Автор: admin

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Оглавление…………………………………………………………………………2

I. Введение………………………………………………………………….………..6
II. Военные реформы Петра Первого

2 Реформа вооружённых сил………………………………….………6

3 Создание регулярного военно-морского флота.……………………9

4 Итоги военных реформ Петра 1……………………………………15

III. Период между реформами Петра 1 и Александра2………..…………………..16
IV. Военная реформа Александра 2

5 Общая суть реформы…………………………………………………9

6 Реформы в области организации, комплектовании армии и управлении войсками………………………..…………..…………10

7 Перевооружение армии……………………………………………16

8 Изменения в области боевой подготовки войск…………………18

9 Реформы в области организации армии и комплектования войск в 70-е годы… ………………………………….……………………20

V. Заключение……………………………………………………….………………24
VI. Список использованной литературы……………………………………………26

Введение.

«История,- писал В.О. Ключевский,- не учительница, а надзирательница, наставница жизни, она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков»1.Это высказывание звучит крайне актуально в нынещнюю эпоху, особенно при нынешней реформе в армии. Современное общество должны волновать проблемы родной страны, в том числе и реформы.

Армия в России всегда была в центре жизни страны, достаточно вспомнить эпоху дворцовых переворотов, когда гвардейские полки по-сути решали вопрос о преемственности власти. И правитель мог захватить власть, понравившись гвардии.

Поэтому, учитывая опыт предков, мы должны следить за развитием нашей страны и армии, потому что одно без другого невозможно представить.
И при наблюдении за нынешними военными реформами мы должны использовать знания полученные от предков, а для этого проанализировать военные реформы прошлых лет.

Строго говоря, как таковых военных реформ в Росси было только две.

Первая военная реформа в России XVI-XVIII века была связана с кардинальным изменением архаично-изоляционисткой политики средневековой
Руси, на стратегический курс державности, силы и мощи империи, в основе которого лежали действительно реформаторские преобразования Петра Первого, продолженные его последователями. В целом реформа характеризовалась прогрессивными и последовательными преобразованиями в военной сфере, которые были вызваны потребностями текущей политики наращиванием военного потенциала и незначительными качественными изменениями в технической оснащении войск. Реформы этого периода буквально вдохнули в сознание народа и армии мощный импульс, основанный на великодержавной идее, национальном достоинстве и одновременно в насаждении рационализма-пользы для Отечества.

Пикового значения реформаторские усилия в этом направлении достигли во время правления Екатерины Великой. Военная мощь Российской империи была неоспоримой, армия — непобедимой, ее вожди — блистательными. Россия вышла к берегам Аляски и Калифорнии, приобрела статус империи. Впервые за всю историю России политика эффективно обеспечивалась присутствием русских войск (сил флота) на зарубежных территориях и в морях за пределами ее границ. Был ограничено господство Турции и Швеции на флангах Западного стратегического направления и наконец завершилась трехвековая борьба русских князей за выход к рубежу стратегической границы с Европой.

В содержательной части «реформа заключалась в переходе к регулярной армии, к системе комплектования основанной на обязанности всех сословий защищать отечество и служить его интересам. В целом
____________________
1 Учебник для вузов М.Н. Зуев стр. 464 реформа несла в народ великодержавность и просвещение, народный патриотизм и вместе с тем некоторую оппозиционность власти в силу склонности последней к «политическому оппортунизму». Именно склонность власти к
«политическому оппортунизму» объясняет активное вмешательство армии в дела верхнего эшелона власти и ряд благотворных для России переворотов XVIII века с ее участием.

При Екатерине Великой произошли существенные изменения в комплектовании армии, военная организация получила округа и упорядоченный призыв рекрутов. Это при ней безвозвратно утратила силу «боярщина» и новое, «служивое дворянство» окончательно консолидировалось вокруг трона и в интересах России.

Блестящая политика породила не менее блистательную стратегию. Русское военное искусство было образцом и предметом гордости. Военная организация отличалась самобытностью, хранила петровские традиции и соответствовала мировым стандартам. Армия была действенным инструментом внешней политики.

Но блистательный «серебряный век» для России и ее непобедимой армии закончился. Начался XIX век, век застоя и реформ, совпавших с началом технической революции в Европе, как бы не замеченный в российской империи
Николая «Палкина». В своем архаичном средневековье крестьянских уездов и обывательских столиц Россия спала по воле сановных бюрократов, не ведая о грядущих переменах, затянувшихся почти на сто лет.

Однако, стоит отметить, что весь первый полутора вековой период создания и существования империи-России характеризовался неизменностью стратегического курса, ростом военной мощи и экономического потенциала, превращением количественных изменений числа провинций и земель в качество блестящей империи, и не безуспешного ведения нескольких войн с использованием накопленного ранее ресурса и потенциала. Это соответствовало объективным условиям и диалектике развития российского общества, как бы не имеющего особых причин для катаклизмов и глобальных потрясений.

Начало второй военной реформы в истории России связано «Крымской катастрофой», в которой «объединенная Европа» преподала жестокий военно- политический урок правящей элите на ее собственной территории. При этом следует заметить, что личный состав действующей армии и ее войсковые
(флотские) командиры проявили себя в войне на море и в Севастопольской обороне с наилучшей стороны.

Уже в ходе «Крымской кампании» стала очевидной ситуация общего упадка. Но правительство Александра II Освободителя нашло силы осознать необходимость преобразований, не только в армии, но и в государстве. Оно имело ресурсы для поведения реформ и желание их выделить. Общественность разделяла озабоченность правящей элиты, а народ понимал смысл существования армии.

По мнению Д. Милютина, военного министра и последнего фельдмаршала
России, эти условия предопределили успех реформы, которая фактически охватила целое столетие: от «осознания последствий Крымской катастрофы» и реорганизации строя армии к 1874 году, через два этапа перевооружения, совпавших с японской и первой мировой войнами, с гражданской войной и коренным изменением политического, социально-экономического строя России и, наконец, с Отечественной войной.

Разные историки дают разные оценки деятельности русских реформаторов.
Например Антонов А. И. в своей книге концентрирует всё своё вмание на то, что Пётр 1 своими преобразованиями делал только лучшее для России и ничего не говорит о тех потерях, которые понёс народ. А вот Б.В. Личман в своих трудах придерживается более рациональных взглядов.

Он признаёт заслуги Петра в деле европеизации страны, превращения ее в передовую державу, акцентирует внимание на формах и методах его преобразовательской деятельности. По его мнению, цель Петра — сделать “Восток Западом” — не может быть оправдана теми страданиями, которые вынесла Россия при “ломке” ее устоев1. Города и села были обескровлены из-за перенапряжения народных сил. Пространство свободы сузилось, так как каждый человек был ограничен в своей деятельности рамками государственных интересов, простиравшихся на все сферы российского бытия.Россия к концу царствования Петра представляла военно-полицейское государство с монополизированной крепостнической экономикой. Впоследствии поражение России в Крымской войне развеяло миф о военном могуществе
Империи, вызвало раздражение в обществе и угрозу стабильности страны.
Интерпретация акцентирует внимание на цену реформ. Личман считает, что многовековой уклад русской жизни невозможно изменить насильственным путем.

_________________________________
1 История России. Теории изучения.Т1 Б.В. Личман стр. 165

Военные реформы Петра Первого.

Реформа вооружённых сил.

Начало реформирования вооруженных сил относится ко второй половине
XVII в. Уже тогда создаются первые рейтарские и солдатские полки нового строя из даточных и “охочих” людей (т.е. добровольцев). Но их было еще сравнительно немного, и основу вооруженных сил все еще составляло дворянское конное ополчение и стрелецкие полки. Хотя стрельцы и носили единообразную форму и вооружение, но денежное жалование, получаемое ими, было ничтожно. В основном они служили за предоставлявшиеся им льготы по торговле и на занятие ремеслом, поэтому были привязаны к постоянным местам жительства. Стрелецкие полки ни по своему социальному составу, ни по своей организации не могли явиться надежной опорой дворянскому правительству. Не могли они также и всерьез противостоять регулярным войскам западных стран, а, следовательно, не были достаточно надежным орудием решения внешнеполитических задач.

Поэтому Петр 1, придя к власти в 1689 г., столкнулся с необходимостью проведения радикальной военной реформы и формирования массовой регулярной армии.

Ядром военной реформы стали два гвардейских (бывших “потешных”) полка:
Преображенский и Семеновский. Эти полки, укомплектованные в основном молодыми дворянами, стали одновременно школой офицерских кадров для новой армии. Первоначально была сделана ставка на приглашение на русскую службу иностранных офицеров. Однако поведение иностранцев в сражении под Нарвой в
1700 г., когда они во главе с главнокомандующим фон Круи перешли на сторону шведов, заставило отказаться от этой практики. Офицерские должности стали замещаться преимущественно русскими дворянами. Помимо подготовки офицерских кадров из солдат и сержантов гвардейских полков, кадры готовились также в бомбардирской школе (1698 г.), артиллерийских школах (1701 и 1712 гг.), навигацких (1698 г.) классах и инженерных школах (1709 г.) и Морской академии (1715 г.). Практиковалась также посылка молодых дворян для обучения за границу. Рядовой состав первоначально комплектовался из числа
“охотников” (добровольцев) и даточных людей (крепостных, которых отбирали у помещиков). К 1705 г. окончательно оформился порядок набора рекрутов. Их набирали по одному от каждых 20 крестьянских и посадских дворов раз в 5 лет или каждый год — по одному от 100 дворов. Таким образом установилась новая повинность-рекрутская для крестьянства и посадских людей. Хотя верхи посада- купцы, заводчики, фабриканты, а также дети духовенства освобождались от рекрутской повинности. После введения подушной подати и переписи мужского населения податных сословий в 1723 г. порядок рекрутского набора был изменен. Рекрутов стали набирать не от количества дворов, а от численности мужских податных душ. Вооруженные силы делились на полевую армию, которая состояла из 52 пехотных (из них 5 гренадерских) и 33 кавалерийских полков, и гарнизонные войска. В состав пехотных и кавалерийских полков включалась артиллерия.

Регулярная армия содержалась полностью за счет государства, одета была в единообразную казенную форму, вооружена стандартным казенным оружием (до
Петра 1 оружие и лошади у дворян-ополченцев, да и у стрельцов были свои).
Артиллерийские орудия были единых стандартных калибров, что существенно облегчало снабжение боеприпасами. Ведь ранее, в XVI — XVII веках, пушки отливались индивидуально пушечными мастерами, которые их и обслуживали.
Армия обучалась по единым Воинским уставам и инструкциям.

Общая численность полевой армии к 1725 г. составляла 130 тыс. человек, в гарнизонных войсках, призванных обеспечить порядок внутри страны, насчитывалось 68 тыс. человек. Кроме того, для охраны южных границ были образованы ландмилиция в составе нескольких конных иррегулярных полков общей численностью в 30 тыс. человек. Наконец, имелись еще иррегулярные казачьи украинские и донские полки и национальные формирования (башкирские и татарские) общей численностью 105-107 тыс. чел.

Радикально изменилась система военного управления. Вместо многочисленных приказов, между которыми ранее было раздроблено военное управление, Петр 1 учредил военную коллегию и адмиралтейств-коллегию для руководства армией и военно-морским флотом. Таким образом, военное управление было строго централизировано. Во время русско-турецкой войны
1768-1774 гг. при императрице Екатерине II был создан Военный совет, осуществлявший общее руководство войной. В 1763 г. образован Генеральный штаб как орган планирования военных операций. Непосредственное управление войсками в мирное время осуществляли командиры дивизий. Во второй половине
XVIII в. в русской армии было 8 дивизий и 2 пограничных округа. Общая численность войск к концу XVIII в. возросла до полумиллиона человек и они полностью обеспечивались вооружением, снаряжением и боеприпасами за счет отечественной промышленности (она производила в месяц 25-30 тыс. ружей и несколько сот артиллерийских орудий).

Во второй половине XVIII в. армия переходила на казарменное содержание, т.е. стали в массовом масштабе строиться казармы, в которые поселялись войска. Ведь в начале этого века казармы были только у гвардейских полков, а основная масса войск располагалась в домах обывателей. Постойная повинность была для податных сословий одной из наиболее тяжелых. Армия, которая комплектовалась путем рекрутского набора, отражала социальную структуру общества. Солдаты, выходя из крепостной зависимости от помещика, становились крепостными государства, обязанные пожизненной службой, сокращенной позже до 25 лет. Офицерский корпус был дворянский. Хотя русская армия и носила крепостнический характер, она была все же национальной армией, чем резко отличалась от армий ряда западных государств (Пруссии, Франции, Австрии), где армии комплектовались из наемников, заинтересованных лишь в получении платы и грабеже. Не случайно в
Полтавском сражении шведский король Карл XII, обращаясь к солдатам, говорил, что впереди их ждут слава, грабеж, вино и женщины. Петр 1 перед этой же битвой сказал своим воинам, что они сражаются “не за Петра, но за
Отечество, Петру врученное”.

Во второй половине XVIII в. была значительно усилена артиллерия в русской армии, перевооруженная шуваловскими длинными гаубицами.

Создание регулярного военно-морского флота.

На 4 ноября 1696 года было назначено заседание Боярской Думы, к которому Петр подготовил записку с названием: “Статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фартеции турок Азова”. Собранная в
Преображенском Дума выслушала историческое предложение Петра 1: “… воевать морем, понеже зело близко и удобно многократ паче, нежели сухим путем. К сему же потребен есть флот или караван морской, в сорок или вяще судов состоящий, о чем надобно положить не испустя времени: сколько каких судов и со много ли дворов и торгов и где делать?”. Дума постановила такой приговор: “Морским судам быть…”.

Всем жителям московского государства необходимо участвовать в постройке кораблей. Вотчинники, как духовные, так и светские, помещики, гости и торговые люди обязаны были в определенном числе строить сами корабли, а мелкопоместные помогать взносом денег. С этой целью положено было, чтобы владельцы духовные с 8000 крестьянских дворов, а светские с
10000 дворов построили по одному кораблю, а гости и торговые люди, вместо десятой деньги, которая с них собиралась, построили бы 12 кораблей; мелкопоместные же, у которых было менее ста дворов, должны были вносить по полтине с двора. Количество снаряженных таким образом судов также было определено. Их приказано было выстроить 80, а еще 80 государство предполагало построить на своих верфях. Их формы и вооружение были также точно обозначены. Постройка судов должна была производиться в Воронеже и в соседних пристанях.

Дело судостроения шло довольно успешно. В 1698 году были построены требуемые суда.

Азовская победа привела ко многим переменам в России.

Кроме того, Петр посылает за границу 35 молодых людей, 23 из которых носили княжеский титул, для обучения морскому делу. Позже, в декабре 1696 года Петру приходит мысль снарядить за границу посольство, поручив ему заботу об организации коалиции европейских держав для продолжения борьбы с Османской империей. Посольство, кроме того, должно было нанять за рубежом специалистов на русскую службу, закупить оружие, а также пристроить для обучения новую партию дворян.

Поручив управление страной князю Федору Ромодановскому и боярину Тихону
Стершневу, посольство выехало 2 марта 1697 года из Москвы. Посольство назвали “великим” из-за его многочисленности. Его возглавляли три посла:
Лефорт, Головин и Возницын. В числе волонтеров находился Петр Михайлов – под такой фамилией значился царь.

Посольство сопровождал многочисленный обслуживающий персонал: священники, лекари, переводчики, хлебники. В месте с солдатами охраны общая численность составляла 250 человек, а обоз насчитывал 1000 саней.

Посольство направилось в Голландию. Путь туда пролегал через Курляндию,
Бранденбург, Германию. Повсюду в их честь устраивали торжественные приемы, а Петру иногда не удавалось сохранить инкогнито.

В начале августа 1697 года посольство прибыло в центр кораблестроения
Голландии – город Сардам.

Шестнадцатого августа 1697 года состоялся въезд посольства в
Амстердам, где было достигнуто соглашение о том, что волонтеры будут обучаться кораблестроению на верфи Ост-Индской компании. Конец августа и начало сентября прошли в освоении премудростей кораблестроения. 9 сентября был заложен фрегат “Петр и Павел”, который в середине ноября был спущен на воду. В выданном царю аттестате корабельным мастером Полем было засвидетельствовано, что “Петр Михайлов, находившийся в свите великого московского посольства… был прилежным и разумным плотником…; кроме того, под моим надзором корабельную архитектуру и черчение планов его благородие изучил так основательно, что может, сколько мы сами разумеем, в том и другом упражняться”.

Но царю было мало одной практики. Он решает посетить “владычицу морей”
Англию, где он мог изучить ремесло инженера-кораблестроителя. В январе 1698 года Петр прибывает в Лондон. Там Петр работал на верфях, осматривал предприятия, побывал в Оксфордском университете, несколько раз съездил в
Гринвичскую обсерваторию и на монетный двор.

Так одна из задач посольства была выполнена: волонтеры постигли азы кораблестроения. Большие трудности пришлось преодолеть при закупке оружия и найме специалистов. Тем не менее удалось приобрести 10 тысяч ружей, 5 тысяч мушкетов, 3200 штыков, корабельные припасы и прочее. На русскую службу были наняты 350 матросов, а также боцманы, шлюзные мастера и т.д.

Но главная задача посольства не была выполнена: Голландия отказалась вступить в войну с Турцией на стороне России.

Великое посольство отправляется в Вену, чтобы предотвратить возможность заключения сепаратного мира австрийцев с османами и достижения согласия продолжать войну с ними. Однако и это не удалось. Австрия уже вела переговоры о мире с Османской империей.
У Петра теплилась надежда склонить к продолжению войны Венецию, но тревожные вести из Москвы разрушили все его планы. Царю пришлось возвратиться в Россию.

К весне 1699 года из-за границы возвратились все волонтеры. Они прибыли в Воронеж, где их назначили на корабли, готовящиеся к Керченскому походу. В конце апреля Петр приказывает К. Крюйсу произвести на корабле
“экзерциции, сколько на якоре стоя, то исполнить можно”. Стольники в присутствии царя демонстрируют неплохие навыки и сноровку. Что касается умения управлять кораблем и командовать экипажем, то здесь ученики показывают свою полную несостоятельность.

В начале июня 1699 года германский резидент Гвариент доносил своему императору из Москвы: “из числа 72 дворян, посланных для обучения в
Италию и Германию, только четверо выдержали экзамен, сделанный самим государем в Воронеже. Остальным 68 представлено или вторично отправиться в чужие края и оставаться там до приобретения нужных сведений, на свой счет, или возвратить выданные на поездку день.

Международная ситуация все больше осложнялась. И вот наступило то, чего все ждали: Россия вступила в войну со Швецией. Нужно сказать, что начало этой войны было неудачным для русских. Катастрофа под Нарвой в 1700 году заставила шведов думать, что Россия слаба и не может оказать достойного сопротивления. Но они заблуждались: поражение не сломило Петра, наоборот, он начал готовиться к войне с еще большим рвением.

Шведский флот начал вторжение. Первые битвы русских кораблей с неприятелем произошли на озерах. В августе 1702 года 30 русских кораблей под командованием Александра Меньшикова нанесли на Ладожском озере поражение шведской эскадре, состоящей из 9 крупных судов. Два шведских корабля были сожжены, один потоплен, два захвачены в жестокой абордажной схватке. За эту победу офицеры получили золотые медали с цепями, а солдаты золотые награды поменьше и без цепей.

Это поражение не остановило шведов. На Чудском озере появилась крупная шведская эскадра. В 1704 году произошло сражение, в ходе которого русскими кораблями было захвачено 13 неприятельских судов, а избегшую этой участи яхту “Каролус” взорвали сами шведы.

В 1702 году Петр 1 взял Нотебург (Шлиссельбург), а в 1703 году
Ниеншанц – крепость в устье Невы, что позволило русским выйти сначала в реку Неву, а затем в Финский залив.

Первая победа русского флота в Балтийском море была одержана в устье Невы. На следующий день после взятия Ниеншанца Петр 1 внезапно атаковал подошедшие на помощь осажденной крепости с грузом продовольствия и десантом шведские суда “Гедан” и “Астрильд”. Оба корабля были взяты на абордаж при непосредственном участии царя и А. Меншикова.

Через несколько дней на острове Янни-Сари было заложено основание
Санкт-Петербурга. С моря новая крепость была защищена трехъярусными батареями, возведенными у острова Котлин.

Первые русские суда Балтийского флота строились на Олонецкой верфи (Лодейное поле), на которой Петром в 1703 году было заложено 7 фрегатов, 6 шняв, 7 галер, 13 полугалер, 1 галиот и 13 бригантин. А в 1705 году приступила к строительству кораблей Адмиралтейская верфь в самом
Петербурге.

В это время Россия располагала военно-морским флотом, но он состоял не из тех кораблей, которые могли совершать наступательные операции в открытом море. Для этого необходимы были линейные корабли, вооруженные многими десятками пушек различных калибров. Таких кораблей в русском флоте насчитывались единицы, хотя мелких судов, предназначенных для каботажного плавания и оборонительных операций, было в избытке. Единственная верфь в стране, выпускавшая корабли крупных размеров, — Адмиралтейская – не могла в ближайшие годы пополнить
Балтийский флот необходимым количеством судов.

Был еще один способ комплектования флота новыми боевыми кораблями
– приобретение их за границей. Ради ускоренного создания флота Петр не пренебрегал и этим способом.

Создание мощного российского флота послужило началом овладения всем морем. В 1710 году при участии морских сил были освобождены Выборг,
Рига, о. Эзель, Ревель. В 1713 году со взятием Гельсингфорса шведы были окончательно выбиты из Финского залива.

Итак, Балтийский флот набирал силу. Своему детищу царь уделял исключительной внимание, он частый гость главной базы русского флота, расположенной на острове Котлине. Там он проводил целые недели, усматривал смотры, учебные сражения, упражнял офицеров и матросов в выполнении морских команд.

К летней кампании 1714 года Балтийский флот настолько окреп, что вооружил Петра уверенностью в способности его помериться силами со шведами на море. Флот насчитывал 15 линкоров, вооруженных 42-74 пушками каждый, 5 фрегатов с 18-32 пушками и 99 галер. Указом Петра 1 от 16 ноября 1705 года на кораблях были впервые организованы полки морской пехоты.

Четвертого июня 1719 года в сражении со шведами в Эзельском проливе русским флотом под командованием капитана второго ранга Н.А.
Сенявина была одержана первая победа без абордажа, с использованием одних орудий.

В июле 1720 года русский гребной флот под командованием М.
Голицына заманил шведские корабли в шхеры у острова Гренгам. В ходе решительной абордажной атаки русские одержали вторую блестящую морскую победу над шведским флотом. Во время сражения было захвачено 4 шведских фрегата с 104 пушками и 400 моряками. Эта победа ускорила подписание
Ништадского мира 1721 года, положившего конец Северной войне.

К концу первой четверти 18 века Россия стала одной из сильнейших морских держав. 13 января 1720 года Петром 1 был издан первый морской устав.
Издание в России Морского Устава как бы подвело определенный итог морской истории страны: в самые сжатые сроки на Балтике был создан сильный военно- морской флот. Петр использовал все лучшее, что было в западном кораблестроении. Но он прежде всего учитывал особенности русского театра войны и мореплавания у берегов Отечества. От европейских флотов флот Петра отличался прежде всего тем, что вначале он состоял в основном из гребных судов, различных по размерам и вооружению. Петр исходил из того, что такие суда просты в постройке, относительно легко управляемы, хорошо используются для поддержки сухопутной армии. Только после победы под Полтавой в России началось интенсивное строительство линкоров. Только они могли обеспечить
России господство в Балтийском море.

К 1725 году русский флот на Балтике был одним из сильнейших флотов. Он имел 48 линкоров и фрегатов , 787 галер и других судов. Общая численность команд достигла 28 тысяч человек. С 1716 года на флоте появились гардемарины – выпускники открытой в 1700 году “Школы математических и навигационных наук”.
Сухопутная страна, три десятилетия назад не имевшая ни одного военного корабля, превратилась в могучую морскую державу, располагавшую самым мощным флотом на Балтийском море. Флот надежно защищал морские рубежи России, в том числе и столицу империи – Петербург

Итоги военных реформ Петра 1.

Мнения о реформе Петра 1 чрезвычайно расходились уже при его жизни.
Ближайшие соратники Петра держались мнения, которое впоследствии Ломоносов формулировал словами: “он Бог твой, Бог твой был, Россия”. Народная масса, напротив, готова была согласиться с утверждением раскольников, что Петр был антихристом. И те, и другие исходили из того общего представления, что Петр совершил радикальный переворот и создал новую Россию, не похожую на прежнюю.
Главные итоги военных реформ Петра сводятся к следующему:
— создание сильной регулярной армии, способной воевать с основными противниками России и побеждать их;
— появление целой плеяды талантливых полководцев Меншиков, Шереметьев,
Апраскин, Брюс и др.); небывалый рост военных расходов и как следствие – покрытие их за счет жесточайшего выжимания средств из простого народа. создание мощного военно-морского флота – почти что из ничего.
С завоеванием Прибалтики флот получил удобные незамерзающие порты. Для обороны новой столицы — Петербурга на острове Котлин строится мощная крепость — Крондштадт. В 1724 г. Балтийский флот России был самым мощным на
Балтике. Он имел 32 линейных корабля, 16 фрегатов, 8 шняв и 85 галер, а также части морской пехоты.

Период между реформами Петра 1 и Александра 2.

Внутриполитическая нестабильность во второй четверти XVIII века не всегда позволяла в полной мере использовать те преимущества, которые давали России военные победы. При Анне Иоанновне Россия вмешивалась в польские дела и противостояла французским кандидатам на польский трон
(война за польское наследство 1733—1735 гг.). Столкновение интересов России и Франции в Польше привело к серьезному ухудшению русско-французских отношений. Французская дипломатия постаралась поднять против России Турцию и Швецию.

Турецкое правительство было недовольно вступлением русских войск в Польшу и активно искало союзников в близкой войне с Россией.
Русское правительство также считало войну неизбежной. С целью заручиться под­держ­кой Ирана, соседа Османской империи, Россия в 1735 г. вернула ему про­винции, присоединенные к России в результате персидского похода Петра
I. В 1735 г. крымское войско по решению османского правительства направилось через русские владения в земли, возвращенные Россией Ирану.
Между крымцами и русскими вооруженными силами начались столкновения. В следующем году Россия официально объявила войну Турции. Русско-турецкая война 1735—1739 гг. велась преимущественно в Крыму и Молдавии. Русские войска под командованием фельдмаршала Б.-Х. Миниха одержали серию важных побед (под Ставучанами, у Хотина), заняли Перекоп, Очаков, Азов, Кинбурн,
Гезлев (Евпаторию), Бахчисарай, Яссы. По Белградскому мирному договору 1739 г. Россия несколько отодвинула свою границу на юг, получив степные пространства от Буга до Таганрога.

В 1741 г. войну России объявила подстрекаемая Францией и
Пруссией Швеция, мечтавшая вернуть завоеванную Петром I часть Финляндии. Но русские войска под начальством П.П. Ласси одержали верх над шведами.
Согласно заключенному в 1743 г. в местечке Або миру Россия сохранила все свои владения и получила небольшую часть Финляндии, до реки Кюменя
(Кюменогорская и часть Саволакской провинции).

В середине XVIII века быстрое усиление при Фридрихе II
(1740—1786) Пруссии нарушило европейское равновесие и резко изменило расклад сил на континенте. Угроза прусской гегемонии в Европе объединила против нее Австрию, Францию, Россию, Саксонию и Швецию. Союзником Пруссии выступила Великобритания. В начале войны (1756—1757 гг.) Фридрих II одержал ряд побед над Австрией, Францией и Саксонией. Вступление в 1757 г. в войну
России изменило ее характер. Восточная Пруссия была оккупирована русской армией. В том же 1757 г. русские войска взяли Мемель и разбили прусского фельдмаршала Х. Левальда у Гросс-Егерсдорфа. В 1759 г. русская армия под началом генерала графа П.С. Салтыкова совместно с австрийцами нанесла решающее поражение Фридриху II в битве под Кунерс­дорфом. В следующем году русские войска заняли Берлин. Пруссия была поставлена на край гибели. Лишь смерть Елизаветы Петровны и приход к власти Петра III, поклонника Фридриха
II, спасли Пруссию.

Преемник Елизаветы заключил с Фридрихом сепаратный мир. Более того, он хотел направить русскую армию на помощь Пруссии против недавних русских союзников, но это намерение вызвало выступление гвардии и дворцовый переворот, завершившийся свержением и гибелью Петра III.

Участие России в войне (1757—1762) не дало ей каких-либо материальных приобретений. Но престиж страны и русской армии в результате
Семилетней войны существенно вырос. Можно без преувеличения сказать, что эта война сыграла немаловажную роль в становлении России как великой европейской державы.

Если почти 40-летний период между 1725 и 1762 гг. (смертью
Петра I и коронацией Екатерины II) был малозначительным с точки зрения непосредственных результатов внешнеполитического курса России в Европе, то для восточного направления русской политики он имел огромную важность.
Главные вехи новой восточной политики были намечены еще Петром I, который воздвиг для нее опорные пункты на Среднем и на Дальнем Востоке. Он попытался войти в сношения с Китаем, старался завязать отношения с Японией.
Уже после смерти Петра Россия заключила с Китаем вечный договор (Кяхтинский договор, 1727 г.). Россия получила право иметь в Пекине религиозную миссию, которая в то же время выполняла и дипломатические функции. Итогом российской восточной политики было успешное получение земель на Дальнем
Востоке и присоединение к России в 1731—1743 гг. земель Младшего и Среднего казахских жузов.

Петр организовал экспедицию В. Беринга для изучения места соединения Азии с Америкой. В Санкт-Петербурге не знали, что эта проблема в
1648 г. уже была решена С.И. Дежневым. Первая экспедиция капитана Витуса
Беринга в 1724—1730 гг. не дала серьезных практических результатов. Но в
1732 г. навигатор Федоров и геодезист Гвоздев наткнулись на «Большую землю»
— Аляску — на американском континенте. В течение сле­дующего десятилетия
(1733—1743) русское правительство организовало так называемую «Великую северную экспедицию», которая имела громадное научное значение и была одним из наиболее выдающихся предприятий в истории науки. В 1741 г. суда капитанов Беринга и Чирикова достигли побережья Америки. С островов поблизости от Аляски Чириков привез много ценных мехов, которые вызвали интерес сибирских купцов. Первое «купеческое морское путешествие» было предпринято в 1743 г., за ним последовали многие другие. Началось русское освоение Аляски и становление Русской Америки, единственной официальной колонии в истории Российской империи.

Екатерина II закончила начатое Петром Великим превращение
России в империю. В ее царствование Россия стала авторитетной европейской и мировой державой, диктовавшей свою волю другим государствам. В 1779 г. при посредничестве России был заключен Тешенский трактат, положивший конец войне между Австрией и Пруссией за баварское наследство. Тешенский договор, гарантом которого стала Россия, продемонстрировал возросший международный вес России, позволивший ей оказывать влияние на положение дел в Европе. В современной западной литературе это событие рассматривается как переломное, свидетельствующее о превращении России из восточно-европейской великой державы (с начала XVIII века) в великую европейскую державу, на протяжении последующего столетия игравшую не последнюю скрипку в концерте европей­ских государств.

Политика Екатерины в Европе была тесно связана с польским и черноморским вопросами. В первую очередь она стремилась решить судьбу бывших киевских земель, большая часть которых в середине XVIII века принадлежала Речи Посполитой, во вторую — расширить территорию России до берегов Черного моря.

В 1772 г. было достигнуто соглашение между дворами Австрии,
Пруссии и России, результатом которого стал первый раздел Речи Посполитой, раздиравшейся борьбой группировок самовластной шляхты. В результате Россия получила северную и восточную часть Белоруссии и часть латвийских земель.

В течение двух десятилетий ситуация оставалась без существенных изменений, но в 1791 г. патриотически настроенная шляхта добилась принятия новой конституции и укрепления государственного строя
Польши. Публикация этой конституции спровоцировала в Польше гражданскую войну. Недовольные ею консервативные круги польского дворянства потребовали от Екатерины II вмешательства. Россия отправила в Польшу войска и оккупировала Варшаву. В 1793 г. последовал второй раздел Польши, осуществленный Россией и Пруссией. Россия получила значительную часть
Белоруссии и Правобережной Украины (Минскую область, часть Волыни и
Подолию); Пруссии отошли коренные польские земли — Гданьск, Торунь, часть
Великой Польши. После подавления польского освободительного восстания под руководством Т. Костюшко (1794) Россией, Австрией и Пруссией был осуществлен третий раздел (1795), в результате которого к России отошли
Западная Белоруссия, Литва, Курляндия, часть Волыни. Итак, в ходе трех разделов, проведенных Пруссией, Австрией и Россией, Речь Посполитая как государство прекратила свое существование. В состав России вошли
Белоруссия, Правобережная Украина (кроме Галиции), Литва и герцогство
Курляндское. Россия получила непосредственный доступ к странам Центральной
Европы.

Важной внешнеполитической проблемой России в царствование
Екатерины II оставался черноморский вопрос. Распространение русского государства до Черного моря требовало чрезвычайных усилий и заняло большую часть столетия.

Русско-турецкая война 1768—1774 гг. была связана с осложнениями в Речи Посполитой. К войне с Россией Турцию подталкивали
Франция и Австрия, недовольные падением своего влияния в Польше. Турция потребовала вывести русские войска из Польши. В 1768 г. она объявила войну
России. Боевые действия велись на Дунае, в Крыму, в Закавказье и на
Средиземном море. Армия под командой графа П.А. Румянцева двинулась к
Дунаю, флот из Балтийского моря под началом А.Г.Орлова и адмиралов А.Г.
Спиридова и С.К. Грейга отправился вокруг всей Европы в Средиземноморье. В
1770 г. на обоих фронтах были достигнуты значительные успехи. Румянцев трижды разгромил турецкую армию: при Рябой Могиле, Ларге и Кагуле. На берегах реки Ларга была рассеяна 100-тыс. армия крымского хана. На берегах реки Кагул П.А. Румянцев, армия которого насчитывала всего 27 тыс. человек, нанес поражение 150-тыс. войску великого визиря. В то же время флот занял
Эгейский архипелаг и уничтожил практически весь турецкий флот (всего около
100 кораблей) в Чесменском и Хиосском сражениях. Однако русский флот не смог преодолеть Дарданеллы; вызванное его успехами грече­ское восстание против турок в Морее не было успешным. Турки подавили его с большой жестокостью, а русские силы, высаженные в Морее, были слишком слабы, чтобы им противостоять. Несмотря на успехи русской армии и флота, турки еще далеко не были сломлены. В ходе кампании 1771 г. русские войска под командованием князя В.М. Долгорукого совершили удачный поход в Крым и овладели полуостровом. В 1774 г. И.П. Салтыков и А.В. Суворов одержали новые блестящие победы над турками. Порта запросила мира. По условиям Кючук-
Кайнарджийского договора 1774 г. Россия возвращала Турции Молдавию и
Валахию, занятые войсками графа Румянцева, и освобождала Эгей­ский архипелаг. При этом фактически над Молдавией и Валахией был установлен российский протекторат. Россия получала выход к Черному морю: устье Буга и
Днепра на северо-западном побережье и устье Дона и Керченский пролив на северо-восточном побережье Черного моря. К России переходили Азов, Керчь,
Еникале, Кинбурн. Россия получила право строить свой флот на Черном море.
Русским торговым судам было предоставлено право прохода через проливы
Босфор и Дарданеллы. Русские купцы в Турции получали особые привилегии.
Крымское ханство объявлялось независимым от Турции.

Попытки Турции в нарушение условий мира вмешаться в дела
Крымского ханства подтолкнули присоединение последнего к России в 1783 г.
Крымский полуостров стал важным опорным пунктом России на Черном море, прочно обеспечившим использование южных морских путей. Построенный в
1783—1784 гг. порт Севастополь стал колыбелью российского черноморского флота.

Управляющим «Новой Россией» был определен выдающийся русский государственный деятель Г.А. Потемкин. Он приложил огромную энергию к освоению плодородных земель Новороссии, использованию экономических ресурсов новых территорий. После заключения Кючук-Кайнарджийского мира и присоединения к России Крыма производительные силы на юге России стали быстро развиваться, были построены новые города — Херсон, Николаев,
Екатеринослав, выросла внешняя торговля России через южные порты.

Отношения России и Турции продолжали оставаться напряженными. Турецкое правительство не могло примириться с утратой Крыма, ослаблением своей власти в Молдавии и Валахии. Англия, недовольная усилением России на Черном море, подталкивала Порту к конфликту с северным соседом. В 1787 г. Турция объ­явила России новую войну.

Зимой 1788 г. русская армия под командованием Г.А.
Потемкина после трудной и дорого стоившей ей осады овладела сильнейшей турецкой крепостью Очаковом. После продолжительной борьбы на побережье
Черного моря русская армия начала наступление в Молдавии, за рекой Прут. В
1789 г. русско-австрийские войска под командой генерала А.В. Суворова одержали громкие победы над турецкой армией при Фокшанах и Рымнике. В 1790 г. Суворов штурмом взял, казалось, неприступную турецкую крепость на Дунае
— Измаил, контролировавшую пути к Балканам. В ходе русско-турецкой войны
1787—1791 гг. в полной мере раскрылся флотоводческий талант Ф.Ф. Ушакова, который во главе молодого черноморского флота одержал крупные победы у острова Фидониси (1788), в Керченском проливе и у острова Тендра (1790), у мыса Калиакрия (1791). Разгромленная на суше и на море Порта была вынуждена запросить мира. По условиям Ясского мирного договора 1791 г. Россия закрепила свои владения, приобрела новые территории вдоль побережий Черного
(между Бугом и Днестром) и Азовского морей, включая Таманский полуостров.
Крым остался за Россией, новые территории на Кубани были заселены бывшими запорожскими казаками, перемещенными с Днепра (они положили начало кубанскому казачеству). Таким образом, в результате русско-турецких войн второй половины XVIII века в состав империи было включено все северное побережье Черного моря (Новороссия), был создан черноморский флот, вырос международный престиж России.

Отстаивая свои государственные интересы, Россия брала на себя роль защитницы и опоры всех славянских и христианских народов. В 1783 г. по
Георгиевскому трактату Восточная Грузия перешла под покровительство России.
Екатерина II обещала покровительство армянам. Началось их массовое переселение в Россию. Сербы, черногорцы, болгары, албанцы, немцы-колонисты получали приют и земли в Новороссии, Поволжье, Южном Приуралье.

Россия, благодаря успехам оружия и дипломатии, продолжала расширять свои границы. Огромную экономическую значимость имели земли, вошедшие в состав России. Это были плодородные черноземы (Новороссия,
Правобережная Украина) или хозяйственно освоенные земли (Прибалтика,
Белоруссия). Новые морские порты дали мощный толчок развитию торговли.
Крупные территориальные приобретения, военно-политические успехи сделали империю одной из ведущих сил европейской политики, а не только, как раньше, ее второстепенным соучастником. «Не знаю, как будет при вас, — говорил в начале следующего столетия канцлер екатерининских времен князь А.А.
Безбородко дипломатам нового поколения, — а при нас с матушкой ни одна пушка в Европе без нашего позволения выпалить не смела».

В царствование Александра I Россия расширила свои пределы, еще более укрепила свой статус великой европейской державы, приобрела значительное влияние на политические дела Европы и достигла высшей степени своего внешнего блеска.

Отечественная война 1812 г. в известном смысле явилась платой за тесную интеграцию России в большую европейскую политику.
Причинами войны между Францией и Россией стали претензии Наполеона на мировое господство и стремление Александра I сохранить самостоятельность европейской политики России. К этой войне подталкивали несоблюдение Россией континентальной блокады Англии, противоречия по польскому и германскому вопросам (Наполеон присоединил к Франции герцогство Ольденбургское, владетель которого приходился дядей Александру I).

Для войны с Россией Наполеон приготовил огромные силы.
Французский император призвал вспомогательные немецкие, польские, итальянские, испанские войска и собрал армию более чем в 600 000 человек.
24—27 июня 1812 г. большая часть этих сил — так называемая «Великая армия» в 448 тыс. чел. — форсировала пограничную реку Неман и вступила в пределы
России. Александр сосредоточил на западных границах до 200 тыс. войска. Оно было разделено на три армии под командованием генералов М.Б. Барклая-де-
Толли, П.И. Багратиона, А.П. Тормасова.

По плану Барклая русские стали отступать в глубь страны. Под
Смоленском армии Барклая-де-Толли и Багратиона соединились, но продолжали отступление, потому что Барклай не надеялся победить в решительной битве
Наполеона, стоявшего во главе более многочисленной и еще свежей армии.
Русские войска роптали на осторожность своего вождя и оказывали ему как иностранцу по происхождению явное недоверие. В таких обстоятельствах император внял народному гласу и вы­брал главнокомандующего из русских генералов — а именно престарелого князя М.И. Кутузова, который пользовался славой искусного полководца и ловкого дипломата.

7 сентября 1812 г. русские войска под началом Кутузова дали генеральное сражение французам под деревней Бородино Можайского уезда. В результате сражения ни Наполеон, ни Кутузов не добились поставленных целей: первому не удалось разгромить русскую армию и склонить Александра I к переговорам, второму — отстоять Москву. Потери обеих сторон были огромными: французы потеряли 58 тыс. человек, наступая, русские — 44 тыс. человек, обороняясь.

Оторвавшись от своих баз, растянув тылы, французские войска вошли в Москву, которая была подожжена. О причинах пожара Москвы в 1812 г. существует множество разноречивых версий. Но следует признать, что ответственность за это бедствие лежит на агрессоре: город был отдан солдатам на разграбление сразу же, как только армия Наполеона вступила в древнюю столицу. В Москве французы вместо богатой добычи, обильного продовольствия и спокойных зимних квартир нашли пожарище и голод. Оставив
Москву, Кутузов обманул преследующего неприятеля и искусным фланговым движением перешел на старую Калужскую дорогу. Этим маневром были прикрыты южные хлебородные области империи и Тула с ее оружейными заводами.
В это критическое время русский народ вполне обнаружил свой высокий патриотический дух. Он мужественно перенес все бедствия и был готов пожертвовать всем для спасения Отечества. Дворянство разных губерний вооружило на свой счет до 300 тыс. ратников. Все сословия вместе пожертвовали около 100 млн руб. на военные издержки. В то же время началась партизанская и народная война. Недостаток съестных припасов, болезни и мародерство расстроили французскую армию, между тем как русские постоянно получали подкрепление.

Разоренный город оказался для наполеоновской армии ловушкой, выход из которой стерегли войска Кутузова. Попытка Наполеона во второй половине октября 1812 г. пробиться на Калужскую дорогу потерпела неудачу. Неприятель, опасаясь быть отрезанным, оставил Москву и, уходя, взорвал часть Кремля. Началось знаменитое отступление «Великой армии», сопровождавшееся целым рядом битв (при Малоярославце, Вязьме, Духовщине,
Красном). Французы, принужденные этими боями возвращаться по разоренной
Смоленской дороге, тысячами гибли от морозов и голода.
На берегах р. Березины русские генералы планировали окружить Наполеона:
М.И. Кутузов с главными силами был у него в тылу; с севера шел корпус П.Х.
Витгенштейна, прикрывавший до того дорогу на Петербург и разбивший французов при Полоцке. Подходившая с юга Дунайская армия П.В. Чичагова должна была преградить французам дорогу на Березине. В результате ошибок
Чичагова Наполеону удалось осуществить переправу, но с большими потерями.
Русской границы достигли лишь жалкие остатки «Великой армии».

Заграничные походы русской армии в 1813—1815 гг. носили
«реставрационный» характер, что подтвердилось созданием Священного союза монархов (союз был заключен в 1815 г. в Вене между Россией, Австрией,
Пруссией и Францией). В качестве цели союза провозглашалось охранение христианской религии, взаимного мира и абсолютистского строя в Европе.

В результате войн Россия понесла огромный материальный ущерб (на сумму в 1 млрд. руб.). Вместе с тем внешнеполитическое могущество
России достигло апогея: сыграв решающую роль в разгроме наполеоновской армии, она превратилась в основного гаранта Венской международной системы, поддерживавшей мир на континенте.

Внешняя политика Николая I была противоречивой. С одной стороны, он отправил войска на подавление революции в Венгрии и оказывал помощь в удушении революционного движения в Европе (1848—1849). С другой стороны, он поддерживал освободительное движение балканских народов против турецкого ига (русско-турецкая война 1828—1829 гг.). В 1826—1828 гг. Россия вела войну с Персией. В этой войне отличился командующий закавказской армией генерал И.Ф. Паскевич; особенно известны его победа при Елизаветполе и взятие Эривани. По миру, заключенному в Туркманчае, Персия уступила
России ханства Эриванское и Нахичеван­ское и заплатила 20 млн. руб. серебром контрибуции.

Еще не кончилась персидская война, как началась война с
Турцией: Николай I стремился оказать помощь грекам, восставшим против турецкого владычества. В октябре 1827 г. турецко-египетский флот был уничтожен соединенной русско-англо-французской эскадрой в знаменитом
Наваринском сражении. Весной 1828 г. русская армия под командованием графа
П.Х. Витгенштейна вступила в княжества Молдавию и Валахию, перешла за Дунай и овладела Варной. В следующем году новый главнокомандующий граф И.И. Дибич разбил великого визиря, перешел Балканы и занял Адрианополь. Между тем в
Азии Паскевич взял крепости Карс, Ахалцых, занял Эрзерум, столицу турецкой
Армении. В 1829 году султан Махмуд II был вынужден подписать
Адрианопольский мир: он уступил России восточный берег Черного моря, признал ее покровительство над Молдавией, Валахией и Сербией, открыл русским судам свободное плавание по Дунаю и Дарданеллам и признал независимость Греческого королевства.

После присоединения в 1801—1804 гг. Грузии к России
Кавказский хребет очутился между русскими владениями. После этого началась продолжительная борьба с кавказскими горцами, которая практически не прекращалась в царствование Николая.

В начале 1850-х гг. Николай I решил, что настал решающий и удобный для России момент раздела наследства ослабевшей Османской империи, этого, как он говорил, «больного человека». По его расчетам, европейские державы не должны были ему помешать. Социально-политические потрясения, пережитые Австрией и Францией, считал он, затруднят их противодействие России (Австрия к тому же должна была быть благодарной за помощь в подавлении венгерской революции). Англию же, как ему представлялось, можно будет привлечь на свою сторону, пообещав ей Египет и ряд островов Средиземного моря. Действительность, однако, опрокинула расчеты императора. Австрия не стала жертвовать своими интересами на
Балканах ради России. Правительство Франции хотело разрешить внутренний кризис с помощью войны, объединяющей нацию. Англия же предпочитала на подступах к Ближнему Востоку и Индии иметь слабую Турцию, нежели сильную
Россию.

Николай I потребовал от султана предоставить православным подданным Османской империи покровительство царя. Это требование было отвергнуто Турцией. В октябре 1853 г. начались военные действия, и Россия оказалась в изоляции: на стороне Турции выступили Англия и Франция.
В ходе Крымской войны 1853—1856 гг. можно выделить два этапа: 1) русско- турецкая кампания на Дунае (ноябрь 1853 г. — апрель 1854 г.); 2) англо- французская интервенция в Крым; широкомасштабные боевые действия русской армии в Закавказье; военно-морские демонстрации союзников на Балтийском и
Белом морях, на Камчатке (апрель 1854 г. — февраль 1856 г.).
Летом 1853 г. русская армия под начальством князя М.Д. Горчакова перешла границу и заняла княжества Молдавию и Валахию. Осенью того же года русский
Черноморский флот под командованием адмирала П.С. Нахимова уничтожил турецкую эскадру при Синопе. Однако Англия и Франция, опасаясь за само существование Османской империи, послали ей на помощь свои войска; к ним присоединилась и Сардиния. Австрия заняла позицию вооруженного нейтралитета. Многочисленные эскадры союзников появились почти во всех русских водах: в Черном, Балтийском, Белом морях, у берегов Камчатки.
Главные военные действия развернулись на южных рубежах России.

В сентябре 1854 г. русская армия отступила из Дунайских княжеств и перешла обратно Прут (сразу же после этого княжества были заняты австрийскими войсками). В то же время англо-французский флот высадил союзную армию в Крыму. Главнокомандующий Крымской армией князь А.С.
Меншиков дал сражение на берегах Альмы, но вынужден был отступить. Союзники осадили Севастополь, в гавани которого был заперт Черноморский флот; чтобы преградить доступ неприятельским эскадрам, часть кораблей флота была затоплена при входе в Севастопольскую бухту. В течение 11 месяцев длилась героическая оборона Севастополя. При его защите отличились адмиралы В.А.
Корнилов, П.С. Нахимов и В.И. Истомин, все трое павшие геройской смертью.
Инженерные работы велись под руководством Э.И. Тотлебена. Попытки Крымской армии атаковать союзников на Инкерманских высотах и при Черной речке окончились неудачей. Русские войска сражались с обычным мужеством и самоотвержением, но союзники имели превосходство в вооружении: их пехота была вооружена нарезными ружьями. Русская армия испытывала трудности со снабжением; в то время как союзники легко получали подкрепления при помощи своих пароходов, сообщение Центральной России с Крымом производилось гужевым транспортом (Россия имела тогда только одну железную дорогу — между
Москвой и Петербургом). Война продемонстри­ро­ва­ла, насколько Россия отстала от Европы в экономическом и военном отношении. Во время
Севастопольской осады, 18 февраля 1855 г., скончался император Николай I и на престол вступил его сын и преемник Александр II.

