Автор: admin

1. Внешняя политика Александра I

Проблемам внешней политики России при Александре I посвятили свои труды Н. С. Киняпина, В. В. Похлёбкин, С. Г. Пушкарёв, Н. А. Троицкий и другие современные историки.

В. В.Похлебки в книге «Внешняя политика Руси, России и СССР» пишет о том, что в начале ХIХ века главными направлениями внешней политики России были западное и южное.

Квинтэссенцию европейской внешней политики составляла борьба России и Франции за лидерство на континенте. Южное направление включало в себя взаимоотношения с Ираном (Персией) и Турцией (Османской империей).

В Европе вместе с Англией, Швецией, Австрией и Пруссией Россия приняла участие в антинаполеоновских коалициях 1805 — 1807 годов. Несмотря на огромный военный и экономический потенциал, коалиции держав терпели неудачи. В битве под Аустерлицем их войска потерпели серьёзное поражение.

2 июля 1807 г. под Фридландом русские войска под командованием Л.Л. Беннигсена были разгромлены и отброшены за Неман. Наполеон вышел к границам Российской империи. В результате поражения Россия была вынуждена пойти на соглашение с Францией, которое было оформлено во время встречи Наполеона и Александра I в Тильзите 25 июня 1807 г. и договором в Эрфурте 28 сентября 1808 г. Петербург соглашался на присоединение России к объявленной Наполеоном континентальной блокаде Англии и создание герцогства Варшавского, Франция признавала права России на Финляндию (захваченную чуть позже во время русско-шведской войны 1808-1809 гг.) и Дунайские княжества.

«Аустерлиц, Тильзит, Эрфурт были чрезвычайно тяжело восприняты в России. Во-первых, ее армия более ста лет, после Нарвы, не знала поражений в войнах. Во-вторых, был задет престиж страны и ее императора. Недавнего «антихриста» Наполеона Александр I вынужден был теперь называть «государь, брат мой». В-третьих, эти вынужденные соглашения ударили не только по самолюбию, но и по карману россиян, так как Франция не могла как торговый партнер заменить Англию. Именно последняя покупала ранее русский хлеб, лес, пеньку, полотно, кожи, сало и т.п.», — пишет Н. С. Киняпина в книге «Внешняя политика России первой половины XIX века».

А.С. Пушкин недаром называл Тильзит «обидным звуком» для русского слуха.

Напряжённые отношения складывались на южных рубежах. Турция не желала признавать завоевание Россией побережья Чёрного моря. Главные задачи России заключались в следующем: обеспечить наиболее благоприятный режим в проливах Босфор и Дарданеллы и не допустить в Чёрное море иностранные военные суда (С. Г.Пушкарёв).

Россия активно пользовалась правом покровительства балканским христианам, подданным Османской империи, полученным ею по Кучук — Кайнарджийскому (1754) и Ясскому (1791) договорам. Противоречия между Россией и Турцией привели в 1806 г. К войне между ними, которая закончилась в 1812 г. победой России.

На Кавказе российское правительство также проводило активную политику. В 1801 г. Грузия добровольно вошла в состав Российской империи. Результатом русско-иранской войны стало включение в состав Российской империи территории Северного Азербайджана и Дагестана. «Первый этап присоединения Кавказа к Российской империи был завершён» (Н. С. Кинягина).

Накануне войны отношения с Францией становились всё более напряжёнными.

Причины войны 1812 г. многочисленны и разноплановы. Главная из них — спор между Францией и Россией, Наполеоном и Александром о будущем Европы и мира. Оба самодержца имели свое представление о судьбе континента. Для Бонапарта она заключалась в установлении французских порядков в европейских государствах, установлении контроля за происходящим в них и уничтожении Англии как политического и экономического соперника. Александр I видел будущее Европы в установлении религиозного и политического единства, в создании неких соединенных штатов, в которых Россия и ее монарх будут играть роль наставника и арбитра.

Никаких компромиссов не могло быть между Францией и Россией и по поводу континентальной блокады Англии. Для Наполеона эта блокада являлась ключевым мероприятием в его борьбе с Альбионом. Россия же при всем желании не могла в ней участвовать. Уже в 1809 г. дефицит бюджета по сравнению с 1801 г. вырос в 13 раз, империя стояла на пороге финансового краха.

Не смогли найти согласия тильзитские союзники по германскому и польскому вопросам. Тасуя границы и монархов германских княжеств, французский император задевал родственные чувства российского коллеги, что не могло не влиять на их отношения. Польша с конца XVIII в. являлась постоянной головной болью русского правительства. «Спор славян» приобрел настолько острый характер, что существование враждебного польского государства никак не устраивало российского самодержца. Наполеон же соглашался уничтожить его только взамен на уничтожение государства прусского. Наконец, в дело вмешались и сугубо личные мотивы. Когда Александр I выразил протест против убийства герцога Энгиенского, Наполеон грубо напомнил ему о гибели Павла I, обвинив императора в отцеубийстве. Позже, во время сватовства Бонапарта к сестрам Александра I, те ответили отказом в оскорбительной форме, что немедленно было доведено до сведения французского монарха.

Таким образом, столкновение двух великих держав не могло быть неожиданностью ни для одной из них. Более того, дипломатическая и военная подготовка к войне велась задолго до 1812 г. Французская разведка собирала сведения о российских военачальниках и настроениях в западных губерниях, российская успешно охотилась за мобилизационными планами французов. В Петербурге было подготовлено около 10 планов ведения кампании против Наполеона, причем, большинство из них носило отнюдь не оборонительный характер, подразумевая превентивный удар по французской армии на территории Пруссии.

Попытки Наполеона дипломатически изолировать Россию, связать ее войной против пяти государств закончились неудачей. Русско-шведская война завершилась в 1809 г., а надежды, что маршал Франции Ж.Б. Бернадот, ставший наследником шведского престола, развяжет новую антирусскую кампанию, оказались напрасными. С Османской империей, благодаря победам Кутузова, России удалось заключить мирный договор в 1812 г. Оставались только Франция и подвластные ей Австрия и Пруссия. На них и была сделана главная ставка французского императора. Решившись на войну с Россией, Наполеон намеревался в приграничных сражениях разгромить основные силы противника и заставить Александра I подписать новый кабальный договор с Францией. Победа открывала Бонапарту путь к европейскому, а значит и мировому господству, т.е. судьба континента решалась на российских просторах. Обо всём этом пишет исследователь Отечественной войны 1812 г. Н. А.Троицкий в книге «1812. Великий год России». Там же он подробно излагает ход войны.

