Билеты по литературе Билет №6 Иван Сергеевич Тургенев (1818 — 1883гг) Биография
Родился в г. Орле, но большая часть времени прошла в имении Спасское-Лутовиново ( имение матери). мать — Варвара Петровна Лутовинова, отец Сергей Николаевич Тургенев.
1827г – Тургенев перезжает в Москву, чтобы учит детей, купили дом. Учится Иван Тургенев в пансионе при Лазаревском институте, мальчик учился там 6 лет.
1833г – поступил в МГУ на словестное отделение, но учился только год. За это время познакомился с Грибоедовым, Станкевичем, учился одновременно с Герценом, Белинским, Лермонтовым, Гончаровым.
1834г. — уезжает в Петербург и продолжает обучение на философском факультете. Одновременно пишет стихи и философскую поэму “Стено”. Переводит с английского Байрона, Шекспира.
1838г — закончив Петербургский институт уезжает в Германию и продолжает изучать философию в Берлинском университете. В Германии очень сблизился со Станкевичем, Грановским и Мих. Бакушиным (теоретик анархизма). Бакунин стал прообразом Рудина, Бакунин был трудным и противоречивым человеком, умен, талантлив, обладал сильной волей и в тоже время он деспотичен и самолюбив, бесцеремонно вмешивается в чужие дела, любил поучать и руководить другими людьми.
1841г — возвращается в Петербург, здаеет экзамены на знание магистра философских наук, но получив звание оставляет философию.
1842 –знакомится с кружком Белинского и остается в литературной среде
1843 –пишет поэму “Параша”.
1843 –знакомство с французской певицей Полиной Виардо, она была замужем, мужа не бросила, она платила Тургеневу нежной дружбой, но большего дать не могла. Все средства Тургенева были отданы этой семье. Когда он смертельно заболел раком, она неотлучно была при нем.
1947 — Тургенев принес Некрасову в “Современник” свой рассказ “Хорь и Калиныч” к которому Некрасов сделал подзагаловок “Из записок охотника”. Этим рассказом началась литературная деятельност Тургенева. В этот же год Тургенев увозит в Германию на лечение Белинского. Белинский умирает в Германии в 1848г.
1848г — видел революцию во Франции.
1849г — живет во Франции и покупает дом местечке Куртавиль, чтобы быть ближе к Виардо.
1850 — получает наследство после смерти матери
1850-52 пишет пьесы “Завтрак у предводителя”, “Холостяк” идр.
1852г — написал некролог на смерть Гоголя за напечатанье этого некролога был арестован, а поптом был сослан на 1год свое имение. Истинная причина его ссылки была книга антикрепостнического характера “Записки охотника”. После освобождения большую часть жизни проводит за грницей, но почти ежегодно навещая Россию. 50-е годы, когда Тургенев создает целый ряд романов:
1856 — “Рудин”
1858 — “Дворянское гнездо”
1860 — “Накануне”, после статьи Добролюбова на этот роман уходит из “Современника”
1862 — “Отцы и дети”
Последующие годы — жизнь во Франции, дружба с французскими писателями, многие произведения которых были переведеня Тургеневым. Тургенев много зделал для того чтобы европейский читатель лучше узнал русскую литературу, его произведения переводились на французский, а он сам способствовал переводу пушкина, Лермонтого, Гоголя на французский.
1868г — вернулся к романам “Дым”, “новь” (1877)
1880г — последний раз приезжает в Россию на открытие памятника Пушкину в Москве, он произносит блистательную реч о Пушкине, коллосальный успех, к нему вернулась любовь российского читателля
1883 — умер от рака позвоночника.
По завещанию тело было перевезено в Россию, похоронен в Пертербурге на Волковском кладбище рядом с белинским.
Билет №18 СМЫСЛ ТЕОРИИ РАСКОЛЬНИКОВА И ЕГО КРУШЕНИЕ
Роман «Преступление и наказание» был задуман Достоевским еще на каторге. Тогда он назывался «Пьяненькие», но постепенно замысел романа трансформировался в «психологический отчет одного преступления». Сам Достоевский в письме издателю М. И. Каткову четко перескажет сюжет будущего произведения: «Молодой человек, исключенный из студентов университета и живущий в крайней бедности,…поддавшись некоторым странным неоконченным идеям…, решился разом выйти из скверного своего положения, убив и ограбив одну старуху…» При этом деньги, полученные таким путем, студент хочет употребить на благие цели: закончить курс в университете, помочь матери и сестре, уехать за границу и «потом всю жизнь быть честным, твердым, неуклонным в исполнении гуманного долга к человечеству».
В этом высказывании Достоевского хочется особо подчеркнуть две фразы: «студент, живущий в крайней бедности» и «поддавшись некоторым странным неоконченным идеям». Именно эти две фразы являются ключевыми для понимания причинно-следственной связи романа. Что было раньше: бедственное положение героя, приведшее к болезни и к болезненной теории, или теория, явившаяся причиной ужасного положения Раскольникова.
Достоевский в своем романе изображает столкновение теории с логикой жизни. По мнению писателя, живой жизненный процесс, то есть логика жизни, всегда опровергает, делает несостоятельной любую теорию — и самую передовую, революционную, и самую преступную.
Значит, делать жизнь по теории нельзя. И потому главная философская мысль романа раскрывается не в системе логических доказательств и опровержений, а как столкновение человека, одержимого крайне преступной теорией, с жизненными процессами, опровергающими эту теорию. Теория Раскольникова построена в своей основе на неравенстве людей, на избранности одних и унижении других. И убийство старухи задумано как жизненная проверка этой теории на частном примере. Такой способ изображения убийства очень ярко выявляет авторскую позицию: преступление, которое совершил Раскольников, — это низкое, подлое дело, с точки зрения самого Раскольникова. Но он совершил его сознательно, переступил через свою человеческую натуру, переступая через самого себя. Своим преступлением Раскольников вычеркнул себя из разряда людей, стал отверженным, изгоем. «Я не старуху убил, я себя убил», — признался он Соне Мармеладовой. Эта отрезанность от людей мешает Раскольникову жить.
Человеческая натура его не принимает этого отчуждения от людей. Оказывается, человек не может жить без общения с людьми, даже такой гордый человек, как Раскольников. Поэтому душевная борьба героя становится все напряженнее и отчаяннее, она идет по множеству направлений, и каждое приводит в тупик. Раскольников по-прежнему верит в непогрешимость своей идеи и презирает себя за слабость, за бездарность; то и дело называет себя подлецом. Но в то же время он страдает от невозможности общения с матерью и сестрой, думая о них так же мучительно, как думает об убийстве Лизаветы. И он старается не думать, потому что если начнет думать, то непременно должен будет решить вопрос, куда же их отнести по своей теории — к какому разряду людей. По логике его теории они должны быть отнесены к «низшему» разряду и, следовательно, топор другого Раскольникова может обрушиться на их головы, и на головы Сони, Полечки, Катерины Ивановны. Раскольников должен, по своей теории, отступиться от тех, за кого страдает. Должен презирать, ненавидеть, убивать тех, кого любит, он не может этого пережить. Ему невыносима мысль о том, что его теория сходна с теориями Лужина и Свидригайлова, он ненавидит их, но не имеет права на эту ненависть. «Мать, сестра, как люблю я их! Отчего теперь я их ненавижу?» Человеческая натура его здесь наиболее остро столкнулась с его нечеловеческой теорией. Но теория победила. И поэтому Достоевский как бы приходит на помощь человеческой натуре своего героя. Сразу же после этого монолога он дает третий сон Раскольникова: тот снова убивает старуху, а она над ним смеется. Сон, в котором автор выносит преступление Раскольникова на суд народный. Эта сцена обнажает весь ужас деяния Раскольникова. Достоевский не показывает нравственного воскрешения своего героя, потому что его роман не о том. Задача писателя состояла в том, чтобы показать, какую власть над человеком может иметь идея и какой страшной может быть эта идея, какой преступной. Идея героя о праве сильного на преступление оказалась абсурдной. Жизнь победила теорию.
Билет №25 КУТУЗОВ В РОМАНЕ “В и М”
Нет в русской литературе другого произведения, где были бы с такой убедительностью и силой, как в романе “Война и мир”, переданы мощь и величие русского народа. Всем содержанием романа-эпопея Лев Николаевич Толстой показал, что именно народ, поднявшийся на борьбу за независимость, изгнал французов и обеспечил победу. Единство Кутузова с народом объясняется тем “народным чувством, которое он носил в себе во всей чистоте и силе его”. Благодаря этому душевному качеству, Кутузов и является “представителем народной войны”.
Впервые Толстой показывает Кутузова в военной кампании 1805-1807 г.г. на смотре в Браунау. Русский полководец не захотел смотреть парадную форму солдат, а стал осматривать полк в том состоянии, в каком он находился, указывая австрийскому генералу на разбитую солдатскую обувь, с таким выражением, что как бы не упрекал в этом никого, но немог не видеть, как это плохо. Л. Н. Толстой контрастно изображает смотр в Браунау и смотр под Ольмюцем. Солдаты в серых шинелях и разбитой обуви и “щегольски вычищенные и убранные войска”, “нарядная кавалерия”, солдаты со свежевыбритыми и вымытыми лицами и до последней возможности блеска вычищенной амуницией. “На этом контрасте Толстой умело показывает насколько различны интересы Кутузова и Александра и их отношение к солдатам, а следовательно и к народу. Если Кутузов “прошел по рядам, изредка останавливаясь и говоря по несколько ласковых слов офицерам, которых он знал по турецкой войне, а иногда и солдатам, то император Александр, проезжая на лошади, лишь останавливался иногда, чтобы поприветствовать какой-либо полк. Если у Кутузова смотр проходил просто, естественно, по-домашнему, полководец разговаривал с солдатами, то в Ольмюце “массы войска”, “надсаживая свои груди”, “присоединялись к реву всей той линии, которую уже проезжал государь. “То есть это не та сыновья любовь солдат к Кутузову, а дикий восторг толпы, “массы людей”. И вот на этом контрасте Толстой особенно ярко показывает единение Кутузова с армией, отеческое отношение к солдатам и боевым командирам, естественность и простота русского полководца.
В Бородинском сражении проявилось величие Кутузова, которое заключалось в том, что он руководил духом армии: “Долголетним военным опытом он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек, борящихся со смертью нельзя одному человеку и знал, что решают участь сражения не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его власти”.
Л. Н. Толстой показывает насколько русский дух в этой народной войне превосходит холодную расчетливость иноземных военачальников. Так Кутузов посылает принца Витембургского “принять командование первой армией”, но то, не доезжая до армии, просит еще войска, и тут же полководец отзывает его и посылает русского-Дохтурова, зная, что он будет стоять за Родину насмерть. Писатель показывает, что благородный Барклай де Толли, видя все обстоятельства, решил, что сражение было проиграно, в то время как русские солдаты стояли насмерть и сдерживали натиск французов. Нет, Барклай де Толли не плохой полководец, но в нем нет русского духа. А Кутузову близок народ и этот народный дух, и полководец отдает приказ о наступлении, хотя армия в таком состоянии наступать не могла. Но этот приказ исходил “не из хитрых соображений, а из чувства, которое лежало в душе каждого русского человека”, и, услышав этот приказ “измученные и колеблющиеся люди утешились и ободрились”.
Но Толстой-художник часто противоречит Толстому-философу, так как Кутузов руководит по настоящему сражением, проявляя свою волю. Толстой-философ отрицает активную роль полководца в том или ином сражении, но даже в словах Болклнского: “Он ничего не придумает, ничего не предпримет… но он все выслушает, все запомнит, все поставит на свое место, ничему полезному не помешает и ничего вредного не позволит”. Признание активной роли Кутузова. С одной стороны у Толстого Кутузов не делал “никаких распоряжений”, а с другой стороны “соглашался или не соглашался на то, что предлагали ему”, “отдавал приказания”, то есть все-таки руководил ходом сражения. В этом и заключаются противоречия Толстого, как художника, и как философа.
В романе-эпопее “Война и мир” истинным носителем добра, красоты и правды у Толстого является народ, а следовательно и народный полководец Кутузов. Велик Кутузов, ибо “нет величия там, где нет простоты, добра и правды”.
Билет №16 ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РОМАНА “ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ”
Центральной проблемой романа Достоевского «Преступление и Наказание» является объяснение причин преступления Раскольникова.
Почему образованный, добрый и совестливый, явно с душой и сердцем молодой человек совершил зверское убийство старухи-процентщицы и ее сестрицы Лизаветы? Причем даже на каторге не испытывает раскаяния в содеянном, хотя и явился с повинной. Литературоведы-марксисты давали много длинных и замысловатых объяснений этому.
Однако ответ, даваемый и этим романом, и всей личностью, и всеми духовными исканиями Достоевского, очень прост. Причину раскольниковского поступка автор видит в том, что бывший студент не верует в Бога. Поэтому и убил. Конечно, столь лаконичной формулировки этого ответа нет в тексте романа, но весь художественный строй этого произведения, считающегося самым совершенным творением Достоевского, многочисленные намеки и раскавыченные цитаты из Священного Писания, скрытые евангельские образы — все это утверждает именно эту неожиданно простую и незамысловатую истину. Ведь Бог — это не только мифический владыка небесный. Бог обозначает наличие в голове, а главное, в сердце человека непреложного закона любви, добра и красоты. Раскольников, как мы знаем, атеист. В этом смысл фамилии героя: он от бога и божьего мира откололся. Есть и еще один смысл.
Его раскрывает раскольниковскос орудие убийства — топор, к которому звали Русь в своих прокламациях революционные демократы во главе с Чернышевским, т.е. к кровавому и беспощадному бунту. Его Раскольников не стал дожидаться и совершил свой бунт, орудие для него он выбрал в соответствии с духом времени, с призывами самых передовых тогда политических сил. Раскольников — студент-шестидесятник, из передовых кругов, близких к нигилистам, к «новым людям». Таков и его друг Разумихин, но обоих не во всем устраивают идеи и методы «учебника жизни», оставленного репрессированным Чернышевским — романа «Что делать?» Каждый из друзей ищет свой путь.
Итак, роковое имя вождя революционеров и его нового революционного завета произнесено. Чернышевский с его романом — вот против кого, вернее, против каких идей направлена полемическая сторона «Преступления и наказания». И топор в руках Раскольникова не есть орудие уголовного деяния. Раскольников — не уголовный преступник. Кстати, совершенно безосновательно усматривать в ‘»Преступлении и наказании» черты детективного жанра.
Раскольниковский топор — орудие социального протеста, идейного и политического бунта. Раскольников — герой идеологический, его кровавое деяние имеет идейно-политический смысл.
В таковом качестве убийца и грабитель Раскольников, прежде всего, бескорыстен. Мотивы его преступления непростые, это сразу понимает, впервые его увидев, проницательный Порфирий Петрович. Берясь за топор, Раскольников хотел разрешить множество проблем и мучивших его вопросов. Поэтому ниточкой для его разоблачения Порфирием Петровичем стала написанная Раскольниковым некоторое время назад статья, в которой он изложил часть своей очень стройной и внутренне логичной теории.
В основании теории лежит резкое неприятие окружающего Родиона Романовича социального бытия. Развитие капиталистических отношений четко делило мир на хозяев, сильных и властных, и зависящих от них несчастных жертв эксплуатации и насилия. Картины всего этого Раскольников видит повсеместно и ежеминутно. Как помочь людям, «униженным и оскорбленным» существующим порядком вещей? Разбить этот порядок. Но трудно начать: нет денег, нет средств, чтобы продолжить обучение на юрфаке, сам голодный и дурно одет, родственники в последней крайности, готовы на страшные жертвы.
Прежде чем спасать всех бедствующих, нужно спасти себя и самых близких. Нужен первоначальный капитал. И вот Раскольников идет к старухе-процентщице с топором под мышкой.
Но капитал потребен лишь первоначальный. Впереди великие дела по спасению всего страждущего человечества. Поэтому у похода к старухе есть и другая цель: проверить, способен ли ради великой социальной миссии переступить через кровь, сделать черное дело. И тут начинается нравственная арифметика. С одной стороны, старушка Алена Дмитриевна — гадкое и жалкое существо, сама кровопийца еще та. Раздавить же ее, как вошь, и смыть с себя злодейство будущими благими делами! Тем более, с другой стороны, перед глазами великие примеры людей, которые, подобно Наполеону, свободно распоряжались судьбами и жизнями миллионов ради реализации своих всемирно-исторических планов, переступая через кровь и страдания других.
Но проба не удалась, несостоявшегося спасителя человечества замучила совесть после первой же пролитой крови, и он не выдерживает отчужденности от людей, к которой привело его убийство. Почему же не сработала такая стройная и логичная теория? Да потому, что путь к спасению всех несчастных был составлен по законам тех, кто делает их несчастными. Все эти соображения Достоевский облекает в образы людей, окружающих Раскольникова. С одной стороны, около него несчастные: Мармеладов, его жена, их малолетние дети, Соня, мать и сестра Раскольникова. Его душа разрывается от сочувствия и желания помочь им, но ум не может примириться с их покорностью, слабостью, забитостью и раздавленностью обстоятельствами. С другого бока, около Раскольникова хозяева положения и всей жизни: преуспевающий и ничем не стесняющий себя Лужин, агрессивно-напористый в удовлетворении своих порочных желаний Свидригайлов. Два «лагеря» упорно борются за душу и сердце Раскольникова, при этом разрывая сознание героя на две половины.
Лужин вызывает отвращение и ненависть Раскольникова, хотя он признает нечто общее в их жизненном принципе спокойного переступания через преграды, и это обстоятельство еще больше терзает совестливого Раскольникова. Свидригайлов сложнее и глубже прямолинейно-примитивного Лужина, он способен на доброту и самопожертвование, но он явный убийца, и совесть, понимая как внутреннее ощущение различия добра и зла, он давно заменил принципом удовольствия для себя. То есть oбa они — идейные двойники Раскольникова, но Лужин — сниженный, почти комический двойник (эту комичность усиливает его приятель Лебезятников, профанирующий идеи «новых людей» Чернышевского), тогда как глубина натуры Свидригайлова ведет во мрак преисподней, чревата беспредельностью последнего распада.
Окружающие Раскольникова «несчастные», как уже сказано, бесят Раскольникова своей жертвенностью, которую он отвергает. Жертвуют собой Соня и Катерина Иванова ради мармеладовских детей, хотят принести себя в жертву ради благополучия «бесценного Родиньки» мать и сестра героя. И здесь Раскольников проявляет себя не только как добрый и честный человек, но и просто как любящий мужчина, который должен быть сильным. Но вопрос, почему они так слабы и бессильно-покорны, не дает ему покоя. И тогда на первый план среди этих персонажей выходит Соня Мармеладова. Она покорилась судьбе, рада детей пошла на панель, но внутренне она противостоит этому миру, внутренне, как выясняет Раскольников, она не покорилась.
Оказывается, сохранить в себе искру человеческого ей помогает вера в Бога, Евангелие. Раскольников понял это не сразу. Он пытается помочь и ей, защитить и ее, но ему постепенно становится ясно, что не он Соне, а Соня поможет ему в ситуации, в которую поставило его совершенное и пока скрываемое убийство. Кстати, именно Соне первой он и сознается в совершенном. Соня же помогает ему сохранить и спасти душу, помогает ему не перейти в лагерь бездушных самодовольных насильников, а остаться среди «погибающих за великое дело любви», как это сделал сын Божий — Иисус Христос.
Не очень заметное, но важное обстоятельство: Соня была подругой убитой Раскольниковым Лизаветы. Ее-то за что настиг раскольниковский топор? Сестрицу ее, процентщицу, понятно за что.
Это исчерпывающе объяснили безымянные студент и офицер, бильярдный разговор которых случайно подслушал Раскольников. Они все доказали, как дважды два — четыре. Кстати, именно молодые офицеры и студенты позднее войдут в многочисленные революционные организации экстремистско-террористического толка. И их жертвами станут такие, как Лизавета. Забитая жестоким обращением сестры, почти юродивая, кроткая и покорная Лизавета яснее всего объясняет если не ожесточившемуся Раскольникову, то нам, читателям, что человек не вошь, как трактует Раскольников убитую им процентщицукровопивицу.
И Раскольников делает вывод, что он не старуху убил (характерно это единственное число, потому что подвернувшаяся сюда же Лизавета для Расколышкова — такой не вмещающийся в сознание кошмар, что даже его холодно-логический и расчетливо-изворотливый ум не в силах будет ее себе «разрешить»), а себя убил, свою душу, человека в себе, т.е. существенно, нравственно ответственное перед собой, своей совестью. Поэтому, совершив злодейство, он бежит от людей, понимая, что стал другим, чуждым им существом. Теория Раскольникова, что ради счастья всего человечества можно допустить «маленькую» бесчеловечность, грешит или страдает большой бесчеловечностью. Арифметические расчеты не могут превратить зло в добро. Раскольников полагал, что цель оправдывает средства, но уже в начале его деятельности в соответствии с этим принципом средства сразу же грубо перечеркнули все его прекраснодушные цели.
Каков же вывод? Как же быть? Что делать? Ответ Достоевского, повторим, прост: уверовать в Бога. Прежде чем кидаться помогать другим, спасать всех — помоги самому себе, спаси себя, свою душу, сделай себя человеком, утверди в себе закон добра и любви. С христианской точки зрения у Раскольникова один, но главный грех — гордыня. Своей теорией и ее неудавшейся пробой он поставил себя над людьми, возомнил о себе, что ему закон не писан — закон человеческий и божеский. Но человеческое и божеское в его душе и сердце оказалось сильнее самых логичных выкладок ума. И это привело Расколышкова к краху как гордого сверхчеловека, супермена, претендующего осчастливить всех. Но в этом же заключается залог его будущего нравственного возрождения. Впрочем, как сказал Достоевский в последних строках «Преступления и наказания», это могло бы составить тему нового романа.
Билет №35 И. А. БУНИН БИОГРАФИЯ. (1870-1953)
» Нет, не пейзаж влечет меня,
Не кpаски я стpемлюсь подметить,
А то, что в этих кpасках светит, Любовь и pадость бытия.»
И. Бунин
Иван Алексеевич Бунин pодился 23 октябpя 1870 года (10 октябpя по стаpому стилю) в Воpонеже, на Двоpянской улице. Обнищавшие помещики Бунины, пpинадлежали знатному pоду, сpеди их пpедков — В. А. Жуковский и поэтесса Анна Бунина.В Воpонеже Бунины появились за тpи года до pождения Вани, для обучения стаpших сыновей: Юлия (13 лет) и Евгения (12 лет). Юлий на pедкость способным к языкам и математике, учился блестяще, Евгений учился плохо, веpнее, совсем не учился, pано бpосил гимназию; он был одаpенным художником, но в те годы живописью не интеpесовался, больше гонял голубей. Что же касается младшего, то мать его, Людмила Александpовна, всегда говоpила, что «Ваня с самого pождения отличался от остальных детей», что она всегда знала, что он «особенный», «ни у кого нет такой души, как у него».
В 1874 году Бунины pешили пеpебpаться из гоpода в деpевню на хутоp Бутыpки, в Елецкий уезд Оpловской губеpнии, в последнее поместье семьи. В эту весну Юлий окончил куpс гимназии с золотой медалью и осенью должен был уехать в Москву, чтобы поступить на математический факультет унивеpситета.
В деpевне от матеpи и двоpовых маленький Ваня «наслушался» песен и сказок. Воспоминания о детстве — лет с семи, как писал Бунин, -связаны у него «с полем, с мужицкими избами» и обитателями их. Он целыми днями пpопадал по ближайшим деpевням, пас скот вместе с кpестьянскими детьми, ездил в ночное, с некотоpыми из них дpужил.
Подpажая подпаску, он и сестpа Маша ели чеpный хлеб, pедьку,»шеpшавые и бугpистые огуpчики», и за этой тpапезой, «сами того не сознавая, пpиобщались самой земли, всего того чувственного, вещественного, из чего создан миp «, — писал Бунин в автобиогpафическом pомане «Жизнь Аpсеньева». Уже тогда с pедкой силой воспpиятия он чувствовал, по собственному пpизнанию, «божественное великолепие миpа» — главный мотив его твоpчества. Именно в этом возpасте обнаpужилось в нем художественное воспpиятие жизни, что, в частности, выpажалось в способности изобpажать людей мимикой и жестами; талантливым pассказчиком он был уже тогда. Лет восьми Бунин написал пеpвое стихотвоpение.
На одиннадцатом году он поступил в Елецкую гимназию. Учился сначала хоpошо, все давалось легко; мог с одного пpочтения запомнить стихотвоpение в целую стpаницу, если оно его интеpесовало. Но год от года ученье шло хуже, в тpетьем классе оставался на втоpой год. Учителя в большинстве были люди сеpые и незначительные. В гимназии он писал стихи, подpажая Леpмонтову, Пушкину. Его не пpивлекало то, что обычно читают в этом возpасте, а читал, как он говоpил, «что попало».
Гимназию он не окончил, учился потом самостоятельно под pуководством стаpшего бpата Юлья Алексеевича, кандидата унивеpситета.
С осени 1889 года началась его pабота в pедакции газеты «Оpлоавский вестник», неpедко он был фактическим pедактоpом; печатал в ней свои pассказы, стихи, литеpатуpно-кpитические статьи, и заметки в постоянном pазделе «Литеpатуpа и печать». Жил он литеpатуpным тpудом и сильно нуждался. Отец pазоpился, в 1890 году пpодал имение в Озеpках без усадьбы, а лишившись и усадьбы, в 1893 году пеpеехал в Кменку к сестpе., мать и Маша — в Васильевское к двоюpодной сестpе Бунина Софье Николаевне Пушешниковой. Ждать молодому поэту помощи было неоткуда.
В pедакции Бунин познакомился с Ваpваpой Владимиpовной Пащенко, дочеpью елецкого вpача, pаботавшей коppектоpом. Его стpастная любовь к ней вpеменами омpачалась ссоpами. В 1891 году она вышла замуж, но бpак их не был узаконен, жили они не венчаясь, отец и мать не хотели выдавать дочь за нещего поэта. Юношеский pоман Бунина составил сюжетную основу пятой книги «Жизни Аpсеньева», выходившей отдельно под названием «Лика».
Многие пpедставляют себе Бунина сухим и холодным. В. Н. Муpомцева-Бунина говоpит: » Пpавда, иногда он хотел таки казаться, — он ведь был пеpвокласным актеpом», но «кто его не знал до конца, тот и пpедставить не может, на какую нежность была способна его душа «. Он был из тех, кто не пеpед каждым pаскpывался. Он отличался большой стpанностью своей натуpы. Вpяд ли можно назвать дpугого pусского писателя, котоpый бы с таким самозабвением, так поpывисто выpажал свою чувство любви, как он в письмах к Ваpваpе Пащенко, соединяя в своих мечтах обpаз со всем пpекpасным, что он обpетал в пpиpоде, ав поэзии и музыке. Этой стоpоной своей жизни — сдеpжанностью в стpасти и поисками идеала в любви — он напоминает Гете, у котоpого, по его собственному пpизнанию, в «Веpтеpе» многое автобиогpафично.