27 августа после страшной трехдневной бомбардировки и решитель­ного приступа французы овладели Малаховым курганом — главным севастопольским укреплением. После этого русский главнокоман­дую­щий князь
М.Д. Горчаков (сменивший А.С. Меншикова) оставил разрушенный город и перевел гарнизон на северную сторону Севастопольской бухты. Между тем на южных границах Закавказья русские одерживали победы в битвах с турками.
Генерал Муравьев овладел крепостью Карс; это ускорило ход переговоров о мире. 18 марта 1856 г. в Париже был заключен мирный до­говор, в основном сохранивший довоенные границы. Устье Дуная отошло к Турции; Черное море было объявлено нейтральным и открытым для торговых судов всех наций.
Наиболее существенным последствием поражения России было то, что она лишилась права иметь на Черном море военный флот.

В результате войн первой половины XIX века Россия значительно расширила свои границы. В состав государства вошли Финляндия
(1809 г.), Бессарабия (1812 г.), Азербайджан (1804 — 1813 гг.), часть
Польши (1815 г.), Восточная Армения (1826 г.), устье Дуная и Черномор­ское побережье Кавказа (1829 г.). В результате Кавказской войны, тянувшейся с
1817 по 1864 г., были присоединены Чечня, Дагестан и Адыгея. В 1846 — 1854 гг. в состав России вошел Старший казахский жуз.

Военна реформа Александра 2

Общая суть реформы.

При восхождении на престол Александр 2 столкнулся с необходимостью проведения военных преобразований в России. Подробно разработанный план военной реформы Милютин представил царю уже 15.01.1862 г., спустя два месяца после своего назначения. Перед военным министром стояли две взаимоисключающие, казалось задачи: сократить военные расходы и в то же время усилить боевую мощь армии.

Он полагал, что сможет достичь этих целей путем преобразования военной администрации и сокращения сроков службы. Громоздкий аппарат управления был дорогостоящим и малоэффективным. А чрезмерная продолжительность службы приводила к тому, что армия имела незначительные призывные резервы, и приходилось поддерживать крупный постоянный контингент. С сокращением срока службы можно было бы иметь в запасе больше подготовленных людей и в мирное время содержать меньшую армию.

Кроме этого, он предложил ряд других насущно необходимых преобразований. Армия нуждалась в улучшении подготовки офицеров ( в то время только четверть офицеров имели военное образование ), а также порядка назначения на командные должности. Одним из вопросов доклада была реорганизация системы военного образования.

Важнейшей проблемой реформ являлось перевооружение армии.

Большое внимание в докладе уделялось необходимости реорганизации военного управления и созданию местных органов управления — военных округов.

В заключении доклада ставился вопрос о задачах инженерного ведомства
— укреплению государственных границ и сооружению казарменных помещений.

Реформы в области организации, комплектовании армии и управлении войсками.

Осуществление основной цели Милютина — создание небольшой кадровой армии, которая, при необходимости могла быть быстро увеличена за счет призыва обученных людей из запаса, продолжалось в течении всей военной реформы.

Уже в 1862 г. Военное министерство предприняло ряд мер по к сокращению численного состава армии, главным образом за счет сокращения ее
“не боевой” части — этапных команд, рабочих рот, корпуса внутренней стражи
( 83 тыс. чел. ).

В докладе Военного министерства 15.01.1862 г. были рассмотрены меры преобразования всей военной системы, создания более рациональной системы военной организации по следующим направлениям:

Превратить резервные войска боевой резерв, обеспечить пополнение ими состава действующих войск и освободив их от обязанности обучать в военное время рекрут.

Подготовку рекрут возложить на запасные войска, обеспечив их достаточными кадрами.

Всех заштатных “нижних чинов” резервных и запасных войск, в мирное время считать в отпуску и призывать в военное. Рекрутами пополнять убыль в действующих войсках, а не формировать из них новых частей.

Сформировать для мирного времени кадры запасных войск, возложив на них гарнизонную службу, расформировав батальоны внутренней службы.

В отношении организации пехотных и кавалерийских частей указывалось на целесообразность включать в состав батальона 4 роты ( а не 5 ), а в состав полка 4 батальона ( а для внутренних губерний — 2 батальона ), причем в целях избежания формирования новых частей в случае войны, содержать их в уменьшенном составе. Предполагалось установить для пехоты 3 штатных состава: кадровый, по штатам мирного времени и по штатам военного времени ( кадровый составлял половину военного ).

Артиллерийские части должны были быть организованы по следующему принципу: при каждой пехотной дивизии иметь одну артиллерийскую бригаду из
4 батарей, ( для дивизий 2-батальонного состава — артиллерийскую бригаду из 2 батарей ).

Однако быстро внедрить эту организацию не удалось, и лишь с 1864 г., после подавления основных очагов восстания в Польше, была начата планомерная реорганизация армии и сокращение численного состава войск.

Были установлены следующие штатные составы полков: военного времени
( по 900 ряд. в батальоне ), усиленный мирный ( по 680 ряд. в батальоне ), обыкновенный мирный ( по 500 ряд. в батальоне ) и кадровый мирный ( по 320 ряд. в батальоне ). Вся пехота составила 47 пехотных дивизий ( 40 армейских, 4 гренадерских и 3 гвардейских ). Дивизия состояла из 4 полков, полк из 3 батальонов, батальон из 4 линейных и 1 стрелковой рот.

Артиллерия делилась на конную и пешую. Пешая состояла из 47 артиллерийских бригад ( по числу дивизий ), каждая из 3-х батарей по 8 (4) орудий. Конная артиллерия состояла из 4 гвардейских конных батарей и 7 конно-артиллерийских бригад по 2 батареи.

Кавалерия состояла из 56 полков — по 4 эскадрона ( 4 кирасирских, 20 драгунских, 16 уланских и 16 гусарских ), составлявших 10 кавалерийских дивизий.

Инженерные войска состояли из 11 саперных батальонов и 6 понтонных полубатальонов.

К действующим войскам относились крепостные полки и батальоны, а также 54 крепостных артиллерийских роты.

К местным войскам с 1864 г. стали относиться как резервные ( выполняющие теперь роль функции запасных войск ), так и войска внутренней службы ( губернские батальоны, уездные, местные этапные и конвойные команды ).

К 1869 г. было завершено приведение войск на новые штаты. При этом общее количество войск в мирное время по сравнению с 1860 годом сократилось с 899 тыс. чел. до 726 тыс. чел. ( в основном за счет сокращения “не боевого“ элемента). А количество резервистов в запасе увеличилось с 242 до 553 тыс. чел. При этом с переходом на штаты военного новых частей и соединений теперь не формировалось, а части разворачивались за счет резервистов. Все войска могли теперь быть доукомплектованы до штатов военного времени за 30-40 дней, в то время как в 1859 г. на это требовалось 6 месяцев.

Однако новая система организации войск содержала и ряд недостатков:

Организация пехоты сохранила деление на линейные и стрелковые роты
(при одинаковом вооружении смысла в этом не было).

Артиллерийские бригады не были включены в состав пехотных дивизий, что отрицательно влияло на их взаимодействия.

Из 3-х бригад кавалерийских дивизий (гусарской, уланской и драгунской), только драгунские были вооружены карабинами, а остальные не имели огнестрельного вооружения, в то время, как вся кавалерия европейских была вооружена пистолетами.

Основным преобразованием в области реорганизации военного управления явилась военно-окружная система.

Создание стройной системы местного управления войск являлось важнейшей задачей, стоящей перед Военным министерством, без выполнения которой были невозможны дальнейшие преобразования в армии. Необходимость данных преобразований обуславливалась тем, что штабы армий выполняли как командные, так и административно-снабженческие функции по отношению подчиненных частей, аналогичные задачи возлагались и на корпусные штабы.
Практически штабы не могли эффективно исполнять ни тех, ни других функций, особенно если подчиненные им части были рассредоточены по разным губерниям.

В мае 1862 г. Милютин представил Александру II предложения под заглавием “Главные основания предполагаемого устройства военного управления по округам”. В основе этого документа лежали следующие положения :

Уничтожить деление в мирное время на армии и корпуса, высшей тактической единицей считать дивизию.

Разделить территорию всего государства на несколько военных округов.

Во главе округа поставить начальника, на которого возложить надзор за действующими войсками и командование местными войсками, а также поручить ему заведывание всеми местными военными учереждениями.

Таким образом Милютин предложил создать территориальную, окружную систему, при которой снабжение и материально-технические функции возлагались на штаб округа, а оперативное командование сосредоточивалось в руках дивизионных командиров. Новая система заметно упрощала военное управление и устранялся существенный недостаток — крайняя централизация управления в министерстве.

В соответствии с этим указывалось на необходимость создания 15 военных округов: Финляндского, С — Петербургского, Балтийского (Рига),
Северо-Западного (Вильно), Царства Польского, Юго-Западного (Киев), Южного
(Одесса), Московского, Харьковского, Верхневолжского (Казань),
Нижневолжского (Саратов), Кавказского (Тифлис), Оренбургского, Западно-
Сибирского (Омск), Восточно-Сибирского (Иркутск).

Структура главного окружного управления должна была включать в себя:
Общее командование и штаб, Окружное интендантство, Артиллерийское управление, Инженерное управление и Врачебно-госпитальное управление.

Уже летом 1862 г. вместо Первой армии были учреждены Варшавский,
Киевский и Виленский военные округа а в конце 1862 г. — Одесский.

В августе 1864 г. было утверждено “Положение о военных округах”, на основании которого Командующему войсками округа подчинялись все расположенные в округе воинские части и военные учреждения, таким образом он становился единоличным начальником, а не инспектором, как это планировалось раньше (при этом все артиллерийские части в округе подчинялись непосредственно начальнику артиллерии округа). В пограничных округах на Командующего возлагались обязанности генерал-губернатора и в его лице сосредотачивалась вся военная и гражданская власть. Структура окружного управления осталась без изменений.

В 1864 г. было создано еще 6 военных округов: Петербургский,
Московский, Финляндский, Рижский, Харьковский и Казанский. В последующие годы были образованы: Кавказский, Туркестанский, Оренбургский, Западно-
Сибирский и Восточно-Сибирский военные округа.

В результате организации военных округов создалась относительно стройная система местного военного управления, устранила крайнюю централизацию Военного министерства, функции которого теперь в осуществлении общего руководства и наблюдения. Военные округа обеспечивали быстрое развертывание армии в случае войны, при их наличии стало возможно приступить к составлению мобилизационного расписания.

Наряду с реформой местного военного управления на протяжении 60-х годов происходила и реорганизация Военного министерства, которая назрела так как в Военном министерстве отсутствовало единство управления и одновременно с этим господствовала доведенная до абсурда централизация. На протяжении пяти лет — с 1862 по 1867 год происходила реорганизация
Военного министерства.

Уже в 1862 г. были созданы два главных управления: артиллерийское и инженерное. Эти главные управления по прежнему возглавлялись лицами императорской фамилии.

В 1863 г. была произведена реорганизация департамента генерального штаба. Он был объединен с военно-топографическим депо и Николаевской академией генерального штаба, с наименованием его главным управлением генерального штаба.

В связи с введением военно-окружной системы, в 1866 г. главное управление генерального штаба и инспекторский департамент были объединены в одно управление под названием Главный штаб. Он состоял из шести отделений, азиатской и судовой части, при Главном штабе находился военно- топографический отдел и Главному штабу была непосредственно подчинена
Николаевская академия генерального штаба.

В 1868 г. преобразование Военного министерства было закончено, и с 1 января 1869 г. было введено Положение о Военном министерстве, согласно которого оно состояло из императорской Главной квартиры, военного совета, главного военного суда, канцелярии Военного министерства, Главного штаба и семи главных управлений (интендантское, артиллерийское, инженерное, военно- медицинское, военно-учебных заведений, военно-судовое, иррегулярных войск), а также управления генерал — инспектора кавалерии и инспектора стрелковых батальонов и комитета о раненых.

Права военного министра были значительно расширены. Он являлся главным начальником всех отраслей военно-сухопутного управления, однако по ряду вопросов, находившихся в ведении военного совета, руководил не единолично, а лишь как его председатель.

Военный совет также претерпел изменения. Как состав, так и его функции были расширены. Помимо решения законодательных и хозяйственных вопросов, военному совету подведомственно также и инспектирование войск.
При нем состоял ряд комитетов: военно-кодификационный, по устройству и образованию войск, военно-учебный, военно-госпитальный и военно-тюремный.

Главному артиллерийскому управлению подчинялись непосредственно артиллерийская академия и училища. При нем состоял артиллерийский комитет, который ведал обсуждением вопросов, касающихся теории, техники и практики артиллерии и ручного оружия, новых изобретений в этой области и распространением научных знаний среди офицеров артиллерии. Начальник главного артиллерийского комитета подчинялся генерал-фельдцехмейстеру
(великому князю Михаилу Николаевичу).

По новому штату состав Военного министерства был уменьшен на 327 офицеров и 607 солдат. Значительно сократился и объем переписки. Как положительное можно отметить и тот факт, что военный министр сосредоточил в своих руках все нити военного управления, однако войска не находились в полном его подчинении, т.к. начальники военных округов зависели непосредственно от царя, который и возглавлял верховное командование вооруженными силами.

Вместе с этим организация центрального военного управления содержала в себе и ряд других слабых сторон:

Структура Главного штаба была построена таким образом, что функциям собственно генерального штаба отводилось немного места.

Подчинение главного военного суда и прокурора военному министру означало подчинение судебных органов представителю исполнительной власти.

Подчинение лечебных заведений не главному военно-медицинскому управлению, а начальникам местных войск, отрицательно влияло на постановку лечебного дела в армии.

Одним из направлений в военной реформе являлась военно-судебная реформа. Основной причиной её внедрения было стремление приспособить военные суды к разбору дел, связанных с революционным движением в армии.

15 мае 1867 г. был принят проект военно-судебного устава, на основании которого устанавливались три рода военно-судебных инстанций: полковые суды, военно-окружные суды и главный военный суд.

Полковые суды учреждались в каждом полку. Он состоял из 3-х человек: председателя — штаб-офицера и 2-х членов — обер-офицеров. Состав суда назначался командиром полка и рассматривал дела, аналогичные мировому суду
(о нижних чинах). Дела слушались по приказу командира полка и приговор утверждался командиром полка. Процесс судопроизводства в полковых судах исключал состязательность.

Военно-окружные суды создавались при военных округах. Ему были подведомственны все дела о генералах, штаб- и обер-офицерах, чиновниках военного ведомства. Отдача под суд решалась командиром части. Процесс судопроизводства предполагал состязательность.

Главный военный суд создавался при Военном министерстве, в качестве
“верховного кассационного суда”. Председатель и члены суда назначались из генералов непосредственно царем. Функции главного военного суда заключались в следующем: обсуждение дел в связи с кассационными жалобами и протестами, рассмотрение дел о о пересмотре приговоров по вновь открывшимся обстоятельствам, решения о передаче суду лиц в генеральском звании, обсуждение законодательных вопросов, наложение дисциплинарных взысканий на лиц военно-судебного ведомства.

5 мая 1868 г. был принят воинский устав о наказаниях, в котором предусматривалось 2 вида наказаний — уголовные и исправительные. К уголовным относились: смертная казнь, ссылки на каторжные работы, поселение с лишением всех прав и заключение в крепости. Исправительные наказания определялись в зависимости от сословной принадлежности: для офицеров (ссылка в Сибирь с увольнением и лишением прав, временное заключение в крепости с увольнением, временное заключение в тюрьме с увольнением, содержание на гауптвахте, денежные взыскания), для нижних чинов (временное направление в военно-исправительные роты, заключение в военной тюрьме, денежные взыскания, лишение нашивок за беспорочную службу с переводом в разряд штрафных).

Наиболее тяжко каралось неповиновение (в мирное время от 4 до 12 лет, в военное — расстрел), нарушения обязанностей в карауле (офицерам — разжалование с заключением в крепости, рядовым — военная тюрьма, а в военное — расстрел), преступления по должности (ссылка) и особенно строго наказывались нарушение обязанностей во время военных действий.

Новая организация военных судов предусматривала состязательность процессов, гласность, однако суды сохранили зависимость от командования
(особенно полковые), что лишало их самостоятельности.

Одновременно с проведением военной реформы, в 1868 г. было разработано Положение о полевом управлении войск в военное время, согласно которому при ведении боевых действий, войска на ТВД образуют одну или несколько армий, во главе каждой стоит главнокомандующий, назначаемый и подчиняющийся царю. Военные округа на ТВД подчиняются главнокомандующего и снабжают армию.

На основании Положения была значительно упрощена структура полевого управления армии, уточнены взаимоотношения главнокомандующего и военного министра. Однако имелся и целый ряд существенных недостатков: Возможное наличие нескольких главнокомандующих с одинаковыми правами; Не предусматривалось создание отдела военных сообщений.

Вопрос организации полкового хозяйства в течении длительного времени являлся предметом обсуждения в Военном министерстве. Первые полковые хозяйства стали внедряться с 1863 г. С 1867 г. полковые командиры были лишены права пользоваться хозяйством полка, как личным. В связи с этим командирам полков было увеличено денежное содержание с 720 до 1200 руб. в год, а командирам отдельных батальонов на 360 руб. Кроме того начальники дивизий могли выдавать полковым командирам ежегодно, в виде пособия, определенную часть экономии, полученной от ведения полкового хозяйства.

Результатом этих преобразований стало то, что на протяжении первых 8 лет Военному министерству удалось осуществить значительную часть намеченных реформ в области организации армии и управления войсками.

В области организации армии была создана система, способная в случае войны увеличить численность войск, не прибегая к новым формированиям.

Уничтожение армейских корпусов и сохраненное деление пехотных батальонов на стрелковые и линейные роты имело отрицательное значение в смысле боевой подготовки войск.

Реорганизация Военного министерства обеспечила относительное единство военного управления.

В результате проведения военно-окружной реформы были созданы местные органы управления, устранена излишняя централизация управления, обеспечивалось оперативное управление войсками и их мобилизация.

Перевооружение армии.

Одним из важнейших вопросов военных преобразований являлось перевооружение армии. Развитие военной техники, обусловившее переход от гладкоствольного к нарезному вооружению, влекло за собой изменение всей боевой подготовки, требовало иных тактических принципов.

В 1856 г. был разработан новый вид пехотного вооружения 6-линейная, заряжающаяся с дула, нарезная винтовка. В 1862 г. ей были вооружены более
260 тыс. чел. Значительная часть винтовок выпускалась в Германии и
Бельгии.

К началу 1865 г. вся пехота была перевооружена 6-линейными винтовками.

Перевооружение армии в первую очередь зависело от сталелитейного производства. В 1855 г. Обухов разработал проект производства орудий из литой стали, и лишь в 1857 г. в Златоусте началось строительство сталепушечного завода. В конце 1860 г. в Петербурге были произведены испытания 12-фунтовой пушки Обухова. Пушка выдержала 4000 выстрелов, а анализ стали показал, что она содержит в своем составе 99,81% железа, в то время, как сталь Круппа — 98,54% при цене в 3 раза меньшей, чем
Германская. В 1862 г. пушка Обухова заняла первое место на всемирной выставке в Лондоне. Таким образом к началу 60-х годов в России были созданы все условия для развития отечественного сталепушечного производства. В 1863 г. началось строительство сталепушечных заводов в С-
Петербурге и Перми, начали отливать орудия в Петрозаводске и
Александровском заводе.

Введение нарезных, заряжающихся с дула орудий было начато в 1860 г.
На вооружение полевой артиллерии были приняты 4-фунтовые нарезные пушки калибром 3,42 дюйма, превосходящие ранее выпускаемые, как по дальности стрельбы, так и по точности.

В первой половине 60-х годов большое внимание уделялось вопросу изготовления орудий, заряжающихся с казенной части. В 1863 г. в Германии было закуплено 100 полевых пушек, заряжающихся с казенной части. В течении ряда лет группа ученых артиллеристов — Маиевский, Гадолин (профессоры
МАА) разрабатывала улучшенные системы орудий, пытаясь устранить недостатки, присущие немецким орудиям.

В 1866 г. было утверждено вооружение для полевой артиллерии, по которому все батареи пешей и конной артиллерии должны иметь нарезные, заряжающиеся с казенной части орудия. 1/3 пеших батарей должна быть вооружена 9-фунтовыми пушками, а все остальные батареи пешей и конная артиллерия — 4-фунтовыми.

Для перевооружения полевой артиллерии требовалось 1200 орудий. В связи с тем, что заводы не могли в короткие сроки перейти к массовому выпуску стальных стволов, было принято решение добиться выпуска бронзовых орудий, заряжающихся с казенной части. Во второй половине 60-х начале 70-х годов под руководством А.С.Лаврова проводились дальнейшие опыты по улучшению артиллерийской бронзы. К 1870 г. перевооружение полевой артиллерии было полностью завершено, а к 1871 г. в запасе имелось 448 орудий.

В 1870 г. на вооружение артиллерийских бригад были приняты скорострельные 10-ствольные картечницы Гатлинга и 6-стволльные
Барановского со скорострельностью 200 выстрелов в минуту. В 1872 г. была принята на вооружение 2,5 дюймовая скорострельная пушка Барановского, в которой были осуществлены основные принципы современных скорострельных орудий. За границей такие орудия были изобретены лишь в начале 1890-х годов.

Опыт франко-прусской войны 1870-1871 гг. привел к необходимости увеличения количества батарей полевой артиллерии. В 1873 г. было принято решение усилить состав артиллерийских бригад до 6 батарей (две вновь формируемых батареи вооружались 9-фунтовыми орудиями). В 1870 г. профессором Маиевским была спроектирована 4-фунтовая утяжеленная пушка с начальной скоростью 1700 футов в сек. (против 1000 у обычной). Но на вооружение она принята не была, в связи с отсутствием финансирования. По ее образцу на заводах Круппа для германской армии выпускалось аналогичное орудие.

Таким образом, на протяжении 12 лет (с 1862 по 1874 гг.) количество батарей выросло с 138 до 300, а количество орудий с 1104 до 2400. В 1874 г. в запасе находилось 851 орудие, был осуществлен переход от деревянных лафетов к железным.

Большое значение в совершенствовании тяжелой крепостной и осадной артиллерии имело изобретение в начале 70-х годов полковником Семеновым железных поворотных и башенных лафетов. Несмотря на ряд мер, предпринятых
Военным правительством, дело перевооружения крепостной артиллерии производились крайне медленно. На 1.01.1875 г. количество крепостных орудий составляло лишь 72% к штату.

.

Рождение русского винтового флота в годы Крымской войны было связано с развитием тесных отношений верфями и заводами Петербурга и Москвы с
Морским министерством. В 1859 г. морское ведомство заключило контракт на изготовление двух двигателей мощностью по 800 л.с. для фрегатов “Дмитрий
Донской” и “Александр Невский”.

Послевоенное сотрудничество военно-морского ведомства с частной промышленностью, в 1860-е годы переросло в тесный союз, т.к. в этот период морское министерство оказалось перед очередным переворотом в военно- морской технике — строительстве броненосцев. В октябре 1861 г. была спущена на воду 270-тонную канонерку “Опыт”, с 4,5-дюймовой носовой броней, которая была выплавлена в Англии. Первый 3277-тонный броненосец
“Первенец” был построен в Лондоне, где группа русских морских инженеров, посланная для надзором за постройкой, одновременно и вела разведку с целью ознакомления с новейшей технологией постройки броненосцев. В 1862-63 гг. был заключен контракт с английским кораблестроителем Митчелом на постройку двух броненосцев “Не тронь меня” и “Кремль” уже в России. За три года
Морское министерство смогло перейти от закупок броненосцев за рубежом к постройке их в России. В 1864 г. Морское министерство приняло программу на строительство 8 броненосных кораблей с завершением в 1869 г. В 1870-е годы был построен броненосный корабль “Петр Великий” общей стоимостью 5,5 млн. руб., после чего , вследствие скудности флотских ресурсов и финансового кризиса в государстве, броненосцы сооружались лишь в малом количестве.

В начале 60-х годов в армиях Европы возник вопрос о переходе к нарезному стрелковому оружию, заряжающемуся с казенной части. Таким образом перед Военное министерство, едва закончив к середине 60-х годов перевооружение армии нарезным оружием заряжающимся с дула, вынуждено было снова изыскивать новые системы стрелкового вооружения. Первоначально было принято решение на переделку стоящих на вооружении 6-линейных винтовок. В
1866 г. этот образец, (со скорострельностью 5-6 выстрелов в мин.) принимается на вооружение, как временный.

Наряду с изготовлением новых и переделкой старых 6-линейных ружей, в конце 1868 г. на вооружение принимается малокалиберная винтовка системы
Бердана, усовершенствованная полковником Горловым и капитаном Гуниусом, калибром 4,2 линии. К 1874 г. оружейные заводы окончательно освоили производство малокалиберных ружей, однако к началу русско-турецкой войны лишь третья часть пехоты была перевооружена на малокалиберные винтовки.

Преобразования в области перевооружения ставили своей задачей обеспечить армию современным оружием и были рассчитаны на создание отечественной военной промышленности.

Изобретения и открытия русских ученых и инженеров Обухова, Гадолина,
Маиевского, Чернова, Лаврова, Горлова и др. В значительной степени способствовали реализации программы перевооружения.

Однако, экономическая отсталость страны, являлась непреодолимым препятствием в деле перевооружения. Эти трудности усугублялись преклонением Александра II и придворных перед иностранным, в ущерб развития собственной промышленности.

В силу этих обстоятельств, к середине 70-х гг. перевооружение армии далеко не было закончено. Многосистемность вооружения, отсутствие должного количества тяжелой и осадной артиллерии, а также дальнобойных орудий полевой артиллерии, представляли серьезный недостаток, обнаружившийся во время войны 1877-1878 гг.

Изменения в области боевой подготовки войск.

Неудачи в Крымской войне вызвали серьезную критику существующей системы боевой подготовки войск. Следовало изменить систему подготовки солдат: готовить их к действиям на местности, а не только к парадам на плацу, нужно было учить их грамоте, чтобы они исполняли службу более осмысленно.

Вследствие этого с конца 50-х годов в отдельных частях войск боевая подготовка принимает несколько иной характер. В 1858 г. были сформированы учебные батальоны для подготовки учителей “искусной стрельбы”, вошло в практику прикомандирование к артиллерийским частям офицеров и солдат пехоты, для обучения их стрельбе из орудий. Обращена было внимание на физическую подготовку солдат, в этих целях в Петербурге и Москве в 1858 г. создаются учебные фехтовально-гимнастические школы для подготовки инструкторов гимнастики и фехтования.

Были приняты меры для распространения грамотности в войсках. В 1858 г. помимо войск гвардии, обучение письму, чтению и арифметике осуществлялось в гренадерском, 4,5 и 6 АК.

В 1863 г. издается специальный приказ военного министра об обучении рекрут, в котором указывалось на необходимость обучения рекрут строго практическим целям — обучению тому, что необходимо на войне, с главным упором на осмысленном усвоением солдатами приобретаемых ими знаний.

Большое развитие получает новая отрасль военного образования — обучение саперному делу. С этой целью к саперным бригадам прикомандировывались на месячный срок команды для обучению саперному делу инструкторов.

На протяжении 60-х годов были разработаны и изданы новые уставы.
Основные положения боевой подготовки войск наиболее полно были раскрыты в учебнике тактики проф. Драгомирова, в основу которого были положены три условия обучения: 1.Учить войска в мирное время только тому, что необходимо на войне. 2. Учить солдат боевому делу необходимо в той последовательности, чтобы они получали ясное понятие о назначении предмета обучения. 3. Учить преимущественно примером. Придавалось большое значение одиночной подготовке солдата. Устанавливалось 2 вида боевого построения войск: рассыпной (при применении огнестрельного оружия) и сомкнутый (при применении холодного оружия).

“Устав строевой пехотной службы” был разработан в 1866 г. Общий характер этого устава определялся новыми тактическими принципами ведения боя: развитии огня пехоты в сочетании с действием холодным оружием, совершенствованием рассыпного строя, развитием гибкости построения рот и батальонов.

Строевые уставы пешей и конно-артиллерийской служб были изданы в 1859 г. В этих уставах по-прежнему большое внимание уделялось плац — парадным приемам. Тактической единицей являлось орудие. Командир батареи лишь определял дистанцию для первого выстрела, а далее наводчик самостоятельно вводил поправки. Этот принцип, оставшийся от гладкоствольной артиллерии, явно не соответствовал новым видам вооружений.

Однако более чем недоработанные уставы, подготовке артиллеристов препятствовали непрерывные изменения в материальной части артиллерии, отсутствие должного количества боеприпасов и отсутствие разработанной теории стрельбы из нарезных орудий. Лишь в 1874 г. был принят способ пристрелки путем захвата цели в “вилку”. Причиной невысокого уровня огневой подготовки являлся так же недостаток строевых офицеров — артиллеристов (так в Виленском военном округе некомплект офицеров — артиллеристов составлял 72%). Несмотря на все эти недостатки, общая тактическая подготовка артиллерии значительно повысилась. Наиболее серьезным недостатком являлось отсутствие должного взаимодействия с пехотой.

Устав о кавалерийской строевой службе был издан в 1869 г. По которому состав полка определялся 4 эскадронами и 5-м резервным. Эскадрон делился на 4 взвода, по 16 рядов в каждом. Главное внимание в уставе отводилось одиночному обучению всадников, был значительно расширен раздел “Об атаке”.
Как недостаток можно отметить то, что значение оружейного огня для кавалерии по-прежнему отрицалось. Новый устав был направлен на обучение кавалерийских частей тому, что необходимо на войне, однако плац — парадные традиции, действовавшие в кавалерии сильнее, чем в пехоте, являлись серьезным тормозом внедрения новой системы обучения, что обуславливало слабую подготовленность отдельных частей кавалерии к действиям в боевых условиях.

Распространение грамотности являлось “вспомогательной отраслью военного образования”. Приток в армию новых командных кадров, окончивших военные и юнкерские училища, и подготовка значительного количества грамотных унтер-офицеров, способных обучать солдат чтению и письму — обусловило в конце 60-х, первой половине 70-х годов определенные успехи в распространении грамотности в войсках. Во всех полках, бригадах и батальонах в начале 70-х г. создаются ротные библиотеки, в ряде частей были открыты солдатские чайные.

Успех обучения войск зависел в первую очередь от качества подготовки офицерского и унтер-офицерского состава. В 1867 г. создаются учебные команды при штабах полков и отдельных батальонов для подготовки унтер- офицеров в пехоте и кавалерии со сроком обучения 2 года. В команды выделялись по 4-5 чел. от каждой роты и эскадрона ежегодно.

В 1874 г. было принято решение о создании учебных команд в артиллерийских и инженерных частях. Учебные команды в артиллерии создавались 2-х типов: при батареях, парках и крепостных ротах — для подготовки бомбардиров, наводчиков и лаборатористов — со сроком подготовки
1 год (в программу подготовки включались строевое образование, знание караульной службы, гимнастика, грамота, арифметика и артиллерия). В учебных командах этого типа обучались 10% состава батарей. И второго типа
— при артиллерийских бригадах и крепостях для подготовки фейерверкеров со сроком обучения 2 года (в программу подготовки включались русский язык, арифметика, геометрия, артиллерия, фортификация, коневодство). В эти команды включались 50% успешно окончивших батарейные команды.

Для сокращения некомплекта унтер-офицеров в 1871 г. было принято положение о приеме на сверхсрочную службу чинов унтер-офицерских званий. В
1874 г. им было увеличено денежное содержание : фельдфебелям и ст. вахмистрам — 84 р., унтер-офицерам — 60 р.

В качественном отношении состав офицерского корпуса, в середине 60-х годов был чрезвычайно низок. Большинство офицеров не имело никакого военного образования (около 70%). В 1872 г. Военным министерством был принят ряд мер к улучшению материального положения офицеров (значительное увеличение жалования, установление квартирных окладов, выдача жалования ежемесячно, а не 3 раза в год). Вместе с этим вводятся офицерские собрания и устраиваются библиотеки. Эти меры, в сочетании с регулярными занятиями с офицерами, введенными в 1873 г. способствовали уменьшению некомплекта и повышению образованности офицеров.

Однако серьезным препятствием в деле боевой подготовки являлось недостаточное финансирование Военного министерства.

Второй причиной, значительно влияющей на боевую подготовку являлось отсутствие казарм (в них было размещено чуть больше четверти солдат, а остальные расквартировывались среди населения и собирались в свои части только во время летних лагерей)..

Реформы в области обучения войск являлись следствием развития новых тактических принципов, внедрения новых образцов вооружения и были направлены на обучение войск тому, что необходимо на войне.

Реформы в области организации армии и комплектования войск в 70-е годы .

Международная обстановка конца 60-х годов, характеризовавшаяся значительным ростом вооружений в ряде европейских государств, требовала от
России увеличения штатов военного времени. Это было связано еще и с большой протяженностью границ Российской империи, когда при ведении боевых действий в регионе, значительная часть войск не могла быть передислоцирована.

Путь увеличения постоянной армии не мог быть больше приемлем, из-за больших финансовых расходов. Увеличение состава существующих частей по штату военного времени так же отвергалось Милютиным, т.к. во-первых не давало ощутимых результатов (введение по войне во всех полках четвертых батальонов увеличило бы армию всего на 188 тыс. чел.), а во-вторых это привело бы к “увеличению численности армии в ущерб ее достоинству”, при отсутствии должных условий увеличения. Отвергнув эти пути, Милютин приходил к выводу о необходимости формирования резервной армии. Которая должна формироваться из числа лиц, прошедших военную службу. При этом планировалось изменения порядка воинской повинности и сокращение сроков действительной военной службы.

Основным направлением в формировании резерва пехоты было развертывание на базе местных батальонов (численностью 500 чел.) резервных полков (численностью до 3050 чел.) и местного батальона, остающегося на месте для несения караульной службы, обучения рекрут и формирования из них маршевых батальонов. Таким образом, на базе 120 местных батальонов, в случае войны формировалось 120 полков (30 дивизий подвижного резерва), 120 новых местных батальонов и 240 ополченских дружин, общим числом 660 тыс. чел. Эти предложения были изложены в записке Милютина Александру II “О развитии наших вооруженных сил” в ноябре 1870 г. и был положен в основу реорганизации армии.

В августе 1871 г. Милютин составляет новую записку, в которой освещает новые соображения о увеличении вооруженных сил в случае войны, не прибегая к формированию новых частей.

Предполагалось увеличить число пехотных дивизий в мирное время до 64
(без гвардейских и гренадерских), т.е. на 10 дивизий причем половину их, расположенных в пограничных районах — с укомплектованностью 75% военного времени, а вторую половину, расположенных во внутренних округах — с укомплектованностью 56% военного времени. Одновременно с этим сокращались армейские стрелковые бригады, в итоге общая численность войск возрастала всего на 80 батальонов. 2

Состав артиллерии усиливался формированием новых 10 бригад (по числу дивизий) и увеличением до 6 числа батарей в существующих бригадах. Конно- артиллерийские бригады расформировывались, а их батареи включались по одной в состав кавалерийских дивизий.

Планировалось увеличить с 10 до 19 количество кавалерийских дивизий, за счет ограничения их состава 4-мя полками: драгунским, уланским, гусарским и казачьим.

Таким образом, общее количество полевых действующих войск в мирное время должно было составлять 651 тыс. чел. (увеличение на 113 тыс. чел.), а в военное 1095 тыс. чел. (увеличение на 119 тыс. чел.).

Резервные или вспомогательные войска должны были формироваться только в военное время. При каждом из запасных батальонов, создавался отдельных резервный батальон. Таким образом общее количество этих резервных частей должно было составлять 200. Резервные артиллерийский части предполагалось формировать при запасных артиллерийских батареях.

28 февраля 1873 г. открылось секретное совещание, под председательством Александра II. На совещании была окончательно утверждены организация и состав действующих войск. Количество пехотных дивизий осталось без изменений, за исключением формирования одной дивизии в
Кавказской армии. Каждая дивизия разделялась на 2-е бригады.
Организационно дивизия включала 4 полка, полк — 4 батальона, по 4 роты в каждом.

В кавалерии существующие дивизии, состоящие из 6 полков, было принято разделить пополам, образовав 16 дивизий 4-полкового состава, для чего каждой из них придавалось по одному донскому казачьему полку. Каждая дивизия так же разделялась на 2-е бригады.

Состав артиллерийских частей определялся 8-батарейными бригадами, из расчета на 1 пехотную дивизию — 1 артиллерийская бригада пешей артиллерии, а на 1 кавалерийскую дивизию — 2 конно-артиллерийских батареи.

Создавались армейские корпуса в приграничных районах в мирное время.
Корпусные командиры подчинялись главнокомандующим и командующим войсками округов.

Сокращался срок действительной военной службы до 6 лет (в 1856 г. срок действительной военной службы был официально уменьшен до 15 лет, в
1859 г. — до 12 лет, а в 1868 г. — до 10 лет. В результате этих мероприятий численность армии была сокращена с 2,3 млн. в 1856 г. до 700 тыс. человек в 1868 г. Еще 500 тыс. подготовленных резервистов могли быть призваны из запаса в любой момент. Но по численности солдат, способных в случае войны сразу встать под ружье, Россия еще отставала от ведущих европейских держав).

.

Переходя к рассмотрению вопроса о подготовке всесословной повинности, остановимся на записке “О главных основаниях личной военной повинности” от
7 ноября 1870 г. В ней излагался проект положения о личной военной повинности:

Все лица от 21 до 41 года, независимо от сословной принадлежности, состоят в одном из 4-х разрядов ВС: а) в регулярной армии или флоте, б) в войсках иррегулярных, в) в запасных войсках, г) в ополчении.

Зачисление на действительную службу решается жребием.

Льготы по семейному положению — освобождение от жеребьевки предоставляются: а) единственному сыну (внуку — не имеющим сыновей) вдовы
(вдовца), б) брату круглых сирот, в) единственному сыну, оставшемуся после смерти родителей, если он имеет семейство, хозяйство или дом.

Льготы по образованию — отсрочки предоставляются лицам, обучающимся к моменту призыва в средних и высших учебных заведениях.

В мирное время допускалось замещение призыва выкупной суммой с зачислением в ополчение.

Общий срок службы устанавливался в 10 лет, из них срок действительной службы определялся необходимостью государства, после чего военнослужащий состоял 5 лет в запасных войсках и далее до 41 года в ополчении.

Лицам, окончившим высшие и средние учебные заведения предоставляется право поступать в армию вольноопределяющимися, и по окончанию службы, выдержав экзамен, зачисляться в запас офицерами.

17 ноября было опубликовано “высочайшее повеление” о создании комиссии для разработки Положения о воинской повинности. 5 января комиссия приступила к работе. Остановимся на разработке ею важнейших разделов проекта устава.

Воинская повинность распространялась на все население Империи и
Царства Польского, за исключением Закавказского края, Туркестанского военного округа, Приморской и Амурской областей, северных областей
Енисейской, Тобольской и Томской губерний.

Общий срок службы по призыву устанавливался в сухопутных войсках в 15 лет (6 лет действительной и 9 запаса) и по ее окончании — пребывание в ополчении до 38 лет. Призыву подлежали лица, достигшие 20 лет. Ежегодный контингент призыва определялся в 30% от числа лиц, достигших призывного возраста, остальные зачислялись прямо в ополчение. Вопрос о призыве определялся наличием льготы, а при ее отсутствии — жеребьевкой.

Льготы по семейному положению определялись: 1 разряда — единственному сыну при неработоспособном отце или матери — вдове и при смерти отца при наличии нетрудоспособных членов семьи. 2 разряда — единственному сыну, при работающем отце. 3 разряда — для лиц, непосредственно следующих за братьями, находящимися на действительной военной службе.

Льготы по образованию устанавливались 2-х видов: отсрочка от призыва до окончания высших и средних учебных заведений; и сокращение срока действительной службы, соответственно полученному образованию. Для лиц с высшим образованием — 1,5 года (при общей продолжительности службы в запасе до 36 лет). Для лиц, окончивших прогимназии и училища — 3 года, в запасе — 12 лет. Для лиц, окончивших начальные училища — 4 года, в запасе
— 11 лет.

Льготы по имущественному положению предоставлялись бессемейным одиночкам, владеющим и управляющим земельным участком с хозяйством или торговыми или промышленными заведениями — отсрочка на 1 год.

Льготы по роду занятия предоставлялись: полное освобождение — священнослужителям всех христианских вероисповеданий; с зачислением в запас — медицинским и ветеринарным врачам, фармацевтам, пансионерам академии художеств и артистам императорских театров, преподавателям.

В середине апреля 1873 г. проект Устава о воинской повинности поступил на обсуждение в Особое присутствие Государственного совета. В результате чего в проект Устава был внесен ряд изменений, не коснувшихся основных принципиальных положений.

1 января 1874 года Устав о воинской повинности был утвержден
Александром II.

Обширная программа преобразования армии утвержденная секретным совещанием 1873 г. в течение ближайших 3-4 лет реализована почти не была в основном из-за отсутствия средств.

В деле разработки мобилизационного плана был предпринят ряд серьезных мер. В конце 1875 г. был создан мобилизационный комитет, который с 1875 по
1877 гг. привел в надлежащую систему все сведения о готовности армии по всем отраслям ее личного и материального снабжения; обсудил и указал на меры, которые должны быть приняты управлениями для наилучшего распределения имеющихся средств и пополнения недостающих предметов. В мае
1876 г. он приступил к составлению общего мобилизационного плана, однако осложнение политической обстановки весной 1876 г. заставила отказаться от этой работы и приступить к подготовке ряда неотложных мер, связанных с угрозой войны.

Заключение.

Таким образом, анализ реформ Петра 1 и Александра 2, а также периода между правлениями этих русских реформаторов даёт понять, что реформы в армии необходимы. Военные реформы Петра I

создали русскую (национальную) регулярной армию и флот, основанных на рекрутской системе комплектования, упраздненили ранее существовавшие разнородные воинские формирования и ввели однотипную организацию вооружения в пехоте, коннице и артиллерии. Они явились основой единой системоы воинского обучения и воспитания, регламентированных уставами. При
Петре1 открытлись военные школы для подготовки офицерских кадров и регламентирования службы офицеров. По организации, вооружению, боевой подготовке реформы Петра I выдвинули русскую армию на одно из первых мест в Европе.

Военные реформы 1860-70, преобразование в вооруженных силах России под руководством военного министра Д.А. Милютина, составная часть буржуазных реформ в России 60-70 годов 19-го века. Имели цель создать массовую армию, ликвидировать военную отсталость России, выявленную в крымской войне 1853-56 гг. Заменить рекрутскую повинность всесословной воинской повинностью, создать обменный резервный запас, образовать военно- окружную систему управления (15 округов); выделить новое «Положение о полевом управлении войсками в военное время». Одними из главных задач были перевооружение армии нарезным стрелковым оружием и артиллерией; реорганизация боевой подготовки войск (разработка и введение в войсках новых воинских уставов), а также системы подготовки офицерских кадров
(замена кадетских корпусов военными гимназиями, учреждение военных и юнкерских училищ), военно-судебные реформы способствовали усилению русской армии.

Таким образом при сравнении 2-х реформ мы видим, что после Петра1
Россия стала ведущей державой мира, а после реформ Александра 2 такого стремительного подъёма не наблюдалось, но и эти реформы повысили обороноспособность страны. Однако,как отмечает большинство нынешних историков, Пётр 1 слишком рьяно взялся за дело и добивался многого только из-за страха людей перед ним. И своими реформами он просто-напросто
“задушил” инакомыслие в России. Становиться понятным, что такая система будет работоспособна только при очень суровом правителе, каким был Пётр 1.
А при его более мягких потомках и армия размякнет и ослабнет.

Список использованной литературы:

Исаев И.А., История государства и права России, М.: Юристъ, 1996г.

Волкова И.В., История России, М: Высшая школа, 1997г.

1. Антонов А.И. Очерки о Петре I. М., 1989г.
2. Белова И.В., Ольшанская М.Ю. История Российского государства. В 2-х т.,

Т. 1. М., 1993г.

3. История России. Учебник для вузов. Игнатов А.П. М., 1997г.

4. История России. Теории изучения. Книга первая. С древнейших времен до конца XIX века. Учебное пособие. /Под. ред. Б. В. Личмана. Екатеринбург:

Изд-во “СВ-96”, 2001 г.

5. История России для технических вузов. М.Н. Зуев, А.А. Чернобаев М:

Высшая школа, 2003г.

Англия в XI-XV вв.

В X-первой половине XI вв. английское королевство было раннефеодальным образованием со сложившимся господствующим сословием, которому была подчинена масса крестьян. Еще в конце X в. король Альфред указывал, что государь для управления страной нуждается в «людях, которые молятся», в «людях, которые воюют», и в «людях, которые трудятся». Затем эту формулировку повторили церковные деятели Эльфрик и Вульфстан. Так в Англии впервые в Европе была сформулирован принцип трехфункционального членения общества, явившимся теоретическим обоснованием феодального социально-политического господства. Уже в IX в., если не ранее, считалось нормой, чтобы каждый человек имел покровителя-глафорда. Под властью лорда находятся крестьяне разных категорий – гениты (geneata), гебуры (geburas), котсетлы (kotsetlas) и рабы. Гениты – обязаны платить поземельный чинш (landgafol), отдавать свинью, ездит с поручениями, исполнять конную службу, барщину, убирать урожай, косить сено, огораживать загоны для дичи, нести охрану, кормить людей лорда, которые у него находились на постое, платить церковные налоги. В научной литературе высказывается предположение, что гениты не крестьяне, а мелкие вассалы лорда, либо крестьяне, но с некоторыми чертами конных вассалов, потомки керлов. Гебуры – 2 дня барщины в неделю, во время жатвы до 3, пахотная повинность, оброки, земельный надел, инвентарь, скот гебур получал от господина, после смерти гебура возвращался лорду. Часть гебуров происходила от рабов, часть от свободных. Котсетлы – участок земли выдавал лорд, но если норма гебура – виргата, то у котсетла – 5 акров, или меньше. Среди котсетлов наряду со свободными были и рабы, наделенные землей и вольноотпущенники. Земельный надел свободного – гайда – 120 акров.

Нормандское завоевание 1066 г. существенно приблизило английский феодализм к тому типу феодализма, который сложился в Западной Европе. В 1042 г. на английский престол усилиями семьи Годвинов был возведен Эдуард Исповедник (1042-1066), представитель старой англосаксонской династии (Этельред (979-1016) имел жену нормандку Эмму, после смерти Этельреда королем стал Эдмунд (1016-1017), затем Канут (1017-1035). Эмма с сыновьями Эдуардом и Альфредом была в Нормандии, после возвращения Эммы в Англию на ней женился Канут. От Эммы у Канута был сын Гардиканут, сыновья от Этельреда в Нормандии. При Капуте выдвинулся государственный деятель Годвин. Наследником Канута был Гарольд. В 1035 г. Англия была разделена на 2 части – север – Гарольд, юг – Гардиканут, после смерти Канута. В 1040 г. Гарольд умер, единственным наследником остался Гардиканут (1040-1042), после смерти которого англосаксонская знать выбрала королем Эдуарда. Жена Эдуарда – Эдита, дочь Годвина). Королем он был слабым, набожным, юность свою провел в Нормандии. Став королем, привез оттуда в своей свите огромное количество монахов, которых наделил землей. В Англии шла борьба за влияние на короля между Годвинами и норманнами. В конце концов Годвинам удалось подчинить своему влиянию Эдуарда. Вся страна была поделена на 6 графств, 3 из которых были владения Годвинов. Когда в январе 1066 г. Эдуард умер, уитенагемот провозгласил королем сына Годвина, Гарольда. На английскую корону предъявил свои права Вильгельм, герцог Нормандии, которому якобы трон завещал Эдуард, будучи в Нормандии. Вильгельм начал собирать войска. Мортон считает, что покорение Англии норманнами – это и последнее нашествие скандинавов, и первый крестовый поход. Армия Вильгельма состояла из наемников, по мнению Г. Дельбрюка, в ней было не более 4-7 тысяч человек. Почти такой же по численности была и армия Гарольда, когда они встретились в сражении при Сенлаке (Гастингсе). В войске Вильгельма участвовал и Густав Бульонский, отец Годфрида Бульонского. Различие между армиями заключалось в том, что у Гарольда были в основном пешие воины, у Вильгельма – частично конные. Когда Вильгельм высадился в Певенсийской бухте (28.09), Гарольд находился на севере, отражая набеги викингов (король Дании Харальд Хардрад), во главе со своим собственным братом Тостигом, в сражение при Стамфордбридже Тостиг и Харальд были разбиты войсками Гарольда. Сражение с Вильгельмом состоялось спустя недели две после этой битвы и закончилось поражением Гарольда и его смертью и смертью двух его братьев.

