Автор: admin

Древнерусское градоустройство

Город и село

Как отмечают современные исследователи: “совокупность древнерусских населенных пунктов в целом укладывалась в сложную иерархическую систему, своеобразную пирамиду, в основании которой находилась масса рядовых сельских поселений, а вершину венчали крупные стольные города — центры самостоятельных земель-княжений на Руси. Ступени между ними занимали, надо полагать поселения переходных типов, связанные друг с другом отношениями административно-хозяйственного соподчинения. В эту пеструю мозаику вклинивались территориально все расширявшиеся раннефеодальные вотчины и, наоборот, неуклонно сокращавшиеся островки еще не охваченных процессом окняжения и феодализации свободных сельских общин”.

Древнерусские источники пользуются развитой системой географических терминов, связанных с различными видами поселений. Здесь встречаются упоминания стольных городов и городов — волостных центров, “пригородов” и городков, городцов и городищ, погостов, слобод, сел, селец, селищ, весей и т.п. О том, какой смысл вкладывали авторы источников в каждое из этих слов, как они дифференцировали все эти селения и по каким критериям, сейчас можно только догадываться. Изучение социального смысла подобной терминологии осложняется тем, что в древней Руси подобные слова, видимо, не всегда строго различались. Так, даже в поздних рукописях можно найти смешение терминологии:

“…въ некоторой веси Суздальского уезду, иже именуется село Холуй…”. (Курсив мой. — И.Д.)

К тому же со временем семантика географических терминов могла изменяться (и довольно существенно). Тем не менее на основании косвенных (гораздо реже — прямых) данных удалось выяснить основные значения многих географических индикаторов древнерусских поселений.

Погостами первоначально назывались центральные поселки общинной территории, административно-податные центры и пункты, в которых велась торговля. Позже погосты становятся также религиозными центрами: там строились церкви и отводилось место для кладбищ. Со временем погосты частично или полностью утратили прежнее значение, хотя названия за ними сохранились. В одних местностях они стали обозначать место, где находятся церковь и притч, в других (в средней и южной полосе) — кладбища, а в некоторых превратились в села.

О составе погоста-села XIII в. можно судить по упоминанию пожалований, сделанных в 1219-1237 гг. в жалованной грамоте великого князя рязанского Олега Ивановича игумену Ольгова монастыря Арсению:

“…тогды дали святой Богородици дому 9 земель бортных, а 5 погостов: Песочна, а ней 300 семии, Холохолна, а в ней полтораста семии, Заячины, а в ней 200 семии, Веприя, 200 семии, Заячков, 100 и 60 семии, а се вси погосты с землями с бортными, и с поземом, и с озеры, и с бобры, и с перевесьищи, с резанками, и с шестьюдесят, и с винами, и с поличным, и со всеми пошлинами”.

Селами именовались административно-хозяйственные и церковно-приходские центры княжеского или боярского владения. На ранних этапах истории Древней Руси в их состав входили только двор владельца и жилища его слуг. Позднее в селах стали распространяться и хозяйства зависимых крестьян. Село, не ставшее церковно-приходским центром, называлось сельцом. Крестьяне, тянувшие в податном отношении к селу, жили в деревнях или весях — поселениях в один или несколько дворов.

Однако нас в первую очередь будет интересовать тот вид поселений, в котором концентрировались некие властные структуры, оказавшие реальное влияние на жизнь Древней Руси. А таким типом поселения был, несомненно, древнерусский город.

Древнерусский город

Становление Древнерусского государства было теснейшим образом связано с процессом преобразования, освоения мира непроходимых чащоб, болот и бескрайних степей, окружавшего человека в Восточной Европе. Ядром нового мира стал город — “очеловеченная”, “окультуренная”, отвоеванная у природы территория. Упорядоченное, урбанизированное пространство превращалось в опору новой социальной организации.

“В городах, — пишет В.П. Даркевич, — исчезает поглощенность личности родом, ее статус не растворяется в статусе группы в той мере, как в варварском обществе. Уже в ранних городах Новгородско-Киевской Руси общество переживает состояние дезинтеграции. Но при разрушении прежних органических коллективов, в которые включался каждый индивид, общество перестраивается на новой основе. В города, под сень княжеской власти стекаются люди, самые разные по общественному положению и по этнической принадлежности. Солидарность и взаимопомощь — непременное условие выживания в экстремальных условиях голодовок, эпидемий и вражеских вторжений. Но социально-психологические интеграционные процессы происходят уже в совершенно иных условиях”.

Города, несомненно, были центрами экономической, политической и духовной жизни Древней Руси.

“Именно города предохраняли Русь от гибельного изоляционизма. Они играли ведущую роль в развитии политических, экономических и культурных связей с Византией и дунайской Болгарией, мусульманскими странами Передней Азии, тюркскими кочевниками причерноморских степей и волжскими булгарами, с католическими государствами Западной Европы. В урбанистической среде, особенно в крупнейших центрах, усваивались, сплавлялись, по-своему перерабатывались и осмысливались разнородные культурные элементы, что в сочетании с местными особенностями придавало древнерусской цивилизации неповторимое своеобразие”.

В изучении городов домонгольской Руси отечественными историками и археологами достигнуты серьезные успехи. В то же время накопилось значительное число проблем, требующих своего разрешения.

Первый вопрос, на который необходимо ответить: что такое древнерусский город? При всей своей “очевидности” ответ на него вовсе не так прост, как может показаться на первый взгляд. Если исходить из этимологии слова “город” (родственное “жердь”), то следует признать, что это прежде всего огороженное (укрепленное) поселение. Однако этимологический подход далеко не всегда может удовлетворить историка. Он фиксирует лишь наиболее раннюю стадию истории слова, но ничего не может сказать о том, что же собственно называлось городом в более позднее время. Действительно, “городом” в древнерусских источниках до XVI в. назывались огражденные населенные пункты и крепости, независимо от их экономического значения. В более позднее время так стали называться ремесленно-торговые поселения и крупные населенные пункты (при всей нечеткости определения “крупные”), независимо от того, имели ли они крепостные сооружения или нет. Кроме того, когда речь заходит об историческом исследовании, в нем под термином “город” имеется в виду не совсем то (а иногда и совсем не то), что подразумевалось под этим словом в Древней Руси.

Что же называют древнерусским городом современные исследователи? Приведу некоторые типичные определения:

“Город есть населенный пункт, в котором сосредоточено промышленное и торговое население, в той или иной мере оторванное от земледелия”.

“Древнерусским городом можно считать постоянный населенный пункт, в котором с обширной сельской округи-волости концентрировалась, перерабатывалась и перераспределялась большая часть произведенного там прибавочного продукта”.

Повторю: насколько такие представления соотносятся с тем, что называли городом в Древней Руси, — точно не известно. Решение этой проблемы, как уже отмечалось, затрудняется неоднозначностью понятия город в Древней Руси.

“Термином “город” в Древней Руси обозначалось вообще укрепленное, огражденное поселение, вне зависимости от его экономического характера — был ли это город в собственном смысле слова — значительный ремесленно-торговый центр, или небольшая крепостица с военным гарнизоном, или старое укрепленное поселение дофеодальной поры”.

Такое расхождение в определениях серьезно затрудняет использование информации о городах, почерпнутой из древнерусских источников, поскольку требует предварительного доказательства, идет ли речь в данном конкретном случае о городе в “нашем” смысле слова (точнее в том смысле, который вкладывается в этот смысл данным исследователем). Вместе с тем становится под вопрос принципиальная возможность выработки универсального определения древнерусского города.

В советской историографии, опиравшейся на марксистскую теорию, появление городов связывалось с отделением ремесла от земледелия, т.е. с так называемым вторым крупным разделением труда (Ф. Энгельс). Прочие факторы, если и учитывались, ставились в подчиненное положение. Им уделялось гораздо меньше внимания при объяснении формирования такого типа поселений. В качестве примера приведу высказывание М.Н. Тихомирова, весьма характерное именно для такого подхода:

“Настоящей силой, вызвавшей к жизни русские города, было развитие земледелия и ремесла в области экономики, развитие феодализма — в области общественных отношений”. Правда, одновременно с этим исследователи часто подчеркивали, что “само возникновение русских городов имело различную историю”.

В последнее время все больше внимания обращается на то, что происхождение и особенности жизни древнерусского города не могут объясняться сугубо экономическими причинами. В частности В.П. Даркевич считает, что “объяснение появления раннесредневековых городов на Руси в итоге общественного разделения труда — пример явной модернизации в понимании экономики того времени, когда господствовало натуральное хозяйство. Продукты труда производятся здесь для удовлетворения потребностей самих производителей. Товарное производство находится в зачаточном состоянии. Внутренние местные рынки в эпоху становления городов на Руси еще не получили развития. Господствует дальняя международная торговля. Затрагивавшая лишь верхи общества”.

Подвергается сомнению и жесткое противопоставление города и села в Древней Руси. При этом подчеркивается роль агрикультуры в городе, жители которого (как, впрочем, и западноевропейские горожане) “вели полукрестьянское существование и занимались разнообразными промыслами, как свидетельствуют археологические материалы: охотой, рыболовством, бортничеством”.

Горожанам не чужды были занятия земледелием и скотоводством (об этом говорят многочисленные находки на территории древнерусских городов сельскохозяйственных орудий труда: лемехов плугов, мотыг, кос, серпов, ручных жерновов, ножниц для стрижки овец, огромного количества костей домашних животных). Кроме того, сельское население занималось производством большинства “ремесленных” продуктов для удовлетворения собственных нужд: ткало ткани и шило одежду, производило гончарные изделия и т.п. Пожалуй, единственным исключением были металлические орудия и украшения, изготовление которых требовало специальной подготовки и сложного оборудования. Добавим к этому, что по свидетельствам археологов, крупные городские поселения подчас возникали раньше окружавших их сельских поселков. К тому же, подобно городам Западной Европы, население городских поселений Древней Руси постоянно пополнялось сельскими жителями. Все это заставляет согласиться с мнением В.П. Даркевича о высокой степени аграризации древнерусских городов и отсутствии жестких различий между городскими и сельскими поселениями. Он пишет:

“Как на Западе, так и на Востоке Европы город представлял собой сложную модель, своего рода микрокосм с концентрическими кругами вокруг основного ядра. Первый круг — садовые и огородные культуры (огороды вплотную примыкают к городскому пространству и проникают в свободные его промежутки), а также молочное хозяйство; во втором и третьих кругах — зерновые культуры и пастбища. При раскопках на территории городских дворов-усадеб находят огромное количество костей домашних животных. Места для содержания скота обнаружены как в пределах укреплений, так и вне их”.

Основным отличительным внешним признаком городского поселения, видимо, было лишь наличие укрепления, крепостного сооружения, вокруг которого концентрировалась собственно “городская жизнь”. При этом в сознании жителей Древней Руси город отличался от пригорода, также окруженного “городскими” укреплениями. В городах — “пригородах” отсутствовал очень важный, хотя и почти не заметный для нас элемент настоящего города — вече.

Государственный строй и законы

Итак, во главе Русского государства VI – X веков стоял главный Князь, проживавший в тогдашней столице Киеве. Главному князю подчинялись простые князья стоявшие во главе своих наделов или княжеств. Реально вторым по главенству являлся князь новгородский, поэтому главный князь старался посадить туда своего старшего сына. Каждый князь имел своё войско, дружину. Естественно, что и воинов и самих князей нужно было чем-то кормить. Так князь с могучею дружиною периодически объезжал славянские земли и собирал полюдье. Впоследствии часть собранного съедалась, а часть отправлялась за рубеж (полюдье продолжалось приблизительно с VIII по XI века). 

Единого законодательства на Руси не было вплоть до князя Владимира, издавшего первое единое русское законодательство Русскую Правду. Обычно суд вершили князья по своему уразумению и по древним обычаям. Но были люди, которые могли указать даже великому князю – это служители славянских языческих богов. Если такой служитель говорил, кого и когда нужно, к примеру, принести в жертву богам, никто не смел его ослушаться. Итак, мы перешли к следующей теме — язычеству древней Руси.

Исторические реформы князя Владимира и дальнейшее развитие Киевской Руси

Приход к власти князя Владимира на Руси ознаменовал собой новый этап в развитии государства. Проведённые им реформы навек изменили облик тогдашней Руси. Придя к власти в 980 году, Владимир проводит религиозную реформу, стремясь объединить племена, составлявшие тогда Российское государство. Эта реформа не получила народной поддержки и поэтому фактически провалилась. Тогда в выборе религии Владимир остановился на христианстве. Этот выбор имел несколько плюсов для Руси: во первых позволял объединить разношерстное население под одной религией, а во вторых позволял заключить выгодный договор с Византией. Итак в 988 году князь Владимир тайно принимает крещение, 1 августа 990 года происходит крещение киевлян, а уже 8/9 сентября того же года крестят жителей непокорного Новгорода. Но это далеко не все реформы князя Владимира, не мене важной его заслугой было создание первого Русского сборника законов Русской Правды[1] [1]. Этот сборник во первых отменял и запрещал некоторые старые законы и обычаи такие, как: кровная месть, многожёнство, человеческие жертвоприношения, сжигание жён с мёртвыми мужьями. Следующие князья также реформировали и дополняли законодательство, причём нужно заметить, что русские законы не копировали слепо Византийские. Так в русских законах не было такого наказания, как смертная казнь или членовредительство, вместо них были введены штрафы. Также нужно заметить, что именно при Владимире появилась письменность на Руси. Но такой образ крепкой и сильной державы Киевская Русь сохраняла не долго, уже в XII веке появляются признаки феодальной раздробленности. Возможно, именно это и стало причиной падения великой Руси под натиском татаромонголов.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://agat32.boom.ru/

Понятия социальной стабильности и напряженности, практика их проявления в России

Соколов Д.А.

В настоящее время тема стабильности российского общества является предметом дискуссий, в которых участвуют не только ученые, но и политики. И именно политическая составляющая является источником неясности, неопределенности в понимании сущности стабильности и ее противоположности — социальной напряженности. Целью власти по определению являлось не доказательство истины, а получение максимального результата в условиях сложившейся конъектуры. Российский пример это весьма наглядно продемонстрировал.