Наполеон подготовил для вторжения в Россию огромную армию, насчитывавшую около 650 тыс. человек. Из них 448 тыс. пересекли русскую границу в первые дни войны, а остальные прибывали, как подкрепление, летом и осенью 1812 г.

В начале войны Россия смогла противопоставить противнику 317 тыс. человек, которые были разделены на три армии. Первая из них под командованием М.Б. Барклая де Толли прикрывала петербургское направление и насчитывала чуть более 120 тыс. солдат и офицеров. Вторая — генерала П.И. Багратиона — располагалась на московском направлении и состояла из 49,5 тыс. человек. Третья — генерала А.П. Тормасова — прикрывала Киев и насчитывала 44 тыс. Кроме того, у России имелись пять отдельных корпусов (Троицкий Н.А. 1812. Великий год России). Эта армия была феодальной по методам комплектования и отношениям между солдатами и офицерами. Но она была национальной, сплоченной и воодушевленной идеей защиты Отечества. Русский командный состав, хоть и уступал французскому, был представлен талантливыми военачальниками, которые вполне могли поспорить с наполеоновскими маршалами.

В ночь на 12 июня 1812 г. Наполеон начал переправлять свои войска через Неман, служивший западной границей Российской империи. Русские армии, прикрывавшие западную границу, вели арьергардные бои и отступали в глубь страны.

22 июля в районе Смоленска соединились 1-я и 2-я русские армии, где 4 — 6 августа произошло кровопролитное сражение. Наши воины оборонялись достойно, но ради сохранения армии согласно общему плану оставили город.

Это вызвало недовольство в армии и обществе.

Отсутствие главнокомандующего русской армией дальше становилось нетерпимым, Поэтому Александр I поручил выборы главы армии Чрезвычайному комитету, составленному из высших сановников. 5 августа комитет единогласно избрал на этот пост М.И. Кутузова.

Кутузов прибыл к войскам с намерением не допустить неприятеля в Москву, однако он учитывал и возможность неудачи, а потому считал главным сохранение армии, а не второй столицы. С другой стороны, сдать Москву без боя он не имел права. Место будущего боя главнокомандующий выбрал в 110 км, от ее стен у деревни Бородино.

Бородинское сражение состоялось 26 августа 1812 г. и в нем сошлись 133,8 тыс. французов, имевших 587 орудий, и 154,8 русских под прикрытием 640 орудий (В. В. Похлёбкин). Ход битвы на протяжении всего дня диктовался Наполеоном. Ранним утром французы атаковали не левое, как предполагал русский штаб, а правое крыло позиций Кутузова. Им удалось овладеть Бородином, хотя и ценой потери трех четвертей состава штурмового отряда. Как оказалось, взятие Бородино было со стороны Наполеона отвлекающим маневром, направлением же главного удара были выбраны Багратионовы флеши на левом фланге русской армии. Их атаковали и Даву, и Мюрат, и Ней. Им удавалось на время захватывать флеши, но каждый раз, а всего атак было восемь, русские отбивали укрепления назад. Лишь после тяжелого ранения Багратиона флеши и деревня Семеновская были заняты французами. Но русские отошли лишь на 1 км и укрепились на новой позиции.

Не удалось Наполеону прорвать и центр русской позиции, где главные события развернулись вокруг батареи генерала Раевского. После трех ожесточенных атак, ценой гибели нескольких генералов французам удалось овладеть Курганной высотой, но это никак не повлияло на общий исход сражения. С наступлением темноты противники разошлись. Наполеон с тем, чтобы утром продолжить битву, Кутузов с тем, чтобы отступить, спасая армию и Россию. Вокруг же итогов Бородинской битвы до сих пор не смолкают споры.

Ни одному из противников не удалось добиться своих целей: французы не разгромили русскую армию, Кутузов не сумел отстоять Москву. Наполеон потерял здесь по французским данным свыше 28 тыс. человек (из них 49 генералов), русские — 45,6 тыс. (из них 29 генералов). Уже это соотношение потерь оборонявшейся и наступавшей сторон говорит о блестящей выучке и богатом опыте французских войск. В конце концов, формально, оставшись на месте сражения (в то время, как русская армия покинула его), французы могли говорить о тактической победе. Но стратегические последствия Бородина были гораздо значительнее и складывались не в пользу императора Франции.

Для него эта победа означала необходимость идти дальше вглубь России, надеясь лишь на то, что Александр I, сломленный неудачей, согласится на переговоры. Русская же армия приобрела в этой битве бесценный опыт, показала свою силу, устояла перед полководцем, побеждавшим все армии Европы. Для нее отступление, а не поражение при Бородино, означала лишь перегруппировку сил, ожидание подхода резервов. Так что моральная победа несомненно осталась на стороне Кутузова. Решение совещания в Филях сдать Москву неприятелю досталось ему нелегко. Однако после Бородино он, похоже, не сомневался в конечной победе.

2 сентября 1812 г. русские войска оставили Москву в тот же день французы заняли ее. Они обнаружили в ней огромные запасы продовольствия и товаров, но не успели воспользоваться ими. В древней столице начался страшный пожар, о причинах которого историки спорят до сих пор. Видимо, не надо пытаться все свалить на действия захватчиков, так как накануне отхода русских войск Кутузов и московский генерал-губернатор Ф.В. Ростопчин приказали сжечь многочисленные склады и магазины, а «огнегасительные снаряды» вывезти из города. Понятно, что такое распоряжение обрекало деревянную Москву на выгорание. Сами москвичи, оставшиеся в городе (из 275547 человек осталось около 6 тыс.), помогали огню уничтожать припасы. В результате, из 9158 строений 6532 сгорели, в том числе дворцы, библиотеки, церкви. Наполеон был поражен: «Что за люди! Это скифы! Чтобы причинить мне временное зло, они разрушают созидание веков!» ( А. Н. Троицкий).

В Москве он окончательно понял, что единственным спасением для него являются мирные переговоры. Трижды он предлагал Александру I подписать мирный договор, но Александр был непреклонен. Пока французы в Москве 36 дней дожидались начала переговоров, Кутузов сумел оторваться от их разведчиков и перешел с Рязанской на Калужскую дорогу.21 сентября он расположился лагерем у села Тарутино, перекрыв дорогу на Тулу с ее арсеналами и Калугу с запасами продовольствия и фуража. Вскоре в Тарутино были собраны силы, вдвое превосходившие французские — 240 тыс. человек против 116 тыс. у Наполеона.