После завоевания Вильгельмом Нормандским Англии можно говорить о складывании здесь феодального общества. Через 20 лет (1086 г.) Вильгельм разослал во все города, деревни и деревушки Англии спец.посланцев для того, чтобы составить фискальный кадастр. Перепись была встречена населением крайне настороженно и неодобрительно «стыдно говорить об этом, а он, не стыдясь этого, дела», писал монах-летописец. Перепись Книги Страшного суда (Domesday Book) преследовала 2 цели – 1. получить сведения для сбора «гельда» — поимущественного сбора, 2. – подробно информировать короля о размерах и распределении богатств, земель и доходов его вассалов. Она составлялась по графствам и сотням королевскими уполномоченными, которые под присягой допрашивали шерифов, священников, старост и специально назначенных из каждой деревни вилланов. Сперва записывалось поместье (манор) с его пахотной землей и разными угодьями, а затем следовали разные категории населения с их имуществом. Феодальное поместье – манор являлся единицей с/х экономики. Некоторые из этих поместий были непосредственным владением короля, остальные он раздавал своим многочисленным вассалам, те в свою очередь имели большее или меньшее число субвассалов, которые и являлись фактическими держателями поместий. Особенностью развития деревни Англии этого времени было: а. различие в структуре с/х производства отдельных районов, обусловленных тем, что несмотря на небольшие размеры территории Англия отличается разнородностью естественно-географических условий; б. по сравнению с рядом континентальных стран ранним расцветом товарно-денежных отношений в деревне при относительной слабости городов; в. наличием централизованной феодальной государственности; г. и общеевропейскими феноменами – ростом народонаселения и внешнего обмена. английский королевство раннефеодальный нормандский

В северо-западной Англии, где есть горы, узкие и влажные долины с бедными почвами и прохладным климатом, преобладающей формой хозяйственного использования земли было скотоводство (Корнуолл, Девоншир, Сомертшир, зап. часть Дорсетшира, Глостершир, Херефордшир, Вустуршир, Шропшир, Страффордшир, Дербишир, Чешир, Ланкашир, зап. Йоркшир, Нортумберленд, Камберленд, Уэстморленд). К юго-востоку от этой зоны – зона равнин, где почвы плодороднее, климат суше и теплее, основой хозяйственной жизни здесь было земледелие. Термином манор обозначали в одно и то же время и дом лорда, и подвластную ему территорию. Манор мог совпадать с границами деревни-виллы (тогда все жители виллы были подвластны одну лорду), мог включать только часть виллы (в этом случае она была подвластна двум лордам), мог включать части нескольких вилл и даже ряд селений. Маноры бывали крупные, средние, мелкие. Различна была и структура манора. Она могла быть «классической», т.е. состоять из господской запашки и земли, розданной в держания различным по статусу группам держателей, или только из одного домена, или только из одних держаний. Или манор состоит из 4 частей – собственно господской земли, обрабатываемой под управлением приказчика; наделы свободных держателей; наделы крепостных; пустоши. Степень манориализации различных районов была неравномерной. На северо-востоке страны отдельные маноры были окружены соками (в области Северного Денло – графства Йорк, Линкольн, Ноттингем, Дерби, Лестер, Ретленд, где манор= господский дом= хозяйственно-административный центр. Здесь было 2 типа владений – беревик и сока. Сока – земля, над которой у лорда были права верховенства, но не владения. Земля соки считалась принадлежащей тем людям, которые на ней сидели, но они несли в пользу лорда известные повинности. Порой на соке бывают вилланы, это или результат ухудшения положения сокменов, или вилланы принадлежат сокменам. Беревик – земля, находившаяся во владении лорда, по строению аналогична главному манору, но отделенная от него географически, своего рода зависимые маноры того же лорда, разбросанные части «inland» (манора – господского дома). Эта незавершенность нашла свое отражение в многообразии отношений феодальной зависимости земледельцев. Наиболее распространенной ее формой было вилланство. Вилланов по КСД было 109.000 или 41 % всех держателей, они имели 45 % пашни. Вилланы были полнонадельными, поземельно-зависимыми крестьянами. Отягощенные повинностями малоземельные слои бордарии и котарии составляли 32 % населения (87.000), за ними числилось 5 % пашни, 37.000 свободных и сокменов составляли 14 % сельского населения и владели 20 % описанной в 1086 г. площади. Сокмены и свободные преобладают в графствах северо-восточной и Восточной Англии, их число сходит на нет в направлении с северо-востока на юго-запад. Численность сервов убывает в обратном направлении. (1 плуг пахал 60 акров. В Нормандии XI в. = 72,84 га. 60 пертик =виргату, 4 виргаты=акр, 5 акров= бовату, 12 боват= каррукату (т.е. землю 1 плуга). Обязанности виллана – платить ценз, файн, пошлины за пользованиями пастбищами, лесом или за разрешение жить вне пределов манора, гериот, меркет, талью, поголовный налог (либо каплун, либо несколько пенсов), баналитетные платежи, нести барщину, быть подсудным манориальной курии.

Особенностью политического развития Англии в этот период времени являлось то, что королевская власть здесь была относительно сильнее, чем в Европе (особенно в XI в.). Это объяснялось наличием большого королевского домена, особенностью вассальной системы – все рыцари – вассалы короля (Солсберийская присяга 1085 г. – «К нему прибыли, по словам хроники, его уитаны и все владевшие землей люди, какие только были во всей Англии, чьими бы они вассалами ни были, и поклялись клятвой верности, что будут верны ему против всех людей», здесь Вильгельм последовал традиции англосаксонских королей, требовавших верности у всех свободных людей королевства), политической слабостью городов. Образцом для нее послужила феодальная система в самой Нормандии, где герцог установил свое господство над всеми землевладельцами. Нормандские бароны были лишены права чеканить собственную монету, вести частные войны и вступать в соглашения с иностранными властями. В таком же подчинении у герцога было и духовенство. Вильгельм стремился перенести эти порядки в Англию. Завоевание станы сопровождалось массовыми конфискациями земельной собственности. Многие представители англосаксонской знати были лишены своих владений. Король стал верховным или фактическим собственником всей территории. Часть конфискованной земли была оставлена в непосредственном пользовании двора в качестве домена (около 1000 маноров), домениальной собственностью стали также значительные лесные пространства. Остальные земли Вильгельм раздал в лены своим дружинникам и тем из англосаксонских феодалов, которые изъявили ему свою покорность. Владения 130 крупных королевских вассалов располагались в 2-5 графствах, 29 других вассалов – в 6-10 графствах, 12 вассалов – в 10-21 графстве. Разбросанность баронских владений, а также частые случаи возвращения их королю (фелония) служили преградой на пути превращения баронов в самостоятельных землевладельцев. Суверенитет королевской власти мог беспрепятственно распространяться на всю территорию страны. В Англии сохранилось только несколько замкнутых владений – палатинатов, которые находились на окраинах государства и были предназначены для организации обороны в пограничных областях. На границе с Уэльсом были расположены графства Честерское и Шрусберийское, у границ Шотландии – графство Дарем, на юго-востоке – Кент. Возглавлявшие их графы (эрлы) пользовались всей полнотой юрисдикции над населением и получали в свою пользу судебные доходы. По отношению к королю они выполняли только вассальные повинности. Двое из этих палатинатов были упразднены уже при Вильгельме Завоевателе и его первом преемнике. Те, кто получал лены от короля, обязаны были в течение 40 дней в году нести королевскую военную службу, выставляя положенное количество рыцарей. Королевские ленники раздавали от себя «панцирные лены». Служба ограничивалась 40 днями в году. Верхнюю ступень ленной иерархии составляли крупные королевские вассалы – графы, прелаты и бароны. При Вильгельме I создается аппарат центрального управления – во главе графств – шерифы, ведавшие административным управлением, судом, сбором налогов, королевских доходов. Звание графа в собственном смысле этого слова было титулом, иногда оно связывалось с должностью шерифа графства. Хотя это звание считалось наследственным, оно каждый раз лично передавалось королем, который при этом вручал меч графства и предоставлял право на получение 1/3 доходов. Низшую ступень иерархии составляли рыцари баронов и короля, несшие непосредственно военную службу. Рыцарские лены вначале не имели строго определенного размера. Позже оформился тип рыцарского держания – оно составляло примерно 20 фунтов годового дохода. С XIV в. такой доход давал каждому свободному человеку доступ к рыцарскому званию. Затем появляется королевский совет (королевская курия) (организована по нормандскому образцу, в ее состав входили родственники и приближенные короля, включавшая высших должностных лиц – королевского судью – юстициария, канцлера, казначея, крупнейшие прелаты церкви и приглашаемые ко двору бароны). В широком составе курия представляла королевский совет, обсуждавший важнейшие государственные мероприятия. В узком смысле – рабочий правительственный аппарат, ведавший разными отраслями гос.управления и фиска. Важное место в ней занимала счетная палата, которая ведала проверкой финансовой деятельности шерифов графств. Собранные средства хранились в гос.казначействе в Уинчестере, а та часть, которая предназначалась для короля, в королевском дворце. Доходы короля при Вильгельме состояли из поступлений от домена (11. 000 фунтов), взносов королевских вассалов (рельеф, уплачиваемый при вступлении в наследство, денежные помощи вассалов и т.п.), штрафов и судебных сборов, и гос. налогов, уплачиваемых разными категориями населения. Значительные поступления король получал из Нормандии. Сыновья Вильгельма, Вильгельм II (1087-1100) Руфус (убит на охоте) и Генрих I (1100-1135) продолжали проводить политику укрепления королевской власти за счет ослабления феодальных магнатов. Но выступления баронов против короля начались уже при Вильгельме Завоевателе. В 1075 г. подняли восстание два эрла в Северо-Восточной Англии. Они пытались найти поддержку среди англосаксонского населения, но безуспешно, восстание было легко подавлено. Столь же безуспешным было выступление баронов и в 1078 г. При Вильгельме II баронские выступления почти не прекращались. Кроме недовольства независимой политикой короля, бароны были раздражены личной тиранией этого непопулярного монарха. Сменивший его Генрих был вынужден дать баронам хартию вольностей. Эта хартия регулировала в интересах баронов ленные отношения. Король обещал придерживаться феодальных обычаев и не злоупотреблять положением сюзерена: не требовать никакого выкупа за лены, кроме законного рельефа, не отнимать лен в случае отсутствия завещания, не выдавать насильственно замуж дочерей своих вассалов, а считаться с их собственным желанием и мнением баронов, не подвергать вассалам произвольным штрафам и т.п. В хартии содержались обещания соблюдать вольности церкви и не покушаться на ее собственность, придерживаться обычаев относительно рыцарских держаний, ограничив их повинность только военной службой королю для защиты государства и освободив от всяких иных натуральных и денежных поборов. Генрих пообещал также англосаксонскому населению соблюдать «добрые законы», т. е. старые судебные обычаи короля Эдуарда. В правление Генриха был усовершенствован гос. аппарат. Королевская курия разделилась на большой совет (Magnum concilium) и постоянный правительственный орган (малую курию). Большой совет созывался 3 раза в год (на рождество, пасху и троицу) в составе сановников короля, главных его служащих и крупнейших предводителей страны. В его компетенцию входило давать советы корою по всем вопросам и заслушивать решения и законодательные акты короля. Никакой обязательной силы рекомендации совета не имели. Малая курия осуществляла высшую судебно-административную и финансовую власть. В состав ее входили – лорд-канцлер, лорд-казначей, камергер, стюард дворца, хранитель личной печати королевской и служащие двора, и специально приглашаемые прелаты и бароны. При Генрихе она распалась на собственно королевскую курию, выполнявшую функцию верховного судебно-административного органа и счетную палату (палату «шахматной доски», ведавшую финансовыми делами короля (в полном составе заседала 2 раза в год, где отчитывались шерифы графств о собранных суммах). Заседания курии возглавлял сам король, в его отсутствие юстициарий. Высшими должностными лицами были канцлер – выполнял роль гос. секретаря, казначей заведовал королевской казной, возглавлял палату «шахматной доски», коннетабль – осуществлял высшую юрисдикцию по военным делам, маршал участвовал в заседаниях казначейства и судебных собраниях курии. При Генрихе усилилась и власть на местах, которую осуществляли шерифы, рекрутировались из выходцев из придворной знати, иногда из среды высшего духовенства, с XII в. из джентри. Шерифу принадлежала в графстве вся полнота власти. Низшей судебно-административной единицей была сотня, во главе которой стоял бейлиф, всецело зависевший от шерифа и отвечавший перед ним за выполнением фискальных и судебно-полицейских функций. В сотне ежемесячно собирались судебные собрания под председательством бейлифа; его обязаны были посещать все свободные жители. Но компетенция сотенного суда постоянно уменьшалась, так как в сотнях мало оставалось свободного населения. Юрисдикция над зависимым крестьянством все более сосредоточивалась в манориальных судах. В отдельных случаях маноры поглотили всю сотенную юрисдикцию. На население сотен возлагалась ответственность за сохранение порядка и безопасности. По указу Вильгельма Завоевателя сотня наказывалась штрафом в 46 марок в случае обнаружения на ее территории трупа убитого нормандца, если в течение пяти дней не находили убийцу. Согласно Уинчестерскому статуту 1285 г. жители сотни несли полную ответственность за преследование и поимку преступников. Если в течение сорока дней преступник не был пойман, то сотня возмещала весь причиненный им ущерб. Известные судебно-полицейские функции возлагались и на сельские общины во главе с их старостами — констеблями. Констебль отвечал за порядок и безопасность на территории общины. Население последней делилось на десятки, связанные взаимной порукой. За ушедшего виллана отвечали перед лордом и государством его соседи. Ранняя централизация Английского государства помешала политическому обособлению городов. В Англии вовсе не было городских коммун. Города были включены в общую административную систему государства. Только несколько крупных городов пользовались ограниченным самоуправлением и статусом графства. Лондон, включавший в себя графство Мидлэссекс, находился на положении графства. Его мэр, избираемый узким кругом городской аристократии, занимал положение шерифа, хотя по отношению к центральной власти обладал большей независимостью, чем шериф провинциального графства. Отдельные районы Лондона имели юридический статус сотни. В Англии оформилось особое городское право, которое распространялось сперва только на королевские города, а позже его приобрели за деньги и многие частно-вотчинные города. Органы местного городского самоуправления отвечали перед государственной властью за выполнение повинностей. Особое место в системе организации судебно-административной власти занимали королевские бурги, представлявшие одну или сразу несколько сотен. При нормандских королях усилилась в стране вотчинная власть над зависимым населением, которое было лишено права обращаться в государственные суды. По нормандским ленным обычаям землевладельцы пользовались полной юрисдикцией над крепостным и зависимым населением их владений. Иммунитетные привилегии расширили судебную власть лордов, подчинив ей в ряде случаев и свободное население, проживающее в черте маноров (имущественные иски на сумму до 40 шиллингов). Правда, свободные люди сохранили за собой право апеллировать на решения манориального суда в высший государственный суд. Вотчинная юрисдикция распространилась и на некоторые уголовные дела (воровство). Но лорды не располагали достаточным полицейско-административным аппаратом и для приведения в исполнение приговоров обращались за помощью к шерифам. Маноры лордов не смогли превратиться в самостоятельные сеньории французского типа: этому помешала их территориальная разбросанность и особенно политика королевской власти, направленная на ограничение иммунитетных прав лордов и изъятие из местных судов уголовной юрисдикции. В Англии в ХI-XII вв. не сложилось еще общего права. В местных судах применялись разнообразные судебные обычаи англо-саксонского происхождения. Не изжиты были еще ордалии и поединки, часто практиковались соприсяжничество и поруки. В делах о ленах и земельной собственности применялось обычно нормандское ленное право; по делам о наследстве пользовались как англо-саксонскими, так и нормандскими обычаями (земельный лен наследовался по нормандскому обычаю майората старшим сыном, остальное имущество делилось согласно англо-саксонским обычаям между всеми наследниками). В местных судах применялся англо-саксонский язык, в центральных — обычно французский, иногда и тот и другой.

После смерти Генриха I, который умирая, оставил свой престол своей дочери Матильде (его сын погиб, поэтому дочь Матильда была объявлена наследницей, замужем за Генрихом V (императором), позже за Годфридом Плантагенетом, от которого имела сына Генриха) началась междоусобица, так как группа влиятельных баронов отказалась ее признать и оказала поддержку племяннику Генриха – Стефану Блуа, сыну дочери Вильгельма I – Адели, которая длилась 20 лет, и наконец представители обеих сторон в 1153 г. встретились в Уоллингфорде и пришли к компромиссу. Стефан был признан королем, но после его смерти престол должен был перейти ко второму сыну Матильды Генриху Анжуйскому. В 1154 г. Стефан умер, и Генрих, присоединив к своим владениям Англию и Нормандию, сделался самым могущественным монархом в Западной Европе, хотя теоретически он владел на континенте наибольшей и богатейшей половиной Франции на правах феодального держания. Сразу Генрих II (1154-1189) (в 1173 г. против Генриха выступил его старший сын Генрих, потом его второй сын Ричард, а потом и последний, любимый сын Иоанн) начал бороться с самовластьем баронов. Генрих II старался прежде всего лишить феодальную знать возможности вооруженного сопротивления. Он отнял у нее захваченные во время смуты королевские замки и разрушил после упорной борьбы незаконно построенные укрепления. Шерифы использовались как постоянные представители верховной власти. В 1170 г. была проведена «чистка» — «расследование шерифов» и более половины шерифов была отстранена от должности и заменена новыми, более тесно связанными с королевским казначейством. Почти все реформы этого периода имели своей целью увеличить и упорядочить сбор королевских податей. Главное направление реформаторской деятельности Генриха II шло по линии укрепления государственной юрисдикции за счет ограничения судебно-административной власти крупных феодальных собственников. Речь шла только о юрисдикции над свободными людьми. Судебно-административная власть феодалов над вилланами, наоборот, усилилась вместе с упрочением их собственности на землю. Судебная реформа проводилась правительством Генриха II постепенно, путем изъятия отдельных исков из сеньориальных судов и передачи их суду королевской курии. Королем были изданы в разное время ассизы (ассизой назывался иск, а также и распоряжение о расследовании иска). Согласно Великой ассизе заинтересованная сторона имела право перенести свой иск относительно свободного владения (фригольда) из местного суда в королевскую курию, заплатив за это соответствующую сумму. Ассизами Генриха II из сеньориальной юрисдикции были исключены все уголовные дела, а также значительная часть исков о земельной собственности и ленном владении. Этим был нанесен удар по иммунитетным привилегиям феодальных магнатов. Услугами королевских судов могли пользоваться все свободные люди, но они сохраняли за собой право обращаться по-прежнему и в обычные сотенные и манориальные суды. Королевский суд, хотя он и был платным, имел явные преимущества. В нем практиковалось инквизиционное судопроизводство—предварительное расследование дела — в отличие от обычных судов, где установление истины при отсутствии достаточных свидетельских показаний производилось с помощью ордалий (испытания). Вполне естественно, что в королевский суд обращались охотнее и сеньориальная юрисдикция в отношении свободных людей неуклонно свертывалась. Переход к инквизиционному судопроизводству в публичных государственных судах был тоже не полным. По некоторым категориям преступлений, например разбою, воровству, убийствам и поджогам, применяли и ордалии, но им не придавалось решающего значения. Если уголовный преступник и выдерживал благополучно испытания, он обычно выселялся из страны. Королевская курия, ставшая постоянно действующим верховным судебным органом, заседала в составе пяти юристов — трех мирян и двух клириков. Она занималась делами кассационного порядка, а также некоторыми категориями исков о собственности. Под ее юрисдикцией находились все непосредственные королевские вассалы. В начале ХIII в. королевская курия разделилась на суд королевской скамьи, ведавший уголовными делами и разбором апелляций, и суд общих тяжб, ведавший делами общего характера. В суд королевской курии превращалось в определенных случаях и судебное собрание графства под председательством его шерифа. Это было, например, в тех случаях, когда король передавал на рассмотрение суда шерифа иски о земле, возникшие между сеньорами и вассалами. В этих делах шериф выполнял роль судьи курии, а собрание графства как бы превращалось в заседание самой курии. Во второй половине ХII в. оформился институт разъездных судей. Выезды представителей королевской курии для контроля над судебной деятельностью шерифов практиковались уже при Генрихе I. С 1176 г. королевские судьи начали ежегодно выезжать в судебные округа, чтобы разбирать иски, преимущественно связанные с интересами короны («тяжбы короны»). Суд происходил обычно в собрании графства с обязательным присутствием всех тех лиц, которые посещали судебные собрания. Следующим шагом в развитии королевской юрисдикции было введение института присяжных обвинителей. Королевская власть брала на себя организацию безопасности на всей территории страны, привлекая на помощь все местные силы, согласно ассизам (1166-1176) в каждой сотне назначались 12 полноправных людей и, кроме того, четыре свободных человека из каждой деревни, которые под присягой должны были указать шерифу или королевскому судье всех разбойников, грабителей, убийц, фальшивомонетчиков и поджигателей, а также их пособников и укрывателей, находящихся в пределах данной сотни. Королевские судьи и шерифы на основании этих данных вели расследование. Уличенные в уголовных преступлениях немедленно арестовывались, даже если их обнаруживали на иммунитетной территории, и после следствия представали перед судебным собранием графства, приобретавшим в этом случае характер королевской судебной курии. Все имущество этих преступников поступало в королевскую казну, а сами они при наличии полных улик осуждались на смертную казнь, при отсутствии же достаточных доказательств изгонялись из страны. Деятельность королевских судов содействовала распространению общего права. Вместо бесконечного разнообразия местных и сеньориальных правовых обычаев появлялись общие правовые нормы. Общее право, как говорили юристы, «заключено в душе судей, заседающих в общих судах». Оно сложилось на основе англосаксонских судебных обычаев, норм нормандского ленного права и практики местных судов и должно было согласовываться с государственными законами. Большую роль в распространении общего права и создании правового единства в стране сыграла законодательная деятельность королей. Устанавливаемое королевским законодательством право являлось в Англии общегосударственным. Раннее появление единого права в Англии объясняется могуществом королевской власти и преодолением феодальной раздробленности. Во второй половине ХII в. была проведена реорганизация военных сил короля. Существовавшая до того времени система военных ополчений вассалов не могла удовлетворить возросшую потребность в надежной и независимой от ленного обычая военной силе. Для организации заграничных походов требовалось согласие магнатов. К тому же военные контингенты, которыми могла располагать королевская власть, были весьма ограниченны. В 1166 г. они составляли не более 6400 воинов. Феодальные ополчения зависели от магнатов, которые ими командовали. Такую армию трудно было использовать для подавления феодальных мятежей. Поэтому была проведена военная реформа, (которая была связана и с внешнеполитическими обстоятельствами. Во второй половине ХII в. активизировалась феодальная экспансия Англии против Уэльса, Ирландии и Шотландии. Кроме того, английскому королю приходилось постоянно защищать свои владения во Франции) по которой Генрих II начал практиковать наемное рыцарское войско, (используя для этого «щитовые деньги», установленные для феодалов взамен военной службы. «Щитовые деньги» были фактически превращены в налог, взимаемый с рыцарей каждый раз, когда предстояла какая-либо военная кампания) и было восстановлено народное ополчение. Своей ассизой от 1181 г. он обязал всех свободных людей обзавестись вооружением сообразно своему имущественному положению, для классификации свободных людей по установленным имущественным категориям разъездным судьям предлагалось произвести тщательное расследование через присяжных. Собранное таким образом по графствам ополчение имело значительные преимущества перед ополчением вассалов. Созывал его, а в некоторых случаях и командовал им королевский шериф, а не феодальный барон, и на воинов не распространялся ленный обычай о сорокадневной военной повинности сеньору. Государству пришлось столкнуться с церковью. Усилившаяся королевская власть предприняла попытку упразднить вредную для государства привилегию духовенства в области юрисдикции. Выше говорилось, что Вильгельм Завоеватель предоставил служителям церкви право иметь церковные суды. Теперь эта привилегия стала преградой на пути укрепления королевской юрисдикции; духовенство было по существу неподвластно государственным судам. Церковные суды притязали на то, чтобы судить клириков за любые преступления, что ставило духовенство в особое положение перед законом, так как церковные суды обычно ограничивались в своем наказании даже за самые тяжкие преступления эпитимией или лишением сана. Кроме того, церковные суды присвоили себе право судить и мирян по делам, связанным с церковным владениями, и по долговым сделкам, заключенным без документального оформления, под тем предлогом, что должником давалась Клятва заимодавцу. Генрих II, используя в качестве повода дело одного клирика, которого церковный суд наказал весьма мягко за серьезное мирское преступление, издал в 1164 г. Кларендонские постановления, которые ограничивали прерогативы церковных судов и усиливали зависимость церкви от государства. Запрещались апелляции английских прелатов к папе без ведома короля. Епископам не разрешалось отлучать королевских вассалов от церкви и посвящать в духовный сан зависимых людей без согласия их господ, Ограничивалась свобода Канонических выборов на церковные должности. Выборы епископов и аббатов должны были происходить в присутствии короля, и выбранный обязан был приносить ему вассальную клятву. Клириков должны были судить не только церковные, но и светские суды и выносить наказания строго по закону. В церковные суды, когда они разбирали дела светских лиц, должны были допускаться присяжные обвинители. Кларендонские постановления не были проведены в жизнь из-за оппозиции высшего духовенства и его главы — архиепископа кентерберийского Фомы Бекета. Гибель этого прелата, объявленного церковью «святым мучеником», была использована противниками короля для выступления в защиту церковных привилегий. Король вынужден был уступить и согласиться на унизительную эпитимию (Генрих II принес публичное покаяние на могиле Фомы Бекета и принял согласно решению церковного суда наказание — 80 ударов по затылку, нанесенных прелатами и монахами). Постановления были отменены. Клириков к светскому суду можно было привлекать только по делам о государственной измене и за нарушение правил о королевских заповедниках. Церковный суд сохранил свои широкие права, в том числе и по целому ряду светских дел — о прелюбодеянии, ростовщичестве, по брачным делам и по делам, связанным с принесением присяги. Но ленная зависимость прелатов от короля и светских магнатов не была поколеблена, а даже упрочилась. Рост королевского аппарата и расширение сферы государственной юрисдикции требовали увеличения государственных средств. Традиционных доходов короля оказывалось явно недостаточно. Создавалось несоответствие между затратами на государственный аппарат и источниками возмещения этих затрат: король должен был содержать за счет своих домениальных средств аппарат публично-государственной власти. Выйти из этого положения можно было, установив новые налоги и увеличив уже существующие. При Генрихе II, кроме традиционных «датских денег», были введены «щитовые деньги» и королевская талья. Талья, взимавшаяся при Генрихе II семь раз, выросла из прежнего феодального вспомоществования, которое требовали с королевских городов и с населения домена. «Датские деньги» в 1163 т. были заменены погайдовым (поземельным) налогом. В ХIII в. налоговый гнет значительно усилился. Иоанн Безземельный за 17 лет своего правления двадцать раз облагал население налогами — 11 раз он собирал «щитовые деньги» в размере от 2 до З марок с феода и 5 раз — талью. Был введен новый налог на недвижимое имущество сельского и городского населения. В результате средний годовой доход казны увеличился почти в два раза. При Генрихе III (1216-1272) налоги собирались в таких же размерах, а обложение движимого имущества даже увеличилось. Возросшие военные расходы и траты на двор требовали все новых средств. Со второй половины ХIII в. налог на движимое имущество стал регулярным. При этом оценке подлежало буквально все, вплоть до одежды, мебели и посуды (от обложения освобождалось только имущество церкви). Размер налога равнялся обычно 1/15 стоимости оцененного имущества, но при случае он повышался и до 1/7. К концу XIII в. доля налогов в государственном бюджете равнялась 67%, а старые феодальные поступления едва составляли 33%.

Вначале Англия не принимала участие в КП. Английские феодалы во главе с королем Ричардом I Львиное Сердце (1189-1999) приняли участие только лишь в III КП, для которого поводом явилось взятие Саладином Иерусалима. Этот КП оказался неудачным, стоил колоссальных людских потерь и денег, а Ричарду, истратившему целое состояние на подготовку этого предприятия, пришлось столько же уплатить за выкуп самого себя из плена германского императора. Но зато в результате этого похода Англия установила связи с итальянскими городами (Генуей). Деньги для войск Ричарда добывались разными путями. Одним из таких путей была продажа городам хартий, по которым города получали экономические привилегии.

Во время правления Иоанна (1199-1216) Англия пережила мятеж баронов, которые были недовольны тем, что король, по их представлениям, превысил свою власть, взимая платежи и субсидии такими способами и под такими предлогами, которые были не санкционированы обычаем, без суда конфисковывая поместья у своих вассалов и т.д. Спор с церковью по вопросу о замещении вакансии архиепископа Кентерберийского был неудачен для Иоанна. Папа Иннокентий III посвятил в архиепископы Стефана Ленгтона (ставшего в дальнейшем вождем баронского заговора) и подверг Англию интердикту и объявил Иоанна лишенным престола и призвал королей Франции и Шотландии начать против Иоанна войну. Иоанн был вынужден подчиниться папе, признать себя его вассалом и выплачивать Риму ежегодный взнос в 1000 марок серебра («динарий св. Петра»). Война против французского короля Иоанном была также проиграна, хотя им создан альянс с Фландрией и германским императором. Войска Иоанна были разбиты в битве при Бувине в 1214 г., а английские бароны отказались сражаться. 15 июня в долине Раннимед Иоанн объявил о согласии принять программу требований баронов, записанных в Великой хартии вольностей, которая содержала детальный перечень совершенных Иоанном нарушений в отношении прав, которыми он мог пользоваться как феодальный сюзерен, и требования о прекращении им этой беззаконной практики. Как только бароны разъехались, Иоанн отказался от соблюдения хартии и начал собирать войско. Бароны объявили его низложенным и предложили корону Людовику, сыну французского короля. Последовала гражданская война, которая была прервана смертью Иоанна в октябре 1216 г. Его сыну Генриху было только 9 лет и приверженцы Людовика перешли на его сторону. Генрих был коронован (1216-1272), и группа баронов во главе с Уильямом Маршаллом, эрлом Пемброком и Хьюбертом де Бургом стали править от его имени. Позже хартия подтверждалась всеми королями от Генриха III до Генриха VI. В период несовершеннолетия Генриха баронская партия вела от его имени все дела королевства. Возросло значение Большого совета, когда Генрих попытался взять власть в свои руки, борьба в государстве вспыхнула вновь. Центром оппозиции стал Большой совет, закрепивший уже к тому времени за собой название парламента. Требования оппозиционно настроенных баронов резюмировались в формуле: «Англия для англичан». Это означало первым делом удаление из страны иностранцев — французов и итальянцев, до предела наводнивших королевский двор и завладевших наиболее богатыми церковными бенефициями. Вместе с тем оппозиция добивалась прекращения огромных трат на двор и на авантюристические, не отвечавшие интересам Англии, внешнеполитические предприятия, а также освобождения от постоянных финансовых вымогательств папской курии. Генрих находился под влиянием своей жены (прованской принцессы) и римского папы. При Генрихе Англия превратилась в основной источник доходов папской курии. Поэтому когда Генрих в 1257 г. позволил папе уговорить себя принять сицилийскую корону для своего сына Эдмунда и потребовал у совета средств (речь шла о сборе в казну 1/3 доходов от движимой и недвижимой собственности во всей стране), чтобы отвоевать Сицилию у Гогенштауфенов, противостояние достигло апогея. Бароны отказали в деньгах и заявили королю, что не хотят больше терпеть произвола придворной камарильи и чиновников. Не видя выхода, король вынужден был пойти на уступки и дать клятвенное обещание провести соответствующие реформы. Бароны, не доверяя королю, съехались вооруженными в Оксфорд (11 июня 1258 г.) и предъявили ему петицию из 29 пунктов. Собрание проходило весьма бурно и получило впоследствии название «бешеного парламента». Бароны избрали «комитет 24», который должен был осуществить предложенные ими реформы, и совет 15» для постоянного контроля над правительством. Изгнав из страны иностранцев и установив контроль над королевской администрацией, «совет 15» ничего не сделал для облегчения положения низших сословий. В стране господствовал произвол грубой силы. Под видом борьбы с иностранцами бароны чинили грабежи и насилия, перекладывая все государственные тяготы на плечи народных масс. Господство баронской олигархии вызвало недовольство рыцарей, горожан и других слоев населения. В поданной «совету 15» петиции «бакалавров» (так называли английских дворян) содержались жалобы на Новое правительство, которое не выполняет своих обещаний и преследует только узкие интересы магнатов. Баронская олигархия вынуждена была пойти на некоторые уступки. В 1259 г. были изданы Вестминстерские провизии, устанавливавшие гарантии прав мелких вассалов в отношении их сеньоров и вносившие некоторые улучшения в деятельность местных органов и в судопроизводство. Несколько представителей «малых людей» (рыцарей) вводилось в королевский совет. Дворянство фактически устанавливало свой контроль над местной королевской администрацией. В каждом графстве создавалась комиссия из четырех местных рыцарей, которая следила за деятельностью шерифа и всей королевской и вотчинной администрации на местах; собранный ею материал о злоупотреблениях передавался главному суду Англии для привлечения виновных к ответственности. Должность шерифа стала выборной, причем переизбрание должно было происходить каждый год с помощью весьма сложной процедуры при участии крайне ограниченного количества лиц. Для шерифов было введено денежное жалование. Но эти уступки не поколебали всевластия баронской олигархии и не устранили причин недовольства. Продолжалось размежевание не только среди оппозиционных элементов, но и среди баронов и даже в самом «совете 15», где намечались две группировки: одна, возглавляемая графом Глостерским, другая — Симоном де Монфором (сына известного предводителя крестовых походов против альбигойцев — был выходцем из Франции, приближенный ко двору Генриха III, он был женат на его сестре и носил титул графа Лейстерского). В ходе дальнейшей политической борьбы в стране образовалось три лагеря: сторонники короля, к которым принадлежали придворные круги из иностранных и английских феодалов, сторонники умеренной оппозиции, к которым примыкала подавляющая часть баронов, и сторонники решительных политических преобразований в интересах широких кругов феодальных землевладельцев и верхушки городов. В состав последней группировки, кроме некоторой части баронов во главе с Симоном де Монфором, входили рыцари, городская верхушка и более зажиточные фригольдеры. Размежевание политических сил в стране обусловливалось в конечном счете отношением к основному вопросу борьбы — оставаться ли Англии феодальной монархией с неограниченным господством придворной олигархии или стать сословно-представительной монархией, где политическим влиянием пользовались бы все привилегированные слои феодального общества. Ни одна выступившая против королевского произвола группировка не ставила задач, выходивших за рамки феодального строя. Но каждая выдвигала требование о новом направлении политического развития страны. Сторонники умеренной оппозиции стремились отодвинуть придворную камарилью иностранного происхождения и занять ее место при короле. Средние и мелкие феодалы и верхушка городов боролись за создание представительных учреждений, без которых они не могли обеспечить своего политического влияния в государстве. Пользуясь разногласиями в стане своих противников, король решил выиграть время, чтобы при поддержке умеренных элементов восстановить неограниченную власть. Он отправился ко двору французского короля Людовика IХ, продолжая свои интриги и внося разлад в среду баронов, согласившихся на третейское разбирательство их спора с королем, доверенное Людовику IХ. Но это не спасло положения. Приговор французского короля, отменявший Оксфордские провизии и все произведенные баронами реформы в государстве, вплоть до восстановления прав изгнанных из страны иностранцев, не был принят баронами. Начавшаяся еще раньше гражданская война развернулась с новой силой. Бароны перед угрозой потери всех завоеваний на время сплотились. Симон де Монфор собрал огромную армию, к которой примкнули многие города, в частности Лондон, и нанес 17 мая 1264 г. при Люисе поражение королю, захватив его вместе с наследником престола Эдуардом в плен. Государственная власть фактически оказалась в руках Симона де Монфора. Он принялся за устройство государства и распорядился (формально от имени плененного им короля), чтобы в каждом графстве были произведены выборы в учредительный парламент, который должен был установить временную конституцию Англии. Учредительный парламент вскоре обнародовал принятую им временную конституцию под характерным названием «Форма управления государем королем и королевством». Высшая власть в государстве переходила к трем лицам, которых избирал парламент. Они назначали с согласия короля девять советников для постоянного контроля за всей законодательной и исполнительной деятельностью правительства. Без согласия этих советников король не имел права назначать своих министров — юстициария, канцлера и казначея, равно как и всех других важных должностных лиц двора и государства. В качестве троих «устроителей государства» были избраны Симон де Монфор, граф Глостерский и епископ честерский Стефан Беркстед. Фактически же установилась диктатура Симона де Монфора. В 1265 г. был созван парламент, который считают обычно первым парламентом в истории Англии. В отличие от прежних государственных собраний (тоже часто именовавшихся парламентами) новый парламент относительно полно представлял всю страну. В нем заседало по два рыцаря от каждого графства и по два представителя от каждого города. Но знати было сравнительно мало. В парламент были приглашены только приверженцы Симона де Монфора, среди них — один архиепископ, 12 епископов, 5 графов и 28 баронов. Значительно полнее было представлено среднее духовенство (105 человек). Этот парламент заседал около двух месяцев. В среде противников короля произошел раскол. Умеренные элементы баронства, искавшие компромисса с королем, отошли от Симона де Монфора и поддержали королевскую партию, во главе которой встал бежавший из плена принц Эдуард. В битве при Ивземе 4 августа 1265 г. войска Монфора потерпели поражение и сам он погиб. Формально в стране был восстановлен прежний порядок, существовавший до выступления баронов в 1258 г. Гражданская война ослабила позиции баронов и усилила влияние средних слоев феодального общества — рыцарей и богатых горожан. Они начали играть все большую роль в политической жизни страны, и с ними вынуждена была считаться монархия. Центром их влияния стал парламент. По ордонансу Генриха III от 1266 г., одобренному баронами, королевская власть полностью восстанавливала свои прерогативы. Все, что было введено «советом 15» и после него Симоном де Монфором, объявлялось недействительным. Однако в расстановке политических сил в стране произошли большие изменения, и не считаться с ними монархия не могла. Отказываясь громогласно от всего, что ввели инсургенты в 1258-1265 гг., правительство молчаливо признало происшедшие в государстве изменения. Созванный в 1267 г. в Марлборо парламент в составе баронов и представителей от графств подтвердил с некоторыми сокращениями Вестминстерские провизии 1259 г. При этом восстанавливалось только абсолютное подчинение сановников и шерифов графств королю. Но самым показательным в этом отношении была судьба парламента. Хотя Симон де Монфор погиб и память о нем навеки была проклята роялистами, дело его по существу восторжествовало. По образцу созванного им в 1265 г. парламента, новый король Эдуард I (Долгоног, 1272-1307, присоединил Уэльс, воевал с Шотландией, при нем наследник престола стал именоваться принцем Уэльским), несмотря на свои явно абсолютистские замашки, должен был несколько раз также собирать парламент. В 1295 г. им был созван «образцовый парламент, названный так по полноте своего представительства. Кроме прелатов и баронов, приглашенных лично, были избраны по два рыцаря от каждого графства и по два горожанина от каждого, получившего на то право, города. В этом парламенте было представлено и духовенство, пославшее по одному представителю от каждого капитула и по два от каждого диоцеза. В пригласительных письмах короля и в приказах шерифам графств об избрании представителей от графств и городов говорилось, что «дела, касающиеся всех, должны быть всеми одобрены» (формула, заимствованная из кодекса Юстиниана), и указывалось, что задачей созываемого парламента является изыскание средств для нужд короля и государства. Для королевской власти это было главной побудительной причиной обращаться к сословному представительству страны. Для парламента его финансовая прерогатива была источником политического влияния и могущества. В 1297 г. она получила конституционное оформление изданием статута «О неразрешении налогов». События, приведшие к появлению этого статута, напоминают ситуацию, сложившуюся в Англии перед гражданской войной 1264-1265 гг. Они были вызваны возросшими финансовыми требованиями короля и его стремлением проводить независимую политику. Королевская власть намеревалась ввести в практику постоянный налог и изыскивала всякие другие способы получения финансовых средств в обход парламента. Против этих притязаний выступили светские и церковные магнаты, а также города, духовенство, ободренное известной буллой папы Бонифация VIII «Клирикам и мирянам», запрещавшей под видом отлучения требовать от духовенства налоги, равно как и платить их, отказало королю в денежных средствах. Еще более решительно выступили бароны. Они не подчинились королевскому приказу отправиться в военный поход во Фландрию и Гасконь и не позволили королевским чиновникам собирать в своих владениях налоги, угрожая применить военную силу. Эдуард I пошел на крайнее средство: он конфисковал запасы шерсти, собрал необходимое для войны продовольствие и созвал общее военное ополчение. Но бароны отказались принять командование над этим ополчением и не шли ни на какой компромисс с правительством. Когда Эдуард I отправился во Фландрию, деятельность королевского правительства в Лондоне была парализована. Бароны запретили палате «шахматной доски» собирать налог (1/9 доходов) и потребовали снятия ареста на шерсть. Их поддержало население Лондона. Возникла угроза всеобщего восстания. Бароны заняли своими войсками все входы в город. В таких условиях правительство вынуждено было созвать парламент, который в самой решительной форме потребовал соблюдения Великой и Лесной хартий и только при этом условии обещал дать согласие на единовременный сбор налога в размере 1/9 дохода со светского землевладения и городской собственности. Правительство пошло на уступки и согласилось на издание статута «О неразрешении налогов» (Statutum de tallagio non concedendo). В этом документе содержалось обещание строго соблюдать Великую хартию вольностей, не собирать никаких средств, а также не захватывать никакой собственности (подразумевался захват правительством шерсти) без разрешения парламента. Пошлины на шерсть и на другие предметы торговли могли взыскиваться только в установленном ранее размере.

Состав парламента и его функции. Парламент был новым государственным учреждением Англии. Хотя он оформился в известной мере из совета королевских вассалов, но занял особое, присущее только ему место в организации государственной власти в стране. Он представлял не одних королевских вассалов, а более широкие круги общества — низшие слои дворянства и верхушку свободного населения деревни и города. Средневековый парламент Англии никогда не выражал интересов всего английского народа. До середины XIV в. парламент был однопалатным. В нем вместе заседали и магнаты и представители общин. Но на деле различия в его составе проявились с самого начала. Магнаты заседали в силу своей особой привилегии, представители дворянства и городской верхушки олицетворяли собой всю «общину» страны. Магнатов в среднем в парламенте насчитывалось около 130, из них примерно 76 светских баронов и 54 прелата церкви. В состав светских магнатов входили эрлы и бароны. Баронов в Англии было около 200, но в парламент приглашалась только часть из них. Это были самые богатые и влиятельные в политическом отношении люди (обычно владевшие более пятью манорами), державшие баронии от короля. В состав прелатов, приглашаемых в парламент, входили два архиепископа (кентерберийский и йоркский), 18 епископов и около 35 аббатов. С начала XV в. палата лордов комплектовалась преимущественно из наследственных пэров. Это были титулованные вельможи, получившие в разное время от короля патенты на звания герцогов, графов, баронов. Они пользовались огромным влиянием в областях, держали в своих руках все нити местного управления и суда. Магнаты собирались в парламент по личному письменному приглашению короля. Рыцари и горожане посылали своих представителей обычно по два от каждого графства и города. Иной раз в королевских посланиях предлагалось не производить новых выборов, а прислать в парламент прежде избранных лиц. Предписания о выборах рассылались от имени короля шерифам графств. Выборы представителей от графств производились на общих собраниях верхушки свободных жителей с участием шерифов. Практика подобных собраний сложилась еще раньше в судебной организации графств. Реально в них участвовали только рыцари и более состоятельные фригольдеры. Магнаты не являлись, а в лучшем случае посылали своих представителей. В XIV в. для участия в собраниях устанавливается имущественный ценз: 40 шиллингов годового дохода от недвижимой собственности. Практически в собраниях участвовали рыцари и джентри. Количество их было весьма ограниченно. С 1406 г. начали писать протоколы избирательных собраний с подписями всех присутствующих. В некоторых из этих протоколов фигурирует не более шести подписей, в других — до 40. В королевских предписаниях указывалось, что избранные в парламент от графств должны быть «рыцарями, опоясанными мечами», и ни в коем случае не йоменами (т. е. не свободными крестьянами). В конце ХIII в. в парламенте насчитывалось 74 рыцаря. Вместе с магнатами они составляли подавляющее большинство членов парламента, примерно 204 из 364. Городские представители составляли меньшинство. К концу XV в. количество их увеличилось, однако роль их оставалась второстепенной. Следует иметь в виду, что в ранний период истории парламента не было еще точно установленного представительства от городов. Огульные королевские предписания городам и бургам прислать избранных лиц вовсе не означали, что все города Англии были представлены в парламенте. Обычно в выборах участвовали только главные города графства и другие наиболее значительные города страны, прежде всего те, которые были расположены на территории старинного королевского домена. В разное время в парламентах было представлено около 180 городов, но более или менее регулярно посылали своих депутатов только 80. Нередко города уклонялись от участия в парламентских выборах, избегая лишних трат, связанных с необходимостью посылать своих депутатов (выбранные от городов получали по 2 шиллинга в день из городских средств, выборные от графств — по 4 шиллинга из средств графств). В каждом городе существовал свой традиционный порядок выборов. В одних случаях они проводились на собраниях олдерменов (должностные лица городских муниципалитетов), в других случаях — при участии городской олигархии, но нигде в подобных собраниях не участвовали широкие круги городских жителей. Депутатами парламента были обычно городские мэры, олдермены и другие представители городской верхушки. Городское представительство в парламентах XIII-начала XIV в. играло весьма незначительную роль. Это видно хотя бы из того, что в ряде парламентов оно вовсе отсутствовало. Король по старой традиции считал, что совещаться следует только со своими вассалами и членами собственного класса. К горожанам он обращался в случае крайней финансовой нужды; иногда собирал только представителей некоторых городов, чтобы договориться с ними о сборе средств. Духовенство не было особо, как сословие, представлено в английском парламенте. Прелаты, приглашаемые персонально, не отделились от остальных магнатов и с образованием палаты лордов совместно с ними вошли в ее состав. Остальное духовенство не получило в парламенте своего представительства, хотя королевская власть прилагала немало усилий, чтобы его туда привлечь. Духовенство сопротивлялось этому, ссылаясь на каноническое право, запрещавшее служителям церкви участвовать в мирских делах. В английской церкви вошло в традицию созывать особое собрание духовенства — конвокации, которые, помимо прочего, занимались обсуждением финансовых требований короля. Оформившаяся к середине XIV в. палата общин начала оказывать все большее влияние на решение важнейших государственных дел. Она заседала отдельно от лордов под председательством своего спикера, сообщавшего королю решения палаты. В 1362 г. палата общин оказала даже неповиновение королю, продолжая заседать, несмотря на его приказание о роспуске парламента. Показательным является и то, что со второй половины XIV в. король произносил речь перед парламентом уже на английском языке, понятном для всех его членов. Парламент имел свои специфические функции. Главной из них была финансовая — утверждение налогов. В некоторых случаях парламент специально созывался только для того, чтобы решить вопрос о налоге. Однако не следует полагать, что парламент имел в финансовых делах абсолютную власть, В первое время его компетенция в этом вопросе была весьма ограниченна, и вообще она распространялась только на обложение прямым налогом движимой собственности. При Эдуарде I (1272-1307) прямые налоги собирались 15 раз, но парламент давал на это разрешение только 9 раз. В шести случаях король действовал самостоятельно. Вообще король имел право взимать без санкции парламента такие налоги, как талья, уплачиваемая городским населением домена, «щитовые деньги» и разные феодальные вспомоществования. Кроме того, он мог собственной властью взыскивать установленные ранее пошлины на шерсть, кожу и другие товары (с 1340 г. правом повышать пошлины на товары пользовался только парламент). В начале XIV в. не разрешаемые парламентом налоги составляли около 3/4 королевских доходов, тогда как с санкции парламента собиралось немногим больше 1/4 этих поступлений. Таким образом, финансовые права парламента не могли в это время решающим образом повлиять на политику правительства. Свое решительное слово парламент произносил только тогда, когда король нарушал сложившуюся традицию и произвольно покушался на имущество высших классов общества. Королевская власть искала способы сузить и совсем обойти финансовую прерогативу парламента. Она вступала в непосредственные контакты с городскими представителями и некоторыми местными «общинами» по вопросам обложения и стремилась расширить «непарламентские» источники доходов. Статут1340 г. самым категорическим образом запрещал взимать с населения прямые налоги без разрешения парламента. Статут 1362 г. распространил это правило и на косвенные налоги. С начала XV в. решающая роль в отношении налогов признается за палатой общин. Постановление парламента по финансовым вопросам докладывал королю спикер палаты общин после согласования с палатой лордов. С 1379 г. парламент начал контролировать расходы разрешенных им денежных средств, требуя у правительства финансового отчета. Но эти попытки не привели к установлению полной финансовой ответственности правительства перед парламентом. Налоговое бремя перекладывалось на низшие слои общества — крестьян и городских ремесленников. У них облагалось все имущество, вплоть до одежды и предметов домашнего обихода, в то время как феодалы пользовались привилегиями. Следует иметь в виду, что значительная часть крестьян облагалась налогами самим королем, без санкции парламента. С конституированием парламента расширялась его компетенция. Свое согласие на сбор налогов парламент обусловливал уступками правительства в политической области. Так, вошла в обычай подача парламентских петиций, в которых излагались требования о строгом соблюдении королевских хартий, устранении произвола администрации и издании НОВЫХ законов. В XIV-XV вв. на этой основе оформилась законодательная инициатива парламента в лице его нижней палаты. Право петиций и законодательной инициативы сложилось в острой борьбе с королевским правительством. Первый успех этой борьбы обнаружился в 1297 г., когда магнаты, получив поддержку в парламенте и в широких общественных кругах страны, добились у короля издания статута «О подтверждении хартий» и «О неразрешении налогов». В дальнейшем парламент нередко обращался с петициями к правительству, в том числе и по вопросам внешней политики, как, например, о взаимоотношении Англии с папской курией. В этих петициях в той или иной форме выражались интересы широких слоев населения страны. В период наибольшего усиления парламента (XIV в. — первая половина XV в.) его петиции часто приобретали силу закона, получив подтверждение со стороны правительства и превратившись в билли. С середины XIV в. парламент начал издавать статуты, которые в формальном смысле имели силу высшего законодательного акта. Ордонансы, издаваемые королевским правительством, должны были только развивать законодательные положения этих статутов. Однако на деле королевская власть не считалась с этим и в периоды между заседаниями парламента произвольно осуществляла законодательную деятельность. На этой почве между правительством и парламентом происходила острая борьба, которая обычно разрешалась не в пользу последнего. За парламентом закрепились также некоторые прерогативы в судебной области. Высшая судебная власть в государстве по-прежнему принадлежала королю. Но в некоторых случаях королевская власть привлекала к решению судебных дел парламент, стремясь, видимо, придать больший авторитет судебному приговору и прикрыть именем парламента расправу со своими политическими противниками. Так, в 1283 г. Эдуард. I передал на решение парламента дело уэльского князя Давида, попавшего к нему в плен после поражения восстания в Уэльсе. По решению парламентских судей Давид Уэльский был повешен, а область Уэльс окончательно присоединена к Англии. При рассмотрении судебных дел парламентом решающая роль принадлежала магнатам, обособившимся к середине XIV в. в палату лордов (пэров). Лорды имели исключительное право суда над самими пэрами. За ними признавалось также право давать санкцию на возбуждение судебного преследования против членов парламента и высших сановников, не подлежавших обычным судам. Палата лордов стала верховной судебной инстанцией, призванной исправлять юридические ошибки низших судов. В более широком масштабе судебные функции осуществлялись другим учреждением, носившим имя «парламента», а по существу являвшимся высшим судебным органом государства, который состоял большей частью из юристов и судей. Этот «парламент», оформившийся в конце ХIII в., стоял над судом «королевской скамьи» и был наделен правами высшего апелляционного центра. Ему принадлежало право возбуждать судебные иски по делам о самых различных нарушениях прав короны. В отдельных случаях парламент занимался обсуждением внешнеполитических вопросов, обычно по поручению правительства. Отмечен один факт, когда парламент по собственной инициативе занимался внешнеполитическим делом и вынес решение, направленное против короля. Это было в 1297 г. Бароны отказались отправиться в военный поход на континент. Позиция парламента и вспыхнувшее в Шотландии восстание сорвали подготовляемую войну против Франции, В других случаях парламент проявлял в вопросах внешней политики характерную для него лояльность. В 1291 г. Эдуард I привлек парламент к обсуждению шотландского вопроса, после того как неудачно закончилась его попытка подчинить прямым путем эту страну. Английский король вмешался в борьбу претендентов за шотландский престол (Джон Балиол, Роберт Брюс и другие) и, чтобы придать своим действиям видимость законности, обратился к специально укомплектованному для этого дела англо-шотландскому парламенту. Как и следовало ожидать, этот парламент послушно пошел за королем и признал его неоспоримый сюзеренитет над Шотландией. В 1298 г. Эдуард I специально созвал парламент, чтобы получить его санкцию на организацию военного похода в Шотландию. Этим английский король укрепил свою позицию в столкновении с Францией и папской курией, которые сопротивлялись подчинению Шотландии. В 1301 г. Эдуард апеллировал к парламенту в связи с вмешательством папы Бонифация VIII во взаимоотношения Англии с Шотландией (папа считал себя верховным сюзереном Шотландии и требовал от английского короля прекратить начатый военный поход). Парламент решительно поддержал короля и направил протест в римскую курию. В большинстве случаев король и вовсе не обращался к парламенту по военным и внешнеполитическим делам, предпочитая решать их с узким кругом своих советников. (Колесницкий Н.Ф. Феодальное государство. М., 1967.).