Тяжелые девяностые годы с их трудностями и разочарованиями породили в российском обществе весьма ощутимое стремление к установлению стабильности, что и было вовремя услышано политическим истэблишментом. Элита весьма эффективно использовала требования населения, уставшего от хаоса и неурядиц, оперативно воплотив их в предвыборных лозунгах. Содержание, в основном касалось `наведения порядка`: борьбы с уличной преступностью, бюрократией, организованной преступностью и т.д. Кандидаты, избравшие эти лозунги (один из популярнейших — о `диктатуре закона`), в итоге вы-играли. Кроме того, уникальным представляется факт, что некоторое ощущение `ста-бильности` было получено. Высокий рейтинг президента, относительная регулярность выплаты зарплат работникам бюджетной сферы, отсутствие массовых забастовок, несо-мненно, указывают на это. Но была ли установлена стабильность в полном смысле этого слова, отражающая удовлетворенность населения существующим положением и дейст-виями властей, или же существующее положение — всего лишь временное затишье — лишь предстоит установить. Можно предсказать, что итогом работы будет попытка дать опре-деление особому российскому типу стабильности, связанному с российским же типом со-циальной напряженности. Для этого необходимо будет сравнить саму природу понятий и их специфику преломления в российской практике.

Природа явлений

Еще Дэвид Истон, сформулировавший одну из первых концепций политических систем, определил стабильность, как ситуацию, когда власть (`черный ящик`) адекватно и своевременно реагирует на импульсы, поступающие от окружающей среды (общества). Эта концепция и является отражением господствующей в современной политологии, за-падной, прежде всего, парадигмы о том, что общество и государство — два раздельно су-ществующих мира, где общество первично, а государство осуществляет лишь технические функции и не имеет собственных потребностей, кроме тех, которые позволило ему обще-ство. В основе этого лежит рационализированная концепция понимания человеческого существования. Стремление каждого индивида удовлетворить свои потребности, преобра-зовать действительность для своего же блага считаются естественными. Кроме того, необ-ходима удовлетворенность индивида и внутри общества, ощущение его социальной при-частности к общественному организму. Имеется в виду высокий уровень доверия членов общества друг к другу, `партнерский` характер их взаимоотношения. Это условие Габри-эль Алмонд определил как важнейшую составляющую гражданской политической куль-туры.

В соответствии с этой концепцией, политическая элита находится у власти только до тех пор, пока она исправно выполняет свои обязанности. А общество стабильно до тех пор, пока индивид в основной своей массе удовлетворен, когда он не чувствует отчужде-ния ни со стороны власти, ни со стороны других членов общества, то есть социально пол-ноценен и способен отстаивать свои интересы в политической сфере. Таким образом, можно выделить два типа связи, осуществление которых и способствует стабильному раз-витию общества:

Вертикальная связка государство — общество,§ или власть — индивид. В этом случае идея демократии, как власти, идущей от народа и, соответственно, для народа и формирует необходимую стабильность политической власти. Результат — эффек-тивность действия всей политической системы, ее стабильность.

Горизонтальная связка гражданин — гражданин.§ Отношения внутри общества осно-ваны на доверии и состоят в режиме социального мира. Отсутствуют неразреши-мые противоречия, так как существует эффективный механизм (прежде всего су-дебная система, эффективная и пользующаяся доверием) разрешения конфликтов.

Любое изменение этих параметров порождает условия для возникновения социаль-ной нестабильности или социальной напряженности. При этом необходимо сказать, что ни одна из современных политических систем, включая наиболее развитые западные об-разцы, не достигла указанной выше модели поддержания стабильности и потенциально является нестабильной.

Российский вариант.

В российской политической системе характер ни вертикальных, ни горизонтальных связей, не был построен на основе партнерства и доверия. В отношении связи `личность — государство` всегда преобладали подданнические отношения, которые за последнее время показали свою кризисность, выражаясь в правовом нигилизме, индифферентному отно-шению к политике, отношению к власти как к `проворовавшейся` без реального намере-ния что-то изменить. В связке `гражданин — гражданин` всегда проявлялась расколотость общества, противоречия между бюрократическим аппаратом и простым человеком, демо-кратом и коммунистом, русским `патриотом` и интеллигенцией. Насколько связь обще-ства и государства была сложна, противоречива и запутанна, таким же образом и внутри самого общества отношения были далеки от социального мира. Итак, можно констатиро-вать, что ни одна из данных связей не является в какой-то мере приближенной к тому об-разу, какой дается западной политологической наукой, и таким образом стабильность, как общества, так и всей политической системы, можно считать сомнительной.

Тем не менее, если брать за основу эмпирические факты, то можно сказать, что на-стоящий период, как никакой другой можно назвать стабильным. Об этом говорят отсут-ствие массовых акций протеста, восьмидесяти процентный рейтинг доверия президента. В целом, создается ощущение того, что общество пришло к некоторому образцу своего функционирования, который в силу привычки цементирует множество противоречий, по-зволяет обществу, находящемуся во многих отношениях в состоянии глубочайшего кри-зиса, создавать впечатление больного, но все же живого организма.

В этом плане необходимо учитывать российскую специфику понятий стабильности и социальной напряженности, детерминированную всем ходом исторического развития страны.

1. Стабильность и нестабильность как застой и развитие

При взгляде на российскую историю можно обнаружить чередование двух харак-терных явлений, совершенно несоизмеримых по времени. Русское государство, как пра-вило, обладающее громоздкой и неэффективной системой управления, с одной стороны, и неэффективной экономической системой, с другой, не могло обеспечить себе динамиче-ского развития, которое обычно осуществлялось рывками. Кратковременные периоды движения, выражающиеся в `догоняющих` рывках, сменялись длительными периодами равновесного состояния, характеризующимися успокоенностью общества, его аморфно-стью, деятельностью власти по отвоевыванию утраченных некогда позиций.

2. Война как средство поддержания стабильности

Российское общество традиционно по своему характеру было экспансионистским. Война в этом плане выступала как способ сглаживания многочисленных противоречий, сплочения нации, практики `затягивания поясов`. Нередко именно наличие единого врага объединяло различные социальные слои, объясняла и прощала власти многие неудачи во внутренней политике. Факты победы русского оружия предавали русскому человеку во время безысходности своего собственного положения чувство гордости, которое раство-рялось и в собственном мироощущении, придавая собственному существованию более позитивную оценку.

3. Мобилизационный тип нации

Растворение в общественном и государственном делает общество чувствительным к знакам государственного величия. Красота и богатство официальных государственных строений может сочетаться с бедностью зданий для проживания населения. Патриотизм, как тип государственной идеологии и национальной идеи, идея избранности и великодер-жавности, может оправдывать страдания населения ради его же чувства гордости при осознании статуса своей страны. Отсюда практика мобилизации, которая в сочетании с предыдущим принципом о роли военного фактора, переносит потребности отдельного че-ловека на опосредованно-коллективные, персонифицирует объединенные усилия нации на выполнении определенным человеком, лидером нации определенной задачи, являясь ли защитой от агрессора, `индустриализацией` или `демократизацией`.

Все эти черты определяют особый русский взгляд на понятие социальной стабиль-ности и напряженности. Нельзя сказать, что существующее положение служит источни-ком удовлетворения потребностей индивида, определяет ему активную роль в диалоге с властью в отстаивании своих позиций. Наоборот, очевидно, что именно такой тип поли-тической культуры, национального самосознания менее всего способен решать текущие проблемы. Отсюда гениальная по простоте фраза Тютчева о том, что `умом Россию не понять`, отсюда слова Бердяева о том, что `историческая судьба русского народа была несчастной и страдальческой`, отсюда ссылки на то, что `земля наша велика и обильна, да порядка в ней нет`.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://polit.mezhdunarodnik.ru/

Содержание

Введение

1. Торговое соперничество, вытеснение Англии и её товаров с мировых рынков:

2. Англо-Германские колониальное соперничество:

а). сопротивление в Африке;

б). сопротивление на Дальнем Востоке (Китай) ;

в). сопротивление в а Азии (строительство Багдадской железной дороги) .

3. Морское соперничество Англии и Германии. Гонка морских вооружений.

Список используемой литературы.

Введение

Антагонизм — (от греч. antagonisma — спор, борьба), одна из форм противоречий, характеризующаяся острой непримиримой борьбой враждебных сил, тенденций¹.

С тех пор как Пруссия разбила Францию и создала Германскую империю, Англия не могла не опасаться новых актов немецкой агрессии. Дальнейшее усиление Германии могло привести к её полной гегемонии на континенте. Многие проницательные люди из ряда британских политиков не упускали из виду этой страшной угрозы. Впрочем, не было недостатка среди них и в охотниках разрешить колониальные конфликты с Россией или Францией, спровоцировав войну между каждой из них и немцами. Именно так рассуждал Солсбери в 1887 г., хотя позже и он понял опасность такой политики.

Вскоре после событий 1871 г., («рождение» Германской империи) к угрозе германской гегемонии присоединилась опасность германской торговой конкуренции. Начиная с кризиса 1873 г., Англия всё острее ощущала успехи своего нового соперника. В 1883 — 1885 гг. Германия захватила свои первые колонии. С этих пор она выступает уже не только в качестве торгового конкурента Великобритании, но и как её соперник в борьбе за раздел ещё свободных колониальных территорий. Тем не менее, в течение 70 — 80-х годов, невзирая на торговую конкуренцию, политические отношения между Германией и Англией, за исключением 1875 г., а также периода с 1880 по 1885 г., оставались нормальными, а порой и дружественными.

Положение изменилось в 90-х годах. С середины последнего десятилетия XIX века перед внешней политикой Германии была поставлена новая задача: создание обширной колониальной империи и установление «сфер влияния» в отсталых странах. Это становится основным делом германского капитализма.

1. Торговое соперничество, вытеснение Англии и её товаров с мировых рынков

В то время как английская промышленность теряла свое превосходство, германская индустрия стремительно росла. Этот рост связан как с политическими, так и с экономическими предпосылками. Огромную роль в становлении экономической мощи Германии сыграло ее окончательное объединение вокруг самой организованной и развитой ее части — Пруссии в результате ее победы в франко-прусской войне 1870 года.

Значительную роль играли и экономические факторы — контрибуция в 5 млрд. франков, полученная от Франции и самая высокая концентрация капиталов в промышленности в руках монополий. За 14 лет — с 1900 по 1913 г. — выплавка чугуна в Германии возросла более чем в два раза, почти в два с половиной раза поднялась выплавка стали — в результате, накануне войны в Германии объемы производства и потребления железной руды, объемы выплавки стали почти в 1,7 раза превосходили английские.

Очень болезненно в Англии воспринимались темпы роста Германской внешней торговли. Основными предметами экспорта Германии были инструменты, машины, электротехнические изделия, химические и фармацевтические продукты, изделия легкой промышленности, т.е., Германия теснила аналогичные английские товары, причем на территориях, издавна имевших тесные связи с Англией.

Успеху немецкой внешней торговли способствовал введенная в Германии с 70-х годов XIX века система протекционизма — повышенных таможенных пошлин на ввозимые из-за рубежа товары. В 1900 г. германские вложения за границей составляли 15 млрд. марок, а в 1914 г. они достигли уже 35 млрд. марок и составляли около половины английских и более 2/3 французских».

За период с 1871 по 1889 гг. общая торговля Германии увеличилась на 1400%, в то время как английская увеличилась на 25%. Если сравнить цифры по некоторым важным регионам, то за этот же период в Трансваале оборот немецкой торговли вырос на 300%, английской — на 125%, в Канаде немцы выиграли 300%, англичане потеряли 11%, в Австралии англичане потеряли 20%, немцы — выиграли 400%. Успеху германцев способствовало и тот факт, что в Германии уровень потребления, как и уровень жизни широких слоев населения, был достаточно низок, что заставляло немецких предпринимателей искать рынки сбыта своих товаров за границей.

Стала вывозить свои товары во все части света, завела большой торговый и военный флот, приобрела ряд заморских колоний и стала вмешиваться в политические дела даже на Дальнем Востоке².

2. Англо-германское колониальное соперничество

а). В 1886 г. в Трансваале были обнаружены богатейшие в мире золотые россыпи. Английские капиталисты поспешили завладеть этими богатствами. Над большей частью приисков приобрела контроль финансовая группа Сесиля Родса. Вскоре у него и руководимой им золотопромышленной компании воз­никли острые конфликты с правительством Трансвааля и его президентом Крюгером.

Могущество южноафриканской клики английских капиталистов было очень велико. Роде не только контролировал всю алмазную и большую часть золотой промышленности Южной Африки; он был и председателем Южноафриканской привилегированной компании, которой британское правительство в 1889 г., передало эксплуатацию и управление громадной территорией, простирающейся от северной границы Бечуанленда и Трансвааля до пределов Бельгийского Конго и озёр Танганайка и Ньясса.

Возглавляемая Родсом группа финансового капитала повела в Южной Африке свою собственную политику; в итоге она втянула английский народ в затяжную войну против буров.

Германское правительство решило использовать англо-бурский конфликт ради вымогательства у Англии колониальных уступок. И Германия поддержала буров. Она даже послало военные корабли в бухту Делагоа, откуда шла железная дорога к столице Трансвааля. В январе 1895 г. Крюгер публично заявил, что он надеется на германскую помощь.

Родс и связанная с ним группа крупнейших капиталистов были чрезвычайно напуганы тем, что Трансвааль, где находились их несметные богатства, может ускользнуть из-под влияния Англии. Они решили покончить с его самостоятельностью. В начале 1895 г. их агентура при­ступила к организации заговора в главном золотопромышленном центре Трансвааля Иоганесбурге: там была сосредоточена большая часть английских колонистов, наводнивших после открытия приисков золотоносную область Трансвааля. Эти «уитлендеры», как их называли, ненавидели буров, которые платили им тем же. Контрабандой агенты Родса переправляли оружие в Иоганесбург. Мятеж был назначен на 27 декабря 1895 г. Одновременно в Трансвааль из Бечуанленда должен был вторгнуться отряд полиции Южноафриканской компании, чтобы двинуться на помощь мятежникам. Во главе отряда стоял управляющий Южноафриканской компании, некий Джемсон.