Наполеон возомнил себя победителем и обратился к Александру с предложением мира, но не получил никакого ответа. Между тем в Москве начались пожары, охватившие весь город и способствовавшие начавшейся деморализации и дезорганизации французской армии; после того как все найденные в Москве припасы были разграблены, снабжение французской армии испытывало величайшие затруднения, ибо русские войска перехватывали и уничтожали французские отряды, посылаемые за провиантом и фуражом.7-го октября Наполеон дал приказ об отступлении и выехал из Москвы. Французы сделали попытку пройти от Москвы к Калуге, чтобы не отступать по старому, разоренному и опустошенному пути, но в сражении при Малоярославце были отражены и вынуждены повернуть на старую, смоленскую дорогу. Под ударами русской армии, окруженная казаками и партизанами, французская армия таяла в поспешном отступлении, которое к началу ноября превратилось уже в беспорядочное бегство. Уже 3-го ноября был издан царский манифест об изъявлении российскому народу благодарности за избавление отечества от нашествия неприятельского; манифест сообщает, что неприятель «бежит от Москвы с таким уничижением и страхом, с каким тщеславием и гордостью приближался к ней. Бежит, оставляя пушки, бросая обозы, подрывая снаряды свои… — неприятельские силы… главною частию или истреблены, или в полон взяты. Все единодушно в том содействовали» (А. Н. Троицкий).

К концу года почти вся «великая армия» погибла; лишь жалкие остатки ее перешли границу, а Наполеон умчался во Францию готовить новую армию. Царский манифест от 25 декабря 1812 г. объявил о полной ликвидации неприятельского нашествия, при отражении которого «войско, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни, составили единую душу»…

После уничтожения «великой армии» Александр взял на себя задачу освобождения Европы от ига Наполеона и двинул свои войска в Германию. Пруссия, а потом и Австрия примкнули к нему и начали общими силами (в союзе с Англией) борьбу против Наполеона. В октябре 1813 г. в трехдневной «битве народов» под Лейпцигом союзники одержали решительную победу над Наполеоном, и 1 января 1814 г. русские войска перешли французскую границу. В марте 1814 г. союзные войска вступили в Париж; Наполеон постановлением французского сената был лишен престола, и королевский престол Франции занял Людовик XVIII (брат казненного революцией Людовика XVI). В мае 1814 г. союзники заключили с Францией мир, по которому Франция отказалась от своих завоеваний в Европе и возвратилась к границам 1792 года. Наполеон получил во владение остров Эльбу, с сохранением титула императора. Европейские государи и дипломаты съехались на конгресс в Вену для обсуждения и устройства европейских дел после ликвидации наполеоновских завоеваний. В 1815 г., когда заседания конгресса еще продолжались, Наполеон вдруг снова явился во Франции, и армия перешла на его сторону. Союзники снова открыли военные действия, Наполеон был разбит англичанами и пруссаками при Ватерлоо (в Бельгии) и был отвезен англичанами на остров св. Елены (в Атлантическом океане), где он умер в 1821 г.

Постановлением Венского конгресса основанное Наполеоном герцогство Варшавское было присоединено к России, под именем царства Польского; Познань была отдана Пруссии, а Галиция (включая Тарнопольский округ) — Австрии. Собравшиеся в Вене монархи заключили между собой «священный союз» (акт 14-го сентября 1815 г), который, по замыслу Александра, должен был вносить в международные отношения начала мира и правды, взаимной помощи, братства и христианской любви. В действительности этот союз скоро превратился в оплот европейской реакции, стремившейся к сохранению абсолютизма и подавлявшей все свободолюбивые движения народов (В. В. Похлёбкин).

Александру I пришлось привыкать к новой, но приятной для него роли. Известная тогда французская писательница Ж. де Сталь говорила о нем: «Император русский — Агамемнон, царь царей!» Его провозглашали «умиротворителем Европы», и формально это было действительно так. Но гораздо более метко определил международную роль Александра I В.О. Ключевский, который назвал его «караульным часовым чужих престолов».

Подводя краткие итоги, следует отметить, что во внешней политике Александру I формально удалось добиться больших успехов, чем в вопросах внутриполитических. Россия оказалась на вершине европейской славы, а ее монарх стал вершителем судеб континента. Создание Священного союза вроде бы подчеркнуло это обстоятельство. Однако своих целей российскому императору достичь не удалось. Объединение монархов носило чисто внешний характер, оно легко забывалось, когда речь заходила о конкретных династических или национальных интересах. Народы европейских государств быстро и по-своему отреагировали на объединение своих владык, что заставило Священный союз выполнять полицейские функции по отношению к революционному и национально-освободительному движению. Разочарование Александра I стало еще более тягостным, когда он узнал, что и в России назревают революционные события, здесь начали складываться организации декабристов. Основными направлениями российской внешней политики были отношения с западноевропейскими странами и попытки решить восточный вопрос.

2. Внешняя политика Николая I и Александра II

Проблемам внешней политики России при НиколаеI и Александре II посвятили свои труды Н. С. Киняпина, В. В. Похлёбкин, С. Г. Пушкарёв, С. В. Мироненко и др.

Н. С. Киняпина в книге «Внешняя политика России первой половины XIX века» пишет о том, что на европейском направлении Россия добивалась сохранения существовавшего тогда расклада сил (так называемой «Венской системы»), гарантировавшего ей неприкосновенность западных границ и ведущую роль на континенте. Именно стремлением сохранить отвечавший русским национальным интересам статус-кво в Европе объясняется непримиримая борьба Николая I против «революционной заразы». Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов и идеологический фактор, своеобразный дворянский интернационализм русской внешней политики. Однако роль «жандарма Европы», добровольно принятая на себя Николаем I, объясняется не столько неприятием передовых идейных течений, ставших знаменем европейских революционеров, сколько опасением за нарушение спокойствия и порядка на западных границах империи. Это могло привести и к утрате Россией доминирующей роли на международной арене, и к подрыву стабильности внутри империи. В своем стремлении к сохранению основ «Венской системы» Николай I встречал почти единодушное сопротивление остальных европейских государств, недовольных российской гегемонией.