После Эдуарда I правили Эдуард II (1307-1327, правил при помощи своих фаворитов, что послужило причиной заговора против него и его смерти), Эдуард III (1327-1377), его сын Эдуард, Черный Принц умер, и наследником стал сын последнего Ричард II (1377-1399).

Английская деревня не знала массового юридического (по грамоте) освобождения сервов и «моментального» их перевода в разряд вольных, поземельно зависимых держателей, который был характерен для французской деревни XIV-XV вв. Этот процесс для Англии был затяжным и спонтанным. С точки зрения общего права коммутация барщины денежным оброком ничего не меняла в юридическом статусе вилланов, составлявших большинство земледельцев. Такие держатели могли десятилетиями платить ценз вместо барщины, но их называли сервами. Переход вилланов на ценз означал прекращения хозяйственного контроля за двором виллана со стороны лорда, т.е. вся их хозяйственная связь сводилась к уплате (обычно в 2 срока) денежного ценза и изредка отбыванию вилланом эпизодических барщинных работ (косовица, извоз). Оставалась юридическая связь между ними – подсудность виллана манориальной курии, в обязанности уплачивать файны, пошлины за пользование пастбищами и лесом или за разрешение жить вне пределов манора, оставались и др. т.н. вилланские платежи – гериот, меркет, талья и т.д. Но тем не менее именно коммутация барщины свидетельствует о том, что вилланский статус уходит в небытие, домен сдается в аренду. Поэтому вместо наследственно-зависимого от лорда на вилланской в прошлом земле появился свободный от лично-наследственной зависимости держатель (будущий копигольдер), статус держания которого определяется «по воле лорда и по обычаю манора», что означало: титул собственности принадлежит лорду манора, а условия такого держания регулируются согласно обычаям манора. Такое держание вскоре было названо копигольдом – держанием по копии, т.е. документом его подтверждающим была копия записи, сделанной в протоколе манориальной курии. Сервильное происхождение копигольда раскрывалось в сохранении таких повинностей – как файн за допуск к держанию, гериот после смерти владельца и подсудность манориальной курии по земельным делам. Кроме того, коммутация барщины способствовала «исходу» вилланов из деревни на промыслы, ремесло, торговлю и т.п., к бегству. Важным следствием процесса коммутации было распространение в маноре арендных отношений. Эти отношения развивались на земле домена, и на земле держателей (по воле господина на срок 3,7,9,99 лет – лизгольд). В XV в. происходят изменения в социальной структуре английского общества. В деревне – копигольдеры – сословно-неполноправные, фригольдеры – собственники земли, платили денежную ренту, их защищал королевский суд, а держатель имел право участвовать в выборах в парламент, верхушку крестьян составляли йомены, если имели годовой доход 20 фунтов, то могли стать рыцарями. В господствующем сословии появились джентри, дворянство, которое занималось активной хозяйственной и предпринимательской деятельностью.

В течение нескольких лет после восстания 1381 г. страной правила клика знати во главе с Джоном Гонтом, дядей короля Ричарда II (1377-1399 (1400 г.- умер). В 1389 г. Ричард захватил власть в свои руки. Мортон предполагает, что Ричард пытался установить диктаторскую власть в стране, опираясь на палату общин. Но своей непродуманной налоговой политикой привел к тому, что в стране против него сложилось оппозиционное движение т.н. лордов-аппелантов, которые в 1399 г. в результате государственного переворота низложили Ричарда. Королем был избран Генрих IV Ланкастер (1399-1413), сын Джона Гонта, сына Эдуарда III (1327-1377). Его сын Генрих V (1413-1422) возобновил войну с Францией, чтобы победами на фронтах доказать легитимность новой династии и отвлечь население от внутренних проблем. В 1415 г. Генрих высадился во Франции и одержал победу при Азенкуре. Вскоре он завладел всем Севером Франции и занял Париж. В разгар своих успехов Генрих внезапно заболел и умер. Королем стал его сын Генрих VI (1422-1461, опека герцог Глостер, герцог Бедфорд, женат на Маргарите Анжу, отец которой Рене король Сицилии, Генрих умер в 1471 г.), которому не было еще года. Вокруг трона началась борьба феодальных группировок за влияние на короля. К 1445 г. короля своему влиянию подчиняет группа, возглавлявшаяся графом Суффолком, оппозицией руководил Ричард Мортимер, герцог Йорк, наиболее близкий родственник королевского дома. Неудачи в Столетней войне, налоговое бремя, недовольство, вызванное злоупотреблениями королевских чиновников, привели к мятежу, центром которого было графство Кент. Во главе восстания стоял Джек Кэд. Этот мятеж, по мысли Мортона, носил двоякий характер. Его можно рассматривать как первую фазу Войны Роз, и как народное антифеодальное движение. В восстании принимали участие крестьяне, средние горожане, купцы, джентри. Требования восставших были изложены в «Манифесте жалоб и требований общин Кента» и носили политический характер, восставшие протестовали против включения людей «низкой породы в состав королевского совета», неудачного ведения войны во Франции, выборных махинаций, настаивали на том, чтобы герцог Йорк и его сторонники были введены в Совет, а Суффолк и его люди отстранены от управления и понесли наказание. Кроме того, в манифест было включено требование отмены «рабочего законодательства». В 1450 г. собрался парламент, состоявший из йоркистов, обвинил Суффолка в измене и тот был изгнан из страны. На пути в Кале матросы на корабле схватили его и обезглавили, а тело выбросили на берег в Дувре. Это убийство стало сигналом к восстанию. 1 июня 1450 г. армия в 50.000 человек со всех сторон Кента двинулась к Блэкхиту, чтобы изложить свои требования совету. Их выслушать отказались, и к Гринвичу двинулась королевская армия. Повстанцы отступили около Севенокса. Правительство охватила паника, их силы таяли, а армия Кэда росла. 2 июля Кэд вступил в Лондон, лорд Сей и Кроумер, шериф Кента, как виновные в злоупотреблениях, были казнены. Армия Кэда почти не грабила, но нужны деньги на провиант. Кэд предложил обложить налогом богатых лондонских купцов. Это привело к тому, что 5 июля купцы захватили мост, отрезав тем самым отряды Кэда, расположившиеся в Саутверке, от Сити. Повстанцев оттеснили, хотя за мост шла битва целый день. 6 июля к мятежникам обратились эмиссары правительства с предложением сложить оружие и разойтись, обещая всем амнистию. Многие так и поступили, но Кэд и несколько его сподвижников не подчинились властям. Кэда выследили и убили, а потом расправились и с остальными («жатва голов»).

В 1455 г. началась битвой при Сент-Олбансе война Роз. Война не была по своему характеру феодальной в обычном смысле слова, т. е. она велась не баронами, желающими расширить свои владения и стать независимыми от центральной власти, а соперничавшими группами знати, которые боролись за установлением контроля над гос.аппаратом, или другими словами, это была борьба двух ветвей Плантагенетов – Ланкастеров (Алая роза в гербе) и Йорков (Белая роза в гербе). Велась война с ожесточением, задача не столько получит выкуп за противника, сколько его физически уничтожить. Поэтому большая часть старой английской знати была истреблена в этой войне. Был еще нюанс – за Ланкастеров стояла воинственная знать с шотландских и уэльских границ, т.е. отсталые феодальные элементы, Йорков поддерживал прогрессивный юг, Восточная Англия и Лондон. Конечная победа Йорков была победой наиболее экономических развитых областей. Битва при Тоутоне, единственная среди бесчисленных мелких стычек крупная битва, только подчеркивала это. Ланкастерцы с армией феодалов Севера продвинулись к югу, занимаясь грабежом и разбоем, дошли до Сент-Олбанса, но Лондон закрыл ворота. Эдуард, сын Ричарда, герцога Йоркского, убитого в 1460 г., быстрым маршем прошел от Глостера к Лондону, и вступил в город. Ланкастерцы отошли, а 29 марта в 1461 г. в Тоутоне были захвачены врасплох во время жестокой метели. Правление Эдуарда IV (1461-1483) во многом предвосхитило абсолютизм Тюдоров. Поддерживал тесные связи с купцами Лондона, Бристоля, других крупных городов. С самого начала йоркистам помогали города ганзейского союза. Эдуард жестоко расправился с баронами-ланкастерцами, но не доверял и баронам-йоркистам, приближая к себе людей из среднего рыцарства, раздавая им титулы и владения. Недоверчиво относился Эдуард и к парламенту, выборы в которой находились под влиянием феодальной аристократии. Он старался по возможности обходиться без парламента, особенно в финансовом вопросе, предпочитая прибегать к «добровольным подаркам». Прибегал король также и к принудительным займам. В руках короля был и такой важный ресурс, как земли, конфискованные у феодалов. Кроме того, король заставил парламент вотировать ему пожизненное право сбора таможенных пошлин. Участвовал и в торговых делах, королевские корабли возили олово, шерсть, полотно в порты Средиземного моря. В 1475 г. Эдуард IV напал на Францию, но Людовик XI откупился большой единовременной суммой и ежегодной пенсией королю Англии. Это давало Эдуарду средства и делало лишним созыв парламента и развязывало ему руки в вопросах управления и законодательства. Его попытка подчинить знать, привела к мятежу графа Уорика, мятеж был подавлен, но в 1483 г. старая знать после смерти Эдуарда, выдвинула его брата Ричарда, который и стал королем Ричардом III (1483-1485) (дети Эдуарда – наследник Эдуард V (апрель-июнь 1483) и его брат были заточены в Тауэр, а потом убиты при таинственных обстоятельствах). Ричард покровительствовал торговле и увеличил налог на импортные товары, защищая английских купцов от конкуренции. Любил читать, имел хорошую библиотеку. В октябре 1483 г. подавил мятеж Генри Стаффорда, герцога Бекингема, своего сторонника, пытавшегося посадить на престол графа Ричмонда, Генриха Тюдора. Бекингема казнили, но другим активным участникам заговора дали возможность уехать во Францию. Среди уехавших и была семья Стенли. 7-8 августа 1485 г. Генрих высадился со своей армией (5.000 человек в основном французских наемников, обиженные Ричардом феодалы и валлийские лучники) в Милфорде-Хейвене на юге Уэльса, у Ричарда – 10.000, но подготовлены и организованы хуже. К тому же Ричарду изменили Стенли, граф Нортумберленд. В сражении при Босворте (22 августа 1485 г.) Ричард погиб (последний Анжу-Плантагенет), проиграв битву. Королем на поле боя был провозглашен Генрих Тюдор, граф Ричмонд (1485-1509), Генрих VII. Основатель новой династии Тюдоров (1485-1603), в его гербе соединились алая и белая роза Йорков и Ланкастеров, (так как мать Генриха Маргарита была правнучкой основателя династии Ланкастеров, и троюродной сестрой Генриха VI (седьмая вода на киселе, т.е. права Генриха на английский трон прямо-таки призрачны, по отцу Генрих происходил от валлийцев, которых в Англии презирали и считали дикарями), и он женился на Елизавете, старшей дочери Эдуарда IV Йорка).

Размещено на

38

ПЛАН.

1.1. Предистория Древнего Рима стр.

1.2. Социальная характеристика Древнего Рима. стр.

2.1. Карфаген. Социальное, политическое и экономическое положение. стр.

2.2. Африканские провинции Рима. Деление, администрация, развитие отношений. стр.

2.3. Галлия. История территории. стр.

ВЫВОД. стр.

ПРИЛОЖЕНИЯ.

Карты. стр.

ПРЕДИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА.

Древний Рим – уникальное явление в истории человечества. Особый тип мировоззрения, принесенный на плечах железных легионов, дал толчок к развитию европейской цивилизации в романском контексте.

Маленькое селение на заре истории выросло в столицу огромной империи, охватившей практически всю Ойкумену. Латинизация покоренных провинций определила их будущую судьбу и историческое развитие. Сегодня уже не мыслимы для нас многие страны, у истоков цивилизации которых не стояло бы римское государство.

За свою более чем тысячелетнюю историю Рим не раз встречался в смертельной битве со многими сильными противниками, оспаривая свое право господствовать в Средиземноморье и определять в будущем мировое развитие. Огромные пространства, контролируемые римской, сначала республикой, а позже имперской администрацией впитали в себя многое от далекой метрополии, начиная от обычаев и нравов и заканчивая римским юридическим правом.

Опираясь на ряд форпостов, крепостей и “верные” опереточные союзнические государства, императоры, консулы и Сенат переделывали карту мира по своему усмотрению. Как всегда было в ходе исторического развития процесс роста всегда сопровождался борьбой – либо с такими же агрессивными молодыми государствами, борющимися за расширение “жизненного пространства”, либо с “умирающими исполинами”, которые только после ожесточенной схватки уступали “следы” своего былого величия. После кровавых сражений и длительных осад, героизма и предательства, отваги и трусости, римляне смогли из всех конфликтов выйти победителями.

Римские солдаты и полководцы не были ни сильнее германских, ни отважнее галльских, ни хитрее карфагенских, ни умнее греческих, но все же они стали “хозяевами мира”.

А связано это с тем, что даже самые тяжелые поражения не могли сломить дух Рима, который извлекал из всего опыт, и учился воевать, опрокидывая доселе непобедимых врагов.

За время своего существования Рим покорил 36 провинций, в которых в большей или меньшей мере старался повторить царившие в самой метрополии порядки.

Огромные пространства, покоренные Римом, охватывали территории присредиземноморья и простирались на трех материках: Азии, Африке и Европе.

Первым крупным деянием, тогда еще Римской республики, стало установление своего господства над Аппенинским полуостровом и покорение помимо италийских племен еще и приальпийских племен галлов.

Потом последовали три тяжелейшие для Рима Пунические войны, утвердившие его гегемонию в Западном Средиземноморье. Не стремясь на начальном этапе своего развития к крупным территориальным приобретениям, Рим ограничивался уничтожением наиболее сильных и поэтому потенциально опасных противников. Именно так он поступил с некогда могущественной Македонией, многолюдным Понтом и богатейшим Египтом.

Однако были и такие государства, которые сами стремились оказаться во власти Римского государства — так поступило Пергамское царство и ряд городов-государств Греции.

Но были и такие, при покорении которых Рим столкнулся с такими трудностями и потерями, что их покорение оказалось просто “пирровой победой”. Так было при покорении Иберии, Дакии и вторжении в Парфию.

Но прежде, чем приступить к рассмотрению конкретных провинций, необходимо сказать несколько слов о самой метрополии – городе Риме – столице республики, а позже и имперском центре.

СОЦИАЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

ДРЕВНЕГО РИМА.

Центром Римского государства было Средиземноморье, а пограничными окраинами на севере – Рейн и Дунай, где приходилось воевать с германцами, на востоке – Евфрат, где приходилось воевать с парфянами. Имперские наместники и другие должностные лица в этих провинциях назывались прокурорами и префектами, командиры легионов – легатами.

Легионов (при Августе) было 25, приблизительно по 6 тысяч человек каждый, не считая вспомогательных войск. Кроме того, в Риме стояло 10 тысяч человек преторианской гвардии под началом “префекта претория” – как бы личная охрана императора.

Управлять большой державой только с помощью лично подобранного штата было невозможно. Поэтому император опирался на государственный аппарат, оставленный ему республикой. Средоточением этого аппарата был Сенат (“совет старейшин”) – около 600 человек. Считалось, что это – потомки древнейших и знатнейших римских родов, но на практике он все время постоянно обновлялся и укреплялся “новыми людьми”.

Сенату принадлежал надзор за городом Римом, Италией и центральными провинциями государства. Сенат распоряжался основной государственной казной, издавал постановления и указы; сначала по собственной инициативе, а потом – все больше по указке императора.

Пополнялся Сенат преимущественно отслужившими свой срок должностными лицами, обычно из сенаторских же сыновей. Таких служб в сенаторской карьере сменялось несколько, каждая длилась год.

Молодой человек служил год в какой-нибудь комиссии по городскому судопроизводству и благочинию; через некоторое время становился одним из 20 квесторов — чиновников (в Риме или в провинции) по финансовым делам; еще через некоторое время – одним из 10 трибунов и 4 эдилов, которые ведали благоустройством города и развлечениями народа; затем – одним из 8 (или больше) преторов, занимающихся преимущественно судебными делами; наконец – одним из двух консулов, которые по республиканской традиции считались высшими правителями государства на текущий год. Чтобы больше народу успело пройти через эту высшую должность, при императорах стали назначать “сменных консулов” – вторую, а то и третью пару в год.

Пределом карьеры считалось звание одного из двух цензоров – они вели списки граждан и занимались пополнением и сокращением состава Сената. Это важное право имел пожизненно и сам император.

Соответственно этой иерархии подавались голоса и на заседаниях Сената: сначала опрашивались бывшие консулы, потом бывшие преторы и т.д.

Отслужив свой год, консулы и преторы отправлялись в подведомственные Сенату провинции и звании проконсулов и пропреторов. Такова была гражданская карьера сенатора.

Военная карьера его складывалась несколько по иному. Простой солдат мог дослужиться лишь до высшего унтер-офицерского чина – центуриона (исключения – редкость). На этих старослужащих воинах держалась сила армии.

Подъем по социальной лестнице хоть и был формально ограничен, но в реальности талантливые представители низов делали блестящую карьеру в армии и провинциальной администрации. Так не редко было в истории Рима, что худородный представитель сословия всадников достигал должности легата или проконсула. Немало известно примеров, когда простой земледелец, служа в легионах, достигал высших командных постов. Таков был путь Фабия Максима, который после громких подвигов вернулся назад к обработке своего небольшого земельного участка.

Но молодой человек из хорошего дома мог, минуя солдатскую участь, начать службу прямо центурионом, а затем пройти три должности в легионе – начальство над колонией, начальство над вспомогательными войсками и начальство над легионом в целом. Эта последняя должность называлась “войсковой трибун”. Их было шесть в каждом легионе, при республике они командовали им посменно, при империи стали помощниками легата.

Выслужившиеся таким образом принимались в Сенат по прямой рекомендации императора и могли притязать на должности преторов и консулов, требовавшие военного опыта. Разумеется, таким же образом император мог рекомендовать в Сенат кого угодно — и это с благословением принималось.

Организованный таким образом и сам себя пополняющий Сенат, образовывал высшее сословие римского общества – сенатское сословие.

Для поддержания сенаторского достоинства сенатор должен был обладать большим состоянием (миллионами сестерциев); обедневшим потомкам старых родов иногда помогал деньгами сам император.

Такова была структура римского общества. И только благодаря этой социальной системе римляне смогли покорить весь известный тогда цивилизованный мир.

Глава 2.1. КАРФАГЕН. СОЦИАЛЬНОЕ, ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ.

Первым серьезным противником Римской республики в борьбе за господство в Западном Средиземноморье выступает Карфаген.

К моменту первого военного столкновения, переросшего в Первую Пуническую войну (III век до н.э.), Карфагенское государство имело уже более чем тысячелетнюю историю и господствовало над огромными территориями.

Карфагенское государство было весьма типичным военно-административным объединением, которое включало в свой состав территории и общества, стоявшие на различных ступенях общественно-экономического развития и не имевших друг с другом сколько-нибудь прочных контактов, если не считать государственной власти пунийцев, единственным связующим звеном между ними оставалась карфагенская торговля.

Однако, стремясь к созданию своей монополии, как во “внутренней”, так и в “международной” торговле, карфагеняне фактически тормозили развитие подвластных им областей и тем самым способствовали усилению тенденций, ведших, в конечном счете, к распаду и гибели построенной ими державы.

Карфаген был рабовладельческим государством; согласно дошедшим до нас сведениям в руках отдельных частных собственников могли сосредотачиваться десятки тысяч рабов, из которых во время междоусобных войн создавались даже частные армии; крупными рабовладельцами были также храмы.

Впрочем, рабы иногда имели собственное хозяйство, а также семью, признававшуюся законом. Очевидно, положение различных групп рабов в обществе не было однотипным.

Существовало в Карфагене и вольноотпущенничество – как за выкуп, так и без выкупа. После приобретения формальной свободы вольноотпущенники продолжали сохранять фактическую зависимость от своих прежних хозяев. Они не получали равных прав со свободнорожденными карфагенянами: им предоставлялся статус лиц, пользовавшихся “сидонским правом”, реальное содержание которого пока не известно. Не исключено, что последним термином обозначалась совокупность прав, которыми пользовались финикияне – не граждане, выходцы из городов переднеазиатской Финикии и из колоний в Западном Средиземноморье.

Из всех финикийских колоний ни одна не достигла процветания так скоро и так легко как те, которые были основаны тирянами и сидонцами на южном побережье Испании и на побережье Северной Африки; этих стран не достигали ни власть Великого Царя, ни опасное соперничество греческих мореплавателей.

Карфаген занимал среди этих цветущих городов первое место, как по числу населявших его жителей, так и по богатству и могуществу.

Хотя этот город не был древнейшим поселением финикийцев в той области и даже, быть может, первоначально находился в зависимости от древнейшего в Ливии финикийского города – от близлежащей Утики, — но он скоро затмил и соседние города, и даже свою метрополию благодаря несравненным преимуществам географического положения и энергичной предприимчивости его жителей.

Он стоял недалеко от устья реки Баграды, протекающей по самой хлебородной полосе Северной Африки, на плодородной возвышенности, которая спускается к равнине пологим скатом и оканчивается со стороны моря мысом, омываемым морскими волнами, где этот бассейн представляет самую удобную якорную стоянку для больших кораблей и где у самого морского берега имеется годная для питья ключевая вода.

Тирская фактория постепенно превратилась в столицу могущественного североафриканского государства, которое простиралось от Триполийской пустыни до Атлантического океана и если в своей западной части (Марокко и Алжир) довольствовалась лишь поверхностным занятием прибрежной полосы, то в более богатой восточной части господствовало и над внутренними странами, постоянно расширяя свои границы в южном направлении. Эпоху, когда совершалось это превращение Карфагена в столицу Ливии, нет возможности определить, потому что это превращение совершалось постепенно.

Но владычество над Ливией составляло лишь половину пунийского могущества; одновременно не менее сильно развивалось господство Карфагена на море и в колониях.

В Испании главным владением финикийцев была лишь очень древняя колония Гадес; сверх того они владели на западе и на востоке от этого поселения рядом факторий, а внутри страны – серебряными рудниками.

Карфагеняне не пытались завоевать внутренние страны у иберов; они довольствовались тем, что владели рудниками и базами, необходимыми для торговли, рыбного промысла и добывания раковин, и даже там с трудом защищались от соседних племен.

Уже в У веке до н.э. пунийцы утвердились в Сардинии, которую они эксплуатировали точно также, как и Ливию.

Аристотель, умерший за пятьдесят лет до начала первой Пунической войны, характеризует государственное устройство Карфагена как переходное от монархического режима к аристократическому или к такому демократическому, который клонился к олигархии, т.к. он называет это устройство обоими этими именами.

Рассмотрим внутреннее положение карфагенского государства.

Основную массу населения составляли ливийцы. Они находились в наиболее тяжелом положении под властью Карфагена. Чтобы сдерживать их в повиновении, карфагенское правительство разделило свои ливийские владения на территориальные округа и подчинило их стратегам; оно ликвидировало суверенитет местных общин, их самостоятельность не только в области внешней политики, но и решении вопросов внутренней жизни.

Ливийцы платили захватчикам непомерно высокие налоги; их сбор сопровождался насилиями, вымогательствами, кровавыми преступлениями.

Полибий следующим образом характеризует поведение пунийских властей на территории Ливии в период Первой Пунической войны:

“Ведь во время предшествующей войны, полагая, что имеют благоприятный предлог, они жестко властвовали над населением Ливии: от всех прочих плодов они собирали половину, установив городам также и двойные налоги по сравнению с прежним временем, не проявляя пощады к неимущим или снисхождения во всем, что касалось взыскания податей. Они прославляли и почитали не тех военных правителей, которые относились к народу милостиво и человеколюбиво, но тех, кто обеспечивал им наибольшие повинности и запасы, а с населением обращался самым жестоким образом”. 1).

Значительные по размерам и лучшие по качеству земельные массивы в долине реки Баграда, а также на средиземноморском побережье карфагеняне отобрали у ливийцев; эти земли захватили пунийские аристократы и создали здесь свои виллы.

На территории Ливии карфагеняне проводили регулярные мобилизации рекрутов в свою армию 2)., лишая ливийцев молодежи, которая проходила службу далеко от родины, проливая кровь за чужие интересы.

Положение в Ливии всегда было крайне напряженным; время от времени здесь вспыхивали бунты, жестоко подавлявшиеся, враги карфагенян, высаживаясь на территории Северной Африки, всегда могли рассчитывать на дружественное отношение и прямую поддержку коренного населения.

Другую группу населения карфагенской державы составляли жители сицилийских городов – греки, сикулы и сиканы. Они сохраняли, хотя и с большими и существенными ограничениями, свой суверенитет, действенный, когда на повестке дня оказывались внутриполитические проблемы. Их зависимость от Карфагена выражалась в необходимости сообразовывать внешнеполитический курс с интересами пунийцев и выплате поземельного налога, составлявшего десятую долю урожая. 3).

Подвластные Карфагену сицилийские города сохраняли, несмотря на стремление Карфагена монополизировать всю торговлю в Западном Среднеземноморье, возможность не прибегать к посредничеству пунийских купцов и устраивать прямые коммерческие связи, в т.ч. и за пределами карфагенской державы.

Третья группа – граждане финикийских колоний в Западном Средиземноморье, объединившихся вокруг Карфагена. Они формально считались союзниками Карфагена с более или менее ограниченным суверенитетом во внешнеполитической области; их государственно-административное устройство, а также законодательство совпадали с карфагенским; выходцы из колоний практически во всех сферах гражданской жизни были приравнены к карфагенянам, в т.ч., что было особенно существенным — они имели право заключать с карфагенянами браки, признававшиеся законом. Такие супружеские союзы не влекли за собой гражданского неполноправия детей. 4).

Однако они не могли участвовать в политической жизни Карфагена и, следовательно, оказывать прямого воздействия на судьбу государства, частью которого были.

И другое немаловажное обстоятельство: карфагеняне старались не допускать, чтобы их союзники торговали за пределами державы.

В самом Карфагене у власти стояла аристократия. Вся административная система, вся структура государственного аппарата, сложившаяся к середине У века до н.э., должна была обеспечить ее господство.

Высшим органом власти был совет, пополнявшийся из людей знатных и богатых. 5).

Внутри совета выделялся своеобразный “президиум”, состоявший первоначально из десяти, а позже, вероятно с У века до н.э., из тридцати человек. 6). Здесь обсуждались и решались все проблемы жизни – предварительно на заседании “президиума”; а затем окончательно всем советом.

Народное Собрание формально считалось одним из составных элементов карфагенского государственного устройства, однако фактически не функционировало; к нему обращались как к своего рода арбитру только в тех случаях, когда совет оказывался не в состоянии принять согласованное решение. 7).

В середине У века до н.э. специально для того, чтобы предотвратить возникновение военной диктатуры, был создан совет 104-х, которому стали подотчетны должностные лица. 8).

Члены совета назначали специальные комиссии из пяти человек – пентархии, которые сами пополнялись путем кооптации 9). по признаку принадлежности к аристократическому роду. 10).

Имелись в Карфагене и другие коллективные органы власти.

Карфагенскую систему магистратов возглавляли двое суффетов, выбиравшихся сроком на один год. 11).

Помимо суффетов для ведения боевых действий часто назначались специальные военачальники, не бывшие одновременно городскими магистратами. 12).

Пунийские правящие круги старались не допускать, чтобы военная и гражданская власть концентрировалась в одних руках, хотя время от времени имело место совмещение должностей суффета и полководца. 13).

Источники упоминают и городских казначеев. Этим список должностных лиц в Карфагене не исчерпывался.

Так как выполнение обязанностей магистров не оплачивалось и требовало значительных расходов, государственные должности были доступны только представителям верхних слоев общества, располагавшим значительными денежными средствами. Как и при пополнении коллективных органов власти, при выборах должностных лиц неукоснительно соблюдался принцип – выбирать только богатых и знатных.

Демократические круги населения – многочисленные работники — ремесленники, мелкие и средние торговцы были, таким образом, прочно отстранены от ведения государственных дел. Более того, выходцы из этих слоев не могли иметь надежды когда-нибудь пробиться “наверх”: помимо денег следовало иметь еще и ценз знатности, то есть исконной принадлежности к правящей верхушке.

Среди самой карфагенской аристократии не было единства. Раскол в этой среде был порожден различиями в экономическом положении отдельных ее групп; их политическая линия определялась тем, что служило источником их благосостояния.

Представители пунийской знати, располагавшие относительно большими земельными владениями на территории Африки, вовсе не желали проведения активной внешней политики.

Основу их богатства составляла земля, поэтому они добивались укрепления власти Карфагена над ливийцами; их гораздо меньше заботило положение Карфагена как великой державы: от проведения завоевательной политики в Средиземноморском бассейне они не только не ожидали для себя каких-нибудь выгод, но даже предвидели тяжесть необходимости новых затрат государственных и своих собственных средств.

Другую группировку карфагенской аристократии составляло крупное купечество, благосостояние которого зависело от морской торговли со странами Средиземноморья и за его пределами. Как известно, Карфаген поддерживал активные торговые контакты с Египтом, Италией и греческим миром, а также с Испанией, где (на юге Пиренейского полуострова) пунийцы занимали господствующее положение. Карфагенские купцы активно принимали участие в торговле с районами, прилегающими к Красному морю, а также проникали в бассейн Черного моря.

Естественно в таких условиях не могла не возникнуть влиятельная прослойка, интересы которой были связаны преимущественно, если не исключительно, с морской торговлей. Вполне понятно, что эти люди стремились к сохранению, упорядочению и расширению власти Карфагена на морских торговых путях; их интересы смыкались с интересами тех, кто так или иначе обслуживал морскую торговлю или изготовлял для продажи различные ремесленные изделия.

Основной целью внешней политики Карфагена они считали установление пунийской торговой монополии во всем известном мире. Иначе говоря, если учесть необходимость уничтожить или подчинить конкурентов, речь шла о создании “мировой” державы, которая охватила бы всю Ойкумену с центром в Карфагене.

С финансовой точки зрения Карфаген занимал во всех отношениях первое место среди древних государств. Во времена Пелопонесской войны этот финикийский город превосходил, по свидетельству Платона, все греческие города своим богатством. Полибий называет его самым богатым городом во всем мире. Издавна считавшиеся самым почетным в Карфагене промыслом были торговля и процветающее при ее помощи кораблестроение и промышленность. Сверх того карфагеняне все более и более захватывали в свои руки монополию и сумели сосредоточить в своей гавани как всю торговлю, которая велась в западной части Средиземного моря из чужих стран и из внутренних карфагенских провинций, так и все торговые сношения между Западом и Востоком.

Наука и искусство находились в Карфагене под эллинским влиянием, но не оставались в пренебрежении; даже существовала значительная финикийская литература. При завоевании города римлянами в нем были найдены созданные конечно не в самом Карфагене, а вывезенные из сицилийских храмов художественные сокровища и довольно большие библиотеки.

Что касается финансов, то Карфаген располагал, бесспорно, очень значительными государственными доходами. Источниками этих доходов были дань и таможенные пошлины, которые в случае войн очень быстро истощались.

Карфагенское гражданство еще во времена взятия города римлянами состояло из 700 тысяч человек, включая женщин и детей. В случае крайности оно было в состоянии выставить в У веке до н.э. гражданское ополчение из 40 тысяч гоплитов.

Однако зачастую сами сражаться пунийцы не желали, предпочитая пользоваться услугами наемников. Уже в 6 веке до н.э. в карфагенских армиях, как например в испанской, не было ни одного карфагенянина, за исключением офицеров. В только что упомянутой испанской армии, состоявшей приблизительно из 15 тысяч человек, был только один отряд конницы из 450 человек, да и тот лишь частью состоял из ливийских всадников.

Главную силу пунийских армий составляли ливийские рекруты, из которых можно было под руководством способных офицеров создать хорошую пехоту и легкую кавалерию, которая оставалась в своем роде непревзойденной. К этому следует присовокупить военные силы более или менее подвластных ливийских и испанских племен, знаменитых болеарских пращников, которые занимали промежуточное положение между союзными контингентами и наемными отрядами, и наконец в случаях крайности навербованную в чужих краях солдатчину.

По своему численному составу такая армия могла быть без труда доведена до желаемых размеров, а по достоинству своих офицеров, по знанию военного дела и по храбрости она была способна помериться силами с римлянами; но между набором наемников и их готовностью к выступлению проходил опасный для государства длинный промежуток времени.

Пунийские армии были спаяны вместе только честью знамени и денежными выгодами. Рядовой карфагенский офицер дорожил своими наемными солдатами и даже ливийскими земледельцами почти также, как в наше время дорожат на войне орудийными снарядами. Иначе говоря, они все были для него не более, чем “пушечным мясом”. Карфаген на собственном опыте изведал каким бедствиям могут подвергнуть государство армии из феллахов и наемников и его наемные слуги не раз оказывались более опасными, чем враги.

Карфагенское правительство конечно сознавало недостатки такой военной системы и всячески старалось их исправить. Его денежные кассы и военные склады были всегда полны, чтобы во всякое время можно было удовлетворить наемников.

Оно обращало особенное внимание на то, что заменяло у древних народов нашу артиллерию – на устройство военных машин и на содержание слонов. С тех пор как эти последние вытеснили боевые колесницы, в карфагенских казематах были устроены стойла для 300 слонов. Оно не решалось укреплять подвластные города, и поэтому должно было мириться с мыслью, что всякая высадившаяся в Африке неприятельская армия могла занять вместе с незащищенной местностью и все города и деревни. Что же касается укрепления столицы, то на этот предмет тратилось все, что только могли доставить деньги и искусство, и государство не раз было обязано своим спасением только прочности городских стен.

«Карфаген был расположен в самой внутренней части очень большого залива и был очень похож в некотором роде на полуостров. От материка его отделял перешеек, шириной в двадцать пять стадиев; от перешейка, между болотом и морем, тянулась к западу длинной и узкой лентой коса, шириной, самое большее, полстадия. Часть города, обращенная к морю, была окружена простой стеной, так как была построена на отвесных скалах, та же часть, которая была обращена к югу в сторону материка, где на перешейке находилась и Бирса, была окружена тройной стеной. Из этих стен каждая была высотой до тридцати локтей (15 м.), не считая зубцов и башен, которые отстояли друг от друга на расстоянии двух плетров (400 м.), каждая в четыре яруса; ширина стены была тридцать футов (8,5 м.); каждая стена делилась по высоте на два яруса, и в ней, бывшей полой и разделенной на камеры, внизу обычно стояли триста слонов и находились склады пищи для них. Над ними же были лошадиные стойла для четырех тысяч коней и хранилища сена и овса, а также казармы для людей, примерно для двадцати тысяч пеших воинов и четырех тысяч всадников. Столь значительные приготовления на случай войны были у них уже раньше сделаны для размещения в одних только стенах. Тот же угол, который от этой стены, минуя вышеуказанную косу, загибался к заливу, один только был слабо укреплен и низок и с самого начала оставлен без внимания.

Гавани Карфагена были взаимно связаны, так что можно было проплывать из одной в другую; вход же в них из открытого моря был шириной в семьдесят футов (22 м.), и запирался он железными цепями. Первая гавань бьша предоставлена торговым судам, и в ней было много различных причалов; во внутренней же гавани посредине был остров, и как этот остров, так и гавань были охвачены огромными набережными. Эти набережные были богаты верфями и доками, рассчитанными на двести двадцать кораблей, и, помимо верфей, складами, где держалось все нужное для оснащения триэр. Перед каждым доком стояли две ионические колонны, окружавшие гавань и остров, что вместе с гаванью создавало впечатление круглой галереи. На острове было сооружено на возвышении помещение для командующего флотом, откуда трубач должен был давать сигналы, а глашатай передавать приказы, командующий же за всем наблюдать. Этот остров был расположен у входа в гавань и поднимался высоко вверх, так что командующий мог видеть все, происходящее в море, а подплывающим нельзя было ясно видеть, что делается внутри гавани. Даже вошедшим в гавань купеческим судам не были видны верфи, ибо их окружала двойная стена и были особые ворота, которыми купцы из первой гавани попадали в город, не проходя через верфи.»13.5)

Главным оплотом карфагенского могущества служил его военный флот, который был предметом особых забот. Как в сооружении кораблей, так и в умении управлять ими пунийцы превосходили греков и уж тем более сухопутных римлян.

В Карфагене впервые стали строить суда с более чем тремя палубами для гребцов; карфагенские корабли имели большей частью по пяти палуб (пентеры); они быстрее ходили под парусами, чем греческие суда. Гребцами на них были только государственные рабы, никогда не сходившие с галер и отлично обученные, а капитаны были искусны и неустрашимы.

Морская тактика того времени заключалась главным образом в маневрировании. В тогдашних морских битвах также участвовали тяжеловооруженные солдаты, участие которых ограничивалось метанием дротиков и копий в противника со специальных возвышений на носу и корме корабля, и стрелки из лука, сражавшиеся с палубы. И хотя также с последней действовали метательные машины самый обыкновенный и самый решительный способ борьбы заключался в том, чтобы нагнать и потопить неприятельский корабль, ради чего переднюю часть кораблей вооружали тяжелым железным носом.

Сражавшиеся корабли обыкновенно кружились один около другого, пока кому-нибудь из них не удавалось нанести своему противнику решительный удар. Наиболее опасным и практически смертельным для противника был удар под острым углом к линии движения корабля врага. Это был наиболее трудновыполнимый маневр и капитаны, осуществлявшие на своих кораблях подобные тараны, входили в элиту пунийского военного флота. При таком ударе наиболее сильно повреждаются весла вражеского корабля, своими обломками сеющие смерть среди гребцов; при этом таран делал огромную пробоину, поскольку военные корабли того времени не имели шпангоутов, и оставлял возможность сдав задний ход отцепиться от поврежденного корабля противника. При перпендикулярном ударе оба корабля намертво соединялись и исход сватки могла решить только рукопашная. Поэтому приблизительно из 200 человек, обыкновенно составлявших экипаж 3-х палубного корабля, было не более 10 солдат, тогда как гребцов было 170, т.е. по 50 или по 60 на каждую палубу; экипаж 5-ти палубного корабля состоял и из соответствующего числа солдат.

Военные мастерские Карфагена работали с потрясающим современников размахом. Теодор Моммзен приводит такой факт, что незадолго до разрушения римлянами пунийцы по требованию римского Сената выдали римским магистратам из городских арсеналов около 3 тысяч метательных орудий и 200 тысяч комплектов оружия. 14).

И с таким сильным и опасным противником пришлось столкнуться Риму на пути к мировому владычеству. В ходе очень жестоких Пунических войн судьба не только Рима, как хозяина Аппенинского полуострова, но и как города не раз была на грани краха. Однако Рим выстоял и победил.

Карфаген был разрушен в ходе третьей Пунической войны 149-146г.г. до н.э., а жители его обращены в рабство.

Пунийское господство над местным населением сменилось римским, но ничего принципиального нового не появилось в жизни ливийцев и кочевников Мавритании.

Глава 2.2. АФРИКАНСКИЕ ПРОВИНЦИИ РИМА. ДЕЛЕНИЕ, АДМИНИСТРАЦИЯ, РАЗВИТИЕ ОТНОШЕНИЙ.

Остается осветить судьбу Африки с того момента, как римляне заняли Карфагенскую область и подчинили себе окрестные местности.

Нигде так полно не проявились близорукость и бездушие, можно сказать даже нелепость и грубость системы управления Римской республики над зависимыми территориями, как в Африке.

Образование римских провинций в Африке происходило не сразу, а в течение длительного промежутка времени. Самой первой территорией на землях разрушенного Карфагена стала провинция Африка, образованная в 146 г. до н. э. Затем по завершению Гражданской войны из земль враждебного Цезарю и поддержавшего республиканцев Катона Младшего Нумидийского царства Юбы II была образована в46 до н.э. провинция Новая Африка-Нумидия. В ходе реформ 40-41 г. н.э. императора Клавдия были созданы Тингитанская и Цезарейская Мавретания.

В Южной Галлии и еще более в Испании римское правительство по крайней мере стремилось к прочному расширению своих владений и вынуждено было почти поневоле приступить к латинизации страны; на греческом Востоке иноземное владычество смягчалось и даже сглаживалось могучим влиянием эллинизма, ставившего преграды даже жестокой политике.

Но над третьей частью света царила старая национальная ненависть к пунийцам, пережившая гибель родного города Ганнибала. Не властолюбие и корыстолюбие, но страх и зависть создали провинцию Африку. При республике эта провинция не имеет истории. Страна была разумеется использована римскими спекулянтами; однако считалось недоспустимым, чтобы разрушенный большой город мог снова воскреснуть из развилин или чтобы какой-либо соседний город достиг такого же цветущего состояния, в котором прежде находился Карфаген. Не было здесь и постоянных лагерей, как в Испании и Галлии.

Небольшая по размерам римская провинция была со всех сторон окружена затронутой цивилизацией областью зависимого царя Нумидии.

При этом нумидийский царь получил такое политическое и военное значение, какого никогда не имели правители других зависимых от Рима государств. Вся внутренняя страна – большое Нумидийское царство – становится римской провинцией и охрана против варваров возлагается на римских легионеров.

Мавританское царство становится сначала зависимым от Рима, а вскоре и входит в состав Римской империи. Со времен диктатора Цезаря латинизация Северной Африки и распространение в ней цивилизации делается одной из задач римского правительства.

Прежняя область Карфагена и присоединенная к ней Юлием Цезарем большая часть прежнего Нумидийского царства, которое досталось победителю республиканцев во главе с Катоном Младшим и царя Юды, составляли вплоть до конца царствования Тиберия провинцию Африку.

Колонизация Африки началась с размещения там ветеранов и сторонников Мария, продолжалась при Цезаре и Августе; наиболее интенсивной она стала в правление Антонинов и Северов. С самого начала колонии и муниципии основывались главным образом на побережье, на пересечении главных путей сообщения, в стратегически важных пунктах, в центрах наиболее плодородных районов, особенно пригодных для зерновых культур. Зерно долго было главным предметом африканского экспорта, но и тогда, когда во II в. к нему прибавляется оливковое масло, зерновые не только не утрачивают своего значения, но, напротив, возделываются в столь широком масштабе, что с середины II по середину III в. Африка становится главной житницей Рима, оттеснив на задний план Египет.

Значительную роль в местной администрации начинают играть отставные легионеры, которые со времен Гая Мария получали наделы в провинции Африка. Привычка к дисциплине, привитая военной службой, продолжала объединять ветеранов и в мирное время, что позволяло им, заручившись всеобщей поддержкой, избираться в местные органы самоуправления. Таким образом ветераны становились привелегированной прослойкой населения и являлись надежной опорой римского владычеста на местах.

Обладание ветеранским наделом, соответствовавшим мелкой или средней вилле, давало возможность занимать муниципальные должности и войти в круг городской знати. Апулей говорит, что его отец, имевший состояние в 120 тыс. сестерциев, был городским магистратом и вообще почтенным лицом.

Однако при императоре Калигуле в отношении этой важной области, требовавшей на широком протяжении охраны границ, правительство вернулось к системе двоеначалия, которая была принята в республиканскую эпоху, и передало часть провинции, не нуждавшуюся в специальной пограничной охране, в управление гражданской власти, а остальную область, занятую гарнизонами, в управление военному командиру, не подчиненному гражданской власти.

“Причина этого заключалась в том, что при распределении провинций между императором и Сенатом Африка была отдана Сенату, а так как там ввиду своеобразия местных условий было необходимо присутствие значительных военных сил, то наличие в провинции одновременно командированного Сенатом наместника и назначенного императором военного командира должно было вызвать и действительно вызывало трения между обоими должностными лицами и даже между императором и Сенатом. В 37 году этому положению был положен конец; земли по берегу моря от Гиппона до границ с Киреной сохранили прежнее название Африка и остались под властью проконсула, а западная часть провинции с главным городом Циртой и внутренние районы с большими военными лагерями к северу от Ауреса – вообще вся область, занятая гарнизонами, — были отданы под управление командира африканского легиона…”. 15).

Западная половина Северной Африки в эпоху Цезаря распалась на два царства – Тинги и Иол, позднее Кесария. После гибели династии Массиниссы и тяжелейшей для римлян борьбы с приверженцами истребленного Калигулой рода, оба царства были завоеваны наместником Светонием Тауллином, будущим покорителем Британии и включены в состав империи как провинции.

Каждая из этих провинций была занята имперскими войсками второго разряда и дана в управление римскому наместнику, не входившему в сенат.

Местность Триполи в политическом отношении составляющая часть провинции Африка. Постоянная борьба с племенами варваров делала жизнь этой богатой области опасной и неспокойной. Чтобы обеспечить безопасность земледельческих районов побережья, где была сосредоточена большая часть населения, римским наместникам приходилось держать гарнизоны во всех оазисах на пути от внутренних областей Африки к побережью.

Охрану оазисов несли когорты африканского легиона и союзнозависимые конные контингенты местных князьков. И лишь в эпоху упадка империи эти дальние форпосты были оставлены и варвары беспрепятственно хозяйничали на побережье.

Мероприятия военного характера заключались в Африке главным образом в том, чтобы расположить войска перед могучим авразийским горным массивом и не дать непокоренным племенам прорываться в усмиренную область Африки и Нумидии. Поэтому-то Август и устроил постоянную квартиру легионов в Тевесте на высоком плато между Ауресом и прежней провинцией. Нам мало известно о военных действиях в Африке; вероятно, они были продолжительны и заключались в том, что римские войска постоянно отражали нападения пограничных племен и столь же часто предпринимали грабительские набеги в их области.

Чтобы хоть как-то побороть “прохладное” отношение к Риму у местного населения, императоры стали создавать в Африке поселения римских граждан, которые одновременно являлись центром обороны страны и римской администрации. Чтобы враг не напал внезапно, римляне строили дороги от городов на побережье к лагерям внутри страны. Из трех легионов, стоявших на африканском побережье, два, III Cyrenaica и III Augusta (граница Туниса и Алжира), стояли на территории, раньше принадлежавшей Карфагену, а третий- XXII Deiotariana- в Александрии. Такое расположение освещает реальную оценку обороноспособности указанных провинций. Если для вторжения в Египет противнику было необходимо проити буферную зону с римскими войсками в Сирии и Палестине, то африканским провинциям постоянно приходилось отражать вторжения кочевых берберских племен. Театр военных действий очень отличался от привычного римлянам и вынуждал прибегнуть к применению новой тактике , а именно к росту удельного количества союзнеческой и наемной каваллерии по сравнению с легионной пехотой.Такое положение с войсками было в 68 г. н.э., а уже к 96- 98 г. н.э. в африканских провинциях остался только один легион в Нумидии III Augusta имевший местом постоянной дислокациии Ламбесис, но значительно возросло число конноцы, расположенной вдоль границы. Затем на протяжении более 140 лет положение с легионами африканских провинций не менялось и в 215 г. н.э. мы видим все тот же III Augusta в Нумидии. Два легиона, стоявших в Африке раньше были переведены в другие места и имеют свою историю: XXII Deiotariana был выведен из Александрии.и потерян в 135 г. в правление императора Адриана, а III Cyrenaica упоминается в 215г. как легион, имеющий постоянный лагерьв Аравии. Место XXII Deiotariana в Египте занимает II Trajana, который наряду с III Augusta упоминается в Notitia Dignitatem (395 г.) в последний раз.16)_

В Мавританиях также стояли римские войска. Теодор Моммзен приводит следующие данные об Африканских легионах. “… обе мавританские армии в общем не уступали по численности африканско-нумидийской армии… в 70 году н.э. войска обеих Мавританий вместе, не считая много численных дружин, насчитывали 5 алл и 19 когорт 17).; это дает, если считать приблизительно каждый четвертый отряд за двойной, около 15 тысяч человек. Регулярная армия Нумидии скорее была слабее, нежели сильнее этого.” 18).