В последнюю минуту вожди заговора нашли, что у них ещё не всё готово. Восстание было перенесено на 6 января. Но 29 декабря Джемсон вторгся в пределы Трансвааля и пошёл на Иоганесбург. Его постигла неудача. Он был окружён бурами и 2 января 1896 г. взят в плен со всем своим отрядом, заговорщики в Иоганесбурге были арестованы. Предприятие Родса закончилось провалом. За ним последовал один из величайших скандалов в истории дипломатии нового времени.

1 января 1896 г. статс-секретарь германского ведомства иностранных дел Маршалль обратился к французскому послу с предложением установить соглашение по ряду конкретных во­просов и этим отнять у Англии возможность играть на франко-германских противоречиях. Маршалль говорил о необходимости положить предел «ненасытному аппетиту англичан». Этот шаг был задуман как начало создания лиги континентальных держав против Англии. План такого объединения был набросан Гольштейном в меморандуме от 30 декабря 1895 г. По расчётам германской дипломатии, угроза образования континентальной лиги должна была сделать Англию более сговорчивой, принудить её уступить Германии какие-либо колониальные территории и пойти на сотрудничество с Тройственным союзом.

Не дожидаясь французского ответа, берлинское правительство 2 января поручило своему послу в Лондоне вручить английскому правительству ноту с резким протестом против налёта Джемсона. Посол отправил ноту в Форейн офис в тот же день, поздно вечером. Но тем временем в Берлине узнали о поражении Джемсона. Тотчас послу телеграфировали предписание приостановить отправку ноты, если только ещё не поздно. Ввиду ночного часа нота, уже доставленная в опустевший Форейн офис, осталась лежать там до утра в нераспечатанном конверте. Благодаря этой случайности германский посол успел взять её обратно.

3 января утром состоялось совещание кайзера с канцлером Гогенлоэ, Маршаллем и высшим морским командованием. Вильгельм II, находившийся в чрезвычайно возбуждённом состоянии, предлагал объявить германский протекторат над Трансваалем, хотя бы и ценой риска войны против Англии. Его советники отвергли этот план. Однако было всё-таки решено, что император в то же утро пошлёт демонстративную телеграмму президенту Крюгеру. В этой телеграмме кайзер поздравлял президента с тем, что бурам удалось собственными силами, «не прибегая к помощи дружественных держав», «восстановить мир и отстоять независимость», дав отпор «вооружённым бандам». Телеграмма кайзера являлась вызовом, брошенным Англии. Именно так она и была понята англичанами.

б). В конце 1897 г. Германия предприняла важный шаг на Дальнем Востоке. Германское правительство стремилось приобрести военно-морскую базу в дальневосточных водах. Выбор бывшего командующего немецкой дальневосточной эскадрой адмирала Тирпица (ставшего теперь морским министром) пал на бухту Киао-Чао, на южном побережье Шаньдуна. В августе 1897 г. Вильгельм II посетил Николая II в Петергофе. Во время этого визита Вильгельм постарался выяснить, не грозит ли захват Киао-Чао конфликтом с Россией, которая обладала правом якорной стоянки в этой бухте для своих военных кораблей. Николай II заверил кайзера, что Россия не претендует на Киао-Чао и намерена приобрести себе базу севернее, — царь назвал один из корейских портов. Царь заявил, что не станет возражать, если германские суда воспользуются бухтой по согласованию с русским военно-морским командованием. В конце сентября германское правительство известило Пекин и Петербург о своём намерении использовать Киао-Чао как стоянку для своей эскадры. При этом в Пекине немцы ссылались на согласие Петербурга. Однако царское правительство по­спешило напомнить в Берлине, что свою готовность предоставить Германии якорную стоянку в Киао-Чао царь обусловил предварительным запросом русского военно-морского командования.

Это происходило в начале ноября. Как раз тогда в Шаньдуне были убиты китайцами немецкие миссионеры. Это дало немцам желанный предлог для решительных действий. Вильгельм II сообщил царю, что вынужден занять Киао-Чао, дабы обеспечить защиту миссионеров. Кайзер выражал надежду, что царь не станет возражать. При этом он ссылался на петергофские переговоры.

Ответ Николая гласил, что Киао-Чао России не принадлежит; ввиду этого он не может ни одобрить, ни осудить гер­манского шага. Получив такой ответ, Вильгельм II отдал своим кораблям приказ войти в облюбованную бухту.

Однако 9 ноября в Берлине было получено известие, что русский министр иностранных дел Муравьёв протестует против захвата Киао-Чао Германией, напоминая, что Россия имеет в Киао-Чао преимущественное право якорной стоянки. Русская эскадра получила приказ отправиться в Киао-Чао тотчас же, как только туда войдут германские корабли.

Германское правительство было раздражено этим шагом Муравьёва. Но оно сочло целесообразным предложить Петербургу компромисс: Россия не будет возражать против захвата Киао-Чао Германией и в свою очередь вознаградит себя приобретением Порт-Артура. Не дожидаясь конца переговоров, немцы применили свой излюбленный дипломатический приём: они поставили Россию перед совершившимся фактом, высадив 14 ноября 1897 г. десант на побережье Киао-Чао.

Возникала угроза русско-германского конфликта. Но вскоре царское правительство решило пересмотреть свою позицию: оно приняло предложенный немцами компромисс за счёт Китая. В декабре 1897 г. российская эскадра бросила якорь на рейде Порт-Артура.

Поворот в политике русского правительства имел свои причины. Для России было бы всего выгоднее на данном этапе не допустить захвата китайских портов. Из этого первоначально и исходил Муравьёв. Нужный ему открытый и незамерзающий порт царское правительство приглядывало не в Китае, а в Корее. Но занятие порта в Корее должно было вызвать со­противление Японии, которую наверно поддержала бы Англия. Сибирская дорога ещё далеко не была закончена; царское правительство не было готово к войне с Японией. К тому же Германия заняла решительную позицию, и помешать ей в деле захвата Киао-Чао было трудно. В конце концов, царское правительство сочло за благо лучше взять Порт-Артур, где сопротивление обещало быть менее серьёзным, чем в Корее, и отказаться от преобладающего влияния в этой стране, что вскоре и было оформлено в соглашении с Японией от 25 апреля 1898 г. Витте возражал против приобретения Порт-Артура, указывая, что этот шаг противоречит духу Московского договора (1896 г.). Но ему не удалось отстоять свою точку зрения.

6 марта 1898 г. было подписано германо-китайское соглашение, по которому Китай передавал Германии Киао-Чао на началах аренды сроком на 99 лет. Одновременно китайское правительство предоставило Германии концессию на постройку двух железнодорожных линий в Шаньдуне и ряд горных кон­цессий в этой провинции. Один из пунктов германо-китайского договора гласил: «Китайское правительство строго обязывается во всех случаях, когда ему понадобится иностранная помощь людьми, капиталом или материалами для какой-либо цели в Шаньдунской провинции, предложить соответствующее предприятие или доставку материалов в первую очередь германским промышленникам и торговцам. В том случае, когда германские промышленники или торговцы не будут склонны принять на себя осуществление подобных предприятий или доставку материалов, Китай будет иметь право поступить дальше по своему усмотрению». Таким образом, Шаньдун превращался в сферу германского влияния.

В марте 1898 г. был подписан договор об аренде Россией Порт-Артура и Ляодунского полуострова. Китайское правительство давало согласие на постройку Россией железной дороги от Порт-Артура до Харбина на соедине­ние с КВЖД.

Англия постаралась не отстать от конкурентов, которые нарушили её былую монополию в Китае. Её дипломатия добилась от Китая расширения прав английского судоходства по рекам Китая и, главное, фактического признания бассейна Ян-Цзы, т. е. богатейшей части Китая, сферой английского влияния. 1 — 2 сентября 1898 г. Англия признала за Германией монополию на железнодорожные концессии в Шаньдуне и в бассейне

Хуанхэ (кроме провинции Шанси). Германия со своей стороны признала аналогичные права Англии в бассейне Ян-Цзы и в провинции Шанси. В том же 1898 г. Англия добилась обязательства китайского правительства замещать должность генерального инспектора таможен англичанином, пока английская торговля продолжает занимать в Китае первое место.

Несмотря на эти успехи, приобретение Порт-Артура Россией вызвало в Англии настоящее смятение. Заинтересованные в Китае капиталистические группы осаждали правительство требованиями положить предел русскому проникновению в Китай. Как мотивировали они свою тревогу? Сегодня Россия захватила Порт-Артур, ключ к морским подступам к Пекину; завтра она захватит и самый Пекин. Освоение Манчжурии может её занять на более или менее долгое время. После этого она будет иметь возможность спуститься в Печжили, а «между Печжили и Ян-Цзы нет естественных преград». Так говорилось в поданной лорду Солсбери петиции Китайской ассоциации — влиятельного органа капиталистических кругов, связанных с Дальним Востоком.

Дипломатическое положение Англии в эти годы было не из лёгких. После телеграммы Вильгельма Крюгеру отношения с Германией испортились. Надвигалась схватка с Францией из-за верховьев Нила. А теперь назревал конфликт с Россией. Англия была изолирована, поссорившись сразу и с Герма­нией, и с Францией, и с Россией. И эту изоляцию уже никак нельзя было назвать «блестящей». Английская внешняя поли­тика должна была искать новых путей: надо было договориться либо с Германией, либо с франко-русской группой. Из этих трёх держав Франции Солсбери не особенно боялся ввиду наличия франко-германского антагонизма. В возможность сговора Англии с Германией он не очень верил. Поэтому британский премьер предпочёл добиваться соглашения с Россией, чтобы таким образом оградить дальневосточные интересы английского капитала и уменьшить число врагов Англии в Европе.

Уже в дни ближневосточного кризиса в 1896 г. Солсбери намекал в Петербурге на желательность соглашения с Россией. В январе 1898 г., вскоре после приобретения Россией Порт-Артура, Солсбери предложил царскому правительству грандиозный раздел Китая и Оттоманской империи. Застенный Китай и северную часть Собственно Китая до долины Хуанхэ он готов был предоставить России в качестве сферы её влияния. Бассейн Ян-Цзы должен был стать сферой влияния Англии. В Турции для России в качестве сферы влияния предназначались северная часть Малой Азии, северная Месопотамия и проливы, а для Англии — южная Месопотамия, Египет и Аравия. Россия отклонила это предложение Солсбери. Тогда Англия захватила бухту Вэй-Хай-Вэй на северном побережье Шаньдуна, дабы иметь свою базу на подступах к Пекину в качестве некоторого противовеса Порт-Артуру. Затем она повела с Китаем переговоры о продолжении Шанхайгуаньской железной дороги до Ньючуана и далее, в глубь Манчжурии. Маневр этот до известной степени удался. Оценивая сооружение английской железной дороги как явную угрозу своим интересам, царское правительство дало Англии согласие на сделку более ограниченного масштаба, нежели та, которую предлагал британский премьер. В апреле 1899 г. было достигнуто соглашение о размежевании сфер железнодорожного строительства в Китае. Великобритания обязывалась не домогаться железнодорожных концессий к северу от Великой китайской стены и обещала не препятствовать России приобретать концессии в этой зоне. Россия принимала аналогичные обязательства в отношении бассейна реки Ян-Цзы.

Таким образом, к концу 90-х годов завершился раздел значительной части Китая на сферы влияния. Англия сохранила под своим влиянием богатейшую часть Китая — долину Ян-Цзы. Россия приобрела Манчжурию и до некоторой степени другие области застенного Китая, Германия — Шаньдун, Франция — Юянань. Япония в 1898 г. вернула себе преобладающее влияние в Корее, потерянное было ею после пересмотра Симоносекского мира. Опасаясь, как бы занятие Порт-Артура не привело к англо-японскому сближению, русское правительство в угоду Японии отозвало из Кореи своих военных инструкторов и финансового советника.

в). Багдадская железная дорога. В 1898 г., столь богатом событиями на колониальной арене, германский империализм начал борьбу за концессию на Багдадскую железную дорогу. Это предприятие должно было стать в его руках орудием закабаления Турции.

Ещё в 1887 г. Дейче Банк приобрёл у турецкой казны небольшую железнодорожную линию от Гайдар-Паша на азиатском берегу Босфора до Измида — гавани на берегу Мраморного моря. Кроме того, банк получил от турецкого правительства концессию па продолжение этой линии от Измида до Анкары. Перед совершением сделки Дейче Банк запросил мнение канцлера. Бисмарк ответил концессионеру, что возражений против заду­манного предприятия он не имеет, но и никакой особой поддержки этому делу не окажет. Бисмарк твёрдо держался своего мнения о незаинтересованности Германии в турецких делах: он рассчитывал, что при такой позиции Германии легче будет извлекать барыш из соперничества других держав на Ближнем Востоке.

Бисмарк придавал так мало значения германской железнодорожной концессии в Турции, что через несколько дней, как видно из документов, он уже забыл об этом эпизоде с запросом Дейче Банк. Однако кайзер Вильгельм II с гораздо большим интересом относился к германской экспансии в Турции. Ещё будучи наследником, он был близок к тем военным кругам, которые полагали, что война с Россией неминуема. Вместе со многими генералами Вильгельм считал, что в этой войне Турцию необходимо будет использовать как союзника. Турецкие железные дороги приобретали в связи с этим для Германии не только экономический, но и военно-политический интерес. В февра­ле 1893 г. султан передал обществу Анатолийских железных дорог, созданному Дейче Банк, концессию на постройку дороги от Эскишехира, расположенного на линии Измид — Анкара, до Конии. И Россия, и Франция, и особенно Англия возражали против новой германской концессии. Английский посол заявил султану протест, указав, что новый концессионный договор задевает интересы английской компании, владевшей Смирно-Айдинской железной дорогой. Однако Германии удалось преодолеть сопротивление конкурентов. Она пригрозила Англии прекращением поддержки в египетских финансовых делах; это побудило английский кабинет отказаться от протеста против немецкой концессии. Сооружение дороги на Конию было завершено в 1896 г. Теперь уже нельзя было больше утверждать, будто у Германии нет интересов на Ближнем Востоке» Германский империализм явно собирался превратить Турцию в свою колонию.

