,2	1
Люксембург	15	0,8	0,2
Португалия	4	0,5	0,2
Ирландия	4	5,2	1,6
ВСЕГО:	2449	320,3	100

Источник: Janina Witkowska, BIZ pomiedzy Polska a WE w swietle umowy o stowarzyszeniu. Warszawa 1993.

Данные приведенные в таблице №3, свидетельствуют о том, что ведущая роль принадлежит немецкому капиталу (52,5% зарегистрированных фирм ,и 44,5% капитала)

Польская политика по отношению к ЕС нашла свое отражение в подписанном 16 декабря 1991 Договоре об Ассоциации. Во время переговоров 1990 и 1991 годов предшествующих подписанию соглашения, вопрос ПЗИ отошел на второй план, стороны сосредоточились над выработкой механизмов обмена товарами. В случае иностранных инвестиций появляется сложная проблема решения вопроса как привлекать ПЗИ, одновременно не ущемляя при том национальных экономических интересов. Эта тема актуальна до сих пор, так как Договор дает польской стороне возможность самостоятельно регулировать деятельность зарубежных хозяйственных субъектов на своей территории.

Статьи 60 и 61 Соглашения определяют условия передвижения капитала. По отношению к ПЗИ, говорится что Польша и ЕС должны обеспечить свободное перемещение капитала в виде ПЗИ в предприятия, созданные согласно местному законодательству стран сторон.

Одновременно не будут вводиться новые ограничения, касающиеся валютного законодательства и перемещения капитала (ЕС обязалась ввести это правило в жизнь немедленно, Польша после заключения первого этапа реализации Договора).

Процесс либерализации передвижения капитала в рамках ЕС длится уже 30 лет. 1 июля 1990 года восемь стран членов Сообщества отменили контроль над движением капитала, Польша к такого рода шагу еще не готова.

Условия деятельности хозяйственных субъектов с иностранным капиталом определены законом от 14 июня 1991 года. Не требуется разрешение на регистрацию такого рода предприятий за исключением нескольких областей — управление авиационными и морскими портами, торговли недвижимостью, продукция военной техники и оптовая торговля импортными товарами широкого потребления. Даны гарантии возмещения потерь в случае национализации, определены четкие критерии, касающиеся трансферта прибылей и капитала в случае ликвидации фирмы.

Изменения польского законодательства под влиянием Договора сделали более доступным польский рынок для иностранных инвесторов, что должно привести к увеличению их интереса к этой части Европы.

Теоретическое обоснование либерализации передвижения капитала между странами, находящимися в процессе интеграции, предполагает рост благосостояния общества страны вступившей в ЕС.

Опираясь на неоклассическую статическую модель интеграции аналогично случаю создания таможенного союза, можно сделать вывод, что интегрирование факторов производства приведет к перемещению и лучшему распределению капитала и труда. Рост благосостояния может быть, однако, связан с нарушением и изменением пропорций в распределении доходов между двумя категориями — трудом и капиталом. Существует возможность временного ухудшения платежного баланса страны в связи с трансфертом прибылей. Он, однако, должен компенсироваться ростом экспорта. Немаловажным для польской экономики может оказаться влияние интеграции факторов производства, в том числе и капитала на ускорение процесса структурной перестройки экономики страны.

Одновременно мировой опыт показывает, что либерализация передвижения капитала, которой не сопутствует либерализация товарного обмена, приносит странам определенные убытки. Польша и ЕС стараются сначала отменить препятствия в движении товаров, и только потом либерализовать оборот капиталов. Вышеперечисленные выводы были сделаны при условии, что рынок капитала является однообразным, и поэтому особое внимание стоит обратить на ПЗИ.

Связь между Прямыми Зарубежными Инвестициями и процессом интеграции не до конца выяснена и разработана. Некоторые экономисты утверждают, что отмена ограничений, связанных с движением товаров, приводит к уменьшению потока инвестиций (так называемых «преодолевающих таможенные барьеры» (tariff jumping investment).В случае создания зоны свободной торговли между Польшей и Европейскими Сообществами этот эффект не должен существенно влиять на объем ПЗИ, так как остается в силе целый ряд нетарифных ограничений в торговле между странами.

Наоборот, создание таможенного союза должно увеличить объем иностранных капиталовложений в польское народное хозяйство, в его наиболее конкурентоспособные отрасли.

Оценивая эффект подписания Договора об ассоциации нельзя забывать, что, как показывает опыт ЕС, высокий объем ПЗИ напрямую связан с уровнем товарооборота между странами, и существенного роста инвестиций можно ожидать только в меру увеличения объемов внешнеторгового оборота Польши.

2.4 Помощь ЕС Польше

Немаловажное значение для стабилизации польской экономики, продолжения курса реформ, более глубокой интеграции в ЕС имеет помощь Сообщества Польше и другим странам Восточной Европы. В конце 60-х годов Правительствам стран Западной Европы и международным финансовым институтам стало ясно, что необходимой является поддержка процесса структурных преобразований, проводимых в этом регионе. В 1989 году на встрече «семерки» в Париже была принята «Декларация об отношениях Восток-Запад», в которой выражалось стремление поддержать курс правительств Польши и Венгрии на постепенную трансформацию их народных хозяйств. Группа G-24 в 1989 году решила, что роль координатора западной помощи для этих стран примет на себя Комиссия ЕС. Благодаря заключенным Польшей договорам страна получила безвозмездно продовольственные товары и лекарства стоимостью в 430 млн. ECU. Был создан стабилизационный фонд в 1,1 млрд. ECU, позволивший ввести в 1990 году внутреннюю конвертируемость злотого, Европейский Инвестиционный Банк открыл кредитную линию на 240 млн. ECU. С конца 1990 года изменилась форма помощи, оказываемой ЕС Польше, страна стала участником программы PHARE, которая имеет целью всестороннюю поддержку действий правительства — кредитополучателя, направляемых на рыночную трансформацию экономики. Помощь эта выделяется прежде всего в виде так называемой технической поддержки — обучения и консалтинга. Каждый год Комиссия ЕС определяет программу, бюджет и направление помощи странам получателям, которые потом утверждаются представителями всех государств — членов ЕС. Финансовая поддержка в рамках PHARE осуществляется посредством соответствующих министерств страны получателя или назначенными правительством органами. В течение первых трех лет деятельности PHARE Польша получила по этой линии 600 млн. ECU. Большая часть этой суммы была предназначена на поддержку процесса структурного преобразования экономики — развитие регионов, приватизацию промышленности, развитие частного сектора, поддержку малого бизнеса, реформу финансовой системы. PHARE было охвачено также сельское хозяйство (130 млн. ECU) и программа охраны окружающей среды (75 млн. ECU).В Договоре об ассоциации ЕС взял на себя обязательство предоставить Польше помощь с целью поддержки проводимых реформ в трех видах — безвозмездную — программа PHARE, кредитов Европейского Инвестиционного Банка, временной помощи в чрезвычайных ситуациях, необходимой для стабилизации экономики. Использование вышеперечисленных форм финансовой поддержки в большой степени связано с реализацией Договора об ассоциации. ЕС декларирует в нем необходимость предоставления финансовой помощи, направленной на реализацию его статей — тем самым оказываемая помощь становиться важным финансовым инструментом процесса интеграции. Средства, получаемые из этих источников, не поступая непосредственно в бюджет страны получателя, позволяют, однако, реализовать ряд программ, для которых в нем не нашлось места, и существенно сократить его расходы.

Однако слишком оптимистическими являются мнение и ожидания, что оказываемая ЕС помощь может существенно изменить экономическую конъюнктуру в стране в среднесрочный и долгосрочный период. Успех экономических реформ, процесс интегрирования Польши в структуры Сообщества зависит прежде всего от того, в какой степени будут проведены реформы, как будет организовано производство, привлечен отечественный капитал. Внешняя помощь может только сделать более быстрым и менее сложным этот процесс. «Философия» поддержки и конструкция программ по оказанию помощи ЕС опирается на этот принцип.

2.5 Либерализация международного обмена услугами в контексте интеграции Польши в ЕС.

Доля услуг в ВНП развитых стран превышает как правило 50%. Растет и их значение для польской экономики (в 1989 г 38,2 % ВНП, в 1993 47,8 %). Либерализация оборота услугами приносит как и в случае товарного обмена существенную пользу экономике страны за счет увеличения эффективности народного хозяйства и лучшего распределения ресурсов. Вопрос либерализации обмена услугами достаточно сложен, так как в этом случае свобода торговли связана не только с передвижением услуг как таковых, но и услугодателей (физических и юридических лиц). Это обозначает в большой степени необходимость отмены ограничений на движение факторов производства таких как капитал и труд и, следовательно, сильное влияние на их цены внутри стран.

Необходимость обеспечения свободы обмена услугами и ее юридического закрепления нашла свое отражение в тексте Римского Договора, который создал предпосылки для либерализации в этой области (статьи 59а и 52). Дальнейшая политика ЕС привела к более глубокой интеграции и либерализации торговли услугами, но этот вопрос до сих пор полностью не решен, так как связан с необходимостью унификации внутреннего законодательства стран членов Союза, что встречает многочисленные препятствия.

«Договор об ассоциации», подписанный Польшей и ЕС, рассматривает отдельно эту область. Самыми важными можно считать решения, касающиеся права ведения хозяйственной деятельности (для сектора услуг имеют они решающее значение). По условиям этого договора польские юридические и физические лица имеют право открывать свои предприятия и вести деятельность на территории стран Союза и наоборот. Дополнительная польза от такого решения связана с возможностью привлечения иностранных капиталовложений в Польшу, так как даются договорные гарантии в области регистрации и деятельности иностранных предприятий. Договор предусматривает постепенное до конца 10-летнего переходного периода введение национального режима для фирм с капиталом происходящим, из стран ЕС. Эти постановления касаются и физических лиц — они имеют право беспрепятственно вести хозяйственную деятельность в странах участницах соглашения, что не означает, однако, права на поиск работы на местных рынках труда. Основным инструментом интеграции в этой области является введение национального режима, что обозначает отмену всяких формальных препятствий для иностранных хозяйственных субъектов (например, связанных с величиной уставного капитала, уровня налогообложения, арендной платы и т.д.). Страны члены ЕС взяли на себя обязательство немедленно после вступления в силу решений договора отменить все ограничения. Это правило не касается только авиационного транспорта, речного и каботажного судоходства. Со своей стороны, Польша не должна вводить новые препятствия. Национальный режим был введен немедленно в области строительства. В течение пяти лет должен быть введен во всех остальных областях за исключением финансов и страхования. Специальная оговорка дает право польской стороне приостанавливать этот процесс в четырех случаях:

а) если данный сектор рынка подлежит структурной перестройке;

b) отмена ограничений может привести к особым осложнениям в политической и экономической обстановке (в том числе на социальной почве);

с) в новосоздаваемых областях экономики;

d) если создается существенная угроза вытеснения польских производителей из данного сектора рынка.

Введение ограничений в этих случаях не должно продолжаться более 2-х лет и касаться уже начавших деятельность иностранных предприятий с капиталом, происходящим из стран ЕС.

Национальный режим для юридических и физических лиц — представителей союза — ставит их в другое юридическое положение, чем остальные иностранные субъекты хозяйственной деятельности и приравнивает в правах с польскими.

Это влечет за собой, однако, необходимость совершенствования и существенного изменения польского законодательства, и в особенности, урегулирования вопросов, связанных с куплей/продажей и арендой объектов недвижимости. В настоящее время законодательство страны предусматривает возможность приобретения земли и недвижимости иностранными лицами только с согласия Министра Внутренних Дел. Условия Договора определяют возможность совершения этих сделок критерием — «доказательство необходимости». Это требует выработки процедуры обращения с заявлением к Министру Внутренних Дел и четких критериев соглашения на сделку или отказа.

Польша является участником процесса переговоров в рамках Уругвайского Раунда ГАТТ в том числе части, посвященной услугам — ГАТС. Договор об ассоциации предусматривает возможные изменения в польской политике регулирования обмена услугами под влиянием ГАТС.

Открытие Польши на международном рынке услуг происходит в двух основных плоскостях. Во-первых, это открытие в отношениях с ЕС, ведущее в перспективе к интеграции с этой группировкой и непосредственному содействию хозяйственных субъектов сторон. Во-вторых, это участие в многостороннем процессе ГАТС, где уровень открытия, конечно, меньше, но количество партнеров определенно больше, как и количество потенциальных конкурентов.

Решения, касающиеся услуг в Договоре об ассоциации, являются фрагментом широкого процесса интеграции, предусматривающего сближение и постепенно слияние хозяйственных структур. Причины, толкнувшие Польшу на интеграцию с ЕС, имеют глубокие экономические и политические корни. Либерализация торговли услугами не является целью самой по себе, а становится частью более широкого процесса интеграции. По другому следует рассматривать отношение Польши к ГАТС. Страна является участником этих переговоров с самого начала, и уже выполнила все необходимые условия, стоящие перед участниками Договора ГАТС.

Структурные преобразования экономики страны приводят к более быстрому, чем в развитых государствах, развитию сектора услуг. Польша в этом отношении существенно отстала от мирового уровня. Это касается в особенности финансов, страхования и телекоммуникации. Необходимым становится привлечение иностранных капиталовложений и технологий и имеющих особое значение в этом сегменте рынка систем организации и техники обслуживания. С этой точки зрения интеграция в ЕС и участие в ГАТС дают необходимые гарантии иностранным инвесторам в этой области. За последнее время уровень оборота услугами и его значение для экономики страны растет. Польша имеет в этой области положительное сальдо в оборотах с заграницей. Урегулирование условий доступа польских экспортеров к зарубежным рынкам имеет особую важность для частного сектора, так как в этой области больше всего может быть использован фактор дешевой рабочей силы.

Приспособление польской экономики к требованиям, связанным с интеграцией в ЕС, требует усиления потенциала страны в области услуг, и, в особенности, совершенствовании инфраструктуры, связи, информационных систем, транспорта и т.д. Процесс приспособления включает в себя также сферу стандартов и законодательства. Участие в ГАТС с этим не связано и заключается в отмене существующих ограничений. На данный момент в Польше нет существенных ограничений в этой области за исключением финансов и страхования. Надо, однако подчеркнуть, что Договор об ассоциации с ЕС ставит перед страной определенные условия, выполнение которых делает более простым введение в жизнь решений ГАТС. В связи с этим, необходимым является четкое определение критериев на базе существующего законодательства таких вопросов, как:

-аренда и приобретение объектов недвижимости иностранными юридическими и физическими лицами.

— получение вида на жительство и право работать на предприятиях сектора услуг (Польское законодательство предусматривает в определенных случаях проведение так называемого «теста рынка», проверяющего отсутствие или недостаток предложения труда в данном секторе рынка, так как в ЕС эта процедура обязательна);

— интерпретация критерия взаимности в случае ведения хозяйственной деятельности иностранными субъектами на территории Польши в некоторых областях сферы услуг.

Надо подчеркнуть, что приостановление введения новых ограничений (условие участия в ГАТС) может в будущем означать уменьшение возможностей самостоятельного регулирования рынка услуг и дифференциации подхода к фирмам-услугодателям в зависимости от страны их регистрации .

Участие страны в ГАТС и введение в жизнь его решений принесет определенную пользу польской экономике. Это связано прежде всего со следующими факторами:

а) расширенным доступом польских экспортеров на мировой рынок;

b) определением условий для иностранных инвесторов в сфере услуг и подтверждением их стабильности в договорной форме, что должно способствовать привлечению капитальных вложений;

Участие в процессе ГАТС обусловлено также тем, что принимают в нем участие Венгрия, Чехия и Словакия. Нехватка активности в этой области могла бы быть воспринята потенциальными инвесторами в качестве сигнала о медленной либерализации в сфере услуг по сравнению с другими странами Центральной Европы.

Кроме ГАТС Польша предпринимает попытки участия в других международных форумах — в том числе ОЭСР — организации, формулирующей общие экономические принципы и имеющей также большое влияние на международный обмен услугами.

Выполнение условий Уругвайского Раунда ГАТТ имеет важное значение для экономики страны и дополняет действия правительства в этой сфере в рамках процесса интеграции с ЕС.

2.6 Вопросы регулирования правил свободной конкуренции в Европейском Договоре заключенным Польской Республикой и Европейскими Сообществами. 

Свободная конкуренция является основой рыночной системы хозяйства. Ее положительное влияние на экономическое развитие подтверждено историческим опытом. Конечно, в условиях современного мирового рынка, при существовании значительных различий в уровне экономического развития стран, она несет много опасностей. Границы, таможенные барьеры — это один из методов охраны внутреннего рынка, другим, часто не менее важным, является поддержка местных производителей, в, основном за счет государственного бюджета. Такие меры могут иметь не только чисто защитный характер по отношению к внутреннему рынку, но и усиливать конкурентоспособность предприятий страны на международном рынке, что отрицательно влияет на мировую торговлю. Этим проблемам посвящен ряд международных соглашений, прежде всего ГАТТ, имеющих целью ограничение такого рода практики. Также Римский Договор и, следовательно, ассоциативные договоры,, подписанные странами Центральной Европы и ЕС, регулируют вопросы субсидий. Для темы этой работы они имеют существенное значение,, поскольку налагают на страны гораздо больше ограничений, чем ГАТТ.

В Европейском Договоре между ЕС и Польшей вопрос субсидий регулируют статьи III и V части основного соглашения и Протокол № 2, касающийся товаров, охваченных деятельностью ЕОУС.

Статья 26 Договора обязывает стороны воздержаться от любых мер фискального характера дискриминирующих товары, производимые в этих странах. Статья дает очень большие возможности интерпретации, фактически постановляет, что любое отступление от предоставления национального режима по отношению к импортным продуктам означает применение субвенций. Такой подход ближе всего к духу Римского Договора. Однако, надо подчеркнуть, что статья 26 имеет декларативный характер так как не содержит решений, касающихся процедуры определения субсидий и мер по регулированию возникших споров. Статья 63 постановляет, что любая помощь государства, которая изменяет или угрожает изменить условия свободной конкуренции, поддерживая некоторые предприятия или производство некоторых групп товаров, не соответствует условиям Договора. Определяется пятилетний переходный период, который может быть продлен по соглашению сторон на следующие пять лет, в течение которого Польша может использовать субвенции согласно ст. 92 Римского Договора — поддерживая регионы с очень низким уровнем жизни и высокой безработицей. Помощь может оказываться в форме:

1) первоначальных инвестиций (initial investment);

2) операционной помощи, имеющей постоянный характер с целью преодоления особых отрицательных тенденций (operating aid).

Задача интерпретации этой статьи возложена на Комиссию ЕС, которая может запретить использование субсидий в данной сфере.

Протокол № 2 к Европейскому Договору определяет субсидии как любую форму государственной помощи, искажающую свободную конкуренцию. Запрещается субсидии, которые могут иметь отрицательное влияние на торговые отношения между Польшей и Сообществами, за исключением уступок, предусмотренных Договором ЕОУС (статья 54), что означает возможность реализации государственных инвестиционных программ в угольной и металлургической промышленности. В течение первых пяти лет после подписания Договора Польша имеет право поддерживать структурную перестройку этих отраслей народного хозяйства с условием что:

1) программа структурной перестройки связана будет с общей рационализацией и ограничением производства в Польше;

2) обеспечивает продолжение деятельности предприятий после окончания программы реструктуризации;

3) Величина помощи сведена к минимуму и ограничена во времени.

Договор одновременно обязывает стороны к полному и постоянному обмену информацией, касающейся объема, срока, цели оказываемой помощи и выработки совместного плана структурной перестройки отрасли, а также создания специального комитета, наблюдающего за реализацией постановлений Протокола № 2. Возникшие споры должны решаться путем примирения в рамках Совета Ассоциации, и только в случае необходимости по правилам ГАТТ. Договор, заключенный с Европейскими Сообществами, стал основой для подписания аналогичных соглашений со странами ЕАСТ и Вышеградского Треугольника. Вопросы, связанные с субсидиями регулируются в них подобным образом.

Учитывая существующее и будущее снижение уровня таможенных пошлин, действие правил по определению места происхождения товаров, географическое положение страны, можно ожидать увеличения экспорта в этот европейский регион. Поэтому решения, принятые в Европейском Договоре, имеют определяющее значение для польской субвенционной политики.

В настоящее время вопрос субсидий в Польше надо считать все-таки открытым, так как решения Договора об Ассоциации являются рамочными. Из них следует:

1) польская сторона рассматривает как противоречащие Договору любые субвенции, влияющие на конкуренцию;

2) правила, необходимые для реализации соглашения, должны быть приняты в будущем Советом Ассоциации;

3) до этого времени применяться будут нормы ГАТТ (ст. VI, XVI, XXIII);

4) В течение первых пяти лет от подписания Договора при оценке фактов применения субвенций польской стороной будет учитываться фактор отсталости страны в уровне экономического развития (интерпретация ст. 92 Римского Договора).

Развитие интеграционного процесса в рамках Европейских Сообществ привело к возникновению ряда законодательных актов, касающихся данной проблемы (Конкурентное право в ЕС)[8] . Анализ этих правил показывает, что:

— Сообщества очень большое внимание обращают на проблему финансовых отношений государственных властей и связанных с ними хозяйственными структурами;

— правила предоставления помощи различны для разных секторов экономики;

— существуют специфические правила поддержки неразвитых регионов;

— особое внимание обращается на развитие проектов по охране окружающей среды.

Кроме этого, существует ряд специализированных, самостоятельных юридических актов, регулирующих вопросы политики в области субвенций, касающихся развития инфраструктуры, проблем, связанных с транспортом. Важное значение имеют решения Европейского Суда.

Правила, регулирующие действие механизма государственного вмешательства в области финансовой поддержки народного хозяйства, четко определены государством и направлены на поиски компромиссных решений. Их целью, с одной стороны, является недопущение искажения условий свободной конкуренции на рынке интегрирующихся стран, а с другой стороны, предоставление помощи, направленной на восстановление равновесия на региональном уровне, ускорении процесса структурных изменений в отдельных секторах, решении специальных проблем или преодоление отрицательного влияния конъюнктуры мирового рынка.

Проведенный мной анализ решений Европейского Договора, касающихся вопроса субсидий в Польше, позволяет сделать несколько выводов:

Во-первых, надо подчеркнуть, что создание зоны свободной торговли между Польшей и ЕС обязывает страну к применению более строгих правил в области государственной поддержки народного хозяйства, чем налагает на нее ГАТТ, которое допускает использование внутренних субвенций, запрещая экспортные.

Во-вторых, Европейский Договор определяет подход к Польше, как к стране с низким уровнем экономического развития, но с хорошо развитыми рыночными механизмами. На самом деле страна не только отстает по показателям экономического развития (ВНП на душу населения около 2,5 тыс. USD, средний в ЕС около 18 тыс. USD), но и в области инфраструктуры, структуры производства. Рыночные механизмы срабатывают не особенно хорошо и их элементы вводятся постепенно, что чревато высокими социальными издержками (в период 1990-1992 гг. произошло снижение уровня реальной заработной платы на 25-30%).

Несмотря на выше перечисленные факторы, условия Договора не имеют выгодного для Польши характера, как это было по отношению к таможенным пошлинам. Страна пользуется лишь такими льготами, как неразвитые регионы Сообществ, что обозначает полный запрет субсидирования производства товаров, экспортируемых в ЕС, даже в переходный период.

В-третьих, одним из последствий принятия соглашения является необходимость регулирования отношений в данной сфере специальным законодательством и четкий контроль за выполнением условий Договора.

Четвертая особенность заключается в выработке страной политики в области субсидий, которая стала бы частью среднесрочного плана структурной перестройки народного хозяйства.

Глава III. Влияние постановлений Европейского Договора на народное хозяйство Польши.

3.1 Торговое сотрудничество стран Восточной и Центральной Европы с ЕС в контексте ассоциации с Европейскими Сообществами на примере Польши.

Анализ статистических данных, касающихся внешней торговли рассматриваемой в этом разделе группы стран и ЕС за 1990 год (год предшествующий подписанию Польшей, Венгрией и Чехословакией договоров об ассоциации с ЕС) показывает, что она имеет неодинаковое значение для участвующих в ней стран.

Доля государств Восточной и Центральной Европы в валовом экспорте Сообществ составила в 1990 году соответственно 3,17% и 3,03%. Этот показатель для Восточноевропейских стран, включая СССР, достигал 26,4% (экспорт) и 35,5% (импорт) из ЕС.

Три страны Центральной Европы, заключившие в 1991 году ассоциативные соглашения с ЕС — Польша, Венгрия и Чехословакия, занимают очень скромное место в системе внешнеторговых связей Сообществ — их доля во внешнеторговом обороте ЕС не превышает 1%.

Торговля с Европейскими Сообществами имела наибольшее значение для Польши, Венгрии и Чехословакии, Для этих стран ЕС стал главным внешнеторговым партнером в конце 80-тых годов. Распад СЭВ, переход на расчеты в свободно-конвертируемой валюте привели к уменьшению объемов товарооборота между бывшими социалистическими странами и перемещению его потоков в Западную Европу, в основном в ЕС (таблица №4).

Таблица №4

Географическая структура внешней торговли Польши, Чехословакии и Венгрии 1985-1990 в %

ПОЛЬША ЧЕХОСЛОВАКИЯ ВЕНГРИЯ

ГОД

Восточная Европа и СССР

ЕС

Восточная Европа и СССР

ЕС

Восточная Европа и СССР

ЕС

 ИМПОРТ

1985	54.3	20.4	74.8	8.9	49.5	21.8
1989	32.2	34.2	55.0	18.2	39.3	29.1
1990	21.9	45.8	43.8	24.3	31.7	32.5

 

ЭКСПОРТ

1985	48.3	23.8	70.5	9.5	52.3	16.1
1989	34.8	37.2	53.9	18.6	41.4	25.4
1990	21.4	47.2	42.5	26.9	28.5	32.5

Сравнивая географическую структуру внешней торговли государств -членов Сообществ, заметно, что самое большое значение имеет торговля с Восточной частью Европы для Греции (экспорт в регион — 4,68%, импорт 4,22%) и Германии (соответственно 5,19% и 5,39%).

На торговлю с ЕС приходится 80% экспорта и 74% импорта в развитые капиталистические страны государств восточной и центральной части континента. В экспорте в ЕС (больше 50%) большую долю составляют сырьевые товары и энергоресурсы, в импорте — промышленные товары. Большое значение в особенности для Венгрии, Польши, Болгарии и Румынии имеет экспорт на рынки ЕС продовольственных товаров.