Но не все спокойно было и в самих провинциях.

“…Недовольные, кто был посмелее, кто жил поближе к степной окраине, убегали к кочевникам, нумидийцам и маврам; эти, в свою очередь, далеко не вполне подчинившиеся Риму, всегда были готовы к разбойничьим набегам на богатые именья и города провинции; беглецы и рабы охотно примыкали к ним при нападении на прежних своих господ…

…Непрерывные восстания делали Африку, Нумидию и Мавританию самыми непрочными владеньями империи. У местного населения вовсе не было имперского патриотизма…”. 19).

Что касается языка, то к настоящему народному языку римляне относились так же, как в Галлии к языку кельтов, а в Испании – к языку иберов.

Здесь, в Африке, это было тем более естественно, что в этом отношении римлянам подготовило путь прежнее чужеземное владычество, да и, наверное, ни один римлянин не понимал этот народный язык.

У берберских племен был не только свой национальный язык, но и национальная письменность. Однако в официальных сношениях этим языком никогда не пользовались, по крайней мере не употребляли на монетах. Даже туземные берберские династии не составляли в этом отношении исключения – либо потому, что и в их государствах наиболее крупные города были скорее финикийскими, чем ливийскими, либо потому, что финикийская цивилизация оказала здесь такое глубокое влияние. В качестве народного языка он удержался, естественно, в тех местностях, куда римляне или вовсе не заходили, или почти не заходили. В общем, древний народный язык Африки лучше сумел себя отстоять, чем народный язык кельтов и иберов.

Язык, господствовавший в Северной Африке в то время, когда она сделалась римской, был языком тех чужестранцев, которые владычествовали там до римлян. Лептис является единственным городом в Африке, в котором чеканились монеты с греческим написанием и который предоставил этому языку по меньшей мере второе место в официальном употреблении.

Финикийский язык господствовал тогда на севере Африки повсюду, где существовала цивилизация. Этому языку высокоразвитой, хотя и чуждой туземному населению культуры, были при смене правительственной системы сделаны известные уступки. Однако после Тиберия финикийский язык уступает свое место латыни. Язык был изгнан из школы и даже из письменно употребления и сделался народным диалектом. Наследие финикийского языка досталось не греческому языку, а латинскому.

В эпоху Цезаря и латинский и греческий языки были в Северной Африке языками чужими, но последний был распространен больше, чем первый; по-латыни говорили в то время только чиновники, солдаты и италийские купцы. В то время было бы легче осуществлять эллинизацию Африки, чем ее латинизацию. Но случилось как раз обратное. Та же самая воля, которая в Галлии подавила в зародыше зачатки греческой культуры, ввела в сферу господства латинского языка греческую Сицилию и установила границы между греческим Востоком и латинским Западом,- отнесла Африку к этому Западу.

В отношении сельского хозяйства восточная половина Африки соперничает с Египтом. Но северная и северо-западные части Проконсульской провинции, а также и значительная часть Нумидии давали почти такие же высокие урожаи зернового хлеба, как долина Нила. Основным занятием населения было земледелие.

Рим, столица империи, со времен гражданских войн полностью зависел от привозного зерна, которое взималось в качестве подати. Уже в эпоху Цицерона столица империи существовала главным образом за счет африканского хлеба; благодаря присоединению Нумидии во время диктатуры Цезаря ежегодно поступавшее из Африки в качестве подати количество хлеба возросло приблизительно на 1200 тысяч римских модиев.

При Августе третья часть потребляемого в Риме зерна ввозилась из Северной Африки. От планомерности этих поставок зависело спокойствие и лояльное отношение к императору в Риме. Поэтому при любом столкновении за императорскую власть враждующие стороны стремились установить свой контроль над Африкой, для чего посылали туда крупные войсковые подразделения.

Оливковое масло и вино также издавна составляли важную статью сельского хозяйства Карфагена. Однако историк Югуртинской войны пишет, что Африка богата хлебом, но бедна маслом и вином; еще в эпоху Веспасиона продукция провинции в этом отношении не превышала среднего уровня. Возделывание оливы стало распространяться лишь после установления при империи длительного мира, который является еще более необходимым условием для возделывания плодовых деревьев, чем для посевов хлеба. Ни одна провинция в IУ веке не поставляла оливковое масло в таком количестве как Африка.

Виноделие здесь не получило значения для экспорта. Зато там процветало коневодство и скотоводство, особенно в Нумидии и Мавритании.

Как бы там ни было, средние торгово-ремесленные слои, столь значительные и игравшие столь видную роль в городах Италии, Галлии и некоторых других западных провинций, здесь не сложились. Следовательно, для муниципальных собственников Африки был закрыт тот путь к увеличению своих денежных доходов, которым широко пользовались рабовладельцы других областей империи, сдавая рабов в наем за часть их заработной платы, назначая их инститорами или фактическими владельцами торгово-ремесленных и финансовых предприятий при условии выплаты доли дохода. Из эпиграфических и юридических источников мы знаем, что такие рабы, имевшие в своих пекулиях помещения, инвентарь, рабов-викариев, становились состоятельными людьми, приносившими своим владельцам немалые деньги, что часто уравновешивало недостаточную рентабельность вилл; даже из вилл на период затишья в сельскохозяйственных работах часть рабов отсылалась на заработки. В Африке же, при очевидной бедности и социальном ничтожестве торгово-ремесленных слоев, среди ремесленников вряд ли мог быть большой спрос на подсобную рабочую силу. Раб же, став инститором либо владельцем мастерской или лавки, не имел шансов скопить достаточно средств, чтобы обеспечить какой-то ощутимый доход господину и самому в той или иной мере играть роль в общественной и религиозной жизни

Ремесленное производство и торговые операции в африканских провинциях никогда не имели такого значения, как на Востоке и в Египте. Финикяне перенесли изготовление пурпура со своей родины на это побережье, где остров Гирба сделался как ба африканским Тиром, уступавшим по качеству выработки только этому финикийскому центру. Ремесленное производство процветало на протяжении всей эпохи империи.

В Мавритании изготовлялись также для вывоза туземцами шерстяные материи невысокого качества и кожаные изделия. Видную роль играла торговля рабами. Продукты, производившиеся во внутренних областях материка, поступали естественно тоже через Северную Африку в мировой торговый оборот, однако не в таком количестве, как через Египет.

О благосостоянии, которое царило в той части Африки, где было возможно земледелие, красноречиво свидетельствуют развалины многочисленных городов, имевших повсюду, несмотря на то что их округа были невелики, бани, театры, триумфальные арки, богато украшенные гробницы – вообще всевозможные роскошные постройки, большей частью невысоко стоящие в художественном отношении, но часто отличавшиеся непомерной пышностью. Однако основой экономического процветания этой страны были не виллы знати, как в Галлии, но средний класс граждан-земледельцев.

В I веке появились имперские дороги, связавшие местопребывание главного штаба в Тевесте, с одной стороны, а с другой – с большими городами северного берега Гиппном Регием и Карфагеном. Начиная со II века н.э. все более крупные города и некоторые небольшие прокладывают в пределах своей территории необходимые пути сообщения; впрочем, то же самое можно сказать и о большинстве имперских стран, но в Африке это явление особенно заметно потому, что здесь наиболее старательно пользовались этим случаем, чтобы выразить верноподданические чувства правящему императору.

Однако удивляет полное отсутствие дорог между двумя Мавританиями – Тингитанской и Цезарской. Это связано с тем, что в составе Тингитанской Мавритании со столицей в городе Тинги (Танжер) находятся области вокруг данного города и часть побережья Атлантического океана. Связь между Мавританиями осуществлялась морским путем вдоль пустынного и немирного побережья.

Поэтому для этой местности Бетика в Испании была ближе, чем Мавритания; и если позднее, когда империя была поделена на более крупные административные округа, провинция Тинги отошла к Испании, то это было лишь внешним оформлением давно существовавшего фактического положения. Тинги была для Бетики тем же, чем Германия для Галлии; быть может, вообще римляне организовали и сохранили за собой эту малодоходную провинцию лишь потому, что отказаться от нее значило бы уже тогда вызвать нашествие на Испанию, подобно вторжению ислама после крушения римского владычества.

Таким образом, для финансов империи Северная Африка была драгоценным владением. Однако труднее решить, выиграли ли вообще римляне от ассимиляции Северной Африки или проиграли. Но расположение, которое италийцы издавна питали к африканцам, не изменилось после того, как Карфаген сделался большим римским городом и вся Африка заговорила по-латыни.

Правда, Карфаген по количеству жителей и по богатству немногим уступал Александрии и был, бесспорно, вторым городом латинской половины империи, самым оживленным и, быть может, самым испорченным городом Запада после Рима и самым крупным центром латинской науки и литературы.

Значение Африки для Рима было огромно, но нельзя считать, что это были только отношения взимания податей. Нет, в Африке, одной из самых важных для империи провинций шел процесс взаимовыгодного для обеих сторон обмена. Пусть он не всегда был мирным, но эти связи сыграли огромную роль в формировании современной средиземноморской культуры.

Ознакомившись с положением дел в Африке, мы переходим к следующей главе.

Глава. 2.3. ГАЛЛИЯ. ИСТОРИЯ ТЕРРИТОРИИ.

Одна из самых крупных и населенных провинций Рима — Галлия – была присоединена к метрополии после непродолжительной, хотя и очень ожесточенной борьбы. Присоединение это связано с именем Гая Юлия Цезаря, который меньше чем за десятилетие завоевал территорию с более чем 5-ти миллионным населением. И все это он проделал с армией едва ли превышавшей 30 тысяч солдат и офицеров, без надежной операционной базы и неблагожелательном отношении к этому действу собственного Сената.

Галлия после своего подчинения подверглась сильнейшей романизации и добровольно и повсеместно отказалась от своей древней культуры и религии – друидизма, впитав как положительное, так и отрицательное из греко-римской цивилизации.

Именно Галлия стала тем последним островком римской культуры, который уцелел в море Великого переселения народов и пусть на немного, но пережил метрополию, она последней из римских провинций пала под ударами варваров-франков Хлодвига в 486 году н.э., спустя десять лет после официального падения Западной Римской Империи, когда в 476 году был низложен последний император Ромул Август.

О присоединении Галлии в 57 году до н.э. и о существовании ее в качестве римской провинции более пяти веков пойдет речь в этой главе.

“…Галлия была в два раза больше Италии: в ней было много государств, могущественная знать, влиятельное жречество, свои собственные нравы и традиции; она имела по крайней мере, как теперь думают, население от 4 до 5 миллионов жителей, которое не было истощено и ослаблено, подобно восточным народам; часть его даже жила исключительно войной…” 20).

Галлия прельщала римлян своими богатствами, населенностью и обширными землями, которых в самой Италии со времен Гракхов для простых граждан уже катастрофически не хватало. Римский Сенат был вынужден искать места для расселения колонистов и наделения земельными участками отслуживших легионеров.

Обладала она и стратегическим положением, являясь мостом между италийскими и испанскими владениями Рима.

Первой территорией, населенной кельтами по ту сторону Альп и подчиненной власти Рима, стала Нарбонская Галлия, завоеванная в 117 году до н.э. Но близкое соседство со свободными кельтами и легкое проникновение через эфемерные границы в обоих направлениях делали эту провинцию крайне нестабильной и часто восстававшей против Римского владычества.

Многие волнения провинциалов поддерживались их свободными соплеменниками, которые оказывали поддержку как деньгами и амуницией, так и воинскими контингентами.

Получить в управление Нарбонскую Галлию с ее неспокойным населением было неудачей при жребии, определявшем провинции для проконсулов.

Несмотря на постоянные войны и то, что здесь проходилось держать армию, временами достигавшую 2 миллионов, на расселение в колониях римских ветеранов, границы владений Рима здесь не были значительно продвинуты: Лугудун Конвенарум, Толоса, Виенна и Генава все еще оставались самыми отдаленными римскими населенными пунктами на западе и на севере.

Но значение этих галльских владений для метрополии все возрастало. Превосходный климат, похожий на италийский, благоприятные почвенные условия, имеющие такое большое значение для торговли, удобные морские и сухопутные сообщения с Италией – все это вскоре придало южной части страны кельтов такое экономическое значение для Рима, какого не достигали в течение столетий гораздо более старые владения его, как например, испанские.

Аквы Секстиевы, а еще более Нарбоны были крупными римскими колониями в провинции, не потерявшими связь с родиной, являлись форпостами римского влияния и образа жизни в стране кельтов.

Но Нарбонская Галлия была лишь небольшой частью страны кельтов, которая раскинулась за пограничным Роданом.

“… Галлия по всей своей совокупности разделяется на три части. В одной из них живут бельги, в другой – аквитаны, а в третьей – те племена, которые на их собственном языке называются кельтами, а на нашем – галлами. Все они отличаются друг от друга особым языком, учреждениями и законами. Галлов отделяет от аквитанов река Гарумна, а от бельгов – Матрона и Секвана.

Самые храбрые из них – бельги, так как они живут дальше всех от Провинции с ее культурой и просвещенной жизнью; кроме того у них крайне редко бывают купцы, особенно с такими вещами, которые влекут за собою изнеженность духа; наконец, они живут в ближайшем соседстве с зарейнскими германцами, с которыми ведут непрерывные войны…

Та часть, которую, как мы сказали, занимают галлы, начинается у реки Родана, и ее границами служат река Гарумна, Океан и страна бельгов; но со стороны секванов и гельветов она примыкает также к реке Рейну. Она тянется к северу.

Страна бельгов начинается у самой дальней границы Галлии и доходит до нижнего Рейна. Она обращена на северо-восток. Активания идет от реки Гарумана до Пиренейских гор и до той части Океана, которая омывает Испанию. Она лежит на северо-запад….”. 21).

Галлы издавна отличались склонностью к устройству поселений; повсюду у них были открытые села, не считая множества отдельных дворов. Не было недостатка и в укрепленных городах; их стены поражали римлян как своей прочностью, так и затейливой кладкой бревен и камня.

“…Все галльские стены обыкновенно бывают такого устройства. На землю кладутся во всю длину прямые и цельные бревна параллельно друг другу с промежутком в два фута; они связываются внутри (поперечными балками) и густо покрываются землей; а спереди указанные промежутки плотно заполняются большими камнями. Положив и связав их, на них сверху кладут другой ряд с соблюдением того расстояния между бревнами; однако бревна (верхние и нижние) не приходятся одно на другое, но каждое из них в пределах того же расстояния крепко сдерживается каменной кладкой. Так, рядами выводится вся постройка, пока стена не достигнет надлежащей высоты. Это сооружение имеет в общем довольно приятный и разнообразный вид вследствие правильного чередования бревен и камней, лежащих рядами по прямым линиям; но, кроме того, оно вполне целесообразно в смысле успешной обороны городов, т.к. от огня защищает камень, а от тарана деревянная кладка, которую нельзя ни пробить, ни вытащить, ибо она состоит из бревен – обыкновенно в сорок футов длиной – и внутри надлежащим образом связана…”. 22).

В более северных округах, например у Нервиев, также были города, но население искало убежища во время войны скорее в болотах и лесах, чем за городскими стенами.

В тесной связи со сравнительно значительным развитием городской жизни находятся оживленные сношения как сухим путем, так и водой. Повсюду имелись дороги и мосты.

Речное судоходство было весьма обширно и речной флот очень вместителен.

Но гораздо более замечательно морское судоходство кельтов. Кельты не только были тем народом, который установил регулярное судоходство в Атлантическом океане, но у них достигло также замечательной высоты искусство судостроения и вождения судов. Судоходство средиземноморских народов долгое время ограничивалось лишь гребным флотом, что объясняется особенностями тех вод, где им приходилось плавать.

Военные суда финикийцев, греков и римлян представляли собой весельные галеры, где паруса употреблялись только временами в помощь гребцам; одни лишь торговые суда были в эпоху наивысшего развития античной культуры подлинными парусными кораблями.

Галлы же во времена Цезаря, как и в более позднее время, пользовались для плавания по проливу особого рода переносными кожаными челноками, представлявшими собой, в сущности, обыкновенные весельные лодки. Но на западной берегу Галлии у сантонов, пиктонов и в особенности у венетов были большие, правда, неуклюжие корабли, приводившиеся в движение не веслами, а снабженные кожаными парусами и железными якорными цепями; эти суда они употребляли не только в торговых сношениях с Британией, но и для морских сражений.

“…Их собственные корабли были следующим образом построены и снаряжены: их киль был несколько более плоским, чтобы легче было справляться с мелями и отливами; носы, а равно и кормы были целиком сделаны из дуба, чтобы выносить какие угодно удары волн и повреждения; ребра корабля были внизу связаны балками в фут толщиной и скреплены гвоздями в палец толщиной; якоря укреплялись не канатами, а железными цепями; вместо парусов на кораблях была грубая или тонкая дубленая кожа, может быть, по недостатку льна и неумению употреблять его в дело, а еще вероятнее потому, что полотняные паруса представлялись недостаточными для того, чтобы выдерживать сильные бури и порывистые ветры Океана и управлять такими тяжелыми кораблями. И вот когда наш флот сталкивался с этими судами, то он брал верх единственно быстротой хода и работой гребцов, а во всем остальном галльские корабли удобнее приспособлены к местным условиям и к борьбе с бурями. И действительно, наши суда не могли им вредить своими носами (до такой степени они были прочными); вследствие их высоты нелегко было их обстреливать; по той же причине не очень удобно было захватывать их баграми. Сверх того, когда начинал свирепеть ветер и они все-таки пускались в море, им было легче переносить бурю и безопаснее держаться на мели, а когда их захватывал отлив, им нечего было бояться скал и рифов. Наоборот все подобные неожиданности были очень опасны для наших судов…”. 23).

Таким образом, мы не только впервые встречаем здесь судоходство в открытом океане, но и то, что парусное судно тут также впервые заняло место весельной лодки – процесс, которым не сумел, правда, воспользоваться умиравший древний мир и неисчислимые результаты которого лишь постепенно осуществляются новым культурным периодом.

Столкнувшись с новыми условиями войны на море, которые резко отличались как тактически, так и технически от классической формы противоборства флотов до идеала отточенной римлянами во время противостояния с могущественным Карфагеном, завоеватели Галлии должны были на ходу радикально менять схему своих действий. И это им удалось. Рим еще раз доказал свое превосходство, основанное на использовании опыта противника. Изменив тактику, римский гребной флот победил галльский.”. 24).

“…А приняв на вооружение новые успехи своего флота, Цезарь сумел победить до этого неуязвимые в своей природной защите мысовые города венетов….”. 25).

При таком упорядоченном морском сношении между британским и галльским побережьями вполне понятны как наличие тесной политической связи между обитателями обеих сторон пролива, так и расцвет морской торговли и рыболовства.

Политическое развитие кельтского народа представляет ряд весьма интересных явлений. Исходным пунктом государственного устройства является здесь, как и повсюду, племенной округ со своим князем, советом старейшин и собрание свободных, способных носить оружие людей. Но своеобразие заключается в том, что оно никогда не вышло за пределы этого окружного строя.

Почти всюду правительство состояло из собрания аристократии, т.е. богатых собственников, отличившихся на войне, а армия образовывалась из тех же самых знатных, каждый из которых командовал небольшим отрядом сограждан и клиентов.

Так, к примеру эдуй Думнориг “…человек очень смелый, благодаря своей щедрости весьма популярный в народе и очень склонный к перевороту. Много лет подряд у него были на откуп пошлины и все остальные государственные доходы эдуев за ничтожную цену, т.к. на торгах никто в его присутствии не осмеливается предлагать больше, чем он. Этим он и сам лично обогатился и приобрел большие средства для своих щедрых раздач. Он постоянно содержит на свой собственный счет и имеет при себе большую конницу и влиятелен не только у себя на родине, но и у соседних племен…”. 26).

Уже несколько поколений до подчинения Галлии власти Рима старая галльская знать входила в долги и беднела. “…Этой возрастающей нуждой воспользовалось небольшое число более ловких и смелых знатных с целью приобрести большее политическое могущество и собрать неизмеримые богатства. Одни накопляли большие богатства в землях и капиталах, другие монополизировали сбор пошлин и налогов и давали деньги взаймы. Все они, благодаря большому числу своих должников, своих клиентов, своих слуг, благодаря подаркам, делаемым беднякам, старались приобрести почти монархическую власть в древних аристократических республиках…”. 27).

По мере исчезновения старой земельной аристократии и переходе собственности в руки небольшой новой знати, последняя своими клиентами смущала старое равновесие республиканской свободы и наводняла ими галльскую армию, с этих пор состоявшую уже из служителей, — людей, за пищу и кое-какие подачки обрабатывавших их землю и служивших им в их обширных жилищах, помещавшихся почти всегда поодиночке на берегу реки или посередине леса, и отрядов кавалерии, которые они содержали за свой счет, увеличивая этим свое могущество как в военное, так и в мирное время.

События привели Цезаря в Галлию в тот момент, когда кельтская нация переживала тяжелый и решительный кризис, аналогичный кризису, испытанному Италией после Гракхов и имевшему те же причины — пренебрежение древними кельтскими нравами, усвоение иностранных идей и обычаев, увеличение стоимости жизни и падение старых классов.

Уже более полстолетия греко-латинская цивилизация проникала к галльским народам, исключая только самые варварские – бельгов и гельтов. Она вносила много нового: от алфавита до вина и аристократической чеканки монет …” 28).

В то же время старая земледельческая аристократия уступала все свое политическое влияние. Национальная религия – друизм – падала и теряла влияние на массы. Концентрация собственности и войны разорили многих галлов и большинство из них превратились в разбойников, о которых часто упоминает Цезарь. “… Иные занялись торговлей с разными народами Галлии или с германцами и римлянами; другие поселились в городах и образовали ядро ремесленного класса. Среди мелких сельских поселков, покрывавших всю Галлию возник ряд городов, как-то: Аварик, Герговия, Бибракте – начавших привлекать население и богатство. Торговля рабами с Италией процветала. Некоторые ремесла, например, керамика, приготовление вещей из золота, серебра и железа, прядение, приготовление ветчины, делали успехи…” 29).

Широкое распространение в Галлии получил институт далтируев – “преданных”, посвятивших себя служению кому-либо. Цезарь описывает их так: “…из другой части города главнейший вождь сотиатов Адиатунн попытался сделать вылазку во главе отряда из шестисот “преданных”, которых галлы называют “солдуриями”. Их положение таково: они обыкновенно пользуются всеми благами жизни сообща с теми, чьей дружбе они себя посвятили; но если этих последних постигает насильственная смерть, то солдурии разделяют их участь или же сами лишают себя жизни; и до сих пор на памяти истории не оказалось ни одного такого солдурия, который отказался бы умереть в случае умервщления того, кому он обрек себя в дружбу…”. 30).

У греков и римлян основой политического единства очень рано вместо племенного округа стал город. У кельтов, напротив, “гражданским коллективом” во все времена оставался клан; князь стоял во главе округа, а не какого-либо города и высшей инстанцией в государстве является общее окружное собрание.

Город имеет, как и на Востоке, только торговое и военное, но не политическое значение, поэтому даже такие значительные и обнесенные стенами галльские города, как Виенна и Генава, были в глазах греков и римлян лишь простыми селами.

В эпоху Цезаря исконное устройство кланов сохранилось почти без изменения и у островных кельтов и в северных округах на материке. Высшая власть принадлежала общине, князь был связан ее решениями во всех существенных вопросах, общественный совет был многочислен, в некоторых кланах он насчитывал до 600 членов, но имел, по-видимому, не большее значение, чем Сенат при римских царях.

Напротив, в более развитой южной части страны за одно или два поколения до Цезаря дети последних королей были еще живы в его время, произошел переворот, упразднивший королевскую власть по крайней мере в крупнейших кланах – у ирвенов, эдуев, секванов и господство перешло здесь к знати.

Обратной стороной полного отсутствия у кельтов городской цивилизации было совершенное преобладание в их кланах противоположного полюса политического развития, — аристократии.

Кельтская аристократия представляла собой высшее дворянство, состоявшее, может быть, по большей части из членов королевских или бывших королевских фамилий. И замечательно, что вожди противоположных партий в одном и том же клане очень часто принадлежали к поту же самому роду, как например, показано Цезарем на примере Эдия Думнорича. 31).

Эти знатные семейства соединяли в своих руках экономическое, военное и политическое главенство. Они ввели у себя обычай составлять себе дружину, то есть аристократия пользовалась привилегией окружать себя известным числом наемных всадников, составляя таким образом государство в государстве. Опираясь на свою челядь, она не повиновалась ни законным властям, ни набору по округам и фактически разрушала существующий строй. 32).

Цезарь описывает их так. “Другой класс – это всадники. Они все выступают в поход, когда это необходимо и когда наступает война (а до прихода Цезаря им приходилось почти ежегодно вести или наступательные или оборонительные войны). При этом чем кто знатнее и богаче, тем больше он держит при себе слуг и клиентов. В этом одном они видят свое влияние и могущество”. 33).

Глубина и сила кельтского национального самосознания были бы необъяснимы,если бы несмотря на свою политическую раздробленность, кельтская нация не была издавна религиозно централизована. Кельтское духовенство, друиды, соединяло британские острова и всю Галлию, а быть может и другие кельтские страны общей религиозно-нациольной связью.

Оно имело своего главу, избиравшегося самими священниками, свои школы, где культивировалась традиция, свои привилегии, в особенности свободу от налогов и военной службы, признававшиеся всеми кланами, ежегодные соборы в “центре галльской земли”, а главное – общину верующих, очень набожных и религиозных. 34).

Понятно, что такое духовенство старалось захватить и отчасти захватило в свои руки и светскую жизнь. Там, где царей избирали на год, духовенство во время междуцарствования руководило выборами.

Оно с успехом присвоило себе право исключать из религиозного союза, а тем самым и из гражданского общества отдельных лиц и даже целые общины; сумело подчинить себе гражданско-правовые тяжбы, в особенности споры о размежевании и о наследствах, опираясь на свое право исключения из общины, а быть может и на местный обычай, когда для производивших человеческих жертвоприношений избирались преимущественно преступники, развило обширную духовную юрисдикцию по уголовным делам, соперничавшую с судом королей. Наконец, духовенство претендовало даже на решение вопросов войны и мира.

Преобладающим родом оружия была конница, но у бельгов, а еще в большей мере на британских островах, наряду с ней достигли замечательного совершенства древненациональные боевые колесницы.

Эти многочисленные и храбрые отряды всадников и колесничных бойцов состояли из знати и ее челяди. Отличавшаяся аристократической страстью к собакам и лошадям, кельтская знать тратила большие средства для того, чтобы ездить на благородных конях иностранной породы. 35).

Воинственный дух этого дворянства характеризуется тем, что когда раздавался призыв, все, кто только мог держаться на коне, даже старики, выступали в поход и, готовясь вступить в бой с презираемым врагом, клялись не возвращаться домой, если отряд их не прорвется хотя бы дважды через неприятельские ряды.

Наемные дружинники были типичные ландскнехты, деморализованные и тупо равнодушные к чужой и собственной жизни.

В сравнении с этими всадниками пехота отступала на задний план. В основном она походила на те кельтские отряды, с которыми римляне боролись в Италии и Испании.

Большой щит был в те времена главным средством обороны, что же касается оружия, то вместо меча первое место занимало теперь длинное ударное копье.

Когда несколько округов вели войну сообща, один клан стоял и сражался против другого. Нет никаких указаний на то, чтобы ополчение отдельного округа делилось на воинские части и составляло небольшие, правильно построенные тактические единицы.

Длинный обоз тащил за кельтским войском поклажу, а дорожные повозки служили ему скудной заменой укрепленного лагеря, который каждый вечер разбивали римляне.

Имеются сведения о высоких качествах пехоты отдельных округов, например нервиев. У них не было рыцарства и они, может быть, были даже не кельтского, а германского этнического происхождения.

Вообще же кельтская пехота этого времени представляла собой мало пригодное для войны и непоротливое ополчение, в особенности в южной части страны, где вместе и дикостью исчезла и храбрость. Еще более строгую оценку кельтской пехоте римский генерал Цезарь дал тем, что никогда не употреблял ее вместе с римской, после того, как узнал ее в своем первом походе.

Галлия, варварская страна, стремившаяся к цивилизации и вследствие этого полная противоречий, не умела вести ни страшную и упорную партизанскую войну варваров, ни ученую и методическую войну цивилизованных народов. Она попеременно вела то ту, то другую. В этой войне сказалась непоследовательность, господствующая тогда в галльском обществе.

Только этим можно объяснить каким образом Галлия была побеждена маленькой армией в 30 тысяч человек.

Первоначальная наивная храбрость была утрачена, а воинское мужество, основанное на высшей морали и целесообразных установлениях и являющееся обычно результатом более высокой цивилизации, проявлялось лишь среди рыцарства и притом в очень извращенном виде.

Достоинства, свойственные первобытной эпохе жизни народов, были утрачены кельтами, но они не приобрели тех качеств, которые приносит с собой культура, если она глубоко проникает весь народ.

Подчинить римскому владычеству в один день столько народов, населявших Галлию, изменить политические и национальные основы их существования – это было огромное предприятие.

Даже почти не достижимая цель. Но Цезарю удалось…

Правда, это завоевание в большей части было еще воображаемым. Ни Аквитания, ни свободная часть южной Галлии до сих пор еще не видели ни римского солдата, ни римского магистрата. Масса народов Центральной и Западной Галлии была еще не покорена, масса покорилась только по внешности.

Много других, и между ними самые богатые и самые могущественные – секваны, эдуи, лингоны, — дружественно принимали римского полководца только в качестве могущественного союзника, не высказывая никакого расположения принять римское владычество.

Лишь после подавления ряда выступлений антиримской партии галлов, Цезарь мог считать вновь покоренную страну надежно присоединенной.

Замечательно, но после неудачи восстания Верцингеторича Галлия после 50 года до н.э. уже серьезно не сопротивлялась даже тогда, когда Цезарь увел все войска для гражданской войны.

В “Комментариях” о гражданской войне нет упоминаний о каких-либо волнениях в Галлии и по Рейну. Ни галлы, ни германцы так и не воспользовались благоприятным моментом.

Но предприятием более трудным, чем усмирение слабых сопротивлений была для Цезаря организация в Галлии нового правительства. Было невозможно разрушить все политические и юридические органы древнего кельтского общества и заместить их совершенно новым управлением.

Не легче было и заставить функционировать эти древние учреждения под римским контролем, господствовать над ними до такой степени, чтобы в состоянии пользоваться для себя этой системой традиций, интересов, социальных сил, которую Цезарь нашел в действии и, большая часть которой продолжала существовать даже под римским владычеством.

Еще более важной задачей для Цезаря было уменьшить в Галлии недовольство, причиненное миром, который он неожиданно навязал стране, где в течение столетий войны обратились в привычку.

Подобные резкие социальные перемены не могли не вызвать последствий, тяжелых для нового строя. Слишком много людей жило в Галлии этими войнами, черпая из них свое могущество и почести.

Лишенные внезапным миром того, что было основанием их социального влияния и даже самого их существования, они могли быть только недовольным и тяжелым элементом.

Цезарь знал это так хорошо, что с целью занять этих многочисленных безработных солдат набрал среди них огромное количество вспомогательных войск. Он думал также польстить военной гордости галлов, образовав исключительно из них знаменитый легион Жаворонка 36). , принимая таким образом в армию новых поданных на одинаковых правах с завоевателями мира.

Возможно, он рассматривал Британию как новое поле действия, открытое под контролем Рима для воинственных замыслов крупных галльских кланов.

В административном отношении вновь приобретенные проконсулом Нарбонской Галлии области были временно присоединены к Нарбонской провинции. Лишь когда Цезарь покинул эту должность, из завоеванных им земель были созданы два наместничества – собственно Галлия и Бельгия.

Потеря отдельными округами их политической независимости вытекала из факта завоевания.

Все они были обложены налогом в пользу Рима.

Но податная система эта была, конечно, не та, на основе которой родовая и финансовая аристократия эксплуатировала Азию. На каждую общину была здесь, как и в Испании, раз и навсегда возложена определенная дань, сбор которой предоставлялся ей самой. Этим путем целых 40 миллионов сестерциев поступали ежегодно из Галлии в кассы римского правительства, которое за это принимало на себя расходы по охране рейнской границы.

Разумеется, и те массы золота, которые были накоплены в храмах богов и в сокровищницах богатых, благодаря войне нашли себе дорогу в Рим.

Прежний окружной строй с наследственными королями или феодально-олигархической верхушкой уцелел в основном и после завоевания. Не была отменена и система клиенты, в силу которой одни области становились зависимыми от других, более могущественных. Хотя с утратой государственной самостоятельности эта система в значительной мере лишилась своего значения.

Цезарь заботился лишь о том, чтобы, воспользовавшись существующей династической и феодальной рознью и борьбой за гегемонию, установить порядок, соответствующий интересам Рима, и поставить всюду у власти сторонников иноземного господства.

С самого начала Цезарь щадил национальный культ и его служителей. Мы не находим у него и следа тех мер, которые принимались позднее римскими властями против друидов. С этим, вероятно, связано то, что галльские войны Цезаря не носят, насколько нам известно, того характера религиозной войны, который так резко проявился впоследствии в британских войнах.

Если Цезарь оказывал побежденной нации всевозможное снисхождение и щадил ее национальные, политические и религиозные учреждения, поскольку это было совместимо с подчинением Риму, то это делалось не с тем, чтобы отказаться от основной идеи его завоеваний – романизации Галлии, а с тем, чтобы осуществить ее в возможно более мягкой форме.

Не он ограничивался распространением на северную часть страны тех порядков, которые привели уже в значительной мере к романизации южной провинции, но как настоящий государственный человек оказывал содействие естественному развитию и старался сократить всегда мучительный переходный период.

Не говоря уже о принятии многих знатных кланов в число римских граждан и допущении некоторых из них даже в Сена, по-видимому, благодаря Цезарю во многих галльских округах был введен латинский язык как официальный, а вместо национальной монетной системы была введена римская, причем право чеканки золотой монеты и денариев было оставлено за римскими властями, а разменная монета чеканилась отдельными округами и по римскому образцу.

Занимался Цезарь и созданием ряда заальпийских колоний. Он поселил своих германских и кельтских всадников в Новиодуне, а боев, высказывавших верность Риму и за это получивших значение римской колонии, в землях эдуев.

Такой Галлию оставил Цезарь переходя Рубикон.

В течение гражданской войны, продолжавшейся почти без перерывов двадцать лет, авторы дошедших до нас рассказов, естественно, могли оставить без внимания сравнительно незначительные события в Галлии. Но то обстоятельство, что эта страна ни разу не упоминается в сохранившемся до этого времени полностью списке триумфов, доказывает, что в те годы в стране кельтов не происходило никаких более или менее значительных новых военных экспедиций.

Позднее, в течение долгого правления Августа и во все нередко весьма опасные критические моменты войн в Германии, области Галлии оставались покорными.

Однако и римское правительство и партия германских патриотов постоянно считались с возможностью восстания галлов против Рима в случае решительного успеха германцев и вторжения их в Галлию.

Таким образом, чужеземное владычество в этой стране отнюдь не было обеспечено. Настоящее серьезное восстание произошло в 21 году при Тиберии, но оно было жестоко подавлено.

Внутренняя организация Галлии является делом Августа. При организации управления империи по окончании гражданских войн Галлия в том виде, в каком она досталась Цезарю и была им окончательно подчинена, полностью перешла в ведение имперской администрации, за исключением области к югу от Альп, которая в это время была присоединена к Италии.

Однако, уже в 21 году до н.э. Август передал сенатскому правительству Нарбоннскую Галлию вместе с областью Массалией от берега Средиземного моря до Севенских гор, а в собственном управлении оставил только новые галльские области.

Эта все же чрезвычайно обширная территория затем была разделена на три административных округа, и во главе каждого из них был поставлен самостоятельный императорский наместник.

Это деление опиралось на отмеченное уже раньше диктатором Цезарем разделение всей страны по национальному признаку – на населенную иберами Аквитанию, чисто кельтскую Галлию и кельто-германскую область бельгов.

Правовые отношения в старой провинции Галлии и в трех новых были совершенно различны. Первая была немедленно полностью латинизирована, в последних же были сначала урегулированы существующие национальные отношения.

В старой провинции выдающееся значение имел город Нарбон, обладавший полным римским правом и соперничавший в торговле с греческой Массалией.

Затем были основаны четыре новые гражданские колонии, главным образом в уступленной после гражданской войны Массалией области.

Среди них наиболее важной в военном отношении была колония Юлиев-Форум, служившая главной стоянкой нового императорского флота.

Большое значение в торговле имела колония Арелате у устья Роны. Когда возросла роль Лиона и торговля вновь начала тяготеть к Роне, эта колония выдвинулась на первое место, впереди Нарбона, и сделалась настоящей наследницей Массалии и крупным рынком итало-галльской торговли.

Также по всей провинции уже при Цезаре и в начале империи были организованы крупные центры как общины латинского права: таковы Русцинон, Авеннион, Аквы Секстиевы, Аппа.

Уже в конце эпохи Августа язык и обычаи страны по обоим берегам Нижней Роны были полностью романизированы, а племенные округа были уничтожены почти по всей провинции.

Жители городских общин, получивших имперское право гражданства, равно как и граждане общин латинского права, которые, вступая в имперскую армию или занимая должности в своем родном городе, приобретали себе и своим потомкам имперское гражданство, в правовом отношении были совершенно равны италийцам и подобно им достигали на государственной службе должностей и почетных отличий.

В отличие в южной провинции в трех Галлиях не существовало городов римского и латинского права. Там был лишь один такой город, не принадлежавший ни к одной из трех провинций или принадлежавший ко всем.

Это был город Лугдун – нынешний Лион. Это поселение возникло на самой южной окраине императорской Галлии, непосредственно на границе имевшей городское устройство провинции, при слиянии Роны и Сены, в пункте, чрезвычайно удачно выбранном как в военном, так и в торговом отношении.

Этот единственный город трех Галлий был в то же время их столицей. Три галльские провинции не были объединены под общим верховным управлением, а из высших должностных лиц империи тут имел свое местопребывание только наместник Средней или Лугдунской провинции.

Однако, когда Галлию посещали император или члены императорской фамилии, они останавливались в Лионе.

Наряду с Карфагеном Лион был единственным городом латинской половины империи, который по образцу Рима имел постоянный гарнизон, равный 1200 солдатам. 37).

Южная Галлия благодаря своему положению лучше, чем какая бы то ни было другая провинция, защищенная от всякого неприятельского нападения, достигла при императорском правительстве высокой степени процветания и городского развития.

Основой благосостояния служило земледелие, которое по всей Галлии приносило большие доходы. Выгодным занятием, в особенности на севере, было также скотоводств, а именно разведение свиней и овец.

Значение Галлии для судьбы империи очень велико. На протяжении пяти веков, которые она находилась под властью Рима, территория и население претерпели существенные изменения. Кельтская народность потеряла свою как религиозную, так и национальную самостоятельность.

Уже к концу I века н.э. легионы формировались из галло-римлян и хотя их боевые качества не могли идти ни в какое сравнение с имперскими или британскими волонтерами, уже один этот факт указывает на то, что имперское правительство полностью доверяло своим провинциалам. После закона Каракаллы (212г. н.э.) “О даровании гражданских прав всем свободным жителям империи” галло-римляне окончательно слились с романизированной частью империи.

За время до захвата франками в 486 году н.э. Галлия процветала и богатела под властью Рима, избавленная от ужаса междоусобных войн и опасности борьбы с германскими вторжениями.

Завоевание Цезарем Галлии открыло дорогу свободному проникновению греко-римской культуры вглубь Европейского материка.

Но здесь римская утонченная культура вступила в длительную и опасную войну с варварами-германцами, которая кончилась падением Рима.

Примечания.

Полибий. История. 1, 72, 1-3.

Диодор. Библиотека историка. 13, 44, 1; 15, 54, 11.

Диодор. Там же. 13, 59, 3; 13, 114, 1; Цицерон II.

Диодор. Там же. 20, 55; Полибий, 7, 9, 5.

Полибий, 6, 51, 1-2. Аристотель. Политика. 2, 8, 3.

Ливий, 30, 6, 3.

Аристотель, II, 8, 3.

Аристотель, II, 8, 2; Диодор, 20, 10, 3.

Аристотель, II, 8, 4.

Аристотель, II, 8, 2.

Ливий Тит., 34, 36; Корнелий Непот, Ганнибал, 7, 4.

Аристотель, II, 8, 5.

Диодор, 15, 15, 2.

Моммзен Т. История Рима. С. 283.

Моммзен Т. Там же. С. 513.

sites/rome.webzone.ru/army/legions1.htm

Тацит. История, 2, 58

Моммзен Т. Там же. С. 521.

Виппер Р.Ю. Последний век империи. С. 393.

Ферреро Г. Юлий Цезарь. С. 89-90.

Цезарь. Галльская война, I, 1

Там же. УII, 23

Там же. III, 13

Там же. III, 14

Там же. III, 12

Там же. I, 18

Страбон. IУ, IУ, 3 (197), говорит, что большая часть галльских народов жила аристократическими республиками

Цезарь, Галльская война, II, 15; IУ, 2; УI, 24; Диодор, У, 26

Страбон, IУ, II, 1 (190), IУ, II, 2 (191), IУ. IУ, 3 (196), IУ, IУ, 3 (197).

Цезарь. Галльская война, III, 28

Там же. I, 18

Там же. I, 4

Там же. УI, 15

Цезарь. Комментарии, УII, 13-15

Там же. IУ, 3

Светоний. Цезарь, 24

Иосиф Флавий. Иудейская война, 2, 16, 4

Карты.Моммзен Т. История Рима. Т.IУ. С. 403-404

13.5 Аппиан. Римские войны. Изд-во «Алетейя», 1994

(rome.webzone.ru/antlitr/appian/hist-f07.htm)

ФИХТЕ (FICHTE) Иоганн Готлиб (1762—1814)
Немецкий философ и общественный деятель, один из представителей немецкой классической философии. В 1810 был назначен первым ректором открывшегося
Берлинского университета и занимал этот пост до 1812. Вскоре после унизительного поражения при Йене прочитал в Берлине цикл лекций «Речи к немецкой нации» («Reden an die deutsche Nation», 1807—1808), в которых призывал немецкий народ к борьбе против французских оккупантов. Когда в
1813 началась Освободительная война, был признан одним из интеллектуальных лидеров немецкого сопротивления наполеоновскому режиму. Его жена, добровольно поступившая на службу медицинской сестрой, заразилась тифом, от которого вскоре оправилась, но передала инфекцию мужу. Умер Фихте в Берлине
27 января 1814.

Химмель (Himmel), Фридрих Генрих (20.11.1765, Тройенбритцен, — 8.6.1814,
Берлин). Немецкий композитор и пианист

книга «Путешествие в Крым и Кавказ фон Энгелъгардта и Фридриха Паррота».
Берлин, 1815

Ауэрбах (Иван Богданович) — геолог, профессор Петровской сельскохозяйственной академии в Москве; родился в 1815 году; изучал минералогию в Берлине у Вейса и Розе, а химию у Рамельсберга. Возвратившись в Россию, посвятил себя изучению геологии и вспомогательных к ней наукам.
Вместе с другом своим Р. Германом (известный наш исследователь в сфере химической минералогии) объехал Урал и Финляндию, где близко познакомился с минералогическими богатствами России. В 1854 по поручению Императорского
Географического общества отправился в Каспийскую степь на гору Богдо для исследования местонахождения серы. По возвращении своем основательно обработал собранный материал о геогностических особенностях этой горы, интересной во многих отношениях; это самая крупная работа А., не вполне оконченная. Из сочинений А. в отдельном издании появились: «Notiz uber einige Pflanzen-Versteinerungen aus einem Landsteine des Moskov.
Gouvernements» (Москва, 1844 год); «Ueber die Kohlen von Central-Russland»
(Москва, 1860, вместе с профессором Траутшольдом ). Частью самостоятельно, частью в сотрудничестве с Фирсом и Траутшольдом писал о московской юре, о клинском песчанике, о хотьковском меле, о тульском каменном угле — все эти статьи разбросаны по «Бюллетеням» Московского общества любителей естествознания. А. умер в Москве 1867 год.
4 ноября 1815 В Берлине российский император Александр I и прусский король
Фридрих Вильгельм III объявили о помолвке царевича Николая и прусской принцессы Шарлотты.
В Берлине во время официального обеда российский император Александр I и прусский король Фридрих Вильгельм III объявили о помолвке царевича Николая
(будущего императора Николая I) и прусской принцессы Шарлотты (после принятия православной веры ставшей Александрой).

Бейрих Генрих

Родился 31 августа 1815 г., Берлин.Умер 9 июля 1896 г., Берлин.

Геолог, минералог, палеонтолог.Член-корреспондент по разряду физических наук (минералогия, геология и палеонтология) Физико-математического отделения с 3 декабря 1876 г.

ШАМИССО, АДЕЛЬБЕРТ ФОН
ШАМИССО, АДЕЛЬБЕРТ ФОН (Chamisso, Adelbert von) (1781–1838), немецкий писатель и ботаник. Родился 30 января 1781 во Франции в Шато-де-Бонкур
(провинция Шампань). Настоящее имя – Луи Шарль Аделаид де Шамиссо (Louis
Charles Adйlaпde de Chamisso). Спасаясь от революции, его родители, французские аристократы, в 1790 бежали в Германию. В 1798–1807 Шамиссо служил в прусской армии. Превосходно владея немецким языком и сроднившись с немецкой культурой, в гражданском смысле чувствовал себя стесненно, о чем с болью высказался в стихотворении Замок Бонкур (Das SchloЯ Boncourt, 1827).
В аллегорической форме Шамиссо развил эту тему в Удивительной истории
Петера Шлемиля (Peter Schlemihls wundersame Geschichte, 1814) – маленьком шедевре о человеке, который променял свою тень на никогда не пустеющий кошелек и всю жизнь был несчастлив.
В творчестве Шамиссо, входившего в кружок т.н. берлинских романтиков, прослеживаются характерные черты этого литературного направления: тяга к экзотике и широкое использование форм народной песни. Музыка Р.Шумана к циклу его песенных стихов Любовь и жизнь женщины (Frauenliebe und -leben,
1830) сделала их еще более популярными.
В 1815–1818 в составе русской экспедиции Шамиссо совершил кругосветное путешествие на бриге «Рюрик» и по возвращении занял должность адъюнкта
Королевского ботанического сада в Берлине. Опубликованный им отчет об этой экспедиции (Reise um die Welt – Путешествие вокруг света) стал образцом жанра путевых очерков. Умер Шамиссо в Берлине 21 августа 1838.

МЕНЦЕЛЬ (Menzel) Адольф фон

(1815-1905)

немецкий живописец и график

Учился литографии у своего отца, в 1830 посещал Академию художеств в
Берлине, живописи обучался в основном самостоятельно. Работал в Берлине, неоднократно посещал Париж и Верону. Уже ранние произведения Менцеля, среди которых богатые светотеневыми эффектами иллюстрации к «Истории Фридриха
Великого» Ф. Куглера (ксилографии по рисункам Менцеля, 1839-1842), картины из жизни Фридриха II, воссоздающие повседневную жизнь прусского двора XVIII в. («Концерт Фридриха II в Сан-Суси», 1852, Национальная галерея, Берлин), отличаются живостью характеристик, полны выразительных и точных бытовых деталей. Небольшие картины 1850-х гг., напоённые светом и воздухом
(«Комната с балконом», 1845, «Строительная площадка с ивами», 1846, — обе в
Национальной галерее, Берлин), выбором мотива, фрагментарностью композиции, энергичной манерой письма, богатством валёров, интересом к пленэру предвосхищают пути развития европейской живописи во 2-й половине XIX в.
Пристальное внимание к натуре, демократизм искусства Менцеля проявились в свежих по живописи, ярких по колориту жанровых картинах («Театр Жимназ»,
1856, Национальная галерея, Берлин), в произведениях, разрабатывающих темы народной жизни и труда («На стройке», 1875, частное собрание, Берлин,
«Рынок в Вероне», 1884, Картинная галерея, Дрезден); жанровое начало соединяется с эпическим в его полотне «Железопрокатный завод» (1875,
Национальная галерея, Берлин), первом в европейской живописи изображении напряжённого и масштабного индустриального производства. Неутомимый рисовальщик (свыше 5 тыс. рисунков в Национальной галерее, Берлин), Менцель был также мастером акварели, гуаши, офорта, литографии.