В 1898 г. Вильгельм II отправился в Палестину, якобы на поклонение «святым местам». По пути в октябре 1898 г. он посетил Константинополь и нанёс султану визит. Одновременно в Константинополе оказался и директор Дейче Банк Сименс; он вёл переговоры о концессии на продление железнодорожной линии от Конии до Багдада и на оборудование порта в Гайдар-Паша, на азиатском берегу Босфора. После паломничества к «святым местам» кайзер побывал в Дамаске. Там в публичной речи он объявил себя другом 300 миллионов мусульман и их халифа, турецкого султана. Абдул-Гамиду чрезвычайно понравилась эта речь. Произнеся её, Вильгельм II немало помог Дейче Банк получить искомую грандиозную концессию на железную дорогу до Багдада. Концессия на сооружение порта была выдана султаном уже в январе 1899 г.

Весть о германской концессии на портовые сооружения в Гайдар-Паша, а тем более слухи о проекте железной дороги на Багдад были восприняты в Петербурге весьма недружелюбно. Русский посол в Берлине заявил Бюлову, что экономические успехи Германии могут привести к её политической гегемонии в Турции. Этого Россия допустить не может. Бюлов возражал. Он принялся объяснять послу, что Германия нуждается в рынках сбыта. Она преследует в Турции чисто экономические цели и не имеет, будто бы намерения противодействовать политическим стремлениям России г.

В апреле 1899 г. царское правительство обратилось в Берлин с предложением заключить формальное соглашение относительно проливов. Царское правительство заявляло, что его цель заключается в поддержании целостности Оттоманской империи, ибо интересы России не допускают водворения иноземного влияния в проливах. В случае появления такой опасности, но именно только в этом случае, Россия вынуждена будет обеспечить себе контроль над проливами. Русское правительство предлагало Германии формально признать за Россией право на данный шаг. За это Россия готова была обязаться не препятствовать Германии в её железнодорожных предприятиях в Малой Азии.

Германское правительство отказалось заключить предлагаемое соглашение. Истинная причина отказа заключалась в том, что положение Германии было в это время исключительно благоприятным. После приобретения Порт-Артура Россией немецкой дружбы добивалась Англия, а после Фашоды — и Франция. При таких условиях германская дипломатия не видела надобности ограничивать себя в Турции. Она считала лишним прочно связываться с Россией и изменять своей политике балансирования между Россией и Англией.

Экспансия на Дальнем Востоке сковала силы царской России. Её дипломатия не могла приостановить проникновение Германии в Турцию. 27 ноября 1899 г. появилось ирадэ султана. В нём объявлялось, что немецкой компании будет выдана концессия на постройку в течение восьми лет дороги от Конии через Багдад до Басры. Подробности, как указывалось далее в султанском ирадэ, будут установлены концессионным договором.

Частично русской дипломатии всё же удалось оградить свои интересы. По требованию России в апреле 1900 г. султан дал формальное обязательство в течение десяти лет не допускать иностранных концессий на сооружение железных дорог в районах Малой Азии, примыкающих к Чёрному морю и к русской кавказской границе. В Петербурге очень опасались, как бы немцы не вакабалили Турцию. «Они хотят окружить Россию от Полангена до Эрзерума», — так выразил существо этих опасений военный министр генерал Куропаткин.

Проникновение Германии в Турцию и особенно к берегам Персидского залива задевало и интересы Англии. Эти области представляли своего рода кордон перед индийской границей. Ради предосторожности английское правительство в 1901 г. захватило новый опорный пункт на Персидском заливе — Ковейт, неподалёку от устья Шат-эль-Араба³.

3.Морское соперничество Англии и Германии. Гонка морских вооружений

Германский военно-морской закон 1898 г. Вдумчивый наблюдатель уже тогда, в 1898 г., мог бы убедиться, что англо-германский союз закон 1898 г. невозможен. Стороны говорили на разных языках. Немцы воспринимали предложения Чемберлена как попытку заставить Германию таскать для Англии каштаны из русского огня; англичане считали вымогательством колониальные притязания немцев. Но эти обоюдные впечатления составляли только субъективную сторону англо-германских отношений.

Объективно антагонизм был ещё более глубоким, нежели сами его участники успели это осознать. Дело не исчерпывалось колониальными притязаниями Германии, торговой конкуренцией, её стремлением к гегемонии. Важнее было то, что Германия приступила к сооружению сильного военно-морского флота. До тех пор, имея могущественную армию, Германия на море довольствовалась кораблями береговой обороны. Теперь положение стало изменяться.

В 1898 г. германский Рейхстаг принял закон об усилении военного флота. К 1904 г. состав флота должен был быть доведён до 17 линейных кораблей, 9 броненосных, 26 лёгких крейсеров и соответствующего числа мелких судов. Для выполнения намеченной программы предстояло в течение семи лет построить 7 броненосцев, 2 тяжёлых и 7 лёгких крейсеров. С обоснованием необходимости постройки флота перед Рейхстагом выступил адмирал Тирпиц. «Морские интересы Германии, — заявил он,— возросли со времени основания империи совершенно неожиданным образом. Их обеспечение сделалось для Германии вопросом жизни. И если препятствовать или серьёзно вредить этим морским интересам, страна пойдёт навстречу сначала экономическому, а затем и политическому упадку. Что вы ни возьмёте: политические, экономические вопросы или защиту немецких подданных и торговых интересов за границей — всё это может найти охрану только в немецком флоте». В Англии первую германскую морскую программу встретили сравнительно спокойно. Очевидно, значение её ещё было недооценено. Она и в самом деле была ещё не так велика. Но программа 1898 г. была только началом.

Появление сильного военного флота делало Германию самым опасным из всех мыслимых врагов Англии. Россия в силу своего географического положения не могла и думать о нападении на Британские острова или на морские коммуникации империи. Франция, расположенная поблизости, обладала значительным флотом. Но её главным противником всегда была Германия; притом французский военный потенциал был недостаточен для того, чтобы посягнуть на Англию при наличии германского соседства. Германия была много сильнее Франции. Правда, пока у Германии не было флота, она могла чинить Англии затруднения только дипломатическим путём. Но по мере постройки большого флота Германия стала представлять всё большую военную опасность, как для самих Британских островов, так и для морских коммуникаций, связывающих их с другими частями империи, с источниками продовольствия и сырья. Однако в 1898 г. ещё далеко не все в Англии осознали тот факт, что наиболее опасным противником Британии является именно Германская империя⁴.

Список используемой литературы

1. Горькин А.П. Популярный энциклопедический словарь — Большая российская энциклопедия, 1999 г. — 1583 с.

2. Ведута Е.Н Государственные экономические стратегии – изд. «Деловая книга» — Екатеринбург 1998 г. 412 с.

3. История дипломатии: Дипломатия в новое время 1871 — 1914. Т. 2 / Хвостов В.М.; Под ред.: Громыко А.А., Земсков И.Н., Зорин В.А., Семенов В.С., Сказкин С.Д., Хвостов В.М.. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Госполитиздат, 1963. — 820 c.

4. Ерофеев Н.А. Очерки по истории Англии. 1815-1917. М., 1959

Введение

Джордж Вашингтон стоит у истоков американской национальной истории. Он в значительной степени участвовал во всех начинаниях, которые форсировали превращение тринадцати колоний в союз суверенных республик и затем в первое современное федеральное государство. Как главнокомандующий американскими войсками организовал и возглавлял военное сопротивление, которое после восьми лет войны привело к независимости, участвовал в 1787 — 88 гг. в разработке и принятии новой конституции, а на посту президента создал основы для республиканского федерального государства, в котором американцы смогли найти свое национальное согласие.

Джордж Вашингтон, командующий Континентальной армией США и первый американский президент, оказал наибольшее влияние на ход истории среди военачальников всех времен. Если бы речь шла только о великих полководцах и блестящих стратегах, Вашингтон мог бы занять в этом перечне одно из последних мест или не войти в него вовсе. Но если исходить из критерия влиятельности, то Вашингтон должен занять в нем первое место.

Ему выпало командовать армией, составленной из гражданских лиц, о которых он сам писал, что они были «нередко полуголодными, всегда одетыми в лохмотья, не получали жалованья и, случалось, переживали все испытания, которые только способна выдержать человеческая природа». И с такой «горе — армией», будучи искусным политиком, умея ладить с гражданскими властями и завоевывать поддержку в других странах, Вашингтон смог нанести поражение одной из лучших армий в мире и завоевать независимость Соединенных Штатов.

2. Джордж Вашингтон в юности.

Джордж Вашингтон родился 22 февраля 1732 года в семье фермера, уже четвертое поколение которой проживало в округе Вестморлэнд, штат Виргиния. Он самостоятельно изучал географию, военную историю и земледелие. Также юный Джордж изучал математику и топографию. Его восхождение к колониальной элите никоим образом не было предопределено, так как детство и юность он провел в скромных условиях, получил поверхностное школьное образование и потерял своего отца Августина, владельца табачной плантации и землемера, в одиннадцатилетнем возрасте. Его воспитывал сводный брат Лоуренс, который оказал значительное влияние на формирование его личности. После смерти брата он унаследовал в 1752 году поместье Маунт Вернон под Александрией на реке Потомак.

Внутренняя неуверенность, возникшая в результате недостатка формального образования и культивированных манер, проявлялась в иногда чрезмерном стремлении к общественному признанию и только постепенно уступила место уверенной манере держаться. В своем соседе лорде Фэафексе, который принадлежал к наиболее состоятельным землевладельцам Виргинии, Вашингтон нашел влиятельного наставника. Фэафекс познакомил его со стилем жизни нетитулованного дворянства и поддерживал первые шаги на пути к карьере государственного землемера и офицера.

В возрасте 16 лет стал участником топографической экспедиции в Западной Виргинии. В 1749 г. он стал официальным топографом-землемером в округе Калпеппер.

3. Первый военный опыт

Деятельность землемера разбудила в Вашингтоне интерес к западным областям. Всю свою жизнь он старался приобрести землю на Западе и увеличить свое владение. Вашингтон, казалось, был создан для карьеры офицера, так как уже необычный рост и физическая сила подчеркивали данный природой авторитет.

Первый военный опыт в жизни Джорджа Вашингтона связан с тем, что он был назначен майором колониального ополчения. В 1754 г. он командовал небольшой экспедицией в долину реки Огайо по приказу губернатора Виргинии, чтобы потребовать от французских войск удалиться с этой территории, которую англичане считали своей. В той, первой битве французы напали на отряд Вашингтона, заставили его сдаться и затем отослали обратно в Восточную Виргиниюю.

Хотя речь шла скорее о стычках с бесславным исходом, это «боевое крещение» создало ему репутацию военного вождя.

Вашингтон уволился со службы, но в 1755 г. снова поступил в ополчение, уже в чине подполковника, в качестве помощника английского генерала Эдварда Брэддока. И снова в долине Огайо французы со своими союзниками-индейцами внезапно напали на англичан, устроив засаду, и убили Брэддока. Вашингтон командовал отступлением и вывел из окружения всех, кто остался в живых. В награду ему присвоили звание полковника, а в мае 1756 г., когда началась Семилетняя война между Англией и Францией, Вашингтон возглавил оборону западной границы Вирджинии.

Вашингтон попытался вступить в регулярную британскую армию, но получил отказ и в конце войны вернулся в Маунт Вернон. В 1758 г. он был избран членом местного законодательного собрания .

Сразу же после ухода с военной службы Вашингтон в январе 1759 года женился на Марте Дендридж Кастис, вдове и матери двух детей, имевшей значительное состояние, а также 150 рабов. Только теперь Вашингтон, который между тем входил в парламент Виргинии, мог быть причислен к плантаторской аристократии колонии.

В последующее время его поместье Маунт Вернон стало одним из неофициальных центров этого элитарного слоя, который высокий эпос служения общему благу соединял с такими беззаботными наслаждениями, как охота, скачки, танцы и игра в карты. Вашингтон интенсивно занимался сельским хозяйством и экспериментировал с новыми методами возделывания земли и племенной работы. Он разбил свои земли на несколько плантаций, заменил постепенно табак пшеницей и стремился к широкому самообеспечению.

У него не было своих детей и он заботливо взял на себя роль отца в воспитании сына и дочери Марты от первого брака.

4. Джордж Вашингтон – главнокомандующий американских вооруженных сил.

В апреле 1775 года Вашингтон был единогласно выбран вторым Континентальным конгрессом главнокомандующим всех американских вооруженных сил. Это явилось не только проявлением доверия к его качествам военного руководителя, но за этим скрывалось намерение мобилизовать назначением виргинца Юг для поддержки новоанглийских колоний, которые находились под непосредственной угрозой. 3 июля 1775 года в Кембридже, штат Массачусетс, Вашингтон принял командование войсками, которые окружили оккупированный британцами Бостон. В марте 1776 года удалось освободить город, но, согласно Декларации независимости от 4 июля 1776 года, тринадцать американских штатов вынуждены были испытать ряд неудач.

До 1778 года, когда союз с Францией решительно укрепил позиции восставших, главная заслуга Вашингтона состояла в том, что он сумел удержать своих солдат и избежал сокрушительного поражения в борьбе против лучше обученной и профессионально руководимой британской армии. Благодаря тактике выжидания и затягивания и нерегулярным и неожиданным атакам он компенсировал первоначальные ошибки и постепенно вновь взял инициативу в свои руки. Уважение и любовь подчиненных завоевал жесткой дисциплиной и неустанными выступлениями в интересах офицеров и солдат. Он стал полюсом спокойствия в сопротивлении, потому что даже в тяжелейших условиях, как, например, в зимнем лагере Валлей Фордж в 1777- 7’8 гг., умел вселить уверенность в победе.

На протяжении войны самой большой проблемой Вашингтона было вооружение и снабжение армии. Несмотря на разочарования и интриги, которые плелись против него в Конгрессе, Вашингтон никогда не оспаривал первенство гражданского руководства. Все политические вопросы он предоставлял Конгрессу и принимал важные военные решения только после подробного обсуждения с доверенными людьми, к которым прежде всего принадлежали Александер Гамильтон из Нью-Йорка и французский маркиз де Лафайет. Его убеждение, что не партизанская тактика, а только победа в обычном сражении сможет принудить британцев сдаться, подтвердилась, наконец, в Йорктауне в Виргинии. Благодаря хорошо скоординированной акции с французской армией и флотом он добился 19 октября 1781 года капитуляции генерала Корнваллиса с 7 000 британских солдат. Этим он открыл путь к переговорам, которые два года спустя привели к формальному заключению мира и к международно-правовому признанию американской независимости.