Н. С. Кипянина подробно анализирует основные направления внешней политики Николая I.

Обострившийся в середине 20-х гг. XIX в. восточный вопрос потребовал концентрации всех усилий российской дипломатии на этом направлении, отвлек внимание Николая I от европейских дел.

В греческом вопросе Николай отказался продолжать нейтрально-пассивную политику Александра. Героическая борьба греков за независимость привлекала внимание и сочувствие всей Европы, и общественное мнение всех стран требовало от своих правительств помощи восставшим грекам. В 1827 г. в Лондоне был заключен договор, по которому Россия, Англия и Франция согласились добиваться политической автономии для Греции; три державы потребовали от султана прекращения военных действий против греков, а когда он отказался, соединенные эскадры Англии, России и Франции атаковали турецко-египетский флот (у Наварина) и уничтожили его (в 1827 г). Так как султан по-прежнему отказывался предоставить Греции автономию, Россия в 1828 г. объявила Турции войну. Русские войска заняли Молдавию и Валахию и перешли через Дунай. В 1829 г. генерал Дибич нанес туркам полное поражение у д. Кулевчи, перешел Балканские горы и взял Адрианополь. В Азиатской Турции генерал Паскевич взял турецкие крепости Каре и Эрзерум. Султан вынужден был просить мира, который и был заключен в Адрианополе в сентябре 1829 г. По этому миру султан признал широкую автономию дунайских княжеств — Молдавии и Валахии (причем «Россия приняла на себя ручательство в их благоденствии», т.е. получила право вмешиваться в балканские дела для защиты христиан), а также Сербии и Греции (в 1830 г. Греция была признана независимым королевством). В Европе граница между Россией и Турцией проходила по линии Прут — Нижний Дунай (включая часть дельты Дуная), на Кавказе Россия получила восточное побережье Черного моря, с портами Анапа и Поти. Проливы Босфор и Дарданеллы были открыты для торговых судов всех стран.

Почти одновременно с турецкой войной Россия вела успешную войну с Персией (в 1826 — 28 гг.), которая закончилась миром, заключенным в 1828 г. в дер. Туркманчай (между Тавризом и Тегераном): Персия уступила России земли по левому берегу р. Аракса (ханство Эриванское и ханство Нахичеванское) и обязалась уплатить военную контрибуцию.

После побед над Турцией и Персией при Александре I и Николае I и территориальных приобретений на Кавказе, бывших результатом этих побед, перед русским правительством стояла задача покорения и умиротворения всего Кавказа; вольнолюбивые и воинственные кавказские племена оказывали упорное сопротивление продвижению русских войск, мешали сообщениям русских с Закавказским краем, нападали на пограничные поселения казаков на Тереке и на Кубани. Кавказские войны, начавшись скоро после принятия в русское подданство Грузии (в 1801 г), продолжались около 50 лет и закончились лишь при Александре II. Русские войска (долгое время главнокомандующий кавказской армией был заслуженный и популярный генерал Ермолов) с величайшим трудом и с большими потерями медленно продвигались в глубь Кавказских гор, устраивая линии небольших крепостей и опорных пунктов и принуждая к покорности соседние аулы, а затем — подавляя все новые и новые восстания горцев.

Едва только закончились войны персидская и турецкая, как правительству Николая I пришлось вступить в вооруженный конфликт с Польшей. Польские патриоты не удовлетворялись конституцией 1815 года и не могли примириться с разделами Речи Посполитой; они стремились к восстановлению полной государственной независимости Польши, и притом — в границах 1772 года. Французская революция 1830 года дала толчок польскому движению, и в конце 1830-го года в Варшаве вспыхнуло восстание; вся польская армия присоединилась к восстанию, великий князь Константин с небольшим русским гарнизоном еле успел выбраться из Варшавы. Польский сейм, собравшийся в Варшаве, объявил династию Романовых лишенною польского престола и установил временное революционное правительство. Однако среди вождей революции скоро начались несогласия и раздоры, а польская армия была недостаточно сильна для борьбы с русской. В 1831 г. восстание было подавлено (Варшава взята штурмом).

По подавлении восстания конституционная хартия 1815 года была отменена, отдельное польское войско уничтожено, польские университеты в Варшаве и Вильне закрыты. Царство Польское было разделено на губернии и подчинено императорскому наместнику, который управлял страной с помощью совета из главных чиновников края (новый порядок управления в Польше был определен «органическим статутом» 1832 г). В западнорусских областях много земель, принадлежавших участникам восстания, было конфисковано и передано в русские руки. Униатское духовенство (во главе с митрополитом Литовским Иосифом Семашко) склонилось к воссоединению с православной церковью, и в 1839 г. униатские епископы на соборе в г. Полоцке приняли соответственное постановление, после чего Синод торжественно совершил акт воссоединения униатов с православными. После этого уния сохранилась лишь в Холмской области и в Галиции.

Вскоре после польского восстания на сцену международной политики снова выступил восточный вопрос. Турецкая империя очутилась в большой опасности вследствие восстания египетского паши Мегмеда-Али; султан обратился к Николаю с просьбой о помощи, и царь послал свои сухопутные и морские силы против мятежников; последние вынуждены были покориться, а в 1833 г. султан заключил с Россией союзный договор в Ункиар-Скелесси (на берегу Босфора), по которому он обязался закрыть Босфор и Дарданеллы для прохода военных судов всех иностранных держав, кроме России, и Турция становилась как бы под протекторат России.

Однако такое преобладание России на Балканском полуострове вызвало недовольство и тревогу других европейских держав, особенно Англии. Когда в 1838 — 39 г. у султана снова возник конфликт с его египетским вассалом, в дело вмешались все великие державы и принудили Египет к покорности, а в 1840 г. в Лондоне была заключена конвенция, по которой Турция становилась под общую защиту всех пяти великих европейских держав: России, Англии, Франции, Австрии и Пруссии.