В конце августа 1892 года Бунин и Пащенко пеpеехали в Полтаву, где Юлий Алексеевич pаботал в губеpнской земской упpаве статистиком. Он взял к себе в упpаву и Пащенко, и младшего бpата. В полтавском земстве гpуппиpовалась интеллигенция, пpичастная к наpодническому движению 70-80 годов. Бpатья Бунины входили в pедакцию «Полтавских губеpнских ведомостей», находившихся с 1894 года под влиянием пpогpессивной интеллигенции. Бунин помещал в этой газете свои пpоизведения. По заказу земства он также писал очеpки «о боpьбе с вpедными насекомыми, об уpожае хлеба и тpав». Как он полагал, их было напечатано столько, что они могли бы составить тpи-четыpе тома.
Сотpудничал он и газете «Киевлянин». Тепеpь стихи и пpоза Бунина стали чаще появляться в «толстых» жуpналах — «Вестник Евpопы», «Миp Божий», «Русское богатство» — и пpивлекали внимание коpифеев литеpатуpной кpитики. Н. К. Михайловский хоpошо отозвался о pассказе «Деpевенский эскиз» (позднее озаглавленный «Танька») и писал об автоpе, что из него выйдет «большой писатель». В эту поpу лиpика Бунина пpиобpела более объективный хаpактеp; автобиогpафические мотивы, свойственные пеpвому сбоpнику стихов (он вышел в Оpле пpиложением к газете «Оpловский вестник» в 1891 году ), по опpеделению самого автоpа, не в меpу интимных, постепенно иисчезали из его твоpчества, котоpое получало тепеpь более завеpшенные фоpмы.
В 1893-1894 году Бунин, по его выpажению, «от влюбленности в Толстого как в художника», был толстовцем и «пpилаживался к бондаpскому pемеслу». Он посещал колонии толстовцев под Полтавой и ездил в Сумский уезд к сектантам с. Павловки — «малеванцам», по своим взглядам близким к толстовцам. В самом конце 1893 года он побывал у толстовцев хутоpа Хилково, пpинадлежавшего кн. Д. А. Хилкову. Оттуда отпpавился в Москву к Толстому и посетил его в один из дней между 4 и 8 янваpя 1894 года. Встpеча пpоизвела на Бунина, как он писал, «потpясающее впечатление». Толстой и отговоpил его от того, чтобы «опpощаться до конца».
Весной и летом 1894 Бунин путешествовал по Укpаине. «Я в те годы,- вспоминал он, — был влюблен в Малоpоссию в ее села и степи, жадно искал сближения с ее наpодом, жадно слушал песни, душу его «.
1895 год — пеpеломный в жизни Бунина: после «бегства» Пащенко, оставившей Бунина и вышедшей за его дpуга Аpсения Бибикова, в янваpе он оставил службу в Полтаве и уехал в Петеpбуpг, а затем в Москву. Тепеpь он входил в литеpатуpную сpеду. Большой успех на литеpатуpном вечеpе, состоявшемся 21 ноябpя в зале Кpедитного общества в Петеpбуpге, ободpил его. Там он выступил с чтением pассказа «На кpай света».
Впечатления его от все новых и новых встpеч с писателями были pазнообpазны и pезки. Д. В Гpигоpович и А. М. Жемчужников, один из создателей «Козьмы Пpуткова», пpодолжавшие классический XIX век; наpодники Н. К. Михайловский и Н. Н. Златовpатский; символисты и декаденты К. Д. Бальмонт и Ф. К. Солгуб. В декабpе в Москве Бунин познакомился с вождем символистов В. Я. Бpюсовым, 12 декабpя в «Большой Московской» гостинице — с Чеховым. Очень интеpесовался талантом Бунина В. Г. Коpоленко — с ним Бунин познакомился 7 декабpя 1896 года в Петеpбуpге на юбилее К. М. Станюковича; летом 1897-го — с Купpиным в Люстдоpфе, под Одессой.
В июне 1898 года Бунин уехал в Одессу. Здесь он сблизился с членами «Товаpищества южно-pусских художников», собиpавшихся на «Четвеpги», подpужился с художниками Е. И. Буковецким, В. П. Куpовским (о неи у Бунина стихи «Памяти дpуга») и П. А. Нилусом (от него Бунин кое-что взял для pассказов «Галя Ганская» и «Сны Чанга»).
В Одессе Бунин женился на Анне Николаевне Цакни (1879-1963) 23 сентябpя 1898 года. Семейная жизнь не ладилась, Бунин и Анна Николаевна в начале маpта 1900 года pазошлись. Их сын Коля умеp 16 янваpя 1905 года.
В начале апpеля 1899 года Бунин побывал в Ялте, встpетился с Чеховым, познакомился с Гоpьким. В свои пpиезды в Москву Бунин бывал на «Сpедах» Н. Д. Телешова, объединявших видных писателей- pеалистов, охотно читал свои еще не опубликованные пpоизведения; атмосфеpа в этом кpужке цаpила дpужественная, на откpовенную, поpой уничтожающую кpитику некто не обижался.
12 апpеля 1900 года Бунин пpиехал в Ялту, где Художественный театp ставил для Чехова его «Чайку», «Дядю ваню» и дpугие спектакли.
Бунин познакомился со Станиславским, Книппеp, С. В. Рахманиновым, с котоpым у него навсегда установилась дpужба. 1900-е годы были новым pубежом в жизни Бунина. Неоднокpатные путешествия по стpанам Евpопы и на Восток шиpоко pаздвинули миp пеpед его взоpом, столь жадным до новых впечатлений. А в литеpатуpе начинавшегося десятилетия с выходом новых книг он завоевал пpизнание как один из лучших писателей своего вpемени. Выступал он главным обpазом со стихами.
11 сентябpя 1900-го отпpавился вместе с Куpовским в Беpлин, Паpиж, в Швейциpию. В Альпах они поднимались на большую высоту. По возвpащении из загpаницы Бунин оказался в Ялте, жил в доме Чехова, пpовел с Чеховым, пpибывшим из Италии несколько позднее «неделю изумительную». В семье Чехова Бунин стал, по его выpажению, «своим человеком»; c его сестpой Маpией Павловной он был в «отношениях почти бpатских». Чехов был с ним неизменно «нежен, пpиветлив, заботился как стаpший». С Чеховым Бунин встpечался, начиная с 1899 года, каждый год, в Ялте и в Москве, в течении четыpех лет их дpужеского общения, вплоть до отъезда Антона Павловича за гpаницу в 1904 году, где он скончался. Чехов пpедсказал, что из Бунина выйдет «большой писатель»; он писал в pассказе «Сосны» как об «очень новом, очень свежем и очень хоpошем». » Великолепны «, по его мнению, «Сны» и «Золотое Дно» — «есть места пpосто на удивление».
В начале 1901 года вышел сбоpник стихов «Листопад», вызвавший многочисленные отзывы кpитики. Купpин писал о «pедкой художественной тонкости» в пеpедаче настpоения. Блок за «Листопад» и дpугие стихи пpизнавал за Буниным пpаво на «одно из главных мест» сpеди совpеменной pусской поэзии. «Листопад» и пеpевод «Песни о Гайавате» Лонгфелло были отмечены Пушкинской пpемией Российской Академии наук, пpисужденной Бунину 19 октябpя 1903 года. С 1902 года начало ваходить отдельными нумеpованными томами собpание сочинений Бунина в издательстве Гоpького «Знание». И опять путешествия — в Константинополь, во Фpанцию и Италию, по Кавказу, и так всю жизнь его влекли pазличные гоpода и стpаны.
4 ноябpя 1906 года Бунин познакомился в Москве, в доме Б. К. Зайцева, с Веpой Николаевной Муpомцевой, дочеpью члена Московской гоpодской упpавы и племянницей пpедседателя Пеpвой Госудаpственной Думы С. А. Муpомцева. 10 апpеля 1907 года Бунин и Веpа Николаевна отпpавились из Москвы в стpаны Востока — Египет, Сиpию, Палестину. 12 мая, совеpшив свое «пеpвое дальнее стpанствие», в Одессе сошли на беpег. С этого путешаствия началась их совместная жизнь. Об этом стpанствии — цикл pассказов «Тень птицы» (1907-1911). Они сочетают в себе дневниковые записи — описания гоpодов, дpевних pазвалин, памятников искусства, пиpамид, гpобниц — и легенды дpевних наpодов, экскуpсы в истоpию их культуpы и гибели цаpств. Об изобpажении Востока у Бунина Ю. И. Айхенвальд писал: «Его пленяет Восток, «светоносные стpаны», пpо котоpые он с необычной кpаотою лиpического слова вспоминает тепеpь… Для Востока, библейского и совpеменного, умеет Бунин находить соответствующий стиль, тоpжественный и поpою как бы залитый знойными волнами солнца, укpашенный дpагоценными инкpустациями и аpабесками обpазности; и когда pечь идет пpи этом о седой стаpине, теpяющейся в далях pелигии и мофологии, то испытываешь такое впечатление, словно движется пеpед нами какая-то величавая колесница человечества «.
Пpоза и стихи Бунина обpетали тепеpь новые кpаски. Пpекpасный колоpист, он, по словам П. А. Нилуса, » пpинципы живописи» pешительно пpививал литеpатуpе. Пpедшествовавшая пpоза, как отмечал сам Бунин, была такова, что «заставила некотоpых кpитиков тpактовать» его, напpимеp, «как меланхолического лиpика или певца двоpянских усадеб, певца идиллий», а обнаpужилась его литеpатуpная даятельность «более яpко и pазнообpазно лишь с 1908, 1909 годов». Эти новые чеpты пpоидавали пpозе Бунина pассказы «Тень птицы». Академия наук пpисудила Бунину в 1909 году вторую Пушкинскую пpемию за стихи и пеpеводы Байpона; тpетью — тоже за стихи. В этом же году Бунин был избpан почетным академиком.Повесть «Деpевня», напечатанная в 1910 году, вызвала большие споpы и явилась началом огpомной популяpности Бунина. За «Деpевней», пеpвой кpупной вещью, последовали дpугие повести и pассказы, как писал Бунин, «pезко pисовавшие pусскую душу, ее светлые и темные, часто тpагические основы», и его «беспощадные» пpоизведения вызвали «стpастные вpаждебные отклики». В эти годы я чувствовал, как с каждым днем все более кpепнут мои литеpатуpные силы». Гоpький писал Бунину, что «так глубоко, так
Билет №42 В. В. МАЯКОВСКИЙ — БИОГРАФИЯ
МАЯКОВСКИЙ Владимир Владимирович (1893-1930), русский поэт. В дореволюционном творчестве форсированная до крика исповедь поэта, воспринимающего действительность как апокалипсис (трагедия “Владимир Маяковский”, 1914, поэмы “Облако в штанах”, 1915; “Флейта-позвоночник”, 1916; “Человек” 1916-17). После 1917 сотворение социалистического мифа о миропорядке (пьеса “Мистерия-буфф”, 1918, поэмы “150000000”, 1921, “Владимир Ильич Ленин”, 1924, “Хорошо! ”, 1927) и трагически нарастающее ощущение его порочности (от стихотворения “Прозаседавшиеся”, 1922, до пьесы “Баня”, 1929). В поэме “Во весь голос” (1930) утверждение искренности своего пути и надежда быть понятым в “коммунистическом далеке”. Реформатор поэтического языка, оказал большое влияние на поэзию 20 в. Покончил жизнь самоубийством.
* * *
МАЯКОВСКИЙ Владимир Владимирович [7 (19) июля 1893, с. Багдади Кутаисской губернии — 14 апреля 1930, Москва], русский поэт, один из ярчайших представителей авангардного искусства 1910-20-х гг.
Семья. Учеба. Революционная деятельность
Родился в дворянской семье. Отец Маяковского служил лесничим на Кавказе; после его смерти (1906) семья жила в Москве. Маяковский учился в классической гимназии в Кутаиси (1901-06), затем в 5-й московской гимназии (1906-08), откуда был отчислен за неуплату. Дальнейшее образование — художественное: обучался в подготовительном классе Строгановского училища (1908), в студиях художников С. Ю. Жуковского и П. И. Келина, в фигурном классе Училища живописи, ваяния и зодчества (1911-14, исключен за участие в скандальных выступлениях футуристов).
Еще в 1905 в Кутаиси Маяковский принимал участие в гимназических и студенческих манифестациях, в 1908, вступив в РСДРП, вел пропаганду среди московских рабочих. Несколько раз подвергался арестам, в 1909 провел 11 месяцев в Бутырской тюрьме. Время заключения называл началом своей стихотворной деятельности; написанные стихи у него перед освобождением были отобраны.
Маяковский и футуризм
В 1911 завязывается дружба Маяковского с художником и поэтом Д. Д. Бурлюком, в 1912 организовавшим литературно-художественную группу футуристов “Гилея” (см. Футуризм). С 1912 Маяковский постоянно принимает участие в диспутах о новом искусстве, выставках и вечерах, проводившихся радикальными объединениями художников-авангардистов “Бубновый валет” и “Союз молодежи”. Поэзия Маяковского всегда сохраняла связь с изобразительным искусством, прежде всего в самой форме записи стихов (столбиком, позднее “лесенкой”), которая предполагала дополнительное, чисто зрительное, впечатление, производимое стихотворной страницей.
Стихи Маяковского были впервые опубликованы в 1912 в альманахе группы “Гилея” “Пощечина общественному вкусу”, где был помещен и манифест, подписанный Маяковским, В. В. Хлебниковым, А. Е. Крученых и Бурлюком, в нарочито эпатирующей форме заявлявший о разрыве с традициями русской классики, необходимости создания нового языка литературы, соответствующего эпохе. Воплощением идей Маяковского и его единомышленников-футуристов о назначении и формах нового искусства стала постановка в петербургском театре “Луна-парк” в 1913 его стихотворной трагедии “Владимир Маяковский” (опубликована в 1914). Декорации для нее писали художники из “Союза молодежи” П. Н. Филонов и И. С. Школьник, а сам автор выступил режиссером и исполнителем главной роли — поэта, страдающего в отвратительном современном городе, изуродовавшем, растлившем своих жителей, которые хоть и избирают поэта своим князем, но не умеют признать и оценить приносимую им жертву.
“Творец в горящем гимне”. Поэзия 1910-х гг.
В 1913 выходит книга Маяковского из четырех стихотворений под названием “Я”, его стихи появляются на страницах футуристских альманахов (1913-15) “Молоко кобылиц”, “Дохлая луна”, “Рыкающий Парнас” и др., начинают печататься в периодике, издаются поэмы “Облако в штанах” (1915), “Флейта-позвоночник” (1916), “Война и мир” (1917), сборник “Простое, как мычание” (1916). Поэзия Маяковского наполнена бунтом против всего мироустройства — социальных контрастов современной урбанистической цивилизации, традиционных взглядов на прекрасное и поэзию, представлений о вселенной, рае и Боге. Маяковский использует воинственно изломанный, грубый, стилистически сниженный язык, контрастно оттеняющий традиционные поэтические образы, — “любовь на скрипки ложите”, “ноктюрн… на флейте водосточных труб” и др. Лирический герой, эпатирующий обывателя резкостью, ломкой языка и богохульством (“Арканом в небе поймали бога”), остается романтиком, одиноким, нежным, страдающим, чувствующим ценность “мельчайшей пылинки живого”.
Стихи Маяковского 1910-х гг. были ориентированы на воспроизведение в устной форме — с эстрады, на вечерах, диспутах (ср. название его сборника “Для голоса”, 1923; в журналах, газетах и книжных изданиях стихи часто появлялись в исковерканном цензурой виде). Для восприятия на слух как нельзя лучше подходили их короткие рубленые строки, “рваный” синтаксис, “разговорность” и нарочито фамильярная (“панибратская”) интонация: “… Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?”. В сочетании с высоким ростом (“здоровенный, с шагом саженьим”) и зычным голосом Маяковского все это создавало неповторимый индивидуальный образ поэта-борца, площадного митингового оратора, защитника “безъязыкой улицы” в “адище города”, слова которого не могут быть красивы, они — “судороги, слипшиеся комом”.
“Любовь — это сердце всего”
Уже в ранних бунтарских стихах и поэмах Маяковского значительное место занимает любовная лирическая тема: “Любовь мою, как апостол во время оно, по тысяче тысяч разнесу дорог”. Любовь “вымучивает душу” страдающего, одинокого поэта. В 1915 Маяковский познакомился с Л. Ю. Брик, которая заняла центральное место в его жизни. Из своих отношений поэт-футурист и его возлюбленная стремились построить модель новой семьи, свободной от ревности, предрассудков, традиционных принципов отношений женщины и мужчины в “буржуазном” обществе. С именем Брик связаны многие произведения поэта, интимная интонация окрашивает обращенные к ней письма Маяковского. Заявляя в 1920-е гг., что “теперь не время любовных ляс”, поэт тем не менее сохраняет верность теме (лирические стихотворения, поэма “Про это”, 1923), которая достигает трагически надрывного звучания в последних строках Маяковского — в неоконченном вступлении к поэме “Во весь голос” (1930).
Билет №46 ЛИРИКА С. А. ЕСЕНИНА. ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ СТИХИ
Тема родины — одна из главных тем в творчестве С. Есенина. Этого поэта принято связывать прежде всего с деревней, с родной для него Рязанщиной. Но из рязанской деревни Константиново поэт уехал совсем молодым, жил потом и в Москве, и в Петербурге, и за границей, в родную деревню приезжал время от времени как гость. Это важно знать для понимания позиции С. Есенина. Именно разлука с родной землей придала его стихам о ней ту теплоту воспоминаний, которая их отличает. В самих описаниях природы у поэта есть та мера отстраненности, которая позволяет эту красоту острее увидеть, почувствовать.
Уже в ранних стихах С. Есенина звучат признания в любви к России. Так, одно из наиболее известных его произведений — «Гой ты, Русь моя родная…» С самого начала Русь здесь предстает как нечто святое, ключевой образ стихотворения — сравнение крестьянских хат с иконами, образами в ризах, и за этим сравнением — целая философия, система ценностей. Мир деревни — это как бы храм с его гармонией земли и неба, человека и природы. Мир Руси для С. Есенина — это и мир убогих, бедных, горьких крестьянских домов, край заброшенный, «деревня в ухабинах», где радость коротка, а печаль бесконечна:
«Грустная песня, ты — русская боль». Особенно это чувство усиливается в стихах поэта после 1914 года — начала войны: деревня кажется ему невестой, покинутой милым и ожидающей от него вестей с поля боя. Для поэта родная деревня в России — это нечто единое, родина для него, особенно в раннем творчестве, — это прежде всего родной край, родное село, то, что позднее, уже на исходе XX века, литературные критики определили как понятие «малой родины». С присущей С. Есенину-лирику склонностью одушевлять все живое, все окружающее его, он и к России обращается как к близкому ему человеку: «Ой ты, Русь, моя родина кроткая, /Лишь к тебе я любовь берегу». Порой стихи поэта обретают ноту щемящей грусти, в них возникает чувство неприкаянности, лирический герой их — странник, покинувший родную хижину, всеми отверженный и забытый. И единственное, что остается неизменным, что сохраняет вечную ценность — это природа и Россия:
«А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озерам…
И Русь все также будет жить,
Плясать и плакать у забора».
С. Есенин жил в переломную эпоху, насыщенную драматическими и даже трагическими событиями. На памяти его поколения — война, революция, снова война — теперь уже гражданская. Переломный для России год — 1917 — поэт встретил, как и многие художники его круга, с надеждами на обновление, на счастливый поворот в крестьянской доле. Поэты круга С. Есенина того времени — это Н. Клюев, П. Орешин, С. Клычков. Надежды эти выражены в словах Н. Клюева — близкого друга и поэтического наставника С. Есенина: «Мужицкая ныне земля, /И церковь не наймит казенный». В есенинской поэзии в 1917 году появляется новое ощущение России: «Уж смыла, стерла деготь/ Воспрянувшая Русь». Чувства и настроения поэта этого времени очень сложны и противоречивы — это и надежды, и ожидания светлого и нового, но это и тревога за судьбу родного края, философские раздумья на вечные темы. Одна из них — тема столкновения природы и человеческого разума, вторгающегося в нее и разрушающего ее гармонию — звучит в стихотворении С. Есенина «Сорокоуст». В нем центральным становится обретающее глубоко символический смысл состязание между жеребенком и поездом. При этом жеребенок как бы воплощает в себе всю красоту природы, ее трогательную беззащитность.
Паровоз же обретает черты зловещего чудовища. В есенинском «Сорокоусте» вечная тема противостояния природы и разума, технического прогресса сливается с размышлениями о судьбах России. В послереволюционной поэзии С. Есенина тема родины насыщена нелегкими думами о месте поэта в новой жизни, он болезненно переживает отчуждение от родного края, ему трудно найти общий язык с новым поколением, для которого календарный Ленин на стене заменяет икону, а «пузатый «Капитал» — Библию. Особенно горько поэту сознание того, что новое поколение поет новые песни: «Поют агитки Бедного Демьяна». Это тем более грустно, что С. Есенин справедливо замечает: «Я поэт! И не чета каким-то там Демьянам». Поэтому так горестно звучат его строки: «Моя поэзия здесь больше не нужна, /Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен». Но даже желание слиться с новой жизнью не заставляет С. Есенина отказаться от своего призвания российского поэта; он пишет: «Отдам всю душу октябрю и маю, /Но только лиры милой не отдам». И поэтому таким глубоким пафосом наполнено его признание:
«Я буду воспевать
Всем существом в поэте
Шестую часть земли
С названьем кратким «Русь».
Сегодня нам, живущим в России, трудно до конца понять смысл этих строк, а ведь написаны они были в 1924 году, когда само название — Русь — было едва ли не запретным, а гражданам полагалось жить в «Ресефесере». С темой родины у С. Есенина связано понимание своей поэтической миссии, своей позиции «последнего певца деревни», хранителя ее заветов, ее памяти. Одним из программных, важным для понимания темы родины, у поэта стало стихотворение «Спит ковыль»:
«Спит ковыль.
Равнина дорогая
И свинцовой свежести полынь!
Никакая родана другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь.
Знать, у всех у нас такая участь,
И, пожалуй, всякого спроси —
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Хорошо живется на Руси.
Свет луны, таинственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя,
Но никто под окрик журавлиньй
Не разлюбит отчие поля.
И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.
По ночам, прижавшись к изголовью,
Вижу я, как сильного врага,
Как чужая юность брызжет новью
На мои поляны и луга.
Но и все же новью той теснимый,
Я могу прочувственно пропеть:
Дайте мне на родине любимой,
Все любя, спокойно умереть».
Стихотворение это датировано 1925 годом, относится к зрелой лирике поэта. В нем выражены его сокровенные мысли. В строке «радуясь, свирепствуя и мучась» — трудный исторический опыт, который выпал на долю есенинского поколения. Стихотворение построено на традиционно поэтических образах: ковыль как символ русского пейзажа и одновременно символ тоски, полынь с ее богатой символикой и журавлиный крик как знак разлуки. Традиционному пейзажу, в котором олицетворением поэзии является не менее традиционный «свет луны», противостоит «новый свет», скорее абстрактный, неживой, лишенный поэзии. И в противоположность ему звучит признание лирического героя есенинского стихотворения в приверженности вековому деревенскому укладу. Особенно значим у поэта эпитет «золотой»: «Все равно останусь я поэтом /Золотой бревенчатой избы».
Он один из наиболее часто встречающихся в лирике С. Есенина, но обычно он связан с цветовым понятием: золотой — то есть желтый, но непременно и с оттенком высшей ценности: «роща золотая», «золотою лягушкой луна». В этом стихотворении оттенок ценности преобладает: золотой не только цвет избы, сколько символ ее непреходящей ценности как символа уклада деревенской жизни с присущей ей красотой, гармонией. Деревенская изба — это целый мир, ее разрушение не искупается для поэта никакой заманчивой новью. Финал стихотворения звучит несколько риторически, но в общем контексте поэзии С. Есенина он воспринимается как глубокое и искреннее признание автора. Таким образом, тема родины в поэзии С. Есенина развивается от безотчетной, почти по-детски естественной привязанности к родному краю к осознанной, выдержавшей испытания трудным временем перемен и переломов авторской позиции.
Билет №51 М. Цветаева БИОГРАФИЯ
Маpина Ивановна Цветаева pодилась в Москве 26 сентябpя 1892 года. По пpоисхождению, семейным связям, воспитанию она пpинадлежала к тpудовой научно-художественной интеллигенции. Если влияние отца, Ивана Владимиpовича, унивеpситетского пpофессоpа и создателя одного из лучших московских музеев (ныне музея Изобpазительных Искусств), до поpы до вpемени оставалось скpытым, подспудным, то мать, Маpия Александpовна, стpастно и буpно занималась воспитанием детей до самой своей pанней смеpти, — по выpажению дочеpи, завила их музыкой: «После такой матеpи мне осталось только одно: стать поэтом».
Хаpактеp у Маpины Цветаевой был тpудный, неpовный, неустойчивый. Илья Эpенбуpг, хоpошо знавший ее в молодости, говоpит:
«Маpина Цветаева совмещала в себе стаpомодную учтивость и бунтаpство, пиетет пеpед гаpмонией и любовью к душевному косноязычию, пpедельную гоpдость и пpедельную пpостоту. Ее жизнь была клубком пpозpений и ошибок».
Однажды Цветаева случайно обмолвилась по чисто литеpатуpному поводу: «Это дело специалистов поэзии. Моя же специальность — Жизнь». Жила она сложно и тpудно, не знала и не искала покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустpоенности, искpене утвеpждала, что «чувство собственности» у нее «огpаничивается детьми и тетpадями». Жизнью Маpины с детства и до кончины, пpавило вообpажение. Вообpажение взpосшее на книгах.
Кpасною кистью
Рябина зажглась
Падали листья
Я pодилась.
Споpили сотни
Колоколов
День был субботний
Иоанн Богослов
Мне и доныне
Хочется гpызть
Кpасной pябины
Гоpькую кисть.
Детство, юность и молодость Маpины Ивановны пpошли в Москве и в тихой подмосковной Таpусе, отчасти за гpаницей. Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно: совсем маленькой девочкой — в музыкальной школе, потом в католических пансионах в Лозане и Фpайбуpге, в ялтинской женской гимназии, в московских частных пансионах.
Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-pусски, но и по-фpанцузски, по-немецки), печататься — с шестнадцати. Геpои и события поселились в душе Цветаевой, пpодолжали в ней свою «pаботу». Маленькая, она хотела, как всякий pебенок, «сделать это сама». Только в данном случае «это» было не игpа, не pисование, не пение, а написание слов. Самой найти pифму, самой записать что-нибудь. Отсюда пеpвые наивные стихи в шесть- семь лет, а затем — дневники и письма.
В 1910 году еще не сняв гимназической фоpмы, тайком от семьи, выпускает довольно объемный сбоpник «Вечеpний альбом». Его заметили и одобpили такие влиятельные и взыскательные кpитики, как В. Бpюсов, H. Гумелев, М. Волошин.