После Йорктауна в кругах офицеров, которые опасались, что нерешительный Конгресс может лишить их зарплаты за службу, существовало тайное стремление сделать главнокомандующего диктатором или королем. Личным обращением к офицерскому корпусу в марте 1783 года Вашингтон восстановил дисциплину и еще раз демонстративно закрепил принцип подчинения военного руководства политическому. Вашингтон был избран президентом Общества Цинциннати, офицерского братства, напоминающего европейские аристократические общества.

Из Маунт Вернона, где гостеприимно встречали в любое время, Вашингтон с нарастающей озабоченностью наблюдал за политическими событиями. Когда фермеры в западном Массачусетсе осенью 1786 года восстали под руководством Даниела Шейса против Бостонского правительства, он предсказал скольжение в хаос и призвал своих многочисленных корреспондентов к энергичному противодействию. Находясь под впечатлением от восстания Шейса, он не смог весной 1787 года отказаться от требования взять на себя председательство конституционного конвента, который должен был устранить недостатки Статей конфедерации. Он недолго колебался, ставить ли ему на карту свою репутацию ради замысла с неизвестным исходом, но потом вернулся из отставки и руководил переговорами в Филадельфии, на которых с мая по сентябрь 1787 года была разработана совершенно новая конституция.

5. Первый президент Соединенных штатов Америки.

В торжествах, посвященных конституции 1788 года, Вашингтона повсюду символически представляли как штурмана нового «государственного корабля», что равнялось общественному одобрению его выбора в президенты.

Вашингтон не участвовал в предвыборной борьбе, а ждал в Маунт Верноне, когда его позовут соотечественники. Члены выборной коллегии, выбранные в штатах в начале января 1789 года, единогласно проголосовали 4 февраля за Вашингтона как президента. Второе место по количеству голосов занял новоангличанин Джон Адаме, который был выбран вице-президентом. Поездка Вашингтона из Маунт Верноыа в резиденцию Конгресса в Нью-Йорке была похожа на триумфальное шествие, которое демонстрировало, что население больше доверяет ему как личности, чем еще не опробованной конституции. 30 апреля 1789 года первый президент Соединенных Штатов был торжественно введен в должность в Манхеттене.

По образцу своего военного совета он окружил себя блестящими интеллектуальными сотрудниками, которые должны были быть не только просто исполнительными органами власти. От своих министров Александера Гамильтона (финансы), Томаса Джефферсона (международные дела), Генри Нокса (военные вопросы) и Эдмунда Рэндольфа (юстиция) он ожидал сверх соответствующих им компетенции еще совета и поддержки, что привело к возникновению непредусмотренного конституцией кабинета. Он добился, чтобы министры и чиновники были ответственны только перед ним и чтобы для их увольнения — иначе, чем при их назначении — ему не требовалось согласие сената. Свое представление о едино и сплоченно действующем федеральном правительстве, которое понималось как защитник общего блага союза, он хотел осуществить в тесном сотрудничестве с Конгрессом.

На фоне забот об авторитете централизованного государства и национальной сплоченности следует рассматривать участие Вашингтона в создании предусмотренной в конституции столицы. Решением переместить округ Колумбия на границу между Мерилендом и Виргинией и создать федеральный город на Потомаке большинство Конгресса пошло навстречу южным штатам, которые с самого начала жаловались на ущемленное политическое и экономическое положение в союзе. Вашингтон, естественно, выигрывал от этого лично, так как был одним из крупнейших землевладельцев в регионе. Он постоянно ездил из Филадельфии в Джорджтаун, чтобы влиять на планирование города, который с сентября 1791 года официально назывался городом Вашингтона.

Большим достижением была декларация прав (Билль о правах), проведенная Мэдисоном через Конгресс и добавленная в 1791 году в форме первых десяти поправок к конституции.

Большую озабоченность вызывало у Вашингтона неясное отношение к индейцам, которые искали защиты от надвигающихся переселенцев на юго-западе у испанцев, а на северо-востоке у британцев. Президент неоднократно выступал за справедливое обращение с коренным населением, верил в его способность к ассимиляции и лично вел переговоры с вождями. Однако также говорил и об «искоренении», когда его представлениям об империи угрожали отдельные племена. Как главнокомандующий он чувствовал себя непосредственно ответственным за поражения, которые недостаточно вооруженные и плохо руководимые американские экспедиционные войска потерпели от индейцев в долине Огайо в 1790 и 1791 годах. Поэтому он почувствовал гордость и облегчение, когда генерал Энтони Уэйн несколько лет спустя победил союзные северо-восточные индейские племена на озере Эри, и Соединенные Штаты смогли осуществить свое притязание на суверенитет в регионе Огайо при заключении мира в Гринвилле в 1795 году.

Второй срок пребывания на посту был, главным образом, «управлением кризисами». Трезво рассчитанный, осторожный курс Вашингтона на нейтралитет сохранил американцам мир, укрепив позицию Соединенных Штатов на американском континенте и стимулировал экономический подъем. Вашингтон заранее дал понять, что о третьем сроке не может быть и речи, хотя конституция не предусматривала каких-либо временных ограничений. С весны 1796 года он занимался своим прощальным обращением к американскому народу. Своего рода завещанием Вашингтона стало «Прощальное послание», опубликованное 19 сентября 1796.

6. Заключение

После прощания с Филадельфией в марте 1797 года Вашингтон продолжал жить и работать как первый экс-президент вместе со своей женой в Маунт Верноне. Он часто посещал город — или, лучше сказать, большую стройку, которая носила его имя. Когда летом следующего года США оказались под угрозой войны с Францией, заявил о своей готовности взять на себя командование и создание войска. Но кризис стих прежде, чем он вступил на пост.

Вашингтон умер 14 декабря 1799 года в возрасте 67 лет от острого воспаления гортани, от которого при тогдашнем уровне медицины не было эффективных средств. На одной из многочисленных траурных церемоний, проходивших повсюду в Соединенных Штатах, его друг Генри Ли превозносил его как «первого в войне, первого в мирное время и первого в сердцах его соотечественников». Завещание президента предусматривало освобождение всех рабов, которые ему принадлежали, после смерти его жены. Вашингтон отвергал рабство как несовместимое с принципами Декларации независимости, а его быструю отмену считал практически неосуществимой. Этим распоряжением в завещании, которое Марта Вашингтон исполнила сама еще до того, как умерла в 1802 году, он смог, по крайней мере, облегчить свою совесть. Большинство же бывших рабов осталось на плантациях, так как законы южных штатов предоставляли афро-американцам мало возможностей.

Хотя свое место в истории Джордж Вашингтон занял прежде всего именно как президент, он был настоящим полководцем. Он сумел сохранить боеспособную армию во время войны со значительно превосходящим противником, удовлетвориться желания Конгресса и чаяния народа, а также получить поддержку других государств.

Хотя другие полководцы, такие как Наполеон или Александр Великий , добились больших успехов непосредственно на поле брани, никто из них не оказал на ход истории влияния, равного Джорджу Вашингтону. Без Вашингтона не было бы Континентальной армии, а без Континентальной армии не было бы Соединенных Штатов. Американские колонии остались бы частью Британской империи и не играли бы собственной исторической роли подобно остальным колониям. Вашингтон создал статус Америки как старейшей демократии в мире с единой, могущественной и влиятельной нацией. Джордж Вашингтон по праву заслужил почетный титул «Отца Отечества».

В честь Вашингтона названа столица страны, штат, озеро и остров, гора и каньон, множество населенных пунктов, колледжи и университеты, улицы и площади. В 1888 в столице США был открыт величественный монумент (свыше 150 м высотой) первому американскому президенту.

Список используемой литературы:

Брокгауз Ф.А., И.А. Эфрон Энциклопедический словарь

Юзефович И.О. Джордж Вашингтон и борьба за независимость Америки, М, 1962г.

Яковлев Н.Н. История США в лицах. Джордж Вашингтон. М.,2003г.

ПЛАН

Введение

Джордж Вашингтон в юности

Первый военный опыт

Джордж Вашингтон- главнокомандующий американских вооруженных сил

Первый президент Соединенных Штатов Америки

Заключение

Реферат

на тему: «Джордж Вашингтон»

Подготовила: Высоцкая Жанна

ученица 11 «А» класса

средней школы № 106

Преподаватель: Романов А.С.

город Минск 2005

Палестина в эллинистическо-римский период

Палестинская гражданско-храмовая община, руководимая иерусалимскими первосвященниками, окончательно сформировалась ко второй половине IV в. до х.э. и получила значительную степень автономии, обособившись от окружающего населения на царской земле. Эта община весьма индифферентно отнеслась к гибели Ахеменидской державы и вполне благожелательно встретила в 332 г. до х.э. Александра Македонского, который разрешил ей сохранять свои старые законы, т.е. полную автономию и «ограждение» себя от внешнего мира. После битвы при Ипсе в 301 г. до х.э., которой завершилась борьба преемников Александра — диадохов, Палестину захватил правитель Египта Птолемей Лаг, однако в 200 г. до х.э. Антиох III включил страну в состав державы Селевкидов.

В период правления Птолемеев и Селевкидов в Палестине, в сатрапии, называвшейся тогда «Келесирия и Финикия» и включавшей Самарию, Иудею, Эдом, Заиорданье и Финикию, происходила интенсивная эллинистическая урбанизация. В основном она развертывалась в прибрежной полосе, Северной Палестине и в Заиорданье. Эллинистические полисы с трех сторон окружали гражданско-храмовую общину в Иудее, не затронутую эллинистическим градостроительством. Хотя надежных данных о количестве жителей эллинистическо-римской Палестины нет, все исследователи признают, что неиудеи составляли от половины до двух третей жителей страны, а среди них беспрерывно возрастал удельный вес эллинов или эллинизированных представителей местного населения. Это значительно усиливало степень воздействия эллинизма на остальное население Палестины, вовлеченной к тому же в эллинистическую систему хозяйства.

Через Палестину проходили важные торговые пути эллинистического мира, что содействовало развитию внешней, особенно транзитной, торговли. Исследователи насчитывают около 240 названий товаров палестинской внешней торговли, из коих около 130 были предметами импорта: благовония, драгоценные камни и золото из Аравии, ткани из Двуречья, хлеб и полотно из Египта, специи из Индии и т.д. Постоянные контакты с эллинистическим миром способствовали внедрению более передовой агротехники, содействовали развитию ремесла и товарно-денежного хозяйства в Палестине. Все эти явления в меньшей степени затрагивали Иудею, однако приобщение всей страны к эллинистическому миру породило сдвиги также в структуре иудейской гражданско-храмовой общины.

Она имела самоуправление, возглавляемое наследственным первосвященником и «герусией (советом старейшин) всего народа», на самом деле состоявшей из знати. Первосвященник был не только руководителем общины, но и представителем центральной власти, ответственным за сбор налогов и внесение их в царскую казну. Завоевав Палестину, Антиох III предоставил общине налоговые льготы: члены герусии, священники и храмовые служители были полностью освобождены от всех налогов, а остальные получили освобождение на три года с последуюшим уменьшением налогов на одну треть.

Эдикт Антиоха III подтверждает, что в начале II в. до х.э. сохранялось характерное для гражданско-храмовой общины деление ее на священников, левитов и нежрецов. Но источники также указывают на ряд новых явлений в обществе. Если в VI-IV вв. до х.э. бет-абот был всеобъемлющей структурной единицей, общей для всех членов общины, то ныне возрастает число семей, не принадлежащих к этим широким агнатическим группам. Наряду с сохранившейся земельной собственностью бет-абот, отчуждаемой только внутри его и находящейся во владении семей этой группы, увеличивается удельный вес крупной и мелкой частной земельной собственности.

Уже и раньше шла борьба между сторонниками универсализма и партикуляризма. Несравнимо большей была напряженность в III-II вв. до х.э. перед лицом территориально близкого и наступающего эллинизма. Для иудейской общины — структуры, по своей функции близкой к эллинистическим полисам, — возможны были два «ответа»: сохранить свою замкнутость или открыть себя для восприятия эллинизма. Выбор ответа определялся для каждого социального слоя и группы переплетением не только экономических, социальных и религиозных мотивов и побуждений, но также традиционной ориентацией влиятельных родов (бет-абот), например Тобиадов. Этот знатный род, обитавший в Палестине и Заиорданье по крайней мере с VIII в. до х.э. и при Ахеменидах всячески противившийся созданию автономной гражданско-храмовой общины в Палестине, в конкретной политической ситуации III-II вв. до х.э. возглавил эллинизаторское движение. Тобиадов поддержали не только близкие им группы жреческой и нежреческой верхушки общины, но также представители других слоев, особенно часть торговцев и ремесленников Иерусалима, для которых эллинизация означала бы расширение их хозяйственной деятельности. В 175 г. до х.э. близкий к Тобиадам первосвященник Ясон добился от Антиоха IV Эпифана разрешения на организацию в Иерусалиме полиса с эфебией, гимнасием и прочими полисными институтами. Этот полис включал только сторонников эллинизаторского движения, которые именовали себя «антиохийцами в Иерусалиме». Эллинизаторы не считали свои действия отказом от иудаизма, напротив, по их мнению, отграничение от других народов было не только причиной бедствий, постигших евреев, но и нарушением завета Моисея, учившего, что бога Яхве могут и должны почитать все люди.

Охвативший иудейское общество конфликт, выражая социально-экономические противоречия, развертывался в религиозно-идеологической плоскости. На первых порах разногласия не выходили за рамки общины, вопрос о политической независимости не выдвигался. Однако зависимость «антиохийцев» от поддержки Селевкидов, равно как и действия сирийских правителей, неизбежно подводила к выбору: оставаться или не оставаться Иудее под властью «язычников»?

Эдикт Антиоха IV (167 г. до х.э.) под угрозой смертной казни запретил выполнять предписания яхвизма — соблюдение субботы, обрезание, жертвоприношение Яхве, пищевые установления и др. Иерусалимский храм был превращен в храм Зевса Олимпийского, свитки священного писания сожжены и т.д. Столь непривычная для эллинистических царей практика религиозных гонений вытекает из самой сущности конфликта в Иудее: поскольку главным в нем была борьба за и против «ограждения» от внешнего мира, то реакцией Антиоха IV стала попытка уничтожения этого «ограждения».