Революция 1848 — 49 гг. на время отвлекла внимание европейской дипломатии от восточного вопроса. Когда венгерское восстание грозило разрушением Австро-Венгерской монархии, молодой австрийский император Франц-Иосиф просил русского царя о помощи. Николай I, ненавидевший революцию, считал себя обязанным поддерживать принципы легитимизма и старого порядка не только у себя дома, но и в других государствах; он послал в Венгрию генерала Паскевича с войском, которое подавило восстание венгров и восстановило в Венгрии австрийскую власть. Вмешательство Николая в европейские дела на защиту старого порядка, конечно, вызвало всеобщее возмущение не только в революционных, но и в либеральных кругах, и Россия по милости Николая заслужила себе кличку международного (или европейского) жандарма. Обострению отношений способствовало то, что Николай недружелюбно относился к новому французскому императору, Наполеону III, превратившемуся в монарха из президента Французской республики, образовавшейся в результате революции 1848 года.

Таким образом, считает Н. Кипянина, и правительства и народы Европы боялись и не любили России и ее реакционного и высокомерного царя и рады были воспользоваться первым случаем, чтобы уничтожить силу и влияние России в европейских делах. Случай этот скоро представился в связи с тем же «восточным вопросом». Николай считал себя покровителем православных в Палестине, а Франция выступила теперь в качестве покровительницы католиков. В 1851 г. по просьбе Франции султан приказал отобрать ключи от Вифлеемского храма у православного духовенства и отдать католикам. Николай энергично протестовал и требовал от султана общих гарантий охраны интересов православного населения Турции, но Турция, опираясь на поддержку западных держав, отклонила все дипломатические протесты и требования. Николай в 1853 г. приказал своим войскам оккупировать автономные дунайские княжества, пока Турция «не удовлетворит справедливых требований России» Осенью 1853 г. Турция, побуждаемая западными державами, объявила России войну.

Крымская война (1853-1856) годы стала главным внешнеполитическим событием и своеобразным итогом царствования Николая I. О причинах её и о том, чем руководствовался император, начиная войну, размышляет С. Мироненко в книге «Николай I”.

Поводом к войне послужил спор между православной и католической церквями о том, в чьем ведении должны находиться святые места в Палестине. Начиная войну с Турцией, Николай I полагал, что, имея авторитет «жандарма Европы», можно без боязни приступить к решению «восточного вопроса». Сначала успех сопутствовал России. Эскадра адмирала П. С. Нахимова разгромила турецкий флот в Синопской бухте. Между тем на стороне Турции в войну вступили Англия и Франция. Россия вынуждена была воевать с передовыми странами Европы. Их армии были вооружены нарезным оружием, превосходившим по дальнобойности устаревшие гладкоствольные ружья русских пехотинцев. Паровой флот союзников по численности в несколько раз превышал русский. Снабжение нашей армии затруднялось плохим состоянием грунтовых дорог, почти полным отсутствием железных. Таким образом, война обнажила отсталость России, слабость ее промышленности.

Как подвиг величественной красоты осталась в истории героическая оборона Севастополя. Об этом пишет Б. И.Зверев в книге “Севастопольская оборона 1854-1855”. Севастопольцы мужественно защищали город в течение 349 дней. В боях погибли руководившие обороной адмиралы В.А. Корнилов, П.С. Нахимов, В.И. Истомин. Николай I не дожил до падения Севастополя, он скончался 18 февраля 1855 года. Александр II продолжил войну. В 1856 году был подписан Парижский мирный договор, по которому Россия теряла южную Бессарабию и устье Дуная, лишалась права держать военный флот на Черном море, отменялось ее покровительство Дунайским княжеством и Сербии. Россия утратила свои позиции на Ближнем Востоке и на Балканах.

Николай I сошел с исторической сцены бесславно, оставив после себя Россию в критическом состоянии, нуждавшуюся в коренном реформировании. Крепостнический режим внутри страны привел к внешнеполитическому краху царизма, а поражение в Крымской войне ускорило падение крепостного режима в России.

Николай I умер в феврале 1855 г. в самый разгар севастопольской кампании. На престол вступил его сын, Александр II, который ясно видел необходимость коренных реформ в России. Война была закончена мирным договором в Париже (в марте 1856 г), по которому Россия уступала (в пользу Молдавии) устье Дуная и часть Бессарабии и потеряла право иметь военный флот на Черном море; Черное море было объявлено нейтральным, проливы были открыты для торговли, но закрыты для военных судов всех государств; Россия потеряла свое право покровительства над христианским населением Турции, которое было поставлено под протекторат всех великих европейских держав.

«В царствование Александра II, — пишет С. Пушкарёв, — Россия приобрела значительные пространства земли на Дальнем Востоке и в Средней Азии. Воспользовавшись затруднительным положением Китая, которому Франция и Англия в 1857 г. объявили войну, генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев-Амурский занял Амурскую область (по левому берегу г. Амура), и по Айгунскому договору (1858 г.) она была уступлена Китаем России; в 1860 г., по договору, заключенному гр. Игнатьевым в Пекине, к России был присоединен также Уссурийский край (Приморская область); в новоприобретенном крае скоро возник ряд русских городов — Благовещенск, Хабаровск, Николаевск, Владивосток и открылось широкое поле для будущей земледельческой колонизации русских «переселенцев». В обмен на Курильские острова от Японии была приобретена южная часть о. Сахалина. Зато пустынная северо-западная часть Американского материка, полуостров Аляска, была продана в 1867 г. Северо-Американским Соединенным Штатам (за 7 миллионов долларов, причем многие американцы полагали, что она того не стоит)»

О политике Александра II на Кавказе и в Средней Азии, о его попытках решить восточный вопрос пишет В. В. Похлёбкин.

В 60-х и 70-х гг. русские владения были широко раздвинуты в Средней Азии. В результате войн 1868-1876 гг. все Кокандское ханство было присоединено к России.

На Кавказе при Александре II закончилась полувековая борьба с горцами. После продолжительного героического сопротивления русским завоевателям в горах Дагестана вождь кавказских горцев-мусульман Шамиль вынужден был сдаться. Этим было закончено покорение Кавказа. В 1864 г. было закончено также покорение Западного Кавказа. Весь Кавказ был разделен на административные округа русского типа и подчинен управлению русской администрации.

Территориальными приобретениями на Кавказе, в Средней Азии и на Дальнем Востоке было закончено политическое объединение необъятной Евразийской равнины. Многонациональное государство, получившее название Империи Всероссийской, охватывало пространство от Вислы и Балтийского моря до берегов Тихого океана и от берегов Северного Ледовитого океана до границ Персии и Афганистана. Народы, населявшие это пространство, были связаны между собою не только политическими, но и экономическими и культурными связями. Если в отношениях правительства к «инородцам» временами появлялись «уклоны» национализма и шовинизма, то русский народ в целом и его лучшие представители в литературе никогда не страдали болезнью национального самомнения и не рассматривали своих соседей как «низшие расы».