Характерной чертой торговых балансов стран Восточной Европы и СССР с начала 70-тых годов был незначительный дефицит в торговле с ЕС, который к половине десятилетия стал стремительно расти и достиг в случае Польши 1,512 млрд. долларов, СССР -1,188 млрд., Болгарии -598 млн. долларов (1975 год). Возрастающий дефицит вынудил эти страны сократить импорт из развитых капиталистических стран, в том числе из ЕС. Эта политика привела к уравновешиванию торговых балансов и даже к образованию положительного сальдо (в случае Польши, СССР, Румынии и Венгрии — 1990 год).

Интересным с точки зрения темы данной работы Целью является ответ на вопрос, в каких отраслях экспорта три страны Восточной Европы — Польша, Чехия и Венгрия имеют конкурентное преимущество в торговле с ЕС.

Теоретической базой данного анализа является теория так называемых относительных конкурентных преимуществ — RCA (Reveraled Comparative Advantage) сформулированная Б.Балассой.[9]

Показатель разработанный Балассой выглядит следующим образом:

RCA = (Xij/Xiw) : (Xt/Xtw)

где

Xij — экспорт товарной i группы страной j в данный регион;

Xiw — мировой экспорт товарной группы i в данный регион;

Xt — общий экспорт страны j в регион;

Xtw — общий мировой экспорт в регион.

Этот показатель колеблется в пределах 1>RCA>1, где RCA>1 показывает скрытое конкурентное преимущество, RCA

Ответственность в административном праве

Александр Перетягин

Краснодарский юридический институт МВД РФ

Введение

Никто не может, быть подвергнут мере воздействия в связи с административным правонарушением иначе, как на основаниях и в порядке, установленных законодательством.

Для того, чтобы полнее раскрыть понятие административной ответственности, необходимо дать определение административного правонарушения, которое влечет меры административной ответственности.

Административным правонарушением (проступком) признается посягающее на государственный или общественный порядок, права и свободы граждан, на установленный порядок управления противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие либо бездействие, за которое законодательством предусмотрена административная ответственность.

Все правонарушения по степени их общественной опасности подразделяются на 2 вида: проступки и преступления.

Проступки – это такие правонарушения, которые характеризуются меньшей степенью общественной опасности по сравнению с преступлениями и посягают на отдельные стороны правового порядка, существующего в обществе (к ним относятся дисциплинарные, административные и гражданские правонарушения).

Самым опасным видом правонарушения являются преступления. Они отличаются от проступков повышенной степенью общественной опасности и причиняют более тяжелый вред личности, государству, обществу.

В зависимости от характера совершенного правонарушения различают дисциплинарную, административную, материальную, гражданскую и уголовную ответственность.

Дисциплинарная ответственность заключается в наложении на виновное лицо дисциплинарного взыскания властью руководителя (начальника). Основными дисциплинарными мерами являются выговор, замечание, увольнение с работы и т.д.

Гражданско-правовая ответственность вытекает из нарушения имущественных и личных неимущественных прав граждан и организаций. Результатом ее наступления будет возмещение вреда в формах, предусмотренных санкциями гражданского права.

Уголовная ответственность обладает наиболее жесткими мерами государственного воздействия, которая применяется в судебном порядке к лицу, виновному в совершении преступления.

Административная ответственность выражается в применении органами исполнительной власти мер административного воздействия к виновным лицам (предупреждение, штраф, административный арест).

Административная ответственность за правонарушения, наступает, если эти нарушения по своему характеру не влекут за собой в соответствии с действующим законодательством уголовной ответственности.

Понятие административной ответственности.

Административная ответственность –это применение государственными органами, должностными лицами и представителями власти установленных государством мер административного наказания к гражданам, а в соответствующих случаях – и к организациям за нарушения законности и государственной дисциплины.

В России действует большое количество различных административных правил. К их числу относятся, например, правила поведения в общественных местах, правила дорожного движения, санитарно-эпидемиологические правила, противопожарные, правила торговли, таможенные правила, правила по технике безопасности и охране труда, правила охоты, рыбной ловли, охрана окружающей среды и природных ресурсов, правила военного учета, пограничного режима, чрезвычайного положения и другие.

Нарушения административных правил могут повлечь разнообразные виды ответственности: уголовную, дисциплинарную, административную и материальную (для лиц, на которых не распространяется действие норм трудового права). Кроме того, на основе норм административного права могут применяться меры общественного воздействия и иные меры.

Необходимо также иметь в виду, что административная ответственность предусматривает нормы не только административного права, но и ряда других отраслей права, в частности трудового и финансового.

Основными нормативными актами, устанавливающими административную ответственность, являются Кодекс об административных правонарушениях, Таможенный кодекс Российской Федерации, Положение о комиссиях по делам несовершеннолетних, Закон «О порядке пересчета размеров штрафов, предусмотренных Кодексом РСФСР об административных правонарушениях», а также ряд федеральных законов об ответственности юридических лиц за административные правонарушения.

Согласно ст.72 Конституции, административное и административно-процессуальное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и её субъектов. Однако вопрос о компетенции органов государственной власти субъектов Федерации в области установления и реализации ответственности за административные правонарушения, хотя и предусмотрен КоАП, пока не разрешен.

Федеральные законы о наложении административных штрафов на предприятия, учреждения и организации действуют непосредственно; в КоАП они не включены.

В Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, принятый 20 июня 1984 года, многократно вносились изменения и дополнения, предусматривающие конкретные виды административных проступков и меры взысканий за них, а также круг органов и должностных лиц, управомоченных налагать административные взыскания.

В особенной части КоАП, кроме классификации административных правонарушения с указанием конкретных мер административных взысканий за их совершение, изложены также процессуальные вопросы – производство по делам об административных правонарушениях.

Государственные служащие несут административную ответственность по общим правилам на ровне со всеми гражданами Российской Федерации.

Административная ответственность имеет общие черты с другими видами юридической ответственности – уголовной, дисциплинарной, материальной, что выражается в принудительном характере мер воздействия на нарушителя, отрицательной оценки их поведения, в общей цели, которую преследуют все виды правовой ответственности по воспитанию нарушителей и профилактике правонарушений. В тоже время она имеет свои специфические особенности, характерные признаки:

1. Устанавливать административную ответственность могут не только органы законодательной власти, а в предела своей компетенции и органы исполнительной власти, указанные в КоАП. Институт административной ответственности представляет собой важнейшую часть административного права, не менее значимую, чем та, которую имеют институты уголовной, дисциплинарной и материальной ответственности в соответствующих отраслях российского права.

2. Если при дисциплинарной ответственности между руководителями, применяющим меры взыскания, и лицом, привлекаемым к ответственности, существуют отношения подчиненности, то при административной ответственности такая подчиненность исключается. Наложение административных взысканий осуществляется специальными органами исполнительной власти и в некоторых случаях судами (судьями).

3. Большинство составов административных проступков можно назвать «формальными»: административная ответственность наступает, как правило, независимо от того, имеются ли непосредственные отрицательные последствия от данного нарушения или нет, — достаточно самого факта нарушения правил, установленных административно-правовыми актами.

4. Основанием привлечения к ответственности является конкретное правонарушение, то есть такое деяние (действие или бездействие), которое законодательством, а в ряде случаев другими нормативными правовыми актами признаны как вредное или запрещенное.

Правонарушения делятся на преступления и проступки (деликты). Проступки могут быть административные, дисциплинарные и служебные.

Нарушения административных правил могут повлечь уголовную ответственность виновных лиц согласно Уголовному кодексу. Но в большинстве случаев за административные правонарушения (проступки) наступает административная ответственность.

Согласно КоАП, административным проступкам признается посягающее на государственный или общественный порядок собственность, права и свободы граждан, на установленный порядок управления противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие или бездействие, за которое предусмотрена административная ответственность. Эта ответственность наступает в том случае, если конкретное нарушение по своему характеру не влечет за собой в соответствии с законодательством уголовной ответственности. Как видим, объекты административных проступков отличаются от объектов дисциплинарной ответственности. Административный проступок представляет собой к тому же посягательства на общественные отношения, регулируемые нормами различных отраслей права, а не только административного.

Административное правонарушение является деянием, причиняющим вред интересам граждан, общества и государства, и оно противоправно. Конкретные административные проступки, за совершение которых предусмотрена административная ответственность, указана в статье 41-193 КоАП, и в других нормативных актах, не входящих в Кодекс. От смежных с ними преступлений административные правонарушения отличаются лишь в меньшей степенью своей общественной опасностью, поэтому зачастую говорят о вредности, а не общественной опасности административных деликтов.

Кроме противоправности, признаками административного правонарушения являются также виновность и наказуемость деяния. Конечно, в соответствующих случаях для признания деяния административным правонарушением должна быть установлена причинная связь между деянием и его противоправными последствиями (например, причинение вреда здоровью человека, окружающей среде и т.п.).

5. Административная ответственность отличается и от других видов и по субъектам ответственности. К ним относятся не только физические лица – граждане и должностные лица, но в некоторых случаях ответственность за административные правонарушения несут и предприятия, учреждения, организации.

Понятие административного правонарушения

Административным правонарушением (проступком) признается посягающее на государственный или общественный порядок, социалистическую собственность, права и свободы граждан, на установленный порядок управления противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие либо бездействие, за которое законодательством предусмотрена административная ответственность.

Административная ответственность за правонарушения, предусмотренные настоящим Кодексом, наступает, если эти нарушения по своему характеру не влекут за собой в соответствии с действующим законодательством уголовной ответственности.

Административное правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия или бездействия, предвидело его вредные последствия и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий.

Административное правонарушение признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия либо бездействия, но легкомысленно рассчитывало на их предотвращение либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть.

Юридический состав административного правонарушения.

В законодательстве отсутствует понятие состава административного правонарушения, но при этом, как и в других отраслях права, под составом правонарушения понимается совокупность таких элементов, как субъект и субъективная сторона, объект и объективная сторона. При отсутствии какого-либо из этих элементов ответственность исключается.

Согласно КоАП, ответственности подлежат лица, достигшие к моменту совершения административного правонарушения шестнадцатилетнего возраста. При этом к лицам в возрасте от 16 до 18 лет, совершившим административные правонарушения, применяются, как правило, иные, чем взрослым, меры, предусмотренные Положением о комиссиях по делам несовершеннолетних. Случаи, когда несовершеннолетние (от 16 до 18 лет) отвечают на общих основаниях, определены в статье 14 КоАП. Родители и лица, их заменяющие, несут ответственность не за правонарушения детей, а в связи с ними – за то, что не контролировали их поведение (ст. 19 Положения).

Что касается должностных лиц, работающих в государственных органах, то они, согласно ст. 15 КоАП, несут ответственность не только за нарушения своими действиями общеобязательных правил, но и за некоторые правонарушения, считающиеся упущениями по службе. Сюда относятся административные правонарушения (проступки) связанные с несоблюдением установленных правил в сфере охраны порядка управления, государственного и общественного порядка природы, здоровья, населения и других правил, обеспечение выполнения которых входит в их служебные обязанности.

В ст. 16 КоАП определен порядок привлечения к административной ответственности военнослужащих, призванных на сборы военнообязанных, а также лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел. Эти категории государственных служащих несут ответственность за административные правонарушения по дисциплинарным уставам. Но за нарушение правил режима Государственной границы Российской Федерации, пограничного режима, режима в пунктах пропуска через государственную границу Российской Федерации, правил дорожного движения, правил охоты, рыболовства и охраны рыбных запасов, таможенных правил и за контрабанду они несут административную ответственность на общих основаниях. Однако к ним не могут быть применены исполнительные работы и административный арест, а к военнослужащим срочной службы – и штраф.

Ясно, что круг субъектов административного правонарушения может не совпадать с кругом субъектов административной ответственности. Например, лицо, совершившее административное правонарушение, но не достигшее к этому моменту 16-ти летнего возраста, не может быть привлечено к административной ответственности. К нему применяются иные меры воздействия.

Субъективная сторона состава административного правонарушения – это вина, то есть психическое отношение лица к совершенному им противоправному деянию и возможным его последствиям. Вина может проявляться в форме умысла и неосторожности.

Административное правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия или бездействия, предвидело его вредные последствия и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий (ст. 11 КоАП).

Административное правонарушение признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия или бездействия, но легкомысленно рассчитывало на их предотвращение либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло было их предотвратить (ст. 12 КоАП).

Поэтому не подлежит административной ответственности лицо, которое во время совершения противоправного действия либо бездействия находилось в состоянии невменяемости.

Форма вины в редких случаях указывается в текстах статей КоАП и в других нормативных актах, устанавливающих административную ответственность. В большинстве же случаев формулировка правонарушений предполагает, что оно совершается в форме умысла.

В качестве объекта административного правонарушения выступают общественные отношения, урегулированные нормами права и охраняемые мерами административной ответственности. Такими объектами могут быть общественный и государственный порядок, собственность, права и свободы граждан, установленный порядок управления. При посягательстве на отношения, не регламентированные правом, речь может идти только об аморальном, безнравственном поведении, а не о противоправном деянии.

Объективная сторона заключается в совершении деяния, запрещенного нормами права. Конкретные признаки этого деяния излагаются в соответствующей правовой норме (способ, характер совершения деяния, неоднократность, наступившие вредные последствия и т.д.)

Система административных взысканий и порядок их наложения.

Административное взыскание – реакция на совершение на совершение административного правонарушения. Ст. 24 КоАП предусматривает следующие административные взыскания: предупреждение; штраф; возмездное изъятие предмета, явившегося орудием совершения или непосредственного объектом административного правонарушения; конфискация предмета, явившегося орудием совершения или непосредственным объектом административного правонарушения; лишение специального права, предоставленного данному гражданину (права управления транспортными средствами, права охоты); и исправительные работы и административный арест. Как видим, система («лестница») административных взысканий включает в себя различные по характеру, тяжести и юридическим характерам санкции. Это дает возможность соответствующим органам (должностным лицам) избрать меру взыскания за проступок с учетом характера совершенного правонарушения, личности нарушителя, степени его вины, имущественного положения, а также обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность.

Имеется и еще одна мера – административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства (ст. 32 КоАП). Она заключается в принудительном и контролируемым перемещением выдворяемых через Государственную границу за пределы Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законодательством, – их контролируемом самостоятельном выезде из Российской Федерации.

Федеральным законом от 30 марта 1995 года «о предупреждении распространении в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ – инфекция)» предусмотрено, что в случае выявления ВИЧ – инфекции у иностранных граждан и лиц без гражданства, находящихся на территории России, они подлежат депортации из Российской Федерации в порядке, установленном ее законодательством.

При определении размера административного штрафа следует руководствоваться не только КоАП, но и Законом от 14 июля 1992 года «о порядке перерасчета размеров штрафов, предусмотренных КоАП РСФСР». Те размеры, которые были установлены до 14 июля 1992 года, утратили свое значение в связи с происходящим инфляционным процессом.

Следует также учитывать, что принят ряд законов, предусматривающих наложение административных штрафов на юридических лиц. Так, согласно Закону от 19 декабря 1991 года «об охране окружающей природной среды», предприятия, учреждения, организации, виновные в совершении экологических правонарушений (загрязнения окружающей среды, не выполнения обязанностей по проведению государственной экологической экспертизы и д.р.,) подвергаются штрафу в размере от 50-ти тысяч до 500 тысяч рублей (в размера действовавших до 14 июля 1992 года).

К числу органов (должностных лиц), уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях и налагать взыскания, КоАП относят: административные комиссии при местной администрации; местную администрацию (в случае если не создано административная комиссия); комиссии по дела о несовершеннолетних при местной администрации; районные (городские) народные суды и судьи по административному и исполнительному производству; органы внутренних дел; органы государственной инспекции; другие органы (должностные лица), уполномоченные на то законодательством Российской Федерации.

При этом законодатель четко определил и круг правонарушений, за которые каждый орган (должностное лицо) правомочен, налагать административные взыскания. Определены также характер и размер санкций, которые могут применять конкретные органы и должностные лица. Например, исправительные работы и административный арест могут применяться только районным, (городским) народным судом (судьей).

В связи с неоднократными реорганизациями федеральных органов исполнительной власти изменилось количество органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, а также наименований некоторых из них. Так, в соответствии с Указом Президента от 12 ноября 1992 года новые наименования получили федеральные надзоры России, – теперь они именуются Госгортехнадзор, Госатомнадзор.

Учитывая необходимость борьбы с правонарушениями несовершеннолетних, Указом Президента от 6 сентября !993 года. «о профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, защите их прав» образованно Межведомственная комиссия по делам о несовершеннолетних при Правительстве. Согласно положению о ней от 5 июня 1994 года, Комиссия координирует деятельность министерств и ведомств в области профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, оказывает организационно-методическую помощь комиссиям по делам о несовершеннолетних при органах исполнительной власти субъектов Федерации.

КоАП содержит общие правила наложения взысканий за административные правонарушения, которыми обязаны руководствоваться все органы (должностные лица). Взыскания налагаются с учетом характера правонарушения, и его последствий распространенности, личности нарушителя, степени его вины и других обстоятельств, например, смягчающих и отягчающих ответственность (ст. 34, 35).

Взыскания налагаются в пределах, установленных нормативными актами, предусматривающими ответственность за совершенное административное правонарушение.

Взыскание может быть наложено не позднее двух месяцев со дня совершения административного правонарушения, а при длящемся правонарушении — двух месяцев со дня его обнаружения.

Лицо считается не подвергавшимся административному взысканию, если в течении года со дня окончания исполнения взыскания оно не совершило нового административного правонарушения. С истечением этого срока совершение этим же лицом аналогичного правонарушения исключает возможность его квалификации как повторного.

Заключение.

В ходе написания своей курсовой работы я выяснил, что административная ответственность представляет собой применение государственными органами, должностными лицами и представителями власти установленных государством мер административного наказания к гражданам, а в соответствующих случаях – и к организациям за нарушения законности и государственной дисциплины.

Основными нормативными актами, устанавливающими административную ответственность, являются Кодекс об административных правонарушениях, Таможенный кодекс Российской Федерации, Положение о комиссиях по делам несовершеннолетних, Закон «О порядке пересчета размеров штрафов, предусмотренных Кодексом РСФСР об административных правонарушениях», а также ряд федеральных законов об ответственности юридических лиц за административные правонарушения.

Как было сказано выше, институт административной ответственности представляет собой важнейшую часть административного права, не менее значимую, чем та, которую имеют институты уголовной, дисциплинарной и материальной ответственности в соответствующих отраслях российского права.

Список литературы

1. Конституция РФ.

2. Кодекс РСФСР об Административных Правонарушениях

3. Д.М. Овсянко «Административное право». М., 1998 г.

4. В.М. Манохин, Ю.С. Адушкин, З.А. Багишаев «Российское административное право». М., 1996 г.

5. «Административное право РФ» ч.2. Под ред. А.П. Алехина, Ю.М. Козлова М., 1995 г.

Субъекты незаконных банкротств и неправомерных действий при банкротстве

П.Е. Власов

Уголовное законодательство России содержит нормы, предусматривающие ответственность за совершение преднамеренного и фиктивного банкротства (ст.196 и 197 УК РФ), а также за неправомерные действия при осуществлении законной процедуры банкротства (ст.195 УК РФ). В последнем случае имеется в виду, что совершение неправомерных действий при банкротстве возможно лишь при наличии текущей процедуры банкротства (осуществляемой в соответствии с Федеральным законом от 8 января 1998 г. N 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о несостоятельности), когда управомоченным лицом подано заявление в арбитражный суд) либо в период, предшествующий объявлению банкротства, в условиях предвидения банкротства. Внешними признаками состояния предвидения банкротства могут быть заявление должника, назначение конкурсного управляющего, невозможность выполнения обязательств перед кредиторами, неуплата долгов партнерам, массовое неисполнение обязательств перед кредиторами, отказ от заключения договоров и т.д.*(1) Преступления, предусмотренные ст.196 и 197 УК РФ, совершаются вне рамок процедуры банкротства.

Субъектами незаконных банкротств и неправомерных действий при банкротстве, как указано в законе, могут быть руководители или собственники организации-должника либо индивидуальные предприниматели, а в соответствии с ч.2 ст.195 УК РФ — еще и кредитор, знающий об отданном ему предпочтении и принявший имущественное удовлетворение в ущерб другим кредиторам. Действия руководителя не могут быть квалифицированы по ч.2 ст.195 УК РФ в случае, если он одновременно является руководителем организации-должника и организации-кредитора.

Неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов встречается в период внешнего управления имуществом должника, когда вводится мораторий на удовлетворение требований кредиторов к должнику при проведении санации предприятия и принимается специальное соглашение о распределении ответственности перед кредиторами в процессе конкурсного производства, а также в иных случаях, предусмотренных законом*(2).

Следует отметить, что в ст.196 и 197 УК РФ конкретизирована форма собственности организации-должника (речь идет о коммерческой организации), а в ст.195 УК РФ она не определена. В связи с этим можно сделать вывод о том, что уголовная ответственность по ст.195 УК РФ распространяется на руководителей как коммерческих, так и некоммерческих организаций-должников, если они подпадают под действие Закона о несостоятельности и Федерального закона от 25 февраля 1999 г. N 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций».

В соответствии с названными актами в роли организации-должника, в отношении которой возможно возбуждение производства о несостоятельности (банкротстве), может выступать любая коммерческая (за исключением казенного предприятия), а также некоммерческая организация, существующая в форме потребительского кооператива, благотворительного или иного фонда.

Ни Закон о несостоятельности, ни Уголовный кодекс не раскрывают понятия «руководитель либо собственник предприятия-должника», поэтому попытаемся дать такое определение самостоятельно.

В статье 2 Закона о несостоятельности сказано, что «руководитель должника — единоличный исполнительный орган юридического лица, а также иные лица, осуществляющие в соответствии с федеральными законами деятельность от имени юридического лица без доверенности». Директор действует от имени общества без доверенности, в том числе представляет его интересы, совершает сделки от имени общества, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками общества. Ключевой момент здесь состоит в следующем: чтобы можно было признать лицо руководителем должника, оно должно осуществлять свою деятельность от имени юридического лица без доверенности. Именно этот критерий — отнесения иных лиц к руководителям организации-должника — отражен в указанном федеральном законе.

В соответствии со ст.69 Закона о несостоятельности полномочия руководителя организации-должника переходят к внешнему управляющему, а согласно ст.96, «внешний управляющий продолжает исполнять свои обязанности в пределах компетенции руководителя должника до момента назначения (избрания) нового руководителя должника». С учетом этих положений Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ подтвердила, что внешний управляющий действует от имени организации без доверенности и это его полномочие вытекает из федерального законодательства*(3).

В соответствии с Федеральным законом от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ «Об акционерных обществах» управление таким обществом осуществляется общим собранием акционеров, советом директоров, исполнительным органом. В свою очередь, исполнительный орган бывает единоличным (в лице директора) и коллегиальным (правление). Полномочия исполнительного органа по решению общего собрания акционеров могут быть переданы коммерческой организации (специализирующейся на управлении) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). К компетенции исполнительного органа относятся все вопросы руководства текущей деятельностью, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания и совета директоров. Исполнительный орган инициирует выполнение решения общего собрания и совета директоров.

Отсюда следует, что субъектами незаконного банкротства могут быть: руководитель (директор) предприятия-должника; руководитель управляющей организации; управляющий предприниматель, если их действия содержат состав указанных преступлений.

Поскольку совершение противоправных действий в соответствии со ст.196 и 197 УК РФ возможно вне проведения процедуры банкротства, названные лица могут быть субъектами преступлений, указанных только в этих статьях. С субъектами же неправомерных действий при банкротстве дело обстоит иначе, о чем будет сказано далее.

В Уголовном кодексе назван еще один субъект криминального банкротства — собственник организации-должника. Однако у организации не может быть собственника. Собственник может иметь только имущество, которым, в свою очередь, может пользоваться организация.

Дело в том, что УК РФ был принят в 1996 г., когда еще действовало понятие «индивидуальное частное предприятие» (ИЧП). Оно было предусмотрено Законом РСФСР от 25 декабря 1990 г. N 445-I «О предприятиях и предпринимательской деятельности». В соответствии с п.8 этого акта индивидуальным является предприятие, принадлежащее гражданину на праве собственности или членам его семьи на праве общей долевой собственности, если иное не предусмотрено договором между ними.

После принятия 21 октября 1994 г. Государственной Думой Федерального закона «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» закон «О предприятиях и предпринимательской деятельности» утратил силу, а ИЧП подлежали до 1 июня 1999 г. преобразованию в хозяйственные товарищества или кооперативы либо ликвидации, а до их преобразования или ликвидации применялись нормы ГК РФ об унитарных предприятиях, основанных на праве оперативного управления, с учетом того, что собственниками их имущества являлись их учредители.

Таким образом, ИЧП приравнено к казенным предприятиям, и его владелец несет ответственность в субсидиарном порядке. Следовательно, собственник ИЧП не может быть субъектом незаконного банкротства (ст.196 и 197 УК РФ).

Об этом же говорит сопоставительный анализ норм Уголовного кодекса и Закона о несостоятельности.

В части 1 ст.195 УК РФ предусмотрен специальный субъект: руководитель или собственник организации-должника либо индивидуальный предприниматель, совершивший неправомерные действия как при банкротстве, так и в его предвидении.

Однако, исходя из норм Закона о несостоятельности, руководитель организации-должника не имеет фактической возможности совершить неправомерные действия при банкротстве, признанном арбитражным судом, поскольку все полномочия по управлению делами должника, в том числе по распоряжению его имуществом, переходят к назначенному конкурсному управляющему (ст.101), которому органы управления должника в течение трех дней обязаны передать всю документацию, имущество, печати и штампы*(4). Другими словами, одновременно с принятием решения о признании должника банкротом руководитель становится частным лицом. Соответственно он не может быть привлечен к ответственности по ч.1 ст.195 УК РФ, поскольку уже не является ее субъектом. При наличии необходимых признаков состава преступления бывшие руководители организации-должника, совершившие неправомерные действия в отношении своей бывшей фирмы, могут привлекаться за преступления против собственности или против порядка управления.