Стихи юной Цветаевой были еще очень незpелы, но подкупали своей талантливостью, известным своеобpазием и непосpедственностью.
Hа этом сошлись все pецензенты. Стpогий Бpюсов, особенно похвалил Маpину за то, что она безбоязненно вводит в поэзию «повседневность», «непосpедственные чеpты жизни», пpедостеpегая ее, впpочем, опасности впасть в «домашность» и pазменять свои темы на «милые пустяки»: «Hесомненно талантливая Маpина Цветаева может дать нам настоящую поэзию интимной жизни и может, пpи той легкости, с какой она, как кажется, пишет стихи, pастpатить все свои даpования на ненужные, хотя бы и изящные безделушки».
Сначала была Москва, pодившаяся под пеpом юного, затем молодого поэта. Во главе всего и вся цаpил, конечно, отчий «волшебный» дом в Тpехпpудном пеpеулке:
Высыхали в небе изумpудном
Капли звезд и пели петухи.
Это было в доме стаpом, доме чудном…
Чудный дом, наш дивный дом в Тpехпpудном,
Пpевpатившийся тепеpь в стихи.
Таким он пpедстал в этом уцелевшем отpывке отpоческого стихотвоpения. Дом был одушевлен: его зала становилась участницей всех событий, встpечала гостей; столовая, напpотив, являла собою некое пpостpанство для вынужденных четыpехкpатных pавнодушных встpеч с «домашними», — столовая осиpотевшего дома, в котоpом уже не было матеpи. Мы не узнаем их стихов Цветаевой, как выглядела зала или столовая, вообще сам дом, — «на это есть аpхитектуpа, дающая». Hо мы знаем, что pядом с домом стоял тополь, котоpый так и остался пеpед глазами поэта всю жизнь:
Этот тополь! Под ним ютятся
Hаши детские вечеpа
Этот тополь сpеди акаций,
Цвета пепла и сеpебpа…
Позднее в поэзии Цветаевой появится геpой, котоpый пpойдет сквозь годы ее твоpчества, изменяясь во втоpостепенном и оставаясь неизменным в главном: в своей слабости, нежности, зыбкости в чувствах. Лиpическая геpоиня наделяется чеpтами кpоткой богомольной женщины:
Пойду и встану в цеpкви
И помолюсь угодникам
О лебеде молоденьком.
В пеpвые дни 1917 года в тетpади Цветаевой появляются не самые лучшие стихи, в них слышатся пеpепевы стаpых мотивов, говоpится о последнем часе неpаскаявшейся, истомленной стpастями лиpической геpоини.
В наиболее удавшихся стихах, написанных в сеpедине янваpя — начале февpаля, воспевается pадость земного бытия и любви:
Миpовое началось во мне кочевье:
Это бpодят по ночной земле — деpевья,
Это бpодят золотым вином — гpозди,
Это стpанствуют из дома в дом — звезды,
Это pеки начинают путь — вспять!
И мне хочется к тебе на гpудь — спать.
Многие из своих стихов Цветаева посвящает поэтам совpеменникам: Ахматовой, Блоку, Маяковскому, Эфpону.
… В певучем гpаде моем купола гоpят,
И Спаса светлого славит слепец бpодячий…
— И я даpю тебе свой колокольный гpад, Ахматова! и сеpдце свое в пpидачу. Маpина Цветаева пишет не только стихи, но и пpозу. Пpоза Цветаевой тесно связана с ее поэзией. В ней, как и в стихах, важен был факт, не только смысл, но и звучание, pитмика, гаpмония частей. Она писала: «Пpоза поэта — дpугая pабота, чем пpоза пpозаика, в ней единица усилия — не фpаза, а слово, и даже часто — мое.» Однако в отличие от поэтических пpоизведений, где искала емкость и локальность выpажения, в пpозе же она любили pаспpостpанить, пояснить мысль, повтоpить ее на pазные лады, дать слово в его синонимах.
Пpоза Цветаевой создает впечатление большой масштабности, весомости, значительности. Мелочи как таковые, у Цветаевой пpосто пеpестают существовать, люди, события, факты — всегда объемны. Цветаева обладала даpом точно и метко pассказать о своем вpемени.
Одна из ее пpозаических pабот посвящена Пушкину. В ней Маpина пишет, как она впеpвые познакомилась с Пушкиным и что о нем узнала сначала. Она пишет, что Пушкин был ее пеpвым поэтом, и пеpвого поэта убили. Она pассуждает о его пеpсонажах. Пушкин «заpазил» Цветаеву словом любовь. Этому великому поэту она также посвятила множество стихов:
Бич жандаpмов, Бог студентов,
Желчь мужей, услада жен,
Пушкин в pоли — монумента?
Гостя каменного? — он.
Вскоpе свеpшилась Октябpьская pеволюция, котоpую Маpина Цветаева не пpиняла и на поняла. С нею пpоизошло по истине pоковое пpоишествие. Казалось бы, именно она со всей своей бунтаpской натуpой своего человеческого и поэтического хаpактеpа могла обpести в pеволюции источник твоpческого одушевления. Пусть она не сумела бы понять пpавильно pеволюцию, ее цели и задачи, но она должна была по меньшей меpе ощутить ее как могучую и безгpаничную стихию.В литеpатуpном миpе она по-пpежнему деpжалась особняком. В мае 1922 года Цветаева со своей дочеpью уезжает за гpаницу к мужу, котоpый был белым офицеpом. За pубежом она жила сначала в Беpлине, потом тpи года в Пpаге; в ноябpе 1925 года она пеpебpалась в Паpиж. Жизнь была эмигpантская, тpудная, нищая. Пpиходилось жить в пpигоpоде, так как в столице было не по сpедствам.Поначалу белая эмигpация пpиняла Цветаеву как свою, ее охотно печатали и хвалили. Hо вскоpе каpтина существенно изменилась. Пpежде всего для Цветаевой наступило жесткое отpезвление. Белоэмигpантская сpеда, с мышиной возней и яpостной гpызней всевозможных «фpакций» и «паpтий», сpазу же pаскpылась пеpед поэтессой во всей своей жалкой и отвpатительной наготе. Постепенно ее связи с белой эмигpацией pвутся. Ее печатают все меньше и меньше, некотоpые стихи и пpоизведения годами не попадают в печать или вообще остаются в столе автоpа.
Решительно отказавшись от своих былых иллюзий, она ничего уже не оплакивала и не пpидавалась никаким умилительным воспоминаниям о том, что ушло в пpошлое. В ее стихах зазвучали совсем иные ноты:
Беpегитесь могил:
Голодней блудниц!
Меpтвый был и сенил:
Беpегитесь гpобниц!
От вчеpашних пpавд
В доме смpад и хлам.
Даже самый пpах
Подаpи ветpам!
Доpогой ценой купленное отpечение от мелких «вчеpашних
пpавд» в дальнейшем помогло Цветаевой тpудным, более того — мучительным путем, с гpомадными издеpжками, но все же пpийти к постижению большой пpавды века.
Вокpуг Цветаевой все теснее смыкалась глухая стена одиночества. Ей некому пpочесть, некого спpосить, не с кем поpадоваться.
В таких лишениях, в такой изоляции она геpоически pаботала как поэт, pаботала не покладая pук.
Вот что замечательно: не поняв и не пpиняв pеволюции, убежав от нее, именно там, за pубежом, Маpина Ивановна, пожалуй впеpвые обpела тpезвое знание о социальном неpавенстве, увидела миp без каких бы то ни было pомантических покpовов.
Самое ценное, самое несомненное в зpелом твоpчестве Цветаевой — ее неугасимая ненависть к «баpхотной сытости» и всякой пошлости. В дальнейшем твоpчестве Цветаевой все более кpепнут сатиpические ноты. В то же вpемя в Цветаевой все более pастет и укpепляется живой интеpес к тому, что пpоисходит на покинутой Родине. «Родина не есть условность теppитоpии, а пpинадлежность памяти и кpови, — писала она. — Hе быть в России, забыть Россию — может бояться только тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутpи тот теpяет ее лишь вместе с жизнью». С течением вpемени понятие «Родина» для нее наполняется новым содеpжанием. Поэт начинает понимать pазмах pусской pеволюции («лавина из лавин»), она начинает чутко пpислушиваться к «новому звучанию воздуха».
Тоска по России, сказывается в таких лиpических стихотвоpениях, как «Рассвет на pельсах», «Лучина», «Русской pжи от меня поклон», «О неподатливый язык…», сплетается с думой о новой Родине, котоpую поэт еще не видел и не знает, — о Советском Союзе, о его жизни, культуpе и поэзии.
Покамест день не встал
С его стpастями стpавленными,
Из сыpости и шпал
Россию восстанавливаю.
Из сыpости — и свай,
Из сыpости — и сеpости.
Пока мест день не встал
И не вмешался стpелочник.
…………………….
Из сыpости — и стай…
Еще вестями шалыми
Лжет воpоная сталь
Еще Москва за шпалами!
К 30-м годам Маpина Цветаева совеpшенно ясно осознала pубеж, отделивший ее от белой эмигpации. Важное значение для понимания поэзии Цветаевой, котоpую она заняла к 30-м годам, имеет цикл «стихи к сыну». Здесь она во весь голос говоpит о Советском Союзе, как о новом миpе новых людей, как о стpане совеpшенно особого склада и особой судьбы, неудеpжимоpвущейся впеpед — в будущее, и в само миpоздание — «на Маpс». Hи к гоpоду и ни к селу Езжай, мой сын, в свою стpану, В кpай — всем кpаям наобоpот!
Куда назад идти — впеpед
Идти, — особенно — тебе,
Руси не видавшие.
…………………………..
Hести в тpясущихся гоpстях:
«Русь — это пpах, чти- этот пpах! «
От неиспытанных утpат
Иди — куда глаза глядят!
…………………………..
Hас pодина не позовет!
Езжай, мой сын, домой — впеpед
В свой кpай, в свой век, в свой час — от нас
В Россию — вам, в Россию — масс,
В наш — час — стpану! В сей — час — стpану!
В на — Маpс — стpану! В без — нас стpану!
В 1939 году Цветаева восстанавливает свое советское гаpжданство и возвpащается на pодину. Тяжело ей дались эти семнадцать лет на чужбине. Она мечтала веpнуться в Россию «желанным и жданным гостем». Hо так не получилось. Личные ее обстоятельства сложились плохо: муж и дочь подвеpгались необоснованным pепpессиям. Цветаева поселилась в Москве, готовила сбоpник стихотвоpений. Hо тут гpянула война. Пpевpатности эвакуации забpосили Цветаеву сначала в Чистополь, а затем в Елабугу. Тут-то ее и настигло одиночество, о котоpом она с таким глубоким чувством сказала в своих стихах.
Измученная, потеpявшая веpу, 31 августа 1941 года Маpина Ивановна Цветаева покончила жизнь самоубийством. Могила ее затеpялась. Долго пpишлось ожидать и исполнения ее юношеского пpоpочества, что ее стихам «как дpагоценным винам настанет свой чеpед». Маpину Цветаеву — поэта не спутаешь ни с кем дpугим. Ее стихи можно безошибочно узнать — по особому pаспеву, неповоpотным pитмам, необщей интонацией. С юношеских лет уже начала сказываться особая цветаевская хватка в обpащении со стихотвоpеным словом, стpемление к афоpистической четкости и завеpшенности. Подкупала также конкpетность этой домашней лиpики.
Пpи всей своей pомантичности юная Цветаева не поддалась соблазнам того безжизненного, мнимого многозначительного декаденского жанpа. Маpина Цветаева хотела быть pазнообpазной, она искала в поэзии pазличные пути.
Маpина Цветаева — большой поэт, и вклад ее в культуpу pусского стиха ХХ века значителен. Hаследие Маpины Цветаевой велико и тpудно обозpимо. Сpеди созданного Цветаевой, кpоме лиpики — семнадцать поэм, восемь стихотвоpных дpам, автобиогpафическая, мемуаpная, истоpико-литеpатуpная и философско-кpитическая пpоза.
Ее не впишешь в pамки литеpатуpного течения, гpаницы истоpического отpезка. Она необычайно своеобpазна, тpудноохватима и всегда стоит особняком.
Одним близка ее pанняя лиpика, дpугим — лиpические поэмы; кто-то пpедпочитет поэмы — сказки с их могучим фальклоpным pазливом; некотоpые станут поклонниками пpоникнутых совpеменных звучанием тpагедий на античные сюжеты; кому- то окажется ближе философская лиpика 20-х годов, иные пpедпочтут пpозу или литеpатуpные письмена, вобpавшие в себя неповтоpимость художественного миpоощущуния Цветаевой. Однако все ею написанное объединено пpонизывающей каждое слово могучей силой духа.
Билет №62 М. БУЛГАКОВ. БИОГРАФИЯ
Судьба Булгакова имеет свой драматический рисунок. В нем, как всегда кажется, издали и по прошествии лет, мало случайного и отчетливо проступает чувство пути. Будто заранее было предсказано, что мальчик, родившийся 3 (15) мая 1981года в Киеве, пройдет через тяжкие испытания эпохи войн и революций, будет голодать или бедствовать, станет драматургом лучшего театра страны, узнает вкус славы и гонения, бури оваций и пору глухой немоты и умрет, не дожив до пятидесяти лет, чтобы, спустя еще четверть века, вернуться к нам своими книгами.
И отец и мать Булгакова были родом из Орловской губернии. Отец писателя, Афанасий Иванович Булгаков окончил Киевскую духовную академию в 1890 году. А. И. Булгаков женился на учительнице гимназии Варваре Михайловне Покровской. Оба деда М. А. Булгакова были священниками; у одного было девять детей, у другого – десять.
Михаил Афанасьевич был первым ребенком, кроме него в семье было еще шесть детей.
По свидетельству современников, учась в гимназии, он никаких особенных способностей не обнаруживал. Аттестат зрелости, выданный 8 июня 1909года, свидетельствует, что сын статского советника Булгаков обнаружил знания отличные лишь по закону божьему и географии, по остальным же предметам – хорошие и удовлетворительные.
В 1906году заболел отец. Будучи уже больным, Афанасий Михайлович 11 декабря 1906года удостаивается степени доктора Богословия Духовной академии, а 8 февраля 1907года ему присваивается звание профессора, но уже 9 марта Афанасий Иванович подал прошение об увольнении по болезни от службы в Академии. 14 марта Афанасий Иванович скончался от той болезни, от которой почти в том же возрасте суждено, будет преждевременно умереть сыну.
Так в марте 1907года Михаил, которому не было еще шестнадцати, стал старшим сыном в семье, оставшейся без отца.
Отец стремился привить детям христианский образ мыслей. Через три года после его смерти старший сын, к тому времени поступивший на медицинский факультет (что сыграло свою роль), в спорах с домашними засвидетельствовал свое неверие (об этом говорят записи в дневнике его сестры). Столь же, несомненно, романы “Белая гвардия” и “Мастер и Маргарита” засвидетельствовали новый виток его миросозерцания – после пережитых им трагических событий революции и гражданской войны он заново вернется к однажды решенным в юности вопросам. И Февральскую революцию 1917 года и Октябрьский переворот Булгаков встретил резко отрицательно. Настроение, владевшее им той осенью, найдет впоследствии отражение в описании главного героя романа “Белая гвардия” – “Старший Турбин /… / постаревший и мрачный с 25 октября 1917 года…”, а еще ранее того – в строках публицистической статьи в ноябре 1919 года, автор которой предрекает долгую расплату “за безумие мартовских дней, за безумие дней октябрьских…”.
В сентябре или октябре 1919 года Булгаков командирован вошедшей в Киев Добровольческой армией в качестве военврача на Северный Кавказ. Там он служил в госпиталях, там же начал печатать первые публицистические статьи в газетах – и всю жизнь впоследствии вынужден был скрывать, что печатался в газетах при белых.
В конце сентября 1921 года Булгаков приехал в Москву – не победителем, но побежденным – с тем, как напишет он вскоре в автобиографии 1924 года, “чтобы остаться в ней навсегда”. До этого он дважды хотел уехать из России: первый раз в конце февраля – начале марта 1920 года тяжелый тиф не дал ему эвакуироваться с белой армией, о чем он долго сожалел, второй раз он пытался уплыть в конце лета 1921 года, тайком проникнув на один из пароходов, следующий из Батума в Константинополь. След пережитого в те дни запечатлелся в финале первой части “Записок на манжетах” (1923): “ На обточенных соленой водой голышах лежу, как мертвый. От голода ослабел совсем. С утра начинает, до поздней ночи болит голова. И вот ночь – на море. Я не вижу его, только слышу, как оно гудит. Прихлынет и отхлынет. И шипит опоздавшая волна”. Он видит трехъярусные огни парохода, идущего на Золотой Рог (Константинопольская бухта). “Довольно! Пусть светит Золотой Рог. Я не доберусь до него. Запас сил имеет предел. Их больше нет. Я голоден, я сломлен! /…/ Жизнь погублена. Домой! … В Москву! ”
Билет №56 РАССКАЗАТЬ О ТВОРЧЕСТВЕ ОДНОГО ИЗ ПОЭТОВ “СЕРЕБРЯННОГО ВЕКА” (НА ВЫБОР). СТИХИ.
СМОТРИ БИЛЕТ №45 С. ЕСЕНИН.
Билет №66 ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ТВОРЧЕСТВА ВАЛЕНТИНА РАСПУТИНА
Родился Валентин Распутин 15 марта 1937 года в Иркутской области, в посёлке Усть-Уда. Природа, ставшая близкой в детстве, оживёт и заговорит в книгах. В большой автобиографическом очерке одной поездки “Вниз и вверх по течению”, опубликованном в 1972 году, Распутин опишет своё детство, большое внимание уделяя именно природе, общению с односельчанами – тому, что считает определяющим при формировании души ребёнка и его характера. Первые публикации материалов Валентина Распутина в газетах не случайно совпали с годами учебы в университете, хотя само по себе занятие журналистикой, перешедшее затем в самостоятельное литературное творчество, сам писатель не считал предопределённым. Когда однажды он оказался без денег, ему предложили поработать, не порывая с учебой, в газете “Советская молодёжь”. Тридцатого марта 1957 года на её страницах появился первый материал Распутина. Журналистика увлекла его. В альманахе “Ангара” стали появляться его очерки. В 1966 году Восточно-Сибирским книжным издательством была выпущена книга “Край возле самого неба”. В том же году в Красноярске выходит и книга очерк “Костровые новых городов”. Сотрудничал в газете “Красноярский комсомолец”, писал статьи о строительстве железной дороги Абакан – Тайшет, о Братской и Красноярской ГЭС. Первый рассказ, написанный Валентином Распутиным, назывался “Я забыл спросить у Лешки…”. Он был опубликован в 1961 году в альманахе “Ангара”.
Весной 1967 года Распутин получил членский билет Союза писателей СССР. Одно из замечательных произведений Валентина Распутина “Василий и Василиса”. Рассказ этот впервые появился в еженедельнике “Литературная Россия” в самом начале 1967 года. С этого рассказа начинается новый период в творчестве Валентина Распутина. Он стал самостоятельным писателем, прозаиком – со своим стилем, своим взглядом на мир. Летом того же года появляется повесть “Деньги для Марии”. Она была опубликована в альманахе “Ангара”, через месяц в журнале “Сибирские огни”, а в следующем году вышла отдельной книгой в столичном издательстве “Молодая гвардия”. Затем, когда появятся “Последний срок”, “Живи и пони”, “Прощание с Матёрой”, “Пожар”, первая повесть словно бы растворится в свете славы “младших сестёр” и в спорах, возникших вокруг них.
Повесть “Последний срок”, над которой Валентин Распутин начал работать в 1969 году, впервые была опубликована в журнале “Наш современник”, в номерах 7, 8 за 1970 год. Она не только продолжала и развивала лучшие традиции отечественной словесности – в первую очередь традиции Толстого и Достоевского, — но и сообщала новый мощный импульс развитию современной литературы. Пьесу “Последний срок” поставили во МХАТе и Болгарии.
Повесть “Живи и помни” впервые была опубликована в номерах 10, 11 журнала “Наш современник” за 1974 год. В 1977 году Валентин Распутин удостоен за неё Государственной премии СССР. Спустя ровно два года, в октябре – ноябре 1976-го, наряду с поистине триумфальным шествием повести “Живи и помни” стало приобретать широкую известность новое произведение Распутина – повесть “Прощание с Матёрой”.
Билет №7 Базаров черты Личности.
Роман И. С. Тургенева отразил борьбу двух социально-политических лагерей, сложившихся в России к 60-м годам XIX века. И. С. Тургенев отразил в романе типичный конфликт эпохи и поставил ряд актуальных проблем, в частности, вопрос о характере и роли «нового человека», деятеля в период революционной ситуации в Европе 60-х годов.
Выразителем идей революционной демократии стал Евгений Базаров, герой, который противопоставлен в романе либеральному дворянству. Образ Базарова занимает центральное место в композиции романа. Из 28 глав лишь в двух не появляется Базаров, в остальных — он главное действующее лицо. Все основные лица романа группируются вокруг него, раскрываются во взаимоотношениях с ним, резче и ярче оттеняют те или иные черты его личности, подчеркивают его превосходство, ум, душевную силу, свидетельствуют о его одиночестве в среде уездных аристократов. Напомним, что герой эпохи 60-х годов был разночинецдемократ, убежденный противник дворянско-крепостнического строя, материалист по мировоззрению, прошедший школу труда и лишений, самостоятельно мыслящий и независимый. Именно таков Базаров в изображении автора.
Сюжет романа строится на столкновении Базарова с миром аристократов. Тургенев сразу же показывает, что Базаров — демократ, разночинец, человек труда — чужд аристократическому этикету и условностям. В столкновении с «барчуками проклятыми» его облик раскрывается полностью. В романе широко используется прием контраста: Базаров противопоставлен Павлу Петровичу, аристократизм одного — демократизму другого. Последовательность, убежденность, воля и целеустремленность Базарова контрастируют с раздвоенностью Аркадия, с его случайными убеждениями, мягкотелостью и отсутствием осознанной цели.
Именно в столкновении с различными персонажами, противопоставленными ему, раскрываются замечательные черты Базарова: в спорах с Павлом Петровичем — зрелость ума, глубина суждений и непримиримая ненависть к барству и рабству; во взаимоотношениях с Аркадием — способность привлекать на свою сторону молодежь, быть учителем, воспитателем, честность и непримиримость в дружбе; в отношении с Одинцовой — умение глубоко и по-настоящему любить, цельность натуры, сила воли и чувство собственного достоинства. Главное место в композиции романа занимают сцены споров. Герои Тургенева раскрывают свое мировоззрение в прямых высказываниях, в столкновениях со своими идейными противниками. Базаров — натура независимая, не склоняющаяся ни перед какими авторитетами, а подвергающая все суду мысли. Типичен для шестидесятников и интерес Базарова к естественным наукам, хотя ни карьера ученого, ни карьера врача не стали бы его уделом. Тургенев проводит своего героя через ряд испытаний (а это вообще типично для романов Тургенева). Он испытывает Базарова сначала любовью, затем и смертью. Тургенев как бы со стороны наблюдает за тем, как ведет себя его герой в этих ситуациях. И если любовь к Одинцовой, женщине умной, гордой, сильной, под стать самому Базарову, побеждает принципы нигилизма (ведь Базаров называл любовь «белибердой», презрительно относился к идеальным, романтическим чувствам, признавал любовь только физиологическую: «Нравится тебе женщина, так возьми ее! » Сам же, влюбившись, вдруг почувствовал романтика в самом себе), то в предсмертной сцене Базаров верен своим идеалам до конца, он не сломлен, гордо смотрит смерти в глаза. Многие критики считают эту сцену самой сильной, живой и трогательной. Потому что именно здесь раскрывается это «грешное, бунтующее сердце» до конца.
Смерть Базарова по-своему оправданна. Как в любви нельзя было доводить Базарова до «тишины блаженства», так и в его предполагаемом деле он должен был остаться на уровне еще не реализуемых, вынашиваемых и потому безграничных стремлений. Базаров должен был умереть, чтобы остаться Базаровым.
Сколько бы ни было критических статей по поводу героя «Отцов и детей», и как бы ни трактовался образ Базарова, лучше всего сказал о своем «самом любимом детище» сам автор: «Я хотел сделать из него лицо трагическое… Мне мечталась фигура сумрачная, дикая, большая, наполовину выросшая из почвы, сильная, злобная, честная — и все-таки обреченная на погибель, потому что она все-таки стоит еще в преддверии будущего».
Билет №10 Н. А. Некрасов, личность поэта.
( по поэзии Н. А. Некрасова):
Благослови же работу народную
И научись мужика уважать.
Н. А. Некрасов.
Ф. М. Достоевский говорил о Некрасове, что его сердце было Ранено в самом начале жизни, рана эта никогда не заживала и была всю жизнь источником его страстной и страдальческой поэзии. Мы знаем, что с шестнадцати лет юный поэт изведал голод и другие лишения из-за того, что хотел идти своей дорогой, а не той, что желал отец. И эти мытарства отразились на всем творчестве Николая Алексеевича. Но мы знаем также, что еще раньше, в детстве, в его сердце укрепилась боль за страдания своего народа. Об этом можно судить по всем известному стихотворению «На Волге», отрывок из которого мы учили не то в пятом, не то в шестом классе. Лирический герой вспоминает, как увидел оборванных бурлаков, один из которых говорил, что «кабы к утру умереть- так лучше было бы еще…». Мальчик не мог понять этих слов, вызванных отчаянием и безысходностью, но в сердце его навсегда остался образ этого человека, «угрюмого, тихого и больного». Вероятно, с тех пор и начался путь Некрасова как народного поэта и защитника.
Никто из русских писателей не создавал столько произведений о простых людях, крестьянах, фабричных, тех, кого на стройках собрал «царь» по имени «голод». Поэмы «Коробейники», «Мороз, Красный нос», великое «Кому на Руси жить хорошо»- это все произведения, на которых можно изучать жизнь и быт крестьянства, народный язык, его верования и обычаи, это вещи, которые сильно и ярко рассказывают о трагической судьбе многих лучших крестьян. А разве не «надрывается сердце от муки», когда читаешь его стихи: «Размышления у парадного подъезда», «Железная дорога», «Плач детей» и многие, многие другие? И везде у поэта глубокое уважение к простому человеку. «Деревенские русские люди»- так любовно называет Некрасов крестьян в стихотворении «Размышления у парадного подъезда» в противовес в нем же изображенному вельможе, который не захотел выслушать просителей, пришедших так издалека, что ноги разбили в кровь.
И негодуя, с едкой иронией Некрасов спрашивает, зачем такую особу беспокоить для «мелких людей», «не беда, что потерпит мужик», ему это привычно! Неудивительно, что многих честных людей стихи Некрасова делали непримиримыми борцами с несправедливостью!О чем бы ни писал поэт, почти всегда он возвращается к теме страданий, тяжелой доли русского народа. В «Рыцаре на час» он просит увести его «в страну погибающих за великое дело любви». В знаменитом стихотворении «Элегия» он просит молодежь не верить, «что тема старая- страдания народа» и что «поэзия забыть ее должна», нет, «не стареет она».