В 1815 году в Берлин вернулся из военных походов король Фридрих Вильгельм
III. По его идее Unter den Linden должна была стать улицей Славы, напоминающей о победах Пруссии в наполеоновских войнах. Никто не подходил для решения этой задачи лучше, чем бывший тогда уже известным архитектор
Карл Фридрих Шинкель. К сожалению, от его преобразований многое не дошло до наших дней. Перестроен готический собор возле Lustgarten, который должен был называться «Befreiungsdom» – «Собор освобождения». Однако, самые важные его постройки до сих пор стоят. Это конечно же, Schlossbruecke – Дворцовый мост с 8-ю скульптурными группами античных богов и героев. Насмешливые берлинцы прозвали его «Кукольным мостом». Шинкель нашёл достойное завершение величественной улице.

ВЕЙЕРШТРАСС Карл Теодор Вильгельм

Германия.Родился 31 октября 1815 г., Остерфельде (Вестфалия).

Умер 19 февраля 1897 г., Берлин.Математик.

Член-корреспондент по разряду математическому Физико-математического отделения с 4 декабря 1864 г., почетный член с 2 декабря 1895 г.

|Шинкель, Карл Фридрих |
|ШИНКЕЛЬ (Schinkel) Карл Фридрих (1781 — 1841), немецкий архитектор. |
|Представитель классицизма. Строгие по форме сооружения (Новая караульня |
|в Берлине, 1816 — 18), постройки в духе псевдоготики. |

БУРЬЯ (БЮРЖА) Абель

Германия. Родился 30 августа 1752 г., Кикебуш (Марк, Вестфалия).

Умер 16 феврапя 1816 г., Берлин. Математик. Почетный член с 28 июля 1794 г

|Сименс (Эрнст Вернер фон-Siemens, 1816-92) — знаменитый герм. инженер, |
|образование получил в артилле… |

| |

|Сименс (Эрнст Вернер фон-Siemens, 1816-92) — знаменитый герм. инженер, |
|образование получил в артиллерийско-инженерной школе в Берлине, в 1841 |
|г. получил первую привилегию на способ гальванического серебрения и |
|золочения и для эксплуатации этой привилегии основал в Берлине завод в |
|компании с Геннигером. Затем он устроил дифференциальный регулятор для |
|паровых машин и водяных колес, который поныне употребляется в некоторых |
|механизмах. В 1844 г. командирован был в артиллерийские мастерские в |
|Берлине для производства опытов по применению взрывчатой хлопчатой |
|бумаги. В 1847 г. С. вошел в состав комиссии по введению электрических |
|телеграфов в Пруссии. Это послужило толчком к ряду изобретений С. по |
|телеграфной части и, между прочим, к устройству специальной машины для |
|покрывания медной проволоки гуттаперчей (1846); машина эта вошла во |
|всеобщее употребление при производстве изолированных проводников для |
|подземных и подводных телеграфных кабелей. В 1848 г. он заложил в |
|нильской гавани первые подводные мины, снабженные приспособлениями для |
|воспламенения электрическим способом, а в качестве коменданта крепости |
|Фридрихсорт построил батареи для защиты экернфердерской гавани. Зимой |
|1848-49 г. С. по поручению правительства, проложил подземную телеграфную|
|сеть между Берлином, Франкфуртом и Аахеном, после чего оставил военную |
|службу и посвятил себя телеграфо-строительному заводу, основанному им в |
|Берлине вместе с механиком Гальске, в 1847 г. Из этого завода, на |
|котором в настоящее время работает несколько тысяч человек, вышло |
|множество изобретений и усовершенствовании по части телеграфного дела и |
|электротехники. Между прочим, С. выработал теорию продолжения подводных |
|кабелей и изобрел динамо-машину (X, 629), теорию которой, являющуюся |
|исходным моментом всей современной электротехники, он изложил в |
|берлинской академии 17 января 1867 г. С. проложил первый подводный |
|кабель в открытом море (линия Бона-Кальяри), а в 1879 г. построил на |
|берлинской выставке первую электрическую жел. дорогу и с тех пор |
|принимал наиболее деятельное участие в развитии и распространении |
|электрических жел. дорог. Из многочисленных предприятий, осуществленных |
|фирмой С. Гальске, следует в особенности отметить сооружение телеграфной|
|сети в России, начатое в 1853 г. Большой завод в Шарлоттенбурге |
|изготовляет кабели для подземной проводки, для электрического освещения |
|и для телефонов; другой кабельный завод устроен был в Англии, и на нем |
|выделано было семь кабелей, соединяющих Европу с Америкой. Отделения |
|предприятий фирмы С. и Гальске открыты были ив Вене, СПб. и Тифлисе; на |
|Кавказе фирма занималась и нефтепромышленностью. В 1887 г. товарищество |
|С. и Гальске преобразовано было в акционерное общество, с основным |
|капиталом в 35 милл. марок, который в 1898 г. увеличен был до 40 милл., |
|а в 1899 г. до 45 милл. марок. Общество ведет в различных странах |
|множество предприятий (по электрическому освещению, по эксплуатации |
|телефонов, телеграфов, электрических жел. дорог, по передаче |
|электрической энергии), но все же центр его деятельности в производстве |
|аппаратов и принадлежностей электротехники. В 1874 г. берлинская |
|академии наук избрала Вернера С. ординарным своим членом; в 1888 г. он |
|возведен был в дворянское достоинство. С. напеч. «Positive Vorschlage zu|
|einem Patentgesetz» (Б., 1869), «Gesammelte Abhandlungen und Vortrage» |
|(там же, 1881); второе издание последней книги составляет 1-й том его |
|»Wissenschaftliche und technische Arbeiten» (2 т., Б., 1889-91). Кроме |
|того, он оставил интересные «Lebenserinnerungen» (Берл., 1892; 4 изд., |
|1895). |

|[pic] |
|Петер фон Корнелиус. Иосиф, узнаваемый братьями. 1816—1819 гг. |
|Государственные музеи, Берлин |
|[pic] |
|Франи Крюгер. Парад на Оперной площади. 1824—1829 гг. Государственные |
|музеи, Берлин. |
|[pic] |
|Карл Шпицвег. Бедный поэт. 1839 г. Государственные музеи, Берлин. |

Мастер бидермейера относился к своим героям с теплотой, но не идеализировал их. Он мог посмеяться над ними, как Иоганн Эрдманн Хюммель (1769—1852), автор картины «Увеселительный сад в Берлине» (1831 г.).
|[pic] |
|Иоганн Эрдман Хюммель. Увеселительный сад в Берлине. 1831 г. |
|Государственные музеи, Берлин. |

1830 г. в центре Берлина, на острове, образованном рекой Шпрее и её рукавом, был открыт Старый музей, возведённый по проекту архитектора Карла
Фридриха Шинкеля (впоследствии этот остров назвали Музейным). В музее разместились Картинная галерея, Собрание скульптуры, вскоре пополнившееся произведениями итальянских мастеров XV в., Кабинет гравюры и Антиквариум
(коллекция античной мел кой пластики и монет). В 1847 г. поблизости был построен Новый музей — для древностей Египта. В 1876 г. открылась
Национальная галерея, объединившая памятники немецкого искусства.

ИОГАНН ВИЛЬГЕЛЬМ ГАБРИЭЛЬСКИЙ

(27.05.1791 г., Берлин — 18.09.1846 г., Берлин)
Выдающийся виртуоз на флейте, с 1816 г. был придворным музыкантом в
Берлине.
В качестве флейтиста-виртуоза совершал большие концертные путешествия.
Написал пьесы для флейты соло и ансамбли.
Его брат Юлиус (1806-1878) и сын Адольф были также флейтистами.

ФРАЙТАГ, ГУСТАВ
ФРАЙТАГ, ГУСТАВ (Freytag, Gustav) (1816–1895), немецкий писатель. Родился
13 июля 1816 в Кройцберге (Силезия). Изучал филологию в Бреслау (ныне
Вроцлав, Польша) и Берлине; в 1839–1844 читал лекции в университете
Бреслау.

Бопп (Ворр) Франц (14.9.1791, Майнц, — 23.10.1867, Берлин), немецкий языковед, профессор Берлинского университета (1821—64),

Траутшольд (Герман Адольфович) — геолог, бывший профессор Петровской академии в Москве. Родился в 1817 году в Берлине,

Ом (Ohm) Георг Симон (16.3.1787, Эрланген, — 7.7.1854, Мюнхен), немецкий физик. Учился в Эрлангенском университете (1805—06), затем работал учителем в Готштадте (Швейцария; 1806—09). Самостоятельно подготовил и защитил в
Эрлангене докторскую диссертацию (1811). Преподавал в Бамберге (1813—1817),
Кельне (1817—28), Берлине (1828—1833). С 1833 директор Политехнической школы в Нюрнберге, с 1849 профессор Мюнхенского университета. Основные труды по электричеству, оптике, кристаллооптике, акустике. Проведя серию точных экспериментов, установил (1826) основной закон электрической цепи
(Ома закон) и дал (1827) его теоретическое обоснование. С 1830 занимался акустикой. В 1843 показал, что простейшее слуховое ощущение вызывается лишь гармоническими колебаниями, на которые ухо разлагает сложные звуки (т. н. акустический закон О.). В 1881 именем О. названа единица электросопротивления (ом). Член Лондонского королевского общества (1842).

Эдуард ХИЛЬДЕБРАНДТ (ГИЛЬДЕБРАНДТ) —

Eduard HILDEBRANDT. 1817, Данциг — 1868, Берлин

ЗАКАТ СОЛНЦА. 1850 год.

Холст, масло. 95х125.

Слева внизу подпись и дата: Hildebrandt, Eduard 1850

Пост. в 1963, дар Ф.Е.Вишневского, Москва.
Жизнь Хильдебрандта протекала главным образом в Берлине, но, совершив в
1844-1845 годы путешествие в Бразилию, он и через пять лет в «Закате солнца» воссоздал ее чарующую красоту. В вечерних лучах солнца многоцветие трав и кустарников скалистого берега, звучная синева водных просторов с желто-розовыми отблесками облаков рождают эпический образ южной природы.

БОРХАРДТ Карл Вильгельм

Германия.Родился 22 феврапя 1817 г., Берлин.Умер 27 июня 1880 г.,
Рюдерсдорф близ Берлина.Математик.Член-корреспондент по разряду математических наук Физико-математического отделения с 7 декабря 1879 г.

МЕСТА ЖИТЕЛЬСТВА Е. А. БОРАТЫНСКОГО
1843, сентябрь, 20-е числа — октябрь: БЕРЛИН; ЛЕЙПЦИГ; ДРЕЗДЕН; ФРАНКФУРТ;
КЕЛЬН; БРЮССЕЛЬ.

берлин 1818
Больцани (Иосиф Антонович, родился в Берлине 18 (6) сентября 1818 г., умер в Казани 24 (12) февраля 1876 г.) — профессор физики в Казанском университете.

ДЮБУА-РЕЙМОН Эмиль Генрих

Германия.Родился 7 ноября 1818 г., Берлин.Умер 26 декабря 1896 г., Берлин.

Физиолог.Член-корреспондент по разряду биологических наук Физико- математического отделения с 5 декабря 1892 г.

КЛАУЗЕВИЦ
(Clausewitz) Карл фон (1780-1831) , немецкий военный теоретик и историк, генерал-майор прусской армии (1818). Участвовал в войнах с Францией 1806-
07, 1812-15 (в 1812-1814 на русской службе). В 1818-30 директор военного училища в Берлине. В основной работе «О войне» (русский перевод, т. 1-3,
1932-33) разработал многие принципы стратегии и тактики, сформулировал положение о войне как продолжении политики.

ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИ — ХРОНОЛОГИЯ
|1818 — 1820 |Прогрессивные конституции приняты в Баварии, Бадене, |
| |Вюртемберге, и Гессене-Дармштадте. |
|1830 |Июльская революция во Франции перекинулась на Брауншвейг, |
| |Ганновер, Кургессен и Саксонию |
|1832 |Гамбахское празднество: возле гамбахского дворца в Пфальце|
| |около 30 тысяч человек со всей Германии скандируют «Да |
| |здравствуют, трижды здравствуют объединенные республики |
| |Германии! Да здравствует, трижды здравствует |
| |конфедеративная республиканская Европа!» |
| |[pic] |
|1833 |Создание таможенного союза. |

230 лет со дня рождения Георга Вильгельма Фридриха Гегеля
|[pic] |Великий диалектик |
| |В 1788-1793 Гегель учился в |
| |Тюбин-генском теологическом |
| |институте (вместе с Шеллингом и |
| |Гельдерлином). В 1801-1806 жил в |
| |Йене, В 1808-1816 был директором |
| |гимназии в Нюрнберге. С 1816 — |
| |профессор философии в университетах |
| |Гейдель-берга (1816-1818) и Берлина |
| |(с 1818). |

Роде Пьер (1774-1830)-французский скрипач, педагог, композитор. Учился игре на скрипке в детстве у Ж. Фовеля Старшего, с 1787 года у Дж. Виотти в
Париже.

Дебютировал как исполнитель в 1790 году, позднее работал концертмейстером вторых скрипок в театре » Фрейдо», затем солистом оркестра » Гранд-опера»
(до 1799 года).

С 1790-х годов концертировал в Париже и других французских городах, с 1794 года и в других странах Западной Европы.

В 1795-1802 гг. был профессором по классу скрипки Парижской консерватории.

В 1800-02 гг. был солистом придворной капеллы Наполеона. В 1803 -08 гг. гастролировал с придворной французской оперной труппой в России.

С 1804 года Роде — придворный солист в Петербурге (это звание впервые было учреждено для Роде), концертировал также в Москве, играл в различных ансамблях, был солистом оперного театра в Петербурге, одновременно давал уроки, занимался композиторской деятельностью. Русская музыкальная культура оказала влияние на творчество Роде (в ряде произведений он использовал русские народные мелодии).

В 1814-19 гг. жил в Берлине, 1819 году вернулся в Париж .

Роде был одним из основателей французской скрипичной

Зольгер, Карл Вильгельм Фридрих

Зольгер, Карл Вильгельм Фридрих (1780-11-28-1819-10-25, Берлин) — немецкий философ-эстетик, эволюционировавший от шеллинговского романтизма к объективному идеализму. Развивал учение о взаимопроникновении идеи и материи в художественном творчестве.
Амадей

ХОФФМАН

Хоффман родился 24.1.1776 в Кенигсберге. Отец его был адвокатом. После гимназии в Кенигсберге обучался 1792-1795 юриспруденции. Работал референдарием в Глогау (1796) и в Берлине (1798). С 1800 работал асессором в Позене откуда был переведен с понижением в Плоцк (Польша).

Около 1805 отправился в Берлин, где его талант музыканта, графика и писатиля получил наиболее полное развитие. С 1814 он был вновь определен в
Судебную палату в Берлине. Умер 25.6.1822 в Берли

|Шадов Готфрид |
| |
| |
|Шадов Готфрид (Schadow, Gottfried) (1764-1850), немецкий художник и |
|теоретик искусства, лидер неоклассицизма в национальной скульптуре. |
|Родился в Берлине 20 мая 1764 в семье портного. Был принят в семью Ж. |
|Тассера, придворного скульптора Фридриха II, и учился рисованию у его |
|жены, художницы М.-Э. де Моро. В 1778 поступил в берлинскую Академию |
|художеств, начал работать и как гравер. Опасаясь ареста за участие в |
|издании памфлета на придворного министра, бежал в 1785 в Рим, где |
|продолжил свое образование и сдружился с А. Кановой. Позднее опала на |
|Шадова была снята; он вернулся в прусскую столицу (1787) и в 1788 был |
|назначен распорядителем всех скульптурных работ при Министерстве |
|архитектуры. В 1791-1792 посетил Стокгольм, Санкт-Петербург и Копенгаген|
|для изучения современных монументов и техники бронзового литья. |
|Решительно обновил немецкую скульптуру, освободив ее от манерности |
|позднего барокко и рококо. Сочетал в своих образах черты «античной» |
|идеализации с тонкой натурной наблюдательностью, с живым обаянием фигур |
|(облаченных, как правило, в современные одежды). Среди его лучших |
|произведений — надгробие графа А.фон дер Марка (мрамор, 1788-1790, |
|Старая Национальная галерея, Берлин), знаменитая квадрига с богиней |
|Победы на Бранденбургских воротах в Берлине (1789-1791; бронза; |
|разрушена в 1945; в 1957-1958 установлена копия), памятник Фридриху II |
|(1792-1793, оригинал не сохранился; поздняя бронзовая отливка — в парке |
|Сан-Суси, Потсдам), группа Кронпринцесса Луиза и принцесса Фредерика |
|(мрамор, 1796-1797, Старая Национальная галерея, Берлин), надгробие |
|графа Ф.Ф. фон Арнима (мрамор, 1801-1803, Музей К.Ф. Шинкеля, Берлин); |
|портретные бюсты К.М. Виланда (1805) и И.В. Гёте (1822-1823; оба мрамор,|
|Старая Национальная галерея, Берлин); портретные бюсты великих немцев |
|для Валгаллы — `зала национальной славы` — в Регенсбурге (1807), |
|памятники генералу Г.Л. Блюхеру в Ростоке (1819) и М. Лютеру в |
|Виттенберге (1821; оба бронза). |
|Вице-директор (с 1815) и директор (с 1815) берлинской Академии |
|художеств. В своих теоретических сочинениях, в целом |
|классицистско-нормативных, призывал как можно тщательней следовать |
|особенностям живой натуры. Опубликовал пособия Учение о костях и |
|мускулах (Lehre von den Knochen und Muskeln, 1830), Поликлет, или о |
|мерах человека в зависимости от пола и возраста (Polyklet oder von der |
|Massen der Menschen nach dem Geschlechte und Alter, 1834), Национальные |
|физиономии, или наблюдения над различием черт лица и внешним обликом |
|тела (National-Physiognomien oder Beobachtungen ber den Unterschied der |
|Gesichtszge und der usseren Gestalt des Krpers, 1835), а также |
|обобщающую книгу Произведения искусства и взгляды на искусство |
|(Кunstwerke und Kunstansichten, 1849). |
|Умер Шадов в Берлине 27 января 1850. |

Н

БЕРЛИН (Berlin)

БЕРЛИН (Berlin) , столица Германии. Расположена при впадении р. Шпре в р.
Хафель, на судоходных каналах, связывающих Берлин с рр. Эльба и Одер.
Площадь ок. 890 км2. Население 4,3 млн. человек в 1939, ок. 2,8 млн. человек в 1945, 3,3 млн. человек в 1949, 3,5 млн. человек в 1992. С 1990 самостоятельная административная единица. Международные аэропорты
Шенефельд, Темпельхоф и Тегель. Метрополитен. Главные отрасли промышленности — машиностроение (электротехническое, электронное, приборостроение, общее и транспортное), химико-фармакологическая
(производство медикаментов и продуктов, тонкого органического синтеза), полиграфическая, текстильная, швейная, пищевкусовая. Как город Берлин возник в 1-й пол. 13 в. С 1486 столица Бранденбурга (затем Пруссии), с 1871
— Германии. Берлин — крупнейший промышленный, культурный и научный центр
Германии, один из главных центров германского революционного и рабочего движения (Революции 1848-49, Ноябрьские революции 1918 и др.). На заключительном этапе Великой Отечественной войны в Европе советские войска
2.5.1945 полностью овладели городом (см. Берлинская операция). После разгрома фашистской Германии территория Берлина была разделена на зоны оккупации СССР, США, Великобритании и Франции. Западные державы провели выборы в городской парламент (в 1948). В восточной части 7.10.1949 была провозглашена Германская Демократическая Республика и Берлин объявлен столицей Германской Демократической Республики. В 1961 по рекомендации совещания руководителей стран — участниц Варшавского договора была сооружена «Берлинская стена» (система заградительных сооружений между
Германской Демократической Республикой и Зап. Берлином общей протяженностью
162 км, в т. ч. 45 км в черте города) фактически для прекращения массового оттока населения Германской Демократической Республики на Запад. В результате политических перемен в Германской Демократической Республике
(ноябрь — декабрь 1989) в 1990 стена была демонтирована. После присоединения Германской Демократической Республики к Федеративной
Республике Германии 3.10.1990 статус федеральной столицы в объединенной
Германии перешел от Бонна к Берлину. Университеты. Театры: оперный, «Комише опер», «Берлинер ансамбль» и др. Берлинские государственные музеи, Музей немецкой истории, краеведческий и др. Зоопарки. Готические церкви 13-14 вв., барочные и классицистические ансамбли 17-19 вв. Игры XI Олимпиады
(1936).

|[pic] |
| |
|Палаш Кирасирский. Берлин 1819 г. Сабля кавалерийская. |
|Испания, нач. XX в |

Брюкке (Brьcke) Эрнст (6.6.1819, Берлин, — 7.1.1892, Вена), немецкий физиолог, профессор Кёнигсбергского (с 1848) и Венского (с 1849) университетов. Образование получил в Берлинском и Гейдельбергском университетах. Основные труды по анатомии и физиологии органов зрения, пищеварения, физиологии кровообращения и нервно-мышечной физиологии. Особое значение имеют труды Б. по физиологии речи.
Германия (лат. Germania, от германцы, нем. Deutschland, буквально — страна немцев, от Deutsche — немец и Land — страна), государство в Европе (со столицей в г. Берлин), существовавшее до конца второй мировой войны
1939—45.

Гофман (Hoffmann) Эрнст Теодор Амадей (24.1.1776, Кёнигсберг, — 25.6.1822,
Берлин), немецкий писатель, композитор, музыкальный критик, дирижёр, художник-декоратор. Сын чиновника. В Кёнигсбергском университете изучал юридические науки. В Берлине с 1816 был на государственной службе советником юстиции. Новеллы Г. «Кавалер Глюк» (1809), «Музыкальные страдания Иоганна Крейслера, капельмейстера» (1810), «Дон Жуан» (1813) позднее вошли в сборнике «Фантазии в духе Калло” (т. 1—4, 1814—15). В повести «Золотой горшок» (1814) мир представлен как бы в двух планах: реальном и фантастическом. В романе «Элексир дьявола» (1815—16) действительность предстаёт как стихия тёмных, сверхъестественных сил. В
«Удивительных страданиях одного директора театра» (1819) изображены театральные нравы. Его символико-фантастическая повесть-сказка «Крошка
Цахес по прозванию Циннобер» (1819) носит ярко сатирический характер. В
«Ночных рассказах» (ч. 1—2, 1817), в сборнике «Серапионовы братья» (т. 1—4,
1819—21, рус. пер. 1836), в «Последних рассказах» (изд. 1825) Г. то в сатирическом, то в трагическом плане рисует конфликты жизни, романтически трактуя их как извечную борьбу светлых и тёмных сил. Неоконченный роман
«Житейские воззрение кота Мурра» (1820-22) – сатира на немецкое филистерство и феодально-абсолютистские порядки. Роман «Повелитель блох»
(1822) содержит смелые выпады против полицейского режима в Пруссии.
К началу октября 1918 в Г. возникла непосредственная революционная ситуация. Идейным вождём передовых немецких рабочих был «Союз Спартака». На конференции, собравшейся 7 октября 1918, спартаковцы приняли программу, предусматривавшую немедленное окончание войны, революционное завоевание демократических прав и свержение господства гермнского империализма и милитаризма как предпосылку перехода к социалистической революции.
Объективные условия для такого перехода в Г. имелись. Началом революции послужило восстание германских военных моряков в Киле в ноябре 1918 (см.
Кильское восстание 1918). В Киле, а затем во многих др. городах возникли
Советы. 9 ноябре произошло победоносное восстание в Берлине; прогнивший монархический строй был сметён. Движущей силой Ноябрьской революции 1918 были рабочие и солдаты. Но значительная часть пролетариата ещё находилась под влиянием социал-шовинистов и правых «независимцев», удерживавших рабочих от борьбы за власть. В руках монополий сохранились все командные высоты экономики. 10 ноября берлинский Совет фактически передал власть в стране правительству — «Совету народных уполномоченных», состоявшему из правых социал-демократов и «независимцев». В тот же день один из двух его председателей Ф. Эберт (другим был «независимец» Г. Гаазе) установил связь с верховным командованием армии и заключил с ним тайное соглашение об удушении революции. 11 ноября 1918 в Компьене было подписано перемирие Г. с
Антантой, устранившее одну из главных причин возмущения масс — затягивание кровопролитной войны.

Шопенгауэр, Артур [Schopenhauer] (1788-02-22-1860-09-21, Франкфурт-на-
Майне) — немецкий философ-иррационалист. В его основном произведении «Мир как воля и представление» (1819-44) сущность мира и человека предстает как бессознательная «воля к жизни».
В 1814 г., после разрыва с матерью, которой он так и не простил холодности к больному отцу, Шопенгауэр поселяется в Дрездене. Здесь он пишет трактат
«О зрении и цвете» (1816) (по следам бесед с Гете, с которым он встречался в 1813-14 г.г. в Веймаре в литературном салоне своей матери), а в марте
1818 г. завершает работу над первым томом своего основного произведения
«Мир как воля и представление». Судьба его первого издания (большая часть тиража пошла в макулатуру) глубоко разочаровала его. Вслед за этим
Шопенгауэр терпит фиаско в преподавательской деятельности в Берлине (1820), его пробная лекция вызвала отрицательное отношение Гегеля. С 1831 г. философ обосновывается во Франкфурте-на-Майне. Все написанное им в дальнейшем было лишь дополнением к первому тому основного произведения или его популяризацией. Несмотря на успех его последней работы («Парерга и паралипомена», 1851) и все возрастающую известность, Шопенгауэра не покидает чувство духовного одиночества. Тем не менее, он уверен в выдающемся значении и новизне своего труда.
Первые лекции Гегеля в Берлине остались почти без внимания, однако постепенно курсы стали собирать всё большую аудиторию. Студенты не только из различных областей Германии, но также из Польши, Греции, Скандинавии и других европейских стран устремились в Берлин. Гегелевская философия права и государственного строя все более становилась официальной философией прусского государства, и целые поколения деятелей образования, чиновников и государственных мужей заимствовали свои взгляды на государство и общество из гегелевского учения, ставшего реальной силой в интеллектуальной и политической жизни Германии. Философ находился на вершине успеха, когда скоропостижно скончался 14 ноября 1831, по-видимому, от холеры, свирепствовавшей в те дни в Берлине

ДИСТЕРВЕГ (Diesterweg) Фридрих Адольф Вильгельм (1790-1866), немецкий педагог, д-р философии (1820). В 1811-20 преподавал физику и математику в гимназиях и образцовых школах Германии; директор учительских семинарий в
Мёрсе (1820-32), Берлине (1832-47); преподавал в них педагогику, математику, немецкий язык. В 1827- 1866 издавал педагогический журнал
«Рейнские листки…», в котором поместил св. 400 статей, особое внимание уделял народной школе. В 1831-41 создал в Берлине 4 учительских общества, в
1848 избран председателем Всеобщего немецкого учительского союза. В июле
1848 вместе с депутатами левой фракции прусского национального собрания подписал «Записку 23», авторы которой требовали единой народной школы для
«всех детей нации без различия состояний и будущего призвания». В 1847 был отстранён от должности, а в 1850 уволен в отставку. С 1851 издавал
«Педагогический ежегодник».

МЕЙЕРБЕР (Meyerbeer) Джакомо (настоящие ими и фамилия Якоб Либман Бер,
Beer) (1791—1864) — французский композитор, пианист, дирижер. Происходил из еврейской семьи, жившей в Германии. Занимлся у М. Клементи (фортепьяно), К.
Ф. Цельтера. и Б. А. Вебера и Г. И. Фоглера (теория музыки и композиция). С
1811 придворный музыкант Дармштадте. В 1816— 24 жил в Италии. Из написанных им итальянских опер выделяется «Крестоносец в Египте» (1824). В 1827—42 и с
1846 работал в Париже, где его постоянным либреттистом был Э. Скриб. В 1842-
46 — в Берлине (генерал-музик-директор театра «Королевские зрелища»)
Опираясь на французские оперные традиции ( Ж .П. Люлли, Г. Спонтини.
Ф.Обера) и на совеменную ему практику театра романтической драмы (В. Гюго),
Мейербер создал жанр большой оперы: «Роберт-Дьявол» (1830), определивший появление романтического музыкального театра во Франции, «Гугеноты» ( 1835; в России под названием «Гвельфы и гибеллины»), «Пророк» (1849; в России под назв. «Осада Гента», затем «Иоанн Лейденский»). В операх «Динора» (1859)
«Африканка» проявляются некоторые черты лирической оперы. Творчество
Мейербера оказало значительное влияние на эволюцию европейского оперного искусства.

24 января исполняется 150 лет со дня смерти Гаспаре Спонтини (1774-1851) — выдающегося итальянского оперного композитора. Он родился в городе Майлати
(провинция Анкона). Учился в консерватории «Пиета деи Туркини» в Неаполе.
Среди его учителей был Н.Пиччинни. В 1796 в Риме состоялась премьера первой оперы композитора «Капризы женщины». В дальнейшем Спонтини создал около 20 опер. Большую часть своей жизни он прожил во Франции (1803-1820 и после
1842) и Германии (1820-1842). Во французский (основной) период жизни и творчества он пишет свои главные сочинения: оперы «Весталка» (1807),
«Фердинанд Кортес» (1809) и «Олимпия» (1819). Стиль композитора отличает помпезность, патетика и масштабность, вполне соответствующие духу наполеоновской Франции, где он пользовался огромным успехом (был даже некоторое время придворным композитором императрицы). Творчеству Спонтини присущи черты переходности от глюковских традиций 18 века к «большой» французской опере 19 века (в лице ее лучших представителей Обера,
Мейербера). Искусство Спонтини ценили Вагнер, Берлиоз и другие крупные художники 19 столетия.

В 1820-1842 годах Спонтини жил в Берлине, где был придворным композитором и главным дирижером Королевской оперы. В этот период в творчестве композитора наступил спад. Ему уже не удалось создать ничего равного своим лучшим произведениям французского периода.

Клейст (Kleist) Фридрих Генрих Фердинанд Эмиль (9.4.1762, Берлин —
17.2.1823), граф фон Ноллендорф (1813), генерал-фельдмаршал (1820).
Немецкая государственная опера (Deutsche Staatsoper Unter der Linden) — самое старое театральное здание в Берлине. До 1918 года Королевская опера.

Булгаков Михаил Афанасьевич
Родился в Киеве. Окончив медицинский факультет Киевского университета, некоторое время работал земским врачом. В 1820 году начал сотрудничать с газетой “Накануне”, выходившей в Берлине

ГЕЙНЕ, ГЕНРИХ (Heine, Heinrich) (1797–1856)
Немецкий поэт и прозаик, критик и публицист, которого ставят в один ряд с
И.В.Гёте, Ф.Шиллером и Г.Э.Лессингом.
Безуспешными оказались попытки Гейне заняться коммерцией, сначала во
Франкфурте-на-Майне (1815), затем в Гамбурге (1816–1819). Он учился в Бонне
(1819), Гёттингене (1820) и Берлине (1821–1823), где испытал сильное влияние Гегеля.

В 1797 году графиня фон Лихтенау (светское имя Вильгельмины) закрыла глаза своего возлюбленного, а вскоре отправилась на 15 лет в ссылку по обвинению… в его убийстве. Её оправдали лишь в 1812 году. Вильгельмина вернулась в Берлин, где и скончалась 9 июня 1820 года…
|[pic] |Бои на баррикадах Берлина в марте |
| |1848 года |

Не довольствуясь литературной славой, Шатобриан поступил на службу к
Наполеону, однако после убийства герцога Энгиенского не побоялся отказаться от должности и оставил политику вплоть до возвращения Бурбонов, которым оказал важную услугу, успев за неделю до капитуляции императорских войск издать памфлет О Бонапарте и Бурбонах (De Buonaparte et des Bourbons, 1814; рус. перевод 1814). После Реставрации Шатобриан был послом в Берлине
(1821), Лондоне (1822) и Риме (1828); будучи министром иностранных дел
(1823), спровоцировал войну с Испанией. С воцарением Луи Филиппа он окончательно удалился от общественной жизни.

Памятник войны за освобождение

Памятник создан по проекту Карла Фридриха Шинкеля. Открыт в Берлине 30 марта 1821, за городской стеной на площади, получившей название Краусберг.
К открытию был приурочен грандиозный воинский парад, собравший толпы берлинцев. Монумент, посвященный памяти героев, воевавших против Наполеона, был отлит в Королевских литейных мастерских из железа
Пандер (Христиан Иванович) — палеонтолог. По окончании курса в Дерптском университете работал в Берлине и Вюрцбурге. В 1821 году был избран академиком Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук, но в 1827 году оставил это звание и поступил чиновником особых поручений по ученой части при горном департаменте и оставался в этой должности до своей смерти в 1865 году. Служебные обязанности П. заключались в обработке поступивших в департамент палеонтологических коллекций, которые вместе с коллекциями, собранными лично, доставили ему материал для весьма ценных до настоящего времени палеонтологических монографий, среди которых особенно выдаются его исследования остатков палеозойских рыб. Работы П. и его современника
Эйхвальда положили начало палеонтологическому изучению России, почему оба названных ученых справедливо считаются отцами русской палеонтологии. Из работ П. важнейшие: «Beitrage zur Geognosie d. Russischen Reichs» (Санкт-
Петербург, 1830), «Отчет о геогностических исследованиях по линии Санкт-
Петербург-Московской железной дороги» («Горный Журнал», 1846), «Monographie d. fossilen Fische d. silurischen Systems» (Санкт-Петербург, 1856), «Ueber die Plakodermen des devonischen Systems» (1857), «Ueber die Ctenopteridien d. devon. Systems» (1858), «Ueber die Saurodipterien, Dendrodonten und
Cheirolepiden d. devon. Systems» (1860), «О геогностических исследованиях, произведенных по отклонам хребта Уральского».

В третьем дополнительном томе «Энциклопедического словаря» Брокгауза и
Ефрона приводится также следующий текст. Пандер (Христиан Иванович) — выдающийся русский естествоиспытатель, родился в Остзейском крае, умер в
1865 г., учился в Дерпте, затем с 1814 по 1817 г. работал в Берлине и
Вюрцбурге; с 1821 по 1827 г. состоял членом Императорской Академии Наук, путешествовал в центральной Азии, потом служил в горном департаменте.
Пандер прославился в особенности своими исследованиями над эмбриональным развитием цыпленка, которыми значительно пополнил теории, установленные
Бэром («Beitrage zur Entwicklungsgeschichte des Huhnchens im Ei», Вюрцбург,
1817). Кроме этого Пандер написал еще весьма ценные работы по остеологии, геологии и палеонтологии, между прочим, следующие: «Beitrage zur Geognosie des Russischen Reichs» (СПб., 1830); «Monographie der fossilen Fische des silurischen Systems des Russisch-Baltischen Gouvernements» (СПб., 1856);
«Die vergleichende Osteologie» (вместе с д’Альтоном, 2 ч., с 103 табл.,
Бонн, 1821 — 1831) и прочее. Н. Н. А.

ЛООС Готфрид-Бернхард (1774-1843), генеральный вардейн и монетный советник, сын Д. Лооса. После смерти отца владелец и деректор Медальерной мастерской
Лооса в Берлине, которую он существенно усовершенствовал и предоставил в распоряжение многих немецких медальеров. Следуя своим склонностям к научной и практической нумизматике, Г. Лоос в 1795 году стал сначала учеником, в
1797 году вардейном, в 1806 году — монетным мастером, а в 1812 году — генеральным вардейном Берлинского монетного двора.

Наиболее известные его работы:

Данные для более полной характеристики находящихся в обращении и используемых в торговле золотых и серебряных монет с учетом их изображения, сочетания и стоимости, Берлин, 1821 (на немецком языке)

Сборник статей по истории монетного дела (в 3-х частях), Берлин, 1822-1823

Вершиной творчества Вебера и самым популярным его произведением является опера «Вольный стрелок» («Фрейшюц»), поставленная в Берлине в 1821 под управлением автора. С этого времени начинается интенсивное развитие романтической оперы с типичным для неё слиянием быта и фантастики. В опере нашли отражение народный сюжет, яркие картины крестьянского и охотничьего быта, поэтические образы природы

ЛООС Даниель-Фридрих (1735-1821), немецкий медальер и резчик монетных штемпелей, ученик придворного гравера Фридриха Штилера (1705-1758). С 1754 года работал на Лейпцигском, в 1756-1767 на Магдебургском монетном дворе, затем главным гравером монет и медальером на Берлинском монетном дворе. В
1768 году получил звание придворного медальера, с 1787 — член Сената
Берлинской Академии Искусств. В 1819 основал Берлинскую медальерную мастерскую. Однако 13 февраля 1820 года Генеральное монетное управление в
Берлине опротестовало получение ею статуса фирмы под таким названием, и фирма получила название «Медальерная мастерская Д. Лооса». Лоос являлся автором многих медалей в честь правителей, выдающихся личностей и исторических событий. Подпись «D.L.», «D.F.LOOS», «D.LOOS».

РЕГЛИНГ Курт-Людвиг (1876-1935), немецкий археолог, специалист по классической филологии, историк и нумизмат. С 1921 г. — директор мюнцкабинета, профессор нумизматики в Берлинском университете. С 1922 г. — один из издателей «Журнала нумизматики» (Берлин, 1847-1935), сотрудник издававшегося Шреттером «Нумизматического словаря» (Берлин, Лейпциг, 1930).
Написал несколько научных трудов, посвященных античным монетам.

Губная гармоника — музыкальный инструмент с проскакивающими металлическими язычками, приводимыми в колебание струей воздуха, вдуваемого или всасываемого ртом. Изобретена К. Ф. Л. Бушманом (Берлин) в 1821

Гельмгольц Герман (Людвиг Фердинанд) фон (1821-1894) (Берлин).
Немецкий физик. Учился в Берлине.
Внёс неоценимый вклад в музыкальную акустику: выявил роль обертонов в образовании тембра, объяснил природу комбинационных тонов, биений и других акустических феноменов, занимался проблемами темперации.
Исследования Гельмгольдца по строению внутреннего уха легли в основу
Современной теории слуха.

Вебер (Weber), Бернгард Анзельм (18.4.1764, Мангейм, — 23.3.1821, Берлин).
Немецкий дирижер, композитор, пианист

(«Фрейшиц» — «Волшебный стрелок» — опера Карла Вебера (1786 —1826), впервые поставленная в Берлине в 1821 г.). Цитируется как определение робких, слабых выполнений в области искусства, науки.

В середине XIX века ощущался недостаток географических сведений о России.
Назрела необходимость в организации русского геграфического общества. Такие общества уже существовали в столицах многих европей ских стран :в
Париже(1821), Берлине(1828), Лондоне(1830).

Они играли ва жную роль не только в научной жизни своих стран, но и в мировой науке. Ученые России также были глубоко убеждены в пользе , которую географическое общество могло бы принести своему отечеству. Русское географическое общество было организовано в 1845г.

Среди его учредителей были : вице-адмирал Ф П Литке, контр-адмирал Ф П
Врангель, академики К М Бэр, П И Кеппен, В Я Струве и др.

Усиление гармошки. Микрофоны
Помните старые советские фильмы про войну? В паузе между атаками немецкий солдат

сидит у сожжённой русской избы и меланхолично наигрывает на губной гармонике «Ах, майн либер Августин»… Впервые инструмент, по конструкции напоминающий современную гармонику, упоминается в летописи города Берлина за 1821 год, поэтому её исторической родиной можно считать Германию.

Постановка «Лалла Рук» Томаса Мура состоялась в Берлине, по предложению герцога Карла Мекленбургского 27 января 1821 года в Большом Королевском дворце и повторено 11 февраля в театре. Лаллу Рук играла Александра
Фёдоровна, принца Алириса — Николай Павлович. Александра Фёдоровна была не будущей, а состоявшейся — бракосочетание произошло 1 июля 1817 года.
Супруги оказались в Берлине по пути на воды, поскольку после рождения дочери Марии, Александре Фёдоровне потребовалось подлечиться.

|17 февраля 1856 года скончался немецкий поэт, классик мировой литературы|
|XIX века Генрих Гейне. |
|Родился в Дюссельдорфе. В 1821 году перебрался в Берлин, где год спустя |
|издал первый сборник стихов. Слава к Гейне пришла в 1826 году, после |
|выхода «Путешествия по Гарцу» — сборника стихотворений, посвященных |
|горному массиву в центральной Германии. Многиестихи из этого сборника |
|стали популярными настолько, что Франц Шуберт, Роберт Шуман и другие |
|композиторы положили их на музыку. В 1827-1829 годах Гейне странствовал |
|по Европе, а в 1831 году, угодив в опалу у германского правительства, |
|переселился в Париж, где и провел последние двадцать лет жизни. Именно в|
|Париже был написан стихотворный цикл «Романсеро». |

АККОРДЕОН, музыкальный инструмент, в котором звук издают свободно проскакивающие язычки – тонкие пластинки, колеблющиеся под действием струи воздуха, нагнетаемой мехами. Левой рукой исполнитель управляет мехами, а также нажимает на кнопки готового набора аккордов во всех тональностях для аккомпанемента мелодии, которая исполняется правой рукой на клавиатуре фортепианного типа (диапазон – четыре октавы и более). Сконструированный
Ф.Бушманом в Берлине в 1822, аккордеон завоевал особую популярность среди исполнителей народной музыки в Америке, Центральной Европе и в России.

Гармоника была изобретена в Берлине в 1822 году.

Аничков мост
[pic]

Решетки моста являются копией перил Дворцового моста в Берлине, построенного в 1822-24 гг. видным немецким архитектором Карлом Шинкелем.
Долгое время считалось, что автором решетки моста был А.П. Брюллов.
Интересно, что недалеко от моста в Берлине, у главных ворот королевского дворца, установлены два Клодтовских «укротителя», подаренные прусскому королю Россией.

Арест Генрих

Родился 13 августа 1822 г., Берлин. Умер 14 июня 1875 г., Копенгаген.

Астроном.Член-корреспондент по разряду математических наук Физико- математического отделения с 3 декабря 1871

Гофман, Э(рнст) Т(еодор) А(мадей) (Hoffmann, E[rnst] T[heodor] A[madeus])
(4 января 1776, Кенигсберг [Kцnigsberg]- 25 июня [июля?] 1822, Берлин) — немецкий писатель-фантаст.

Фишер (Fischer), (Иоганн Игнац) Людвиг (18.8.1745, Майнц, — 10.7.1825,
Берлин). Немецкий певец (бас)

ЛАССАЛЬ Фердинанд [Ferdinand Lassalle, 1825—1864] — немецкий политический деятель и писатель. Р. в Бреславле. Учился в Бреславле и в Берлине; в юности примыкал к радикальному младогегельянству, не вступая в более близкие отношения с каким-либо определенным течением. В 1845 выступил в защиту прав графини Гатцфельд против ее мужа и вел деятельную борьбу за ее интересы.

Химмель (Himmel), Фридрих Генрих (20.11.1765, Тройенбритцен, — 8.6.1814,
Берлин). Немецкий композитор и пианист
Дюпор (Duport), Жан-Пьер (27.11.1741, Париж, — 31.12.1818, Берлин).
Французский виолончелист и композитор
Вебер (Weber), Бернгард Анзельм (18.4.1764, Мангейм, — 23.3.1821, Берлин).
Немецкий дирижер, композитор, пианист
Гофман (Hoffmann), Эрнст Теодор Амадей (24.1.1776, Кёнигсберг, ныне
Калининград, — 25.6.1822, Берлин). Немецкий писатель и музыкант
(композитор, дирижер)
Фишер (Fischer), (Иоганн Игнац) Людвиг (18.8.1745, Майнц, — 10.7.1825,
Берлин). Немецкий певец (бас)
Баргиль (Bargiel), Вольдемар (3.10.1828, Берлин, — 23.2.1897, там же).
Немецкий композитор и педагог
Бронсар фон Шеллендорф (Bronsart von Schellendorf), Ганс (Август Александр)
(11.2.1830, Берлин, — 3.11.1913, Мюнхен). Немецкий композитор, пианист и дирижер
Цельтер (Zelter), Карл Фридрих (11.12.1758, Берлин, — 15.5.1832, там же).
Немецкий композитор
Клейн (Klein), Бернгард (Йозеф) (6.3.1793, Кёльн, — 9.9.1832, Берлин).
Немецкий композитор
Мильдер-Гауптман (Milder-Hauptmann), (Паулине) Анна (13.12.1785,
Константинополь [Стамбул], — 29.5.1838, Берлин). Немецкая певица (сопрано)
Бергер (Berger), Людвиг (18.4.1777, Берлин, — 16.2.1839, там же). Немецкий композитор, пианист, педагог
Рудорф (Rudorff), Эрнст (Фридрих Карл) (18.1.1840, Берлин, — 31.12.1916, там же). Немецкий композитор, дирижер
Гофман (Hofmann), Генрих (Карл Иоганн) (13.1.1842, Берлин, — 16.7.1902,
Грос-Табарц). Немецкий композитор
Лихтенштейн (Lichtenstein), барон Карл Август фон (8.9.1767, Лам, —
10.9.1845, Берлин). Немецкий композитор и театральный антрепренер
Мендельсон(-Бартольди) (Mendelssohn[-Bartholdy]), по мужу Гензель (Hensel),
Фанни (Цецилия) (14.11.1805, Гамбург, — 14.5.1847, Берлин). Немецкая пианистка и композитор
Николаи (Nicolai), (Карл) Отто (Эренфрид) (9.6.1810, Кёнигсберг, ныне
Калининград, — 11.5.1849, Берлин). Немецкий композитор и дирижер

Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц (1821-1894)

Подробная биография

Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц родился 31 августа 1821 году в Германии
(Потсдам).

Его отец — учитель гимназии — захотел, чтобы Герман учился в военно- медицинском институте Фридриха-Вильгельма, куда тот и поступил для изучения медицины в 1838 году.

В 1842 году Герман защитил докторскую диссертацию, посвященную строению нервной системы. В этой работе он впервые доказал существование целостных структурных элементов нервной ткани, получивших позднее название нейронов.

Для подготовки к государственным экзаменам на звание врача Гельмгольц едет в Берлин (1845 год), где продолжает работы по физиологии живого организма.

В 1845 году в журнале Мюллера Гельмгольц опубликовал работу «О расходовании вещества при действии мышц». В первом томе «Успехов физики, 1845» (Берлин,
1847 год) публикуется обзор Гельмгольца по теории физиологических тепловых явлений.

Можно проследить переход его интереса с области физиологии к физике. 23 июля 1847 году он сделал на заседании Берлинского физического общества доклад «О сохранении силы».

Маркс Карл (1818—83 гг.) — мыслитель и общественный деятель, основоположник марксизма. Родился в городе Трир (Германия) в семье адвоката, в 1853—41 гг. учился на юридическом факультете университетов в Бонне и Берлине. В 1843 г. переехал в Париж. Активно участвовал в работе международной организации
«Союз коммунистов» и вместе с Ф. Энгельсом написал программу союза —
«Манифест Коммунистической партии» (1848 г.). В августе 1849 г. переехал в
Лондон. Теоретическую и общественную деятельность продолжил благодаря материальной поддержке Энгельса. Маркс — организатор и лидер 1-го
Интернационала (1846—76 гг.). В 1867 г. вышел главный труд Маркса —
«Капитал» (т. 1); он не завершил следующих томов, их подготовил к изданию
Энгельс (т. 2, 1885 г.; т. 3, 1894 г.). Другие труды Маркса: «Святое семейство» (1845 г.), «Немецкая идеология» (1845—46 гг.), «Нищета философии» (1847 г.), «Гражданская война во Франции» (1871 г.), «Критика
Готской программы» (1875 г.) и др.

ГОФМАН Иоганн Георг Эрнст

Германия. Родился 25 апреля 1845 г., Берлин.Умер 18 января 1933 г., Киль.

Востоковед-семитолог. Член-корреспондент по разряду восточной словесности
Историко-филологического отделения с 4 декабря 1893 г

В 1846 году в Берлине состоялсяпервый съезд филологов германистов, на котором председательствовал ЯковГ., окруженный многочисленной толпой своих учеников и последователей,уже приобретших почетную известность в науке.

«Все предпринимаемое королем в отношении церковной организации и согласно с его общими политическими взглядами, как то: созыв окружных соборов (1843 г.), областных соборов (1844 г.), наконец, общего собора в Берлине (1846 г.) только обостряло церковные споры, доказывая его желание сделать плодотворной эту сферу немецкой жизни, но не создавая решительно ничего нового» (О. Егер).

ЛИБЕРМАН Макс (Liebermann)

(Немецкий живописец и график, названный нацистскими властями ‘поставщиком выродившегося искусства’.)

Либерман, Макс (Liebermann), (1847-1935), немецкий живописец и график, названный нацистскими властями «поставщиком выродившегося искусства».
Родился 20 июля 1847 в Берлине в семье торговца-еврея. Учился в Берлине
(1866-68) и Веймаре (1868-72). В 1873-1878 изучал живопись в Париже, где испытал влияние мастеров барбизонской школы. В 1878-1884 работал в Мюнхене, затем переехал в Берлин, где в 1898 основал «Берлинский Сецессион».
Профессор (1897) и президент (1920) Берлинской академии художеств. От импрессионизма перешел к натурализму, выступал как продолжатель традиций немецкого реализма. В ранних работах изображал жизнь и быт крестьян и фабричных рабочих, ремесленников и рыбаков, позднее обратился к пейзажам.
После прихода нацистов к власти Либерман подвергся преследованиям и был вынужден оставить пост президента академии художеств. Он умер в Берлине 8 февраля 1935.

17 октября 1847 г. в Берлине было основано Королевское Прусское метеорологическое ведомство, в задачи которого входило наблюдение за погодой и составление официальных прогнозов. Соответствующее распоряжение дал король Фридрих Вильгельм Четвёртый, выполнять его было поручено
Александру фон Гумбольдту. И вот в Берлине 17 октября 1847 г. состоялось торжественное открытие Королевского Прусского метеорологического ведомства, которому принадлежали 100 метеорологических станций по всей стране.