Характером развернувшейся в Иудее борьбы объясняется также зарождение тогда мученичества за веру: многие погибли, пассивно сопротивляясь проведению в жизнь эдикта Антиоха IV. Другие откликнулись на призыв Маттафии из священнического рода Хасмонеев активно бороться. Это положило начало восстанию (167-142 гг. до х.э.), известному как Маккавейская война (по прозвищу старшего из пяти сынов Маттафии — Иуды Маккавея).

Действия повстанцев, основной базой которых явилась Иудея, были настолько успешными, что в 164 г. до х.э. Антиох IV обратился к ним с посланием, в котором потребовал прекращения вооруженных выступлений, обещав, что «тем, которые вернутся домой», будет гарантирована безнаказанность и что иудеи смогут употреблять свою пищу и хранить свои законы, как и прежде. Послание явилось официальным отказом от религиозных гонений и обещанием восстановить автономию иудейской общины. Однако повстанцы отвергли предложение царя.

Осуществлению цели Хасмонеев — достижению полной независимости — способствовали два обстоятельства. Первое — поддержка повстанцев Римом, заключившим в 161 г. до х.э. договор с Иудой Маккавеем о взаимной помощи в случае войны, что явилось признанием повстанцев самостоятельной политической силой. Второе — начавшаяся после смерти Антиоха IV борьба в державе Селевкидов за престол, в ходе которой претенденты искали у них поддержки, предоставляя им взамен весьма существенные привилегии — в рамках сохранения Иудеи в составе Селевкидской державы. Однако эта держава на глазах распадалась, и Хасмонеи, особенно Симон, возглавивший борьбу после гибели Иуды и его брата Ионатана, все настойчивее добивались полной независимости. В 142 г. до х.э. сирийский царь Деметрий II в послании «первосвященнику Симону и другу царей (т.е. Селевкидов), старейшинам и народу иудейскому» освободил Иудею от уплаты всех налогов и предложил заключить мир с ней — фактически как с равной стороной.

Стремление укрепить свою власть толкнуло первых хасмонейских правителей — Симона (142-134 гг. до х.э.), Иоанна Гиркана I (134-104 гг. до х.э.) и Александра Янная (103-76 гг. до х.э.) — на путь завоеваний. Они включили в состав своего государства Эдом, всю Палестину (включая побережье), части Заиорданья и Южной Финикии. Вследствие этого население Хасмонейского государства становилось в этническом и религиозном отношении все более многообразным. Понимая опасность этого, Хасмонеи пытались разрешить эту проблему при помощи насильственной иудизации страны, что вызывало сопротивление.

Расширявшееся государство Хасмонеев не могло уже быть гражданско-храмовой общиной, непреложными предпосылками существования которой (как и существования эллинистических полисов) являлись относительное социально-экономическое равенство и этнорелигиозная однородность ее полноправных членов, небольшой численный состав и ограниченная территория. Государство же Хасмонеев постепенно превращалось в эллинистическую монархию. Когда в 140 г. до х.э. «Великое собрание» утвердило Симона в наследственном звании первосвященника, стратега и этнарха («главы народа»), а с конца II в. до х.э. его преемники присоединили к сану первосвященника царский титул, это явилось нарушением религиозно-политической доктрины иудаизма, согласно которой первосвященниками должны были быть только Садокиды, а царями — только Давидиды, и то лишь в отдаленном будущем.

Эволюция Хасмонейского государства в эллинистическую монархию внешне проявилась в создании разветвленного административно-бюрократического аппарата, замене гражданского ополчения иноземными наемниками, образовании пышного двора, возведении дворцов и крепостей и т.д. Все это требовало больших средств и влекло за собой возрастание налогового бремени, что сводило на нет действенность того хозяйственного подъема, который наступил в стране после завершения Маккавейской войны.

Восторженная поддержка Хасмонеев народными массами постепенно сменялась растущим недовольством, которое при Александре Яннае приняло характер открытой и ожесточенной борьбы. В течение шести лет (90-84 гг. до х.э.) происходило руководимое так называемыми фарисеями (ортодоксальное течение в иудаизме) народное восстание, которое царь жестоко подавил. В антихасмонейском движении I в. до х.э. социально-экономические мотивы были неразрывно связаны с религиозными. Это движение по своему характеру было аналогично более раннему антиселевкидскому.

Победоносное завершение Маккавейской войны и создание независимого государства укрепляли веру в действенность Договора с Яхве, в избранность народа Яхве, т.е. партикуляристскую тенденцию. Вместе с тем сдвиги в социально-экономической и политической жизни страны настоятельно требовали обновления и расширения самой религиозной общины, основанной на ветхозаветном законодательстве совсем иной эпохи. Такая универсалистская тенденция была особенно сильна среди евреев диаспоры (изгнания) (в Месопотамии и Египте, Малой Азии, Греции и других странах), непосредственно контактировавших с эллинистическим окружением, которое проявляло растущий интерес к иудаистическому монотеизму. Для осуществления диалога между иудаизмом и эллинистической культурой произведения первого должны были быть не только переведены на греческий язык, но и приближены к системе эллинистических идей и образов. Это отчетливо проявилось в греческом переводе Ветхого завета, так называемом «Переводе 70 толковников», или «Септуагинте». Осуществленный в Александрии в III-II вв. до х.э. перевод и явился адаптацией Ветхого завета к миру эллинистических идей и образов.

В 63 г. до х.э. римский полководец Помпей включил Иудею в состав римской провинции Сирии на правах автономной области, однако сильно урезал ее территорию. Один из последних Хасмонеев, Гиркан II, был назначен первосвященником и этнархом, но фактическая власть находилась в руках иудаизированного эдомитянина Антипатра и его сыновей. Умело использовав сложную обстановку гражданских войн в Риме, самый энергичный и коварный из сыновей Антипатра — Ирод стал правителем Иудеи в качестве «союзника и друга римского народа» (37- 4 гг. до х.э.).

Во внешней политике Ирод был ограничен указаниями и контролем Рима, но во внутренней ему была предоставлена почти полная свобода, которой он воспользовался для превращения граждан в безмолвных и безропотных подданных. Ирод отменил наследственное первосвященство, истребил Хасмонеев и другие знатные роды, а конфискацией их имущества пополнил казну. Эти мероприятия сопровождались перераспределением земли: большую часть земель Ирод сконцентрировал в собственных руках, наделяя ею своих родственников и приближенных, что создавало новую, зависимую от царя и угодливо служившую ему верхушку.

Ирод вошел в историю как один из крупнейших градостроителей. При нем были построены новые города-полисы (Себастия, Кесария и др.), крепости и многочисленные дворцы. Города украшались цирками, термами (античными банями), театрами и иными общественными сооружениями. Особенно прославился Ирод начатой им реставрацией Иерусалимского храма, который по иронии судьбы стал впоследствии важным очагом борьбы против Рима. Ирод часто посылал щедрые дары Афинам, Спарте, другим эллинистическим городам. Постоянно нуждаясь в больших средствах, царь резко увеличил налоговое обложение населения. Даже при преемниках Ирода, правивших значительно урезанной территорией, ежегодные поступления в казну достигали 1000-1200 талантов. Многочисленные налоги и поборы крайне обременяли страну и вызывали массовое недовольство, усиленное несовместимыми с иудаизмом нововведениями царя. Так, например, все подданные должны были присягать римскому императору и лично Ироду. При всем том Ирод продолжал считать себя приверженцем иудейской религии.

На беспрерывные народные выступления и восстания Ирод отвечал массовыми кровавыми репрессиями, не щадя даже членов собственной семьи. Болезненно недоверчивый и мстительный тиран казнил жену, шурина, троих сыновей, что побудило римского императора Августа сказать, что «лучше быть свиньей Ирода, чем его сыном». Смерть Ирода в 4 г. до х.э. послужила сигналом для новых массовых выступлений, которые нарастали после преобразования Иудеи в б г. до х.э. в императорскую провинцию и подводили страну к трагическому взрыву — Иудейской войне с Римом 66-73 гг.

Список литературы

1. История Востока; Издательская фирма «Восточная литература» РАН, Москва, 1997

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.world-history.ru/

Развитие идеологии социал-демократов в России

Корхов В.

Уходящее столетие в истории человечества стало веком неуклонного распространения социал-демократической идеологии на все большее число стран земного шара. Тенденция эта обуславливается, прежде всего сочетанием двух факторов: ростом производственных сил и подъемом культурного потенциала общества. Главным же аргументом в пользу социал-демократической идеи является создание ее носителями существенно более высокого уровня жизни в ряде стран, в которых население передало демократическим путем власть в руки представителей социал-демократических партий.

Неудивительно, что Россия, которая после краха идеологической доктрины, насаждавшейся без малого 80 лет, находится в активном поиске своего дальнейшего пути развития. Большое число политически активных граждан видят в социал-демократическом направлении конструктивный и исторически вытекающий из пройденного Россией пути выход.

СДПР в первые годы существования, ничем не выделялась из общей массы демократических организаций. Левое крыло партии смогло составить реальную конкуренцию правому только в период очевидного упадка партии (1993-95 гг.). Либеральный характер СДПР объяснялся, судя по всему, высокой скоростью развития политических процессов в стране. В период, когда создание социал-демократической партии только замышлялось, сам проект такого рода представлял собой вызов существующему строю. Тем самым в ряды сторонников социал-демократии рекрутировались не столько убежденные приверженцы социалистической идеи, сколько разного рода «вольнодумцы» (этим обусловливалась и удивительная идеологическая разноголосица в рядах СДПР). Базой для определения места и роли российской социал-демократии можно считать анализ проблем России, расстановки общественных сил и их политических представителей.

На сегодняшний момент, как нам известно, организаций, официально именующих себя социал-демократами, в России не менее десятка. Еще ряд объединений и партий являются социал-демократическими по существу.

Однако попытки объединить эти организации оказались мало результативными. И объединительный конгресс весной 1999 года, и объединительный съезд под руководством Михаила Горбачева весной 2000 года не сумели стать «центрами кристаллизации».

Поэтому как бы ни назывались социал-демократические организации: партии, движения «или как-то еще — все они по-прежнему находятся на стадии только лишь становления. Массовая социал-демократическая партия станет не просто постоянным компонентом российской политической жизни, но и создаст предпосылки для появления в стране современной политической системы, опирающейся на объективное противоборство партий, отражающих базовые интересы ведущих политических сил. Появится возможность нормального, цивилизованного разрешения противоречий, противодействия коррупции. Будет явственнее ощущаться тенденция политических сил к равновесию, в постиндустриальное развитие России будут привнесены элементы современного представления о порядке.

Создание объединенной партии социал-демократов существенно изменит расстановку сил и всю картину борьбы внутри российской бюрократии. Передовые силы нашей бюрократии получат союзника и смогут дать бой и консерваторам слева, и компрадорам справа. На развитие российской демократии начнет влиять постоянно действующий фактор ее совершенствования.

Первая задача социал-демократов — беззаветная деятельность в роли оппозиции бюрократии и активное участие в формировании стратегии развития страны, отвечающей интересам небюрократических слоев.

Вторая задача социал-демократов — поддерживать те слои бюрократии, которые активно выступают за развитие России как великой постиндустриальной державы. До сих пор российская бюрократия не выступала за эту главную историческую задачу своей страны. Если бы социал-демократы ограничились только ролью оппозиции бюрократии, то не было бы нужды работать ни над моделями российского варианта постиндустриализма, ни над моделями переходного периода. Они могли бы довольствоваться формулированием поправок к моделям, предлагаемым партиями бюрократии и поддерживали бы тех, кто эти поправки учел. Российская бюрократия заботы о будущем своего строя в России не проявила. Российские социал-демократы берут эту обязанность на себя, предлагают модель российского постиндустриального общества и включаются в борьбу за достижение поставленных национальных целей.

Социал-демократия в определенных ситуациях и при определенных условиях входит во власть в коалиции с прогрессивными партиями бюрократии и с отдельными кандидатами на посты в бюрократическом государстве. Базой такой коалиции является то обстоятельство, что на этапе переходного периода ускоренное создание великой постиндустриальной России — общая цель, как передовой части бюрократии, так и оппозиции. Главная проблема социал-демократии — не утратить в такого рода коалиции своей основной роли — роли защитника интересов небюрократических слоев и не отказаться от роли критика бюрократии.

Социал-демократы заинтересованы в сохранении за передовой частью бюрократии роли административного лидера, даже если у социал-демократов будет большинство в представительных органах власти, как в центре, так и на местах.

Российские социал-демократы выступают в двух ролях:

— в роли союзника в борьбе передовых сил бюрократии за Россию как великую постиндустриальную державу;

— в роли защитника интересов небюрократических слоев общества, борца против бюрократии в целом и наиболее реакционных ее групп в особенности.

Необходимо исходить из того, что процесс становления социал-демократии в России займет длительный период. В любом случае вопрос о приходе социал-демократов к власти созреет и может быть поставлен лишь после того, как внутри социал-демократического движения будет воспитан кадровый потенциал, убежденно стоящий на иных, по сравнению с современной «политической элитой», мировоззренческих позициях. Тем не менее и до этой поры можно и нужно грамотно и эффективно влиять на процесс формирования власти в интересах социал-демократического будущего России. И именно социал-демократическая идеология будет одной из основных в системе платформ российской демократии.

Список литературы

1. Закатнова А. «Селезнев провозглашает идеи социал-демократии»// Независимая газета от 16 января 2001 г.

2. Коргунюк Ю.Г., Заславский С.Е. «Российская многопартийность: становление, функционирование, развитие», М., 1996 г.

3. Милитарев В., Денисов М. «Развитие социал-демократии в России. История — Современность — Будущее», М., 2000 г.

4. Попов Г.Х «Новый строй. Над чем думать и что делать»// Независимая газета от 30 июня 1998 г.

Готовил ли Сталин нападение на Германию?