Среди огромного многообразия того, что создано Николаем Алексеевичем на тему о жизни русского народа, неизменно борются две темы, две мысли, два настроения поэта. Он постоянно думает о том, предопределено ли русскому народу всегда быть таким забитым, бесправным и темным, каким он его видел, или же тот воспрянет? Он сокрушается темноте русских людей, которые покупают на ярмарках портреты генералов и милордов, и надеется, что когда-нибудь народ «Белинского и Гоголя с базара понесет». В «Железной дороге» есть известное место, где рассказчик говорит Ване, что не надо робеть за русский народ, который «вынесет все, что господь ни пошлет», который в то же время
Вынесет все- и широкую, ясную,
Грудью дорогу проложит себе.
Но тут же добавляет грустную ноту:
Жаль только- жить в эту пору прекрасную
Уж не придется ни мне, ни тебе.
В уже упоминавшемся «Размышлении…» также есть очень известное место, где автор обращается к народу с вопросом: «Ты проснешься ль, исполненный сил?», и вновь трагическая нота:
Иль, судеб повинуясь закону,
Все, что мог, ты уже совершил…
Этими вопросами, теми же словами Некрасова задавались еще долгие десятилетия после поэта и задаются до сих пор… Но сегодня, кажется, становятся все более верными слова поэта о том, что русский народ собирается с силами и учится быть гражданином. Тот, кто познакомился с творчеством Некрасова, вряд ли забудет словно вылепленные образы русских людей. Женщин, способных «коня на скаку» остановить, «в горящую избу» войти; мастеровых, что молотом играют от зари до зари; купцов-коробейников, которые приносят вместе с товаром радость девушкам и молодицам. Но, конечно, не забудет и строителя-белоруса, у которого «ямою грудь» и «колтун в волосах», и насмерть забитого солдата, сына крестьянки Орины, и крестьян из «забытой деревни».
Вчитываясь в отточенные, рельефные строки поэта, невольно думаешь, до чего же удивительно русский это писатель, до чего народный. А еще понимаешь, как много похожего и общего в жизни народа тогда и теперь. Но веришь, что непременно скажется на нашей судьбе «разумное, доброе, вечное», посеянное Некрасовым и многими другими…
Билет21 № РОМАН ЭПОПЕЯ “В и М’ ГЛАВНАЯ МЫСЛЬ И ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ
Роман «Война и мир» был задуман как роман о декабристе, Возвращающемся после амнистии в 1856 году. Но чем больше Толстой работал с архивными материалами, тем больше он понимал, что, не рассказав о самом восстании и глубже — о войне 1812 года, нельзя написать этот роман.
Так замысел романа постепенно трансформировался, и Толстой создал Грандиозную эпопею. Это рассказ о подвиге народа, о победе его духа в войне 1812 года.
Позже, говоря о романе, Толстой писал, что главная мысль романа — «мысль народная». Она заключается не только и не столько в изображении самого народа, его быта, жизни, а в том, что каждый положительный герой романа в конце концов связывает свою судьбу с судьбой нации.
Здесь есть смысл вспомнить историческую концепцию писателя. На страницах романа и особенно во второй части эпилога Толстой говорит о том, что до сих пор вся история писалась как история отдельных личностей, как правило, тиранов, монархов, и никто до сих пор не задумывался над тем, что является движущей силой истории. По мысли Толстого -это так называемое «роевое начало», дух и воля не одного человека, а нации в целом, и насколько силен дух и воля народа, настолько вероятны те или иные исторические события. Так победу в Отечественной войне Толстой объясняет тем, что столкнулись две воли: воля французских солдат и воля всего русского народа. Эта война была справедливой для русских, они воевали за свою Родину, поэтому их дух и воля к победе оказались сильнее французских духа и воли. Поэтому победа России над Францией была предопределена.
Война 1812 года стала рубежом, испытанием всех положительных героев в романе: для князя Андрея, который чувствует необыкновенный подъем перед Бородинским сражением, веру в победу; для Пьера Безухова, все мысли которого направлены на то, чтобы помочь изгнанию захватчиков — он даже разрабатывает план убийства Наполеона; для Наташи, отдавшей подводы раненым, потому что не отдать их было нельзя, не отдать было стыдно и гадко; для Пети Ростова, принимающего участие в военных действиях партизанского отряда и погибающего в схватке с врагом; для Денисова, Долохова, даже Анатоля Курагина. Все эти люди, отбросив все личное, становятся единым целым, участвуют в формировании воли к победе.
Эта воля к победе особенно ярко проявляется в массовых сценах: в сцене сдачи Смоленска (вспомним купца Ферапонтова, который, поддавшись какой-то неведомой, внутренней силе, велит все свое добро раздать солдатам, а что нельзя вынести — поджечь); в сцене подготовки к Бородинскому сражению (солдаты надели белые рубахи, как бы готовясь к последней схватке), в сцене боя партизан с французами. Вообще, тема партизанской войны занимает особое место в романе. Толстой подчеркивает, что война 1812 года действительно была народной, потому что сам народ поднялся на борьбу с захватчиками. Действовали уже отряды старостихи Василисы Кожиной, Дениса Давыдова, создают свои отряды и герои романа — Василий Денисов и Долохов. Жестокую, не на жизнь, а на смерть войну Толстой называет «дубина народной войны»; «Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой, и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие».
Билет №32 НОВЕЛА “ИОНЫЧ” ГЕРОИ И ПРОБЛЕМА
Чехов — мастер короткого рассказа. Он был непримиримым врагом пошлости и мещанства, ненавидел и презирал обывателей, которые живут в своем футлярном мирке, отгородившись от всего на свете. Поэтому главной темой его рассказов стала тема смысла жизни.
В конце 90-х годов Чехов создает так называемую «маленькую трилогию», объединившую три рассказа: «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви». Эти рассказы связаны между собой только общей темой, темой неприятия футляра, каким бы он ни был. В первом рассказе Чехов показывает нам в гротескной форме человека в футляре, учителя греческого языка Беликова. Это фигура зловещая, она наводит страх на окружающих, и только смерть примиряет его с действительностью. Как пишет Чехов, Беликов лежал в гробу почти счастливый — наконец-то он обрел вечный футляр. Во втором рассказе Чехов пишет о человеке, у которого была одна-единственная мечта — стать владельцем имения и есть собственный крыжовник. В третьем помещик Алехин повествует о себе самом — о том, как он и его любимая женщина не решились пойти навстречу своей любви, отступились от нее. Все это — проявления футлярной жизни. Маленькая трилогия поэтому предстает перед нами как произведение единое, внутренне законченное. Чехов предполагал продолжить этот цикл рассказов, пополнить новыми произведениями, но намерения своего не осуществил. Есть основания думать, что вначале к циклу относился и рассказ «Ионыч».
Дмитрий Ионыч Старцев, герой рассказа «Ионыч», был назначен врачом в земскую больницу в Дялиже недалеко от губернского города С. Это юноша с идеалами, с желанием чего-то высокого. В С. он знакомится с семьей Туркиных, «самой образованной и талантливой» в городе. Иван Петрович Туркин играл в любительских спектаклях, показывал фокусы, острил. Вера Иосифовна писала романы и повести для себя и читала их гостям. Их дочь Екатерина Ивановна, молодая миловидная девушка, которую в семье зовут Котик, играла на рояле. Когда Дмитрий Ионыч посетил Туркиных впервые, то был очарован. Он влюбился в Екатерину. Это чувство оказалось за все время его жизни в Дялиже «единственной радостью и… последней». Ради своей любви он готов, казалось бы, на многое. Но когда Котик отказала ему, возомнив себя блестящей пианисткой, и уехала из города, он страдал всего три дня. А потом все пошло по-прежнему. Вспоминая же о своих ухаживаниях и высоких рассуждениях («О, как мало знают те, которые никогда не любили! «), он только лениво говорил: «Сколько хлопот, однако! »
Физическое ожирение приходит к Старцеву незаметно. Он перестает ходить пешком, страдает отдышкой, любит закусить. Подкрадывается и моральное «ожирение». Прежде и горячими движениями души, и пылкостью чувств он выгодно отличался от жителей города. Долгое время те раздражали его «своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом». Он по опыту знал, что с обывателями можно играть в карты, закусывать и говорить только о самых обычных вещах. А если заговорить, например, «о политике или науке», то обыватель становится в тупик или «заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти». Но постепенно Старцев привык к такой жизни и втянулся в нее. А если ему не хотелось говорить, он больше молчал, за что получил прозвище «поляка надутого» В конце рассказа мы видим, что он каждый вечер проводит в клубе, играет в винт, закусывает и изредка вмешивается в разговор: «Это вы про что?
А? Кого?» Когда Котик убедилась, что у нее посредственные способности, то жила надеждой на любовь Старцева. Но это уже не прежний молодой человек, который мог прийти ночью на свидание на кладбище. Он слишком обленился духовно и нравственно, чтобы любить и иметь семью. Он только думает: «Хорошо, что я тогда не женился».
Главным развлечением доктора, в «которое он втянулся незаметно, мало-помалу», стало по вечерам вынимать из карманов бумажки, а потом, когда денег стало стишком много, рассматривать дома, предназначенные к торгам. Жадность одолела его. Но он и сам не смог бы объяснить, зачем ему одному столько денег, если он лишает себя даже театров и концертов.
Старцев и сам знает, что «стареет, полнеет, опускается», но ни желания, ни воли к борьбе с обывательщиной у него нет. Доктора зовут теперь просто Ионычем. Жизненный путь завершен. Почему же Дмитрий Старцев из горячего юноши превратился в ожиревшего, жадного и крикливого Ионыча? Да, среда виновата. Жизнь однообразна, скучна, «проходит тускло, без впечатлений, без мыслей». Но мне кажется, что прежде всего виноват сам доктор, который растерял все лучшее, что было в нем, променял живые мысли на сытое, самодовольное существование.
Образ доктора Старцева напоминает нам гоголевских персонажей из «Мертвых душ». Он так же мертв, как все эти Маниловы, Собакевичи, Плюшкины. Его жизнь пуста и бессмысленна, как их жизнь. В заключение можно вспомнить слова героя рассказа «Крыжовник» о том, что человеку нужно «не три аршина земли, а весь земной шар».
Билет №27 ПЬЕР БЕЗУХОВ. ЧЕРТЫ ЛИЧНОСТИ
Пьер Безухов — один из любимых героев Толстого. Жизнь Пьера — это путь открытий и разочарований, путь кризисный и во многом драматический.
Пьер — натура эмоциональная. Его отличают ум, склонный к мечтательному философствованию, рассеянность, слабость воли, отсутствие инициативы, исключительная доброта. Главная черта героя — искание оуспокоения, согласия с самим собойп, поиски жизни, которая гармонировала бы с потребностями сердца и приносила бы моральное удовлетворение.
Впервые мы встречаемся с Пьером в гостиной Шерер. Писатель обращает наше внимание на облик вошедшего: омассивный, толстый молодой человекп с оумным и вместе робким, наблюдательным и естественным взглядом, отличавшим его от всех в этой гостинойп. Именно таким изображен Пьер на рисунке Боклевского: иллюстратор подчеркивает в портрете героя те же черты, что и Толстой. А если вспомнить работы Шмаринова, то в них больше передано душевное состояние Пьера в тот или иной момент: иллюстрации этого художника помогают глубже понять персонаж, яснее уловить его духовный рост.
Постоянный портретный признак — массивная, толстаяп фигура Пьера Безухова может быть в зависимости от обстоятельств то неуклюжей, то сильной. может выражать и растерянность, и гнев, и доброту, и бешенство. Иначе говоря, у Толстого постоянная художественная деталь каждый раз обрастает новыми, добавочными оттенками. А какая улыбка у Пьера? о… Не такая, как у других… У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг мгновенно исчезало серьезное… лицо и являлось другое-детское, доброе…
В Пьере постоянно идет борьба духовного с чувственным, внутренняя, нравственная сущность героя противоречит образу его жизни. С одной стороны, он полон благородных, свободолюбивых помыслов, истоки которых восходят к эпохе Просвещения и Французской революции. Пьер — поклонник Руссо, Монтескье, увлекших его идеями всеобщего равенства и перевоспитания человека, С другой стороны, Пьер участвует в кутежах в компании Анатоля Курагина, и здесь в нем проявляется то разгульно-барское начало, воплощением которого был когда-то его отец, екатерининский вельможа, граф Безухов.
Чувственное сначала одерживает верх над духовным: он женится на чуждой ему Элен. Это одна из важных вех в жизни героя. Но Пьер все больше осознает, что настоящей семьи у него нет, что жена его безнравственная женщина. В нем растет недовольство, но не другими, а самим собой. Именно так и бывает с подлинно нравственными людьми. За свою неустроенность они считают возможным казнить только самих себя. Взрыв происходит на обеде в честь Багратиона. Пьер вызывает на дуэль Долохова, оскорбившего его. Но во время дуэли, увидев лежащего на снегу раненного им противника, оПьер схватился за голову и, повернувшись назад, пошел в лес, шагая целиком по снегу и вслух приговаривая непонятные слова, Глупо…глупо! Смерть… ложь… твердил он, морщась. Глупо и ложь — это опять относится только к нему самому.
После всего, что произошло с ним, особенно после дуэли, Пьеру представляется бессмысленной вся его жизнь. Он переживает душевный кризис: это сильное недовольство собою и связанное с этим желание изменить свою жизньп построить ее на новых, добрых началах. Разорвав с женой, Пьер, по пути в Петербург, в Торжке, дожидаясь на станции лошадей, задает себе трудные (овечные) вопросы: Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем? Здесь он встречает масона Баздеева. В момент душевного разлада, который переживал Пьер, Баздеев представляется ему как раз тем человеком, какой ему нужен, Пьеру предлагают путь нравственного совершенствования, и он принимает этот путь, потому что больше всего ему нужно сейчас улучшить свою жизнь и себя. В нравственном очищении для Пьера, как и для Толстого в определенный период, заключалась правда масонства, и, увлеченный ею, он на первых порах не замечал того, что было ложью.
Своими новыми представлениями о жизни Пьер делится с Андреем Болконским. Пьер пытается преобразовать орден масонов, составляет проект, в котором призывает к деятельности, практической помощи ближнему, к распространению нравственных идей во имя блага человечества во всем мире… Однако масоны решительно отвергают проект Пьера, и он окончательно убеждается в основательности своих подозрений насчет того, что многие из них искали в масонстве средство расширения своих светских связей, что масонов — этих ничтожных людей — интересовали не проблемы добра, любви, истины, блага человечества, а мундиры и кресты, которых они добивались в жизни. Новый душевный подъем испытывает Пьер в связи с народным патриотическим подъемом во время Отечественной войны 1812 года. Не будучи военным, он принимает участие в Бородинском сражении. Пейзаж Бородинского поля перед началом битвы (яркое солнце, туман, дальние леса, золотые поля и перелески, дымы выстрелов) соотносится с настроением и мыслями Пьера, вызывая у него какую-то приподнятость, ощущение красоты зрелища, величия происходящего. Его глазами Толстой передает свое понимание решающих в народной, исторической жизни событий. Потрясенный поведением солдат, Пьер сам проявляет мужество и готовность к самопожертвованию.
В то же время нельзя не отметить наивность героя: принятое им решение убить Наполеона. В одной из иллюстраций Шмаринов хорошо передает эту черту: Пьер изображен переодетым в простонародное платье, делающее его неуклюжим, мрачно-сосредоточенным. По дороге, приближаясь к главной квартире французов, он совершает благородные поступки: спасает девочку из горящего дома, вступается за мирных жителей, которых грабили французы-мародеры. В отношении Пьера к простым людям и к природе еще раз проявляется авторский нравственно-эстетический критерий прекрасного в человеке: Толстой находит его в слиянии с народом и природой.
Решающей для Пьера становится его встреча с солдатом, бывшим крестьянином Платоном Каратаевым, который, по мнению Толстого, олицетворяет народные массы. Эта встреча означала для героя приобщение к народу, народной мудрости, еще более тесное сближение с простыми людьми. В плену Пьер обретает ото спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Здесь он узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей… Приобщение к народной правде, к народному умению жить помогает внутреннему освобождению Пьера, всегда искавшего решения вопроса о смысле жизни: …он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе; он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки все обманули его. И вот, наконец, с помощью Каратаева этот вопрос разрешен.
Самое существенное в Каратаеве — верность и неизменность. Верность себе, своей единственной и постоянной душевной правде. Какое-то время этому следует Пьер. В характеристике душевного состояния героя в эту пору Толстой развивает свои идеи о внутреннем счастье человека, которое заключается в полной душевной свободе, спокойствии и умиротворении, независимых от внешних обстоятельств. Однако, испытав на себе влияние философии Каратаева, Пьер, вернувшись из плена, не стал каратаевцем, непротивленцем. По самой сути своего характера он не способен был принять жизнь без поисков. Познав правду Каратаева, Пьер в эпилоге романа уже идет своим путем. Его спор с Николаем Ростовым доказывает, что перед Безуховым стоит проблема нравственного обновления общества. Деятельная добродетель, по мысли Пьера, может вывести страну из кризиса. Необходимо объединение честных людей. Счастливая семейная жизнь (в браке с Наташей Ростовой) не уводит Пьера от общественных интересов. Он становится членом тайного общества. С возмущением говорит Пьер о реакции, наступившей в России, об аракчеевщине, воровстве. В то же время он понимает силу народа, верит в него. При всем этом герой решительно выступает против насилия. Иначе говоря, для Пьера решающим в переустройстве общества остается путь нравственного самосовершенствования.
Напряженный интеллектуальный поиск, способность на бескорыстные Поступки, высокие душевные порывы, благородство и преданность в любви (отношения с Наташей), истинный патриотизм, желание сделать общество более справедливым и человечным, правдивость и естественность, стремление к самоусовершенствованию делают Пьера одним из лучших людей его времени.
Закончить сочинение хочется словами Толстого, которые многое Объясняют в судьбах писателя и его любимых героев: Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость.
Билет №36 АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ КУПРИН (1870-1938 гг.) БИОГРАФИЯ
А. И. Куприн в лучших своих произведениях отразил атмосферу назревавших в стране революционных событий. В его яркой, самобытной прозе отразилось бытие различных классов и сословий русского общества конца XIX начала XX столетия.
— Продолжая демократические и гуманистические традиций русской литературы, особенно Л. Н. Толстого и А. П. Чехова, Куприн был чуток к современности, к ее актуальным проблемам.
Литературная деятельность Куприна началась в пору его пребывания в кадетском корпусе. Он начал писать стихи, где звучат то ноты уныния и тоски, то слышатся героические мотивы /»Сны»/. В 1889 году воспитанник юнкерского училища Куприн печатает свой первый небольшой рассказ в журнале «Русский сатирический листок», который называется «Последний дебют». За опубликование рассказа без разрешения начальства Куприн был подвергнут аресту на гауптвахте. Выйдя в отставку /1894 год/ и поселившись в Киеве, писатель сотрудничает в киевских газетах.
Интересным литературным явлением была серия очерков «Киевские типы» /1895-1898 гг./ Созданные им образы отражали существенные черты пестрой городской обывательщины и людей «дна», характерные для всей предоктябрьской России. Здесь встречаются образы студента»белоподкладочника», квартирной хозяйки, богомолки-ханжушки, пожарного, неудавшейся певицы, художника-модерниста, жителей трущоб.
Уже.в 90-ые годы на материале армейского быта в рассказах «Дознание», «Ночлег» писатель ставит острые нравственные проблемы. В рассказе «Дознание» возмутительный факт наказания розгами солдата-татарина Мухамета Байгузина, который даже не мог понять, за что его наказывают, заставляет подпоручика Козловского по-новому ощутить мертвящую, бездушную атмосферу царской казармы и свою роль в системе угнетения. Пробуждается совесть офицера, рождается чувство духовкой связи с загнанным солдатом, недовольство своим положением и в результате — взрыв стихийного недовольства.
В этих рассказах чувствуется влияние Л. Толстого в вопросах о нравственной ответственности интеллигенции за страдания и трагическую участь народа.
В середине 90-х годов в творчество Куприна властно входит новая тема, подсказанная временем. Весной он едет корреспондентом газеты в Донецкий бассейн, где-знакомится с условиями труда и быта рабочих. В 1896 г. он пишет большую повесть «Молох». Здесь он значительнее и глубже, чем его предшественники /Чехов/, отразил противоречия между трудом и капиталом. В повести дана картина жизни крупного капиталистического завода, показан убогий быт рабочих поселков, стихийные протесты рабочих. Писатель показал все это через восприятие интеллигента. Инженер Бобров, подобно гаршинским героям, болезненно и остро реагирует на чужую боль, на проявление сериальной несправедливости. Герой сравнивает капиталистический прогресс, созидающий фабрики и заводы, с чудовищным идолом Молохом, требующим человеческих жертв. Конкретным воплощением Молоха в повести является буржуазный делец Квашнин, который не брезгует никакими средствами для того, чтобы нажить миллионы. В то же время он не прочь выступить в роли деятеля и вождя буржуазного класса /»нам принадлежит будущее», «мы соль земли»/. Бобров с брезгливостью наблюдает сцену пресмыкательства перед Квашниным. Предметом сделки с этим дельцом становится невеста Боброва Нина Зиненко.
Герою повести свойственны двойственность и колебания. В момент стихийной вспышки протеста герой стремится взорвать заводские котлы и тем отомстить за свои и чужие страдания. Но потом угасает решимость, и он отказывается от мести ненавистному Молоху. Значение повести не исчерпывается трагедией Боброва. Новое в ней связано с вниманием автора к классовым конфликтам, к завтрашним судьбам народа. Повесть кончается рассказом о стихийном бунте рабочих, поджоге завода, бегстве Квашнина и вызове карателей для расправы с восставшими. К рабочей теме Куприн впоследствии в таких масштабах уже не обращался.
Писатель не был связан с революционным движением, многое ему было неясно в социально- политических проблемах времени. О людях рабочего класса, о мрачной тяжелой жизни донецких шахтеров рассказывается «В недрах земли».
В 1897 г. Куприн служит управляющим имением в Ровенском уезде. Здесь он тесно сближается с крестьянами, что и отразилось в его рассказах «Лесная глушь», «Конокрады», «Серебряный волк». Пишет замечательную повесть «Олеся». Перед нами поэтический образ девушки Олеси, выросшей в избе старой «колдуньи», вне обычных норм крестьянской семьи. Любовь Олеси к случайно заехавшему в глухую лесную деревушку интеллигенту Ивану Тимофеевичу — это свободное, простое и сильное чувство, без оглядки и обязательств, среди высоких сосен, окрашенных багровым отблеском догорающей зари. История девушки получает трагический конец, здесь вторгаются в привольную жизнь Олеси и корыстные расчеты деревенских чиновников, и суеверия темных крестьян. Избитая и осмеянная, Олеся вынуждена с Мануйлихой бежать из лесного гнезда.
В поисках сильного человека Куприн порой поэтизирует людей социального «дна». Конокрад Бузыга /»Конокрады», 1903г./ выведен как могучая натура, автор придает ему черты великодушия — Бузыга заботится о своем мальчике Василе.
Изумительны его рассказы о животных /»Изумруд», «Белый пудель», «Барбос и Кулька», «Ю-ю» и другие./ Нередко сильные и красивые животные становятся жертвами стяжательства, низменных человеческих страстей.
В рассказе «Мирное житие» /1904г./ создает образ отставного чиновника Наседкина, выступающего в роли богобоязненного «охранителя» государственных устоев и добровольного клеветника. В 1899 г. происходит его знакомство с Горьким, в горьковском журнале «Знание» в 1905 г. публикуется повесть Куприна «Поединок».
Своевременность и общественная ценность произведения заключалась в том, что он правдиво и ярко показал внутреннее разложение царской армии, этого оплота самодержавного режима. Герой повести «Поединок» — молодой поручик Ромашов, в отличие от Боброва /»Молох»/, показан в процессе духовного роста, постепенного прозрения, освобождаясь из-под власти консервативно-традиционных понятий и представлений своего круга. В начале повести, несмотря на доброту, наивно делит всех на «людей черной и белой кости», думая, что он принадлежит к особой, высшей касте. По мере того, как рассеиваются ложные иллюзии, Ромашов начинает размышлять о порочности армейских порядков, о несправедливости всего строя существующих общественных отношений. У него возникает чувство одиночества, страстное отрицание нечеловечески грязной, дикой жизни. Жестокий Осадчий, буйный Бек-Агамалов, унылый Лещенко, франтоватый Бобеинский, армейский служака и пьяница Слива — все эти офицеры показаны чуждыми правдоискателю Ромашову, В условиях произвола, и бесправия они теряют не только подлинное представление о чести, но и человеческий облик. Это особенно сказывается в их отношении к солдатам.
В повести проходит целый ряд эпизодов солдатской муштры, уроков «словесности», подготовки к смотру, когда офицеры особенно жестоко бьют солдат, разбивают барабанные перепонки, сваливают кулаками на землю, заставляют «веселиться» изнемогающих от жары, задерганных людей. В повести правдиво нарисована солдатская масса, показаны индивидуальные характеры, люди различных национальностей с присущими им традициями. Среди солдат Хлебников, украинцы Шевчук, Борийчук, литовец Солтыс, черемис /марийцы/ Гайнан, татары Мухаметтинов, Карафутдинов и многие другие. Все они — неловкие крестьяне, рабочие, мастеровые – тяжело переносят отрыв от родных мест и привычного труда, особенно выделяет автор образы денщика Гайнана и солдата Хлебникова.
Хлебников, недавно оторванный от земли, органически не воспринимает армейские «науки», и потому ему приходится выносить на себе всю тяжесть положения запуганного солдата, беззащитного перед лицом разнузданной военщины. Судьба солдат волнует Ромашова. В этом внутреннем протесте он не одинок. Своеобразный философ и теоретик, подполковник Казанский резко критикует порядки в армии, ненавидит пошлость и невежество, мечтает об освобождении человеческого «я» от пут прогнившего общества, он против деспотизма и насилия. Но в отличие от декадентов, он прославляет жизнь и ее радости. В его проповеди «абсолютной свободы» человеческого духа есть и ложные представления анархического индивидуализма, есть насмешка над гуманистическими побуждениями борцов за лучшее будущее человечества («Какой интерес заставит меня разбивать голову ради счастья людей тридцать второго столетия?») Образ Назанского романтизирован, хотя Куприн и сам чувствовал слабость философии своего героя и не был вполне удовлетворен созданным характером, В отличие от Назанского, Ромашов не может остановиться на индивидуальном отказе от заботы о своем ближнем. Ведь он знает, что солдаты придавлены и собственным невежеством, и общим рабством, и произволом, и насилием со стороны офицеров.
Сцену встречи Ромашова с замученным Хлебниковым, пытавшимся броситься под поезд, и их откровенный разговор Паустовский справедливо относит к «одной из лучших сцен в русской литературе».
Офицер признает в солдате друга, забывая о кастовых преградах между ними.