Сопоставление положений Закона о несостоятельности и положений ч.1 ст.195 УК РФ приводит к выводу об их противоречии друг другу.

Совершенно правомерным будет вопрос о том, может ли являться субъектом данного преступления конкурсный управляющий? Ведь в ряде случаев конкурсные управляющие превышают свои полномочия ради достижения своих корыстных целей. Сразу ответим: нет, не может. И вот почему. Конкурсный управляющий руководителем организации-должника не является, поскольку назначается арбитражным судом не для выполнения функций исполнительного органа, а для проведения процедур банкротства и осуществления иных полномочий, установленных Законом о несостоятельности.

Однако, на наш взгляд, круг полномочий конкурсного управляющего чрезвычайно широк (ст.101 Закона о несостоятельности). Ко всему прочему он может совершать действия в отношении имущества должника. Такого же мнения придерживается Н. Лопашенко*(5).

Существует точка зрения, согласно которой конкурсный управляющий несет ответственность по ст.195 УК РФ*(6). Согласиться с этим нельзя, поскольку эта статья устанавливает четкий круг специальных субъектов, в число которых управляющий не входит. В связи с этим — чтобы предотвратить совершение конкурсным управляющим неправомерных действий при руководстве конкурсным производством — следовало бы в ст.195 УК РФ предусмотреть уголовную ответственность и для данной категории лиц.

В настоящее же время конкурсные управляющие лишь в некоторых случаях могут быть привлечены к уголовной ответственности. Совершение неправомерных действий, подпадающих под признаки состава преступления, предусмотренного ст.285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), возможно только таким конкурсным управляющим, который одновременно является должностным лицом Федеральной службы по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению.

Конкурсный управляющий — индивидуальный предприниматель, на наш взгляд, должностным лицом быть не может, поскольку, осуществляя свои функции, он реализует один из видов экономической деятельности, требующей лицензирования и приносящей ее субъекту постоянный доход. Невозможно привлечение этой категории конкурсных управляющих к уголовной ответственности и по ст.201 УК РФ (злоупотребление полномочиями) в силу того, что индивидуальный предприниматель не подпадает под понятие субъекта этого преступления, так как он выполняет управленческие функции в коммерческой или иной организации по специальному полномочию, предоставленному Арбитражным судом. Даже исходя из того, что отдельные функции конкурсного управляющего относятся к организационно-распорядительным, многие — к административно-хозяйственным, а сам он именуется «управляющим», его нельзя признать руководителем коммерческой или иной организации, выполняющим управленческие функции. Предназначение конкурсного управляющего принципиально иное — осуществление процедур банкротства (ст.2 Закона о несостоятельности).

В случае отсутствия конкурсного управляющего — он назначается только при необходимости постоянного управления недвижимым имуществом (ст.159 Закона о несостоятельности) — решение арбитражного суда исполняется судебным приставом*(7). Поскольку судебный пристав является должностным лицом, совершенные им злоупотребления подпадают под состав должностного преступления. Однако логично было бы распространить на судебного пристава ответственность по ст.195 УК РФ, установив квалифицирующий признак — совершение неправомерных действий при банкротстве с использованием служебного положения.

Но возникает вопрос о том, когда индивидуальным предпринимателем могут совершаться неправомерные действия при банкротстве — в процессе проведения процедуры банкротства или в предвидении банкротства. Для ответа на этот вопрос обратимся к Закону о несостоятельности. В соответствии с его ст.166, 173 с момента принятия арбитражным судом решения о признании индивидуального предпринимателя банкротом и об открытии конкурсного производства государственная регистрация в качестве индивидуального предпринимателя утрачивает силу и аннулируются выданные лицензии на отдельные виды предпринимательской деятельности. В результате индивидуальный предприниматель перестает быть таковым и не может выступать в роли субъекта неправомерных действий при банкротстве.

Из всего сказанного следует парадоксальный вывод: в случае признания арбитражным судом должника банкротом — при осуществлении процедуры банкротства — субъектами неправомерных действий не могут выступать ни руководитель организации-должника, ни индивидуальный предприниматель, поскольку руководитель отстраняется от управления, а индивидуальный предприниматель лишается выданных лицензий на отдельные виды предпринимательской деятельности. Точно так же не может совершить это деяние и собственник организации-должника, поскольку все его имущество включается в конкурсную массу (исключения из нее минимальны, о них сказано в ст.103 Закона о несостоятельности), которой распоряжается конкурсный управляющий.

Лишь в одном случае перечисленные лица могут выступать субъектами неправомерных действий при банкротстве — при добровольном объявлении должника о своей несостоятельности. Добровольное объявление возможно на основании решения собственника имущества должника — унитарного предприятия или органа, уполномоченного в соответствии с учредительными документами на принятие решения о ликвидации при условии получения письменного согласия всех кредиторов должника (ст.181 Закона о несостоятельности).

Вместе с тем, индивидуальный предприниматель не имеет права добровольно объявить о своей несостоятельности, поскольку для этого закон установил судебный порядок (ст.25 ГК РФ и ст.8 Закона о несостоятельности).

Следовательно, индивидуальный предприниматель фактически не может совершить неправомерных действий при банкротстве, в результате чего субъектами неправомерных действий при банкротстве из числа указанных в ст.195 УК РФ (и то в единственном случае — при добровольном объявлении должника о своем банкротстве) могут быть только руководители или собственники организации-должника.

Теперь обратимся к неправомерным действиям, совершенным в предвидении банкротства. Само понятие «предвидение банкротства» почти не рассматривается в науке. Тем не менее, оно имеет важное значение, поскольку именно оно определяет момент, с которого возможно привлечение к ответственности за действия, связанные с банкротством. Ситуация «предвидение банкротства» понимается в федеральном законодательстве о банкротстве как наличие обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что должник будет не в состоянии исполнить денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей в установленный срок. В этом случае должник вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом (ст.7 Закона о несостоятельности). Анализ понятия «предвидение банкротства» показывает, что оно не связано с наличием у субъекта признаков банкротства: закон говорит, что «должник будет не в состоянии…». Если же налицо все признаки банкротства, должник не вправе, а обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании его несостоятельным (ст.8 Закона о несостоятельности).

Разумеется, теоретически производство о несостоятельности должника может быть возбуждено и в предвидении банкротства, т.е. еще до появления всех признаков несостоятельности. Думается, однако, что это не более чем предположение. Закон о несостоятельности очень жестко оговаривает содержание заявлений в суд всех лиц, имеющих право на его подачу, и документов, прилагаемых к этим заявлениям (ст.33-40 Закона о несостоятельности). В последних должна быть установлена задолженность должника. Если срок исполнения обязательств не наступил и фактической задолженности на момент подачи заявления нет (она только прогнозируется) или должник не исполняет свои обязательства на протяжении одного-двух месяцев, едва ли арбитражный суд примет заявление о признании должника банкротом (ст.43 Закона о несостоятельности).

Как указывалось, общий для всех видов должников признак банкротства — неисполнение ими каких-либо своих обязательств в течение трех месяцев с момента наступления даты их исполнения. Таким образом, о предвидении банкротства можно вести речь только до истечения этих трех месяцев. Начальный же момент ситуации предвидения банкротства определить куда более сложно. В любом случае для наличия возможной уголовной ответственности необходимо осознание руководителем или собственником организации, а также индивидуальным предпринимателем того факта, что они не смогут выполнить свои обязательства в установленный срок.

С точки зрения доказывания преступного поведения легче всего установить факт осознания после того, как должник пропустил срок исполнения обязательства. Однако ситуация предвидения банкротства, на наш взгляд, может сложиться задолго до наступления указанной даты. Косвенное подтверждение тому — некоторые положения Закона о несостоятельности. Так, в ст.78 установлена возможность признания арбитражным судом недействительными сделок, заключенных или совершенных должником в течение шести месяцев, предшествовавших подаче заявления о признании должника банкротом; в ст.156 содержится правило, согласно которому сделки гражданина (в том числе индивидуального предпринимателя или главы крестьянского (фермерского) хозяйства), связанные с отчуждением или передачей иным способом его имущества заинтересованным лицам, совершенные за год до возбуждения арбитражного производства о несостоятельности, считаются ничтожными, и к ним применяются последствия недействительной ничтожной сделки. Соответственно руководитель или собственник организации-должника может предвидеть банкротство за полгода, а индивидуальный предприниматель — за год до подачи заявления в суд о его несостоятельности.

Думается, на практике предвидеть банкротство можно и на более ранних стадиях. Подобные ситуации могут сложиться, например, при долгосрочном кредитовании, когда за много месяцев до наступления срока погашения кредита руководителям, собственникам организации или индивидуальному предпринимателю становится ясно, что средств на возврат кредита в силу различных обстоятельств нет и не будет или, напротив, кредит, выданный ими, никогда не будет возвращен. Представляется, что и в двух последних случаях возможно привлечение к уголовной ответственности за неправомерные действия в предвидении банкротства. Однако и здесь доказать факт осознания виновными грядущей несостоятельности очень трудно.

Итак, предвидение банкротства заканчивается на момент появления у должника всех признаков несостоятельности. Далее следуют процедуры банкротства, проводимые на основании возбужденного арбитражного процесса о банкротстве, и принятие по нему решения или добровольное объявление юридического лица о банкротстве. Естественно, возникает вопрос о квалификации неправомерных действий лиц, указанных в ч.1 ст.195 УК РФ, если они совершены уже после предвидения банкротства, при наличии его признаков, но до вынесения судебного решения о признании должника банкротом. Фактически они возможны в процессе введенного арбитражным судом наблюдения, при котором не происходит обязательного отстранения руководителя должника и иных органов его управления от осуществления их полномочий (ст.58 Закона о несостоятельности), в отличие от процедуры внешнего управления (ст.69 Закона о несостоятельности). Однако диспозиция ст.195 УК РФ не охватывает процедуру наблюдения, так как она не подпадает ни под понятие «при банкротстве», ни под понятие «в предвидении банкротства», а существует самостоятельно.

В результате привлечение к уголовной ответственности руководителей или собственников организации-должника за неправомерные действия, совершенные ими после возбуждения арбитражного процесса о несостоятельности, в процедуре наблюдения, по ч.1 ст.195 УК РФ невозможно, поскольку объективная сторона указанного состава предусматривает неправомерные действия либо в предвидении банкротства, либо при банкротстве, из-за чего неправомерные действия не отстраненных в период наблюдения руководителей должника или собственника не охватываются составом рассматриваемого преступления.

Невозможно также привлечение к ответственности и временного управляющего, наделенного достаточно широкими полномочиями в отношении должника (ст.51-61 Закона о несостоятельности). Остаются за рамками преступления неправомерные действия внешнего управляющего, приходящего на смену временному управляющему (ст.74). Эти лица не отнесены законом к субъектам неправомерных действий при банкротстве, и они фактически могут совершить эти действия только в процедурах банкротства, на которые ст.195 УК РФ, как уже говорилось, не распространяется.

В связи с этим диспозицию ч.1 ст.195 УК РФ необходимо дополнить словами: «в период установленного арбитражным судом наблюдения».

Точно так же невозможно привлечение к уголовной ответственности по указанной статье индивидуального предпринимателя, хотя процедуры наблюдения и внешнего управления к нему не применяются, вместо чего, одновременно с принятием заявления о признании гражданина банкротом, арбитражный суд налагает арест на его имущество. Индивидуальный предприниматель — должник, совершивший незаконные действия в отношении арестованного имущества, может быть привлечен к ответственности по ст.312 УК РФ, но при условии, что арестованное имущество было вверено именно ему.

С учетом сказанного в настоящее время ч.1 ст.195 УК РФ реально может быть применена только в отношении действий виновных субъектов, указанных в ней, в предвидении банкротства. Для устранения образовавшегося пробела необходимо внести дополнения в диспозицию ст.195 УК РФ. Соответствующую формулировку предложила Н. Лопашенко: «Неправомерные действия в предвидении банкротства, при проведении процедуры банкротства и при банкротстве, выразившиеся в сокрытии имущества или имущественных обязательств, любых сведений о них, в сокрытии, уничтожении, фальсификации финансовых, хозяйственных или иных документов, в любом отчуждении имущества или передаче прав на него, в уничтожении имущества, а равно в неправомерном удовлетворении имущественных требований отдельных кредиторов, причинившие крупный ущерб, совершенные собственником или руководителем организации-должника, в том числе и после отстранения их от должности, или индивидуальным предпринимателем, в том числе после утраты им государственной регистрации, а также временным, внешним или конкурсным управляющим либо руководителем ликвидационной комиссии, — наказываются… Те же действия, совершенные судебными приставами с использованием своего служебного положения, — наказываются… Возбуждение кредитором должника производства о его несостоятельности путем фальсификации документов о кредиторской задолженности или иным незаконным путем, а равно принятие кредитором от должника неправомерного удовлетворения своих имущественных требований, причинившие крупный ущерб, — наказываются…»*(8).

Актуальным представляется высказанное Н. Лопашенко предложение об установлении уголовной ответственности кредитора, спровоцировавшего банкротство своего должника незаконными способами, поскольку введение такой нормы — одна из гарантий от произвола кредиторов по отношению к должникам.

* * *

Все сказанное позволяет сделать вывод о том, что уголовное законодательство о банкротстве и Закон о несостоятельности нуждаются в корректировке, поскольку в настоящее время они не работают. При детальном изучении и сопоставлении указанных законов складывается следующая ситуация.

Индивидуальный предприниматель не может быть субъектом преступлений, предусмотренных ст.196 и 197 УК РФ, так как он, согласно действующему законодательству, приравнен к казенному предприятию, владелец которого несет субсидиарную ответственность. Точно так же он не может совершить неправомерных действий при банкротстве, так как после признания банкротом арбитражным судом аннулируются его лицензии на отдельные виды деятельности.

Руководитель организации-должника (в силу того, что с принятием решения о признании его банкротом все полномочия по управлению предприятием переходят к назначенному управляющему), становится частным лицом, следовательно, не может совершить неправомерных действий при банкротстве.

Лишь в случае добровольного объявления должника о своем банкротстве либо в предвидении банкротства указанные лица могут быть субъектами ст.195 УК РФ. Но не каждый добровольно согласится объявить себя банкротом (например, надеясь на улучшение финансового состояния предприятия), а доказать факт осознания предвидения банкротства очень трудно.

Введение в число субъектов ст.195 УК РФ конкурсного управляющего и судебного пристава будет являться гарантией от совершения ими действий, перечисленных в диспозиции данной статьи.

Пробелы в действующем законодательстве мошенники широко используют для приобретения вполне преуспевающих предприятий, передела собственности и перекачки из них денежных средств*(9). Задача законодателей — помешать этому, поставив заслон в виде продуманных, конкретных правовых норм.

Список литературы

(1) Комментарий к УК РФ. Особенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова. М., 1996. С.218.

(2) Там же.

(3) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 5. С.5.

(4) Решение арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства подлежит немедленному исполнению (если иное не установлено самим судом). Одно из последствий принятия такого решения (принципиальное для уголовного закона) — отстранение органов управления должника от выполнения функций по управлению и распоряжению имуществом должника и прекращение полномочий собственника имущества должника — унитарного предприятия (ст.98 Закона о несостоятельности).

(5) Лопашенко Н. Неправомерные действия при банкротстве // Законность. 1999. N 4. С.14-19.

(6) Шишко И. Субъекты преступлений, связанных с банкротством // Российская юстиция. 2000. N 8. С.9.

(7) Положение о лицензировании деятельности физических лиц в качестве арбитражных управляющих, утвержденное постановлением Правительства РФ от 25 декабря 1998 г. N 1544 // Российская газета. 1999. 13 янв.

(8) Лопашенко Н. Указ. соч.

(9) Подвести предприятие под банкротство очень легко, достаточно иметь кредиторскую задолженность, равную всего 42 тыс. руб. А дальше — тяжелые судебные разбирательства, которые в условиях олигархических баталий могут привести к плачевным для предприятия результатам. В итоге страдают работники и экономика страны в целом.

Минимальные ставки

Ирина Тулубьева, начальник отдела Авторского права ЗАО «Интеллект-Консалтинг»

В Роспатенте состоялось расширенное заседание межведомственной рабочей группы по разработке ставок минимального вознаграждения за использование объектов авторских и смежных прав. Вел заседание заместитель генерального директора Роспатента И.А. Близнец. Участвовали представители Российского авторского общества (РАО), Российской фонографической ассоциации (РФА), Российского общества по управлению правами исполнителей (РОУПИ), Российского общества по управлению правами в аудиовизуальной сфере (РОПАС), а также Ассоциация продюсеров, вещатели, МПТР, Федеральная служба геодезии и картографии, представители творческих союзов.

Генеральный директор РОУПИ В. Осипов предложил разрабатывать ставки минимального вознаграждения авторам, исполнителям и производителям фонограмм не за все виды использования объектов авторских и смежных прав, а только за публичное исполнение, передачу в эфир и за «чистые» носители по ст.26 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах». Дело в том, что ставки актуальны для коллективного управления, чем занимаются авторско-правовые общества, а, например, в сфере, где правообладатель напрямую, лично договаривается с пользователем, минимальные ставки вознаграждения не нужны. Использование произведений в книгоиздании, получение прав на перевод текстов либо на аранжировку музыкального произведения и т.д. осуществляются по согласованию сторон, и вмешательство государства в волю сторон недопустимо. По мнению В. Осипова, законодательство РФ (Гражданский кодекс, Закон «Об авторском праве и смежных правах») не дают оснований для установления минимальных ставок вознаграждения за использование объектов авторских и смежных прав вне сферы коллективного управления. Что касается ставок за использование объектов в сети Интернет, то в действующем Законе «Об авторском праве и смежных правах» отсутствуют правовые основания для сбора вознаграждения, и до вступления в силу изменений и дополнений в Закон разрабатывать подобные ставки не имеет смысла, т.к. они незаконны.

Позиция РОУПИ была поддержана С. Семеновым, представляющим продюсеров, а также известное литературное агентство ФТМ. Использование произведений допускается по авторскому договору либо через коллективное управление. Ст.31 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» устанавливает, что размер авторского вознаграждения определяется в процентах от дохода, в виде фиксированной суммы или иным образом. И Гражданский кодекс, и Закон придают значение авторскому договору в регулировании отношений по использованию произведений. Ставки за издание произведений могут быть, но зачем? Они не нужны и, кроме того, для того, чтобы их установить, придется менять законодательство. Что касается коллективного управления, то минимальные ставки в этой сфере целесообразны как некоторые ориентиры и для авторско-правовых обществ, и для пользователей, и не противоречат законодательству. Институт регулирования ставок (периодического их пересмотра) существует и в США, и в Великобритании. В России предполагается образовать тарифную комиссию при Роспатенте.

Представитель МПТР сообщил о многочисленных обращениях писателей с просьбами о скорейшем принятии ставок за издание литературных произведений. По словам юриста МПТР, авторы полагают, что установление минимальных ставок положит конец беззаконию и нарушению их прав.

В то же время нарушения прав авторов в книгоиздании в основном допускаются при бездоговорном (умышленном или неумышленном) использовании, что не имеет отношения к минимальным ставкам. Кроме того, имеется большое количество претензий авторов о невыплате издательствами гонораров (по договорам). В подобных ситуациях авторы нередко остаются ни с чем, поскольку выясняется, что под фирменным наименованием издательства действуют несколько юридических лиц, и, как правило, на счетах должника денежных средств уже нет. Недобросовестные издатели – это действительно большая проблема, в том числе и для авторов, и большие надежды правообладатели возлагают на МПТР, которое может принимать меры по пресечению подобных нарушений.

Также прямой обязанностью МПТР является надзор за соблюдением законодательства вещательными организациями, и представляется совершенно недопустимым, что крупнейшие московские радиостанции используют объекты смежных прав (коммерческие фонограммы и записанные на них исполнения), не выплачивая предусмотренного Законом «Об авторском праве и смежных правах» вознаграждения. Кстати, проект минимальных ставок отчислений в пользу обладателей смежных прав был представлен РОУПИ.

Наиболее разработанный проект минимальных ставок был создан Российским авторским обществом, объединяющим около 16 тысяч российских авторов и представляющим более 1 миллиона зарубежных правообладателей. Было принято решение о создании рабочей группы под руководством РАО и РОУПИ по подготовке ставок за публичное исполнение и передачу в эфир произведений и объектов смежных прав. Вещатели подготовят свой, альтернативный, проект. Архитекторы, скульпторы и дизайнеры заявили о том, что будут работать над проектом своих минимальных ставок. Рабочие группы принимают предложения от заинтересованных лиц.

Проект минимальных ставок по ст.26 Закона («чистые носители») предлагается для рассмотрения и внесения замечаний в редакции от 02 октября 2003 г. 

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.intellect-patent.ru/

Римская «familia» и представления римлян о собственности

Смирин В.М.

Наиболее подробная в наших источниках характеристика термина «familia» принадлежит III в.– это пространный отрывок из комментария Ульпиана к преторскому эдикту, включенный в Дигесты (50, 16, 195). Ульпиан отмечает прежде всего многозначность самого термина («familiae appellatio… varie accepta est»), который – начать с этого – может относиться и к «вещам» (res – это слово означает также «имущество»), и к «лицам» (personae)2. В том, что касается «вещей», Ульпиан указывает на живое в юридическом языке его времени употребление термина «familia» для обозначения наследственного имущества3, в которое, разумеется, включались и рабы. Но определение «фамилии» как совокупности рабов Ульпиан помещает там, где он говорит об этом термине применительно к «лицам». В этом употреблении термин «фамилия» тоже неоднозначен. В более узком смысле он подразумевает «тех, которые природой или правом подчинены власти одного, как-то: отец семейства4, мать семейства, сын семейства, дочь семейства, и затем тех, кто заступает их место»; в более широком– всех агнатов (родственников по отцу, независимо от того, имеют ли они собственные фамилии), как состоявших некогда под единой властью и происходящих «из того же самого дома и рода» (ex eadem domo et gente). Далее Ульпиан говорит о «фамилии» как совокупности рабов, различая и тут два значения: 1) совокупность, составленная для определенной цели (например: «фамилия» откупного товарищества, т.е. его рабы, составлявшие его аппарат); 2) собирательное обозначение всех рабов одного господина, причем в этом смысле слова обозначением «фамилия» охватывались и «сыновья» (т.е. подвластные свободные).

Представляется очевидным, что за всем спектром перечисленных здесь (хотя и не исчерпывающе) дифференцированных значений стоит изначальное представление о некоем нерасчлененном единстве лиц и «вещей» (лиц и имущества). Следует подчеркнуть, что оно было свойственно не только римлянам, но и древним и архаическим обществам вообще5.

Связь между понятиями «фамилии» и «дома» была неразрывна6 (см. D., 37, 11, 11, 2, где речь идет об усыновленном, который «вместе. с собой» переносит и «свое имущество» – fortunas suas – «в чужую фамилию и дом» – in familiam et domum alienam). Из такого общего понимания «дома» как понятия, почти равнозначного «фамилии», видимо, исходит и Ульпианово определение «отца семейства»: pater… familias appellatur, qui in domo dominium habet – «отцом семейства… называется тот, кто в доме располагает доминием» (D., 50, 16, 195, 2). И контекст, и этимология слова «dominium» заставляют здесь вспомнить о его первичном (буквальном) значении домашней власти7.

Впрочем, развивая цитированное определение «отца семейства», Ульпиан тут же переносит внимание на собственно правовой аспект понятия, абстрагируясь от его социально-экономической – как мы бы сказали – основы. Понятие «отец семейства», поясняет он, указывает «не только на его личность, но и на право», так что он может и «не иметь сына». Иными словами, «отцами семейств» считались все лица sui iuris – «собственного права»– или, что то же самое, suae potestatis, т.е. подвластные лишь себе (см., например: D., 32, 50 pr.), «совершеннолетние или несовершеннолетние» (D., 1, 6, 4). Действительно, pupillus, т.е. несовершеннолетний, вышедший из-под власти, со смертью отца или вследствие эманципации, и находящийся под опекой, тоже «назывался отцом семейства» (D., 50, 16, 195, 2; 239 pr.). Более того, даже раб, который отпущен господином на волю по завещанию, но еще не узнал об этом, юридически – «уже отец семейства» и человек «собственного права»8, хотя и «не знающий о своем статусе» (D., 28, 1, 14).

При всем том термин «pater familias» не многозначен. Речь может идти лишь о различных его аспектах. «Отец семейства» сам по себе – лицо, никому не подвластное; по отношению к подвластным лицам он – глава (princeps) фамилии (Uf, 4, 1); по отношению к дому как к целому и к имуществу он – хозяин, и это значение выражено в распространенном словосочетании «diligens pater familias» = «рачительный хозяин» (ср., например: D., 13, 7, 14 – еа … quae diligens pater familias in suis rebus praestare solet…).

Понятие «mater familias», напротив, со временем стало многозначным, и различные его значения оказались несогласуемыми друг с другом. Первоначально оно связывалось с состоянием в браке с «поступлением под руку», т.е. с переходом под власть мужа (или его отца). Но толкования этого исконного значения поздними авторами противоречивы. Так, у Феста (112 L) читаем: «Мать семейства начинала так называться не раньше, чем ее муж будет назван отцом семейства. И это звание может иметь в одной фамилии только одна. И ни вдова, ни бездетная так зваться не может». По Боэцию (со ссылкой на Ульпиана) (Cic. Тор., II.– FIRA, II, р. 307), жена именовалась «матерью семейства» с момента заключения брака.

В Дигестах мы встречаем термин «mater familias», употребленным для обозначения просто законной жены – даже жены подвластного сына (D., 1, 7, 44 Procul.– I в.). Марцелл (II в.) писал, что «почетное звание матери семейства» (matris familias honestas) не подобало той, которая отдалась в наложницы кому-нибудь, кроме патрона (D., 23, 2, 41, 1), откуда как будто бы следует, что отпущеннице – наложнице патрона оно подобало. Несколькими десятилетиями позже, правда, Ульпиан писал, что «для патрона почетнее иметь отпущенницу наложницей, чем матерью семейства» (т.е. опять-таки, чем женой – 25, 7, 1). Но в Ульпиановом же общем определении «матери семейства» представления о ее положении в обществе и о состоянии в браке оказываются оторванными друг от друга: мать семейства – это женщина, которая «живет честно» (non inhoneste), а «посему не имеет никакого значения, замужняя она или вдова, свободнорожденная или отпущенница, ибо не брак и не происхождение (natales) создают мать семейства, но добрые нравы» (50, 16, 46, 1). В другом месте Ульпиан подчеркивает, что выражение «мать семейства» должно пониматься как «женщина уважаемая и влиятельная» (notae auctoritatis femina – 43, 30, 3, 6).