В 1875 г. в Боснии и Герцеговине вспыхнуло восстание, которое турки не могли подавить, несмотря на самые жестокие карательные меры. Жестокость усмирителей и сочувствие восставшим побудили соседние славянские страны, Сербию и Черногорию, объявить Турции войну (в 1876 г). В русском обществе ярко проявились симпатии к борющимся славянам. По требованию императора Александра султан прекратил военные действия; начались дипломатические переговоры о реформах в Турции для улучшения положения христианского населения, но они не дали никаких результатов, так как Англия, игравшая в «европейском концерте» первую скрипку, постоянно поддерживала Турцию. Тем временем восстание Предлог {«против»} не связан со словом {«турок»}. турок началось и в Болгарии, а за ним следовала «обычная» резня восставших усмирительными и карательными экспедициями. Император Александр не хотел войны, но под давлением русского общественного мнения он в апреле 1877 г. объявил Турции войну. Успехи русских были надолго задержаны неудачами под Плевной, где турецкая армия Османа-паши долго оказывала русским войскам отчаянное сопротивление и причиняла нападающим большие потери. Лишь в конце ноября армия Османа-паши была вынуждена к капитуляции, и русское наступление возобновилось. Султан вынужден был просить мира, который был заключен в феврале 1878 г. в местечке Сан-Стефано, вблизи Константинополя. По этому договору Турция признавала независимость Сербии, Черногории и Румынии, уступала Сербии и Черногории некоторые пограничные области, признавала образование автономного княжества Болгарии, простиравшегося от нижнего Дуная до Эгейского моря, уступала России в Закавказье взятые русскими войсками Каре и Батум с окружающей территорией.

Условия Сан-Стефанского мира вызвали энергичные протесты Англии и Австрии, которые заняли в отношении России угрожающую позицию. Император Александр согласился принять посредничество германского канцлера Бисмарка и пересмотреть условия Сан-Стефанского мира на конгрессе в Берлине (в 1878 г), который существенно изменил условия Сан-Стефанского договора: территориальные приобретения Сербии и Черногории были сокращены; территория предполагавшегося Болгарского княжества была разделена на три части, Македония была возвращена Турции; Австро-Венгрии было предоставлено «временно» оккупировать Боснию и Герцеговину для устройства в них нормального управления; Англия получила остров Кипр.

Уступки, сделанные русской дипломатией на Берлинском конгрессе, вызвали большое недовольство и разочарование и в русском обществе и среди балканских народов и ослабили авторитет русского правительства дома и за границей.

3. Внешняя политика Николая II

Б. Н. Миронов в книге «Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства» пишет, что вступление Николая II на престол не изменило новое направление внешней политики страны, окончательно определившееся в последние годы жизни Александра III. Ближайшие несколько лет дали тому немало подтверждений.

Важнейшим из них стало официальное признание существования политического и военного союза России с республиканской Францией, само заключение которого в конце предшествующего царствования сохранялось в глубочайшей тайне. Открытым выражением этого стал государственный визит российского императора в Париж в сентябре 1896 года и ответное посещение Петербурга президентом Феликсом Фором. С тех пор регулярные русско-французские встречи на высшем уровне стали привычными для Европы, а союз двух стран — постоянной величиной баланса великих держав на континенте.

Столь же традиционным был и обмен визитами между монархами России и Германии, хотя давние союзники уже успели превратиться в соперников. Однако до прямого их столкновения на полях первой мировой войны оставались еще два десятилетия, а на рубеже веков русско-германские отношения еще сохраняли видимость дружественных, чему способствовал и хороший личный контакт императоров Вильгельма и Николая. Укреплению взаимного согласия держав-соседей послужила и достигнутая в 1896 1897 годах договоренность между старыми противницами — Россией и ближайшей союзницей Германии Австро-Венгрией — о поддержании спокойствия на Балканах на следующие десять лет. Знаком относительного австро-русского примирения стало и появление в Петербурге редкого для северной столицы гостя — императора Франца-Иосифа.

Сохраняя преемственность, внешняя политика первых лет николаевского царствования имела и свою отличительную особенность — заметное повышение российского внимания к Востоку: во второй половине 1890-х годов учащаются визиты высоких гостей из Азии — Китая, Японии, Сиама.

Хотя внешняя политика России во времена Николая II носила в целом миролюбивый характер, влияние страны в европейских делах по-прежнему во многом основывалось на мощи ее вооруженных сил. С самого своего рождения Российская империя, детище Петра Великого, приобрела облик глубоко военизированной державы, в которой армия стала одним из важнейших государственных институтов. Не случайно многие иностранные, да и отечественные наблюдатели (вспомним А. И. Герцена) сравнивали Россию с императорским Римом. К концу XIX века страна располагала самой большой армией мира — ее численность превышала 900 тысяч человек, не считая казачьих частей. Военные расходы составляли около 300 миллионов рублей в год, более пятой части всего бюджета, и соперничать с Россией в этом отношении могла лишь соседняя Германия. В большинстве западных государств боевая мощь русской армии скорее даже преувеличивалась — не случайно во французских, немецких, английских газетах в те годы часто встречались утверждения, что «царь держит в своих руках судьбу мира в Европе»

XX век начался с усиления борьбы ведущих капиталистических держав за свое влияние в мире, за передел сфер господства и эксплуатации народов других стран. Нередко эти противоречия приводили к кровопролитным вооруженным столкновениям. К ним относится и русско-японская война, ставшая одним из наиболее значительных событий начала XX столетия. Она возникла в результате столкновения интересов правящих групп царской России и милитаристской Японии на Дальнем Востоке.

О русско-японской войне пишет А. И. Сорокин в книге «Оборона Порт-Артура». Война началась 27 января 1904 г. у морских ворот Порт-Артура. Россия терпела поражение за поражением: в Порт — Артуре, под Мукденом, около Цусимы. 23 августа между Россией и Японией был подписан мирный договор в г. Портсмут, констатировавший поражение России в войне. Япония присоединила к своей территории южную часть острова Сахалин, получила право на аренду Ляодунского полуострова и Порт-Артура. Россия признала сферу влияния Японии в Корее.