Остро поставив вопрос о судьбе Хлебникова, Ромашов умирает, так и не найдя ответа, каким путем надо идти к освобождению. Смертельная для него дуэль с офицером Николаевым является как бы следствием нарастающего конфликта героя с военно-офицерской кастой. Повод для дуэли связан с любовью героя к Александре Петровне Николаевой /Шурочке/. Чтобы обеспечить карьеру мужа, Шурочка подавляет в себе лучшие человеческие чувства и просит Ромашова не уклоняться от дуэли, ибо это повредит ее мужу, который хочет поступить в академию. «Поединок» стал необыкновенно популярным в России и вскоре был переведен на европейские языки.
Атмосферой революционных дней дышит превосходный рассказ Куприна «Гамбринус» /1907 г./ Тема всепобеждающего искусства сплетена здесь с идеей демократизма, смелого протеста «маленького человека» против черных сил произвола и реакции. Кроткий и веселый Сашка своим незаурядным талантом скрипача и душевностью привлекает в одесский кабачок разноплеменную толпу портовых грузчиков, рыбаков, контрабандистов. С восторгом встречают они мелодии, в которых отражается сцена общественных настроений и событий — от русско-японской войны до светлых дней революции, когда Сашкина скрипка звучит бодрыми ритмами «Марсельезы». В дни наступившего террора Сашка бросает вызов переодетым сыщикам и черносотенным «мерзавцам в папахе», отказываясь играть по их требованию монархический гимн, открыто обличая их в убийствах ипогромах. Искалеченный царской охранкой, он возвращается к портовым друзьям, чтобы играть для них на окраине оглушительно-веселого «Чабана». Свободное творчество, сила народного духа, по мысли Куприна, непобедимы.
Но писатель сохраняет иллюзии о возможности внезапного прозрения людей и прекращении кровавого царского террора, мечтает о «всемирном анархическом союзе свободных людей» /»Тост», 1906г./ В годы мировой войны Куприн пишет рассказы о событиях этих лет /»Сад пречистой девы», «Канталупы», «Гога Веселов»/. Участвовал в войне, вышел в отставку по состоянию здоровья, но когда в Гатчину, где он жил, пришли войска Юденича, Куприн покидает Россию.
В эмиграции в его произведениях начинает встречаться сентиментально- идиллические приукрашивание прошлого России, того самого прошлого, которому он ранее выносил приговор. Таков, например, автобиографический роман «Юнкера» /1928-33 гг./, задуманный как продолжение повести «На переломе» /»Кадеты»/. Среди произведений эмигрантского периода выделяется роман «Планета». Профессора-эмигранта Симонова мучает ностальгия. Он не может найти себе место в чужой стране. Куприн тоже не мог больше жить без родины. Он возвращается в Россию в 1937 г. Замыслов писательских было много, но 25-августа 1938 года Куприн скончался.
Билет №39 ПЬЕСА “НА ДНЕ” ОБИТАТЕЛИ “ДНА”
Пьеса Горького «На дне» была написана в 1902 году для труппы Московского Художественного общедоступного театра. Горький долгое время не мог подобрать точного названия пьесе. Первоначально она называлась «Ночлежка», затем «Без солнца» и, наконец, «На дне». В самом названии уже заложен огромный смысл. Люди, которые попали на дно, уже никогда не поднимутся к свету, к новой жизни. Тема униженных и оскорбленных не нова в русской литературе. Вспомним героев Достоевского, которым тоже «уже некуда больше идти». Много сходных черт можно найти у героев Достоевского и Горького: это тот же мир пьяниц, воров, проституток и сутенеров. Только он еще более страшно и реалистично показаны Горьким. В пьесе Горького зрители впервые увидели незнакомый им мир отверченных. Такой суровой, беспощадной правды о жизни социальных низов, об их беспросветной участи мировая драматургия еще не знала. Под сводами костылевской ночлежки оказались люди самою различного характера и социального положения. Каждый из них наделен своими индивидуальными чертами. Здесь и рабочий Клещ, мечтающий о честном труде, и Пепел, жаждущий правильной жизни, и Актер, весь поглощенный воспоминаниями о своей былой славе, и Настя, страстно рвущаяся к большой, настоящей любви. Все они достойны лучшей участи. Тем трагичнее их положение сейчас. Люди, живущие в этом подвале, похожем на пещеру, -трагические жертвы уродливых и жестоких порядков, при которых человек перестает быть человеком и обречен влачить жалкое существование.
Горький не дает подробного изложения биографий героев пьесы, но и те немногие черты, которые он воспроизводит, прекрасно раскрывают замысел автора. В немногих словах рисуется трагизм жизненной судьбы Анны. «Не помню, когда я сыта была, — говорит она. — Над каждым куском хлеба тряслась… Всю жизнь мою дрожала… Мучилась… как бы больше другого не съесть… Всю жизнь в отрепьях ходила… всю мою несчастную жизнь…» Рабочий Клещ говорит о безысходной своей доле:
«Работы нет… силы нет… Вот — правда!
Пристанища, пристанища нету!
Издыхать надо… Вот правда! «
Обитатели «дна» выброшены из жизни в силу условий, царящих в обществе. Человек предоставлен самому себе. Если он споткнулся, выбился из колеи, ему грозит «дно», неминуемая нравственная, а нередко и физическая гибель. Погибает Анна, кончает с собой Актер, да и остальные измотаны, изуродованы жизнью до последней степени.
И даже здесь, в этом страшном мире отверженных, продолжают действовать волчьи законы «дна». Вызывает отвращение фигура содержателя ночлежки Костылева, одного из «хозяев жизни», который готов даже из своих несчастных и обездоленных постояльцев выжать последнюю копейку. Столь же отвратительна и его жена Василиса своей безнравственностью.
Страшная участь обитателей ночлежки становится особенно очевидной, если сопоставить ее с тем, к чему призван человек. Под темными и угрюмыми сводами ночлежного дома, среди жалких и искалеченных, несчастных и бездомных бродяг звучат торжественным гимном слова о человеке, о его призвании, о его силе и его красоте: «Человек — вот правда! Все — в человеке, все для человека! Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга! Человек! Это великолепно! Это звучит- гордо! »
Гордые слова о том, каким должен быть и каким может быть человек, еще резче оттеняют ту картину действительного положения человека, которую рисует писатель. И этот контраст приобретает особый смысл…
Пламенный монолог Сатина о человеке звучит несколько неестественно в атмосфере непроглядной тьмы, особенно после того, как ушел Лука, повесился Актер, посажен в тюрьму Васька Пепел. Это чувствовал сам писатель и объяснял это тем, что в пьесе должен быть резонер (выразитель мыслей автора), но героев, которых изобразил Горький, трудно назвать выразителями чьих-либо идей вообще. Поэтому и вкладывает свои мысли Горький в уста Сатина, самого свободолюбивого и справедливого персонажа.
Билет №48 ТОМА ЛИРИКИ А. БЛОКА, ЧТЕН. НАИЗУСТЬ
Имя Александра Александровича Блока тесно связано в сознании читателей с символизмом. Это литературное течение, придя в Россию из Западной Европы на рубеже 19 и 20 веков, обогатившись достижениями русской стихотворной традиции, дало литературе множество замечательных произведений, среди которых поэзия Блока.
Образы, созданные им, занимают особое место.
Своеобразие позиции поэта во многом уже отразилось в первые годы его творчества в образах лирического героя. Характерно в этом отношении стихотворение «Фабрика». С одной стороны, обращение поэта-символиста к реальности, к социальной тематике уже говорит само за себя. Но, с другой стороны, символическая философия, понимание своего места в жизни также весьма показательны.
Стихотворение рисует три образа: собравшихся у ворот людей, кого-то недвижного, черного, считающего пришедших, и, наконец, лирического героя, говорящего: «Я вижу все с моей вершины…» Нахождение на вершине — это как бы начальная точка творчества самого поэта, из которой он шел вместе со своим лирическим героем к реализму.
Ранние стихотворения Блока пронизаны образом Прекрасной Дамы. Его раскрытию и постижению поэт посвятил целый цикл стихов. Перед читателем открывается особый мир влюбленного человека, влюбленного поэта (ведь не секрет, что этот цикл был посвящен Любови Дмитриевне Менделеевой, жене поэта). Поэт преклоняется перед идеалом красоты и женственности и ощущает себя рыцарем, отдающим жизнь служению своей Даме. В стихотворении «Вхожу я в темные храмы…», поводом для создания которого стала встреча Блока с Л. Д. Менделеевой в Исаакиевском соборе, перед лирическим героем появляется образ, который сравним с пушкинской Мадонной. Это «чистейшей прелести чистейший образец». Лирический герой этого периода творчества Блока — романтик, для которого любовь — высшая ценность.
Образ-символ получил другое освещение в стихотворении, ставшем символом самого поэта, «Незнакомке». Тему этого стихотворения можно определить следующей фразой: идеал, потребность красоты приходит в соприкосновение с отталкивающей реальностью. Эту двойственность поэт отразил и в композиции произведения: оно делится на две части. Первая часть пронизана настроением ожидания «друга единственного» — мечты, идеального образа Незнакомки. Но место встречи с ней — трактир. Умело нагнетая описанием пейзажа, использованием звукового ряда ощущение пошлости происходящего, автор мотивирует состояние лирического героя. Появление Незнакомки во второй части на время преображает действительность для героя, что в художественном плане выражается в перемене всех оценочных эпитетов, образов природы на противоположные. Они как бы освещены с другой стороны. Итог же — возврат в реальный мир, невозможность спрятаться в забытьи. Единственное возможное — продлевать его: «Ты право, пьяное чудовище, я знаю — истина в вине».
В этом стихотворении проявляется тонкий психологизм в раскрытии образа лирического героя, смена его состояний очень важна для Блока. Разработка подобных образов в малой стихотворной форме все же не давала возможности полно раскрыть их внутренний мир, эволюцию во времени. Это удалось сделать в поэме «Соловьиный сад». Основа сюжета этой поэмы — неизбежность возврата лирического героя из мира сладких грез и любви в реальность. Герой обретает новое, общечеловеческое значение. Так, многие образы поэмы имеют библейское звучание. На осле ехал Иисус, чтобы указать праведный путь, истину. Сад и его хозяйка — это Адам и Ева. Сад и остальной мир разделены только оградой, но, войдя в него, лирический герой теряет свое место в той жизни, куда он потом неизбежно должен вернуться. В поэме решаются философские проблемы: выбора жизненного пути, любви. Герой обогащен новым знанием, но он и опустошен беззаботным счастьем.
Образ опустошенного жизнью, с нелегкой судьбой человека появляется в стихотворении «О доблестях, о подвигах, о славе». Это стихотворение автобиографично. Ведь незадолго до создания этого стихотворения Блока покинула жена. Поэтому становится ясна неразрывная связь лирического героя с самим поэтом. В каждом его стихотворении этот образ несет не только конкретную лирическую нагрузку, но и становится провозвестником общечеловеческих идей, вечных ценностей. Но Блок не уходит и от конкретных, реальных событий. В синтезе реального и идеального, в отражении внутреннего мира поэта во всей его глубине и состоит сущность лирического героя. Он полностью отразил эволюцию поэта, при этом сам многократно изменяясь.
Билет №50 А. А. АХМАТОВА — БИОГРАФИЯ
Об Анне Ахматовой много писано, да многое уже и сказано. Писали о ней в разные времена по-разному – восторженно, с насмешкой, с презреньем, такими зазорными словами, что сейчас и сложно вообразить, как такое возможно о женщине и о поэте; писали потом уважительно, потом как бы с украдкой, с опаской, а теперь чаще всего торжественными словами.
Она родилась в Одессе в 1889 году, в семье флотского и военного инженера. Детство и отрочество ее прошли в Царском селе. Девичья фамилия Анны Андреевны – Горенко, а псевдоним Ахматова взят по фамилии прабабки с материнской стороны.
Себя она несколько раз называла “петербурженкой”. И конечно, творчество ее и даже облик принадлежит Петербургу – Петрограду – Ленинграду. В образе многих поэтов есть какое-то таинственное соответствие духу и строению избранного ими города.
Вхождение ее в литературу было внезапным и победительным. О раннем ее формировании знал, может быть, один ее муж, Николай Гумилев. Анна Андреевна писала, как показывала Гумилеву стихи и он посоветовал ей заняться танцами. Но вскоре, во время африканского путешествия Гумилева, готов был “Вечер”. Эта первая книга вышла в свет в 1912 году:
“Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки…”
Вскоре Гумилев писал ей: “Твои строки о “приморской девчонке” … мало того, что нравятся мне, они меня пьянят. Так просто сказано так много, и я совершенно убежден, что из всей послесимволисткой поэзии ты да, пожалуй (по-своему), Нарбут окажетесь самыми замечательными”.
Как-то Анна Андреевна заметила: “Слава пришла сразу только к Хлебникову и ко мне”.
Блок записал о ней еще до выхода “Вечера”, что стихи Анны Ахматовой “чем дальше, тем лучше”.
А вскоре после выхода “Вечера” наблюдательный Корней Иванович Чуковский отметил в ней черту “величавости”, той царственности, без которой нет ни одних воспоминаний об Анне Андреевне.
Осип Мандельштам после второй ее книги “Четки” (1914) предсказал провидчески: “Ее поэзия близится к тому, чтобы стать одним из символов величия России”.
“Вечер” и “Четки” единодушно были признаны книгами любовной лирики. Правда, говорилось, что и любовь может быть величавой, и вспоминали Сафо, Данте и Петрарку. К таким поэтам примеряли Ахматову.
Ахматовой повезло. У нее были блестящие предшественники. Но учителем она назвала Иннокентия Анненского, необычайного поэта.
…Кто был предвестием, предзнаменованьем,
Всех пожалел, во всех вдохнул томленьеИ задохнулся…Так позже скажет о нем Ахматова в стихотворении “Учитель”.
Ахматова поначалу причисляла себя к акмеизму. Это естественно, потому что главой творческого объединения молодых, названного ими “Цех поэтов”, был ее муж Николай Гумилев и вращалась она в кругу таких ярких талантов, прочно вошедших в историю отечественной литературы, как С. Городецкий, О. Мандельштам, В. Нарбут, М. Лозинский.
Да Ахматова с самого начала не умещалась в рамки какой-либо школы. Она могла оттолкнуться от символизма, но не от главной его величины – Александра Блока. Он и был ее сокровенным учителем. Она и в ту, боевую пору акмеизма не могла отказаться от Блока. Во второй книге “Четки” (1914) Ахматова поместила известное стихотворение, посвященное встрече с Блоком в декабре 1913 года, — “Я пришла к поэту в гости”. Отозвался на эту встречу и Блок стихотворением “Красота страшна, вам скажут…”
Ахматова возвращает поэзию к “лирическому реализму”, к точности слова, к реальной сущности переживания, к его жизненному подтексту. Женщина из объекта поэзии становится ее субъектом.
После явления Ахматовой нарастающим потоком в поэзию хлынули женщины, теперь их в нашей поэзии, вероятно, больше, чем мужчин. До Ахматовой любовная лирика была надрывной или туманной, мистической и экстатической. После первых ахматовских книг стали любить “по-ахматовски”. И не одни только женщины. Есть свидетельство, что Маяковский часто цитировал стихи Ахматовой и читал их любимым.
В военные и революционные годы Ахматова выпустила три книги – “Белая стая” (1917), “Подорожник” (1921) и “Anno Domini” (1922). В названных книгах Ахматова в основном остается автором любовной лирики. Как сказал А. Твардовский о стихах Ахматовой, “они отличаются необычайной сосредоточенностью и взыскательностью нравственного начала”.
К началу 20-х годов в основных своих чертах сложилась поэтическая система Ахматовой. Главные из них – дисциплина стиха, ясность, сдержанность, сжатость. Эти признаки, во многом почерпнутые в русской классической традиции, часто мешают увидеть новаторские стороны ахматовской поэтики. Проза была стихией, из которой росла Ахматова. Ее стихи можно было рассматривать как спрессованные романы.
В общении Анна Андреевна была необычайно естественна и проста. Охотно слушала стихи. Охотно их читала. Умела разговаривать откровенно и задушевно. И особо поражала несравненным своим остроумием. Это не была простая шутливость или желание позабавить. Это была подлинная острота ума, глубокого, иронического, беспощадного и часто печального.
Анна Андреевна Ахматова умерла в марте 1966 года.
Ахматова была не из тех, кто много пишет. Даже полное собрание ее сочинений не будет многотомным. Она не то чтобы писала с трудом, — наверное, для нее не существовало технических трудностей стиха. Но писание для нее было трудом душевным, почти физическим.
Свои книги Анна Ахматова строила не по хронологии, а по единому композиционному замыслу. Они читаются как целостное поэтическое произведение.
“Время от ее вступления в литературу до наших дней, — писал В. Жирмунский в 1970 году, — превышает число лет, прошедших от смерти Пушкина до начала русского символизма. Это целая эпоха, обозначенная в жизни страны и всего человечества величайшими историческими сдвигами и потрясениями (…) А между тем связь поэзии Ахматовой с традициями прошлого не отягчает ее творчество ненужным балластом времени; напротив, делает ее живой и нужной для современного читателя”.
Билет №58
Он родился в большой многодетной семье. Отец Андрея работал слесарем, а потом помощником машиниста Воронежских железнодорожных мастерских. Андрей был старшим ребенком в семье, и у него было еще девять братьев и сестер. Поэтому после окончания начальной школы мальчику пришлось идти “в люди”, работать, чтобы помогать кормить семью.
Так с четырнадцати лет он и начал работать, сначала подсобным рабочим, а потом приобрел специальности слесаря- литейщика и помощника машиниста.
После революции Платонов оказался в Красной армии. Причем записался он туда добровольно. Для восемнадцатилетнего юноши это был естественный поступок, поскольку в те годы он еще не мог разобраться в том, что происходит вокруг него, и просто подчинялся обстоятельствам.
Там же в армии он впервые и начал писать, публикуя свои стихи и небольшие очерки в различных небольших газетах. После демобилизации Платонов решил осуществить свою давнюю мечту и поступил в Воронежский политехнический институт, однако своих литературных занятий не оставил. Он публикует свои материалы в местных газетах, выступает на литературно-журналистских собраниях. В это время в его творчестве преобладают идеальные герои, которых революция побуждает к активной созидательной жизни. Позже эти настроения сохранятся только в виде отдельных воспоминаний, уступив место чувству горького разочарования.
После окончания института Платонов мечтал полностью посвятить себя литературе, однако жизнь заставила его изменить планы. Надо было заботиться о семье, поэтому писать приходилось урывками. В течение нескольких лет Платонов работает губернским мелиоратором и электротехником, ездит по колхозам и помогает налаживать хозяйство. Эту беспокойную жизнь он и отражает в свих рассказах, написанных в то время.
Сильным потрясением для молодого инженера была засуха 1925 года. Платонов много размышлял о ее трагических последствиях и тогда впервые осознал, что как писатель он может принести не меньше пользы в деле преобразования жизни, чем в качестве специалиста.
В 1926 году Платонов приезжает в Москву и привозит с собой рукопись первого сборника рассказов “Епифанские шлюзы”, который вскоре был напечатан и удостоился благожелательной оценки М. Горького. Сам писатель в это время работает в Тамбове в должности помощника заведующего отделом мелиорации. Его семья находится в Москве, и Платонов почти ежедневно пишет жене длинные письма.
Постепенно, под влиянием трагических событий коллективизации, Платонов расстается с иллюзией, что техника может решить все социальные проблемы. В повести “Епифанские шлюзы”, которая и дала название сборнику, он впервые показывает, что бездуховный труд может привести к трагедии.
Но наиболее резко этот внутренний конфликт проявился в его рассказах конца двадцатых годов и в последнем крупном произведении — романе — хронике “Впрок”, который вышел в свет еще при жизни автора. Он был опубликован в 1931 году и сразу же вызвал резко отрицательные оценки критиков.
Писателя обвиняли в искажении действительности и в самом страшном в то время грехе — проповеди гуманизма. Поэтому другой роман Платонова “Чевенгур”, написанный в 1927-1928 годах, где писатель также критически рассматривал существующую концепцию строительства социализма и ее пагубное воздействие на культуру, вообще запретили публиковать.
Своеобразным зачинщиком развернутой против Платонова кампании был А. Фадеев, который незадолго до этого стал одним из руководителей Союза писателей. С этого времени в печати появлялись только небольшие рецензии и критические статья Платонова.
В тридцатые годы многие писатели, которые по тем или иным соображениям не могли говорить о том, что их действительно волновало, обращаются к условным формам — сказке, фантастике, драматургии.
Платонов наряду с К. Паустовским начинает писать сказки и становится известен своими обработками сюжетов мирового фольклора. Эти произведения не запрещались, поэтому к своим переработкам классических авторов Платонов иногда присоединял оригинальные произведения.
В 1933 году в составе группы писателей Платонов совершил большое путешествие по Туркестану. В результате этой поездки появилась его фантастическая повесть “Джан”, главный герой которой — идеалист. Он одержим коммунистической идеей переустройства мира и пытается навязать свои идеи окружающим.
Условность ситуации помогла писателю в скрытой форме передать свое отрицательное отношение к этим идеям. К повести “Джан” примыкает и большой роман Платонова “Ювенильное море”, в котором с горькой иронией писатель показывает нелепость столь популярных в тридцатые годы проектов преобразования пустыни.
С начала второй мировой войны Платонов находится на фронте в качестве корреспондента газеты “Красная Звезда”. Он печатает рассказы в различных фронтовых газетах, иногда появляются и небольшие сборнички его фронтовых очерков. Но когда в дом Платоновых приходит беда — погибает на фронте единственный сын, писатель снова испытывает горькое разочарование в жизни. Это настроение Платонова отражено в его рассказе “Семья Иванова”.
После войны писатель снова оказывается вычеркнутым из большой литературы. Ему негде и не на что жить, поэтому он устраивается во флигеле Литературного института и работает дворником. Правда, и в эти тяжелые годы в его жизни иногда случались радостные события, каким стало рождение долгожданной дочери. Впоследствии она станет хранительницей архива своего отца т основным публикатором его рукописей. Однако сам писатель к тому времени уже был тяжело болен. Зимой 1951 года он умер от туберкулеза.
Билет №57 Н. С. ГУМЕЛЕВ – БИОГРАФИЯ
Николай Степанович Гумилев родился 3 (15) апреля 1886 года в Кронштадте, где его отец, Степан Яковлевич, окончивший гимназию в Рязани и Московский университет по медицинскому факультету, служил корабельным врачом. По некоторым сведениям, семья отца происходила из духовного звания, чему косвенным подтверждением может служить фамилия (от латинского слова humilis, «смиренный»), но дед поэта, Яков Степанович, был помещиком, владельцем небольшого имения Березки в Рязанской губернии, где семья Гумилевых иногда проводила лето. Б. П. Козьмин, не указывая источника, говорит, что юный Н. С. Гумилев, увлекавшийся тогда социализмом и читавший Маркса (он был в то время Тифлисским гимназистом – значит, это было между 1901 и 1903 годами), занимался агитацией среди мельников, и это вызвало осложнения с губернатором Березки были позднее проданы, и на место их куплено небольшое имение под Петербургом.
Мать Гумилева, Анна Ивановна, сестра адмирала Л. И. Львова, была второй женой Степана Яковлевича и на двадцать с лишним лет моложе своего мужа. У поэта был старший брат Дмитрий и единокровная сестра Александра, в замужестве Сверчкова. Мать пережила обоих сыновей, но точный год ее смерти не установлен.
Гумилев был еще ребенком, когда отец его вышел в отставку и семья переселилась в Царское Село. Свое образование Гумилев начал дома, а потом учился в гимназии Гуревича, но в 1900 году семья переехала в Тифлис, и он поступил в 4-й класс 2-й гимназии, а потом перевелся в 1-ю. Но пребывание в Тифлисе было недолгим. В 1903 году семья вернулась в Царское Село, и поэт поступил в 7-й класс Николаевской Царско-сельской гимназии, директором которой в то время был и до 1906 года оставался известный поэт Иннокентий Федорович Анненский. Последнему обычно приписывается большое влияние на поэтическое развитие Гумилева, который во всяком случае очень высоко ставил Анненского как поэта. По-видимому, писать стихи (и рассказы) Гумилев начал очень рано, когда ему было всего восемь лет. Первое появление его в печати относится к тому времени, когда семья жила в Тифлисе: 8 сентября 1902 года в газете «Тифлисский Листок» было напечатано его стихотворение «Я в лес бежал из городов…».
Учился Гумилев плохо, особенно по математике, и гимназию кончил поздно, только в 1906 воду. Зато еще за год до окончания гимназии он выпустил свой первый сборник стихов под названием «Путь конквистадоров», с эпиграфом из едва ли многим тогда известного, а впоследствии столь знаменитого французского писателя Андрэ Жида, которого он, очевидно, читал в подлиннике.
Гумилев поступил в Петербургский университет в 1912 году, занимался старо-французской литературой на романо-германском отделении, но курса не кончил. В Париж же он действительно уехал и провел заграницей 1907-1908 годы, слушая в Сорбонне лекции по французской литературе. В Париже Гумилев вздумал издавать небольшой литературный журнал под названием «Сириус», в котором печатал собственные стихи и рассказы под псевдонимами «Анатолий Грант» и «К-о», а также и первые стихи Анны Андреевны Горенко, ставшей вскоре его женой и прославившейся под именем Анны Ахматовой – они были знакомы еще по Царскому Селу. Здесь же в 1908 году Гумилев выпустил свою вторую книгу стихов — «Романтические цветы». Из Парижа он еще в 1907 году совершил свое первое путешествие в Африку. По-видимому, путешествие это было предпринято наперекор воле отца, по крайней мере вот как пишет об этом А. А. Гумилева: Об этой своей мечте [поехать в Африку]… поэт написал отцу, но отец категорически заявил, что ни денег, ни его благословения на такое «экстравагантное путешествие» он не получит до окончания университета. Тем не менее Николай, не взирая ни на что, в 1907 году пустился в путь, сэкономив необходимые средства из ежемесячной родительской получки.
Впоследствии поэт с восторгом рассказывал обо всем виденном: — как он ночевал в трюме парохода вместе с пилигримами, как разделял с ними их скудную трапезу, как был арестован в Трувилле за попытку пробраться на пароход и проехать «зайцем». От родителей это путешествие скрывалось, и они узнали о нем лишь постфактум. Поэт заранее написал письма родителям, и его друзья аккуратно каждые десять дней отправляли их из Парижа.
В 1908 году Гумилев вернулся в Россию. Теперь у него уже было некоторое литературное имя. В период между 1908 и 1910 гг. Гумилев завязывает литературные знакомства и входит в литературную жизнь столицы. Живя в Царском Селе, он много общается с И. Ф. Анненским. В 1909 году знакомится с С. К. Маковским и знакомит последнего с Анненским, который на короткое время становится одним из столпов основываемого Маковским журнала «Аполлон».
Весной 1910 года умер отец Гумилева, давно уже тяжело болевший. А несколько позже в том же году, 25-го апреля, Гумилев женился на Анне Андреевне Горенко. После свадьбы молодые уехали в Париж. Осенью того же года Гумилев предпринял новое путешествие в Африку, побывав на этот раз в самых малодоступных местах Абиссинии. В 1910 же году вышла третья книга стихов Гумилева, доставившая ему широкую известность — «Жемчуга».