Siemens: Основана фирма была в Берлине в 1847 году и всего за несколько лет своего стремительного развития вышла на международный уровень

В 1848 г. Берлин становится центром буржуазно-демократической революции, в которой инициативу захватили силы консерваторов.

Международный женский день был отмечен впервые в Европе 19 марта 1911 года в день годовщины победы народного восстания в Берлине в 1848 году.

В 1913 году праздник был перенесен на 8 марта.

Брунс (Bruns) Генрих Эрнст (4.9.1848, Берлин, — 23.9.1919, Лейпциг), немецкий астроном, геодезист и математик, член Берлинской АН (1906).
Работал (1872—1873) вычислителем на Пулковской обсерватории, затем
(1873—76) наблюдателем на Юрьевской обсерватории, с 1882 директор обсерватории и профессор университета в Лейпциге. Разрабатывал теорию фигуры Земли, задачу многих тел в небесной механике и написал несколько книг по теории вероятностей и математической обработке наблюдений, создал теорию интерполирования статистического материала, основанную на многочленах Чебышева.

После завершения Освободительных войн против Наполеона Берлин пережил неслыханный рост. В 1848 Берлин стал главной ареной мартовской революции в
Пруссии.

|ДЕ БАРИ, ГЕНРИХ АНТОН (De Bary, Heinrich Anton) (1831–1888), |
|немецкий морфолог, миколог и анатом растений, один из |
|основоположников микологии. Родился 26 января 1831 во |
|Франкфурте-на-Майне. Изучал медицину и ботанику в Гейдельберге, |
|Марбурге и Берлине (1849–1853). Профессор ботаники Фрейбургского (с |
|1855), Галльского (с 1867) и Страсбургского (с 1872) университетов, |
|одновременно директор ботанических садов этих университетов. |
|Основные работы Де Бари посвящены морфологии, биологии, развитию |
|грибов, лишайников, миксомицетов, водорослей. Ученый первым изучил |
|жизненный цикл многих грибов, открыл и исследовал процесс |
|оплодотворения у грибов. Предложил систематику грибов, описал |
|морфологию, эволюцию и биологию грибов, лишайников и миксомицетов. |
|Провел исследования в области альгологии (изучения водорослей). Одна|
|из наиболее известных работ Де Бари – Миксомицеты (Die Mycetozoen, |
|1859). Умер Де Бари в Страсбурге 19 января 1888. |

|Революции 1848—1849 гг. в Германии, Италии и Австрийской империи |
|Революционные события 1848—1849 гг. в странах Центральной Европы и |
|Италии проходили под знаменами национализма и конституции. |
|К 1847 г. политический и экономический кризис в Германии обострился. На |
|положении немецкого народа тяжело отразился неурожай и экономический |
|кризис 1847 г. В стране начался голод, усилились народные волнения. |
|Умеренное крыло германской буржуазии вело борьбу за создание единого |
|немецкого государства в форме конституционной монархии. Левое, |
|радикальное крыло буржуазной оппозиции требовало уничтожения сословных |
|различий и провозглашения республики. |
|В 1847 г., в связи с истощением государственной казны, прусский король |
|Фридрих Вильгельм IV был вынужден созвать ландтаг (собрание сословных |
|представителей), чтобы получить деньги. Либеральная буржуазия сумела |
|повести за собой дворянское большинство ландтага. Собрание отказало |
|королю в займах. Ландтаг был разогнан. В марте 1848 г. в Берлине |
|произошел революционный взрыв, начались уличные бои. Король был вынужден|
|сформировать новое правительство, куда вошли либерально настроенные |
|чиновники, и объявить амнистию всех политических заключенных. У короля |
|было вырвано согласие и на вооружение народа, после чего бюргерство |
|стало создавать Национальную гвардию и взяло на себя обеспечение порядка|
|в городе. |
|В апреле 1848 г. тогда еще малоизвестные публицисты К. Маркс и Ф. |
|Энгельс приехали в Германию и в Кельне организовали издание “Новой |
|Рейнской газеты”, на страницах которой выдвигались радикальные лозунги. |
|В мае 1848 г. под звон колоколов и гром пушечного салюта во |
|Франкфурте-на-Майне открылось первое заседание избранного населением |
|всей Германии общегерманского парламента — Франкфуртского национального |
|собрания. Депутаты приняли решение о необходимости уничтожения всех форм|
|феодальной зависимости крестьян, выработали проект общегерманской |
|конституции, в которой провозглашались демократические права граждан. |
|Императорский престол был предложен прусскому королю, но Фридрих |
|Вильгельм IV высокомерно отказался, заявив, что не хочет “поднять корону|
|из грязи”. Отказались признать Франкфуртский парламент и другие монархи.|
|В июне 1849 г. потерявшее всякий авторитет Национальное собрание было |
|разогнано. |
|Прусский король в декабре 1848 г. приказал разогнать и Национальное |
|собрание, избранное в Пруссии после мартовских событий, была разоружена |
|и Национальная гвардия. И все же король издал указ о даровании |
|конституции. Она закрепляла сословный строй, монарх получал право вето —|
|он мог отменить любое решение законодательных органов, избирательное |
|право ограничивалось высоким имущественным цензом. |

появившаяся в Берлине в 1849 году «Египетская хронология» и изданная также в Берлине, но годом позже «Книга египетских фараонов».

Вариант № 1

Кастовая организация в странах Древнего Востока

План

Введение

1. Общее определение касты

2. Социально-кастовые группы древнеегипетского общества

3. Авилум и мушкенум Месопатамии

4. Система варн в Древней Индии

5. Закрепление кастового устройства в праве древневосточных государств

Заключение

Список использованных источников

Введение

Предметом изучения в контрольной работе является предмет истории государства и права зарубежных стран.

Объект изучения – кастовая организация в странах Древнего Востока.

Актуальность исследования вызвана, прежде всего, тем, что социальные основы структуры современного общества и их закрепление в праве исторически основаны на различиях между общественными группами еще с древних времен. Знание данных аспектов развития человеческого сообщества в древней истории помогает современному человеку уяснить эволюцию правоотношений в обществе.

Цель работы на основании изученной методической и периодической, учебной литературы охарактеризовать объект исследования в контрольной работе.

Для достижения поставленной цели планируется решить следующие основные задачи:

— дать характеристику понятия «каста»;

— представить основные положения сословно-кастовых групп в древнем Египте;

— охарактеризовать понятия «авелума» и «мушкенума» в Месопотамии;

дать представление о системе варн в древней Индии;

показать правовое закрепление кастового устройства общества в праве древневосточных государств.

Общее определение касты

Касты это замкнутые, эндогамные группы людей, обособившиеся вследствие выполнения специфической социальной функции, наследственных занятий и профессий (что могло быть связано с принадлежностью к определенной этнической, а иногда и религиозной общности)1.

Касты – замкнутая общественная группа.

Касты образуют иерархию в общении между кастами строгие ограничения. Архаичные касты (сословия или социальные ранги) существовали в ряде древних и средневековых обществ. В Индии обособление групп людей по тому или иному признаку, освящено религиозной системой индуизма, приняло всеобщий характер. В Индии в 40-х годах 20 века было 3,5 тысячи каст и подкаст.

Конституция Республики Индия (1950) признала равноправие каст и юридическое полноправие «неприкасаемых».

Варны в переводе с санскрита – буквально качество, цвет). Иными словами — это 4 основных сословия в Древней Индии. При этом господствующее положение в обществе занимали брахманы и кшатрии. Трудовое население входило в варны вайшиев и шудр, положение последних было приниженным. Наиболее угнетенными и приниженными были вневарновые.

2. Социально-кастовые группы древнеегипетского общества

Одним из основных классов в Египте времени Древнего царства был класс подневольных работников, трудившихся как в царских хозяйствах, так и в имениях крупных вельмож. В его состав входили прежде всего рабы — бывшие военнопленные или соплеменники, доведенные до рабского состояния, но основную массу составляли люди, именуемые «рабы (слуги) царя». Они трудились на полях под надзором надсмотрщиков, вооруженных палкой или жгутом, получали питание из государственных складов, были обязаны выполнять точно определенные нормы работы. Зерно для посевов, сельскохозяйственный инвентарь, тягловый скот находились в собственности царя и выдавались по мере необходимости таким работникам. Рабы (слуги) царя» владели небольшим личным имуществом, которое, однако, не составляло собственности, а находилось в их пользовании. Отсутствие собственности, внеэкономическое принуждение к труду, нередко путем грубой силы, характерны для положения этого основного эксплуатируемого класса.

Второй класс древнеегипетского общества составляли рядовые общинники, юридически сохранявшие права свободных людей, но все более притесняемые царскими чиновниками, разоряемые поборами и повинностями, ввергавшими их в бедность и нищету.

В некоторых надписях упоминаются названия «джаджат» и «кенбет». Возможно, что этими терминами были названы общинные советы, органы судебной, хозяйственной и административной власти на местах. Они наблюдали за сетью искусственного орошения, регистрировали акты продажи и выполняли некоторые судебные функции в области обычного, в частности семейного, права. Общинные советы решали гражданские дела, связанные с правом собственности, главным образом на землю, с различными семейными спорами, например о наследстве. Постепенно члены общинных советов были подчинены центральной власти и превращены в простых царских чиновников2.

На территории сельской общины жили большие патриархальные семьи. На их значение указывает обычай наследования, по которому старший сын мог претендовать на большую часть наследства умершего отца. Этот обычай способствовал сосредоточению имущества крупных патриархальных семей в одних руках, усилению расслоения в общинах. В надписях Древнего царства старший сын называется «наследником своего отца» и «хозяином всего его имущества».

Эксплуататорскую верхушку общества составлял господствующий класс, куда входили сам фараон с его окружением, местная знать, вельможи, правители номов, образующие своего рода местные династии. Вельможи получали в пользование от царя должности с приписанными к ним земельными угодьями и «рабами царя», нередко имели свои частные хозяйства, которыми, в отличие от царских пожалований, они могли распоряжаться более свободно. Особую группу образовывали жречество и многочисленное чиновничество, которое необычайно разрослось в централизованном государстве фараонов и стремилось распространить свое влияние на все сферы хозяйственной и общественной жизни страны. Часто в руках крупного чиновника, придворного вельможи сосредоточивались различные гражданские, военные и даже жреческие должности, что, в конечном счете, содействовало еще большему усилению рабовладельческой аристократии.

Со времени возникновения централизованного Египетского государства во главе управления стоял царь, сосредоточивавший в своих руках верховную власть.

В период Древнего царства фараон все более становился древневосточным деспотом. Его единовластие увеличивается, он назначает на должность верховного сановника («чати») своих сыновей, как, например, в период правления IV династии, что способствовало концентрации государственной власти б руках царской семьи. Полномочия верховного сановника («чати»), напоминающего средневекового арабского везира были очень широки: он являлся первым помощником царя по управлению страной; ему подчинялся архив фараона, в котором хранились царские указы, документы на право собственности, контракты и завещания; он возглавлял судебное ведомство, называвшееся «6 судебных палат», и поэтому носил особый титул — «жрец богини справедливости»; наконец, он стоял I во главе государственной сокровищницы. В период Древнего царства появляются центральные ведомства, в частности государственная сокровищница, верховные судебные палаты и государственное хозяйственное управление, которое ведало наблюдением за сельским хозяйством, поступлением податей и натуральным довольствием чиновников. Особое ведомство контролировало сельское хозяйство. Во главе этого учреждения стоял чиновник, ведавший наблюдением за скотом и снабжением мясом царского дворца. Особые чиновники, носившие титул «казначей бога», возглавляли экспедиции, направлявшиеся в соседние страны, например на Синайский полуостров, для добычи меди. Иногда эти чиновники носили титул «начальник каравана»3.

В период Древнего царства организуется и судебное ведомство, во главе которого стоит фараон, наделенный неограниченной властью. Ближайший помощник фараона по управлению страной — «чати» — возглавляет от имени фараона судебное ведомство, являясь начальником высшей судебной коллегии, состоявшей из 30 судей. Одновременно с этим он считался начальником особой палаты — «шести великих домов». Другой высокий орган, в состав которого входили знатные вельможи и чиновники, носил название «десяти великих юга». В каждой области высшая судебная власть принадлежала правителю области (номарху), носившему титул «жрец богини истины». Некоторыми судебными функциями обладали общинные суды «именитых» (сэру), которые ведали делами в области семейного, главным образом наследственного, права и компетенция, которых восходила к обычному праву.

Необходимость организации походов, зашиты от набегов соседних кочевых племен, а также стремление держать в своих руках важнейшие торговые пути вызвали совершенствование организации военного дела. Упоминается всенародное ополчение, которое составлялось из юношей, обычно называемых «неферу» («хорошие»).

Объединение Египта фиванскими фараонами поколебало могущество номовой знати, значительно усилившейся в течение предшествующего смутного времени. Однако номархи сосредоточивали в своих руках все еще значительную реальную власть. На стенах гробниц номархов времени Среднего царства сохранились изображения крупных поместий, а также автобиографические записи, которые содержат сведения об их значительных материальных и человеческих ресурсах. Развитие внешней торговли, военные экспедиции в соседние страны, эксплуатация их естественных богатств, главным образом на Синайском полуострове и в Нубии, привели к притоку огромных материальных ценностей в долину Нила.

Рост численности древнеегипетских рабов был связан с успешной завоевательной политикой египетских фараонов, которые обращали а рабство военнопленных, захватывали во время походов рабов и скот. В надписях и других источниках Среднего царства часто упоминаются рабы: сохранились завещания о передаче рабов жене завещателя, его брату, другим родственникам: в литературных произведениях (например, в «Повести о красноречивом крестьянине») упоминаются рабы как часть имущества и хозяйства знатных воинов и аристократов. Фараоны жаловали рабов своим телохранителям и знатным воинам (известно, что Сенусерт III пожаловал одному телохранителю 60 «голов», а затем еще 100 «голов»). Рабов покупали и продавали, заключая соответствующие купчий. В одной из них говорится: «Я приобрел тридцать одну голову людей, 33 быка и 13 ослов»4.

Рабы пополняли рабочую силу царских и храмовых хозяйств, но немалая их часть попадала в поместья египетской аристократии, средних прослоек населения, включая зажиточных общинников и богатых ремесленников. Развитие частного рабовладения — характерная черта общественных отношений Египта эпохи Среднего царства.

Многочисленную прослойку составляли разоренные и опустившиеся в социальном отношении общинники, беднейшие слои городского населения. Эти люди назывались рабами царя («хему нисут»). Они эксплуатировались методами прямого принуждения, получая за свои труд скудное пропитание. Как показывает само их название, они были тесно связаны с царским хозяйством, хотя фараон мог передавать их в пользование (но не в собственность) за службу и частным лицам. Положение рабов царя было более благоприятным, чем положение рабов из иноземцев, пленников или покупных рабов. Они имели семью, небольшое имущество и крошечное хозяйство, некоторые права.

В сельских общинах существовали многочисленные патриархальные семьи, так называемые «дома». В состав таких «домов» могли входить как купленные рабы, так и прямые или дальние родственники, обязанные работать на главу «дома», получая за это определенное содержание. Эти патриархально зависимые лица назывались «отроками», «воспитанниками», «детьми», «чадами дома», а родственные или мнимородственные отношения с главой дома лишь прикрывали отношения социальной зависимости и экономической эксплуатации. Подобная патриархальная зависимость являлась пережитком ранних отношений и составляла определенную специфику социальной структуры древнеегипетского общества времени Среднего царства. В состав класса мелких свободных производителей входили полноправные члены общин, ремесленники, располагающие средствами производства, небольшими участками земли, некоторым набором оборудования для организации маленькой ремесленной мастерской. Мелкие земледельцы, члены общин, назывались выразительным термином «маленькие» («неджес»). Постепенно в общинах выделились люди, которых стали называть «сильными неджесами». Они обладали не только материальным достатком, но могли дать своим детям образование; из их среды пополнялись низшее жречество, чиновники, писцы. Одни из писцов, вышедших -из «сильных неджесов», так говорит о своем положении: «Это — неджес, могучий своей рукой, писец, искусный перстами своими. Он почтенен, у него больше имущества, чем у подобных ему. Он-—владыка приказаний»5.

«Сильные неджесы» в сельских обшинах, зажиточные ремесленники з городах, низшие звенья жречества, чиновничества и писцов составляли средний слой древнеегипетского общества, который был переходным от класса свободных мелких производителей к господствующему классу Древнего Египта.

К нему принадлежали многочисленные придворные, окружающие трон фараона, исполнители его приказаний, члены центрального бюрократического аппарата, представители высшего командного состава, многочисленное египетское жречество. Значительную часть господствующего класса составляла номовая аристократия, прежде всего номархи и их ближайшее окружение. Особенностью общественно-политической структуры Египта эпохи Среднего царства была известная автономия номов и сила номархов. Фараонам эпохи Среднего царства так и не удалось до конца подчинить их центральной власти и превратить в послушных чиновников. Власть номархов была наследственной, передавалась от отца к сыну. Некоторые из номархов вели собственное летосчисление. Они возглавляли местное ополчение, часто бывали верховными жрецами местных богов и руководителями храмового хозяйства. Кроме пожалованного за службу от паря имущества и земель (оно называлось «дом номарха» и было владением, а не собственностью) они располагали наследственным имуществом, которое называлось «домом отца моего» и которым они могли свободно распоряжаться, в частности передавать по наследству своим детям. Стремясь ограничить произвол номархов и поставить их под более жесткий контроль цеытра, фараоны, особенно Аменем-хет III. заменяют ряд номархов чиновниками, всецело преданными парю. Несмотря на некоторую разнородность господствующего класса Древнего Египта и наличие промежуточных слоев, между ним и классом: свободных производителей лежала огромная пропасть, развивались острые, непримиримые классовые и социальные противоречия6.

В городах, появившихся в Египте еще в III тысячелетии до и. э., находились резиденция правителя, главные храмы области или района, мастерские ремесленников. Появляются новые города, построенные по определенному плану. При раскопках около Фаюмского оазиса были найдены развалины одного из таких городов — Кахуна. Здесь была воздвигнута царская пирамида, а вокруг нее возник город, в котором жило население, строившее и обслуживавшее царскую усыпальницу. Всюду преобладали геометрические формы, улицы перекрещивались под прямым углом; весь город был окружен кирпичной стеной. Размеры и внутреннее устройство домов свидетельствуют о резком социальном расслоении. В этом городе наряду с богачами жили люди среднего достатка, ремесленники и мелкие торговцы, наконец, в убогих хижинах ютилась беднота. В квартале бедняков, занимающем небольшую площадь, лачуги тесно жались друг к другу. Богатые дома» усадьбы, нередко занимавшие большие участки земли (45X60 м) и примерно в 50 раз превышавшие по своим размерам домики бедняков, были сосредоточены в особом аристократическом квартале. В развалинах Кахуна были также обнаружены остатки домов, которые больше хижин бедняков, но все же сильно уступают богатым постройкам аристократов. В этих домах жили люди среднего слоя, ремесленники или торговцы. Надгробные надписи, найденные на абидосском кладбище, подтверждают, что в это время уже появлялись представители среднего слоя населения, ремесленники —«мастера, изготовители сандалий», «золотых дел мастера», «медянки» или просто, как они себя называли «жители города»7.

Квартал богачей в Кахуне был отделен от квартала бедняков прочной стеной, а дворец был защищен особенно массивными стенами. Видимо, не совсем спокойно чувствовали себя в своих усадьбах жрецы и чиновники, окруженные массами трудового люда, жившего в условиях нищеты.

Социальные отношения и классовая и структура Нового царства. Высокий уровень экономического развития предполагает сложную структуру египетского общества эпохи Нового царства. К этому времени оформились основные классы египетского общества: основные классы производителей — класс рабов и подневольных работников; класс мелких свободных производителей, жителей сельских общин, беднота городов; господствующий класс, включающий рабовладельцев, землевладельцев, представителей бюрократии, жречества, военной верхушки, зажиточных членов сельских общин.

Источники Нового царства свидетельствуют о росте числа рабов в Египте и бурном развитии рабовладения. Большое количество невольников — от нескольких сот до нескольких тысяч — пригонялось во время каждого из многочисленных и успешных завоевательных походов фараонов. Например, после взятия Мегиддо Тутмос III привел 823 раба, из Митанни — 691 пленника, из городов Иануамму и Кадета — 2503. Фараон Мернептах из сирийского похода пригнал свыше 9 тыс. рабов Но особенно много невольников принес удачный поход фараона Аменхотепа II в Сирию — 101 218 человек. Захват рабов был желанной добычей, и многочисленные надписи рассказывают о том, как фараон награждал отличившихся воинов и вельмож рабами и как высоко ценились такие награды8.

Множество невольников фараоны дарили своим вельможам и храмовым хозяйствам. Особенно велики были пожертвования в крупные храмы, например в храм Амона в Фивах. За очень короткий промежуток времени Тутмос III пожертвовал храму лмоиа 1588 сирийцев, а Рамсес III создал храмовое хозяйство при своем поминальном храме в Мединет-Абу, в котором было 62 626 человек. За тридцатилетнее правление этот фараон подарил храмам Египта свыше 100 тыс. человек. Рабы широко внедряются в производство в качестве земледельцев, ремесленников, торговцев, работают на ирригационных сооружениях, на многочисленных стройках. Рабами владеют не только знать, вельможи, зажиточные люди. Судя по некоторым документам, рабы были у рядовых общинников, далеко не богатых людей. Есть также данные о том, что некоторые рабы сами имели рабов. Все это свидетельствует о глубоком проникновении рабства в жизнь египетского общества.

Рабов клеймили, заковывали в колодки. Однако в эпоху Нового царства рабам нередко предоставлялась возможность иметь маленький участок земли, небольшое имущество, семью, что несколько смягчало тяжесть их положения. В ремесленных мастерских рабы трудились зачастую бок с бок со свободными бедняками.

Огромную роль в экономике Древнего Египта играли мелкие свободные или полузависимые производители: земледельцы и ремесленники — самый многочисленный класс древнеегипетского общества. Их трудом вспахивались и засевались поля, поливались и обрабатывались сады, убирался урожай, поддерживались в порядке ирригационные сооружения, мостились дороги, они работали в многочисленных ремесленных мастерских, строили велико цепные здания, из их числа набирались основные контингенты египетского войска.

Ремесленное производство достигло высокого уровня развития в Египте эпохи Нового царства. Частично ремесленники проживали в сельской местности в поселениях, где выполняли заказы своих односельчан, членов обшины, получая за свою работу натуральное довольствие. Однако множество ремесленников живет в городах, которые все более и более превращаются в центры ремесленного производства целой округи. Как правило, ремесленники работали в царских или храмовых мастерских. За свой труд они получали овощи, зерно, хлебцы, рыбу, пиво, одежду. По раскопкам хорошо известны громадные царские мастерские, где изготовлялась обстановка для погребения фараонов. Здесь работали ремесленники самых разных специальностей: каменотесы, строители, штукатуры, медники, гончары, деревообделочники, граверы, ткачи, резчики, скульпторы и многие другие. На западном берегу Нила, напротив Фив, археологи раскопали целый город, где жили эти многочисленные ремесленники. Положение и достаток ремесленников были различными. Ремесленники высокой квалификации — скульпторы, ювелиры, художники — имели приличные дома, а надписи говорят об их известном положении в обществе. Однако большая часть ремесленников этого городка ютилась в жалких лачугах.

К господствующему классу древнеегипетского общества принадлежали рабовладельцы, землевладельцы, придворная и храмовая знать, многочисленное жречество, военная верхушка. Именно они получали все выгоды от успешных завоевательных походов, развитого сельского хозяйства, процветающего ремесленного производства.

3. Авилум и мушкенум Месопатамии

Экономика, общественный и политический строй Вазилонского государства в правление Хаммурапи известны благодаря сохранившемуся сборнику законов этого царя, его переписке с наместниками и чиновниками и частноправовым документам.

Издание законов было серьезным политическим мероприятием Хаммурапи, направленным на консолидацию его обширной державы. Сборник законов разделяется на три части: введение, текст самих законов и заключение. Он является важнейшим источником по многим сторонам жизни вавилонского общества первой половины XVIII в. до н. э9.

Структура вавилонского общества в эпоху Хаммурапи свидетельствует о все более четко проявляющемся и развивающемся рабовладельческом его характере. В законах проводится резкая граница между свободными гражданами и рабами.

Свободный гражданин «авелум»— «человек», или «мар авелим» — «сын человека». Но свободные граждане, в число которых входили крупные земельные собственники, там-кары, жречество, крестьяне-общинники, ремесленники, не составляли одного класса, а разделялись на класс рабовладельцев и класс мелких производителей. Судебник Хаммурэпи лишь в статье 202 различает «человека, высшего по положению» и «низшего по положению» и определяет разную степень их ответственности за совершение проступка. Во всех статьях законов защищается частная собственность имущих граждан и интересы рабовладельцев.

Поскольку основную массу населения вавилонского общества составляли мелкие производители и мелкие собственники, в законах нашли отражение и их права. Например, некоторые статьи защищают их от произвола ростовщиков: последним запрещалось самим забирать урожай в счет уплаты долга; регламентировался размер процентов на сумму долга (20%); сурово, вплоть до смертной казни, каралось дурное обращение с заложником; долговое рабство ограничивалось тремя годами. Однако приостановить процесс расслоения мелких производителей было невозможно: этот класс постепенно распадался, пополняя, с одной стороны, класс рабовладельцев, с другой — рабов.

Старовавилонские деловые документы сохранили ряд сделок, где фигурируют имена крупных ростовщиков, например, Бальмунамхе из Ларсы, который часто совершал обмены и покупки садовых участков, видимо, округляя свои владения приобретал целинные земли, перекупал рабов, скупал у нуждающихся матерей их детей. Нередко также совершались сделки по найму на работу детей и младших братьев. Кроме свободных граждан в вавилонском обществе имелась такая категория, как мущкенумы. Термин «мушкенум» переводится как «склоняющийся ниц». Мушкенумы работали в царском хозяйстве10.

4. Система варн в Древней Индии

Особенностью общественных отношений в Индии во второй половине I тысячелетия до н. э. является сложное переплетение классового и сословного (варно-кастового) деления индийского общества.

Как и в других странах Древнего Востока, в Древней Индии господствовал рабовладельческий способ производства, а основными общественными классами были экономически господствующий класс рабовладельцев-землевладельцев, придворной и военной знати, жречества, верхушки общинников и классы мелких производителей и рабов. Однако и господствующий класс, и класс свободных мелких- производителей в Древней Индии делились на несколько варн. а внутри варн — на множество каст, что разделяло их многочисленными сословными, религиозными, правовыми и другими перегородками на сословные группы.

Так, например. В состав господствующего класса входили представители варн брахманов, кшатриев, богатые вайшьи и шудры. Даже господствующие варны брахманов и кшатриев не были однородными. Поскольку социально-экономические отношения развивались, а варны в принципе должны были оставаться абсолютно неизменными, сословная принадлежность (варна) не всегда совпадала с реальным положением человека в обществе.

В рассматриваемый период в связи с ростом торгово-ремесленных городов, образованием крупных государств и ассимиляцией варварских племен сословная организация индийского общества переживала серьезные перемены. Представители многих брахманских родов переставали выполнять жреческие функции, большая часть старой племенной аристократии лишилась политической власти. С другой стороны, в результате развития городского специализированного ремесла, усложнения бюрократического государственного аппарата, выделялись новые социальные группы (профессиональные ремесленники и чиновники). Определенное место в общественной структуре должны были занять и подвергавшиеся ассимиляции племена. Повседневная жизнь человека и его место в обществе по-прежнему зависели от происхождения, но для определения происхождения уже было недостаточно назвать только варну, в которую входил его род. Обособлялись местные группы родов, объединенные общими наследственными профессиональными занятиями, этническим происхождением, социальным положением и т. п. — шел процесс образования каст (джати — букв, «происхождение»). Члены каждой касты имели свои обычаи и обряды, могли заключать браки, как правило, только с представителями своей касты. Таким образом, каста была эндогамна11.

Почти все касты считались входящими в какую-либо из древних четырех варн. Отнесение касты к той или ‘иной варне и вообще ее положение в социальной иерархии зависело от чистоты’ или нечистоты ее занятий и происхождения, от степени ее социального и политического влияния в данной местности. Некоторые касты занимали настолько низкое положение, что их считали стоящими ниже шудр, т. е. вневарновыми. Наиболее распространенной кастой из числа вне-варновых были чандалы; занимавшиеся уборкой трупов и нечистот, исполнявшие обязанности палачей. Жили вневарновые за пределами деревни или на окраинах города, чтобы не осквернять жителей, принадлежавших к какой-либо из четырех варн.

Рабы не входили в систему варн.

Сложная система сословно-кастового деления, прочно утвердившаяся в общественном сознании как нечто незыблемое, освященное вековыми традициями, затушевывала реальные социальные противоречия древнеиндийского общества, сглаживала классовую борьбу, переводя накопившееся недовольство в область сословных предрассудков.

Рабство. Рассматриваемый период характеризуется развитием рабовладельческих отношений. Класс рабов пополнялся из самых различных источников. Рабы (даса) рождались в доме, т. е. были детьми рабынь. Важными источниками рабства были также войны (порабощение части военнопленных и мирного населения), самопродажа и продажа детей. Рабы являлись собственностью хозяина, и поэтому их передавали по наследству, продавали, дарили, закладывали, проигрывали. Освобождение раб мог получить только по воле хозяина. Закон почти не вмешивался в отношения хозяина и раба, и, если были ограничения произвола хозяина, то преимущественно неписанным обычаем. Некоторые права за рабом, однако, признавались. В частности, хозяин не мог присвоить наследство своего раба, если у того оставались родственники. Содержание рабов, естественно, было скудным — выражение «рабская пища» вошло в поговорку. Рабов преимущественно использовали на тяжелых и ритуально-нечистых работах, на таких, где их можно было занять круглый год и легко контролировать. Рабы и особенно рабыни составляли значительную часть домашней прислуги (надо заметить, что в древности домашние работы в значительной мере имели производственный характер: молотьба, уход за скотом, прядение и ткачество). Множество рабов было занято в домах богачей: гаремная прислуга, носильщики паланкинов, посыльные, привратники, сторожа, уборщики. Обладание такими слугами считалось необходимым и с точки зрения социального престижа. В более крупных хозяйствах, в частности государственных, рабы использовались и на полевых работах.

Помимо полного рабства были распространены и другие формы рабовладельческой эксплуатации. К рабам в широком смысле слова часто причисляли и попавших в долговую кабалу. Кабальные либо сами отрабатывали долг в течение определенного срока, либо заставляли отрабатывать младших членов семьи. В период пребывания в кабале должники работали на хозяина вместе с урожденными рабами, однако их положение несколько отличалось от собственно рабского. Хозяин не мог их продать или заложить, не мог наказывать по своему произволу, зачастую не мог заставить их выполнять нечистые работы. Семейство кабального оставалось свободным, сам он не терял принадлежности к своей варне и после отработки долга мог вернуться к прежнему социальному положению12.

Рабовладельческие отношения во второй половине I тысячелетия до н. э. имели тенденцию к развитию, и положение кабальных часто сближалось с положением собственно рабов. Класс рабов становится одним из основных классов в системе общественных отношений Древней Индии. Государство должно было принимать меры по ограничению рабства для индийцев, принадлежавших к какой-либо из варн. Как правило, в полное рабство можно было обращать только чужеземцев, представителей низших каст и лесных племен. Влияние института рабства испытывали все другие формы эксплуатации, политический строй и идеология древнеиндийских государств.

Наемный труд и другие формы эксплуатации. Древнеиндийские источники выделяют в особую группу всех работающих по найму — батраков, поденщиков, бродячих ремесленников, художников, лекарей и т. д. Естественно, социально-экономическое положение этих наемных работников (кармакаров) было различным. Значительная часть их почти не отличалась от кабальных должников и других лиц, выполнявших рабскую службу. Кормили обычно рабов, должников и наемников вместе. Использовать наемников было часто выгоднее, чем постоянных рабов, поскольку их нанимали и оплачивали их труд только в сезон работ, а в остальное время года они должны были заботиться о себе сами. Многие наемные работники принадлежали к низшим кастам и по договору о найме выполняли те грязные работы, которые нельзя было заставить выполнять кабальных должников, принадлежавших к более высокой касте.

Распространена была эксплуатация арендаторов, работавших из доли урожая (обычно половины, а иногда и меньше). Положение некоторых из них было также весьма близким к положению кабальных должников.

Сильно усложняло социальную структуру наличие традиционных форм зависимости (старшие и младшие в роде, коренное и пришлое население).

Новый этап в развитии культуры Индии относится ко второй половине II тысячелетия до н.э. — середине 1 тысячелетия до н.э. и связан с совершенно другим народом, пришедшим сюда из дальних стран и создавшим совершенно новый тип цивилизации. Происхождение светлокожего народа, называвшего себя «арии» (благородные) и занимавшегося пастушеством и скотоводством, до сих пор не выяснено. Их язык относят к древнейшей форме санскрита, одного из индоевропейских языков13.

В XV веке до н.э. они вторглись в Северную Индию и оттеснили дравидов на юг. И по сей день языки юга Индии остаются дравидийскими, тогда как три четверти всех индийских языков родственны арийскому санскриту. К 200 г. до н.э. их влияние распространилось на всю область между Гималаями и горами Виндхья.

Приход арийских племен, прародиной которых одни ученые считают Среднюю Азию, а другие — южнорусские степи, открыл в истории Индии так называемую ведийскую эпоху, получившую название по созданной в это время священной литературе вед.

У местного населения арии заимствовали институт каст (варн), который теперь оформился в иерархически организованную систему четырех сословий: 1) жрецы — брахманы, 2) военная знать — кшатрии, 3) свободные общинники, земледельцы, торговцы — вайшья, 4) слуги, занимающие самое низкое положение в социальной иерархии — шудры. Вне этого строго разделенного общества стояли неприкасаемые, представители еще не ассимилированных племен и так называемых «нечистых» профессий, например, бродяги. Сами арии занимали в этой системе высшие ранги; и сегодня в высших кастах преобладают индийцы со светлой кожей.

5. Закрепление кастового устройства в праве древневосточных государств

Древнейшие основания сословного и кастового устройства связывались с космологическими принципами, заповедями религии, предписаниями морали (в современной юридической антропологии такие воззрения назвали «мононормами»), которые пошли в религиозные гимны и книги Древнего Египта («Гимн Атону», «Книга мертвых»), древнеегипетские указы и инструкции («Должностная инструкция визиру», «Указ Хоремхеба»); «Судебник» вавилонского царя Хаммурапи; «Поучения» древнешумерского мудреца Шуруппака; «Законы Моисея» и «Новый Завет»; религиозные книги, правовые тексты и политические трактаты («Ригведа», «Дхармашастры», «Лртхашастра») Древней Индии; труды древнекитайских мудрецов и древнекитайские традиционные правила14.

В целом политико-правовые учения Древнего Востока отличали следующие признаки15: 1) мировоззрение имело мифологическую основу, что отражалось в наивно-религиозном методе объяснения общественных явлений, в отсутствии разработанного понятийного аппарата, в распространенности мононорм; 2) государственная власть отождествлялась, в основном, с властью царя или императора как наследника богов; 3) учения часто представляли собой этико-политические доктрины, в которых искусство управления государством подчас сводилось к нравственному совершенствованию правителей, к управлению силой личного примера; 4) как правило, учения создавались идеологами господствующих сословий и освящали социальное неравенство, но иногда господствующей идеологии противостояли взгляды угнетенных, бравших на вооружение учения, открыто критиковавшие официальные догмы (например, ранний буддизм, моизм, даосизм); 5) правовые конструкции носили прикладной и казусный характер: основное их содержание составляли проблемы регулирования процесса осуществления власти, квалификация конкретных правонарушений; довольно детально разрабатывались правила государственного управления (особенно в Древнем Египте и Китае), землепользования, религиозные и моральные запреты.

В сознании древних жителей долин рек Ганг и Инд утвердилось подчинение традиционным нормам коллектива, будь то родственники, сосед и профессиональное сообщество, каста. Такое подчинение считалось религиозным долгом — дхармой. Повседневная жизнь регулировалась неписаными правилами коллектива, но существовало и общее для индусов религиозное Предание («смри-ти» — память), которое было позднее зафиксировано в книгах о дхарме («Дхармашастрах»). В основе учений Древней Индии лежат ведические представления. «Веды» (с санскрита — «знание, ведение») — сборники религиозных и ритуальных текстов16.

Наиболее авторитетным для своего времени признавалась «Ману-смрити» или «Манавадхармашастра» («Наставления Ману о дхарме», «Законы Ману») — знаменитый древнеиндийский источник II в. до н. э. — — -Д в.-м..э.),-состоящий из 12 глав (2700 двустиший). Законы Ману включают действующий свод правил -дхарму, регламентируя все стороны жизни правоверного индуса (брак, очищение и прием пищи, искупление вины и покаяние, дхарму парей (предмет артхашастр), суд, имущественные отношения, преступления и наказания и др. В основе Законов Ману лежит и варновая система, состоящая из четырех закрытых групп, для каждой из которых существует своя дхарма. Защищается чистота варн («К брахманам, которые занимаются скотоводством, торговлей, ремеслом, являются актерами, слугами, ростовщиками, следует относиться как к шудрам»). Переход в высшие варны допускается после смерти человека как награда за терпение и кротость.)

«Законы Ману» послужили основой для многих других дхармашастр и комментариев, например, для «Нарада-смрити» («Законы Ману в изложении мудреца Нарады»), датируемой III в. Содержанием данной книги является рассмотрение судебных дел.

«Артхашастра» Каутильи («Наставления о пользе, или Наука политики»). Автором считается брахман Чанакьи (псевдоним — Каутилья) -министр-советник царя Чандра-гупты, основавшего могущественную империю Маурьев. Рукопись трактата перерабатывался и дополнялась в течение 4-3 вв. др н. э., окончательно оформилась в I в., состоит из 15 книг. Трактат посвящен различным вопросам государственного управления, а также некоторым юридическим вопросам. Основные положения учения таковы: сохранение определенной преемственности с системой дхарм. Воспроизводятся кастовые предписания, обеспечиваемые суровыми наказаниями, — о монополии жречества на отправление религиозного культа, о господстве наследственной знати и подчинении светских правителей жрецам (царь должен следовать дворцовому жрецу «как ученик учителю»)17.

Заключение

В процессе работы над мной контрольной мной сделаны следующие выводы.

В различных источниках можно найти несколько определений каст. Наиболее полное содержится в энциклопедии, согласно этому изданию касты это замкнутые, эндогамные группы людей, обособившиеся вследствие выполнения специфической социальной функции, наследственных занятий и профессий (что могло быть связано с принадлежностью к определенной этнической, а иногда и религиозной общности). Второе определение касты более лаконичное и краткое, касты – замкнутая общественная группа. И то и другое определение отражают общественные отношения.

Достаточно большие расслоения наблюдаем мы в Древнем Египте. За время древнего Царства социальные отношения и классовая и структура совершенствовалась. К эпохе Нового царства. времени оформились основные классы египетского общества: основные классы производителей — класс рабов и подневольных работников; класс мелких свободных производителей, жителей сельских общин, беднота городов; господствующий класс, включающий рабовладельцев, землевладельцев, представителей бюрократии, жречества, военной верхушки, зажиточных членов сельских общин. Каждый класс имел в свою очередь еще более дробное деление.

Особенно ярко выглядит расслоение общества в Древней Индии. Здесь и господствующий класс, и класс свободных мелких- производителей в Древней Индии делились на несколько варн, а внутри варн — на множество каст, что разделяло их многочисленными сословными, религиозными, правовыми и другими перегородками на сословные группы.

Правовые основы расслоения общества у древних государсв встречаются в Судебнике Хаммурэпи. В Индии наиболее авторитетным для своего времени признавалась «Ману-смрити» или Законы Ману, которые включали действующий свод правил -дхарму, регламентируя все стороны жизни правоверного индуса.

Список использованных источников

Васильев Л. С. История Востока. — М., 2004. — Т. 2.;

Гараджа В. И. Религиоведение. — М., 2004.

Морган Л. , Древнее общество, — М: Знание, 2005;

Розанов В. В. Религия. Философия. Культура. — М., 2003.

Страхов М.М., История государства и права зарубежных стран, К: Конценрн «Ин Юрэ»,2007

Советская историческая энциклопедия, -М: Советская энциклопедия,1969.

Экономическая история. Проблемы, исследования, дискуссии, М: 2007

Экономическая история зарубежных стран, Минск: Экоперспектива,2005

1 Советская историческая энциклопедия, -М: Советская энциклопедия,1969

2 Морган Л. , Древнее общество, — М: Знание, 1990

3 Морган Л. , Древнее общество, — М: Знание, 1990

4 Экономическая история. Проблемы, исследования, дискуссии, М: 1993

5 Васильев Л. С. История Востока. — М., 1999. — Т. 2

6 Васильев Л. С. История Востока. — М., 1999. — Т. 2

7 Розанов В. В. Религия. Философия. Культура. — М., 1998.

8 Васильев Л. С. История Востока. — М., 1999. — Т. 2

9 Экономическая история. Проблемы, исследования, дискуссии, М: 1993

10 Экономическая история. Проблемы, исследования, дискуссии, М: 1993

11 Страхов М.М., История государства и права зарубежных стран, К: Конценрн «Ин Юрэ»,2003

12 Страхов М.М., История государства и права зарубежных стран, К: Конценрн «Ин Юрэ»,2003

13 . Гараджа В. И. Религиоведение. — М., 1995.

14 Розанов В. В. Религия. Философия. Культура. — М., 1998.

15 Там же

16 Васильев Л. С. История Востока. — М., 1999. — Т. 2.

17 Васильев Л. С. История Востока. — М., 1999. — Т. 2

КЕМЕРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Городской классический лицей

РЕФЕРАТ

ПО ТЕМЕ:

«Прокуратура при Петре I и его преемниках. Генерал-прокурор П.И. Ягужинский»

Выполнил: ученик 10 кл. «Г»

Лякин В.Е.

Научный руководитель:

Сафонов Н.А.

Кемерово 1999

Предисловие.

При Петре I Россия окончательно превратилась в чиновничье-дворянскую монархию с неограниченной властью монарха. Ломался привычный, устоявшийся веками образ жизни; претерпевали коренные изменения все основные го­сударственные структуры — Петр Великий твердой и уве­ренной рукой насаждал новые, необычные для Российского государства органы, которые день ото дня укреплялись и набирали силу. Боярскую думу сменил Правительствую­щий сенат; приказы сохранились лишь частично, уступив место так называемым коллегиям. С организацией Святей­шего синода император добился полного подчинения церк­ви своей власти. Создавались регулярная армия и полиция, преобразовывалось местное управление. Существенно обнов­лялось и российское законодательство — в первой половине XVIII века в год в среднем издавалось по 160 указов. И это — лишь малая часть тех преобразований, которые провёл в жизнь один из величайших монархов, когда-либо правивших Россией. Их просто не счесть: чего стоит лишь одно строительство новой столицы — Санкт-Петербурга, по праву признанного одним из красивейших городов мира? А строительство флота и первые морские победы, а также торговые отношения, расширенные при помощи этого же флота? Изменения коснулись также и внутренней стороны российской жизни: Пётр поменял стиль жизни части народа путём «европеизации» быта и, в частности, костюмов. Правда, среди историков есть мнения о некой искусственности Петровской европеизации, так как она, по их мнению, проходила и проявлялась только внешне, но это уже другой, не менее обширный вопрос. Также, нельзя пропустить один из важнейших этапов развития не только России, но и мирового развития — становление России империей в 1721 году.

Но нельзя забывать или преуменьшать другую выдающуюся заслугу Петра I. Он впервые задумался о создании в России органов, специально предназначен­ные для контроля и надзора за соблюдением законов. Примером ему и прочим правителям из других стран послужила Франция, принявшая в 1586 году закон о прокуратуре. А аналогичным органом в России стал институт фискалов.

22 февраля 1711 года был издан указ о Правительствую­щем сенате: «Определили быть для отлучек наших Прави­тельствующий сенат для управления». Сенат учреждался в качестве коллегиального органа. В него входили первона­чально десять высших сановников России — сподвижников Петра I: граф И.А. Мусин-Пушкин, князь П.Голицын, М.Долгорукий и др. Функции Сената тогда не были четко определены. Впоследствии он стал решать вопросы финан­сов, управления различными отраслями хозяйства, правосу­дия и т.п. Сенат стал высшим управленческим и судебным органом. Сюда направляли со всей России на окончательное рассмотрение и решение многие дела. Только император мог пересмотреть «приговор» или определение Сената.

Указами от 2 и 5 марта 1711 года учреждалась долж­ность фискалов. Их глава, обер-фискал состоял при Сенате, но назна­чался непосредственно государём. Фискалы образовывались при всех центральных и местных органах: коллегиях, кан­целяриях, судах и др. В их основную обязанность входило «тайно проведывать, доносить и обличать» о всех наруше­ниях закона, злоупотреблениях и воровстве и всем прочем, что «во вред государственному интересу может быть». С этой целью они принимали «доносы» от частных лиц, имели право входить в присутственные места, требовать для просмотра дела и документы, и объяснения чиновников.

Довольно скоро оказалось, что в деятельности самой фис­кальной службы множество недостатков. Пользуясь весьма широкими полномочиями и не чувствуя должной ответст­венности, многие фискалы не прочь были поживиться за счет тех мест, при которых они состояли, погрязнув в лихо­имстве и злоупотреблениях. Широко распространённое взяточничество среди фискалов объяснялось также тем, что им не полагалось жалованья, и им попросту не на что было жить. Их стали почти открыто нена­видеть, так что само слово «фискал» люди относили к та­ким же бранным, как, например, «шпион», «доноситель».

Надежды, возлагаемые Петром I на фискалов, оправда­лись не полностью. Кроме того, оставался без контроля и присмотра высшей государственный орган — Правительст­вующий сенат. Правда, иногда император поручал контро­лировать сенатскую деятельность своим наиболее доверен­ным лицам, таким, как генерал-ревизор Зотов и обер-секретарь Сената Щукин, и даже отдельным офицерам гвардии. Но эти функции они выполняли временно, эпизодически, что не удовлетворяло Петра I.

Император понимал, что нужно создать новое учрежде­ние, стоящее как бы над Сенатом и над всеми другими госу­дарственными учреждениями. Таким органом стала проку­ратура. Указ о ней состоялся 12 января 1722 года. В нём от­мечалось: «Быть при Сенате генерал-прокурору и обер-про­курору, также во всякой коллегии по прокурору, которые должны будут рапортовать генерал-прокурору».

Прокуратура создавалась в России как представительный орган прежде всего императорской власти, осуществляющий от ее имени и по ее поручению повсеместный и постоянный надзор и контроль за действиями и решениями Правительст­вующего сената, других центральных и местных учрежде­ний. Суть самой должности прокурора ее основатель Пётр I выразил такими словами: «Сей чин яко око наше, стряпчий по делам государственным».

27 апреля того же года Пётр издаёт указ о должности генерал-прокурора и всех прокуроров, в котором говорилось об их полномочиях, правах и обязанностях. По этому указу генерал-прокурор должен постоянно находиться в Сенате и следить за постоянным точным пониманием и исполнением закона, а также, как и все прокуроры, доносить императору о делах. Прокуроры могли писать протесты на людей, отклонивших замечания прокуроров, но если донос был ложным, что нередко ради корысти делали фискалы, прокуроры наказывались. Также, прокуроры должны были осуществлять надзор за заключёнными и надзор за следствием по уголовным делам.

Конечно, все прокуроры были хорошо материально обеспечены, чтобы предотвратить взяточничество в их среде по причине безденежья.

И прокуратура не обманула Петровы ожидания. При нём надзорные органы и прокуроры исправно выполняли свои функции, чего добивался Пётр. Все дела рассматривались быстро и по существу; не было ложных доносов и, с другой стороны, мало какое нарушение закона могло пройти незамеченным в Сенате и других присутственных местах. Однако при преемниках Петра прокуратура пришла в упадок. При Екатерине I все дела решал Тайный Совет, а Анна Иоанновна полностью зависела от Бирона, о чём подробнее будет рассказано позже. Только Елизавета  решила продолжать дела отца. Ещё до неё, в 1840 году генерал-прокурором назначается Н. Трубецкой, который был на этой должности 19 лет и пережил 8 царствований. Он издал указ о необходимости прокурорам проявлять особую «заботу и ревность» в уголовных (колодничьих, как их тогда называли) делах. При нём также была образована школа юнкеров, где учились будущие юристы, прокуроры.

При Екатерине II генерал-прокурор становится над Сенатом, он ведёт внутренние дела, возглавляет тайные экспедиции, получает большие полномочия. А на местах прокуроры были независимы от губернаторов и осуществляли за ними строгий надзор, докладывая о малейшем правонарушении. Появляются должности стряпчих по гражданским и уголовным делам, а также уездные стряпчие…

В 1802 году М.М. Сперанский и Александр I учреждают 8 министерств. И министр юстиции был одновременно и генерал-прокурором вплоть до 1917 года. Первым министром юстиции был всего 1 год знаменитый писатель, поэт и политик Г.Р. Державин. Он был очень активным прокурором, боролся с казнокрадством, взяточничеством, злоупотреблением. На него начали поступать жалобы от разных чиновников и начальников, что он не даёт им служить и мешает в работе. И Александр I был вынужден уволить его, сказав при этом знаменитые слова «Ты слишком ревностно служил».

В 1837 году, в год смерти А.С. Пушкина, на базе его родного, Царскосельского лицея был основан правовой факультет и, таким образом, было положено начало школе прокуроров. Так как в лицее учились почти только дворяне, то вероятность попадания в прокуроры простых людей была минимальна.