     Обвинение Советского Союза в подготовке нападения на Германию летом 1941 г.  впервые официально прозвучало в заявлении немецкого посла Шуленбурга,  сделанном  им  сразу после начала войны советскому правительству. Что касается исторической науки, то миф о том, что нападение Германии  на  СССР  носило упреждающий характер,  появился сразу после войны в работах бывших генералов вермахта, а также чиновниках третьего рейха,  стремившиеся оправдать свое участие,  часто активное, в подготовке и осуществлении плана «Барбаросса».  Они заявляли,  что СССР был намерен завоевать всю Европу, и если бы Сталин и не напал бы на Германию в 1941 году,  то непременно сделал  бы  это  позднее.  Германия  в выступлениях  этих  авторов  рисовалась  как  «хранительница  Европы»,  «барьер против распространения коммунистического панславизма».

     В российской  печати работы,  в которых повторялись аргументы западногерманских историков и мемуаристов, появились в начале 90-х гг. и вызвали оживленную полемику, толчком к которой послужила публикация на русском языке книги В.Суворова (Резуна) под названием  «Ледокол»,  где эта концепция была представлена в резкой и агрессивной форме.

      Главная идея «Ледокола» состоит в обосновании утверждения,  что сталинская внешняя политика в 30-е годы определялась стремлением к мировому господству.  Сталин всячески способствовал развязыванию  второй мировой войны, рассчитывая превратить ее в войну революционную. В 1941 году СССР имел агрессивный план типа «Барбароссы»,  который реализовывался в развертывании стратегических эшелонов,  и Красная Армия обязательно напала бы на Германию (и на всю Западную Европу),  если бы Гитлер  22  июня  не затормозил «наступление мирового коммунизма».  Точка зрения В.Суворова,  его методы работы с источниками вызвали справедливую  критику со стороны историков разных стран и политических ориентаций как далекие от науки.  Тем не менее,  в нашей стране нашлись историки, поддержавшие  версию о подготовке Сталиным нападения на Германию.  Доказательство правоты В.Суворова они увидели в рассекреченном документе Генерального штаба Красной Армии от 15 мая 1941 г.,  названном «Соображения по плану стратегического развертывания».  В  качестве наиболее  последовательных  сторонников  «Ледокола» выступили Ю.Н.Афанасьев,  В.Д.Данилов, М.И.Мельтюхов и Б.В.Соколов. «Мог ли Сталин первым  нанести удар и тем самым взять на душу грех развязывания кровавой бойни? Пожалуй, да.» — считает В.Д.Данилов. Намерение И.В.Сталина первым  начать  войну  связывается  в данном случае с общим характером «преступного режима», агрессивного по своей сути, существовавшего тогда  в СССР:  «..не столько необходимостью борьбы с агрессией,  сколько далеко идущими планами и коммунистическими амбициями устранения власти капитализма  на пути к мировой революции определялась деятельность политического и военного руководства в предгрозовой обстановке 1941  года»,  — пишет В.Д.Данилов. Ему вторит  .И.Мельтюхов, считая, что основной внешнеполитической целью Советского  Союза  было  «достижение мирового господства» .

     Эта точка зрения,  широко озвученная на  страницах  периодических изданий и по телевидению, стала предметом обсуждения в научной литературе, где была подвергнута  всестороннему  анализу  и  критике. Прежде  всего было обращено внимание на неоправданное отождествление в работах названных авторов понятий  «наступление»  и  «агрессия».  Так, например, А.Н. и Л.А.Мерцаловы подчеркнули, что в военной науке принято различать эти понятия.  Еще в начале  ХIХ  века  крупнейшими  европейскими  военными теоретиками А.Жомини и К.Клаузевицем было показано, что характер войны определяется целями воюющих сторон,  а не способами действий их армий. В справедливой и несправедливой, захватнической или освободительной войне армия может и наступать,  и обороняться. Так что наступательное — не значит агрессивное. «Дело не в том, — пишут А.Н. и

Л.А.Мерцаловы,  — кто кого «упредил»,  кто на кого «напал», чьи войска на чьей территории.  В 1944-1945 годы США «напали» на Германию, а СССР —  на  Японию.  Однако  их  никто  не  считает  агрессорами…»  «…действия  государств  по  отражению агрессии или по пресечению агрессии, даже если они являются наступательными,  не  могут  рассматриваться как нарушение норм международного права,» — пишут авторы «Военной энциклопедии».

     Аргументы, приводимые  сторонниками суворовской «версии» не могут служить доказательствами намерения СССР напасть на Германию летом 1941 г.  Проведение  ряда  мероприятий подготовительного характера — призыв резервистов,  переброска четырех армий в приграничные округа — находит вполне логичное объяснение и в рамках традиционной концепции.  В частности, такое объяснение дано ещё Г.К.Жуковым.

     Отметим, что  В.Суворов и его последователи представляют дело таким образом,  будто Сталину ничего не было известно о  намерениях  фашистского  руководства.  Получаемые разведсводки он,  ослепленный собственной манией величия, выбрасывал в мусорную корзину. Однако новейшие,  и  давно известные исследователям документы свидетельствуют об обратном:  Сталин и Генеральный штаб Красной Армии не только видели все  возрастающую угрозу со стороны Германии,  но и принимали меры для предотвращения вероятного столкновения.  В этом контексте  современные исследователи  склонны  рассматривать  и  дипломатические  маневры советского руководства, предпринимаемые накануне войны, и меры по усилению  войск приграничных округов,  а также форсированию оборонительного строительства,  и интенсивную работу по корректировке оперативных планов.

     В ходе полемики вокруг утверждений В.Суворова  дальнейшую  разработку  получили  многие  другие  проблемы.  В  частности, О.В.Вишлёвым предложено объяснение несвоевременной отдачи И.В.Сталиным приказа о приведении войск в боевую готовность.  Немецкое командование ставило перед собой цель создать у советского руководства  впечатление о  возможности мирного разрешения конфликта,  и,  по-видимому,  Сталин если и не рассчитывал на это, то по крайней мере считал вероятным, что началу  военных  действий  будет предшествовать выяснение отношений на дипломатическом уровне.  О.В.Вишлёв,  анализируя полученные  советской разведкой данные, а также некоторые ранее не включенные в научный оборот документы из германских архивов,  пришел к выводу, что И.В.Сталин, по-видимому,  поверил умело подброшенной дезинформации и ожидал ультиматума со стороны Германии. Опубликованные О.В.Вишлёвым немецкие документы свидетельствуют,  что германское командование исходило,  с одной стороны,  из того факта,  что СССР не собирается нападать на  Германию летом  1941 г.,  а,  с другой стороны,  планировало выманить советские войска из глубины страны поближе к границе,  с тем чтобы разгромить их в приграничных сражениях.  С этой точки зрения кампания по дезинформации, проведенная гитлеровцами, оценивалась ими как успешная.

При подготовке данной работы были использованы материалы с сайта http://www.studentu.ru

Усиление власти А. Гитлера

Провал путча 1923 вызвал временный распад нацистской партии, но освобожденный по амнистии из тюрьмы Ландсберга в декабре 1924 Гитлер вновь с упорством принялся за восстановление своего движения. При поддержке ближайших соратников — виртуоза-пропагандиста Пауля Йозефа Геббельса и героя 1-й мировой войны летчика- аса, капитана Германа Геринга, — Гитлер приступил к весьма неблагодарному занятию — завоеванию поддержки масс. Перед ним возникла требующая неотложного решения проблема — сделать выбор между своими сторонниками в Берлине — левыми социалистами, которых возглавлял Грегор Штрассер, и правыми националистами в Мюнхене. На состоявшейся в феврале 1926 партийной конференции Гитлер перехитрил Штрассера, лишив его какого бы то ни было влияния на крепнущее нацистское движение (Бамбергский партийный съезд 8888) [3]. Обладая редкой политической проницательностью и используя свое ораторское искусство, он привлек на сою сторону и правых и левых. Его выступления были обращены к малообеспеченным слоям населения, особенно сильно страдавшим от экономической депрессии. В то же время, настойчивость, с которой он продвигался к власти, причем, используя отныне законные методы, что дало повод называть его «Адольф-законник», — все это принесло ему популярность среди военных, националистов и консерваторов [3]. Удивительное проникновение в суть массовой психологии и готовность сотрудничать с правыми консерваторами послужили мощным фактором продвижения Гитлера к вершинам политической власти. Постепенно он снова обрел почву под ногами, утерянную было после провала «Пивного путча». В романе Лиона Фейхтвангера “Успех”, мастерски изображающем жизнь Германии двадцатых годов, есть фигура богатого фабриканта Андреаса фон Рейндля – этакого беззаботного господина, не жалеющего денег и дающего их то кафешантанной певичке, то сомнительным политическим дельцам вроде Руперта Кутцнера (под этим именем в романе был выведен Адольф Гитлер). Рейндль – вымышленное лицо, но не вымышленная фигура. Десятки таких Реиндлеи стояли на пути Гитлера от мюнхенской пивной к берлинской имперской канцелярии. Каждый из них заботливо проталкивал своего политического уполномоченного, которого решено было сделать главой германского правительства.

Их было много, этих Реиндлеи. Сначала несколько мюнхенских промышленников по привычке иметь своих политических агентов давали Гитлеру деньги, как это делал генерал Эпп или капитан Рем. Но это длилось недолго. На небольшое время хватило субсидий со стороны реакционного, но сравнительно небогатого Союза баварских промышленников и нескольких мелких дельцов типа фабриканта роялей Бехштейна и издателя Брукмана.

Но уже в 1923 г [3]. у Гитлера появляются куда более мощные покровители. В Мюнхен приезжают два человека, индустриальные владения которых были поистине грандиозными. Это – хозяин Стального треста Фриц Тиссен и генеральный директор концерна Стиннеса Мину. Тиссен выделил для нацистской партии 100 тыс. золотых марок. В эпоху инфляции это была огромная сумма. И, как свидетельствовал тот же Тиссен, Гитлер еще ранее имел кой-какие средства от промышленников, а именно от Мину.

В это время среди “кредиторов” Гитлера начинают числиться: химический фабрикант, уполномоченный “ИГ Фарбениндустри” Питш, крупный берлинский промышленник Эдуард фон Борзиг, русские белогвардейцы и даже иностранные деятели (французская разведка и Генри Форд). Все это совершалось с необычайной систематичностью. Вот, например, что рассказывал о связи Борзига с Гитлером финансовый агент Борзига д-р Фриц Детерт. В 1937 г. он писал сыну Борзига следующее: “…Ваш отец был, пожалуй, одним из первых, кто установил здесь, в Берлине, отношения с нашим фюрером и поддерживал его движение значительными средствами. Это произошло следующим образом:

Как Вам известно, я в конце февраля 1919 года прибыл непосредственно из кавалерийско-стрелковой дивизии корпуса Люттвица к Вашему отцу, чтобы в качестве личного секретаря заниматься его личными секретными делами, которые в силу их характера не могли наряду с другими делами проходить через фирму… Ваш отец тогда занимал одновременно или поочередно посты председателя Объединения союзов германских работодателей, члена президиума Имперского союза германской промышленности (следует перечисление еще четырех важных постов. – Л. Б.).

…Когда в 1922 году Адольф Гитлер делал свой первый доклад в красном Берлине – это происходило в Национальном клубе, за закрытыми дверями, – то был приглашен и Ваш отец. Но ввиду его болезни или отсутствия (я сейчас уже не помню точно) он не смог принять приглашение… Мой доклад побудил Вашего отца присутствовать лично на втором выступлении Адольфа Гитлера в Национальном клубе, чтобы познакомиться с ним. Это выступление так захватило Вашего отца, что он поручил мне связаться с Адольфом Гитлером лично, без посредников и поговорить с ним насчет того, как и какими средствами можно распространить на Северную Германию, в частности на Берлин, это движение, имевшее тогда опору почти только исключительно в Южной Германии, главным образом в Баварии. Адольф Гитлер охотно согласился выполнить желание Вашего отца и встретиться для беседы с глазу на глаз…

Адольф Гитлер обрадовался обещанию Вашего отца оказать поддержку его движению…

Собранные таким образом средства были затем отправлены в Мюнхен…” [3].

Мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 г., приобрел особую остроту в Германии. Кризис поразил все сферы экономической жизни страны. Промышленное производство сократилось почти вдвое. Число безработных достигло 7,5 млн. человек. Резко ухудшилось положение не только рабочего класса, но и средних городских слоев. Разорились тысячи мелких буржуа. Кризис промышленный переплетался с кризисом аграрным.

Кризис обострил классовую борьбу в стране. В январе 1931 г. состоялась стачка горняков Рура, в которой участвовало почти 350 тыс. рабочих. В авангарде трудящихся шла Коммунистическая партия Германии [3]. В 1930 г. она опубликовала “Программу национального и социального освобождения немецкого народа”, в которой выдвигались требования национализации промышленности и банков, безвозмездной конфискации помещичьих земель и передачи их крестьянам, сокращения налогов. Хотя большая часть рабочих еще шла за социал-демократами, авторитет КПГ неуклонно возрастал.

В условиях экономического кризиса и усиливавшейся классовой борьбы господствующие классы Германии склонялись к мнению, что буржуазно-демократические методы управления страной становятся непригодными. Ставка была сделана на фашистскую партию, которая официально называлось Национал социалистической рабочей партией Германии. Фашисты требовали ликвидации буржуазно демократически свобод и установления диктатуры. Политическая программа гитлеровской партии отвечала интересам монополий, но в годы временной частичной стабилизации капитализма они рассматривали фашистское движение как запасную карту.

Гитлеровцы обещали защищать интересы страны и народа. Принимая во внимание недовольство масс Версальским договором, они выдвинули лозунг “Долой версальские оковы!”. Учитывая тяжелое положение рабочих, они обещали им повышения заработной платы, ликвидации безработицы. Крестьянам фашисты обещали раздел помещичьих земель, мелкой буржуазии – уничтожение конкурентов в лице универсальных магазинов, расширение торговли и рост благосостояния, бывшим кайзеровским солдатам и офицерам – создание армии, в которой они могли бы сделать карьеру. Спекулируя на бедственном положении трудящихся и разжигая шовинистические настроения, гитлеровцы сумели создать себе массовую социальную базу.

Активизировалась деятельность штурмовых отрядов гитлеровской партии (СА), которые вместе с охранными отрядами (СС) представляли собой аппарат насилия и устранения инакомыслящих. Повсеместно возникали ячейки фашисткой молодежной организации “Гитлерюгенд”.