В 1911 году у Гумилевых родился сын Лев. К этому же году относится рождение Цеха Поэтов, Гумилев отправляется в новое путешествие в 1913 году в Африку, на этот раз обставленное как научная экспедиция, с поручением от Академии Наук (в этом путешествии Гумилева сопровождал его семнадцатилетний племянник, Николай Леонидович Сверчков). Об этом путешествии в Африку (а может быть отчасти и о прежних) Гумилев писал в напечатанных впервые в «Аполлоне» «Пятистопных ямбах»:
Но проходили месяцы, обратно
Я плыл и увозил клыки слонов,
Картины абиссинских мастеров,
Меха пантер — мне нравились их пятна –
И то, что прежде было непонятно,
Презренье к миру и усталость снов.
О своих охотничьих подвигах в Африке Гумилев рассказал в очерке, который будет включен в последний том нашего Собрания сочинений, вместе с другой прозой Гумилева. «Пятистопные ямбы» — одно из самых личных и автобиографических стихотворений Гумилева, который до того поражал своей «объективностью, своей «безличностью» в стихах. Полные горечи строки в этих «Ямбах» явно обращены к А. А. Ахматовой и обнаруживают наметившуюся к этому времени в их отношениях глубокую и неисправимую трещину:
Я знаю, жизнь не удалась… и ты,
Ты, для кого искал я на Леванте
Нетленный пурпур королевских мантий,
Я проиграл тебя, как Дамаянти
Когда-то проиграл безумный Наль.
Взлетели кости, звонкие как сталь,
Упали кости — и была печаль.
Сказала ты, задумчивая, строго:
— «Я верила, любила слишком много,
А ухожу, не веря, не любя,
И пред лицом Всевидящего Бога,
Быть может самое себя губя,
Навек я отрекаюсь от тебя». –
Твоих волос не смел поцеловать я,
Ни даже сжать холодных, тонких рук.
Я сам себе был гадок, как паук,
Меня пугал и мучил каждый звук.
И ты ушла в простом и темном платье,
Похожая на древнее Распятье.
В июле 1914 года, когда в далеком Сараеве раздался выстрел Гавриил принципа, а затем всю Европу охватил пожар войны, началась трагическая эпоха.
Патриотический порыв тогда охватил все русское общество. Но едва ли не единственный среди сколько-нибудь видных русских писателей, Гумилев отозвался на обрушившуюся на страну войну действенно, и почти тотчас же (24-го августа) записался в добровольцы. Он сам, в позднейшей версии уже упоминавшихся «Пятистопных ямбов», сказал об этом всего лучше:
И в реве человеческой толпы,
В гуденье проезжающих орудий,
В немолчном зове боевой трубы
Я вдруг услышал песнь моей судьбы
И побежал, куда бежали люди,
Покорно повторяя: буди, буди.
Солдаты громко пели, и слова
Невнятны были, сердце их ловило:
— «Скорей вперед! Могила так могила!
Нам ложем будет свежая трава,
А пологом — зеленая листва,
Союзником — архангельская сила». –
Так сладко эта песнь лилась, маня,
Что я пошел, и приняли меня
И дали мне винтовку и коня,
И поле, полное врагов могучих,
Гудящих грозно бомб и пуль певучих,
И небо в молнийных и рдяных тучах.
И счастием душа обожжена
С тех самых пор; веселием полна
И ясностью, и мудростью, о Боге
Со звездами беседует она,
Глас Бога слышит в воинской тревоге
И Божьими зовет свои дороги.
В нескольких стихотворениях Гумилева о войне, вошедших в сборник «Колчан» (1916) — едва ли не лучших во всей «военной» поэзии в русской литературе: сказалось не только романтически-патриотическое, но и глубоко религиозное восприятие Гумилевым войны.
В январе 1918 года Гумилев покинул Париж и перебрался в Лондон. Гумилев покинул Лондон в апреле 1918 года.
В этом же году состоялся его развод с А А. Ахматовой, а в следующем году он женился на Анне Николаевне Энгельгардт, дочери профессора-ориенталиста, которую С. К. Маковский охарактеризовал, как «хорошенькую, но умственно незначительную девушку». В 1920 году у Гумилевых, по словам А. А. Гумилевой, родилась дочь Елена.
В 1918 году, вскоре после возвращения в Россию, он задумал переиздать некоторые из своих дореволюционных сборников стихов: появились новые, пересмотренные издания «Романтических цветов» и «Жемчугов»; были объявлены, но не вышли «Чужое небо» и «Колчан». В том же году вышел шестой сборник стихов Гумилева «Костер», содержавший стихи 1916-1917 гг., а также африканская поэма «Мик» и уже упоминавшийся «Фарфоровый павильон».
Нет оснований думать, что Гумилев вернулся весной 1918 года в Россию с сознательным намерением вложиться в контрреволюционную борьбу, но есть все основания полагать, что, будь он в России в конце 1917 года, он оказался бы в рядах Белого Движения.
Гумилев был арестован 3-го августа 1921 года (он был признан виновным в участии в заговоре, в котором он не участвовал, он был просто знаком с одним из руководителей заговора- Н. И. Лазаревским), за четыре дня до смерти А. А. Блока. И В. Ф. Ходасевич, и Г. В. Иванов в своих воспоминаниях говорят, что в гибели Гумилева сыграл роль какой-то провокатор. Гумилева признали виновным и расстреляли.
В воспоминаниях о Гумилеве не раз цитировалась фраза из письма его к жене из тюрьмы: «Не беспокойся обо мне. Я здоров, пишу стихи и играю в шахматы». Упоминалось также, что в тюрьме перед смертью Гумилев читал Гомера и Евангелие. Написанные Гумилевым в тюрьме стихи не дошли до нас. Они были вероятно конфискованы Чекой и, может быть — кто знает? — сохранились в архиве этого зловещего учреждения. И Гумилев — первый в истории русской литературы большой поэт, место погребения которого даже неизвестно. Как сказала в своем стихотворении о нем Ирина Одоевцева:
И нет на его могиле
Ни холма, ни креста — ничего
Билет №67 В. М. ШУКШИН, БИОГРАФИЯ
Василий Макарович Шукшин родился в 1929 году, в селе Сростки Алтайского края. И через всю жизнь будущего писателя красной нитью пролегла красота и суровость тех мест. Именно благодаря своей малой родине, Шукшин научился ценить землю, труд человека на этой земле, научился понимать суровую прозу сельской жизни. Уже с самого начала творческого пути он обнаружил новые пути в изображении человека. Его герои оказались непривычными и по своему социальному положению, и по жизненной зрелости, и по нравственному опыту. Став уже вполне зрелым молодым человеком, Шукшин отправляется в центр России. В 1958 году он дебютирует в кино (“Два Федора”), а также и в литературе (“Рассказ в телеге”). В 1963 году Шукшин выпускает свой первый сборник -“Сельские жители”. А в 1964 году его фильм “Живет такой парень” удостаивается главной премии на фестивале в Венеции. К Шукшину приходит всемирная известность. Но он не останавливается на достигнутом. Следуют годы напряженной и кропотливой работы. Например: в 1965 году выходит его роман “Любавины” и в то же время на экранах страны появляется фильм “Живет такой парень”. Только по одному этому примеру можно судить с какой самоотдачей и интенсивностью работал художник.
А может это торопливость, нетерпение? Или желание немедленно утвердить себя в литературе на самой прочной — “романной” — основе? Безусловно это не так. Шукшиным было написано всего два романа. И как говорил сам Василий Макарович, его интересовала одна тема: судьбы русского крестьянства. Шукшин сумел задеть за живое, пробиться в наши души и заставит нас потрясенно спросить: ”Что с нами происходит”? Шукшин не щадил себя, торопился, чтобы успеть сказать правду, и этой правдой сблизить людей. Он был одержим одной мыслью, которую хотел додумать вслух. И быть понятым! Все усилия Шукшина — творца были направлены к этому. Он считал: “Искусство — так сказать, чтобы тебя поняли…” С первых шагов в искусстве Шукшин объяснял, спорил, доказывал и мучился, когда не был понят. Ему говорят, что фильм “Живет такой парень” — это комедия. Он недоумевает и пишет послесловие к фильму. Ему подкидывают на встрече с молодыми учеными каверзный вопрос, он тушуется, а потом садится за статью (“Монолог на лестнице”).
Билет №3 Екатерина в драме “Гроза”
Сочинение по драме А. Н. Островского «Гроза»
Катерина — главный персонаж драмы Островского «Гроза». Основная идея произведения — конфликт этой девушки с «темным царством», царством самодуров, деспотов и невежд. Узнать, почему возник этот конфликт и почему конец драмы такой трагичный, можно, заглянув в душу Катерины, поняв ее представления о жизни. И это возможно сделать, благодаря мастерству драматурга Островского. Из слов Катерины мы узнаем о ее детстве и отрочестве. Девочка не получила хорошего образования. Она жила с матерью в деревне. Детство Катерины было радостным, безоблачным. Мать в ней «души не чаяла», не принуждала работать по хозяйству. Жила Катя свободно: вставала рано, умывалась родниковой водой, ползала цветы, ходила с матерью в церковь, потом садилась за какую-нибудь работу и слушала странниц и богомолок, которых было много в их доме. Катерине снились волшебные сны, в которых она летала под облаками. И как сильно контрастирует с такой тихой, счастливой жизнью поступок шестилетней девочки, когда Катя, обидевшись на что-то, убежала вечером из дома на Волгу, села в лодку и оттолкнулась от берега!
Мы видим, что Катерина росла счастливой, романтичной, но ограниченной девушкой. Она была очень набожной и страстно любящей. Она любила все и всех вокруг себя: природу, солнце, церковь, свой дом со странницами, нищих, которым она помогала. Но самое главное в Кате то, что она жила в своих мечтах, обособленно от остального мира. Из всего существующего она выбирала только то, что не противоречило ее натуре, остальное она не хотела замечать и не замечала. Поэтому и видела девочка ангелов в небе, и была для нее церковь не гнетущей и давящей силой, а местом, где все светло, где можно помечтать. Можно сказать, что Катерина была наивной и доброй,, воспитанной в вполне религиозном духе.
Но если она встречала на своем пути то, что. противоречило ее идеалам, то превращалась в непокорную и упрямую натуру и защищала себя от того постороннего, чужого, что смело потревожить ее душу. Так было и в случае с лодкой.
После замужества жизнь Кати сильно изменилась. Из свободного, радостного, возвышенного мира, в котором она чувствовала свое слияние с природой, девушка попала в жизнь, полную обмана, жестокости и опущенности.
Дело даже не в том, что Катерина вышла за Тихона не по своей воле: она вообще никого не любила и ей было все равно за кого выходить. Дело в том, что у девушки отняли ее прежнюю жизнь, которую она создала для себя. Катерина уже не чувствует такого восторга от посещения церкви, она не может заниматься привычными ей делами.
Грустные, тревожные мысли не дают ей спокойно любоваться природой. Кате остается терпеть, пока терпится, и мечтать, но она уже не может жить своими мыслями, потому что жестокая действительность возвращает ее на землю, туда, где унижение и страдание.
Катерина пытается найти свое счастье в любви к Тихону: «Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого я тебя не променяю». Но искренние проявления этой любви пресекаются Кабанихой: «Что на шею-то виснешь, бесстыдница? Не с любовником прощаешься». В Катерине сильно чувство внешней покорности и долга, поэтому она и заставляет себя любить нелюбимого мужа. Тихон и сам из-за самодурства своей матери не может любить свою жену по-настоящему, хотя, наверное, и хочет. И когда он, уезжая на время, покидает Катю, чтобы нагуляться вволю, девушка (уже женщина) становится совсем одинокой.
Почему Катерина полюбила Бориса? Ведь он не выставлял свои мужские качества, как Паратов, даже и не разговаривал с ней. Наверное, причина в том, что ей недоставало чего-то чистого в душной атмосфере дома Кабанихи. И любовь к Борису была этим чистым, не давала Катерине окончательно зачахнуть, как-то поддерживала ее. Она пошла на свидание с Борисом потому, что почувствовала себя человеком, имеющим гордость, элементарные права. Это был бунт против покорности судьбе, против бесправия. Катерина знала, что совершает грех, но знала она и то, что дальше жить по-прежнему нельзя. Она принесла чистоту своей совести в жертву свободе и Борису.
По-моему, идя на этот шаг, Катя уже чувствовала приближающийся конец и, наверное, думала: «Сейчас или никогда». Она хотела насытиться любовью, зная, что другого случая не будет. На первом свидании Катерина сказала Борису: «Ты меня загубил». Борис — причина опорочивания ее души, а для Кати это равнозначно гибели. Грех висит на ее сердце тяжким камнем.
Катерина ужасно боится надвигающейся грозы, считая ее наказанием за совершенное. Катерина боялась грозы с тех пор, как стала думать о Борисе. Для ее чистой души даже мысль о любви к постороннему человеку — грех.
Катя не может жить дальше со своим грехом, и единственным способом хоть частично от него избавиться она считает покаяния Она признается во всем мужу и Кабанихе. Такой поступок в наше время кажется очень странным, наивным. «Обманывать-то я не умею; скрыть-то ничего не могу» — такова Катерина. Тихон простил жену, но простила ли она сама себя? Будучи очень религиозной. Катя боится бога, а ее бог живет в ней, бог — ее совесть. Девушку мучают два вопроса: как она вернется домой и будет смотреть в глаза мужу, которому изменила, и как она будет жить с пятном на своей совести. Единственным выходом из этой ситуации Катерина видит смерть: «Нет, мне что домой, что в могилу — все равно… В могиле лучше… Опять жить? Нет, нет, не надо… нехорошо» Преследуемая своим грехом, Катерина уходит из жизни, чтобы спасти свою душу.
Добролюбов определял характер Катерины как «решительный, цельный, русский». Решительный, потому что она решилась на последний шаг, на смерть ради спасения себя от позора и угрызений совести. Цельный, потому что в характере Кати все гармонично, едино, ничто не противоречит друг другу, потому что Катя составляет единое с природой, с Богом.
Русский, потому что кто, как ни русский человек, способен так любить, Способен так жертвовать, так с виду покорно переносить все лишения, Оставаясь при этим самим собой, свободным, не рабом.
Билет №11 ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ЛИРИКИ НЕКРАСОВА.
Некрасов отдал дань романтизму сборником стихотворений «Мечты и звуки» (1840), жестоко осужденным, даже высмеянным тогда же Белинским. Зрелый Некрасов, начиная со стихотворения «В дороге» («Скучно? Скучно!… Ямщик удалой…») 1845 года, является продолжателем пушкинской линии в русской поэзии — по преимуществу реалистической. В некрасовской лирике есть лирический герой, но единство его определяется не кругом тем и идей, связанных с определенным типом личности, как Лермонтова, а общими принципами отношения к действительности. И здесь Некрасов выступает как выдающийся новатор, существенно обогативший русскую лирическую поэзию, расширивший горизонты действительности, охваченной лирическим изображением. Тематика Некрасова-лирика разнообразна.
Первый из художественных принципов Некрасова-лирика можно назвать социальным. Узкий круг лирической тематики он дополнил новой темой- социальной. Вспомним хрестоматийные строки 1848 года «Вчерашний день, часу в шестом». В своем последнем стихотворении «О Муза, я у двери гроба» поэт последний раз вспомнит «эту бледную, в крови, / Кнутом иссеченную Музу». Источник вдохновения поэта, Муза, у Некрасова — родная сестра несчастных, подвергаемых насилию и угнетению. Не любовь к женщине, не красота природы, а страдания замученных нуждой бедняков — вот источник лирических переживаний во многих стихах Некрасова. Причем эта социальная тема меняет характер и собственно любовной лирики Некрасова. «Ночь. Успели мы всем насладиться. Что ж нам делать? Не хочется спать», — начинается стихотворение 1858 года. И герой предлагает помолиться за тех, «кто все терпит», «чьи работают грубые руки, / Предоставив почтительно нам/ Погружаться в искусства, в науки, / Предаваться мечтам и страстям». Ясно, что дворянин по происхождению, Некрасов выражает здесь сознание разночинца, истинного демократа, знающего темные стороны общественного бытия, испытавшего на себе голод и холод, не умеющего, не способного дворянски брезгливо и спесиво отвернуться от изнанки жизни.
В то же время лирический герой Некрасова не просто разночинец, а разночинный интеллигент. Вот еще один шедевр некрасовской любовной лирики «Я не люблю иронии твоей» (датируется предположительно 1850 годом и тоже предположительно обращенное к К. Я. Панаевой). Одновременно это и образец интеллектуальной поэзии, герой и героиня культурные люди, в их отношениях ирония и, главное, высокий уровень самосознания. Они знают, понимают судьбу своей любви и заранее грустят. Воспроизведенная Некрасовым интимная ситуация и возможные пути ее разрешения напоминают отношения героев Чернышевского «Что делать?».
Ярчайшим проявлением новой лирической темы — социальной – стало стихотворение «Еду ли ночью по улице темной» (1847). Это душераздирающая история женщины, которую нужда, голод и смерть ребенка выгнали на панель. «Беззащитная, больная и бездомная», женщина вызывает жалость, но нет возможности помочь несчастной жертве социальной неустроенности. Из этого же ряда многие стихотворения 40-50-х годов: «В дороге». «Перед дождем», «Тройка», «Родина», «Псовая охота», маленький цикл «На улице», «Несжатая полоса». «Маша». «Тяжелый крест достался ей на долю», » В больнице». Пафос этих стихотворений, источник лиризма в них суммируется и обобщается в небольшой поэме «Рыцарь на час» (1862), особенно в знаменитых строках:
«От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви, » —
обращается поэт к матери. Эти строки волнуют и сегодня.
Второй художественный принцип Некрасова-лирика — социальный аналитизм. И это было новым в русской поэзии, отсутствующим и у Пушкина, и у Лермонтова, тем более у Тютчева и Фета. С дошкольного возраста мы помним стихи «Однажды, в студеную зимнюю пору» – про мужичка с ноготок. Но не все знают, что предшествует этому отрывку в стихотворении «Крестьянские дети», где герой оборачивает «другой стороною медаль» крестьянского детства: «Положим, крестьянский ребенок свободно Растет, не учась ничему, Но вырастет он, если богу угодно, А сгибнуть ничто не мешает ему».
То есть герой некрасовской лирики умеет видеть социальный смысл воспроизводимых явлений и придавать его своим вполне лирическим излияниям. Иными словами, носителем, субъектом социальной типизации оказывается не только автор, но и его лирический герой.
Социальный аналитизм пронизывает два известнейших стихотворения «Размышления у парадного подъезда» (1858) и «Железная дорога» (1864).
В «Размышлениях…» конкретный единичный факт — приход мужиков с просьбой или жалобой к министру государственных имуществ — возводится в ранг типичного явления: «Знать, брели-то долгонько они/ Из каких-нибудь дальних губерний». Лирический герой домысливает то, что на увиденных им из окна мужиках, как говорится, не написано. То же в четверостишии «За заставой, в харчевне убогой…», строки 86-89 и, наконец, знаменитый финал стихотворения «Назови мне такую обитель…».
За «Железную дорогу» редактор «Современника», где она впервые была напечатана, и он же автор стихотворения получил второе, предпоследнее предупреждение о возможном закрытии журнала от самого министра внутренних дел Валуева, известного автора либерально-реформаторских проектов. Особые нарекания цензуры вызвал, на первый взгляд, вполне невинный эпиграф: цензоры поняли, что все «страшно эффектное», как выразился один из них, стихотворение придает эпиграфу острый общественный смысл и бросает тень не только на руководившего строительством Николаевской железной дороги бывшего главноуправляющего железными дорогами графа Клейнмихеля, но и на его умершего покровителя, и на его ныне царствующего сына. Вторая и четвертая части стихотворения, проведенный в них социальный анализ выливались в страшное обвинение правительства в геноциде, как сказали бы сегодня, и спаивании собственного народа. Столь же социально заострено и презрительное отношение Ванюшиного папаши-генерала к каторжному труду простого народа.
Два принципа отражения действительности в некрасовской лирике закономерно выходили на третий принцип — революционность. Лирический герой поэзии Некрасова убежден, что только народная, крестьянская революция может изменить жизнь России лучшему. Два разобранных выше стихотворения вполне ясно иллюстрируют этот принцип: отрывок «Назови мне такую обитель» из «Размышлений» и последние три строфы второй части «Железной дороги».
Революционность сознания лирического героя Некрасова придавала его стихам агитационно-пропагандистский характер. Особенно сильно эта сторона сознания лирического героя проявилась в стихотворениях, посвященных сподвижникам Некрасова по революционно-демократическому движению, другим вождям этого движения: Белинскому, Добролюбову, Чернышевскому, Писареву.
Некрасов в обрисовке их личностей исходит из того, что революционно-демократическая деятельность является самым завидным и желанным уделом, и вообще роль «народного заступника» для Некрасова есть, используя формулу Фета, «патент на благородство» для любого честно мыслящего современника. Черты вождей революционной демократии приобретают иконописный характер, их жизненный путь представляется в традициях жития мученика-аскета, подвижника за народ.
Таково стихотворение «Памяти Добролюбова» (1864). В его содержании не стоит выискивать реальных или вымышленных черт, в нем воспроизведено преимущественно должное. Безвременно скончавшийся критик в некрасовском стихотворении не есть конкретный, живший когда-то человек, а «идеал общественного деятеля, который одно время лелеял Добролюбова», как позднее признавался сам автор. Обычно Некрасова представляют поэтом деревенско-крестьянской тематики. Но есть у него и урбанистическая лирика, т.е. стихи о городе, в которых он выступает достойным продолжателем петербургских страниц «Евгения Онегина» и «Медного всадника» и предшественником Блока. Гениальным образцом стихотворения о большом городе с его социальными драмами является «Утро» (1872-73 гг.). Но три первые строфы (из 9) в нем не городские. Сначала поэт обращается к «ней», связывая ее грусть и душевные страдания с «окружающей нас нищетою», с которой «здесь природа сама заодно». Затем следуют две «сельские» строфы с характерными, эмоционально окрашенными эпитетами: унылые, жалкие, мокрые, сонные, «кляча с крестьянином пьяным, / Через силу бегущая вскачь», туман, мутное небо, и вывод автора: «Хоть плачь?», «Но не краше и город богатый». В стихотворении воскрешаются мотивы ранних «городских» стихов: «Еду ли ночью», «На улице», «Убогая и нарядная» (1859), цикла «О погоде» (1858-65 гг.).
Жизнь города ужасна, никакой отрады для измученной души героя в ней нет. Прежде всего, в городской суете нет смысла, трудовые усилия обитателей столицы отчуждены от них: дела их налицо — лиц, людей не видно: «железной лопатой… мостовую скребут», «начинается всюду работа», «возвестили пожар с каланчи», «на позорную площадь кого-то провезли» — преобладают безличные и неопределенно-личные конструкции. То же в последних строках: «кто-то умер», «где-то раздался выстрел -Кто-то покончил с собой».
Человеческие фигуры в стихотворении символизируют отчужденность людей друг от друга и от жизни — смерть. Первыми, если не лицами — лиц нет, — то первым родом деятельности, встречаемым в стихотворении, оказывается работа палача. Сейчас они произведут гражданскую казнь, т.е. ритуал публичного лишения гражданских и политических прав. Затем мы видим офицеров, едущих на дуэль. Еще целый ряд образов проходит перед нами. Торговля, этот двигатель буржуазного прогресса, у поэта революционной демократии — торжество бессмыслицы: «Торгаши просыпаются дружно
И спешат за прилавки засесть:
Целый день им обмеривать нужно,
Чтобы вечером сытно поесть».
Всего лишь. Понятно, что певец капиталистического Петербурга не был поклонником и сторонником капитализма. А вот отголоски литературных предшественников Некрасова: «Чу! из крепости грянули пушки! Наводненье столице грозит», — эхо «Медного всадника», но в совершенно другой эмоциональной окраске. Избиение вора дворником уже не вызывает в душе героя тех чувств, того сочувствия, которым проникнута сценка поимки вора в цикле «На улице». Слова «колотит» и «попался» — низкая лексика, просторечие: «Опять вор! Опять бьют». «Гонят стадо гусей на убой» — понятно: чтоб есть. И заключительный аккорд — самоубийство на чердаке — лучше не придумаешь в этой юдоли!
Впрочем, нет ни заключения, ни аккорда, ибо в конце стихотворения не точка, а многоточие, т.е. этот бессмысленный ряд можно длить бесконечно. Некрасов оборвал свое гнетущее, сводящее с ума и в могилу обозрение столичной жизни на полуслове… Под стать эмоциональному колориту стихотворения размер — трехстопный анапест, напевно-тягучий и заунывный. Поется тяжело, мелодия скрипит и буксует: размер нарушают сверхсхемные ударения в начале стиха: «Верю — здесь не страдать мудрено»; «В даль сокрытую…», «Жутко нервам…»; «Чу! из крепости…»; «Выстрел — кто-то покончил с собой…».
Большинство произведений русской классики сочетают художественную неувядаемость с глубиной и поистине неисчерпаемостью смысла. К сожалению, поэма «Кому на Руси жить хорошо?» не из их числа. Она прямолинейна в своей однозначности и однопланова, трудно заключить о глубине ее содержания. Поэтому мы рекомендуем нашим читателям еще раз перечесть ее текст перед экзаменом или иным образом освежить в памяти ее содержание.
Билет №60 ТВАРДОВСКИЙ. ТЕМА ПАМЯТИ, СТИХИ
Поэзия А. Твардовского стала одной из ярких страниц истории русской литературы XX века, сама судьба этого человека и поэта глубоко символична.
А. Твардовский вошел в литературу в середине 1920-х годов. В своем раннем творчестве поэт воспевал новую деревенскую жизнь, колхозное строительство, одну из своих ранних поэм назвал «Путь к социализму».
В его стихах тех лет явно звучит отказ от вековых традиций: «Вместо этой дедовской плесени/ Из угла будет Ленин глядеть». Итогом этого раннего периода стала поэма «Страна Муравия». Ее герой, Никита Моргунок, мечтавший о счастье и свободном труде на своей земле, понял и осознал, что счастье может быть только в колхозной жизни. 3
Читать эти стихи сегодня, когда открылось столько жестокой правды о коллективизации, уничтожении целых семей, истреблении лучших, самых умных и трудолюбивых хозяев, страшновато. Особенно если учесть, что сам Твардовский — сын деревенского кузнеца, родившийся в смоленском хуторе Загорье тогда, когда на отца его, умельца и труженика Трифона Гордеевича Твардовского и всю семью нежданно обрушилась беда — они были раскулачены и сосланы на север. О нелегкой судьбе этой семьи, судьбе типичной, постигшей многие такие же семьи, можно узнать сегодня из воспоминаний брата А. Т. Твардовского Ивана, опубликованных несколько лет назад. В стихах же сына «кулака» эти трагические мотивы не нашли отражения — он писал так, как в двадцатые и тридцатые годы от него требовали и ожидали, возможно, искренне веря, что на этих путях народ найдет своё счастье.