Однако уже у Цервидия Сцеволы (II в.) мы находим принципиально иное употребление термина «мать семейства», а именно – по аналогии с «отцом семейства» – для обозначения женщины «собственного права», приобретенного ею в результате смерти отца или эманципации (D., 32, 41, 7). Такое же словоупотребление, наряду с охарактеризованными выше, встречаем и у Ульпиана, см. D., 1, 7, 25: «…своей дочери, которая жила как мать семейства по праву эманципированной» (собств.– quasi iure emancipata). Цецилий Африкан (II в.) упоминает о споре дочери с отцом по поводу приданого (по смерти ее мужа); отец утверждал, что дочь в его власти и приданое должна отдать ему, дочь же заявляла, что она «мать семейства» и хочет судиться (D., 24, 3, 34). Противопоставление «дочери семейства» и «матери семейства» как противоположных (в отличие от прежнего «filiae loco»!9) юридических состояний находим и у Ульпиана (D., 38, 17, 1, 1)10. В отрывке из «Институций Ульпиана» (D., 1, 6, 4) после определения «отца семейства» (цит. выше) добавляется: «…подобным же образом матери семейств», откуда можно заключить, что и они могли быть несовершеннолетними (издателями Дигест эти слова, впрочем, были заподозрены как интерполяция11). Добавим, что женщина, ставши лицом «собственного права», оказывалась «и началом, и концом (et caput et finis) своей фамилии» (D., 50, 16, 195, 5) – это понятно, так как своих детей она не имела во власти (G., I, 104).

Устойчивость представлений, связанных с понятием «отец семейства», была обусловлена тем, что, по выражению Э. Захерса (RE, s. v. pater familias, Sp. 2124), «римская юридическая система» ставила «отца семейства» в самый центр «правопорядка».

Нас здесь будет занимать одна сторона этих представлений, а именно – связанная с осмыслением имущественных отношений. На материале раннего римского права она исследована Д. Диошди, который заключает об отсутствии точного понятия собственности в древнейшем праве римлян, но, как им подчеркнуто, отнюдь не самого института собственности, каковой в этом праве, несомненно, существовал, хотя представление о нем было растворено в более широких понятиях «meum esse» и «mancipium» (это понятие в его исходном значении отождествляется исследователем с отеческой властью), охватывавших собой, не разграничивая, и личностные и имущественные элементы12.

Д. Диошди резонно полагает, что одной только «примитивностью древних римлян и их неспособностью создавать отвлеченные понятия» нельзя объяснить это явление, и указывает на его корни в самой структуре древней фамилии, которая находилась «под самовластным лидерством «отца семейства»» и в которой «даже свободные лица имели экономическую ценность»13. Но самим древним такое аналитическое осмысление их воззрений было чуждо. Их образ мышления характеризовался подчас нераздельностью восприятия явлений, для нас различных. Сравнительный материал показывает, что недифференцированность представлений о власти и собственности характерна для архаических патриархальных обществ вообще14.

Характер архаических представлений об имуществе выразительно показан И.С. Клочковым на месопотамском материале, но в широком культурно-историческом контексте (включающем римские и древнеиндийские параллели). В архаических культурах, подчеркивает он, «человека и его имущество – поле, дом, предметы утвари и пр. – связывали глубокие, можно сказать, личностные отношения». «Особые связи между людьми и вещами» выражались и в общинных институтах (в исключительном праве общины на землю), и в осмыслении древними индивидуального владения15. И.С. Клочков цитирует в этой связи В.Н. Романова: «Осмысление… объекта владения как личного свойства субъекта, его «плоти», было в определенной степени закономерным, так как отражало реальный факт – владение являлось важнейшим условием становления (обособления) личности»16.

Архаическим восприятием имущества как «одной из важнейших величин, конституирующих человеческую личность, своеобразного «продолжения» человека за пределами тела» обусловлена специфика отношения к «вещам», тесно связанным с жизнью индивида, – человек «не столько ими владел… сколько над ними властвовал, как надо всем, что составляло его личность»17. Социальная связь ощущалась архаическим сознанием как «квазибиологическая», и отношение к имуществу, по существу, имело известное сходство с отношением к потомству – естественному продолжению личности. Употребление одного и того же слова «фамилия» для обозначения имущества, необходимого для существования и воспроизводства членов «дома», равно как и для обозначения их самих в совокупности или же для обозначения целого, охватывающего тех и другое, было для архаического сознания естественным.

В ходе развития римского общества целостное представление о власти «отца семейства» дифференцировалось. «Доминий» господина над рабом стал различаться от отеческой власти над детьми (D., 50, 16, 215, Paul.), что, возможно, способствовало широкому использованию понятия «доминий» для обозначения отношений собственности. Но позволяет ли такое употребление термина «dominium» и появление рядом с ним термина «proprietas» утверждать, что римским правом были выработаны четко очерченное понятие и однозначная терминология собственности?18 Мы ограничимся наблюдениями, которые могут быть поставлены в связь с проблемой специфики римского общественного сознания.

Римские юристы нередко пользуются выражением «dominus proprietatis», в котором юристы современные готовы порой видеть простой плеоназм. Но если и раннее право, по выражению Д. Диошди19, не создавало формул, лишенных смысла, то, думается, устойчивые словосочетания привычного языка развитого римского права тоже требуют от исследователя прежде всего попытки их понять. Тем более что «господину собственности» соответствует и абстрактное понятие «dominium proprietatis» (D., 7, 4, 17 Jul. II в.)20. Судя по всему, под «proprietas» разумеется не объект собственности, а право, и под «доминием» соответственно – обладание правом. Другой образец такого же словоупотребления – «dominium ususfructus» (D., 7, 6, 3 Jul.; ср. здесь же «possessio ususfructus»; понятие «ususfructus», т.е. права пользования и извлечения дохода из чужого имущества, противоположно понятию «proprietas»). Ср. также «dominus usus» – «господин пользования», противополагаемое (в неюридическом тексте) «господину вещи» – «dominus rei» (Sen. De ben, 7, 6, 1 – при объяснении, что «вещь» может принадлежать одному, а «пользование» ею – другому); «dominus litis» – «господин тяжбы» (D., 49, 1, 4, 5 – речь идет о проигранной тяжбе, дающей ее «господину» лишь право апелляции). Подобное словоупотребление21, без сомнения, архаично; ср. «господин долга» в законах Хаммурапи (§ 151). Хотя можно привести сколько угодно примеров, в которых понятия «dominium» и «proprietas» взаимозаменяемы22, все же приводимый ниже материал показывает, что они не всегда и не вполне равнозначны. Не будем пытаться рассмотреть их здесь всесторонне, но укажем на некоторые своеобразные их черты.

Говоря о доминии, начнем с частного примера. Пока длился брак, приданое находилось в доминии мужа, но с прекращением брака это имущество оказывалось подотчетным и, более того, земельное владение из приданого даже при продолжающемся браке не могло отчуждаться мужем без согласия жены (G., II, 63). Таким образом, право доминия, которым располагал муж, не противоречило парадоксальной формулировке: «Хотя приданое находится в имуществе мужа, оно принадлежит женщине» (D., 23, 3, 75).

Далее, по Гаю (II, 40; I, 54), единый когда-то доминий со временем подвергся разделению (divisionem accepit), так что одно лицо могло быть «господином по праву квиритов» (dominus ex iure Quiritium), а другое – «иметь в имуществе» (in bonis habere)23. Совмещение того и другого давало «полное право» (plenum ius), разделение же (временное – до истечения срока давности пользования) оставляло «господину по праву квиритов» так называемое «голое квиритское право» – nudum ius Quiritium. Историки-юристы обычно пишут о формальном характере этого последнего, ссылаясь, в частности, на то, что его обладатель, по Гаю (III, 166), «считается имеющим меньше права на это имущество» (minus iuris in ea re – в данном случае речь идет о рабе), чем узуфруктуарий или «владеющий в доброй вере» (bonae fidei possessor)24, и не может через такого раба «приобретать». Д. Диошди, выражая здесь традиционную точку зрения, пишет: «Тем, кто имел лишь nudum ius Quiritium, оставались только два малозначительных и формальных права: право посредством iteratio предоставлять римское гражданство уже отпущенному рабу25 и право опеки над отпущенниками»26. Но могло ли быть «малозначительным» для римского общественного сознания то, что касалось прав римского гражданства, прав патроната и опеки? Ведь и отпущеннические отработки осмыслялись Ульпианом как «вознаграждение за столь великое благодеяние, какое доставалось отпущенникам, когда они переводились из рабства в римское гражданство» (D., 38, 2, 1 pr.).

Думается, что права, вытекавшие из nudum ius Quiritium, если исходить из их содержания, могут рассматриваться прежде всего как отделенные от непосредственно имущественных прав на раба и его пекулий. Потому-то обладатель nudum ius Quiritium на раба, даже став патроном отпущенника, не допускался к участию в его наследстве. Имущественные права и здесь предоставлялись (по преторскому праву и вопреки квиритскому) тому, кто в свое время имел его «в имуществе» (G., I, 35)27. Таким образом, в приложении к рабу доминий – как в его целостности (неразделенности), так и в самом принципе возможного временного его разделения – понимался как обозначение некоей совокупности прав, имущественных и не имущественных. Мы видим, что понятие «dominium» тоже несло на себе отпечаток недифференцированных представлений о целостной власти «отца семейства». Недаром юрист III в. Павел, выделяя понятие доминия как относящееся к власти (potestas) над рабом (собственно даже in persona servi), упоминает его в одном ряду с такими понятиями, как «imperium» и «patria potestas» (D., 50, 16, 215).

Даже с появлением термина «proprietas», который у Сенеки (De ben., 7, 4–6) употреблен для характеристики права отдельных лиц на то, что им принадлежит, их «собственного доминия» (proprium in rebus suis dominium), и который послужил образцом для обозначений собственности в новых языках (фр. propriete, англ. property; смысловые кальки: нем. Eigentum, русск. «собственность»), он не вытеснил других терминов. Напротив, в юридических текстах он стал особенно употребителен для случаев, когда речь шла о таком разделении права на вещь, при котором proprietas и ususfructus оказывались в разных руках. Совмещение того и другого в одних руках опять-таки восстанавливало plenum ius (D., 7, 4, 17 Jul. – речь идет о правах на имение)28. Пресловутое «dominus proprietatis» и «proprietarius» (букв. собственник) переводятся Ф. Дыдынским как «тот, кто имеет собственность без права пользования)29. Таким образом, именно слово «proprietas» часто употреблялось в специфическом смысле заведомо ограниченного права.

Развитое римское право, разрабатывая вопросы имущественных отношений, пользовалось как основными двумя терминами: «dominium» и «possessio» (см., хотя бы, D., 41, 1 «О приобретении доминия на вещи» и 41, 2 «О приобретении и утере владения»). Их соотношение друг с другом и с иными терминами было сложным. Е.М. Штаерман в этой связи подчеркивает, что «как это ни покажется странным, при большом и все возрастающем числе работ о римском праве собственности характер ее еще отнюдь не ясен», и справедливо настаивает на неприменимости к ней критериев, прилагаемых к капиталистической собственности, и вообще представлений, привнесенных в понимание римского права позднейшими его рецепциями30. Последнее должно быть отнесено и к попыткам понимать древние представления по образцу позднейших.

Проблема природы и характера римской собственности, рассматриваемая Е.М. Штаерман в ее книге, заслуживает серьезного внимания. Здесь ограничимся лишь вопросами, связанными с самой системой понятий, в которой развивались представления римлян о собственности, владении, фамильной власти и т.п. Мы не будем пытаться рассматривать историю многочисленных терминов (отметим лишь, что этот предмет не прост и некоторые распространенные мнения не представляются достаточно обоснованными). Нас будет интересовать прежде всего характер соотношения синонимов. Приведем еще несколько примеров.

Мы уже видели, что «полное право» на вещь могло разделяться на proprietas и ususfructus, принадлежащие разным лицам. В «шутливой», как пишет Е.М. Штаерман31, переписке Цицерона с Курием (Fam., VII, 29–30) такое разделение, упоминающееся в переносном смысле, описано в других терминах: «Ведь ты пишешь, что принадлежишь (собств. proprium te esse) ему по (праву) манципия (собств. mancipio et nexu), а мне по (праву) пользования (usu et fructu)» (30, 2), чему в предшествовавшем письме Куриона соответствует: «…Извлечение дохода (fructus) твое, манципий его» (29, 1). Можем ли мы, исходя из того что понятие «mancipium» в этом тексте равнозначно понятию «proprietas» в позднейших, заключать об их идентичности вообще? Несомненно, нет (термин «mancipium» хранит отпечаток более широкого первоначального смысла и имеет иной спектр значений).

Можем ли мы говорить, что в приведенных примерах отразилась смена терминов? Видимо, тоже нет. Старый термин mancipium продолжает жить, он встречается и в позднейших текстах, как юридических («servos mancipio dedit» – Vat., 264, Pap.), так и литературных (например у Сенеки), причем и в буквальном смысле (mei mancipii res est, mini servatur. – De benef., 5, 19, 1), и в переносном (Rerum natura illum tibi sicut ceteris fratres suos non mancipio dedit, sed commodavit. – Cons. ad Pol., 10, 4; Nihil dat fortuna mancipio. – Ep., 72, 7). Одна и та же ситуация могла быть описана в разных и не вполне адекватных друг другу терминах. На это явление указывает как на «смешение терминов» Е. М. Штаерман32.

Представления самих римских авторов о соотношении терминов и отвечающих им понятий неоднозначны. Сенека для ситуации «вещь твоя, пользование вещью мое» (De benef., 7, 5, 2) склонен заключить, что «тот и другой – господа одной и той же вещи» (uterque eiusdem rei dominus est.– 7, 6, 1). Исходя из того что «пользователь» (узуфруктуарий) мог, следуя образцу Аквилиева закона (защищающего интересы «господина»), возбудить иск против «собственника» (dominus proprietatis), который «убил или ранил» раба, находившегося в пользовании (D., 9, 2, 12), можно, пожалуй, заключить, что с современной точки зрения речь должна бы идти о разделенной собственности. Но Ульпиан, говоря, что «понятием господина (dominus) охватывается и фруктуарий», явно имеет в виду доминий не на объект узуфрукта, а на сам узуфрукт (т.е. на право пользования и извлечения дохода), который мог быть продан при распродаже имущества (D., 42, 5, 8 pr. – 1). Недаром по другому поводу, в связи с Силанианским сенатусконсультом 10 г. н.э. об убийствах господ рабами, Ульпиан поясняет: «Понятием господина (здесь: господина раба.– B.C.) охватывается тот, кто имеет право собственности (proprietatem), хотя бы узуфрукт был у другого; владеющий (рабом в доброй вере не охватывается понятием господина, как и тот, кто имеет лишь узуфрукт» (D., 29, 5, 1, 1–2).

Далее, по разъяснению того же Ульпиана (D., 41, 2, 12), «тот, кто имеет узуфрукт, представляется владеющим фактически» (naturaliter possidere в отличие от iuste possidere – ср. ibid., 11); по Гаю же (D., 41, 1, 10, 5), узуфруктуарий «не владеет, а имеет право пользоваться и извлекать доход». Притом римские юристы Элий Галл (I в. до н.э.) и Яволен (II в. н.э.) определяли само владение (possessio) как «некое пользование» (quidam usus); впрочем, первый из них считал, что словом «possessio» обозначается только право, а второй прилагал тот же термин и к объекту владения (Ael. Gall. ар. Fest. 260 L.; D., 50, 16, 115). Добавим, что понятие «владения» могло и характеризовать существенный аспект права собственности (dominium – D., 41, 2, 13 pr. Ulp.33), и обозначать обладание тем предметом, «собственность (proprietas) на который не у нас или не может быть у нас» (D., 50, 16, 115 Iav.).

Кажется, приведено уже достаточно примеров, чтобы задуматься, сводится ли их смысл только к тому, что римляне «не сумели» выработать четкой терминологии, или мы имеем дело с понятийной системой, основанной на достаточно свободном пользовании терминами, в разной мере перекрывающими друг друга и взаимозаменяемыми в зависимости от контекста. При разработке какого-нибудь вопроса мыслью, развивающейся в такой системе, на первом плане оказывается не «термин», не дефиниция (вспомним известную сентенцию Яволена: «Всякая дефиниция в гражданском праве опасна, ибо мало такого, что не могло бы быть опровергнуто» D., 50, 17, 202), а отношение. Именно имущественные отношения оказались разработаны римской правовой мыслью многосторонне и глубоко34. И, может быть, именно отсутствие четких универсальных понятий заставило римских юристов так углубляться в разработку конкретных отношений и ситуаций, уподобляя и противопоставляя их друг другу. Видимо, поэтому же положения, выработанные римским правом, могли находить применение на протяжении многих веков, в условиях разных общественно-экономических формаций, могли быть приспособляемы к различным формам собственности. Что же касается развития собственно понятийного аппарата, то римская мысль зашла достаточно далеко, создав само понятие «proprietas» и тем самым, по существу, открыв явление собственности, но осознание всего значения этого открытия осталось на долю последующих эпох.

Об уровне развития римской правовой мысли свидетельствуют не только ее достижения, но и ее способность к рефлексии, выразившаяся хотя бы в цитированном суждении о дефиниции. И все же сам характер, сам строй понятийной системы, в которой мыслили римские юристы, несомненно архаический. Иллюстрирующей параллелью может служить хотя бы характер вавилонских представлений об ином предмете – о судьбе, обрисованный И.С. Клочковым: «…В древней Месопотамии, по-видимому, …не существовало какого-либо единого, всеобъемлющего понятия «судьба» и не было соответствующего термина. …Древнемесопотамское понимание судьбы отличалось, таким образом, некоей «дробностью», множественностью, и для выражения различных аспектов понятия имелось несколько терминов»35.

Сочетание архаического характера понятийно-терминологической системы, в какой отношения собственности рассматривались римскими юристами, и удивительной изощренности их мысли, достигнутых ею результатов оборачивалось, как представляется взгляду из нашего времени, парадоксом: детали имущественных отношений дифференцировались очень тонко, а дифференциация, отвечающая существеннейшему для нас различению понятий власти и собственности, еще долго оставалась незавершенной36.

Выше упоминалось о «личностном» элементе осмысления древними связей «господина» с принадлежащей ему – даже неодушевленной – «вещью». У одушевленной «вещи» (раба) личностный аспект отчетливо проявляется уже в виде dolus – «злого умысла», что парадоксальным образом обнаруживается в краже рабом «самого себя». Например: «Беглая рабыня… понимается как укравшая себя» (D., 47, 2, 61). Или: «Если два раба подговорили друг друга бежать, и оба одновременно сбежали, то каждый из них не украл другого. Ну, а если они друг друга скрывают? Ведь может получиться и так, что они друг друга украли» (47, 2, 36, 3). В обоих случаях раб выступает и как вор, и как украденное. Но и свободное лицо могло быть объектом кражи (furtum), которая определялась как захват чужой вещи (res) вопреки воле ее господина (G., III, 195). «А иногда,– пишет Гай (III, 199),– случается даже кража свободных людей: например, если похищен кто-нибудь из наших детей, которые находятся в нашей власти, либо даже жена, которая находится у нас под рукой, либо даже присужденный мне или нанявшийся ко мне» (adiudicatus vel auctoratus meus). Таким образом, фамильная власть над свободным лицом – даже приравниваемое к ней отношение, например, возникающее в результате auctoratio (род найма, влекший за собой личную зависимость),– содержит в себе «вещный» аспект (ср. об убытке, который терпит отец от увечья сына37, и это притом, что тело свободного оценке не подлежит – D., 9, 2, 5, 3; D., 9, 1, 3), подобно тому, как власть над вещью содержит аспект личностный.

Охватываемые понятием «patria potestas» институты власти над лицом и власти над вещью (т.е. собственности) – институты, для нашего сознания различные – могли быть при надобности дифференцированы и римским общественным сознанием. Но для него такая дифференциация отнюдь не упраздняла по-прежнему живого архаического представления об их общей природе, которое – опять-таки при случае – давало себя знать то тут, то там как само собой разумеющееся для сознания римлян.

Разделение лиц на лиц «своего права» (они же «отцы семейств») и лиц «чужого права» (подвластных, у которых «не могло быть ничего своего» – G., II, 96) означало, » что в фамилии вся собственность (как и вся власть) оказывалась сосредоточена в руках «отца семейства» – pater familias. Именно так обозначался и в юридических и в неюридических (Катон, Колумелла) текстах глава фамилии – собственник имения, хозяин дома и имущества.

Связь представлений об «отеческой власти» и об отношениях собственности отразилась в лексике. Слово «familia» для обозначения всей совокупности имущества – особенно в приложении к наследству – всегда оставалось у римлян обычным юридическим выражением. Оно, правда, принадлежало специфическому языку: ср. пояснение в G., II, 102: familiam suam, id est patrimonium suum – «свою фамилию, т.е. свое имущество» (Э. Хушке не видит оснований подозревать здесь глоссему (IA, p. 241, n. 3); существенно и буквальное значение слова «patrimonium» – «отчина»). Но «res familiaris» – «фамильное имущество» – было выражением общеупотребительным, бытовым. Ср.: Col., I, 1, 3: …diligens paterfamilias cui cordi est ex agri cuiti certam sequi rationem rei familiaris augendae. Этимологическая выразительность соответствующей лексики, буквальный смысл слов, выражающих понятия, в латинском тексте явственно ощутимы, тогда как в переводах это почти неизбежно утрачивается («… рачительный хозяин, которому дорого обеспечить себе в сельском хозяйстве верный путь к обогащению».– Пер. М.Е. Сергеенко). Ср. у того же Колумеллы: Наес iustitia ac cura (по отношению к рабам.– В.С.) patrisfamilias multum confert augendo patrimonio (I, 8, 19 – в переводе: «Такая справедливость и заботливость хозяина много содействует процветанию хозяйства»). Ср. также у Варрона: …domini vitae ас rei familiaris (I, 4, 3 – в переводе: «…жизнь хозяина и его состояние»).

Имеем ли мы здесь дело с речевым автоматизмом – с обозначениями, буквальный смысл которых стерся, или же с лексикой, отражающей живые черты общественного сознания? О последнем говорит не только устойчивость этой лексики в разнохарактерных текстах (юридических, агрономических и др.), но и, скажем, встречаемые в Дигестах сопоставления характера хозяйствования узуфруктуария с хозяйствованием paterfamilias. См., например, D., 7, 1, 9, 7 Ulp.: «…Ибо и Требапий (I в. до н.э.– В.С.) пишет, что и порубочный лес (silva caedua; смысл этого выражения ясен из D., 7, 1, 10)38 и тростник узуфруктуарию дозволяется рубить, как рубил их pater familias (до установления узуфрукта на них.– В.С.), и продавать, хотя pater familias имел обыкновение не продавать их, а пользоваться ими сам; ведь следует принимать во внимание меру (modus) пользования, а не его характер (qualitas)». Здесь, в частном примере, перед нами приоткрывается иное, чем у пользователя (узуфруктуария), и характерное для «отца семейства» отношение к объекту хозяйствования как к самодостаточному целому.

Целью paterfamilias в его имущественной деятельности было «увеличить и оставить наследникам отчину» (Col., I, pr. 7: …amplificandi relinquendique patrimonii). Расточение «отчины», напротив, порицалось с точки зрения патриархальной морали (ср. profuso patrimonio.– Col., I, pr. 10). Обустройство имения, как считалось, тоже не должно было противоречить интересам res familiaris (Col., I, 4, 6). Яркой иллюстрацией к этому могут служить сохраненные Цицероном отрывки из речи оратора Красса (140–91 гг. до н.э.), в которых он, как то было принято в Риме, поносил своего судебного противника – Брута, сына известного юриста. Из книг последнего Красс и приводит три цитаты (вроде: «Я с моим сыном Марком был в Альбанской усадьбе»), чтобы издевательски поговорить об уме и прозорливости отца, оставившего сыну-моту имения, «заверенными в публикуемых сочинениях» (fundi… quos tibi pater publicis commentariis consignatos reliquit. – Cic. De or., II, 224; язык пародийно-юридический, ср. там же: «Brute testificatur pater se tibi Privernatum fundum reliquisse» и др.). Предусмотрительный отец сделал-де это для того, чтобы «когда сын останется ни с чем, не могли бы подумать, что ему ничего и не было оставлено» (там же). В подобной связи «приумножение отчины» (patrimonium augendum) ставится в один ряд с такими традиционными ценностями, как «деяния» (res), «слава» (gloria), «доблесть» (virtus), а о расточении «отчины» сыном говорится, что при продаже дома он даже из движимого имущества не удержал для себя хоть «отцовского кресла» (solium paternum – символ отеческой власти, §225 сл.). Поэтому, возвращаясь к римским писателям-агрономам, подчеркнем, что их лексика демонстрирует не «капиталистическую» (как любили писать в конце прошлого – начале нашего века) жажду наживы, а верность патриархальному пониманию долга «отца семейства» перед «отеческим имуществом».

Представления о «долге сына» перед фамильным имуществом тоже отразились в литературных источниках. «Как? Разве отцы семейств, имеющие детей,– говорил в одной из речей Цицерон,– тем более люди этого сословия из сельских муниципиев не считают желаннейшим для себя, чтобы их сыновья изо всех сил служили фамильному имуществу (filios suos rei familiari maxime servire) и с наибольшим рвением отдавали бы свои усилия возделыванию имений» (Rosc. Am., 43). И согласно Плавту (Merc., 64–72), сын должен был по воле отца заниматься «грязной сельской работой», «трудясь больше других домашних» (multo primum sese familiarium laboravisse), а отец в поучение сыну мог говорить: «Себе ты пашешь, сеешь, жнешь, себе, себе! / Тебе же и доставит радость этот труд» (пер. А. Артюшкова) – Tibi aras, tibi occas, tibi seris: tibi item metes, / tibi denique iste pariet laetitiam labos. Но «собою» как полноправным собственником сын становился лишь после смерти отца (ср. там же, 73: Postquam recesset vita patrio corpore). Так осуществлялась естественная смена глав семейств, «приумножавших и оставлявших» последующим поколениям фамильное имущество, которое, впрочем, могло делиться между вновь образующимися фамилиями нескольких сыновей.