Начиная же с 1927 года в числе лиц, финансирующих Гитлера и его партию, находились промышленики, олицетворяющие мощь Германии [3].

Эмиль Кирдорф – глава Рейнско-Вестфальского угольного синдиката, вручивший Гитлеру при первой встрече 100 тыс. марок и организовавший отчисление в пользу Гитлеру по 5 пфениенгов с каждой тонны проданного угля (всего около 6 млн. в год).

Альфред Гугенберг – директор Круппа и владелец кино- и газетного концерна, который давал Гитлеру по 2 млн. марок в год.

Альберт Феглер – генеральный директор Гельзенкирхенского углепромышленного общества и директор Стального треста, деньги которого дали Гитлеру возможность преодолеть “партийный кризис” 1932 г.

Яльмар Шахт – президент Рейхсбанка, который, по выражению одного американского исследователя, “открыл Гитлеру путь к крупным банкам”.

Эмиль Георг фон Штаусс – директор “Дейче банк” – самого мощного частного банка Германии, ставший членом нацистской партии.

Фридрих Флик – крупнейший промышленник Средней Германии, соперник Тиссена в Стальном тресте, передававший деньги Гитлеру через подставных лиц.

Георг фон Шницлер – директор “ИГ Фарбениндустрн”. Только эти семь человек (а их было не семь, а куда больше) своими миллионами были в состоянии удержать на поверхности партию Гитлера. Ранее “темная лошадка”, Гитлер становится своим человеком в Руре. 27 января 1932 г. он произнес в Индустриальном клубе в Дюссельдорфе речь, которая открыла ему сердца и сейфы рурских баронов [3]. В зале сидели Тиссен, Кирдорф, Цанген, Крупп – все “избранное общество” Рура. Д-р Дитрих – впоследствии пресс-шеф Гитлера – назвал этот день “достопамятным” для нацистского движения, ибо с тех пор Гитлер мог не беспокоиться о средствах. Средства шли также из-за границы: английский нефтяной король Детердинг, друг Гофмана и Рехберга, регулярно снабжал Гитлера валютой (однажды он ему предоставил 10 млн. голландских гульденов).

Чем нужнее становился Гитлер для немецких монополий, уже не видевших иных средств обеспечить курс на войну и справиться с растущим недовольством масс, тем шире становился круг покровителей нацизма. В нем особое место занял кёльнский банкир Курт фон Шредер, представитель немецкого филиала международного банкирского дома Шредеров. Он основал “кружок друзей”, собиравших деньги на специфическую цель – на финансирование Генриха Гиммлера и его отрядов СС. Другим сборщиком денег для Гитлера был журналист Вальтер Функ, на счет которого для финансирования нацистской партии регулярно вносили сумму такие фирмы, как “ИГ Фарбениндустрн”, “Винтерсхалль” (трест Ростерга – Рехберга), “Маузер-верке” (военная фирма), Стальной трест, “Реемтсма” (табачная фирма), Калийный синдикат и многие другие.

Не удивительно, что решающий сигнал для прихода Гитлера к власти дали те же господа – хозяева рурской промышленности.

…В 1945 г. при вступлении американских войск в Кельн в сейфе барона Курта фон Шредера вместе с материалами о финансировании Шредером Гитлера и Гиммлера был найден один очень важный документ. Он был представлен обвинением на Нюрнбергском процессе и подвергся ожесточенным атакам со стороны защитников главных военных преступников, поставивших под сомнение его достоверность. Однако в 1957 г. в Германском имперском архиве были найдены акты канцелярии Гинденбурга, среди которых находилось подтверждение о поступлении данного документа к Гинденбургу. Опасная вещь архивы! [3]

Вот важнейшие места из этого документа – обращения виднейших промышленников к президенту Гинденбургу с просьбой призвать Гитлера к власти.

В первую очередь магнаты Рура заявляли Гинденбургу, что поддерживают его стремление создать диктаторское правительство, не зависящее от парламента (ведь на выборах в 1932 г. коммунисты собрали 6 млн. голосов). Авторы письма выступали за диктатуру. За него, писали они, все, если не считать коммунистической партии, “отрицающей государство”. “Против нынешнего парламентского партийного режима, – говорилось в их обращении, – выступают не только немецкая национальная партия и близко стоящие к ней небольшие группы, но также и национал-социалистская рабочая партия. Тем самым все они одобряют цель Вашего Высокопревосходительства. Мы считаем это событие чрезвычайно отрадным…”

“…Поэтому мы считаем долгом своей совести верноподданно просить Ваше Высокопревосходительство, чтобы для достижения поддерживаемой всеми нами цели Вашего Высокопревосходительства было произведено образование такого кабинета, в результате которого за правительством станет наиболее мощная народная сила”.

 “…Передача фюреру крупнейшей национальной группы ответственного руководства президиальным кабинетом[1] , составленным с участием наилучших по своим деловым и личным качествам деятелей, ликвидирует те шлаки и ошибки, которые свойственны любому массовому движению[2] , и привлечет к сотрудничеству миллионы людей, которые до сих пор стоят в стороне.

В полном доверии к мудрости Вашего Высокопревосходительства и чувству связанности Вашего Высокопревосходительства с народом мы с глубочайшим изъявлением нашего почитания приветствуем Ваше Высокопревосходительство.

Подписали: сенатор д-р Вейндорф (Ганновер), д-р Курт фон Эйхборн (Бреслау), Эвальд Хеккер (Ганновер), Э. Гельферих (Гамбург), граф Эберхард Калькрейт (Берлин), Карл Винцент Крогман (Гамбург), д-р Э. Любберт (Берлин), Эрвин Мерк (Гамбург), генеральный директор Ростерг (Кассель), д-р Яльмар Шахт (Берлин), барон Курт фон Шредер (Кельн), Рудольф Венцкн (Эйслинген), Ф. X. Виттхефт (Гамбург), Курт Верман (Гамбург)” [3].

Утром 19 ноября 1932 г. этот меморандум был вручен руководителю личного бюро президента д-ру Мейснеру [39]. 21 ноября Меиснеру представили дополнительные подписи к меморандуму: граф фон Кайзерлинк, фон Рор, Фрнц Тиссен. Кроме того, Мейснеру было сообщено, что эти идеи поддерживают, хотя и не подписывали документа, следующие лица: д-р Альберт Феглер, д-р Пауль Рейш, д-р Фриц Шпрингорум [4].

Смысл этого меморандума был предельно ясен: допустить Гитлера (“фюрера крупнейшей национальной группы”) к власти. Даже одряхлевшему Гинденбургу вся пышная трескотня промышленников о “народе” и “благе отечества” была преподнесена в таком понятном виде, что не вызывала никакого сомнения. Но еще больше, чем фразеология, значили в этом меморандуме подписи. Это были подписи хозяев металлургии (Тиссен, Рейш, Феглер), угольной промышленности (Шпрингорум), финансов (Шахт, Гельферих, Вейндорф, Шредер), химии (Мерк), судостроения (Виттхефт), помещичьего хозяйства (Калькрейт, Эйхборн, Кайзерлинк, Венцкн). В общей сложности они представляли более 160 крупнейших компаний с капиталом более 1,5 млрд. марок[3] . А 4 января 1933 г. Гитлер встретился в Кельне с одним из участников “петиции” – Куртом фон Шредером. Там состоялся сговор, обеспечивший Гитлеру 30 января приход к власти.

Какую же роль в этом сыграл германский генералитет?

Хотя рейхсвер в те годы не являлся силой, которая диктовала Германии состав правительства, руководители рейхсвера всегда принимали участие в различных закулисных комбинациях, следя за тем, чтобы их интересы также были учтены. В сложной паутине политических интриг и споров буржуазных партий всегда находилась нитка, которая вела в военное ведомство, на Бендлерштрассе.

Второе обстоятельство, которое заставляет обратить внимание на роль руководства рейхсвера в январских событиях 1933 г., – иного рода. Дело заключается в том, что оставшиеся в живых ветераны рейхсвера, обосновавшиеся сегодня в Западной Германии, энергично пытаются изобразить рейхсвер противником прихода Гитлера к власти или по крайней мере непричастным к этому событию. Находятся, например, люди вроде отставного генерала Рерихта, которые заявляют, что “было бы исторически неверно обвинять армию в том, что она помогала Гитлеру прийти к власти”. Это заявление воспроизвел на страницах своей книги о германских генералах английский военный публицист Бэзил Лиддел-Харт. Он сопроводил слова Рерихта замечанием о том, что, и, по его мнению, “нет достаточных доказательств”, чтобы говорить о “помощи Гитлеру” со стороны рейхсвера. Даже более осторожный фельдмаршал Манштейн, который не отрицает “удовлетворения” офицеров по поводу прихода Гитлера, распространяется о “беспокойстве психологического порядка” и о “тревоге за внутреннюю безопасность государства”, якобы охватившей тогда офицеров рейхсвера.

Подлинное отношение руководства рейхсвера к Гитлеру было далеко от “тревоги”. С того момента, когда генерал Эпп нанял будущего рейхсканцлера, до 30 января 1933 г. взаимоотношения рейхсвера и нацистской партии прошли через различные стадии. Однако ни на одной из них рейхсвер не был врагом нацизма. В отношении к гитлеровцам генералы рейхсвера в основном следовали курсу “генералов” промышленности. На определенной стадии они позволяли себе не замечать будущего фюрера и даже третировали его. Но с каждым годом они вступали с ним в более тесный контакт и внимательнее присматривались к Гитлеру как кандидату в диктаторы. Эта позиция не исключала тактических столкновении и конфликтов (ведь в первое время рейхсвер собирался выдвигать диктатора из своих собственных рядов!). Но, чем выше поднималась волна протеста и недовольства трудящихся масс, тем охотнее генералы соглашались на приход Гитлера к власти.

Как относились тузы немецкого генералитета и офицерства к Гитлеру в то время? Вот что свидетельствует по этому поводу такой знаток положения, как Гейнц Гудериан, отец немецких танковых войск.

 “Как только в стране появились национал-социалисты со своими новыми националистическими лозунгами, молодежь офицерского корпуса сразу же загорелась огнем патриотизма… Отсутствие у Германии вооруженных сил в течение многих лет удручающе действовало на офицерский корпус. Неудивительно, что начавшееся вооружение страны было встречено одобрением, так как оно обещало после пятнадцатилетнего застоя снова возродить немецкую армию. Влияние национал-социалистской партии Германии усилилось еще и потому, что Гитлер… вел себя дружественно по отношению к армии”… [4]

Действительно, с некоторых пор Гитлер всячески старался проникнуть в рейхсвер и завоевать влияние среди офицеров. 15 марта 1929 г. Гитлер выступил в Мюнхене с речью на тему: “Мы и рейхсвер”. Лидер фашистов рисовал следующую концепцию рейхсвера: рейхсвер не должен оставаться вне политики; ему следует покончить с политическими партиями, с “разбойниками, которые делают политику” и “ведут государство к гибели”. Рейхсвер должен ликвидировать парламентский режим и стать диктатором в Германии, “наплевав” на присягу республике. Речь Гитлера имела определенную цель. Он адресовался к той части офицерства, которая внутренне готова была покончить с республиканским режимом и поддержать режим диктатуры.

Вскоре генералы заметили, что Гитлер не только произносит речи. В казармах 5-го ульмского артполка были арестованы три офицера, которые открыто вели пропаганду в пользу Гитлера, за вооруженный путч против республики. Военный министр Гренер на этот раз оказался недальновидным. Он не послушался совета замять дело. Начался открытый суд, перед которым предстали обер-лейтенант Вендт, лейтенанты Шерингер и Людин.

Ульмскни процесс (сентябрь 1930 г.) внезапно показал, что нацисты не напрасно рассчитывают на симпатии в рейхсвере. Шерингер и Людин были выходцами из зажиточных семей. Они начали читать нацистские газеты и журналы, уверявшие, что НСДАП – это “единственная партия, с которой армия может иметь духовные связи”. Молодые лейтенанты заинтересовались: они связались с ульмскими нацистами, вскоре познакомились с главой штурмовиков Пфеффером фон Зало-моном. Тот объяснил, что Гитлер нуждается в поддержке офицерства. Офицеры согласились и начали вербовать своих сослуживцев. На процессе никто не отрицал этого.

Более того. Командир полка вступился за своих офицеров. Он заявил, что не видит ничего плохого в их нацистских убеждениях. В чем дело? – спрашивал полковник – “Ведь рейхсверу ежедневно говорят, что он является армией, построенной на принципе фюрерства. Что же вы хотите от молодого офицера?” Имя этого полковника было Людвиг Бек.

В сущности, судить надо было не двух молодых офицеров, а их начальников. Ибо уже в 1930 г. руководство рейхсвера склонялось к тому, что настало время призвать Гитлера к власти [4]. В архиве министра рейхсвера (а впоследствии канцлера) генерала Шленхера после войны нашли набросок письма в редакцию газеты “Фоссише цейтунг”, в котором Шлеихер писал, что с сентября 1930 г. он “последовательно и настойчиво выступал за привлечение НСДАП в правительство”. Как свидетельствует западногерманский историк Г. Краусник, вслед за этим Шлеихер сам выдвинул идею сделать Гитлера рейхсканцлером.

Список литературы

1.            Л. Безыменский Германские генералы — с Гитлером и без него. — М.: Соцэкгиз, 1961.

2.            Д. Мельников, Л. Черная Преступник № 1. Нацистский режим и его фюрер. — М.: Агенство печати Новости. 1982.

3.            Г. Раушинг Говорит Гитлер. Зверь из бездны. — М.: Миф. 1993.

4.            В. Ругу Как Гитлер пришел к власти. Германский фашизм и монополии. (сокращенный перевод Г. Рудого). — М.: Мысль. 1985.

5.            Л. Чёрная Коричневые диктаторы. (Гитлер,  Геринг, Гиммлер, Геббельс, Борман, Риббентроп). — М.: Республика, 1992.

[1] Т. е. кабинетом, не отвечающим перед парламентом и назначаемым президентом.

[2] Такими словами германские промышленные короли определяли зверства и разбой гитлеровских молодчиков.

[3] Общий капитал всех акционерных обществ Германии в 1933 г. составлял 2,2 млрд. марок.