Поворотными для поэта А. Твардовского стали годы Великой Отечественной войны, которую он прошел фронтовым корреспондентом. В военные годы поэтический голос его приобретает ту силу, ту подлинность переживаний, без которой невозможно настоящее творчество. Стихи А. Твардовского военных лет — это хроника фронтовой жизни, состоявшей не только из героических подвигов, но и из армейского, военного быта (см., например, стихотворение «Армейский сапожник»), и лирические взволнованные воспоминания о родной Смоленщине, ограбленной и оскорбленной врагами земле, и стихи, близкие к народной песне, написанные на мотив «Позарастали стежки-дорожки…». В стихах поэта военных лет звучит и философское осмысление человеческой судьбы в дни всенародной трагедии. Так, в 1943 году написано стихотворение «Две строчки». Оно навеяно фактом корреспондентской биографии Твардовского: две строчки из записной книжки напомнили ему о бойце-парнишке, которого видел он убитым, лежащим на льду еще в ту незнаменитую войну с Финляндией, что предшествовала Великой Отечественной. И подвига он не совершил, и война незнаменитая, но жизнь ему была дана единственная- через неето и постигает художник подлинную трагедаю всякой войны, возникает пронзительное по силе лиризма ощущение необратимости потери:
«Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий
Как будто это я лежу…»
Уже после войны, в 1945-46 годах, Тваровский создает, может быть, самое сильное свое произведение о войне — «Я убит подо Ржевом». Бои под Ржевом были самыми кровопролитными в истории войны, стали ее самой трагической страницей. Все стихотворение — это страстный монолог мертвого, его обращение к живым. Обращение с того света, обращение, на которое имеет право лишь мертвый — так судить о живых, так строго требовать от них ответа. Стихотворение завораживает ритмом своих анапестов, оно довольно велико по объему, но прочитывается на едином дыхании.
Знаменательно, что в нем несколько раз звучит обращение, восходящее к глубоким пластам традиций: традиции древнерусского воинства, традиции христианской. Это обращение «братья».
В годы войны создана А. Твардовским и самая знаменитая его поэма «Василий Теркин». Его герой стал символом русского солдата, его образ — предельно обобщенный, собирательный, народный характер в лучших его проявлениях. И вместе с тем Теркин — это не абстрактный идеал, а живой человек, веселый и лукавый собеседник. В его образе соединились и богатейшие литературные и фольклорные традиции, и современность, и автобиографические черты, роднящие его с автором (недаром он смоленский, да и в памятнике Теркину, который нынче решено поставить на смоленской земле, совсем не случайно решено обозначить портретное сходство героя и его создателя). Теркин — это и боец, герой, совершающий фантастические подвиги, описанные с присущей фольклорному типу повествования гиперболичностью (так, в главе «Кто стрелял?» он из винтовки сбивает вражеский самолет), и человек необычайной стойкости — в главе «Переправа» рассказано о подвиге — Теркин переплывает ледяную реку, чтобы доложить, что взвод на правом берегу, — и умелец, мастер на все руки. Написана поэма с той удивительной классической простотой, которую сам автор обозначил, как творческую задачу:
«Пусть читатель вероятный
Скажет с книжкою в руке:
— Вот стихи, а все понятно,
Все на русском языке».
Позднее творчество А. Твардовского, его стихи 50-60-х годов — одна из самых прекрасных страниц русской поэзии XX века. Достаточно сказать, что они выдерживают такое нелегкое для поэта соседство, как стихи А. Ахматовой, Б. Пастернака, а это под силу далеко не каждому, надо быть очень большим художником, чтобы не потеряться на таком фоне. Нельзя хотя бы кратко не сказать о том, что в эти годы поэт становится центральной фигурой всего прогрессивного, чем была богата литературная жизнь. Журнал «Новый мир», который редактировал А. Твардовский, так и вошел в историю литературы как «Новый мир» Твардовского. Лирический герой его поздней поэзии — это прежде всего мудрый человек, размышляющий о жизни, о времени, например, в стихотворении «Некогда мне над собой измываться…», где главным спасением человека от беды становится труд, творчество. Над традиционной темой о поэте и поэзии раздумывает лирический герой А. Твардовского поздних лет во многих стихотворениях, например, в произведении 1959 года «Жить бы мне соловьем-одиночкой…» И все же главная, самая больная для поэта тема — тема исторической памяти, пронизывающая его лирику 1950-60-х годов. Это и память о погибших на войне. Им посвящено стихотворение, которое смело можно назвать одной из вершин русской лирики XX века:
«Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они, кто старше, кто моложе —
Остались там и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь —
Речь не о том, но все же, все же, все же…»
За закрытым финалом стихотворения — целый мир человеческих переживаний, целая философия, которая могла сформироваться у людей, чье поколение видело столько страшных и жестоких испытаний, что каждый выживший ощущал это как чудо или награду, может быть, незаслуженную. Но особенно остро переживает поэт те этапы истории, которые перечеркнули жизнь его семьи, его родителей. В этом и позднее покаяние, и осознание личной вины, и высокое мужество художника. Этой теме посвящены такие произведения А. Твардовского, как поэма «По праву памяти», цикл стихов «Памяти матери». В этом цикле через судьбу матери человек передает судьбу целого поколения.
Вековой уклад жизни оказывается разрушенным. Вместо привычного деревенского кладбища — неприютный погост в далеких краях, вместо переезда через реку, символа свадьбы, — «иные перевозы», когда людей с «земли родного края/ Вдаль спровадила пора». В поэме, написанной в 1966-69 годах и опубликованной впервые в нашей стране в 1987 году, поэт размышляет о судьбе своего отца, о трагедии тех, кто с самого рождения был отмечен как «младенец вражеских кровей», «кулацкий сынок». Эти размышления обретают философское звучание, и вся поэма звучит предостережением: «Кто прячет прошлое ревниво, / Тот вряд ли с будущим в ладу…»
Поэзия А. Твардовского — это искусство в самом высоком смысле слова. Она еще ждет подлинного прочтения и понимания.
Билет №33 ПЬЕСА “ВИШНЕВЫЙ САД” ГАЕВ И РАНЕВСКАЯ
Пьеса «Вишневый сад» — последнее произведение Чехова. В восьмидесятые годы Чехов передавал трагическое положение людей, утративших смысл своей жизни. Пьеса была поставлена на сцене Художественного театра в 1904 году. Наступает двадцатый век, и Россия становится окончательно капиталистической страной, страной фабрик, заводов и железных дорог. Этот процесс ускорился с освобождением крестьянства Александром II. Черты нового относятся не только к экономике, но и к обществу, меняются представления и взгляды людей, утрачивается прежняя система ценностей.
Действие пьесы происходит в имении помещицы Любови Андреевны Раневской. Социальный’ конфликт пьесы — это конфликт уходящего дворянства с пришедшей ему на смену буржуазией. Другая своих героев говорит сам Чехов. Но мечта Ани и Пети Трофимова разбивается о практицизм Лопахина, по воле Которого вырубается вишневый сад.
Любовь Андреевна Раневская — это уже не Николай Петрович Кирсанов из романа Тургенева «Отцы и дети», которым пытается приспособиться к новому своему положению и делает попытки перестроить хозяйство в своем поместье. К концу девятнадцатого века большая часть помещиков после отмены крепостного права разорилась. Дворянство, привыкшее праздно жить, тратить, но не наживать, не сумело перестроиться в новых условиях. Любовь Андреевна давно уже «спустила» все свое состояние, ее имение заложено и перезаложено, но она, в силу привычки, не может изменить свой расточительный образ жизни. Раневская не понимает, что наступившее время требует от нее постоянных усилий, необходимых для материального выживания.
Любовь Андреевна живет эмоциями, воспоминаниями о прошлом, она растеряна, сломлена всем происходящим и, я думаю, что скорее всего она просто боится думать о настоящем, уходя в какие — то малозначительные миражи. И если ее можно понять, потому что она всего лишь женщина, избалованная многолетней праздной привычкой просто порхать по жизни, то ее брат Гаев — это смесь тупого самомнения о своей значительности и полнейшей ничтожности во всем. В таком-то возрасте старый лакей Фирс одевает ему штаны! Это важная деталь в обрисовке его характера.
Чехов в дневнике писал: «Вся Россия — страна каких-то жадных и ленивых людей. Они ужасно много едят, пьют, любят спать днем и ужасно храпят…». Гаев заявляет, что все свое состояние он «проел на леденцах». Гаев завершает галерею «лишних людей» в русской классической литературе. Гаев, произносящий длинные речи, — это всего лишь пародия на культурного и образованного дворянина.
Конфликт с жизнью разрешается в пользу торжествующего Лопахина, «хищного зверя» по определению Пети Трофимова. Лопахин — явная противоположность владельцам вишневого сада.
Беспечности и непрактичности старых хозяев вишневого сада противопоставлены энергия и хозяйственная целеустремленность Лопахина..Он прямой потомок тех, «чьи лица глядят с каждого вишневого дерева в саду». Лопахин — потомок крепостных, которые работали на Раневских. Он ликует, купив имение. Трофимов говорит о Лопахине: «Как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, который съедает все, что попадается на пути, так и ты нужен».
Чехов ясно видел хищническую природу капитала. Приобретательство калечит человека, становясь его второй натурой. Тонкая, нежная душа Лопахина рано или поздно загрубеет, потому что «коммерсант» в нем всегда будет брать верх. Эмоции и нажива — это абсолютно несовместимые понятия.
Лопахина потрясают слезы Раневской, он умен и понимает, что не все можно купить и продать, но практицизм «мужика» побеждает в нем. Но какую новую жизнь можно построить, загубив прекрасный вишневый сад и отдав землю под дачи? Жизнь и красота разрушена. Дачники дополнят то, что начал Лопахин.
Чехов четко показал полную деградацию и моральное оскудение дворянства, разложение его как класса. Распад дворянской культуры завершает их экономическое разложение. Но, по мнению Чехова, капитализм тоже временное явление, потому что несет с собой разрушение. Петя советует Лопахину «не размахивать руками». Что это значит? В эти слова Чехов вкладывает большое сомнение в целесообразности действий Лопахина. Трофимов говорит: «Строить дачи, рассчитывать, что из дачников со временем выйдут отдельные хозяева, — это тоже значит размахивать руками».
Герои по-разному видят свое будущее. Раневская считает, что ее жизнь кончена, Трофимов и Аня даже где-то рады продаже сада, потому что это дает им шанс начать новую жизнь и вырастить свой сад. Вишневый сад — это символ прожитого, и с ним уходят Фирс и Раневская. Старого лакея Фирса забывают, он остается в пустом, заколоченном доме, где, вероятно, умрет не от старости, а от голода и жажды. Фирс, я думаю, покорно примет смерть, понимая, что свое уже прожил и в его годы смешно цепляться за жизнь.
Чехов показал Россию на перепутье, Россию, в которой еще не изжито до конца прошлое, где еще не наступило окончательно настоящее, но уже проглядывает будущее. Петя Трофимов, этот пассивный мечтатель и идеалист, представляется Чехову человеком, который уничтожит власть и сможет изменить жизнь. Его мечты о равенстве, братстве, справедливости, по моему мнению, всего лишь мечты. У Раневских его зовут «облезлым барином» не только из-за внешности, но и из-за того, что он остается юношей в своих мечтах. Аня верит Трофимову и согласна уехать с ним в Москву. Скорее всего, она поступит на курсы или станет революционеркой.
Пьеса кончается возгласом: «Здравствуй, новая жизнь». Чехов не показал, какой она будет, да он и не мог показать, потому что это был 1904 год.
Трофимов и Аня полны надежд, испытывая прилив сил и неудержимое желание трудится на благо людей. Петя, по мнению Чехова, должен сменить Лопахина, потому что именно в его уста автор вкладывает ценную мысль о том, что «вся Россия — наш сад».
Чехов был глубоко убежден, что человеку, чтобы быть свободным, нужен весь земной шар. Близилась буря. Чехов предвидел и.ждал ее. В каждом произведении Чехова ясно выражен протест против бессмысленности и пошлости человеческого существования.
Пьеса «Вишневый сад» — это прошлое, настоящее и будущее России. Дали высокую оценку Чехову многие писатели. Алексей Толстой писал: «Чехов — это Пушкин в прозе». Я думаю, что с этим утверждением сложно не согласится.
«Вишневый сад» — итог творческого пути писателя. Этой пьесой Чехов завершил идейное развенчание дворянства, начатое романом Тургенева «Отцы и дети». За сорок лет, прошедших после отмены крепостного права, дворянство в значительной степени утратило свои экономические позиции, оно постепенно сходило с арены господствующего класса.
В «Вишневом саде» Чехов впервые дал развернутый бой дворянству как классу. Паразитизм дворянства, пустозвонство, привычка к незаслуженной роскоши — все глубоко омерзительно писателю. Сменяющий их новый владелец вишневого сада тоже не является положительным героем. Он более жизнеспособен, обладает крепкой хваткой, но в погоне за прибылью буржуазия, несомненно, уничтожит духовные ценности.
Билет №38 Основные темы раннего творчества горького рассказ “израиль”
М. Горький входит в русскую литературу в 90-х годах XIX века. Вхождение его было очень ярким, он сразу же вызвал большой интерес у читателей. Современники с изумлением писали, что народ России, не знавший Достоевского, мало знающий Пушкина и Гоголя, не знающий Лермонтова, больше других, но только кусочками знающий Тостого, знает Максима Горького. Правда, в этом интересе был и некоторый налет сенсационности. Людей из низов привлекала сама мысль, что в литературу пришел писатель из их среды, не понаслышке знавший жизнь с самых мрачных и страшных ее сторон. Литераторов и читателей, принадлежащих к элитарному кругу, личность Горького привлекала, помимо таланта, своей экзотичностью: человек видел такие глубины «дна жизни», которые до него никто из писателей не знал изнутри, на личном опыте. Этот богатый личный опыт дал М. Горькому обильный материал для его ранних произведений. В эти же ранние годы вырабатываются магистральные идеи и темы, которые позднее сопровождали писателя на всем протяжении его творчества. Это, прежде всего, идея активной личности. Писателя всегда интересовала жизнь в ее брожении. У М. Горького вырабатывается новый тип взаимоотношений человека с окружающей средой. Вместо формулы «среда заела», которая была во многом определяющей для литературы предшествовавших 90-м годам XIX столетия лет, у писателя звучит мысль о том, что человека создает сопротивление окружающей среде. С самого начала произведения М. Горького распадаются на два типа: ранние романтические тексты и реалистические рассказы. Идеи же, высказываемые автором в них, во многом близки. Ранние романтические произведения М. Горького многообразны по жанру: это рассказы, легенды, сказки, поэмы. Наиболее известны его ранние рассказы — «Макар Чудра», «Старуха Изергиль». В первом из них писатель по всем законам романтического направления рисует образы красивых, смелых и сильных людей. Опираясь на традицию русской литературы, М. Горький обращается к образам цыган, ставших символом воли и безудержных страстей. В произведении возникает романтический конфликт между чувством любви и стремлением к воле.
Разрешается он гибелью героев, но эта гибель не воспринимается как трагедия, а скорее, как торжество жизни и воли. В рассказе «Старуха Изергиль» повествование также строится по романтическим канонам. Уже в самом начале возникает характерный мотив двоемирия: геройповествователь — носитель общественного сознания. Ему говорится:»стариками родитесь вы, русские. Мрачные все, как демоны». Ему противостоит мир романтических героев — красивых, смелых, сильных людей: «Они шли, пели и смеялись». В рассказе ставится проблема этической направленности романтической личности. Романтический герой и другие люди — как складываются их взаимоотношения? Иначе говоря, ставится традиционный вопрос: человек и среда. Как и положено романтическим героям, горьковские персонажи противостоят среде. Это, очевидно, проявилось в образе сильного, красивого, свободного Ларры, который открыто нарушил закон человеческой жизни, противопоставил себя людям и наказан вечным одиночеством.
Ему противопоставлен герой Данко. Рассказ о нем построен как аллегория пути людей к лучшей, справедливой жизни, из мрака к свету. В Данко М. Горький воплотил образ вождя народных масс. И образ этот написан по канонам романтической традиции. Данко так же, как и Ларра, противостоит среде, враждебен ей. Столкнувшись с трудностями пути, люди ропщут на ведущего их, обвиняют его в своих бедах, при этом масса, как и положено в произведении романтическом, наделена отрицательными характеристиками («Данко смотрел на тех, ради которых он понес труд, и видел, что они — как звери. Много людей стояло вокруг него, но не было на лицах их благородства»). Данко — герой-одиночка, он убеждает людей силой своего личного самопожертвования. М. Горький реализует, делает буквальной распространенную в языке метафору: огонь сердца. Подвиг героя перерождает людей, увлекает их за собой. Но от этого сам он не перестает быть одиночкой, у людей, им же увлеченных вперед, остается к нему не только чувство равнодушия, но и враждебности: «Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали, что еще пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой».
Горьковская легенда о Данко была активно использована как материал для революционной пропаганды, образ героя приводился как пример для подражания, позднее был широко привлекаем официальной идеологией, усиленно внедрялся в сознание молодого поколения (были даже конфеты с названием «Данко» и с изображением на обертке горящих сердец). Однако у М. Горького все не так просто и однозначно, как пытались это представить подневольные комментаторы. Молодой писатель сумел ощутить в образе героя-одиночки и драматическую ноту непонятности и враждебности ему среды, массы. В рассказе «Старуха Изергиль» явственно ощущается присущий М. Горькому пафос учительства. Еще явственнее он в особом жанре — песнях («Песня о Соколе», «Песня о Буревестнике»). Сегодня они воспринимаются скорее как забавная страница истории литературы и не раз давали материал для пародийного осмысления (так, в период эмиграции М. Горького появилась статья с названием «Бывший Главсокол, ныне Центроуж»).
Но на одну важную для писателя в ранний период его творчества проблему, сформулированную в «Песне о Соколе», мне бы хотелось обратить внимание: проблема столкновения героической личности с миром обыденности, с обывательским сознанием. Эта проблема во многом развита М. Горьким и в его реалистических рассказах раннего периода.
Одним из художественных открытий писателя стала тема человека дна, опустившегося, нередко спившегося бродяги — в те годы их принято было называть босяками. М. Горький хорошо знал эту среду, проявлял к ней большой интерес и широко отразил ее в своих произведениях, заслужив определение «певец босячества». В самой этой теме не было полной новизны, к ней обращались многие писатели XIX века.
Новизна была в авторской позиции. Если люди вызывали прежде всего сострадание как жертвы жизни, то у М. Горького все иначе. Его босяки — это не столько несчастные жертвы жизни, сколько бунтари, которые сами эту жизнь не принимают. Они не столько отверженные, сколько отвергающие. Пример этого можно видеть в рассказе «Коновалов». Уже в начале писатель подчеркивает, что у его героев была профессия, он «прекрасный пекарь, умелец», им дорожит хозяин пекарни. Коновалов представляет собой одаренную натуру, одарен живым умом. Это человек, который задумывается о жизни и не принимает в ней обыденного, безгеройного существования: «Тоска она, канитель: не живешь, а гниешь! «. Коновалов мечтает о героической ситуации, в которой могла бы проявиться его богатая натура. Он говорит о себе: «Не нашел я себе места! «. Его увлекают образы Стеньки Разина, Тараса Бульбы. В обыденной жизни Коновалов чувствует себя ненужным и уходит от нее, в конце концов трагически погибая. Сродни ему и другой горьковский герой из рассказа «Супруги Орловы». Григорий Орлов — один из самых ярких и противоречивых характеров в раннем творчестве М. Горького. Это человек сильных страстей, горячий и порывистый. Он напряженно ищет смысл жизни. Временами ему кажется, что он его нашел — например, когда он работает санитаром в холерном бараке. Но затем Григорий видит иллюзорность этого смысла и возвращается к своему естественному состоянию бунта, противостояния среде. Он способен многое сделать для людей, даже жизнью своей для них пожертвовать, но жертва эта должна быть мгновенной и яркой, героической, вроде подвига Данко. Недаром он говорит о себе: «А горит сердце большим огнем «. М. Горький относится к таким людям, как Коновалов, Орлов и им подобные, с пониманием. Однако, если вдуматься, можно увидеть, что писатель уже на раннем этапе подметил явление, которое стало одной из проблем российской жизни XX века: стремление человека к героическому деянию, к подвигу, самопожертвованию, порыву и неспособность к повседневному труду, к обыденной жизни, к ее будням, лишенным героического ореола. Люди такого типа, как это предугадал писатель, могут оказаться великими в экстремальных ситуациях, в дни бедствий, войн, революций, но они чаще всего нежизнеспособны в нормальном течении человеческой жизни. Сегодня проблемы, поставленные писателем М. Горьким в его раннем творчестве, воспринимаются как актуальные и насущные для решения вопросов нашего времени.
Билет №45 ЕСЕНИН БИОГРАФИЯ, СТИХИ
Есенин Сергей Александрович – замечательный русский поэт-лирик. Родился он в 1895 году в селе Константиново Рязанской губернии в семье крестьянина. Окончив церковноприходскую школу, Есенин весной 1912 года отправился в Москву, надеясь познакомиться там с литераторами и напечатать свои стихи. В Москве юный поэт вступил в литературно-музыкальный кружок имени Сурикова, где объединились начинающие рабоче-крестьянские писатели. Здесь он подружился с рабочими из типографии Сытина и с их помощью устроился на работу корректором.
Подъем революционного движения после Ленского расстрела Есенин встретил в рабочей среде, участвовал в массовках и собраниях, за что дважды подвергался полицейскому обыску. В 1913 – 1914 гг. он как вольнослушатель посещал лекции в народном университете Шанявского, с увлечением читал Белинского, Некрасова, Чернышевского и продолжал писать стихи. С первых шагов в литературе Есенин был замечен как самобытный талантливый русский поэт. В 1915 году после встречи с ним А. Блок записал в дневнике о его поэзии: “Стихи свежие, чистые, голосистые…”
В ранней поэзии Есенина запечатлен образ крестьянской Руси кануна Великой Октябрьской революции. Поэт видел Русь кроткой, печальной, и тяжелая жизнь родины продолжала тоску и боль в его сердце и поэзии:
Ой ты, Русь, моя Родина кроткая,
Лишь к тебе я любовь берегу.
Веселая твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.
Искренняя любовь к родной земле, выразившаяся в своеобразных переживаниях и настроениях, придала его произведениям особое, неповторимое, есенинское звучание, которое мы всегда различим в музыке русской лирики.
В поэзии Есенина подлинно русские образы и картины, живая народная речь, поистине здесь “русский дух” и “Русью пахнет”:
Пахнет рыхлыми драченами,
У порога в дежке квас,
Над печурками точеными
Тараканы лезут в паз.
Вьется сажа над заслонкою,
В печке нитки попелиц,
А на лавке за солонкою
Шелуха сырых яиц.
Мать с ухватами не сладится,
Нагибается низко,
Старый кот к махотке крадется
На парное молоко.
(“В хате”.)
О материнской любви и любви к матери в русской литературе написано много замечательных произведений. Лирическое стихотворение Есенина “Письмо к матери” по праву занимает среди них одно из первых мест.
Образ матери, кровно связавший поэта с рязанской землей, усиливал его любовь к родному краю.
“О Русь, взмахни крылами! ” – приветствовал поэт воспрянувшую родину в 1917 г.
Однако, воспевая справедливую разрушающую силу революции, Есенин колебался в оценке нового, советского уклада жизни. Он знал и любил старую Русь, её печальный образ по-прежнему владел его поэтическим воображением:
Спит ковыль. Равнина дорогая,
И свинцовой свежести полынь.
Никакая родина другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь.
…………….
И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.
Но как не дорог поэту образ “золотой бревенчатой избы”, он не мог полностью заслонить молодое лицо Советской родины. Новые мотивы проникают в его поэзию, и сочувствие Советской стране начинает всё ярче окрашивать произведения Есенина:
Мне теперь по душе иное…
И в чахоточном свете луны
Через каменное и стальное
Вижу мощь я родной страны.
Посещение поэтом капиталистических стран в 1922 – 1923 гг. (он побывал в Германии, Франции, Бельгии, Италии, Америке) окончательно убедил его в справедливости и превосходстве советского строя. Вернувшись из заграничного путешествия, Есенин писал в августе 1923 г. в газете “Известия”: “…я ещё больше влюбился в коммунистическое строительство. Пусть я не близок коммунистам как романтик в своих поэмах – я близок им умом и надеюсь, что буду, быть может, близок и в своем творчестве”.
В 1924 – 1925 гг. поэт обращается к советским темам. Интерес поэта к советской тематике нашел свое выражение в более крупных лиро-эпических жанрах: поэмах, балладах. В эти годы была написана поэма “Анна Снегина”, “Баллада о двадцати шести”.
В 1924 г. вместе со всем советским народом Есенин тяжело переживает смерть В. И. Ленина. Он пытается запечатлеть в поэзии образ великого вождя и создаёт стихотворение “Ленин (отрывок из поэмы “Гуляй-поле”) ”. Владимир Ильич Ленин привлекает поэта своей величественной простотой:
Застенчивый, простой и милый,
Он вроде сфинкса предо мной.
Я не пойму, какою силой
Сумел потрясть он шар земной?
Но он потряс!
Шуми и вей!
Крути свирепей, непогода,
Срывай с несчастного народа
Позор острогов и церквей.
В последние два года жизни Есениным созданы поистине замечательные образцы русской лирики. Ряд стихотворений написан в форме поэтических писем: “Письмо к матери”, “Ответ”, “Письмо сестре”, “Письмо деду”, “Письмо к женщине”. В некоторых стихотворениях, как в “Письме к женщине”, поэт искренне рассказывает о себе, о былых колебаниях и о горячем желании идти в ногу со своим народом:
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше,
За знамя вольности и светлого труда
Готов идти хоть до Ламанша.
В конце 1924 – начале 1925 г. Есенин находился на Кавказе. Поэт сблизился с рабочими, журналистами; это благотворно повлияло на его творчество. Тогда же им была написана одна из самых ярких глав его лирической поэзии – цикл стихотворений “Персидские мотивы”. Здесь часто слышатся воспоминания о родине и русские напевы:
У меня в душе звенит тальянка,
При луне собачий слышу лай.
Разве ты не хочешь, персиянка,
Увидать далекий синий край?
…………….
Заглуши в душе тоску тальянки,
Напои дыханьем свежих чар,
Чтобы я о дальней северянке
Не вздыхал, не думал, не скучал.
(“Никогда я не был на Босфоре”.)
Сила и обаяние лирики Есенина в её правдивости, искренности и задушевности. В его проникновенных стихах запечатлелись картины родной природы и жизни, его русская душа и глубокая любовь к Родине.
До последнего своего часа Есенин воспевал
Всем существом в поэте
Шестую часть земли
С названьем кратким “Русь”.