В праве это находило себе отражение в представлении о «своих», «домашних» наследниках, которые и при жизни «отца семейства» считались «господами», со-собственниками39. «Поэтому,– объясняет римский юрист,– сын семейства даже зовется так же, как и отец семейства (арpellatur sicut pater familias) с добавлением только обозначения, позволяющего различать родителя от того, кто им порожден» (D., 28, 2, 11 Paul.).

Выше приведен ряд примеров, демонстрирующих представления римлян о долге «отца семейства» перед фамильным имуществом с точки зрения того, что самими римлянами воспринималось как «природа» (rerum natura), «людское обыкновение» (consuetudo hominum) и «всеобщее мнение» (opiniones omnium) (см.: Cic. Rosc. Am., 45). Однако, не говоря уже о том, что римское общественное сознание отнюдь не противопоставляло «обычай» (mos, consuetudo) «праву», а сближало с ним вплоть до отождествления40, писаное право тоже не обходило молчанием долг «отца семейства» перед res familiaris. Мы имеем в виду запрещение «расточителю» (prodigus) распоряжаться имуществом.

Это запрещение возводится к законам XII таблиц (V, 7 с), но, согласно Ульпиану, восходит к более древнему обычному праву: «По закону Двенадцати таблиц расточителю запрещается распоряжение своим имуществом (prodigo interdicitur bonorum suorum administratio), а обычаем (moribus) это было заведено искони» (ab initio – D., 27, 10, 1 pr.). «Расточитель» в этом отношении приравнивался к умалишенному – см.: Uf. 12, 2: «Закон Двенадцати таблиц повелевает, чтобы умалишенный, и точно так же расточитель, которому запрещено управление имуществом, находился под попечительством агнатов». Э. Хушке, комментируя это место, подчеркивает, что в законе речь шла об имуществе, которое рассматривалось как фамильное, и об интердикте именем фамилии (IA, p. 571, n. 2). Поясняющей параллелью здесь может служить возводимая к тем же законам XII таблиц агнатская опека (tutelae agnatorum = legitimae tutelae), каковую закон поручал тем же самым агнатам, которых он призывал и к наследованию (G., I 165; ср. 155 сл.).

Если ex lege – «по закону» (= по квиритскому праву) запрет распоряжаться своим имуществом касался лишь расточителя, к которому оно перешло в силу прямого преемства в фамилии (ab intestato – без завещания), то преторское право распространило такой запрет и на того, кто «злостно расточал» имущество, полученное «по родительскому завещанию», и даже на отпущенников-расточителей (Uf., 12, 3). «Сентенции Павла» (III, 4а, 7) объясняют, что этот преторский интердикт обосновывается «обычаем» (moribus), и передают форму интердикта: «Поелику ты по своей негодности губишь отцовское и дедовское добро и детей своих ведешь к нищете, я за то отлучаю тебя от Лара и от дел» (собств. tibi Lare commercioque interdico). Связь имущественного интердикта с сакральным, фамильного имущества с фамильными культами, как подчеркивает Штаерман, очень существенна41-42. Далее, согласно Трифонину, отец, оставляя по завещанию имущество беспутному сыну, может и сам назначить ему попечителя, «особенно, если расточитель этот имеет детей», или иным способом позаботиться об обеспечении внуков. Притом подчеркивается, что «тот, кого отец правильно счел расточителем», ни в коем случае не может рассматриваться магистратом как человек «подходящий» (idoneus – D., 27, 10, 16),

Не приходится сомневаться, что отстранение «расточителя» от фамильного культа и имущественных дел, пресекая действия недостойного «отца семейства», рассматривавшиеся как «злоупотребление своим правом» (G., I, 53: male enim nostro iure uti non debemus), охраняло интересы фамильного имущества, долженствовавшего переходить от поколения к поколению. (Более позднее, как можно полагать, объяснение попечительства над расточителями только заботой об их собственных интересах находим в рескрипте Антонина Пия, допускающем обращение матери в суд по поводу расточительства сына.– D., 26, 5, 12, 2.)

Стоит заметить в этой связи, что именно к расточительству, в качестве «злоупотребления своим правом», приравнивалось императорским законодательством «свирепое» обращение с рабами (G., I, 53), которое в повседневном сознании тоже сближалось с безумием: «Вот, если б в народ ты каменья / Вздумал бросать иль в рабов, тебе же стоящих денег, / Все бы мальчишки, девчонки кричали, что ты сумасшедший» (Hor. Sat., II, 3, 128 сл., пер. М. Дмитриева).

Думается, что постоянная, начиная с законов XII таблиц, забота права об охране интересов будущих наследников (т.е. дома и близких сородичей) от злостных действий «расточителя» может служить аргументом против высказанного Д. Диошди мнения о том, что в XII таблицах (V, 3) провозглашается «практически неограниченная» – в ущерб даже прямым (sui) наследникам – свобода завещания, превратившая будто бы фамильную собственность в личную собственность «отца семейства»43. По словам самого же Диошди, «представление о том, что собственность принадлежала не только «отцу семейства», но и фамилии, продолжало существовать…». Поэтому данная гипотеза представляется нам упрощающей. Вместе с тем Диошди, видимо, прав, отрицая существование выделенной собственности «отца семейства». Глава дома распоряжался всем достоянием дома и выделенной доли иметь не мог: «Свободный отец семейства не может иметь пекулия, точно так же, как раб – имущества (bona)» (D., 50,16, 182 Ulp. – не следует забывать, что институт пекулия касался не только раба, но и «сына»). В невыделенности «личного» имущества «отца семейства» и проявлялся фамильный характер всего подвластного ему имущества. Именно собственность «отца семейства» – как недифференцированная и неотделимая часть его целостной власти – и система пекулиев отражали реальную структуру римской фамилии как социально-экономического организма, берущего начало, как это не раз подчеркивалось, от крестьянского двора.

Сведения Гая о том, что в прежние (для него) времена у римлян существовал хорошо известный и для других патриархальных обществ (ср., например, среднеассирийские законы, табл. I, § 2) институт неразделенных братьев, которые после смерти отца на равных вели общее хозяйство, образуя «законное (legitima) и в то же время природное товарищество» (G., III, 154а.– FIRA, II, р. 196), очень интересны для истории римской фамилии. Нельзя, однако, упускать из виду, что такая форма фамильной общины не могла существовать долее одного поколения44, иными словами, не могла самовоспроизводиться, а значит, была возможна лишь как побочная, сопровождающая модификация обычной патриархальной структуры фамилии. Поэтому сведения источников о том, что законодательством XII таблиц был введен «иск о разделе наследственного имущества» (actio familiae erciscundae), вряд ли означают, что до того раздел был невозможен. Он мог, как и опека над расточителем, восходить к установлениям более раннего обычного права45.

Возвращаясь к тезису Павла, объясняющего «господским» (следовательно, со-собственническим) положением «сына» саму структуру его имени (D., 28, 2, 11, цит. выше), заметим, что связь представлений об «имени» и о фамильном имуществе прослеживается на многих примерах, сохраненных римскими юристами (причем выражения «familia», «familia nominis mei», «nomen familiae meae», «nomen meorum» и просто «nomen» употребляются в подобных контекстах синонимически – см. D., 30, 114, 15; 31, 67, 5; 31, 77, 11; 31, 88, 6; 32, 38, 1; 35, 1, 108 и др.). В перечисленных примерах речь идет об имуществе, оставляемом то детям, то отпущенникам. Нужно помнить, что отпущенники тоже получали родовое имя (nomen gentilicium) патрона и в каких-то аспектах рассматривались как представители «фамилии» в самом широком смысле слова. Если отпущеннику удавалось доказать прирожденность своей свободы (ingenuitas), то в соответствии со специальным сенатским постановлением ему надлежало возвратить патрону все имущество, происходящее из фамилии последнего (D., 40, 12, 32 Paul.).

Цитируемые в Дигестах образцы завещаний, которыми имущество или часть его оставлялись или отказывались «кому-нибудь из фамилии» (D., 31, 67, 5), «брату» (31, 69, 3), «моим отпущенникам и отпущенницам» (31, 88, 6) – с мотивировкой и специально оговоренным условием вроде: «чтобы имение не уходило из фамилии»; «чтобы дом не отчуждался, но оставался в фамилии»; «так, чтобы (именьице) не уходило из моей фамилии, покуда право собственности (prorpietas) не достанется одному» и т.п. – свидетельствуют о существовании понятия «фамилия» = nomen, гораздо более широкого по охвату, чем более раннее «фамилия» = «дом», но менее концентрированного, менее целостного как социально-экономический организм.

Представление о фамилии как о некоем единстве уже вышло далеко за пределы представления о «доме» как крестьянском дворе и утратило непосредственную связь с породившим римскую фамилию «крестьянским характером» римского общества и экономики, но осталось неотъемлемой чертой римского сознания. За долгой и сложной эволюцией римских представлений о фамилии и о связанных с ней отношениях стоит эволюция структуры самой древнеримской социально-экономической системы.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://ancientrome.ru/

Что нового предложено в законопроекте о коммерческой тайне?

А.Ханкевич, Руководитель отдела специальных программ ЗАО «Интеллект»

Госдума на пленарном заседании в пятницу приняла в первом чтении законопроект «О коммерческой тайне», разработанный Минпромнауки России совместно с Минатомом России, Гостехкомиссией России и Роспатентом.

Этот законопроект определяет критерии отнесения информации к коммерческой тайне и предусматривает правовое регулирование основных вопросов при использовании такой информации и охрану ее конфиденциальности.

Он также устанавливает законодательные ограничения на отнесение информации к коммерческой тайне и обязывает предоставлять информацию, являющуюся коммерческой тайной, органам госвласти, суда и прокуратуры в случае возникновения такой необходимости.

Законопроект определяет права обладателя коммерческой тайны, в том числе имущественные права на подобную информацию. Кроме того, он регулирует отношения, связанные с обращением информации, полученной при выполнении госконтракта для федеральных и государственных нужд. Законопроект также предусматривает ответственность за нарушения законодательства о коммерческой тайне.

Принятие настоящего законопроекта, по мнению его авторов, позволит создать правовые условия для эффективного функционирования в РФ рынка товаров, работ и услуг и предупреждения недобросовестной конкуренции. Законопроект также призван активизировать использование в коммерческих целях различного рода «секретов производства», типа программ для ЭВМ и баз данных, которые не целесообразно охранять исходя из условий конкуренции на рынке.

Законопроект «О коммерческой тайне» направлен на консолидацию законодательства РФ о коммерческой тайне, его развитие и дополнение, в том числе с учетом требований Всемирной торговой организации — соглашения о торговых аспектах интеллектуальной собственности /ТРИПС/ и устраивает всех заинтересованных лиц.

Анализ 

То, что подобный закон необходим, что без правомерной регламентации вопросов и отношений, связанных с информацией, охраняемой в режиме коммерческой тайны, будут существенно ограничены возможности экономического развития России и вступления в ВТО — это очевидно. В тоже время, в законопроекте ощущается непроработанность ряда моментов.

Для хозяйствующих субъектов наиболее привлекательны положения законопроекта о возможных правах собственника/владельца/обладателя информации в отношении третьих лиц. Правах не только распоряжаться информацией (накапливать, хранить, использовать, реализовывать как объект гражданского права), что соответствует нормам ГК РФ и других положений, но и возможностью исключать третьих лиц в праве распоряжения (накапливания, хранения, использования, реализации как объекта гражданского права) этой или подобной информации[1] .

В этом аспекте для нас очевидно, что на правовую/судебную систему государства возлагается нереализуемая задача в части декларируемого права обладателя на неиспользование информации третьими лицами без его согласия. Согласно законопроекту, Государство гарантирует защиту права обладателя того, что никто, кроме владельца и лиц, им уполномоченных, не видел, т.е. фактически неидентифицированую информацию. Защищать то, что отсутствует у независимого органа изначально. «Поди туда, не знаю куда». Конечно, в законопроекте прописана обязанность предоставлять информацию по требованию суда, прокуратуры и т.д. (государственных органов). Но какова вероятность того, что после запроса в госорганы попадет именно та информация, которая явилась предметом притязаний? Что мешает обладателю информации, до передачи в госорганы, изменить, подправить, вставить синонимы, уточнить суть в формулировке. Никто, т.к. лица, допущенные к этой информации, являются зависимыми от работодателя. И доказать факт изменения сути информационного блока и формы изложения будет невозможно.

Сама информация – совокупность данных, символов, знаков, в силу своей нематериальности и возможности передачи существа/сути информационного блока различными путями и формами не может являться предметом рассмотрения без изначальной ее идентификации. Как, например, это сконструировано в патентном праве, когда предметом разбирательства (критерием сравнения) служит формула, предварительно зарегистрированная в уполномоченном государственном органе.

В суде, в силу отсутствия предварительной фиксации в независимом органе и синомимичности любого языка, невозможно будет доказать что передавалась именно эта информация, а не другая.

Рассмотрим утрированный пример из области техники. Обладатель информации (стол с четырмя ножками) хочет сохранить эту информацию в режиме коммерческой тайны и предпринимает для этого все необходимые действия, предписанные законопроектом. Но, как суд будет сравнивать эту информацию с, например, такой: «поверхность, имеющая четыре опоры». Или, «плоскость, которая приподнята над основанием посредством закрепленных на ней столбиков/опор, достаточных для обеспечения устойчивости в количестве более трех и менее пяти». Все эти разные по форме, но одинаковые по сути информационные блоки однозначно вызывают в нашем сознании образ стола, т.е. обозначают одну технической сущность. Как будет поступать судья, опираясь на предложенный закон о коммерческой тайне? 

В качестве другого примера возможной коллизии и неразрешимости существа дела с использованием предлагаемого законопроекта рассмотрим реальные разногласия владельцев товарных знаков «Лесной бальзам» и «Кедровый бальзам», которые разворачиваются в настоящее время. Оба знака зарегистрированы, но концерн «Калина», владелец товарного знака «Лесной бальзам», утверждает, что «Кедровый бальзам», владельцем которого является компания «Торн-Косметик», сходен до степени смешения с их знаком. Если рассматривать вопрос с точки зрения родового признака, то кедр один из видов деревьев, произрастающих в лесу, тайге, роще. Следующий возможный вариант, развивающий образ природных живительных сил — «Таежный бальзам». Но в законе о «товарных знаках и знаках обслуживания» присутствует механизм разрешения подобного спора в отношении однородных товаров – при помощи опросов потребителей выявить факт наличия или отсутствия смешения образов в сознании потребителя в отношении этих товарных знаков. Если предположить, что один из знаков, до регистрации, охранялся в режиме коммерческой тайны, а после регистрации другого были предъявлены претензии и требование неиспользования, то в предложенном законопроекте нет никаких способов, позволяющих разрешить данное противоречие.

Именно поэтому, необходимо предусмотреть или детальное определение понятия «информация» для цели идентификации ее в ходе судебного разбирательства, что невозможно в рамках предлагаемого подхода, либо не конструировать подобные правовые акты, где в качестве предполагаемого предмета рассмотрения присутствует то, что невозможно однозначно определить.

Разработчики законопроекта, в качестве обоснования, источника права определяющего возможность создания/формирования такой юридической конструкции указывают не на обычаи делового оборота, сложившиеся в РФ, а на положения международных договоров, участницей которых является, или планирует быть Россия. В частности, «Многосторонних торговых соглашений», «Торговых соглашений многостороннего характера», «Генерального соглашения по тарифам и торговле», являющихся неотъемлемой частью Марракешского соглашения о создании Всемирной Торговой Организации и имеющих обязательную силу для всех Членов ВТО, куда Российское сообщество втягивается необратимым процессом Глобализации мировой торговли.

Так, в приложении 1С (Соглашение об аспектах интеллектуальной собственности, связанных с торговлей (Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights; ТРИПС), в разделе 7 – охрана закрытой информации – прописаны принципы, критерии и условия применения, при которых информация выступает как составная часть понятия «интеллектуальная собственность» в широком смысле – как право на защиту от недобросовестной конкуренции. В этом случае, для физических и юридических лиц, в отношении такой информации, предусматриваются права на ограничение прав третьих лиц на такую информацию.

Выдержки из приложения 1С ТРИПС:

Раздел 7: Охрана закрытой информации

Статья 39

1. В процессе обеспечения эффективной защиты против недобросовестной конкуренции, как предусмотрено в статье 10-бис Парижской конвенции (1967 г.)[2] , члены охраняют закрытую информацию в соответствии с пунктом 2 и сведения, представленные правительствам или государственным органам, в соответствии с пунктом 3.

2. Физическим и юридическим лицам предоставляется возможность препятствовать тому, чтобы информация, правомерно находящаяся под их контролем, без их согласия была раскрыта, получена или использована другими лицами способом, противоречащим честной коммерческой практике[3] , при условии, что такая информация:

(а) является секретной в том смысле, что она в целом или в определенной конфигурации и подборе её компонентов не является общеизвестной и легко доступной лицам в тех кругах, которые обычно имеют дело с подобной информацией;

(b) ввиду своей секретности имеет коммерческую ценность; и

(с) является объектом надлежащих в данных обстоятельствах шагов, направленных на сохранение её секретности со стороны лица, правомерно контролирующего эту информацию.

Т.е. условия, при которых возможны права на информацию, в международном соглашении определены следующим образом: — реализация способа, противоречащего честной коммерческой практике, при котором происходит расторжение договора; подрыв доверия или содействие подрыву доверия, и включающего приобретение закрытой информации третьими лицами, которым было известно или не было известно в результате грубой небрежности, что приобретение такой информации подразумевает такую практику.

В отношении состава информации, которая может выступать в качестве закрытой информации (коммерческой тайны) и которая может быть объектом исключительных прав в правоотношениях, так же предусмотрены действенные ограничения в виде следующих критериев:

· общеизвестности и легкодоступности в получении;

· коммерческой ценности, определяемой ее секретностью;

· обязательностью сохранения и отслеживания режима секретности.

Таким образом, не любая информация и не в любых условиях применения может выступать как объект правоотношений с точки зрения ограничения прав третьих лиц. В рассматриваемом законопроекте отсутствует ограничение по первому пункту.

Разберем другой типичный случай, показывающий противоречивость законопроекта. Коммерческая организация, осуществляющая торговые операции имеет базу данных поставщиков и потребителей. Эти базы данных, по мнению руководства, представляет несомненную коммерческую ценность и являются объектом притязаний со стороны конкурентов. К ней ограничен доступ части сотрудников фирмы, непосредственно не связанных с оформлением договоров, и третьих лиц; на материальном носителе присутствует гриф «для служебного пользования». Так, в соответствии с обсуждаемым законопроектом о коммерческой тайне, такая БД является объектом коммерческой тайны фирмы, и фирма наделяется правом требования неиспользования третьими лицами ее в хозяйственном обороте, правом требования компенсации в случае выявления ущерба.

В тоже время, в общедоступных справочниках имеется информация о производителях продукции и о потенциальных потребителях ее в стране и за рубежом. Поэтому, в соответствии с пунктом 2а статьи 39 раздела 7 Приложения 1С ТРИПС, в отношении такой информации не могут предоставляться права как право на защиту от недобросовестной конкуренции, так как данные о поставщиках и потребителях являются общеизвестными и легко доступными для лиц в тех кругах, которые обычно имеют дело с подобной информацией. Т.е. присутствует явное несоответствие положений законопроекта и международного договора. И, при рассмотрении дела в суде, положение международного договора будет иметь приоритет.

Заключение.

Предложенный вариант законопроекта о коммерческой тайне не вносит ясности в отдельные аспекты, связанные с обращением в гражданском обороте информации, содержащейся в режиме коммерческой тайны;

Ряд положений прямо противоречит положениям международных договоров;

Большая часть вопросов, связанных с введением в хозяйственный оборот информации, сохраняемой в режиме коммерческой тайны, регламентирована уже существующими нормами в различных законодательных актах РФ;

Вопросы, которые не регламентированы в существующих нормативных актах, предложенный законопроект не решает.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.intellect-patent.ru/

[1] Из проекта  Закона  «О КОММЕРЧЕСКОЙ ТАЙНЕ»

Внесен Правительством РФ (Распоряжение от 21 марта 2003 года N 363-р.) Официальный представитель Правительства РФ — первый заместитель Министра промышленности, науки и технологий РФ Фурсенко А.А.

ГЛАВА III.ОБЛАДАНИЕ КОММЕРЧЕСКОЙ ТАЙНОЙ

Статья 7. Права обладателя коммерческой тайны

     Обладатель коммерческой тайны имеет право:

·     устанавливать, изменять и отменять в письменной форме режим коммерческой тайны в соответствии с настоящим Федеральным законом;

·     использовать информацию, составляющую коммерческую тайну, для собственных нужд;

·     разрешать и запрещать доступ к информации, составляющей его коммерческую тайну;

·     вводить информацию, составляющую коммерческую тайну, в гражданский оборот, в том числе передавать полностью или частично имущественные права на эту информацию по договорам в соответствии с законодательством Российской Федерации, с включением в них условий об охране конфиденциальности этой информации;

·     передавать информацию, составляющую коммерческую тайну, на основании договоров;

·     требовать от юридических и физических лиц, органов государственной власти, органов местного самоуправления,, органов предварительного следствия и дознания соблюдения ими обязанностей по охране конфиденциальности информации, составляющей коммерческую тайну, предусмотренных настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами, а также гражданско-правовыми договорами, трудовыми договорами;

·     на судебную защиту и защиту в административном порядке прав в связи с разглашением, незаконным получением и незаконным использованием третьими. лицами информации, составляющей коммерческую тайну;

·     требовать возмещение убытков, причиненных в связи с нарушением его прав обладателя коммерческой тайны.

[2] Парижская конвенция по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 года  Пересмотрена в Брюсселе 14 декабря 1900 г., в Вашингтоне 2 июня 1911 г., в Гааге 6 ноября 1925 г., в Лондоне 2 июня 1934 г., в Лиссабоне 31 октября 1958 г. и в Стокгольме 14 июля 1967 г. и изменена 2 октября 1979 г.

Статья 10.bis [Недобросовестная конкуренция]

1. Страны Союза обязаны обеспечить гражданам стран, участвующих в Союзе, эффективную защиту от недобросовестной конкуренции.

2. Актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

3. В частности, подлежат запрету:

* все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента;

* ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента;

* указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

[3] Для целей настоящего положения выражение «способ, противоречащий честной коммерческой практике» подразумевает как минимум такую практику, как расторжение договора, подрыв доверия или содействие подрыву доверия, и включает приобретение закрытой информации третьими лицами, которым было известно или не было известно в результате грубой небрежности, что приобретение такой информации подразумевает такую практику.

О возможности защиты права собственности на недвижимость путем виндикации

Дингин Алексей Александрович, студент 4 курса дневного отделения Юридического института Томского государственного университета,

В цивилистической литературе иногда высказывается мнение о том, что область применения виндикации ограничивается только движимыми вещами и объектами права собственности, указанными в абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК РФ (воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания и др.) [1] По мнению Е. А. Суханова, в «отношении традиционных объектов недвижимости собственник обычно осуществляет владение юридическими, а не только фактическими способами и потому не может быть лишен его иначе как путем оспаривания законности регистрационной записи» [2]. Данная точка зрения вызывает определенные возражения. Во-первых, в отношении движимых вещей и объектов, указанных в абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК РФ, собственник может осуществлять владение не только фактическими, но и юридическими способами, так как согласно п. 2 ст. 130 ГК РФ законом может быть установлена необходимость регистрации прав и на движимые вещи. В данной ситуации истцу также придется оспаривать законность регистрационной записи. Во-вторых, виндикационное требование, как известно, возникает при нарушении владения собственника, когда он лишен фактической возможности обладать вещью. Но нарушение владения в указанном смысле возможно и в отношении недвижимости, хотя оно имеет определенную специфику. Действительно, здание, сооружение или земельный участок нельзя, например, похитить или потерять (о подобных способах выбытия имущества из обладания собственника говорит статья 302 ГК РФ). Нарушение владения недвижимостью может выразиться, например, в невозможности доступа собственника в свою квартиру, занятую в его отсутствие посторонними лицами. В-третьих, именно нарушение правомочия владения как составного элемента права собственности является тем фактом, на основании которого у истца возникает право требовать устранения возникшего разрыва между принадлежащим ему правомочием и реальной возможностью его осуществления. Правомочие владения определяется в цивилистической литературе в основном как обеспеченная объективным правом возможность господства собственника над вещью, обладания ею. Осуществление правомочия владения как в отношении движимых вещей, так и в отношении недвижимости не имеет каких-либо принципиальных различий, которые не позволяли бы защищать право собственности на традиционные объекты недвижимости при помощи виндикационных исков. В-четвертых, если согласиться с точкой зрения Е. А. Суханова и признать, что защита права собственности на недвижимое имущество путем виндикации невозможна, то остались бы без защиты интересы добросовестных приобретателей недвижимости. Ведь тогда собственнику, по-видимому, следовало бы предъявить негаторный иск, а против него добросовестный приобретатель недвижимости не имеет защиты (в отличие от виндикационного иска). В качестве примера можно сослаться на следующее дело. Собственник по договору купли-продажи, впоследствии признанному недействительным, передал нежилое помещение акционерному обществу, а оно продало помещение третьему лицу. Затем собственник обратился в арбитражный суд с иском об истребовании у третьего лица нежилого помещения. Арбитражный суд отказал в удовлетворении исковых требований, признав ответчика добросовестным приобретателем, так как оно не знало и не могло знать об отсутствии у акционерного общества права на отчуждение спорного имущества(см. п. 19 Обзора практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав от 28.04.97 № 13) [3]. В заключение хотелось бы отметить, что употребление таких терминов, как юридические и фактические способы владения представляется не совсем удачным, так как их содержание не вполне ясно, а сам автор (Е. А. Суханов) не объясняет, что он понимает под ними.

Список литературы

 [1] См.: Гражданское право/ Отв. ред. Е. А. Суханова. — М.: БЕК, 1998. — Том I. С. 616 (примечание); Советское гражданское право. Учебное пособие/ Отв. ред. В. А. Рясенцев. М., 1960.