Об этом же, в частности, говорили и «Основные положения о прокуратуре», принятые Государственным Советом в 1862 году:

1. Основная функция прокуратуры — наблюдение за точным и абсолютным соблюдением закона.

2. Все прокуроры назначаются государём из дворян и несменяемы.

3. Хорошее материальное обеспечение прокуроров, чтобы не брали взяток.

4. У прокуроров должна была быть хорошая профессиональность и выдающиеся особенности.

В результате судебной реформы 1864 года прокуратура вошла в состав суда на правах строгой автономии, а министр юстиции продолжал исполнять обязанности генерал-прокурора.

Но вернёмся назад. Необходимо отметить, что должность генерал-прокурора, установленную Петром I в 1722 году, за все время ее существования, вплоть до ок­тябрьских событий 1917 года, — почти два столетия — за­нимали 33 человека. Первым в их ряду стоял сподвижник Петра I, один из «птенцов гнезда Петра Великого» генерал-аншеф, обер-шталмейстер, кабинет-министр и дипломат, кавалер всех высших орденов Российской империи, граф Павел Иванович Ягужинский, о котором и пойдёт речь в данном реферате.

ЛЮБИМЕЦ ПЕТРА

Первым в истории государства Российского генерал-про­курором был сподвижник императора Петра Великого граф Павел Иванович Ягужинский.

Ягужинский родился в 1683 году. Отец его был бедным литовским органистом. Около 1686 года он вместе с мало­летними сыновьями, Павлом и Иваном, в поисках лучшей доли перебрался в Москву, где устроился органистом в лю­теранскую церковь, находившуюся в Немецкой слободе. Впоследствии, когда его сын Павел вошел в силу, он посту­пил на военную службу и даже дослужился до чина майора.

Павел с молодости отличался веселым и живым нравом, слыл сообразительным и остроумным юношей. Эти его каче­ства, а также обаятельная внешность привлекли к нему внимание фельдмаршала графа Федора Головина, который и взял его к себе на службу.

Начало XVIII века ознаменовалось в России многими важными событиями. Молодой царь Пётр энергично при­нялся за обширнейшие преобразования, всемерное укрепле­ние Русского государства. Задачи им были поставлены гран­диозные. Для их выполнения он мог опираться только на молодых, талантливых и энергичных людей, хотя и не при­надлежащих к знатным родам. При удачном стечении об­стоятельств любой способный простолюдин мог подняться на высшие ступени государственной иерархии. Пётр разы­скивал для своей службы неординарных людей, где только мог — в России и за границей.

В 1701 году Ягужинский впервые встретился с Петром I. Царь был заворожен образной, красивой речью юноши, бле­щущей умом и остроумием, его умением быстро и толково составить любую бумагу. А красивая внешность еще больше придавала ему обаяние. Пётр I зачислил Ягужинского в гвардию, в Преображенский полк. Когда его произвели в офицеры, царь «пожаловал» Ягужинского своим денщиком. Ему предстояло дежурить при царе и фактически выпол­нять обязанности его личного адъютанта. С этого времени начинается стремительная и блестящая карьера Ягужинско­го, ставшего одним из любимцев Петра.

В 27 лет он уже камер-юнкер и капитан Преображенско­го полка, затем полковник, генерал-адъютант. Спустя не­продолжительное время он получает чин генерал-майора и, наконец, генерал-лейтенанта. Ягужинский хорошо знал несколько иностранных языков, был исключительно начитан­ным человеком и к тому же очень ловким. Поэтому Пётр неоднократно доверял ему важные дипломатические мис­сии: в 1713 году он ведет переговоры с королем Дании, в 1720 — с прусским королем, участвует в ряде конгрессов. По поручению Петра он присматривает за границей толко­вых людей, которые могли бы «российскому языку удобнее научиться», с тем чтобы использовать их в качестве чинов­ников в коллегиях.

Ягужинский постоянно был среди тех приближенных к Петру людей, которые сопровождали царя в его загранич­ных путешествиях.

Пётр возлагал на него и другие важные обязанности, требующие смекалки и честности. В 1718 году сложилось тяжелое положение в только что образованных коллегиях: работали они из рук вон плохо и часто вносили только пу­таницу в дела. Нужен был человек, который бы быстро во всем разобрался и толково доложил царю. Выбор пал на Ягужинского. В указе от 2 июня 1718 года Пётр I написал:

«Господа Сенат! В прошлом декабре я при отъезде своем начало учинил коллегиям и чтобы оные в нынешнем году себя в такое состояние привели, дабы с будущего 1719 года в состоянии были каждая дело свое зачать; а когда возвра­тился я из Москвы, тогда нашел в некоторых немного, а в иных ничего. Того ради господам президентам накрепко ныне подтверждается, дабы коллегии свои с ревностью дела производили, для которого побуждения произвели мы гене­рал-майору Ягужинскому в коллегиях часто сей наш указ напоминать, побуждать и смотреть, также по вся месяцы рапортовать себе, сколько которая коллегия в который ме­сяц авансировала, дабы видеть ревностного и презорца».

Ягужинский успешно справился с этими своими обязан­ностями и обоснованно заслужил похвалу Петра I.

«БЫТЬ ПРИ СЕНАТЕ ГЕНЕРАЛ-ПРОКУРОРУ»

12 января 1722 года оказалось знаменательной датой в истории Российского государства. В тот день царь подписал указ, направленный на улучшение деятельности всех орга­нов государства. В нем определялись обязанности сенаторов, предписывалось присутствовать президентам некоторых коллегий в Сенате, устанавливалась ревизион-коллегия и учреждались при Сенате должности генерал-прокурора, ре­кетмейстера, экзекутора и герольдмейстера. Пётр предло­жил представить ему кандидатов на эти должности.

В отношении прокуратуры в указе отмечалось: «Быть при Сенате генерал-прокурору и обер-прокурору, также во всякой коллегии по прокурору, которые должны будут ра­портовать генерал-прокурору». Спустя несколько дней были установлены должности прокуроров при надворных судах.

В этом же указе Пётр писал: «Ныне ни в чем так надле­жит трудиться, чтобы выбрать и мне представить кандида­тов на вышеписанные чины, а буде за краткостью времени всех нельзя, то чтобы в президенты коллегий и в генерал и обер-прокуроры выбрать; что необходимая есть нужда до наступающего карнавала учинить, дабы потом исправиться в делах было можно; в сии чины дается воля выбирать изо всяких чинов, а особливо в прокуроры, понеже дело нужное есть». Из этого указа видно, какое важное значение Пётр при­давал новой должности прокурора как блюстителя законов, хотя функции прокуроров тогда еще не вполне сложились.

Однако и того срока, который он установил, Пётр не стал дожидаться — слишком большие надежды он возлагал на должность генерал-прокурора. Поэтому уже 18 января 1722 года он назначает на должность генерал-прокурора Павла Ивановича Ягужинского.

По отзывам современников, Ягужинский был видный мужчина, с лицом неправильным, но выразительным и жи­вым, со свободным обхождением, капризный и самолюби­вый. Он был очень умен и деятелен. За один день Ягужин­ский делал столько, сколько другой не успевал за неделю. Мысли свои выражал без лести перед самыми высокими са­новниками и вельможами, порицал их смело и свободно. Талантливый и ловкий, он не робел ни перед кем. Не слу­чайно светлейший князь Меншиков «от души ненавидел его».

Ближайшим помощником Ягужинского, обер-прокуро­ром Сената, этим же указом был определен Григорий Гри­горьевич Скорняков-Писарев, выдвинувшийся из среды гвардейских офицеров. Он уже имел опыт в Тайной канце­лярии, и особенно отличился при ведении следствия по ряду политических дел.

Положение первого генерал-прокурора Сената было очень сложным. Царь, человек исключительно энергичный, нередко сам выполнял прокурорские обязанности: он посто­янно ездил в Сенат и строго следил за принимаемыми там решениями. С первых же дней образования прокуратуры Пётр I дал понять всем сенаторам, какое место он намерен отвести прокурору в государственных делах. Представляя сенаторам первого генерал-прокурора, он сказал: «Вот мое око, коим я буду все видеть. Он знает мои намерения и же­лания; что он заблагорассудит, то вы делайте; а хотя бы вам показалось, что он поступает противно моим и государ­ственным выгодам, вы однако ж то выполняйте и, уведомив меня о том, ожидайте моего повеления».

Эта же мысль Петра нашла отражение и в указе от 27 апреля 1722 года «О должности генерал-прокурора». В нем отмечено: «И понеже сей чин — яко око наше и стряпчий о делах государственных, того ради надлежит верно посту­пать, ибо перво на нем взыскано будет».

По первоначальному замыслу Петра I, генерал-прокурор должен был выступать в роли высшего должностного лица в государственном аппарате, в руках которого сосредоточивался бы надзор за правильным и законным ходом управле­ния страной, и прежде всего ее центральными учреждения­ми. Предполагалось, что генерал-прокурор должен стоять на страже интересов государя, государства, церкви и всех граждан, которые не могут сами защитить свои интересы.

Однако в ходе дальнейшей работы над указом о функци­ях прокуратуры Пётр отказался от таких всеобъемлющих обязанностей генерал-прокурорской должности. Центр тя­жести переносился исключительно на надзирающую роль генерал-прокурора за деятельностью всех государственных органов, и прежде всего Сената.

Указ «О должности генерал-прокурора» был утвержден 27 апреля 1722 года. Он устанавливал основные обязанно­сти прокурора, его полномочия по надзору за Сенатом, ру­ководству подчиненными органами прокуратуры. Указ предписывал, что «генерал-прокурор повинен сидеть в Се­нате и смотреть накрепко, дабы Сенат свою должность хра­нил и во всех делах, которые к сенатскому рассмотрению и решению подлежат, истинно, ревностно и порядочно, без потеряния времени, по регламентам и указам отправлял, разве какая законная причина ко отправлению ему поме­шает, что все записывать повинен в свой юрнал». Прокуро­ру вменялось в обязанность наблюдать также за тем, чтобы в Сенате «не на столе только дела вершились, но самым действом по указам исполнялись», а также «накрепко смот­реть, дабы Сенат в своем звании праведно и нелицемерно поступал». Если генерал-прокурор обнаруживал, что Сенат нарушает законы, то он обязан был предложить Сенату исп­равить ошибку, а если не послушает — «протестовать и оное дело остановить».

НАДЗОР ЗА СЕНАТОМ

Основное внимание в своей прокурорской деятельности Ягужинский сосредоточил на контроле за повседневной ра­ботой Сената, за правильностью и законностью разрешения дел, их своевременным прохождением, порядком в Сенате и т.п. Стремясь к возвышению над Сенатом, Ягужинский все свои предложения, даваемые им сенаторам, обычно при­крывал авторитетом Петра, к которому был очень близок. ^

Первое время генерал-прокурор прилагал немало усилий, чтобы навести в Сенате элементарный порядок. Коллегиаль­ные решения были еще чужды сознанию самолюбивых са­новников. Сенаторы не привыкли считаться с чужим мне­нием и уважать его, поэтому в сенатском собрании зачастую возникали ссоры, крики и брань, а иногда и драки. В связи с этим 16 октября 1722 года Ягужинский написал особое «предложение» Сенату, в котором просил сенаторов воздер­жаться от ссор и споров, «ибо прежде всего это неприлично для такого учреждения, как Сенат».

В то время в Сенате существовал следующий порядок рассмотрения дел. По выслушивании сенаторами доклада по какому-либо вопросу им разрешалось переговорить между собой о том или ином деле, для чего давался срок от получаса до трех часов. Для определения точного времени генерал-прокурор всегда имел под рукой песочные часы. Как только доклад заканчивался, он тотчас ставил часы на стол. Когда весь песок высыпался, сенаторы обязаны были немед­ленно садиться на свои места и «подавать голоса», начиная с младших.

Постепенно генерал-прокурор занимает ключевое поло­жение в государственном управлении. Русский историк В.О. Ключевский писал по этому поводу: «Генерал-прокурор, а не Сенат, становился маховым колесом всего управления; не входя в его состав, не имея сенаторского голоса, был, од­нако, настоящим его президентом, смотрел за порядком его заседаний, возбуждал в нем законодательные вопросы, су­дил, когда Сенат поступал право или неправо, посредством своих песочных часов руководил его рассуждениями и пре­вращал его в политическое сооружение на песке».

Наблюдательные иностранцы отмечали, что генерал-про­курор Ягужинский — второе после императора лицо в госу­дарстве по своей силе и значению.

Однако давалось все это Ягужинскому с огромным тру­дом. Он ясно осознавал, что только поддержка Петра I обес­печивает ему возможность твердо отстаивать интересы зако­на. Особенно трудно ему приходилось потому, что отноше­ния с основным помощником — обер-прокурором Скорняковым-Писаревым у него не сложились.

С самого начала своей службы в прокуратуре Скорняков-Писарев частенько забегал к императрице и жаловался на свое незавидное положение, нерасположение к нему гене­рал-прокурора Ягужинского. Намекал он об этом и в пись­мах к Петру I. Так, осенью 1722 года обер-прокурор писал Петру: «А без Вашего Величества жить нам, бедным, скуч­но». В письме же императрице Екатерине он был более от­кровенен: «А без вас нам, бедным, жить зело трудно; о чем я Вашему Величеству в Коломне доносил, то уже с бедным, со мною и чинится: Павла Ивановича (т.е. Ягужинского, -Авт.) некоторые плуты привели на меня на недоброходство».

Вскоре после этого он снова пишет Петру I: «И ныне па­че на меня Павел Иванович по наговору от него, Шафирова, озлобился и публично при Сенате кричал на меня и бить че­лом хотел».

Вот в такой обстановке, при натянутых отношениях со своим ближайшим помощником в Сенате, приходилось Ягу­жинскому создавать и укреплять органы прокуратуры. А ведь ему надо было заботиться и о местной прокуратуре, ко­торая только-только вставала на ноги.

Не случайно в одном из писем Петру I Ягужинский от­мечал: «Всемилостивейший Государь! Я совестью своею и всеми сенаторами засвидетельствую, сколько в том верности моей и старания ни было, однако ж с превеликою трудно­стью при таких страстях дела в порядке содержать было можно, особливо будучи безо всякого надежного вспомощника».

Наряду с руководством органами прокуратуры Ягужин­ский был начальником всей сенатской канцелярии: он опре­делял порядок делопроизводства и прохождения дел, следил за дисциплиной и т.п. Поток же дел в Сенате был чрезвы­чайно большой. Вскоре Ягужинский заметил, что один обер-секретарь не справляется с такой массой дел. К тому же он не всегда был беспристрастен. По этому поводу Ягу­жинский пишет предложение Сенату: «Понеже несказаемая бездна дел и к тому же не небезлодозрителен один и може партии иметь, а когда другой будет, то один за другим — глаза».

Сенат согласился с предложением Ягужинского и устано­вил еще одну должность обер-секретаря.

НА СТРАЖЕ ЗАКОНА

Способный от природы, энергичный и честный Ягужин­ский пользовался полным доверием Петра I, сказавшего про него однажды: «Что осмотрит Павел, так верно, как будто я сам видел». Это доверие Ягужинский оправдывал всегда. В то время, как многие крупные, даже приближен­ные к императору вельможи нередко погрязали в лихоимст­ве и других злоупотреблениях, на генерал-прокурора даже не падала тень такого подозрения.

Пётр I, всегда жестоко преследовавший сановников за взяточничество и воровство, часто поручал генерал-прокуро­ру Ягужинскому ведение «розыска», то есть следствия по такого рода делам, хотя расследование преступлений и не входило тогда в прямую обязанность прокуроров.

В 1722 году Пётр I получил прошение посадского челове­ка Сутягина, в котором тот доносил о злоупотреблениях ярославского провинциал-фискала Попцова. В доносе сооб­щалось, что Попцов содержит беглых крестьян, за взятки освобождает от рекрутства и разворовывает казенные день­ги. Подобную жалобу Сутягин подавал еще несколько лет назад, но она затерялась где-то в чиновничьих канцеляриях. А теперь она дошла до императора. Пётр приказал свое­му кабинет-секретарю Макарову отослать полученную чело­битную Ягужинскому для того, чтобы тот все исследовал, Ягужинский быстро выяснил суть дела и установил, что Попцов, признавая свою вину, изобличает во взяточничестве и обер-фискала Нестерова. Генерал-прокурор установил так­же, что «яростным защитником» проворовавшихся фиска­лов был обер-прокурор Скорняков-Писарев. Ягужинский тотчас донес обо всем Петру I. Император, не оставлявший без внимания такие факты, писал ему из Астрахани 15 ок­тября 1722 года: «Г. Ягужинский, письмо твое октября от 5 числа до нас дошло, в котором пишешь, что фискал Попцов с розыску показал во взятках и в других преступлениях на обер-фискала Нестерова и в своих преступлениях винился, и оное дело велите, по отлучении своем, следовать и раз­ыскивать прокурору Егору Пашкову и для того придайте ему в помощь из прокуроров, кого он будет требовать, и ежели обер-фискал дойдет до розысков, также и другие, то велите розыскивать».

Вскоре обер-фискал Нестеров был изобличен во взяточ­ничестве и казнен.

Пётр I внимательно следил за тем, чтобы в государст­венные учреждения не проникали люди нечестные, уже од­нажды скомпрометировавшие себя. По этому поводу он не раз обращался к Ягужинскому. В одном из писем к гене­рал-прокурору он отмечал: «Бывший офицер Языков, ко­торый был в розыске и явно наказан яко вор, а слышал, что его из войсковой коллегии определили или хотят оп­ределить к делу, чего вам накрепко смотреть надлежит, чтоб того не чинили, понеже паки честь изгадят и ворам потачку сделают».

Император не ошибся в своем выборе генерал-прокурора. Ягужинский ревностно и очень оперативно выполнял все поручения Петра I. Он никогда не волокитил исполнение, как это частенько практиковали другие вельможи, а, пол­учив какое-либо задание, уже через день-другой рапортовал Петру I о результатах.

Вполне доверяя Ягужинскому, император нередко остав­лял решение тех или иных вопросов на усмотрение генерал-прокурора. В одном из писем он предлагал: «Г. Генерал-прокурор, указы посланы отсель о некоторых делах, а наи­паче о медных деньгах; как сам усмотришь из оных, зело надлежит исполнить».

Когда дело касалось интересов закона, Ягужинский не боялся противостоять даже членам царской фамилии. Об этом свидетельствует такой случай.

Один из дворовых людей царицы Прасковьи Федоровны, вдовы царя Ивана Алексеевича (брата Петра I), Деревнин как-то раз поднял и припрятал у себя оброненное фавори­том царицы Юшковым письмо. Эта пропажа очень беспоко­ила царицу, так как письмо было написано ею. Подозрение пало на Деревнина. К тому же Юшков обвинил его еще и в краже денег. Дворового человека посадили в Тайную канце­лярию, где подвергли допросам. Деревнин все начисто отри­цал, и дело продвигалось медленно, что, разумеется, не уст­раивало царицу. И тогда она решила лично учинить ему допрос. Однажды вечером, под видом раздачи милостыни аре­стантам, она вместе со своими слугами проникла в Тайную канцелярию. Там она подвергла колодника Деревнина са­мым изощренным пыткам и истязаниям. Царица собствен­норучно била его, а ее слуги в это время жгли Деревнина свечами, после чего облили голову и лицо «крепкой водкой» и подожгли. Караульщик едва смог сбить с колодника пла­мя. Боясь ответственности за содеянное царицей, которая к тому же и не думала униматься, дежурный офицер сообщил о происшествии обер-прокурору Скорнякову-Писареву, но тот отказался вмешиваться в это дело. Тогда офицер раз­ыскал генерал-прокурора Ягужинского, который немедлен­но приехал в Тайную канцелярию. Он отобрал у царицы арестованного и велел направить его под караулом к себе в дом. На требования царицы отдать ей Деревнина Ягужинский сказал: «Что хорошего, государыня, что изволишь ез­дить ночью по приказам. Без именного указа отдать невоз­можно».

Помощник Ягужинского обер-прокурор Скорняков-Писарев не только «криво толковал государевы указы», как отозвался о нем генерал-прокурор, но и был задирист и не­сдержан, что не могло не отразиться и на делах. Так, од­нажды в доме генерал-прокурора, когда праздновалась оче­редная победа Петра I в баталиях, Скорняков-Писарев из­бил прокурора Юстиц-коллегии. А однажды, во время от­лучки Ягужинского, когда его обязанности в Сенате выпол­нял Скорняков-Писарев, в сенатском собрании произошла стычка обер-прокурора Скорнякова-Писарева с Шафировым, которая стоила одному карьеры, а другой чуть не ли­шился головы.

Публичная ссора в Сенате со взаимными оскорблениями между обер-прокурором Скорняковым-Писаревым и вице-канцлером Шафировым не прошла мимо внимания Петра I, который приказал возбудить следствие. Генерал-проку­рор Ягужинский вынужден был даже допрашивать своего помощника. Дело кончилось для Шафирова трагически, так как он был приговорен к смертной казни. Как всегда бывало в таких случаях, к его «дерзкому поведению» в Се­нате следователи присовокупили еще растрату государст­венных средств и незаконную выдачу жалованья брату.

При исполнении приговора палач опустил топор рядом с головой вице-канцлера. После этого тайный кабинет-секре­тарь Макаров объявил, что Пётр I, в уважение заслуг Ша­фирова, заменяет смертную казнь ссылкой в Сибирь. Поведение в Сенате Скорнякова-Писарева Пётр I нашел «незаконным и неприличным», снял его с должности обер-прокурора, отобрал у него деревни и отправил наблюдать за работами на строящемся Ладожском канале.

Обер-прокурорский стол в Сенате занял лейб-гвардии ка­питан И.И. Бибиков. Он, как и генерал-прокурор, службу свою начал в Преображенском полку. С образованием орга­нов прокуратуры его назначили на очень важный пост — прокурором ревизион-коллегии, а затем и обер-прокурором в Сенате. В 1724 году он был направлен в Стокгольм для «приискания в русскую службу чиновников». Обер-прокурором Сената Бибиков оставался до 1727 года, когда он был назначен президентом ревизион-коллегии. Затем был пре­зидентом Камер-коллегии, губернатором в Иркутске и «главным командиром» в Малороссии.

«СМОТРЕТЬ НАД ВСЕМИ ПРОКУРОРАМИ»

Генерал-прокурору были подчинены все прокуроры в коллегиях и народных судах. В соответствии с «должно­стью» он обязан был «смотреть над всеми прокуроры, дабы в своем звании истинно и ревностно поступали». Все ниже­стоящие прокуроры действовали именем генерал-прокуро­ра, под непосредственным его наблюдением и покровитель­ством. От него они получали наставления и указания, к не­му обращались со своими «доношениями» и протестами. Ге­нерал-прокурор должен был все «прокурорские доношения «предлагать» Сенату и инстиговать, чтоб по ним исполнено было».

Прокуроры назначались на должности Сенатом по пред­ложению генерал-прокурора. За те или иные проступки они могли быть наказаны только Сенатом.

Сам же генерал-прокурор и обер-прокурор несли ответст­венность только перед императором. В указе о «Должности генерал-прокурора» на этот счет отмечалось: «Генерал и обер-прокуроры ничьему суду не подлежат, кроме нашего». Только в крайнем случае, во время отлучки императора. Се­нат формально мог арестовать генерал-прокурора за «тяж­кую» и «времени не терпящей вину», например, за измену. Но и в этом случае запрещалось применять к нему какое-либо наказание.

Если на местных прокуроров поступало «доношение», что они «званий своих истинно и ревностно не исполняют», то генерал-прокурор обязан был представить такое «доно­шение» Сенату со своим мнением.

Никаких особых личных требований для службы в про­куратуре в то время не определялось. Ведено было избирать их «из всяких чинов», но «лучших». В Табеле о рангах 1722 года генерал-прокурор был отнесен к третьему классу, обер-прокурор — к четвертому. Прокуроры в коллегиях со­стояли в шестом, прокуроры при надворных судах — в седь­мом классе.

Прокуроры формально были независимы от тех учрежде­ний, при которых они состояли. Правда, эта независимость иногда нарушалась. У провинившихся прокуроров иногда делалось удержание из жалованья. Однако когда это дохо-дило до генерал-прокурора, то он всегда вмешивался и вно­сил «предложение» в Сенат, который рассматривал вычеты из жалованья прокуроров как уклонение от законного по­рядка и подтверждал привилегированную подсудность про­куроров.

Многие прокуроры со дня их назначения развернули до­вольно активную работу. Они строго наблюдали и контроли­ровали деятельность учреждений и организаций, при кото­рых состояли, обращая внимание на все недостатки и упу­щения: на нарушения закона, волокиту, несвоевременный приход на службу, воровство и растрату денег и т.д.

Так, в 1723 году прокурор Юстиц-коллегии Ржевский до­носил генерал-прокурору Ягужинскому, что многие члены коллегии «никогда вовремя не приезжают в присутствие», отчего все делопроизводство «замедлено». По докладу Ягу-жинского Сенат вызвал для дачи объяснений о таких непо­рядках президента коллегии.

Спустя некоторое время тот же прокурор доносил, что в этой «коллегии за умалением членов дела остановились и уп­равлять некому». Ягужинский внес предложение в Сенат — «пополнить коллегию новыми членами». Сенат с этим согла­сился.

В то время существовал такой порядок действий проку­роров. Заметив нарушение, прокурор вначале устно предла­гал устранить его, а если его обращение не помогало, то он приносил протест. Письменный протест поступал в тот ор­ган, который нарушил закон и от которого зависело на том «протесте утвердиться», то есть принять его, или же «ос­таться при своих мнениях». В последнем случае руководи­тель учреждения обязан был направить в вышестоящую ин­станцию или Сенат вместе с протестом прокурора свои объ­яснения о причинах несогласия с прокурором. Принесение прокурором протеста приостанавливало исполнение того действия или постановления, которое опротестовывалось. В то же время прокурор, чей протест был отклонен, направ­лял специальное «доношение» генерал-прокурору, от кото­рого зависело, поддержать своего подчиненного или нет.

Непосредственное уголовное преследование лежало вне компетенции прокурора. Он только наблюдал за ходом рас­следования дела и имел «попечение» о колоднических, то есть арестантских, делах.

В круг ведения прокуроров входил также надзор за фис­калами, за которыми они должны были «иметь крепкое смотрение». Фискалы в коллегиях и надворных судах доно­сили о всех замеченных ими злоупотреблениях прокурорам.

Прокуроры на местах наблюдали также за правильным «собиранием» казенных доходов, за безубыточным для казны производством по подрядам и откупам, за правильно­стью финансовой отчетности и др.

Очень интенсивно начал свою деятельность прокурор при Московском надворном суде князь Василий Гагарин. Он направил генерал-прокурору Ягужинскому несколько серьезных «доношений». В одном из них сообщал, что на­дворный суд не соблюдает указов о розыске преступников, отчего, по его мнению, «чинится ворам послабление». В другом сообщал о незаконных действиях председателя на­дворного суда Тарбеева при слушании дел. По докладу Ягужинского Сенат распорядился направить для исследования этого дела президента Юстиц-коллегии сенатора Матвеева.

Прокурор Гагарин смело вступал в противоборство с силь­ными и влиятельными людьми и умел добиться принятия справедливого решения по делу. В этом отношении характерен такой случай.

В Московском надворном суде слушалось дело по обвине­нию дворовых людей могущественного вельможи Салтыкова — неких Максимова и Герасимова. Они подозревались в убийстве двух крепостных крестьян, совершенном, по сло­нам обвиняемых, по прямому указанию приказчика Архипова. Максимов и Герасимов были арестованы. Для их изо­бличения необходимо было провести очные ставки с Архиповым и другими людьми Салтыкова. Однако вельможа за­упрямился и отказался отпускать своих людей в суд. «Ро­зыск» приостановился. Находясь долгое время под арестом в исключительно тяжелых условиях, обвиняемый Макси­мов умер. Прокурор Гагарин, выявив все эти «бесчинства», донес о них генерал-прокурору Ягужинскому. Тот в ноябре 1724 года внес свое предложение в Сенат, который и начал слушать дело. Сенаторы приказали немедленно взять при­казчика Архипова и доставить его «за караулом» в Юстиц-коллегию, при этом установили Салтыкову определенный срок для выполнения своего решения, дополнив при этом, что, если «он на тот срок не поставит, тогда взят и держан будет сам в Сенате».

За свои «доношения» прокуроры несли ответственность. Это относилось и к генерал-прокурору. Правда, за неумыш­ленные, ошибочные донесения, «без вымысла», никакого взыскания на прокуроров не налагалось, так как считалось, что «лучше доношением ошибиться, нежели молчанием». В случае же частого повторения ошибок прокурор подлежал ответственности, хотя четко и не определенной в законе.

Отмечалось лишь, что «не без вины будет». В случае же тяжкого преступления даже генерал-прокурор мог быть на­казан как «явный разоритель государства».

При необходимости Ягужинский собирал своих подчи­ненных и давал им конкретные поручения. Так, 20 мая 1724  года Пётр I написал Ягужинскому: «Г. Генерал-прокурор,  которые прокуроры от коллегий здесь в Москве, прикажи им,  чтоб они свои конторы здесь гораздо посмотрели, так ли  делается, как надобно, и ежели что не так, чтоб тебе рапортовали,  и оных бы, сыскав и освидетельствовав, наказать, понеже за  глазами, чаю, много диковинок есть».

Ягужинский очень болезненно воспринимал и искренне огорчался, когда император «напоминал ему о его должно­сти», то есть давал поручения по делам, которые входили в круг повседневных обязанностей прокурора.

Узнав о поручении, Ягужинский в тот же день предло­жил обер-секретарю Сената собрать прокуроров от всех кол­легий и объявить им письмо Петра I. В своем обращении к обер-секретарю он сетует на то, что «прокурорам и без тако­го напоминания то надлежало чинить и мне рапортовать». Ягужинский потребовал от подчиненных, чтоб «каждый от своей конторы, где неисправа есть, сегодня, или кончая за­втра, мне рапортовал и мне бы было что Государю донесть». Затем Ягужинский с укором добавляет: «Мне не без зазре­ния, что Государь мне сам о должности моей напоминает. Нашей прокурорской конторе о сем тоже думать надобно».

Указание было исполнено немедленно, и уже через день Ягужинский доложил Петру I о положении дел в колле­гиях.

Генерал-прокурор Ягужинский умел настоять на том, чтобы в прокуратуру попадали нужные ему люди — энер­гичные и волевые. Когда однажды сенаторы заупрямились и не хотели назначать прокурорами дворян Отяева и Куту­зова, Ягужинский в резкой форме заявил сенаторам, что «не признает за ними (т.е. кандидатами в прокуроры. — Авт.) никакого явного порока и мнит в том быть некоторой страсти», а потому, подчеркнул он, и «принимет в том от вот перед Его Величеством на себя».

Большинство прокуроров на местах было назначено не только с его ведома, но и по его прямой рекомендации. При пополнении рядов прокуратуры Ягужинский испытывал определенные трудности. Должность была новая, доселе небывалая, людей приходилось отбирать тщательно и скрупулёзно, чтобы не пропустить нечестных и беспринципных. В одном из писем Петру I Ягужинский сообщал: «Во­истину трудно было людей достойных сыскивать».

Будучи приближенным к императору и пользуясь его полным доверием, Ягужинский оказывал огромную поддер­жку подчиненным ему прокурорам, всячески выводя их из-под влияния учреждений, при которых они состояли. При случае он всегда находил возможность испрашивать чины и награды для прокуроров, выставлять их перед Петром I как особенно усердных, преданных и честных слуг.

Например, в одном из «доношений» Ягужинский писал: «В коллегиях которые определены прокуроры не токмо дол­жность звания своего исправляют прилежно, но и, сверх то­го, тщатся, где что могут видеть, и исправить к интересу Вашего Императорского Величества нигде не пропущают, и Ваше Величество изволите при счастливом возврате своем в Москву сами свидетельствовать, что я сию похвалу им не ложно придаю, и господа президенты к ним респект такой имеют и только зерцало и прокуроров твердят».

Ягужинский просит Петра I, чтобы прокуроры пользова­лись «протекцией» императора в случае, когда «может не­которым иногда вместо защиты обида чинится».

ПРИ ПРЕЕМНИКАХ ПЕТРА

После смерти Петра I прокуратура как государственный орган переживала не лучшие свои времена. Тем не менее ге­нерал-прокурор Ягужинский, во многом благодаря своему уму и ловкости, сумел сохранить благосклонность преемни­ков императора. По восшествии на престол Екатерины I Ягужинский, немало сделавший, чтобы посадить ее на трон, немедленно представил ей записку «О состоянии Рос­сии», в которой проявил себя истинным государственным человеком. Обрисовав положение дел в империи, он посето­вал на то, что хотя по должности своей постоянно напоми­нал Сенату о всех нуждах, но мало чего добился, поскольку «большая часть токмо в разговорах о той или другой нужде с сожалением и тужением бывает, а прямо никто не поло­жит своего ревнительного труда».

Ягужинский предложил Екатерине I ряд мер для «внут­ренней и внешней целостности государства». При этом он советует ей затребовать «порознь» у всех министров мнения об этих мерах. Что же конкретно предлагал генерал-проку­рор? Он настаивал на уменьшении размеров сборов подуш­ных денег, считал необходимым «распустить по домам» тех офицеров, в которых «не имеется великая нужда», предлагал назначить одного из сенаторов для постоянных объездов всех провинций в государстве. По его мнению, это будет способствовать пресечению воровства, поскольку теперь «ни страху, ни порядку и провинциях не будет». Ягужинский полагал, что надо учредить особую комиссию для ревизии счетов о взыскании государственных доходов, иметь надле­жащее попечение о коммерции и т.п. Ряд мероприятий, как опытный дипломат, он предложил и в отношении внешне­политической деятельности государства.

Екатерина I хотя и благоволила Ягужинскому, однако мало интересовалась делами прокуратуры. Сама должность генерал-прокурора была фактически упразднена. Сенат так­же оказался в тени. На первое место в государстве выдви­нулся Верховный тайный совет, образованный 8 февраля 1726 года, который и управлял всеми делами.

В августе 1726 года Ягужинский назначается полномоч­ным министром при польском сейме в Гродно.

Исчезновение из Сената генерал-прокурора имело своим последствием почти полное умаление роли прокуратуры. Историк С.А. Петровский писал по этому поводу: «Время высокого положения генерал-прокурора есть вместе с тем время процветания, наибольшей энергии и деятельности са­мого Сената; время упадка генерал-прокурора при ближай­ших преемниках Петра I — время унижения Сената». Обязанности генерал-прокурора при Сенате вначале вы­полнял обер-прокурор Бибиков, которого затем сменил М. Воейков.

При вступлении на престол в 1730 году Анны Иоанновны Ягужинский пережил несколько неприятных моментов. Дело в том, что ряд высокопоставленных сановников, так называемые «верховники», вздумали ограничить власть императрицы. Вначале Ягужинский примкнул к ним и так­же высказывался за ограничение самодержавной власти мо­нарха. Но затем его политическое чутье подсказало ему иной путь, и он решил предупредить Анну Иоанновну о за­говоре «верховников». С этой целью он послал 20 января 1730 года в Митаву, где находилась императрица, свое дове­ренное лицо — камер-юнкера П.С. Сумарокова с письмом и устными наставлениями. Он писал, что идею ограничения власти монарха предлагает лишь небольшая кучка людей, и наставлял Анну Иоанновну, как ей надобно было посту­пить, когда к ней придут посланцы от Верховного тайного совета. Сумароков сумел выполнить поручение Ягужинского, хотя на обратном пути он был арестован.

2 февраля 1730 года на совместном заседании Верховного тайного совета, Синода и Генералитета Ягужинский был об­винен в измене, арестован и посажен в Кремлевский казе­мат. У него отобрали шпагу, ордена, а все бумаги опечата­ли. Генерал-прокурора подвергли допросам. Арест ближай­шего сподвижника Петра I наделал много шуму в Москве. Поэтому жителям Москвы, с барабанным боем, было объявлено, что Ягужинский арестован за письмо к императрице, содержание которого «противно благу отечества и Ее Величеству».

В Москве со дня на день ожидали, что Ягужинский бу­дет казнен. Однако заговор «верховников» потерпел неуда­чу, последовали казни и ссылки. Ягужинский вновь возвысился.

При Анне Иоанновне Верховный тайный совет был уничтожен. Сенат же вновь восстанавливается «на таком ос­новании и в такой силе», как при Петре I. На деле Сенат стал лишь безропотным исполнителем решений нового вер­ховного органа, созданного императрицей, — Кабинета.

Именным указом от 2 октября 1730 года Анна Иоаннов-па восстановила и органы прокуратуры. «Ныне небезызве­стно нам есть, — говорится в указе, — что в коллегиях и канцеляриях в государственных делах слабое чинится уп­равление и челобитчики по делам своим справедливого и скорого решения получить не могут и бедные от сильных утесняемы, обиды и разорения претерпевают». При Петре же, отмечается далее, «для отвращения всего этого был уч­режден чин генерал-прокурора и ему помощника обер-про­курора при Сенате, а в коллегиях — прокуроров». В указе определяется: «Быть при Сенате генерал и обер-прокурорам, а при коллегиях и других судебных местах — прокурорам и действовать по данной им Должности».

Не забыла императрица и Ягужинского. В указе отмеча­лось: «И для того ныне в Сенат, покамест особливый от нас генерал-прокурор определен будет, иметь в должности его надзирание из членов сенатских генералу Ягужинскому, а в его дирекции в должность обер-прокурора быть статскому советнику Маслову, а прокуроры ж в коллегии и канцеля­рии, в которые надлежит, определяются немедленно».

Ягужинский был «пожалован» императрицей Анной Иоанновной сенаторским званием. Несмотря на то, что по­ложение его в Сенате стало двойственное, так как раньше, осуществляя надзор, он сам не был сенатором, генерал-про­курор сумел поддержать свой авторитет. Иностранцы отме­чали, что влияние Ягужинского в Сенате все более возраста­ло. Например, английский посланник К. Рондо сообщал ан­глийскому правительству о том, что «Ягужинский первое по власти лицо после Ее Величества; он вправе войти в лю­бую коллегию и пересмотреть в ней все дела; коллегии должны слушаться его приказаний; даже Сенат не может пред принять ничего без его согласия».

Однако это была уже лебединая песня Ягужинского как генерал-прокурора. Вокруг императрицы стали возвышаться другие лица, силу набирал ее любимец Бирон. После не скольких ожесточенных схваток с ними, особенно с Бироном, менее чем через год после своего вторичного назначе­ния на должность генерал-прокурора Ягужинский, по сви­детельству современников, «с радостью воспринял весть и назначении его послом в Берлин вместо ссылки в Сибирь».

Официально Ягужинский продолжал считаться генерал-прокурором, хотя его обязанности при Сенате выполняли обер-прокуроры. Когда Ягужинский отбыл в Берлин, обер-прокурором был Анисим Маслов, человек весьма своеобраз­ный. С одной стороны, он относился к Сенату осторожно, редко вступал в острые конфликты с ним. В своих «предло­жениях » Сенату он чаще всего только констатировал факты нарушений и отступлений от законов, мнения своего не вы­сказывал и ничего не требовал от Сената. Например, в мар­те 1733 года прокурор Сыскного приказа рапортовал ему о существенных непорядках в делах этого учреждения. Обер-прокурор Маслов переслал это донесение в Сенат, указав только: «Передаю в высокое рассуждение Сената». Узнав от прокурора о злоупотреблениях по подушному сбору со сто­роны секретаря Калужской провинции, Маслов предложил Сенату «то дело рассмотреть и за такие воровские того сек­ретаря поступки учинить указ».

В 1735 году Белгородский прокурор Львов буквально за­валил обер-прокурора Маслова «доношениями» о грубей­ших нарушениях законов в провинциальных учреждениях. Маслов же сделал следующее предложение Сенату: «Те его, прокурора Львова, прежние доношения собрав, рассмотре­ние учинить».

И так было почти по всем донесениям, поступавшим от местных прокурорских работников.

С другой стороны, обер-прокурор Маслов вдруг проявлял такую твердость, принципиальность и непреклонность, что приводил в трепет сенаторов. Так, он направил императ­рице Анне Иоанновне несколько рапортов, в которых гнев­но обличал недобросовестность и бездельничество некото­рых высших сановников и сенаторов. Потом вдруг написал рапорт о бедственном положении крепостных крестьян.

Вот что писал об этом историк В.О. Ключевский: «Мас­лов провел в 1734 году строгое предписание кабинет-министрам составить «учреждение» для помещиков, «в каком бы состоянии они деревни свои содержать могли и в нужный случай им всякое вспоможение чинили». Но не рассчитывая на поворотливость Кабинета, Маслов поспешил сам соста­вить и подать Анне недавно найденный в архиве проект же­сткого указа, который, ставя накопление подушной недо­имки в вину «бессовестным» помещикам, отягощавшим своих крестьян излишними работами и сборами, предписы­вал Сенату прилежно обсудить способ бездоимочного и нео­тяготительного сбора подушной и установить меру кресть­янских оброков и работ на господ, грозя Сенату строгим взысканием, если он не учинит вскоре «такого полезного учреждения». Бойко поставлен был жгучий вопрос о зако­нодательной нормировке крепостного права…».

Ограничение власти помещиков в отношении своих кре­постных крестьян, что предполагал сделать Пётр I, не входи­ло тогда в интересы сенаторов, которые были владельцами многочисленных крепостных душ. Сенаторы переполоши­лись, не зная, как им поступить, как угомонить беспокойно­го обер-прокурора. Идти открыто против проекта указа, со­ставленного по поручению Петра Великого, они не могли, а принимать указ в таком виде не хотели. Однако к этому вре­мени Маслов был уже тяжело болен, и в 1735 году он скон­чался. Только тогда, как писал Ключевский, Сенат «вздох­нул свободно». На проекте, найденном Масловым, секретарь императрицы по ее поручению начертал: «Обождать». Ждать российским крестьянам пришлось слишком долго.

Заменивший Маслова на посту обер-прокурора Ф. Соймонов выступал более решительно и активно по всем вопросам, а не только по принципиальным. Он чаще и определеннее не только включал в свои предложения Сенату конкретные ме­ры, но и готовил проекты решений по этим делам. И почти всегда они проходили в Сенате без каких-либо изменений.

В Пруссии Ягужинский находился до 1736 года, после чего возвратился в Россию. Он получил графское достоинст­во, и императрица назначила его своим кабинет-минист­ром. Он продолжал носить и звание генерал-прокурора, так как никого другого на эту должность так и не назначили, хотя фактически от прокурорских дел он уже отошел.

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ

За свою ревностную службу и преданность императору Ягужинский не раз награждался различными знаками от­личия, большими имениями и крупными денежными сум­мами. В самом начале своей карьеры, в июне 1706 года, он получил на Яузе у Москвы в вечное владение остров. 3 февраля 1717 года Ягужинский был пожаловал в Дерптском округе огромным имением, которое он впоследствии продал более чем за 50 тыс. рублей. В феврале 1724 года ему был отдан в вечное владение отнятый у осужденного вице-канцлера Шафирова Мишин остров со всеми людьми и строениями. В мае того же года Пётр I «пожаловал» ему орден Св. Андрея Пер­возванного и сделал капитаном, то есть начальником недав­но учрежденной роты драбантов, или кавалергардов, что бы­ло очень почетно. На следующий год он получил орден Св. Александра Невского. Он был «пожалован» также преемни­ками Петра I в графское Российской империи достоинство.

Личная жизнь Ягужинского вначале не была удачной. В 1710 году он женился на Анне Федоровне Хитрово. Хотя он получил за женой огромное состояние, сразу сделавшее его одним из богатейших людей России, брак этот не был счаст­ливым. Его жена оказалась женщина неуравновешенная, склонная к распутству, бездумным оргиям и непредсказуе­мым поступкам. Вскоре после свадьбы она перестала выез­жать в свет, а в 1722 году вообще «впала в совершенную ме­ланхолию» и была настолько больна, что приводила гене­рал-прокурора в отчаяние. Вскоре необузданные выходки жены заставили Ягужинского подать в Синод прошение, в котором он просил «развязать» его с женой. В качестве ос­новного мотива он выдвинул ее «христианскому закону противные поступки и иные чинимые мерзости… наипаче же бы малые мои дети от такой непотребной матери вовсе не пропали». От этого брака у Ягужинского был сын (умер­ший в 1724 году) и три дочери.

21 августа 1723 года последовал указ Синода о разводе. Сама же Анна Ягужинская была сослана в Переяславль-Залесский (Федоровский) монастырь, где она умерла в 1733 году.

Вскоре после развода Ягужинский женился вторично — на Анне Гавриловне Головкиной, дочери канцлера. От этого брака он имел сына, который дослужился до генерал-пору­чика и умер в 1806 году, не оставив наследников, и троих дочерей. Вторая жена генерал-прокурора Ягужинского, по свидетельству современников, пользовалась славой лучшей танцовщицы во всем Петербурге, она была «высока ростом, имела прекрасный стан и отличалась приятностью в обхож­дении».

Судьба ее оказалась трагической. После смерти Ягужин­ского она вышла замуж на обер-гофмаршала М.П. Бестужева-Рюмина, но в 1743 году, за участие в заговоре против Елизаветы Петровны, была наказана кнутом и, «по уреза­нии языка», сослана в Сибирь.

Генерал-прокурор Ягужинский всегда жил на широкую ногу. Он тратил огромные суммы на обстановку, слуг, эки­пажи. У него были лучшие в столице кареты, так что Пётр I частенько одалживал их у него для своих выездов. Госу­дарь любил бывать в доме Ягужинского, где всегда было ве­село.

Пётр лично присутствовал на свадьбе своего фаворита с девицей Головкиной, а крестным отцом у родившегося сына Ягужинского был герцог Голштинг-Готорпский, жених од­ной из дочерей императора.

Отзывы иностранцев о Ягужинском противоречивы. На­пример, испанский посол при Российском дворе герцог де Лирия отмечал, что Ягужинский — человек умный, способ­ный, смелый, решительный, «друг искренний, враг яв­ный».

Английский посланник Рондо говорил о нем, как о чело­веке, который «не имел необыкновенных дарований, но придворная жизнь придала ему учтивость в обращении». По его мнению, Ягужинского можно было бы «любить за доброе сердце, если бы природная вспыльчивость, очень час­то воспламеняемая неумеренностью в напитках, не лишала его власти над рассудком, не побуждала ругать своих луч­ших друзей и разглашать самые важные тайны». Рондо считал, что в «расточительности он не знает пределов».

Совершенно иную характеристику давала Ягужинскому жена английского посланника леди Рондо. Она писала, что Ягужинский «весьма красивый мужчина; лицо его хотя не отличается правильностью, но исполнено величия, живости и выражения. В обхождении свободен, даже небрежен, и что в другом показалось бы недостатком воспитания, то в нем весьма естественно, так что никто не может быть им недово­лен. Владея такою свободой в обращении, что каждое дейст­вие его кажется как будто случайным, но имеет преимуще­ство привлекать к себе взоры всех, и как бы ни велико было собрание, он кажется первою особою, одарен умом высоким, рассудительностью и живостью, которая так ясно выражает­ся во всем, что кажется исключительно составляет его ха­рактер… Если кто просит у него покровительства, то отка­зывает прямо, если не может оказать его: «Я не могу вам служить, — отвечает он, — потому и потому»; если не мо­жет решиться вдруг, то назначает просителю время для от­вета и тогда отвечает: «Я буду стараться по такой и по та-кой причине». Но если он уже обещает что-нибудь принять на себя, то скорее умрет, нежели нарушит обещание… Если первый сановник империи поступает несправедливо, то он порицает его с такою же свободою, как и низшего чиновни­ка… Теперь его особенно боятся высшие чиновники, потому что его приговоры хотя справедливы, но весьма строги и всех приводят в страх. Весьма к немногим он питал друже­ство, хотя весьма многим оказывает услуги. Но к тому, кто однажды приобрел его расположение, он всегда остается верным другом».

Пётр I возложил на Ягужинского еще одну обязанность — надзор за систематическим проведением так называемых ас­самблей. Необходимо отметить, что генерал-прокурор прояв­лял здесь явную неумеренность. Так, современники отмеча­ли, что Ягужинский заставлял гостей пить, хотя бы количе­ство тостов и обязательного за ними опустошения бокалов превышало все допустимые нормы. Но таковы уж были нра­вы того жестокого времени.

Умер Павел Иванович Ягужинский в 1736 году и похоро­нен в Невском монастыре. На его надгробном камне было высечено: «В сем освященном храме погребено тело в Возе усопшего высокосиятельнейшего графа, генерал-аншефа, российских орденов кавалера, генерал-прокурора, обер-шталмейстера и кабинетного министра Ея Императорского Величества, Самодержавца Всероссийской, также конной лейб-гвардии подполковника, графа Павла Ивановича Ягу­жинского. Его сиятельство скончался в Санкт-Петербурге 1736 года апреля в 6-ой день, в начале 53-го лета славы и вечной памяти достойный жизни своея».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Звягинцев А.Г. и Орлов Ю.Г.: «Око государево. Российские прокуроры. ХVIII век». — М.:  «Российская политическая энциклопедия», 1994 г.

2. «Россия и мир: Учебная книга по истории. Часть I». — М.: «Владос», 1994 г.

3. «Энциклопедия Брокгаузъ и Ефронъ». — СПб.: 1895 г.

4. «Энциклопедия для детей». М.: «Аванта +», 1996 г., т.5, ч.1.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ:

1. «Опись документов и дел, хранящихся в сенаторском архиве. Дела канцелярии, генерал-прокурора и министра юстиции». — СПб.: 1910-1917 гг., тт. 1,2,3, отдел 3.

2. «Российское законодательство X-XX вв.». — М.: 1986-1987 гг., тт. 4-5.