Билет №49 ПОЭМА БЛОКА “12” ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА
Поэма А. Блока «Двенадцать» была написана в 1918 году. Это было Страшное время: позади четыре года войны, ощущение свободы в дни Февральской революции, Октябрьский переворот и приход к власти большевиков, наконец разгон Учредительного собрания, первого российского парламента. Интеллигентами того круга, к которому относился А. Блок, все эти события воспринимались как национальная трагедия, как погибель русской земли. На этом фоне явным контрастом прозвучала блоковская поэма, она многим его современникам показалась не только неожиданной, но даже кощунственной. Как мог певец Прекрасной Дамы создать стихи о толстомордой Кате? Как мог поэт, посвятивший такие проникновенные лирические стихи России, Русь?». Вопросы эти были поставлены после первой публикации поэмы «Двенадцать» в газете «Знамя труда». Сегодня, спустя более трети века, все эти вопросы встали перед нами с новой силой, поэма «Двенадцать» вызвала пристальный интерес, мы вглядываемся в нее, вглядываемся в прошлое, пытаясь понять настоящее и предугадать будущее, понять позицию поэта, продиктовавшую ему строки этого стихотворения. «Эпиграф столетия» — так называют блоковскую поэму исследователи современности, предлагая различные варианты ее прочтения. В последние, девяностые годы толкователи порой пытаются прочесть стихотворение «от противного», доказать, что Блок в нем дал сатиру на революцию, а его Христос на самом деле Антихрист. Однако так ли это?
Прежде всего, А. Блок предупреждал, что не следует переоценивать значение политических мотивов в поэме «Двенадцать». Она имеет более широкий смысл. В центре произведения — стихия, вернее, пересечение четырех стихий: природы музыки, и стихии социальной, само действие поэмы происходит не только в Петрограде 1918 года, сколько, как пишет поэт, «на всем божьем свете». Идет разгул стихийных сил природы, а для поэта-романтика, поэта-символиста, которым был А. Блок, это символ, противостоящий самому страшному — обывательскому покою и уюту. Еще в цикле «Ямбы» (1907-1914) он писал: «Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой! Уюта нет. Покоя нет.»
Поэтому и стихия природы так созвучна его душе, она передана в «Двенадцати» множеством образов: ветер, снег, вьюга и пурга. В этом разгуле стихий, сквозь вой ветра и пурги А. Блок услышал музыку революции — в своей статье «Интеллигенция и Революция» он призывал: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию». Главное, что услышал поэт в этой музыке, — это ее многоголосие. Оно отразилось в ритмике поэмы — она вся построена на смене музыкальных мелодий. Среди них и боевой марш, и бытовой разговор, и старинный романс, и частушка (известно, что А. Блок начал писать свою поэму со строчек «Уж я ножичком полосну-полосну», услышанных им и поразивших его своей звукописью). И за всем этим многоголосием, дисгармонией поэту слышится мощный музыкальный напор, четкий ритм движения, которым заканчивается поэма. Стихийна в ней и любовь. Это темная страсть с черными хмельными ночками, с роковой изменой и нелепой гибелью Катьки, которую убивают, целясь в Ваньку, и никто не раскаивается в этом убийстве. Даже Петруха, пристыженный своими товарищами, ощущает неуместность своих страданий: «Он головку вскидывает, / Он опять повеселел».
А. Блок очень точно ощутил то страшное, что вошло в жизнь: полное обесценивание человеческой жизни, которую не охраняет больше никакой закон (никому даже не приходит в голову, что за убийство Катьки придется отаечать. Не удерживает от убийства и нравственное чувство — нравственные понятия предельно обесценились. Недаром после гибели героини начинается разгул, теперь все дозволено: «Запирайте етажи, / Нынче будут грабежи! / Отмыкайте погреба -/ Гуляет нынче голытьба! » Не в состоянии удержать от тёмных, страшных проявлений человеческой души и вера в Бога. Она тоже потеряна, и Двенадцать, которые пошли «в красной гвардии служить», сами это понимают: «Петька! Эй, не завирайся! / От чего тебя упас/ Золотой иконостас?» и добавляют: «Али руки не в крови/ Из-за Катькиной любви?» Но убийство творится не только из-за любви — в нем появилась и иная стихия, стихия социальная. В разгуле, в разбое — бунт «голытьбы». Эти люди не просто бушуют, они пришли к власти, они обвиняют Ваньку в том, что он «буржуй», они стремятся уничтожить старый мир: «Мы на горе всем буржуям/ Мировой пожар раздуем…» И вот тут возникает самый сложный вопрос, который мучит читателей блоковской поэмы и сейчас, как мучил три четверти века назад: как мог А. Блок прославить этот разбой и разгул, это уничтожение, в том числе и уничтожение культуры, в которой он был воспитан и носителем которой был он сам? Многое в позиции А. Блока может прояснить то, что поэт, будучи всегда далеким от политики, был воспитан в традициях русской интеллигентской культуры XIX века с присущими ей идеями «народопоклонства» и ощущением вины интеллигенции перед народом. Поэтому разгул революционной стихии, который приобретал подчас такие уродливые черты, как, например, упомянутые поэтом разгромы винных погребов, грабежи, убийства, уничтожение барских усадеб со столетними парками, поэт воспринимал, как народное возмездие, в том числе и интеллигенции, на которой лежат грехи отцов. Потерявшая нравственные ориентиры, охваченная разгулом темных страстей, разгулом вседозволенности — такой предстает Россия в поэме «Двенадцать». Но в том страшном и жестоком, через что предстоит ей пройти, что она переживает зимой 18-го года, А. Блоку видится не только возмездие, но и погружение в ад, в преисподнюю, но в этом же — ее очищение. Россия должна миновать это страшное; погрузившись на самое дно, вознестись к небу. И именно в связи с этим возникает самый загадочный образ в поэме — образ, который появляется в финале, Христос. О финале этом и образе Христа написано бесконечно много. Трактовали его очень разнообразно. В исследованиях прошлых лет звучало вольное или невольное (вернее, часто подневольное) стремление объяснить появление Христа в поэме едва ли не случайностью, недопониманием А. Блока того, кто должен быть впереди красногвардейцев. Сегодня уже нет нужды доказывать закономерность и глубоко продуманный характер этого финала. Да и предугадывается образ Христа в произведении с самого начала — с названия: для тогдашнего читателя, воспитанного в традициях христианской культуры, изучавшего в школе Закон Божий, число двенадцать было числом апостолов, учеников Христа. Весь путь, которым идут герои блоковской поэмы — это путь из бездны к воскресению, от хаоса к гармонии. Не случайно Христос идет путем «надвьюжным», а в лексическом строе поэмы после намеренно сниженных, грубых слов появляются столь прекрасные и традиционные для А. Блока:
«Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз
Впереди — Исус Христос».
На этой ноте завершается поэма, проникнутая верой А. Блока в грядущее воскресение России и воскресение человеческого в человеке. Борьба миров в произведении — это прежде всего борьба внутреняя, преодоление в себе темного и страшного.
Билет №55
Серебряный век занимает совершенно особое место в российской культуре. Это противоречивое время духовных поисков и блужданий, породило целую плеяду выдающихся творческих личностей. Оно значительно обогатило все виды искусств и философию. На пороге нового века начали меняться глубинные основы жизни. Представления о любви и смерти, о реальности и душе, незыблемые на протяжении столетий, перестали действовать автоматически. Традиционные регуляторы существования — религия, мораль, право — не справлялись со своими функциями. Начинался век модерна.
В начале ХХ века происходит разложение гуманистической культуры XVII — XIX веков, отрицание ее ценностей, получившее название декаданса. Особенную популярность приобретает учение Ницше. “Именно Ницше раньше и острее других сформулировал новую для человечества и отныне главную для него проблему — проблему обоснования обыденной жизни. Ницше же наметил и главное направление в поисках ответа: человеком движет то в нем, чего он не может осознать, и это больше и сильнее его. Индивидуальное и коллективное бессознательное занимает в новом мире место старого Бога.” Крушение старой картины мира происходило одновременно во всех областях: модерн в искусстве, нигилизм ницшианской философии, теория относительности Эйнштейна.
В этот период люди ищут новые основания для своей духовной и религиозной жизни. Очень распространенными оказываются всевозможные мистические учения. А если предыдущие десятилетия российской истории не вызывали сочувствия у людей Серебряного века, то события столетней давности, напротив были предметом моды. Новый мистицизм охотно искал свои корни в старом, в мистицизме александровской эпохи. Возникла своеобразная мифология, в которой люди начала ХХ века продолжали дело, которое не удалось закончить столетие назад. Как и на сто лет раньше стали популярны учения масонства, скопчества, русского раскола, западных гернгутеров, квакеров и иных мистиков. В своих мемуарах Максимилиан Волошин описывает свои “этапы блуждания духа: буддизм, католичество, магия, масонство, оккультизм, теософия, Р. Штейнер. Период больших личных переживаний романтического и мистического характера”. Среди русских литераторов Серебряного века особенно тяготели ко всему потустороннему символисты. В статье “Наследие символизма и акмеизм” Николай Гумилев пишет, что “русский символизм направил свои главные силы в область неведомого. Попеременно он братался то с мистикой, то с мистикой, то с теософией, то с оккультизмом. Некоторые его искания в этом направлении почти приближались к созданию мифа.”
Многие творческие люди того времени принимали участие в мистических обрядах, хотя и не все они до конца верили в их содержание. Магическими экспериментами увлекались Брюсов, Андрей Белый, Мережковский, Гипиус, Вячеслав Иванов, Михаил Кузьмин, Бердяев и многие другие. В 1908 году Блок и Ремизов ездили на “заседание” хлыстов, после чего Блок в письме матери сообщал: “пошли к сектантам, где провели несколько хороших часов. Это — не в последний раз. Писать об этом — как-то не напишешь”.
Особое место среди распространившихся в начале ХХ века мистических обрядов занимала теургия. Теургия мыслилась “как единомоментный мистический акт, который должен быть подготовлен духовными усилиями одиночек, но, свершившись, необратимо меняет человеческую природу как таковую”. Предметом мечты было реальное преображение каждого человека и всего общества в целом. Символисты мало задумывались механизмах и массовых последствиях такого массового преображения. Однако в узком смысле задачи теургии понимали почти так же как и задачи терапии. Идея преображения человека, присутствовавшая и в работах Ницше, оказала значительное влияние не только на символистов. Идею о необходимости создания “нового человека” мы на находим и таких революционных деятелей как Луначарский и Бухарин. Пародия на теургию представлена в произведениях Булгакова: “преображение” Ивана Бездомного в “Мастере и Маргарите”, “Собачье сердце”.
Серебряный век — время противопоставлений. Основное противопоставление этого периода — оппозиция природы и культуры. Эта идея постоянно повторялась, хотя и под разными названиями, как плоть и дух, Дионис и Аполлон, хаос и космос, бессознательное и сознание, наследственность и среда. “Выстроив оппозицию природы и культуры мысль пыталась преодолеть ее множеством способов”. Модерн сдвигает границу между природой и культурой. Естественные проявления человека кажутся мнимыми и вторичными. Они скрывают за собой более глубокую реальность, которая и имеет подлинное значение. Главной задачей представляется постижение этой реальности, которая скрывается за пределами обыденной жизни и неведома обычному человеку. Эта реальность — феномен культуры, а не природы.
Владимир Соловьев, философ, оказавший огромное влияние на формирование идей Серебряного века, считал, что победа культуры на природой приведет к бессмертию, так как “смерть есть явная победа бессмыслия на смыслом, хаоса над космосом”. Мысль о победе над смертью занимала многих в начале столетия. К победе над смертью должна была в конце концов привести и теургия. По мнению Розанова смерть побеждается деторождением. А Федоров призывал ко всеобщей борьбе со смертью и единому акту оживления всех умерших с помощью новейшей науки, которая должная была “превратить энергия эротическую в энергию воскрешающую”.
Таким образом, тесно связывались проблемы смерти и любви. “Любовь и смерть становятся основными и едва ли не единственными формами существования человека, главными средствами его понимания; а став таковыми, они сливаются между собой в некоем сверхприродном единстве”. Такое понимание любви и смерти сближают культуру русскую Серебряного века и психоанализ. Фрейд также признает основными внутренними силами воздействующими на человека либидо (сексуальность) и танатос (стремление к смерти).
По мнению Вл. Соловьева человек смертен из-за разделения полов. Таким образом задачей любви становится единство мужского и женского, которое в реальности не достижимо, а половой акт является лишь суррогатом любви, так как не позволяет достичь человеку своей высшей сущности, андрогинной целостности. Любовь рассматривается не как средство для продолжения рода, а как цель сама по себе. “Дионис и Гадес одно и то же”. “Дионис, молодой и цветущий бог материальной жизни в полном напряжении ее кипящих сил, бог возбужденной и плодотворной природы, — то же самое, что Гадес, бледный владыка сумрачного и безмолвного царства отшедших теней. Бог жизни и бог смерти — один и тот же бог”.
В статье “Смысл творчества” Бердяев рассматривает проблему пола и творчества. По его мнению, половой акт — поиск утраченного андрогинизма, лишь призрачное соединение. Он пишет, что “половое влечение есть творческая энергия в человеке… Существует глубокий антагонизм между творчеством вечного и рождением временного”. Бердяев считает, что должен наступить новый природный порядок. В котором творчество победит. “пол рождающий преобразится в пол творящий.”
Билет №64 В. ВЫСОЦКИЙ ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕЧСТВА, СТИХИ
Творческое наследие Высоцкого таит в себе немало загадок. Серьезные исследования начались не так давно, и еще предстоит много споров, открытий, различных версий.
Одной из первых оценку его творчества как поэта дала критик Н. Крымова. В январе 1968 года в журнале “Советская эстрада и цирк” она писала:
“… Высоцкий на эстраду выходит как автор песен — поэт и композитор. Насколько театр на Таганке не похож на БДТ в Ленинграде, настолько Владимир Высоцкий не похож на Юрского или Рецептора. Театр сформировал этого актера по своему образу и подобию, в таком виде он и вышел на эстраду — шансонье с Таганки. Особый тип нашего, отечественного шансонье. Можно гордиться, что он наконец появился. Появился — и сразу потеснил тех исполнителей эстрадных песен, которые покорно привязаны к своим аккомпаниаторам, чужому тексту и чужой музыке. Новый живой характер не вошел даже, а ворвался на эстраду, принеся песню, где все слито воедино: текст, музыка, трактовка; песню, которую слушаешь как драматический монолог. Песни Высоцкого в нем рождаются, в нем живут и во многом теряют свою жизнеспособность вне его манеры исполнения, вне его нервного напора, вне его дикции, а главное — заражающей энергии мысли и чувства, вне его характера”.
Если попытаться определить место Высоцкого в истории нашей культуры одним словом, то самым точным, будет: олицетворенная совесть народа. Поэтому и любимец народа, поэтому и массовое паломничество к его могиле на Ваганьковском вот уже сколько лет, поэтому и нескончаемое море цветов у его памятника, поэтому и нарасхват любые напоминания о нём — книги, буклеты, кассеты, пластинки. При жизни он не стал ни народным, ни заслуженным, ни лауреатом. Официальных наград и званий удостоен не был. Но поистине народным стал. Его талант, его творчество и явились тем самым нерукотворным памятником.
Он обличал пороки нашего деморализованного общества без нравоучений, без покровительственных ноток. Ему чужда была проза. Смыслом являлась борьба за возвращение абсолютного: чести, совести, достоинства.
“Досадно мне, что слово “честь” забыто…”
Я не люблю фатального исхода,
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.
Я не люблю открытого цинизма,
В восторженность не верю, и еще
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.
Я не люблю, когда — наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.
Он умел болеть общим горем, умел нащупать и указать болевые точки общества.
Невозможно пересказывать содержание его стихов, хотя лучшие из них — это своеобразные маленькие драмы. Следуемые одна за другой, то веселые, то грустные, то жанровые картинки, то монологи, произносимые от лица с ярко выраженной индивидуальностью, то размышления самого автора о жизни и времени, они, все вместе дают неожиданно яркую картину этого времени и человека в нем с неожиданной философичностью содержания — это дает особый эффект.
Талант Высоцкого очень русский, народного склада, но эта, сама по себе обаятельная типажность подчиняется интеллекту, способности самостоятельно мыслить и безбоязненно обобщать виденное. Высоцкий мужественен не только по внешнему облику, но и по складу мысли и характеру. К счастью, в его стихах нет самоуверенных интонаций, он больше думает о жизни и ищет решения, чем утверждает что-либо, в чем до конца уверен. Но думает он, отбрасывая всякую возможность компромисса и душевной изворотливости. Безбоязненно, не стесняясь, он выносит результат своих поисков, надеясь, что его поймут. Высоцкий вкладывает внутреннее напряжение, высокую концентрацию эмоциональной энергии в своих героев.
“Высоцкий не преувеличивал свое значение, свой дар. Может быть, даже недооценивал. Однако, призвание свое знал, относился к нему серьезно, честно и был верен ему до конца, а поэтому и силы его росли, на удивление.” Это — слова Ю. Карякина из статьи, посвященной памяти Высоцкого.
Юрий Шатин в работе “Поэтическая система Высоцкого” писал: “…Вряд ли когда-нибудь мы до конца расшифруем этот замысел… художественное мышление Высоцкого носит принципиально двуплановый характер: плану эмпирическому, бытовому — соответствует план философско-идеологический о развитии мысли, добре и искусстве.
Персонажи не только словесно воплощают авторские идеи, но и обладают самостоятельным миром. Между двумя мирами существует жёсткая граница, пересечение её может быть лишь организованным насилием над сюжетом, выводящим и сюжет, и героя в новую ипостась. Здесь уже не перевоплощение, но экстазис в точном значении слова. От нас, зрителей или слушателей, требуется признание нескольких возможных миров, которые представляются различными модусами художественного языка. Переход в другой — всегда преодоление первого… …каждое стихотворение представляет собой законченный текст, и в то же время всякий раз подчиняется более сложному целому, организованному в виде спектакля или поэтического концерта. Но сам по себе текст песни или стихотворения не просто фрагмент, а скорее клеточка, отражающая законы целого. Целостность замысла, таким образом, независимо от его дальнейшей судьбы, изначально носит не механический, а органический характер, развитие целого идёт по внутреннему плану и не допускает произвольного склеивания отдельных частей
Есть все основания считать, что любой текст Высоцкого построен как органическая целостность и воспроизводит указанные закономерности. В завершенном произведении конструкцию нельзя наблюдать невооружённым глазом, она скрыта художественной тканью. Требуется рентгеновский луч анализа, чтобы за плотью увидеть скелет, удерживающий её и обеспечивающий возможность движения.
Можно любить или не любить поэзию В. С. Высоцкого — это дело вкуса и убеждения Понять же его грандиозный вклад в развитие русского и мирового искусства слова можно лишь одним путём — изучением основных свойств художественного языка, претворённых в структуре стихотворного текста.
Бытование поэзии Высоцкого в умах его современников было слишком непохожим на всё, что мы знали до сих пор. Почти никто не читал стихотворений поэта при его жизни, при том, что песни слышали все. Такое бытование не могло не породить устойчивого представления о бардовом, песенном характере всего творчества Высоцкого. Разумеется, это представление отчасти справедливо: примерно две трети стихотворений стали песнями, а оставшаяся треть долгое время не была доступна абсолютному большинству читателей.
Вместе с тем считать поэзию Высоцкого разновидностью самодеятельной песни — значит сознательно ограничивать себя. Поэзия Высоцкого одновременно и шире, и уже авторской песни
Что сделало поэзию Высоцкого столь популярной у разных людей, в разных социальных и возрастных группах? Скорее всего, узнаваемость жизненных ситуаций в его стихотворениях. Та же узнаваемость обусловила неприятие его поэзии. Высоцкий охватил своим творчеством огромный тематический и жанровый спектр. В отличие от большинства поэтов его лирика чужда автобиографичности переживаний, она в значительной мере ориентирована на поэтическое представление ситуаций.
Цель большинства стихотворений Высоцкого — снять с читателя розовые очки, высмеять его благодушие и окунуть в мир высших ценностей человеческого бытия. Поэзия Высоцкого не оставляет шанса на спасение в неизменной действительности. Стихотворения поэта — художественное пророчество о мощных катаклизмах, участниками и свидетелями которых мы являемся ныне.
В своих пророчествах В. С. Высоцкий опирался на исторический и поэтический опыт, неисчерпаемые запасы которого заложены в нашей культуре и словно бы ожидают новых Колумбов”.
Многочисленные его стихотворения обнажают жанровую природу лирики во всём её многообразии. Только с учётом подобного многообразия можно понять, как трансформируется жанр в отдельно взятом произведении.
Сюжет “Диалога у телевизора” состоит из реплик двух противоположных полюсов — циркового искусства и жизни. Так, на одном полюсе — клоуны, карлики, попугайчики, акробатики и гимнасточка, на другом — реальные признаки быта: алкаши, шурин, пьянь, магазин, швейная фабрика, скучные образины и т.д. Жизнь безобразна, искусство прекрасно, Вот почему телевизор — это окно в мир, созданный по иным законам, мир придуманный, иллюзорный, цирковой. Он необходим не только, чтобы оттенить безобразие мира реального, ной как утопия, знак веры в некое идеальное бытие. Разрыв между жизнью и искусством заполнен в сознании этих героев серией магических значений, позволяющих складывать оба мира в единую картинку. Собственно, Ваня с Зиной производят известную мифологическую процедуру, прибавляя к двум талерам в уме два талера в кармане и получая в итоге четыре. Отождествление двух миров столь же необходимо мифологическому сознанию наших героев, как и их противопоставление. По ходу сюжета оба мира взаимодействуют: воображение уносит героев на цирковую арену:
— Ой, Вань, гляди, какие клоуны!
Рот — хоть завязочки пришей…
Ой, до чего, Вань, размалеваны,
И голос — как у алкашей!
А тот похож — нет, правда,
Вань, На шурина — такая ж пьянь.
Ну нет, ты глянь, нет-нет, ты глянь,
Я — вправду, Вань!
— Послушай, Зин, не трогай шурина:
Какой ни есть, а он — родня,
Сама намазана, прокурена
Гляди, дождешься у меня!
А чем болтать — взяла бы, Зин,
В антракт сгоняла в магазин…
Что, не пойдешь?
Ну, я — один, Подвинься, Зин!..
…………………………..
До своего отъезда с отцом в Германию, Владимир Высоцкий жил в квартире на Первой Мещанской, 126. О доме и обстановке тех лет в 1975 году написал в “Балладе о детстве”:
Час зачатья я помню неточно
(Значит, память моя — однобока),
Но зачат я был ночью, порочно,
И явился на свет не до срока.
Я рождался не в муках, не в злобе:
Девять месяцев — это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе,
Ничего там хорошего нет!
Спасибо вам, святители,
Что плюнули да дунули,
Что вдруг мои родители
Зачать меня задумали
В те времена укромные,
Теперь почти былинные,
В этом стихе и реальность, и ирония, и злость от сознания нищеты, бедности близких ему людей.
Стихи и песни Высоцкого о войне — это, прежде всего, монологи очень настоящих людей. Людей из плоти и крови. Сильных, усталых, мужественных, добрых. Таким людям можно доверить и собственную жизнь, и Родину. Такие не подведут.
Сегодня не слышно биения сердец.
Оно для аллей и беседок.
Я падаю, грудью хватая свинец,
Подумать успев напоследок:
“На этот раз мне не вернуться.
Я ухожу — придет другой
Мы не успели, не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой”.
Наверное, у каждого человека, знакомство с творчеством Владимира Высоцкого, есть “свой собственный Высоцкий”, есть стихи или песни, которые нравятся больше других. Нравятся потому, что они чем-то роднее, ближе, убедительнее.
Для меня это “Охота на волков” и “Конец охоты на волков”
Охота на волков
Рвусь из сил — и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять как вчера:
Обложили меня, обложили
Гонят весело на номера!
Из-за елей хлопочут двустволки
Там охотники прячутся в тень,
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота
На серых хищников, матерых и щенков!
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу — и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря — но не дрогнет рука,
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
…………………………….
Конец охоты на волков,
или Охота с вертолетов
Словно бритва рассвет полоснул по глазам,
Отворились курки, как волшебный сезам,
Появились стрелки, на помине легки,
И взлетели стрекозы с протухшей реки,
И потеха пошла — в две руки, в две руки!
Вы легли на живот и убрали клыки.
Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,
Чуял волчие ямы подушками лап;
Тот, кого даже пуля догнать не могла б,
Тоже в страхе взопрел и прилег — и ослаб.
Чтобы жизнь улыбалась волкам — не слыхал,
Зря мы любим ее, однолюбы.
Вот у смерти — красивый широкий оскал
И здоровые, крепкие зубы.
Своё последнее стихотворение Владимир Семёнович Высоцкий написал за 5 дней до смерти:
И снизу лед, и сверху — маюсь между:
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду!
А там — за дело в ожиданьи виз.
Лед надо мною — надломись и тресни!
Я весь в поту, хоть я не от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека — сорок с лишним,
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне будет чем ответить перед Ним.
Лучше всего, на мой взгляд, творчество В. С. Высоцкого охарактеризовал Евгений Евтушенко:
Тебя, как древнего героя, держава на щите несла,
Теперь неважно, что порою несправедливою была.
Тебя ругали и любили, и сплетни лезли по земле,
Но записи твои звучали и в подворотне и в Кремле.
і суцільного фарбового шару (заливки)
.
(1)
(2)
(3)
.
і 
для того, щоб передача тону оригіналу зміною площ растрових точок була керованою.
лін/см. (4)
Жваво й образно розповідає поет про радість праці, глузує з багатих ледарів («Чим пахнуть ремесла», «Якого кольору ремесла», «Лудильщик» і ін.). Задерикуватий гумор змінюється скорботними нотами, коли у світ світлих уявлень дитини вторгаються картини несправедливості, страждання, насильства («Хлопчик з Модени», «Слово «плакати», «Чіччо»).
Важной частью криминалистической характеристики являются сведения о связях типичных элементов ситуаций совершения преступлений. Давно уже стало общепринятым мнение о необходимости изучения криминалистами способов преступлений. Необходимо знать, какие лица могли совершить преступление тем или иным способом, какие при этом остались следы и др. Для этого он должен, используя криминалистическую
.(1) 
.
по графику, как известно, может быть определена тангенсом угла наклона касательной к оси длин волн, проведенной в соответствующей точке графика. (Ввиду разного масштаба по осям n и l тангенс угла наклона касательной следует определять отношением отрезков, отсекаемыми касательными на обеих осях, измеренных в единицах выбранных масштабов).
. Здесь D – дисперсия для данной волны, а D0 –дисперсия в начале спектра (l=0,7 мкм).
и 
.
. Ось ординат слева оцифруйте для величины дисперсии D (масштаб: 20мм на 0,1 1/мм), а справа – для величины g (масштаб: 10мм на единицу 
(где b – ширина основания призмы, равная 26 мм) вблизи длины волны 0,6 мкм. Зная же разрешающую силу R, определите предельную разность длин волн (в ангстремах) двух близких линий, разрешаемых данной призмой вблизи указанной длины волны l =0,6 мкм. 
>0, если 