Основными причинами поражения в войне историки считают неподготовленность России к военным действиям на Дальнем Востоке, слабость транспортного обеспечения армии и бездарность высшего военного руководства.

Несостоятельность внешней политики Николая II проявилась в Первой мировой войне. Об этом пишет Н. Верт. Ее вызвали противоречия между странами Тройственного союза и Тройственного согласия (Антанты) за сферы влияния, рынки сбыта и колонии. Вышла из Первой мировой войны Россия уже после прихода к власти большевиков.

Список литературы

1. Архангельский А. Н. Александр I. М., 2000.

2. Богданович М. И. История царствования императора Александра I и России в его правление. В 6-ти тт. СПб., 1869

3. Валлотон Анри. Александр I. М., 1991.

4. Верт Н. История советского государства. М., 1992.

5. Зверев Б. И. Севастопольская оборона 1854-1855. М., 1956.

6. Киняпина Н.С. Внешняя политика России первой половины XIX века. М., 1993.

7.Ключевский В. О. Курс русской истории. М.,2004.

8. Корелин А.П. Россия на рубеже веков: исторические портреты. М., 1991.

9. Мироненко С. В. Страницы тайной истории самодержавия // Политическая история России первой половины XIX столетия. М., 1990.

10. Мироненко С.В. Николай I // Российские самодержцы. 1801 — 1917. М., 1993.

10. Платонов С.Ф.. Полный курс лекций по русской истории. Ростов н/Д , 1997.

11. Похлебкин В.В. Внешняя политика Руси, России и СССР. М., 1992.

12. Пушкарев С.Г. Обзор русской истории. М., 1991.

13. Соловьев С.М. Учебная книга по Русской истории. Л., 1990.

14. Сорокин А. И. Оборона Порт-Артура. М., 1952.

15. Троицкий Н. А.1812. Великий год России. — М., 1988

23

Интернет в сфере интересов историка

Алимгазинов К.

Одной из бурно развивающихся современных средств телекоммуникаций являются те, что построены на использовании компьютерных технологий передачи (и хранения) информации. Пожалуй, нет на сегодня человека, которому бы не приходилось воспользоваться одной из перспективных, но уже получивших достаточно широкое распространение, технологий с использованием компьютерных систем — технологией Интернет.

Глобальная информационная среда Интернет становится неотъемлемым признаком существования современного общества. Возрастающие темпы внедрения Интернет-технологий во все сферы нашей жизни это наглядный пример результативности и перспективности достоинств персонального компьютера и всех, связанных с ним возможностей.

Однако зачастую интерес к ресурсам всемирной Сети WWW ограничивается рамками полезности «постольку, поскольку». Говорить о полноценном использовании WWW-ресурсов в нашей действительности пока не приходится.

Тем не менее, в глобальной мировой паутине представлены практически все области научного знания. Интернет — это не только хранилище громадного количества информации, но и особая среда, особенности функционирования и существования которой требуют к себе детального внимания и изучения. Другими словами, Интернет требует осмысления в методологическом плане. Данный ракурс постановки вопроса вызывает исследовательский интерес.

Ряд историков — В.Н. Владимиров, Н.Н. Силин, Е.В. Злобин и другие высказывали предположения относительно перспективности использования данных, представленных Всемирной Паутиной, для проведения источниковедческих исследований[ ]. Затрагивались вопросы выявления, достоверности, сохранности нового для истории типа источников — мультимедийного или, по образному выражению московского историка-клиометриста И.М. Гарсковой — метаисточника[ ]. Продолжая эту тему некоторые клиометристы видят весьма привлекательным использовать веб-ресурсы и для другого направления исторической науки — историографии[ ]. Эти и другие предположения ряда наших российских коллег не оставляют сомнения в том, что Интернет-пространство может существенно дополнить процесс исследования как на стадии эвристики, так и послужить в качестве самостоятельного(!) объекта исследования для историка и в источниковедческом, и историографическом аспектах.

Рассмотрим некоторые, вызвавшие интерес с этих позиций, WWW-ресурсы, затрагивающие различные стороны отечественной истории. Акцент делался на выявление «специализированных»[ ] сайтов, рассчитанных на конкретного посетителя. В нашем случае — это те веб-сайты, содержание которых направлено на освещение исследований по отечественной истории, или же выполняющих функции популяризации отечественной истории. Появление таких веб-сайтов объясняется использованием информационного потенциала Интернета, обеспечивающей неограниченную во времени и пространстве (если можно так выразиться) информационную поддержку исследовательских и образовательных программ.

Так, научно-познавательный характер носит сайт, посвященный 1500-летнему юбилею Туркестана (см. аналогичный этому ресурс, посвященный 200-летию Махамбета на сайте Атырауского государственного университета), расположенный на сервере Юнеско. Здесь представлены материалы по истории Казахстана и Центральной Азии в 12-14 вв., история Шелкового пути, города Туркестана, приводятся иллюстрированные материалы по археологическим памятникам Южного Казахстана: г.Туркестан, мавзолей Ходжа Ахмет Яссави. На сайте имеются также материалы источниковедческого характера: история Туркестана в средневековых и письменных источниках, «Дивани-Хикмет».

Сайт «Источники и исследования по истории и культуре Центральной Азии» оригинален тематикой, объединяющей коллекцию электронных документов. Хотя авторы сайта определяют направленность ресурса на развитие интереса к истории и культуре народов Центральной Азии, имеющийся контент может послужить и для проведения исследовательской работы. В отличие от юбилейного сайта г.Туркестану, данный ресурс регулярно обновляется.

История и современность Республики Казахстан освещена на страницах официального сервера Президента РК — «Казахстан». Здесь представлена информация обобщающего характера по древней и средневековой, новой и новейшей истории Казахстана. Интересным могут показаться веб-страницы, посвященные археологическим исследованиям: палеолит, Бегазы-Дандыбаевская культура, пирамиды Бесшатыр, курган Иссык и др. Аналогичный материал содержится на страницах другого официального сайта под названием «История Республики Казахстан». Однако название не вполне оправдывает его содержание: история Казахстана освещена со страниц учебного пособия «История Республики Казахстан» (Аманжол Кузембайулы, Еркын Аманжолулы), а не с академических, заслуживающих большего доверия, изданий. Нам показалось, что материалы по истории Казахстана, рассылаемые подписчикам через сеть петербургской компанией «Internet Projects» (информационный канал Subscribe.Ru), больше отвечают задачам популяризации отечественной истории, нежели контент-наполнение ресурса http://kazakhstan.awd.kz/. Информационный канал Subscribe.Ru на сегодня занимает 1-ое место в России по количеству рассылок и входит в 20-ку крупнейших служб почтовых рассылок в мире.