 [2] См.: Гражданское право/ Отв. ред. Е. А. Суханова. — М.: БЕК, 1998. — Том I. С. 616 (примечание);

 [3] А. Н Долженко, В. Б. Резников, Н. Н. Хохлова. Судебная практика по гражданским делам. — М.: ПБОЮЛ, 2001. С. 354.

СОДЕРЖАНИЕ.
1. ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………….3
2. ОРГАНИЗАЦИЯ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ………………………..4-23
СОДЕРЖАНИЕ, ЗАДАЧИ И ЗНАЧЕНИЕ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ..…..4-6
КЛАССИФИКАЦИЯ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ. ФОРМЫ
И МЕТОДЫ ЕГО ПРОВЕДЕНИЯ……………………………………………………6-9
РЕВИЗИЯ – ВЕДУЩАЯФОРМА БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ…………….9-15
ПОНЯТИЕ ИФОРМЫ РЕВИЗИИ………………………………………..9-13
* ОРГАНИЗАЦИЯИ АКТЫ РЕВИЗИИ………………………………….13-15
ОРГАНЫ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ…………………………………………15-23
* ПРЕЗИДЕНТ И ПРАВИТЕЛЬСТВО………………………………………………..15-17
* ФЕДЕРАЛЬНОЕ СОБРАНИЕ И СЧЕТНАЯ ПАЛАТА……… …………………17-19
* МИНИСТЕРСТВО ФИНАНСОВ И ФЕДЕРАЛЬНОЕ КАЗНАЧЕЙСТВО…..19-23
3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………..24
4. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ…………………………………………………….25
ВВЕДЕНИЕ.
Бюджетная система в условиях развития рыночных отношений, многообразия форм собственности, бюджетной самостоятельности регионов играет все более важную роль в реализации единой финансовой политики государства, цели которой обуславливаются его экономической политикой. При этом значение государственного финансового регулирования через бюджетную систему трудно переоценить, хотя нельзя и не учитывать происходящие в настоящее время изменения в практике перераспределения финансовых ресурсов. Задачей особой важности становится при этом обеспечение надлежащего выполнения всеми субъектами бюджетных правоотношений их обязательств перед бюджетом и внебюджетными фондами.
В настоящее время правовое регулирование государственного финансового контроля приобретает особую актуальность, что обусловлено масштабностью, значительным ростом объема, многообразием и сложностью задач, решаемых в процессе финансовой деятельности государства в период становления и развития рыночных отношений в России.
Контроль как процесс проверки, анализ оценки качества выполнения поставленных задач, эффективности тех или иных методов управления и формирования на этой основе необходимых мер регулирования и координации всей системы управления, является важнейшим звеном функционирующей системы.1
В данной работе я попытаюсь, в соответствии с тем опытом, который я имею как студент третьего курса, а также действующим законодательством Российской Федерации, рассмотреть, насколько мне позволят рамки реферата, вопрос организации бюджетного контроля на территории Российской Федерации.
ОРГАНИЗАЦИЯ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ.
СОДЕРЖАНИЕ, ЗАДАЧИ И ЗНАЧЕНИЕ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ.
Как я уже отмечал, обязательным условием эффективного функционирования экономики и финансовой системы страны выступает финансовый контроль, являющийся составным элементом государственного контроля по управлению социально – экономическим развитием общества.
Контроль, будучи, одной из форм управленческого цикла, представляет собой систему наблюдения, сопоставления, проверки и анализа функционирования управляемого объекта с целью оценки обоснованности и эффективности принимаемых и принятых управленческих решений, выявления степени их реализации, наличия отклонений фактических результатов от заданных параметров и нормативных предписаний, принятия решений по их ликвидации.
Бюджетный контроль – составная часть финансово-экономического контроля, и рассматривается как совокупность мероприятий, проводимых государственными органами по проверке законности, целесообразности и эффективности действий в образовании, распределении и использовании денежных фондов Российской Федерации, субъектов Федерации и местных органов самоуправления, выявлении резервов увеличения поступлений доходов в бюджет, улучшении бюджетной дисциплины. В условиях рыночной экономики, когда усложняются межбюджетные отношения, усиливается роль налогов как основного источника формирования доходной базы бюджета, многократно возрастает значимость бюджетного контроля. Его значение заключается в содействии успешной реализации бюджетной политики государства, в обеспечении процесса формирования и эффективного использования денежных средств.
Итак, задачами бюджетного контроля являются:
> обеспечение правильности составления и исполнения бюджета;
> соблюдение налогового и бюджетного законодательства;
> контроль за правильностью ведения бухгалтерского учета и отчетности;
> проверка эффективности и целевого использования бюджетных средств и средств внебюджетных фондов;
> улучшение бюджетной и налоговой дисциплины;
> выявление резервов роста доходной базы бюджетов разных уровней;
> контроль за реализацией системы межбюджетных отношений;
> проверка обращения средств бюджета и внебюджетных фондов в банках и других кредитных учреждениях;
> контроль за формированием и распределением целевых бюджетных фондов финансовой поддержки регионов;
> пресечение незаконных по предоставлению налоговых льгот, государственных дотаций, субвенций, трансфертов и другой помощи отдельным категориям плательщиков или регионам;
> выявление расточительства и финансовых злоупотреблений, принятие адекватных мер наказания к виновным лицам;
> проведение профилактической, информационно-разъяснительной работы с целью повышения бюджетно-финансовойдисциплины.
Хотя государственный бюджетный контроль охватывает только общественный сектор экономики, он, как видно из перечня задач распространяется и на частнопредпринимательскую деятельность при проверке правильности составления налоговых расчетов и деклараций; при выполнении предприятиями государственных заказов, финансируемых из бюджета; при предоставлении предприятиям различных форм собственности субсидий, дотаций, кредитов, а также налоговых льгот (скидок, вычетов, налоговых кредитов и т.д.). Следовательно, объектом бюджетного контроля выступает не только бюджетно-налоговая сфера и бюджетный процесс, но весь процесс финансово-хозяйственной деятельности субъектов рыночных отношений. Этим определяется роль и значение бюджетного контроля как важнейшего элемента государственного контроля и управления.
Иными словами, объект бюджетного контроля – денежные отношения, возникающие между государством и юридическими и физическими лицами по поводу мобилизации и перераспределения валового внутреннего продукта на территориальном, социальном и отраслевом разрезах с целью выполнения государством своих функций.
Система бюджетного контроля в целом состоит из следующих элементов:
> субъект контроля;
> объект контроля;
> предмет контроля;
> принципы контроля;
> методика контроля;
> техника и технология контроля;
> процесс контроля;
> сбор и обработка исходных данных для проведения контроля;
> результат контроля;
> принятие решения по результатам контроля;
Перечисленные элементы системы контроля составляют в совокупности механизм бюджетного контроля. Наиболее существенными элементами контроля, от которых зависит эффективность проводимых контрольно – ревизионных мероприятий, являются субъекты контроля, объект, процесс и методика контроля. Конечно же, все это должно опираться и регламентироваться нормативными юридическими документами, которые в совокупности образуют Финансовое (бюджетное, налоговое) право.2
КЛАССИФИКАЦИЯ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ.
ФОРМЫ И МЕТОДЫ ЕГО ПРОВЕДЕНИЯ.
Успешное выполнение сложных задач в различных сферах финансово-экономической жизни общества зависит от соответствующей организации, видов контроля, форм и методов его проведения.
В зависимости от того, кто осуществляет бюджетный контроль, различают:
* государственный бюджетный контроль, осуществляемый органами государственной власти. Он обеспечивает интересы государства и общества, проверяет выполнение налогоплательщиками обязательств перед бюджетом и целевое использование бюджетных ассигнований;
* ведомственный контроль, проводимый контрольно ревизионными управлениями министерств и ведомств. Ведомственный контроль ограничен кругом юридических лиц, находящихся в административной подчиненности от контролирующего министерства или ведомства. При этом проверяется расходование бюджетных средств, выделенных по ведомственному признаку бюджетной классификации, а также использование бюджетных ссуд, субсидий, субвенций и другой финансовой помощи из бюджета. Следует отметить, что в пореформенные годы значение данного вида контроля снизилось. Ведомства стали ликвидировать свои ревизионные управления, что позволяет многим из них тратить бюджетные средства практически бесконтрольно (на фоне ослабления государственного контроля). Поэтому представляется целесообразным усилить эффективность и значение ведомственного контроля. Основными задачами ведомственного контроля являются: проверка законности финансово – хозяйственных операций, произведенных предприятиями, соблюдение ими финансовой, бюджетной,сметной и налоговой дисциплины; выявление хищений, злоупотреблений и незаконного расходования материально – денежных средств и ценностей и т. д.;
* общественный контрольосуществляется неправительственными организациями и учреждениями;
* независимый контроль, проводимый специализированными аудиторскими фирмами и службами;
* внутрихозяйственный контроль финансово – экономическими службами предприятий, организаций и учреждений. Объектом контроля выступает финансовая деятельность субъектов хозяйствования, включая уплату налогов в бюджет и налоговое планирование;
* правовой контроль осуществляется правоохранительными органами в форме ревизий, судебно – бухгалтерской экспертизы и т. д.;
* гражданский контроль осуществляется физическими лицами при их налогообложении налоговыми органами, при составлении и подаче налоговых деклараций, а так же при получениисредств из бюджета (зарплата, пенсия, стипендия, пособие, и т. д.).
По времени проведения бюджетный контроль подразделяютна:
* предварительный, который осуществляется на стадии составления, рассмотрения, и утверждения бюджетов разных уровней, смет расходов бюджетных учреждений, расчетов для получения дотаций, субвенций, субсидий и других средств из бюджета, разработки и принятия законодательных актов по бюджетным и налоговым вопросам. Он носит предупреждающий характер, способствует предотвращению неправильного, неэффективного,расходования бюджетных ресурсов, выявлению резервов роста доходов и соответствия проектируемых показателей бюджета с данными программ социально – экономического развития территорий и страны в целом;
* текущий контроль – основной вид деятельности субъектов бюджетного контроля. Он проводится в ходе исполнения бюджета, смет расходов бюджетных учреждений в течение бюджетного года с целью выявления нарушений бюджетно-налоговой дисциплины, соблюдение финансовых норм и нормативов. Данный контроль опирается на первичные документы оперативного, бюджетного, бухгалтерского учета и отчетности. При этом осуществляется не только контрольная работа. Она невозможна без текущего анализа посредствам которого выявляется уровень собираемости налоговых и неналоговых доходов бюджета, размер бюджетного дефицита и источники его покрытия, исследуются вопросы регулирования и стимулирования социально – экономического развития путем использования бюджетно-налогового механизма;
* последующийконтроль проводится по окончании финансового года или отчетного периода, при котором проверяется количественное и качественное (по каждому виду доходов и расходов) выполнение намеченных показателей по сбору налогов и других платежей, по расходованию государственных денежных средств, исполнение смет бюджетных учреждений. При этом выявляются: причины отклонения данных от плановых, полнота и своевременность поступления предусмотренных бюджетом средств, правильность, законность и целесообразность произведенных расходов, использование резервов повышенной доходной базы и др. Последующий контроль тесно связан с предварительным контролем, который базируется на результатах контрольно – аналитическойработы, проводимой после завершения бюджетного периода.
Все виды бюджетного контроля основаны на определенных формах и методах их проведения.
Основными методами бюджетного контроля являются:
1. Документальная проверка. Проводится непосредственно
на предприятии, в организации и учреждении в присутствии должностных лиц. Источниками информации служат первичные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская, статистическая и оперативно – техническая отчетность, схемы расходов и расчеты к ним и друга документация. Изъятие документов для проверки вне предприятия запрещена законом. В тоже время контрольным органам предоставлено право изымать у юридических лиц документы, свидетельствующие о сокрытии (занижении) прибыли (дохода) или сокрытии иных объектов налогообложения, если имеются достаточные основания полагать, что они могут быть уничтожены, заменены и т. д.
2. Камеральная проверка. Проводится по месту нахождения
контрольного органа на основе перечисленных выше документов. Основными задачами такой проверки яаляются:
* получение, проверка и обеспечение сохранности отчетов, смет расходов бюджетных учреждений, а также расчетов по налогам налогоплательщиков;
* прием налогоплательщиков и распределителей бюджетных средств по вопросам, связанным с правильностью исчисления и уплаты в бюджет и во внебюджетные фонды налогов и других обязательных платежей, оставление индивидуальных и общих смет расходов бюджетных учреждений;
* осуществление контроля за правильностью начисления финансовых санкций к нарушителям бюджетно – налоговой дисциплины.
3. Обследование. Заключается в личном ознакомлении
контролирующего лица на месте с отдельными сторонами финансово – хозяйственной деятельности предприятий, учреждений и организаций. При этом не обязательно проверять первичные бухгалтерские документы, могут проводится контрольные замеры работ, расходов топлива, электроэнергии, проверка скрытых объектов финансирования и налогообложения путем опроса, анкетирования, инспекции на месте, наблюдения и т. д.
4. Анализ исполнения доходной и расходной частей
бюджета всех уровней. Его роль в управлении государственными финансами и финансами субъектов хозяйствования, а также в регулировании социально – экономических процессов в обществе значительно возрастает. Научно обоснованный комплексный анализ служит основой для выработки долгосрочной бюджетной политики в Российской Федерации, позволяет использовать бюджет как активный инструмент государственного регулирования производственных процессов.
РЕВИЗИЯ – ВЕДУЩАЯФОРМА БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ.
ПОНЯТИЕ ИФОРМЫ РЕВИЗИИ.
Ревизия – наиболее распространенная и ведущая форма бюджетного контроля, представляет собой комплекс взаимосвязанных проверок финансово-хозяйственной деятельности предприятий, учреждений, организаций, а также работы финансовых органов по составлению и исполнению бюджета, осуществляемых с помощью приемов документального и фактического контроля, направленных на установление обоснованности, целесообразности и экономической эффективности совершения хозяйственных операций и выделения бюджетных средств, соблюдения финансовой дисциплины, сохранения государственной собственности, достоверности ведения учета и отчетности в целях выявления недостатков и нарушений в деятельности ревизуемого объекта.
Основными задачами ревизии являются:
1) соблюдение финансовой дисциплины;
2) экономическое и целевое использование бюджетных средств;
3) выявление резервов роста доходной базы бюджета и собираемости налогов;
4) сохранность материальных и финансовых ресурсов, их эффективное использование;
5) своевременное и правильное прохождение всех этапов бюджетного процесса и сметного финансирования;
6) правильность ведения бухгалтерского учета, составление отчетности;
7) пресечение фактов бесхозяйственности, расточительности и других видов нарушений.
Объектами ревизии выступают:
==> государственные и территориальные органы власти и управления, их структурные подразделения;
==> производственно-коммерческие и акционерные предприятия и организации с государственным участием;
==> предприятия, учреждения и организации всех форм собственности, финансируемые за счет бюджетных средств или получающие государственную помощь в виде дотаций, субсидий, субвенций, трансфертов,ссуды;
==> общественные неправительственные организации и учреждения;
==> внебюджетные социальные фонды;
==> предпринимательские структуры и физические лица в части получения адресной финансовой помощи от государства, уплаты налогов и осуществления деятельности, регулируемой государством.
Важное теоретическое и практическое значение имеет правильная классификация ревизии по определенным однородным признакам. Она позволяет качественно и эффективно организовать и провести ревизию, унифицировать терминологию, провести сравнительный анализ результатов ревизионной работа и оценить наиболее приемлемые ее виды с точки зрения максимальной отдачи.
В специальной литературе проводится несколько признаков, по которым классифицируются ревизии. Можно выделить следующие из них:
* ведомственная принадлежность ревизуемых органов;
* полнотаохвата деятельности ревизуемого объекта;
* глубина проведения ревизии;
* степень охвата данных;
* характер материала;
* отношение к плану проведения ревизии;
* очередность исследования одних и тех же документов.
По полноте охвата деятельности ревизуемого объекта различают полные, частичные, комплексные и тематические ревизии.
Полна документальная ревизия предполагает проверку всех сторон финансово-хозяйственной деятельности объекта контроля, а частичная – отдельных сторон или участков этой деятельности, либо определенных статей затрат.
Самые распространенные и прогрессивные – комплексные ревизии, включающие все участки и стороны деятельности ревизуемых предприятий. Ревизии подвергаются финансовая и хозяйственная деятельность предприятий, взаимосвязь между финансово-экономическими показателями, технологией и организацией производства товаров, с бюджетом и внебюджетными фондами, сохранность и эффективность использования материальных, трудовых и финансовых ресурсов, состояние бухгалтерского учета, достоверности отчетности, соблюдение финансовой дисциплины и другие вопросы. В случае необходимости для проверки узкоспециальных вопросов привлекаются эксперты. Этим достигается наибольшая глубина, полнота охвата проверяемого объекта, что способствует повышению эффективности ревизии.
Тематические ревизии проводятся для проверки определенного участка (темы) деятельности ревизуемого предприятия, организации. Проверяя однородные темы, ревизии дают представление о состоянии определенного участка деятельности не только одного ревизуемого объекта, но и других типичных объектов, что способствует вскрытию и устранению выявленных недостатков и нарушений в целом по всем однотипным участкам хозяйствующих субъектов.
По глубине проведения ревизии отличаюсквозные и локальные. При сквозной ревизии подвергается проверке деятельность отраслей национальной экономики, управлений, трестов, акционерных обществ, фирм и им подчиненных хозяйственных организаций, филиалов, представительств. Она проводится одновременно на вышестоящих и нижестоящих предприятиях по одинаковым и взаимосвязанным программам. Локальные же ревизии проводятся только на одном предприятии, или на нескольких только по различным и не взаимосвязанным программам.
По отношениюк плану выделяют плановые и неплановые ревизии. Первые предусматриваются в годовых и квартальных планах работы контролирующих органов, а вторые проводятся при наличии данных о нарушениях финансово-хозяйственной деятельности предприятийи финансовой дисциплины, злоупотреблений, а также по требованию правоохранительных и других властных органов.
По степениохвата данных финансово-хозяйственных операций различают сплошные, выборочные и комбинированные ревизии. В ходе проведения сплошных ревизий контролю подвергаются все операции и данныена определенном участке деятельности ревизуемого объекта и за весь ревизуемый период. Сплошной ревизии подвергаются, как обычно, кассовые операции, операции по расчетному, валютному и другим расчетам. При выборочных ревизиях проверяются часть документов на выборку за тот или иной промежуток времени. Обычно берут периоды наиболее интенсивных и ответственных моментов совершения хозяйственно-финансовых операций: в последний месяц квартала, IV квартал, льготный период (январь) в бюджетном процессе, время выплаты отпускных учителям и другим служащим в летний период, сезон посева и уборки урожая и т.д.
Сплошная ревизия дает более полную оценку деятельности ревизуемого объекта, позволяет полнее выявить недостаткии нарушения, чем выборочная. Но такая ревизия очень дорогая и трудоемкая, поэтому там, где совершаются крупные операции большой документооборот, может проводиться комбинированная ревизия. При этом участки подвергаются сплошной проверке, а другие – выборочной. В ходе выборочной ревизии может возникнут необходимость перехода к сплошному методу проверки ревизуемого участка, если выявляются факты нарушений и недостатков, хищений, подлога и т. д.
По очередности исследования одних и тех же вопросов принято различать превечные, дополнительные и повторные ревизии. К первичным относятся те ревизии, которые проводятся по определенной программе впервые.
Дополнительные и повторные ревизии назначаются в том случае, если в процессе предыдущей ревизии не раскрыты все вопросы программы, или их результаты не четко отражены в акте проверки они признаются недоброкачественными, либо по требованию следственных органов для подтверждения фактов отраженных в итоговом документе первичной ревизии.
По характеру проверяемого материала ревизии подразделяются на документальные и фактические.
Документальная ревизия проводится на основе первичных документов, регистров бухгалтерского учета, смет расходов бюджетных учреждений и расчетов к ним и другой документации.
Ведущий прием документальной ревизии – формальная и арифметическая проверка документов, при которой выясняют точность заполнения бланков и регистров учета, наличие на них всех необходимых реквизитов,а также подсчитываются суммы и итоги. Таким образом, определяется правильность документов и отражаемых ими хозяйственных операций. В противном случае проводят проверки с использованием других приемов контроля.
В процессе проведения ревизии встречаются случаи, когда после формально-арифметической проверки возникают неточности и сомнения в правильности или законности разрешенных операций. Тогда прибегают к встречным проверкам документов путем сверки и сличенияданных, отраженных в документах и записях, имеющихся в ревизуемых организациях, с данными второго экземпляра этих документов или с записями в других взаимосвязанных документах, находящихся в проверяемой или иных организациях, с которыми вступила в хозяйственную связь ревизуемая организация.
Нормативная проверка в бюджетном контроле – основная из приемов документальной ревизии. Суть ее заключается в сопоставлении фактических расходов с нормативными (плановыми). Это прием используют при проверке правильности применения материальных и денежных норм и нормативов при составлении сметы расходов бюджетных учрежденийи при сметно-бюджетном финансировании, обоснованности составления расчетов к сметеи расходной части бюджета, правильности списания расходов по статьям затрат.
Норма — в зависимости от метода разработки – могут быть расчетными и средними. Для того чтобы удостовериться в правильности установления расчетных норм, применяют прием технико-экономических расчетов, при котором проверяются плановые или фактические расходы за один год или за ряд лет по выполнению отдельных видов работ или услуг.
Способ обратного счета основан на экспертной оценке материальных и финансовых затрат с целью последующего определения величины необоснованных списаний в расход средств, которые по времени ревизии имеются в наличии на складах и счетах предприятий.
Оценка совершенных финансово-экономических операций с юридической, экономической и финансово точек зрения охватывает целый комплекс общеэкономическихи статистических приемов анализа и оценки в целях выявления законности, целесообразности, рациональности и эффективности проведенных операций и деятельности ревизуемых объектов за проверяемый период.
К приемам фактической ревизии относятся:
* инвентаризация материальных ценностей и денежных средств;
* обследование;
* экспертная оценка специалистами фактического объема и качества выполняемых работ и услуг, правильности списания сырья, материалов и денежных средств, полноты оприходованияматериальных и денежных средств ит. д.;
* визуальное наблюдение путем обследования помещений и производственных помещений;
* проверка соблюдения трудовой и финансовой дисциплины.
Для проведения фактической ревизии обычно привлекаются специалисты узкого профиля. Важная особенность – фактор внезапности. Иначе возможно получить объективные данные. Кроме того, невозможно провести одно и тоже контрольное действие (инвентаризацию, обмер, опрос) дважды (при фактическом контроле в отличие от документальной ревизии) спустя определенный промежуток времени. При повторной проверке результат будет совершенно другим, и эта проверка будет не повторной (какпри документальной), а новой. Лучших результатов можно достичь, сочетая фактический и документальный контроль.
ОРГАНИЗАЦИЯИ АКТЫ РЕВИЗИИ.
Организацияи проведение ревизии представляютдовольно сложный, последовательный процесс, начинающийся с планирования и подготовки к ее проведению и заканчивающийся контролем за выполнением предложений по акту ревизии. Весь ревизионный процесс обычно принято разделять на 4 этапа:
* подготовка к проведению ревизии;
* проведение ревизии;
* систематизация и подготовка материалов ревизии;
* реализация материалов ревизии.
Важный этап ревизионного процесса- составление акта ревизии (и приложений к нему, которые вместе составляют материалы ревизии). Основные требования, предъявляемы к нему – правдивость и объективность. Акт ревизии – официальный документ, на основании которого делаются выводы о деятельности предприятия и принимаются соответствующие решения. Поэтому он не должен содержать субъективные предположения и личные выводы ревизора. Ревизор несет полную ответственность за точность и правдивость составления акта ревизии. Ошибки и неточности в материалах ревизии недопустимы. Акт – основной документ, отражающий все недостатки и неточности, выявленные входе ревизии.Кроме того, он отражает качество проведения ревизии, уровень подготовленности, объективности и честности ревизора. Приложения к акту ревизии – разовые и промежуточные акты и справки проверок, составленные членами ревизионной бригады по результатам контрольной работы, акты инвентаризации материальных ценностей и денежных средств, контрольных обмеров, встречных и других разовых документальных и фактических провероки другие документы.
Акт ревизии состоит из трех частей: вступительной (вводной), описательной (основной), и результативной (заключительной).
Каждый факт выявленного нарушения должен быть всесторонне проверен и отражен в акте ревизии с указанием времени совершения данного неправомерного действия или операции, сделанных бухгалтерских проверок, стоимостной оценкинарушений, их причин,также фамилий, инициалов и должностей виновных лиц. Эти факты должны иметь строжайшую объективность и точность, и излагаться со ссылкой на первичные документы, так как сводные регистры бухгалтерского учета являются производными от них и не всегда могут отражать истинную ситуацию.
Последний, завершающий этап проведения ревизии – принятие решения по акту проверки и контроль за его исполнением. После ознакомления с актом ревизии и со всеми прилагающимися к нему материалами руководитель учреждения, назначивший ревизию, не позднее, чем двухнедельный срок (не позднее 15 дней, а руководитель налоговой – не позднее 10 дней) с момента подписания акта или завершения ревизии должен вынести решение по устранению вскрытыхнарушений и недостатков, применению финансовых санкций к нарушителям бюджетно-налогового законодательства. В ходе ревизии ревизоры должны приложить максимум усилий по устранению выявленных нарушений. Для ускорения процесса ликвидации нарушений и недостатков материалы ревизий и проверок могут направляться соответствующим министерствам, ведомствам и другим вышестоящим инстанциям, а в случае вскрытия серьезных нарушений или установления хищения денежных средств крупных или особо крупных размерах- следственным органам для привлечения виновных лиц к уголовной ответственности и возмещения ущерба.
При проведении ревизии финансовых органов по вопросам составления и исполнения бюджета результаты ревизии докладываются руководителям администраций соответствующего уровня. При этом многие недостатки по мере возможности устраняются в процессе ревизии на основании высказанных в письменной форме предложений и замечаний ревизором-контролером.3
ОРГАНЫ БЮДЖЕТНОГО КОНТРОЛЯ.
Состав и структура органов бюджетного контроля определяются государственным устройством страны, функциями и задачами, решаемыми государством на том или ином этапе своего развития. Разработка и осуществление совершенно новой бюджетно-налоговой, финансовой политики направлены на усиление воздействия финансовых рычагов на социально-экономические процессы в обществе. При этом остро встал вопрос о создании соответствующих финансовых институтов рыночного типа, способных эффективно претворить в жизнь эту политику.Ранее существовавшие и создаваемые новые финансовые органы стали наделяться не только широкими управленческими полномочиями, но и обширными контрольными функциями, так как контроль выступает как один из эффективных функциональных элементов управления.4
ПРЕЗИДЕНТ И ПРАВИТЕЛЬТСВО.
Президентский контроль за соблюдением бюджетно-налоговой дисциплины служит важным элементом государственного управления, проведения единой фискальной политики на всей территории страны, сохранения ее целостности. Он осуществляется в соответствии с Конституцией РФ и путем издания указов по финансовым, бюджетным и налоговым вопросам, подписания федеральных законов и т. д.
Определенные функции финансового контроля выполняет Главное Контрольное управление Президента РФ, действующее на основе Указа Президента РФ от 16.03.96. № 383 “О Главном контрольном управлении Президента РФ”.5Как структурное подразделение Администрации Президента оно взаимодействует со всеми органами исполнительной власти. Среди его функций: контроль за деятельностью органов надзора и контроля при федеральных органах исполнительной власти, подразделений Администрации Президента, органов исполнительной власти субъектов Федерации, рассмотрение жалоб и обращений граждан и юридических лиц.
Контрольное управление наделено правом требовать от руководителей государственных органов, организаций и предприятий (независимо от формы собственности), предоставления документов, материалови любой информации, необходимойдля проведения проверок; привлекать к проверкам специалистов и представителей правоохранительных органов и вносить на рассмотрениеПрезидента предложения по результатам проверок.Он вправе направлять предписания об устранении финансовых нарушений, которые должны быть рассмотрены соответствующими должностными лицами в течение 10 дней, но не вправе самостоятельно примять какие-либо санкции.
Органы исполнительной власти всех уровнейосуществляют бюджетный контрольнепосредственно в пределах свих полномочий, а так же направляют и контролируют деятельность подведомственныхим управлений.
На основании Конституции РФ и ФедеральногоКонституционного Закона “О Правительстве Российской Федерации”от 17.12.97. №2 – ФКЗ (с последующими изменениями),6Правительство РФ:
1. обеспечивает проведениеединойфинансовой, кредитнойи денежной политики;
2. разрабатывает ипредставляет Государственной Думе федеральный бюджет и обеспечивает его исполнение;
3. представляет ГосударственнойДумеотчетоб исполнении федерального бюджета;
4. разрабатывает и реализует налоговую политику;
5. обеспечивает совершенствование бюджетной системы;
6. принимает согласованныесЦентральнымбанкомРоссийской Федерации меры по регулированию рынка ценных бумаг;
7. осуществляет управление государственным внутреннимивнешним долгом Российской Федерации;
8. осуществляет валютное регулирование и валютный контроль;
9. в установленные сроки представляет необходимую информацию в Счетную палату РФ при осуществлении ею контроля за исполнением федерального бюджета.
Правительство РФ контролирует и регулирует финансовую деятельность министерстви ведомств, вопросы бюджетного федерализма и межбюджетных отношений. При правительстве действуют Контрольно-наблюдательный Совет, выполняющий ряд контрольных функций в области финансов, бюджета и налогов.
ФЕДЕРАЛЬНОЕ СОБРАНИЕ И СЧЕТНАЯ ПАЛАТА.
Одна из форм общегосударственного бюджетного контроля – парламентский контроль. В обеих палатах Федерального Собрания Российской Федерации имеются специальные бюджетные комитеты (в Государственной Думе – Комитет по бюджету, налогам, банкам и финансам, В Совете Федерации – Комитет по бюджету, финансовому, валютному и кредитному регулированию) и комиссии в функции, которых входят проверка правильности и полноты, предусмотренных в проекте бюджета государственных доходов и расходов, его рассмотрение и утверждение, а так же контроль за рациональным и целевым использованием государственных средств. Парламент может осуществлять выборочную проверку через специальные отраслевые комитеты и комиссии, через деятельность отдельных звеньев финансовой системы: министерств, ведомств и государственных комитетов. По депутатскому запросу Парламент вправе получить информацию о нарушениях и недостатках, допущенных при формировании и расходовании государственных средств. Кроме того, Парламент регулярно получает данные о состоянии государственных финансов через специально созданный Советом Федерациии Государственной Думой контрольный орган- Счетную палату. Аналогичные счетные и контрольно — счетные палаты создаются на уровне регионов РФ.7
В соответствии с Федеральным Законом “О счетной палате РФ” от 11.01.95. № 4-ФЗ8задачами Счетной палаты являются:
* организация иосуществлениеконтроляза своевременным исполнениемдоходныхирасходныхстатейфедерального бюджета и бюджетов федеральных внебюджетных фондов пообъемам,структуреи целевомуназначению;
* определение эффективности и целесообразности
расходовгосударственныхсредствииспользования федеральной собственности;
* оценка обоснованности доходныхирасходныхстатейпроектов федерального бюджета и бюджетов федеральных внебюджетных фондов;
* финансовая экспертиза проектов федеральныхзаконов,атакже нормативныхправовыхактовфедеральныхоргановгосударственной власти,предусматривающих расходы,покрываемыезасчетсредств федеральногобюджета,иливлияющихна формирование и исполнение федерального бюджета и бюджетов федеральных внебюджетных фондов;
* анализ выявленных отклонений от установленныхпоказателей федерального бюджета и бюджетов федеральных внебюджетных фондов и подготовка предложений,направленных на их устранение, а также на совершенствование бюджетного процесса в целом;
* контроль зазаконностьюисвоевременностью движения средств федерального бюджета и средств федеральныхвнебюджетныхфондовв ЦентральномбанкеРоссийскойФедерации,уполномоченных банках и иных финансово-кредитных учреждениях Российской Федерации;
* регулярное представление Совету Федерации и Государственной Думе информации о ходе исполнения федерального бюджета и результатах проводимых контрольных мероприятий.
В рамках своей деятельности Счетная палата провидит комплексные ревизии и тематические проверки по отдельным разделам и статьям федерального бюджета, бюджетов федеральных внебюджетных фондов. В ходе проведения ревизий и проверок на основе документального подтверждения законности производственно-хозяйственной деятельности,достоверности бухгалтерского учета и финансовой отчетности определяется своевременность и полнота взаимных платежей проверяемогообъекта и федерального бюджета.
В случаях выявления нарушений, наносящих ущерб и требующих пресечения, Счетная палата вправе давать администрации проверяемой организации предписание, обязательное для исполнения. Если оно не исполняется или исполняется не надлежащим образом, то по согласованию с Государственной Думой Счетная палата вправе принять решение о приостановлении всех видов финансовых, платежных расчетных операций по банковским счетам проверяемых организаций.
Счетная палата проводит экспертизу и дает заключение по:
* проекту федерального бюджета,обоснованности егодоходныхи расходных статей,размерам государственного внутреннего и внешнего долга и дефицита федерального бюджета;
* проблемам бюджетно-финансовойполитикиисовершенствования бюджетного процесса в Российской Федерации;
* проектам законодательныхи иных нормативных правовых актов по бюджетно-финансовым вопросам, вносимым на рассмотрение Государственной Думы;
* проектам международныхдоговоров Российской Федерации, влекущих правовые последствия для федерального бюджета;
* проектам программ,нафинансированиекоторых используются средства федерального бюджета.
Кроме проводимых экспертиз Счетная палата занимается анализом и исследованием нарушений в исполнении бюджетного законодательства. Так, она проводит анализ и исследование нарушений и отклонений в бюджетном процессе, подготовку и внесение в Совет Федерации и Государственную Думу предложения по их устранению, а так же по совершенствованию бюджетного законодательства в целом, анализирую итоги проводимых мероприятий.
Контрольные полномочия Счетной палаты распространяются на органы местного самоуправления, предприятия, организации, банки, страховые компанииидругиефинансово- кредитные учреждения,их союзы,ассоциацииииные объединения вне зависимости от видов и форм собственности,если ониполучают,перечисляют, используют средстваиз федеральногобюджетаилииспользуют федеральную собственность либо управляютею,атакжеимеют предоставленные федеральным законодательством или федеральными органами государственнойвластиналоговые, таможенныеииные льготыи преимущества.
МИНИСТЕРСТВО ФИНАНСОВ И ФЕДЕРАЛЬНОЕ
КАЗНАЧЕЙСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.
Министерство Финансов РФ – федеральный орган исполнительной власти, обеспечивающий проведение единой финансовой, бюджетной налоговой и валютной политики в РФ и координирующий деятельность в этой сфере других федеральных органов исполнительной власти. Однако эффективное и качественное управление финансами невозможно без осуществления надлежащего контроля за ними. Поэтому Минфин занимает особое место в системе общегосударственного контроля. На него возложены широкие полномочия в проведении контрольной деятельностив процессе составления и рассмотрения государственного бюджета, а также при проведении контрольно-ревизионной работы на предприятиях, в учреждениях и организациях различных форм собственности и ведомственной принадлежности.9
В соответствии с Постановлением Правительства от 06.03.98.№273 “Об утверждении положения о Министерстве Финансов РФ”10основными задачами Минфина РФ являются:
* совершенствование бюджетной системы РФ, развитие бюджетного федерализма;
* разработка и реализация единой финансовой, бюджетной, налоговой и валютной политикив РФ;
* концентрация финансовых ресурсов на приоритетных направлениях социально-экономического развития РФ;
* разработка проекта и обеспечение исполнения в установленном порядке федерального бюджета; составление отчета об исполнении федерального и консолидированного бюджета РФ;
* разработка программ государственных заимствований и их реализация в установленном порядке от имени РФ;
* разработка и реализация единой политики в сфере развития финансовых рынков в РФ;
* разработка единой методологии составления бюджетов всех уровней и отчетов об их исполнении.
Правительство РФ Постановлением “О Департаменте государственного контроля и аудита Министерства Финансов РФ” от 06.03.98. №27611 разрешило Минфину в пределах имеющихся средств и численности работников создавать в составе Центрального аппарата Министерства Департамент государственного финансового контроля и аудита, возложив на него в частности задачи и функции упраздняемого Контрольно-ревизионного управления. Но, не смотря на происходящие организационно-структурные изменения, полномочия Минфина в сфере бюджетного контроля остаются почти неизменными.Постановлением Правительства РФ от 04.08.98.№ 884 “О совершенствовании организационной структуры Министерства ФинансовРФ” работники вновь созданного Департамента и его территориальных органов наделяются правом:
* проверять соблюдение бюджетного законодательства и финансовой дисциплины;
* проводить документальные ревизии и проверки в министерствах, ведомствах и во всех субъектах хозяйствования;
* требовать от ревизуемых органов предъявления необходимых документов;
* получать разъяснения и справки по вопросам, возникающим в ходе ревизии или проверки;
* проводить фактический контроль (инвентаризацию, экспертную оценку и визуальное наблюдение наличия и сохранности денежных средств и товарно-материальных ценностей у всех должностных лиц, ответственных за их хранение и расходование), опечатывать кассу, кассовые помещения, склады, кладовые и другие помещения;
* поводить встречные проверки документов в других организациях, связанных с деятельностью проверяемого учреждения;
* запрашивать и получать от банков и других кредитных учреждений сведения, справки и копии документов, связанных со счетамии операциями ревизуемой или проверяемой организации;
* изымать необходимые документы, подтверждающие хищения или злоупотребления, сохранность которых не гарантируется и т.д.
* проводить контрольные обмеры, запуски сырья и материалов в производство, анализы сырья, материалов и готовой продукции;
* приглашать специалистов для консультаций и участия вы проверке вопросов, определенных программой ревизии или проверки;
* ставить перед руководством ревизуемого или проверяемого учреждения вопросы о принятии мер по устранению нарушений и недостатков;
* вносить предложения о наложении дисциплинарных взысканий, об освобождении от работы и о возмещении материального ущерба;
* проверять жалобы и заявления работников проверяемого учреждения, связанные с программой ревизии;
* разрабатывать предложения по результатам ревизии или проверки и осуществлять контроль за их выполнением;
Вместе с тем, ревизоры не имеют права вмешиваться в административные функции проверяемого учреждения, налагать дисциплинарные взыскания и штрафные санкции, давать оценки действиям должностных лиц и т. д. Ревизоры обязаны быть объективными, сохранять коммерческую тайну, не злоупотреблять служебным положением в корыстных целях, и т. д.
Другим важным управлением Минфина РФ является Главное управление федерального казначейства и его территориальные органына местах.
В соответствии с Постановлением Совета Министров – Правительства РФ “Об утверждении положения о Федеральном казначействе” от 27.08.93. №864 (с последующими изменениями),12основная задача казначейства — организация,осуществление и контрользаисполнением федерального (республиканского) бюджета Российской Федерации и федеральных внебюджетных фондов. На казначейство возложена функция перераспределения поступивших налоговмежду бюджетами разных уровней в соответствии с установленными законодательством нормативами (процентными отчислениями). Кроме того, казначейские органы осуществляют(совместно другими финансовыми органами) сбор, обработку и анализ информации о состоянии государственных финансов и представляют отчетные данные в высшие представительные и исполнительные ораны государственной власти и управления о финансовых операцияхПравительства РФ по федеральному бюджету РФ, о федеральных внебюджетных фондах, а также о состоянии бюджетной системы РФ; управляют и обслуживают совместно с Центральным Банком РФ и другими уполномоченными банками государственный внутренний и внешний долг РФ; управляют доходами и расходами федерального бюджета и внебюджетных фондов на счетах казначейства, в банках исходя из принципа единства кассы; ведут операции по учету государственной казны.
Как контрольному органу в целях укрепления бюджетной — налоговой дисциплины казначейству даны следующие права:
> производить в министерствах, ведомствах,напредприятиях, в учреждениях и организациях, в банках и иных финансово-кредитных учреждениях любых форм собственности, включая совместные предприятия, проверки денежных документов, регистров бухгалтерского учета, отчетов,планов,сметииных документов, связанныхсзачислением,перечислениеми использованием средств федерального бюджета РоссийскойФедерации, а также получать необходимыеобъяснения,справкиисведенияпо вопросам, возникающим при проверках;
> получать от банков, иных финансово-кредитных учреждений справки о состоянии счетов предприятий, учреждений и организаций, использующихсредствареспубликанского бюджета Российской Федерации, государственных (федеральных) внебюджетных фондов, а также внебюджетные (федеральные) средства;
> приостанавливать операции по счетам предприятий, учреждений и организаций (включая банки и иныефинансово-кредитные учреждения), использующих средствареспубликанского бюджета Российской Федерации,государственных (федеральных) внебюджетных фондов ивнебюджетные (федеральные) средства, в случаях непредставления (или отказа предъявить) органам казначейства и их должностным лицам бухгалтерских и финансовых документов, связанных с использованием указанных средств;
> налагатьна банки или иные финансово-кредитные учреждения штраф вслучаях несвоевременногозачисленияими средств, поступивших в доход федерального бюджета Российской Федерации и в государственные (федеральные) внебюджетные фонды, либо средств, перечисленных из республиканского бюджета Российской Федерации и указанных фондов на счета получателей.
> взыскивать в бесспорном порядке бюджетные и внебюджетные средства,полученные предприятиями,учреждениями и организациями в случаях использования их не по целевому назначению, с наложением штрафа в размере действующей учетной ставкиЦентрального банка РФ;
> требовать от руководителей и других должностных лиц проверяемыхоргановгосударственногоуправления, предприятий, учреждений и организаций устранения выявленных нарушенийпорядка исполнения федерального бюджета РФ и контролировать их устранение;
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
В условиях рыночного хозяйства финансовый контроль выступает наиболее действенной составной частью государственного контроля, поскольку именно при его осуществлении государство имеет возможность на единой стоимостной базе, в которой получает отображение экономическая, хозяйственная деятельность любого звена, определять и оценивать законность и в ряде случаев целесообразность использования ресурсов, что позволяет повысить эффективность этой деятельности.13
Вопросы правового регулирования бюджетных отношений приобретают все большую актуальность в социально-экономической сфере жизни страны, поскольку в нормах бюджетного права закрепляются общие принципы иформы финансовой деятельности государства в бюджетной сфере, методы аккумуляции средств в государственные и муниципальные денежные фонды, порядок получения и использования государственных денежных средств и другие вопросы. Из этого вполне очевиден интерес, который я проявил при выборе именно этой темы для своего реферата. Хотелось бы отметить, что, как я уже говорил, несоизмеримомаленькие по сравнению с выбранной мной темой, рамки реферата не позволили мне рассмотреть некоторые вопросы данной проблемы. Такие, например, как компетенция Министерства Российской Федерации по налогам и сборам и Федеральной службы налоговой полициив области бюджетного контроля, вопросы организации бюджетного контроля в других странах с развитой бюджетной системой и т.д. В связи с этим, я остановился на основных, на мой взгляд, самых важных вопросах.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ.
ЛИТЕРАТУРА:
1. Конституция Российской Федерации с комментариями Конституционного Суда Российской Федерации. – М.: Инфа-М, 2000. – 152 с.
2. М.В. Романовский. Бюджетная система Российской Федерации. М.: Юрайт, 2000. – 615 с.
3. Г. Б. Поляк. Бюджетная система Российской Федерации. М.: Юнита-Дана, 2000. – 550 с.
4. А. И. Землин. Бюджетное право. М.: Юриспруденция, 2001. – 240 с.
НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ:
1. Федеральный Конституционный Закон “О Правительстве Российской Федерации”от 17.12.97. № 2 – ФКЗ (СЗ РФ. 1997. №51. Ст. 5712. 1998. №1. Ст. 1).
2. Федеральный Закон “О счетной палате Российской Федерации” от 11.01.95. № 4-ФЗ (СЗ РФ. 1995. №31. Ст. 167).
3. Постановление Правительства РФ от 06.03.98.№ 273 “Об утверждении положения о Министерстве Финансов Российской Федерации” (СЗ РФ. 1998. №11. Ст. 1288).
4. Постановление Правительства РФ “О Департаменте государственного контроля и аудита Министерства Финансов Российской Федерации” от 06.03.98. № 276 (СЗ РФ. №11. Ст. 1293).
5. Постановлением Правительства РФ от 04.08.98.№ 884 “О совершенствовании организационной структуры Министерства ФинансовРФ” (источник: http://law.optima.ru/ — нормативная база законодательства Российской Федерации (Internet)).
6. Постановлением Совета Министров – Правительства РФ “Об утверждении положения о Федеральном казначействе” от 27.08.93. № 864 (САПП РФ. 1993. №35. Ст. 3320; СЗ РФ. 1995. №8. Ст. 681; СЗ РФ. 1997. №6. Ст. 696).
7. Указ Президента РФ от 16.03.96. № 383 “О Главном контрольном управлении Президента Российской Федерации” (СЗ РФ. 1996. №12. Ст. 1066).
ИНФОРМАЦИОННЫЕ СИСТЕМЫ:
1. Http://www.minfin.ru/ — официальный сайт Министерства Финансов Российской Федерации.
2. Http://law.optima.ru/ — нормативные акты Российской Федерации (законодательная база)
1 А. И. Землин. Бюджетное право. М.: Юриспруденция, 2001. С.3.
2 М.В. Романовский. Бюджетная система Российской Федерации. М.: Юрайт, 2000. С. 576.
3 М.В. Романовский. Бюджетная система Российской Федерации. М.: Юрайт, 2000. С. 583.
4 Г. Б. Поляк. Бюджетная система Российской Федерации. М.:Юнита-Дана. С. 475.
5 СЗ РФ. 1996. №12. Ст. 1066.
6 СЗ РФ. 1997. №51. Ст. 5712. 1998. №1. Ст. 1.
7 М.В. Романовский. Бюджетная система Российской Федерации. М.: Юрайт, 2000. С. 595.
8 СЗ РФ. 1995. №31. Ст. 167.
9 М.В. Романовский. Бюджетная система Российской Федерации. М.: Юрайт, 2000. С. 598.
10 СЗ РФ. 1998. №11. Ст. 1288.
11 СЗ РФ. №11. Ст. 1293.
12 САПП РФ. 1993. №35. Ст. 3320; СЗ РФ. 1995. №8. Ст. 681; СЗ РФ. 1997. №6. Ст. 696.
13 А. И. Землин. Бюджетное право. М.: Юриспруденция, 2001. С.206.

22

Используя предоставленную ст. 1 Гражданского кодекса РФ свободу договора, стороны контракта международной купли-продажи товаров самостоятельно определяют наиболее важные для них условия такого договора: от предмета договора, цены товара, срока и базисных условий поставки, условий расчетов и валюты платежа до арбитражной оговорки. Однако и при самом тщательном составлении контракта многие вопросы остаются в нем неурегулированными или получают недостаточное регулирование.
В этой связи возникает необходимость обращения к субсидиарно применимым нормам гражданского законодательства той или иной страны, либо права страны одного из участников контракта, либо права третьей страны, например Швеции. В силу различия не только самих правовых систем, но и предписаний гражданских кодексов даже в странах одной правовой системы встал вопрос об унификации материально-правовых норм, которые позволили бы избежать по возможности обращения к праву того или иного иностранного государства. Идя от двусторонней, а затем региональной унификации, страны затем перешли к унификации многосторонней, универсальной в рамках Организации Объединенных Наций.
Наиболее успешные результаты достигнуты в унификации правил о договорах международной купли-продажи — одного из основных международных коммерческих договоров, опосредствующих движение товаров по всему миру в рамках самых различных внешнеэкономических операций (от простейших бартерных до сложных кооперационных соглашений, соглашений о подрядных работах, где тем не менее остается место для поставки товаров).
В настоящее время в Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Венской конвенции) участвуют свыше 40 государств, включая такие страны ближнего Зарубежья, как Беларусь, Украина, Эстония, а также новые государства дальнего Зарубежья: Босния и Герцеговина, Чешская Республика, Словацкая Республика, Словения, Югославия. Среди стран развитого рыночного оборота можно выделить США, Францию, Германию, Финляндию, Швецию, Норвегию, Данию, Канаду, Испанию, Австрию, Швейцарию, а среди стран Восточной и Центральной Европы — Польшу, Венгрию, Румынию и Болгарию. Поэтому практика разрешения споров из договоров международной купли-продажи товаров таким авторитетным центром, как Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) при Торгово-промышленной палате России, представляет несомненный интерес для всех практических работников — от коммерсантов до юристов. Ознакомление с данной проблематикой небезынтересно и судьям арбитражных судов, которые на основании предписаний Арбитражного процессуального кодекса России будут рассматривать такие споры в тех случаях, когда стороны контракта по какой-либо причине не согласовали арбитражную оговорку о передаче их спора на разрешение одного из центров коммерческого арбитража — от МКАС при ТПП России до Арбитражного института при Стокгольмской торговой палате и арбитражного суда ad hoc, формируемого в соответствии с Арбитражным регламентом ЮНСИТРАЛ 1976 года.
Согласно закрепленному в ст. 15 Конституции Российской Федерации принципу приоритета международных соглашений над внутренним законодательством ст. 7 Гражданского кодекса РФ содержит правило о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с Конституцией Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации. Далее указывается, что международные договоры Российской Федерации применяются к отношениям, указанным в пп. 1 и 2 ст. 2 данного Кодекса, непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта. Весьма важной с практической точки зрения является и ч. 2 п. 2 ст. 7 ГК РФ, в которой закрепляется приоритет международного договора над внутренним законодательством: если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены гражданским законодательством, применяются правила международного договора.
Часто в практике МКАС встречаются случаи обращения арбитров к предписаниям на основании упомянутого правила ст. 7 ГК РФ, Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров. При этом не всегда точно дается обоснование применения данной Конвенции по конкретным делам с точки зрения определения момента вступления Конвенции в силу для России. Как известно, для СССР Конвенция вступила в силу с 1 сентября 1991 года. В силу заявления, сделанного в декабре 1991 года о принятии на себя в полном объеме ответственности по всем обязательствам СССР согласно Уставу ООН и межгосударственным договорам, депозитарием которых является Генеральный секретарь ООН, Россия является участницей данной Конвенции. Поэтому неточным представляется указание в некоторых решениях на то, что для России Конвенция вступила в силу с 1 сентября 1991 года.
Положения Венской конвенции подлежат применению к отношениям сторон договора международной купли-продажи товаров в двух случаях: в первом — при нахождении предприятий продавца и покупателя в странах — участницах Конвенции.
Второй случай возникает при применении к отношениям сторон, не урегулированным или не полностью урегулированным контрактом, российского материального права, частью которого в силу предписаний ст. 7 ГК РФ является Венская конвенция.
Обращаясь к конкретным делам, споры по которым были разрешены на основании предписаний Венской конвенции, можно отметить дело 390/92 (решение от 5 сентября 1994 года). В данном деле спор между сторонами, имеющими свое местонахождение в странах — участницах Конвенции, касался в числе прочего толкования заключенного ими договора международной купли-продажи товаров. Стороны неодинаково оценивали обязанность по оплате портовых расходов: по мнению истца, указанные расходы подлежали оплате в полном объеме, поскольку предусмотренное контрактом ограничение относилось только к таможенным сборам; по мнению же ответчика, они не должны быть оплачены в полном объеме. Разрешавший спор состав арбитров пришел к выводу, что расхождение между сторонами вызвано неодинаковым толкованием соответствующей статьи контракта.
По мнению арбитров, толкование этого положения должно даваться на основе Венской конвенции, имея в виду, что контракт представляет собой выражение воли сторон. Из текста анализируемого пункта следует, что в намерения обеих сторон входило возмещение именно тех портовых расходов, которые не могли быть оплачены иначе, чем в твердой валюте. Грамматическое толкование официального английского текста этого пункта приводит к выводу, что ограничение подлежащих возмещению расходов относится только к таможенным сборам. В пользу такого толкования говорит и то обстоятельство, что на момент исполнения контракта в силу действовавших в то время в России официальных предписаний таможенные сборы были установлены в размере 0,15 процента от цены ФОБ, что подтверждается имеющимися в деле документами.
Толкование рассматриваемого пункта контракта, предложенное ответчиком, приводит, по мнению арбитров, к выводу, прямо противоположному намерению сторон, выраженному ими в контракте, — об оплате покупателем расходов в твердой валюте. Такой подход явно противоречил бы тому пониманию, которое имели бы разумные лица, действующие в том же качестве, что и стороны контракта при аналогичных обстоятельствах. Даже если бы в момент заключения контракта ответчик исходил из предложенного им толкования, что не подтверждается материалами дела, то в силу п. 2 ст. 8 Венской конвенции это не могло быть принято во внимание, поскольку противоречило бы пониманию разумного лица, действовавшего в том же качестве, что и истец при аналогичных обстоятельствах. При этом МКАС отметил, что к тем же выводам привело бы и толкование этого положения контракта по правилам, предусмотренным действовавшим на момент рассмотрения спора российским гражданским законодательством (ст. 59 Основ гражданского законодательства).
Проблема толкования контракта возникла также в деле 224/93 (решение от 7 сентября 1994 года), где между сторонами возник спор относительно неодинакового понимания положения контракта об условиях расчетов за товар. В данном деле в тексте контракта цена товара, валюта платежа и общая сумма стоимости товара были выражены в долларах США. Исходя из содержавшегося в контракте указания на соотношение доллара США и итальянской лиры, покупатель оплачивал товар именно в итальянских лирах. Не согласившись с этим, продавец — истец по делу обратился в МКАС с требованием о возмещении возникших в результате такого нарушения контракта убытков. Разрешая данный спор, МКАС исходил из того, что подписи сторон на контракте рассматриваются как заявление каждой из них в смысле пп. 1 и 2 ст. 8 Венской конвенции. С учетом предписаний данной статьи арбитраж пришел к следующим выводам.
Во-первых, из контракта недвусмысленно вытекает, что при его заключении каждая из сторон четко и одинаково выражала намерение определить цену товара, валюту платежа и общую сумму контракта в единой валюте — долларах США.
Во-вторых, последующее поведение ответчика, первоначально открывшего аккредитив в долларах США, свидетельствует о том, что ответчик, так же как и истец, исходил из того, что платеж должен быть произведен в долларах США.
В-третьих, ответчиком не отрицается, что включение в контракт положения, фиксирующего курс итальянской лиры к доллару США на дату заключения контракта, осуществлено по его инициативе.
В-четвертых, включение этого условия в контракт не дает оснований считать, что между сторонами состоялось соглашение о применении валютной оговорки и тем самым об изменении других условий контракта.
Как следует из обстоятельств дела, о намерении ответчика, если таковое и было, придать этому положению контракта значение валютной оговорки истец не знал и не мог знать в момент заключения контракта. Указание в контракте о фиксации курса итальянской лиры к доллару США на дату заключения контракта, а не на весь период действия контракта позволяет прийти к заключению, что и разумное лицо, действующее в том же качестве, что и истец при аналогичных обстоятельствах, не могло бы понимать это так, как это предлагает ответчик. В-пятых, истец принял платежи в итальянских лирах под протестом, заявив, что им будут предъявлены ответчику соответствующие требования. Зачисление на счет истца в долларах США уплаченных ответчиком сумм в итальянских лирах не может рассматриваться как означающее выполнение ответчиком его обязанности осуществить платеж в долларах США. Вопрос о конвертации банком истца уплаченных ответчиком итальянских лир в доллары США относится к внутренней сфере отношений между истцом и его банком. При таких условиях арбитраж пришел к выводу, что ответчик недоплатил истцу за поставленный товар и обязал его осуществить доплату. Арбитрами также было рассмотрено требование истца об уплате на сумму долга причитающихся процентов годовых. Исходя из предписаний ст. 78 Венской конвенции, оно удовлетворено.
В деле 22/93 (решение от 7 сентября 1994 года) продавец — фирма из Чехии — истец по делу осуществил поставку товара, а покупатель — предприятие из России — ответчик по делу получил товар, однако не оплатил его. Рассматривая требование истца о возмещении ему стоимости товара, арбитры, исходя из того, что спорящие стороны являются организациями стран — участниц Венской конвенции, разрешили его на основании ст. 53 и 54, обязав ответчика-покупателя, принявшего товар, оплатить его.
В другом деле, также рассмотренном с применением положений Венской конвенции (дело 1/93, решение от 15 апреля 1994 года), МКАС пришел к выводу, что, как следует из материалов дела, истец-покупатель выполнил свое обязательство по оплате товара, а ответчик-продавец подтвердил получение причитающихся за товар сумм, однако товар им поставлен не был, несмотря на неоднократные напоминания истца-покупателя. При таких обстоятельствах, по мнению арбитров, в соответствии с п. 1 ст. 49 Венской конвенции покупатель был вправе заявить о расторжении контракта, что и было им сделано. В соответствии с п. 2 ст. 81 Венской конвенции сторона, исполнившая договор полностью или частично, может потребовать от другой стороны возврата всего того, что было ею уплачено по договору. Согласно ст. 78 Венской конвенции, если сторона допустила просрочку в уплате цены или иной суммы, другая сторона имеет право на проценты с просроченной суммы. Поэтому в решении МКАС отмечалось, что, согласно ст. 84 Венской конвенции, если продавец обязан возвратить цену, он должен также уплатить проценты с нее, считая с даты уплаты цены.
В другом деле (375/93, решение от 9 сентября 1994 года) продавец-истец выполнил свои обязательства, поставив покупателю предусмотренный контрактом товар в точном соответствии с его условиями. Покупатель — ответчик по делу товар не оплатил, а также не предоставил в обусловленное время судно для перевозки товара, закупленного им на условиях ФОБ-порт отгрузки. Вследствие этого товар находился на хранении в порту назначения более длительный период времени, в связи с чем у продавца возникли дополнительные расходы, сумму которых в качестве понесенных им убытков он наряду с требованием об оплате товаров просил взыскать с ответчика.
Как выяснилось при рассмотрении дела, продавец надлежащим образом выполнил свои договорные обязательства, поставив ответчику товары, предусмотренные контрактом. В обоснование понесенных им дополнительных расходов продавец представил документы, подтверждающие понесенные им убытки, составляющие расходы по сверхнормативному хранению товаров в портах Рига и Вентспилс, вызванные просрочкой со стороны ответчика-покупателя подачи судов под погрузку. Данное требование рассчитано истцом на основе ставок хранения, установленных договорами истца с экспедиторами по хранению и перевалке грузов в портах отгрузки, и признано МКАС подлежащим удовлетворению на основании ст. 74 Венской конвенции 1980 года. Помимо применения положения Венской конвенции о нахождении предприятий продавца и покупателя в странах — участницах Конвенции, в практике Международного коммерческого арбитражного суда использовался и принцип, когда ее применение в силу норм международного частного права следует и в случае, если стороны контракта не принадлежат к странам — участницам Конвенции.
Разрешая спор по делу 489/93 (решение от 7 сентября 1994 года), МКАС констатировал, что, как следует из п. 9 контракта, сторонами достигнуто соглашение о применении к правоотношениям, вытекающим из контракта, российского законодательства. Российская Федерация является участницей Конвенции ООН о договорах международной куплипродажи товаров 1980 года. Названная Конвенция стала частью российского права и в силу соглашения сторон, а также п. 1 ст. 1 Конвенции применима к настоящему спору. В данном деле покупатель возвратил часть товара продавцу, однако не оплатил тот товар, который был признан им соответствующим договору. Продавец в этой связи предъявил покупателю требование об уплате стоимости принятого последним товара. Учитывая, что по приведенным основаниям к правоотношениям сторон подлежат применению правила Венской конвенции, арбитры, руководствуясь ст. 53, 62 и 74 Венской конвенции, удовлетворили требование истца. Кроме того, ими было удовлетворено и требование истца об уплате на сумму просроченного денежного обязательства, на основании ст. 78 Венской конвенции процентов годовых.
Такое же решение было вынесено МКАС 10 марта 1994 года по иску предприятия Украины к фирме Германии (дело 289/92). Учитывая, что стороны принадлежат к странам — участницам Венской конвенции, МКАС вынес решение, руководствуясь теми же предписаниями Конвенции. Следует при этом отметить, что украинское предприятие — истец по данному делу — рисковало, отгрузив товар германской фирме-покупателю в момент, когда обусловленный контрактом аккредитив не был им открыт (что представляет довольно типичную ситуацию, когда продавец не всегда точно оценивает надежность покупателя с точки зрения оплаты товара).
Подобное решение было вынесено МКАС и по делу 76/93 (решение от 28 июня 1994 года), где российский продавец, выполнив свое обязательство по поставке товара, не получил от швейцарского покупателя оплаты. При таких условиях, а также учитывая, что предприятия сторон принадлежат к странам — участницам Венской конвенции, арбитраж вынес решение в пользу продавца, руководствуясь предписаниями ст. 62 Конвенции
Таким образом, практика МКАС при ТПП России по применению положений Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров довольно обширна. Вместе с тем следует иметь в виду, что по вопросам, не урегулированным или не полностью урегулированным Конвенцией, подлежит субсидиарному применению гражданское право того или иного государства. Ярким примером такого сочетания являются решения МКАС относительно взимания процентов годовых по денежным обязательствам. Само право на взыскание процентов годовых следует из предписаний ст. 78 Венской конвенции, однако поскольку в ней отсутствуют предписания о размере таких процентов, при их определении арбитры исходят из тех ставок, которые существуют в подлежащем применению материальном праве той или иной страны.
В практике МКАС по этому вопросу имело место определение размера взыскиваемых процентов годовых на основании действовавших на момент рассмотрения спора правил российского гражданского права (в размере 3 процентов годовых согласно ст. 226 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года и в размере либо согласованного сторонами в контракте процента, либо 5 процентов годовых согласно ч. 3 ст. 66 Основ гражданского законодательства в период начиная с момента вступления в действие данного документа на территории России, то есть за период с 3 августа 1992 года). Такой подход наблюдается, например, в решениях по делу 165/93 от 25 апреля 1994 года, по делу 82/92 от 14 апреля 1994 года и др.
При определении в качестве применимого права по данному вопросу, не урегулированному Венской конвенцией, на основе предписаний п. 2 ст. 28 Закона РФ о международном коммерческом арбитраже от 7 июля 1993 года МКАС выносил решение о взыскании процентов годовых исходя из правил соответствующего закона: например, Гражданского кодекса Украины в деле 522/92 (решение от 28 сентября 1994 года), Гражданского кодекса Узбекистана в деле 150/93 (решение от 18 мая 1994 года), а также Единообразного торгового кодекса в редакции, применяемой в штате Калифорния (дело 192/93, решение от 5 мая 1994 года).
Изучение практики Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП России призвано способствовать выявлению основных подходов, принципов и методов, применяемых по конкретным делам, а также избежанию ошибок, довольно часто совершаемых коммерсантами при подготовке к защите своих интересов в органах международного коммерческого арбитража.

Упрощенная защита права собственности в современной России.

Латыев Александр Николаевич, аспирант кафедры хозяйственного права Уральской государственной юридической академии.

Общепризнанно, что защищенность – одна из основополагающих характеристик субъективных юридических прав. К праву собственности это утверждение относится в полной мере, более того, защита права собственности может быть названа классическим примером защиты гражданских прав. Конструкции вещных исков, предусмотренных главой 20 действующего Гражданского кодекса Российской Федерации [1], уходят корнями еще в римское право, давшее им название виндикационного и негаторного исков. Первый из них, пожалуй, в наилучшей степени отражает особенности права собственности, да и в целом всех вещных прав, имеющих своим объектом телесные, материальные вещи, которыми можно владеть, но которые могут быть и отняты, находиться в руках неуправомоченных лиц, а потому может возникнуть необходимость их возврата собственнику (а с учетом положений ст.305 ГК РФ – и другому лицу) с применением в соответствующих случаях мер государственного принуждения. За более чем две с половиной тысячи лет, прошедшие с его появления в римском праве, виндикационный иск претерпел лишь одно существенное изменение, заключающееся в установлении в некоторых случаях запрета на изъятие имущества от добросовестного приобретателя; изменение это, впрочем, не является предметом настоящего исследования. Виндикация сохранила, таким образом, свои основные черты, как сильные, ее абсолютное действие, например, так и слабые, в частности, необходимость доказывания истцом своего права собственности в качестве факта активной легитимации. Если для собственника недвижимости сложность этой задачи снимается регистрацией вещных прав, то собственник движимого имущества в случае производного его приобретения должен представить в суд доказательства законного получения имущества от прежнего собственника, а того – от предыдущего и так далее либо до момента изготовления вещи, либо в течение срока, необходимого для приобретения права собственности по давности владения, что еще средневековые юристы назвали «дьявольским доказательством» – probatio diabolica [2]. Проблема становилась еще более сложной в отсутствие в правовой системе приобретательной давности, как это было в советский период отечественной истории: суд мог потребовать, в принципе, доказательства законных переходов имущества со времени Октябрьской революции.

В то же время вещные права требуют подчас защиты быстрой и эффективной, пусть даже упрощенной и имеющей предварительный (провизорный) характер. Ответ на это требование был дан опять же римским правом в виде владельческой (посессорной) защиты. В административном по сути посессорном процессе не требовалось доказывания права собственности, более того, ссылки на право вообще не допускались, а истец должен был доказать лишь факт своего владения [3]. К началу XX века законодательства многих стран распространили владельческую защиту и на лиц, именовавшихся римлянами держателями – detentores, т.е. получивших имущество по договору от собственника и не имевших animus rem sibi habendi [4]. Сходные положения содержал и дореволюционный проект Гражданского уложения России, которому так и не суждено было вступить в силу. События октября 1917 года и последующие за ними оборвали отечественную историю владельческой защиты, отдельные черты которой сохранялись в советском праве в редких и весьма оригинальных формах вроде административного выселения граждан из самоуправно занятых жилых помещений. В отличие от многих других классических институтов гражданского права, посессорная защита не была возрождена при последней кодификации и остается до сих пор чуждой отечественному законодательству. В литературе уже не раз обращалось внимание на этот недостаток современной российской правовой системы [5], однако до включения соответствующих положений в позитивное законодательство мы можем обсуждать владельческую защиту только de lege ferenda [6].

Сказанное не означает, однако, что действующим ГК РФ вовсе исключена какая бы то ни было упрощенная защита права собственности, хотя допущение ее, скорее всего, не было непосредственной целью законодателя. Действующее гражданское законодательство вслед за нормативными актами начала девяностых годов прошедшего века [7] признает приобретение права собственности в силу приобретательной давности. В течение срока давности, довольно длинного по ГК РФ (коль скоро речь идет о движимом имуществе – 5 лет с момента овладения или, если вещи могли быть истребованы по правилам ст.301 или 305 ГК — с момента истечения срока исковой давности по соответствующим требованиям), владелец, согласно п.2 ст.234 ГК, вправе защищать свое имущество против всякого третьего лица, если только последнее само не является собственником спорного имущества или не имеет прав на владение им в силу предусмотренного законом или договором основания. Здесь можно снова вспомнить о римском праве, которое с I в. до н.э. знало так называемый actio Publiciana [8] — петиторный иск, дававшийся либо лицу, приобретшему от собственника res mancipi [9] без совершения манципации, либо добросовестному приобретателю имущества, получившему его от неуправомоченного лица [10]. Если первый случай нам неинтересен в силу отсутствия в современном праве аналога res mancipi и nec mancipi [11] (аналогия с делением вещей на движимые и недвижимые здесь неуместна), то второй вариант можно смело считать если не прямым предшественником современной защиты давностного владельца, то как минимум ее идеологической основой: здесь совпадают и требования к истцу, и ограничения в применении иска – римская actio Publiciana в этой разновидности была также бессильна против действительного собственника имущества. Известно, что в Риме к этому иску очень скоро стали прибегать не только лица, владеющие для давности, но и собственники, желавшие избежать probatio diabolica в виндикационном процессе [12]. Их не смущала некоторая неполноценность права, защищавшегося публициановым иском: истец по нему признавался лишь имеющим относительно лучшее, чем ответчик, право на вещь, но теоретически не исключалось появление в будущем лица с еще более сильным правом [13]. Собственник, пусть даже и не сумевший доказать свое право собственности, был все-таки уверен в том, что и никто другой не сможет предъявить доказательства своего права собственности, которое только и может быть более сильным правом.

Может ли собственник, столкнувшийся с необходимостью защитить свое право в современной России, сделать это не по правилам о виндикации, а на тех же основаниях, что и давностный владелец? Для ответа на вопрос необходимо, прежде всего, определиться, какие требования предъявляются к давностному владельцу, и может ли отвечать им собственник. Согласно п.1 ст.234 ГК РФ, «лицо — гражданин или юридическое лицо, — не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество». Всем ли этим условиям должен отвечать владелец для защиты его владения? Стоит отметить, что п.2 ст.234, определяя лицо, управомоченное на современный публицианов иск, требует от него только одного: владение должно осуществляться имуществом как своим собственным, а потому может показаться, что не требуется соблюдения никаких других условий. Это утверждение опровергается тем, что соответствующее средство правовой защиты дается, согласно тому же пункту ст.234, «до приобретения на имущество права собственности в силу приобретательной давности», а потому в момент предъявления иска должна существовать возможность приобретения истцом в будущем права собственности на спорное имущество таким способом. Условия, от которых можно сразу же отказаться – время владения и тесно связанное с ним требование непрерывности владения, необходимые лишь для приобретения права собственности, а не для защиты владения до этого момента, так что право на иск имеет и тот, кто овладел имуществом мгновение назад, и тот, кто уже несколько раз приобретал и утрачивал владение. Оставив пока в стороне требование отсутствия у владельца права собственности, отметим, что собственник всегда добросовестно владеет имуществом как своим собственным, тем более что п.3 ст.10 ГК РФ установлена презумпция добросовестности субъектов гражданских правоотношений. Что касается открытости владения, то в литературе сильна тенденция придания этому условию отрицательного значения, т.е. отсутствия утайки имущества [14], согласившись с этим, мы не можем требовать от истца ни совершения каких-либо действий по обеспечению открытости его владения, ни доказывания открытости. Итак, для удовлетворения иска нужно доказать лишь владение имуществом как своим собственным, что для собственника не должно составить особого труда. Возможность заявления таких требований сохранится даже после отказа в удовлетворении виндикационного иска в связи с недоказанностью факта активной легитимации истца, т.е. его права собственности, ибо предъявленный им (уже как давностным владельцем) новый иск, сохраняя тождественность с предыдущим в части его сторон и исковых требований, будет, однако, отличаться его основанием (вместо ст.301 таковым будет п.2 ст.234 ГК), в силу чего иски не будут тождественными, а потому суд не сможет отказать в принятии его к производству и в рассмотрении по существу по правилам п.2 ст.107, п.3 ст.85 Арбитражного процессуального кодекса РФ [15] или п.3, 4 ст.129, п.3 ст.219 Гражданского процессуального кодекса РСФСР [16]; более того, возможно даже одновременное рассмотрение обоих требований, поскольку п.1 ст.87 АПК или п.4 ст.221 ГПК здесь также неприменимы. Нельзя не отметить, что суды, как правило, отказывают в удовлетворении требований о возврате имущества в случае недоказанности права собственности истца, даже не обсуждая вопрос о возможности применения публицианова иска. Право на повторное заявление требований, как уже установлено, при этом не утрачивается, однако, исходя из соображений процессуальной экономии, желательно было бы соединить оба процесса, тем более что предмет доказывания по ним отличается незначительно.

Препятствия для предъявления такого иска лежат исключительно в области психологии, ибо, заявляя его, собственнику придется признать отсутствие у него права собственности (таково одно из предъявляемых к истцу ст. 234 ГК требований), что, впрочем, с юридической точки зрения безразлично в силу относительности судебного решения: против лиц, не принимавших участия в процессе, собственник сможет впоследствии (при условии надлежащего доказательства своего права) применять «настоящую» виндикацию (по ст.301 ГК); в отношении же актуального ответчика недоказанность права собственности уже установлена судом, а потому от согласия или несогласия с этим собственника ничего не зависит. С точки зрения материального права он останется собственником и применение им публицианова иска вместо виндикации не может рассматриваться как отказ от права собственности.

Возникает вопрос о применимости к публицианову иску ограничений виндикации, установленных ст.302 ГК РФ. Отрицательный ответ на него привел бы нас к парадоксальному выводу о возможности обхода этих ограничений, так что необходимо дать догматическое обоснование возможности заявления против давностного владельца тех же возражений, что и против собственника. Таким обоснованием может быть ст.305 ГК, предусматривающая применение правил главы 20 ГК, в том числе и ст.302, при защите своих прав не только собственником, но и лицом, владеющим имуществом по основанию, предусмотренному законом, в нашем случае – ст.234 ГК РФ. Что же касается соотношения последнего предложения ст.305, предусматривающего защиту владельца против собственника имущества, и прямо противоположного ему положения п.2 ст.234, то последнюю норму следует рассматривать как специальную, исключающую применение общего правила.

Защите права собственности служат не только вещные иски, имеющие силу erga omnes [17], но и относительные требования, основанные, в частности, на гражданских правонарушениях или на неосновательном обогащении [18]. Косвенным образом право собственности защищается и договорными исками. Все их, однако, трудно признать упрощенными способами защиты; как таковой может рассматриваться требование о возврате исполненного по недействительной сделке [19]. Во многом публично-правовой характер этого иска, не принимающего во внимание наличие или отсутствие права собственности на стороне истца, в силу чего, в принципе, с помощью реституции может быть отнято имущество у собственника и передано лицу, не имеющего на него никакого права, сближает требование о применении последствий недействительности сделки с посессорной защитой [20]. На практике имеют место даже попытки собственников имущества обойти установленные ст.302 ГК ограничения виндикации с помощью иска о реституции, что заставляет обсудить вопрос о соотношении этих требований. Пленум Высшего Арбитражного суда в п. 25 своего постановления от 25 февраля 1998 года №8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указывает, что если имущество было получено за плату и не выбыло из владения собственника имущества против его воли, а приобретатель действовал добросовестно, в удовлетворении требований о возврате полученного по недействительной сделке должно быть отказано, однако легального обоснования для такого решения Высший Арбитражный Суд не дает [21]. Учитывая ссылку на ст.302 ГК, можно предположить, что суды не допускают конкуренции исков и изменяют юридическую квалификацию требований, что, учитывая отсутствие в отечественном праве прямого запрета на конкуренцию исков, может быть расценено как превышение судами своих полномочий. В.В. Витрянский предлагает несколько иное решение: «Можно предложить прерывать цепочку признаваемых по иску собственника недействительными сделок с его имуществом, исходя из того, что при недействительности уже первой такой сделки приобретатель имущества лишен возможности возвратить полученное в натуре, поскольку имущество находится у третьих лиц» [22]. Это решение не нарушает права собственника на свободный выбор способов защиты, однако оно позволяет изымать вещь у добросовестного приобретателя ее по первой недействительной сделке и, таким образом, не полностью исключает возможность обхода ограничений виндикации. Наилучшую же аргументацию дает, пожалуй, К.И. Скловский, который отмечает поверхностный эффект реституции, благодаря которой можно вернуть в прежнее положение лишь участников сделки по отчуждению имущества (т.е. неуправомоченного отчуждателя и добросовестного приобретателя), но которая никак не может привести к возврату вещи собственнику, не имеющему к этой сделке никакого отношения. Более того, если собственник еще может требовать реституции в суде (согласно абз.2 п.2 ст.166 ГК), то на стадии исполнения решения он бессилен, ибо взыскателем по исполнительному документу о возврате вещи все равно будет отчуждатель, который может и отказаться от взыскания, лишив собственника тем самым возможности вернуть себе вещь [23]. Безупречное с догматической точки зрения решение демонстрирует, с одной стороны, надуманность проблемы конкуренции исков о реституции и виндикации, а с другой стороны, отличие абсолютных вещных требований от относительных.

Все сказанное позволяет признать, что современному российскому праву известна упрощенная защита права собственности. Наличие ее не компенсирует, впрочем, отсутствие в отечественной правовой системе посессорной защиты, тем более что публициановым иском способны воспользоваться лишь лица, владеющие имуществом как своим собственным, а для арендаторов, ссудополучателей и т.п. зависимых владельцев [24] он недоступен. Посессорная защита — один из тех институтов гражданского права, необходимость в котором вряд ли может вызвать сомнение, а потому нельзя не высказать пожелания о скорейшем ее возвращении в российскую правовую систему.

Список литературы

 [1] Далее – ГК, ГК РФ.

 [2] См.: Римское частное право: Учебник / Под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С. Перетерского. М., 1996. С. 199.

 [3] См.: Там же. С. 201.

 [4] Намерения обладать вещью для себя (лат.) – см.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 232.

 [5] См.: Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве. СПб., 2001; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2000. С. 298-339.

 [6] С точки зрения закона, подлежащего изданию (лат.).

 [7] Закон РСФСР от 24 декабря 1990 года «О собственности в РСФСР» и Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 года.

 [8] Публицианов иск (лат.). В дальнейшем это название будет использоваться также для обозначения аналогичного современного иска.

 [9] Манципируемую вещь (лат.).

 [10] См.: Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С.297.

 [11] Res nec mancipi – неманципируемые вещи (лат.).

 [12] См.: Хвостов В.М. Указ. соч. С. 298.

 [13] Право добросовестного владельца некоторые авторы поэтому называют «относительным вещным правом» – см.: Покровский И.А. История римского права. СПб., 1999. С.352; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 298.

 [14] См.: Лисаченко А.В. Приобретательная давность в российском гражданском праве // Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. М., 2001. С. 287; Масевич М.Г. Основания приобретения права собственности на бесхозяйные вещи // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей / Отв. ред. В.Н. Литовкин, В.А. Рахмилович. М., 2000. С.182-183.

 [15] Далее – АПК.

 [16] Далее – ГПК.

 [17] Против всех (лат.).

 [18] См.: Сергеев А.П. Защита права собственности и других вещных прав (глава 23) // Гражданское право. Учебник. Часть I. Издание второе, переработанное и дополненное / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 442-443.

 [19] Спорно, является ли применение последствий недействительности сделки способом защиты гражданских прав. Как бы то ни было, к ним его относит ст.12 ГК РФ.

 [20] См.: Скловский К.И. Указ. соч. С. 312-322.

 [21] См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по гражданским делам. М., 1999. С.170.

 [22] Витрянский В.В. Недействительность сделок в арбитражно-судебной практике // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский. М., 1998. С.141.

 [23] См.: Скловский К.И. Указ. соч. С.313-321.

 [24] Термин А.В. Коновалова – противопоставляется самостоятельному владению собственника или давностного владельца (см.: Коновалов А.В. Указ. соч. С. 37).