Значительный интерес для историка представляют материалы телекоммуникационной сети по историко-культурному и природному наследию стран Центральной Азии, созданной по проекту ЮНЕСКО «HeritageNet — Central Asia» (сеть «Наследие» — Центральная Азия http://www.heritagenet.unesco.kz/). Здесь собрана иллюстрированная информация по культурному наследию Казахстана (музейные коллекции, археологические и архитектурные памятники, письменные источники, народное творчество, национальные традиции). Кроме того, сайт содержит информацию об организациях научно-исследовательского и научно-информативного характера: музеи, библиотеки, архивы, НИИ и ВУЗы, а также персональные сайты известных ученых и деятелях культуры. Огромное количество фактического и иллюстративного характера по региону Центральной Азии расположено также на головном портале ЮНЕСКО — «История Цивилизаций Центральной Азии» (http://www.unesco.org/culture/asia/html_eng/volume1.htm).

К «специализированным» ресурсам можно отнести сайт, посвященный проблемам кочевничества и тюркологии — Исторические ресурсы. Каталог номады. Сайт насыщен сведениями о тюркских народах: кыпчаки, кыргызы, тюрки. Содержит научные работы по генеалогии, рунике. Замечателен этот ресурс еще тем, что содержит множество ссылок на сайты аналогичного содержания и направления: вопросы общей тюркологии на http://gumilevica.kulichki.net/ (наследие Л.Н.Гумилева, исторические карты, хронологические таблицы), электронный журнал «Сибирская Заимка», где публикуются научные работы, освещающие различные аспекты истории Сибири: эпоха неолита, бронзы, период средневековья, кочевникам посвящен раздел «Восточноевропейского археологического журнала» на http://archaeology.kiev.ua/nomads/, англоязычный ресурс http://members.tripod.com/~kz2000/page.html, освещающий историю казахского народа и другие.

Казахским генеалогиям посвящено несколько веб-сайтов. Нам бы хотелось выделить проект, расположенный на http://www.samal.kz/ «Казахские родословные» с возможностью записи (см. также аналогичный сайт http://www.history.kz) своих племенных списков. «Каждый казах, знающий хоть что-то о своих предках должен позаботиться о своих потомках и подготовить для них свою информацию о своем происхождении. Для этого создана и развивается совместная реставрация общего Шежире, которая позволит найти недостающие цепи», — полагают авторы. Конечно, подобный подход лишен научности, но тем не менее, может послужить весьма интересным источниковедческим материалом для конкретных исследований.

Археологическим памятникам и средневековой архитектуре Южного Казахстана посвящен веб-сайт http://www.archeology.freenet.kz/. Он знакомит посетителей с историей материальной культуры на примере археологических и архитектурных памятников. Создателями сайта являются научные сотрудники сектора археологии Областного историко-краеведческого музея. Основное содержание сайта размещено в разделах «История Южного Казахстана» (обзор Южно-Казахстанской области с древнейших времён до XIX в.), «Выставки и экспозиции» (музейные экспонаты), «Археология края» (галерея артефактов).

Официальный сайт ЦГА РК (http://www.kazarchives.kz/) пока лишь выполняет функции визитной карточки, в отличие от аналогичного ресурса в Российской Федерации (http://www.rusarchives.ru/links/index.shtml), содержащий помимо полезного любому исследователю полного(!) каталога ссылок на архивные сайты по всему миру, еще и подборку архивных материалов и иллюстраций.

Сайт Института Истории и этнологии им. Ч.Ч.Валиханова МОН РК, созданный в рамках научных проектов отдела Историографии и источниковедения, направлен на реализацию концепции инновационных исследований в казахстанской исторической науке, создания электронной базы данных по историческим исследованиям. Планируется появление на сайте полнотекстовых вариантов научных публикаций историков Казахстана, архивных и других исторических материалов. Веб-сайт функционирует около года и размещен на сервере ЮНЕСКО (http://www.unesco.kz/kazhistory/; зеркало — на http://www.kazhistory.narod.ru). На данном этапе — этапе формирования этого ресурса — на нем уже размещено около 20 научных публикаций по разным проблемам отечественной истории.

Ряд веб-ресурсов содержат исторические материалы по регионам (Информационно-познавательный сайт Атырау — http://www.atyrau-city.kz/Rus/index_r.php?annals_r.html, материалы по истории области и города, историческим персоналиям; материалы по истории, археологии, этнографии на http://www.chimkent.by.ru/History.html; и другие).

Пожалуй, пока что единственным полноценным «специализированным» веб-сайтом в казахстанском Интернете (если не брать во внимание отдельные странички региональных исследователей-историков), является сайт, автором и разработчиком которого является известный тюрколог-кипчаковед А.Н. Гаркавец. Многолетние исследования ученого отражены в содержании веб-ресурса: на сайте собраны электронные коллекции уникальных тюркских рукописей (http://www.qypchaq.freenet.kz, http://www.qypchaq.unesco.kz), которые могут стать для специалистов-посетителей ресурса объектом источниковедческого анализа. Имеющаяся тут же библиография трудов автора и разработчика сайта служит гарантом подлинности выставленного в Интернете источниковедческого материала.

Список казахоязычных ресурсов Интернет (http://akolya.hypermart.net/, http://keruen.narod.ru/) пока что невелик. Это можно объяснить причинами технического характера. Тем не менее, научные публикации можно обнаружить на сервере http://www.samal.kz/ — это электронная версия популярного отечественного журнала «Казак тарихы» (http://www.samal.kz/~akolya/qaztarih/).

Гиперпространство Интернет ежедневно пополняется исторической информацией, многочисленный поток материалов и исторических источников в Сети со временем может быть использован в исследованиях историков. Ныне же присутствующий во всемирной паутине информационный пласт носит дублирующий характер печатной версии, хотя возможности Интернет в плане оперативности и емкости передаваемой информации намного шире.

Можно выделить главные причины «недоверия» исследователей к Интернету, вызванных формой и характером существования источника (веб-сайта) в Сети. Основная причина заключается в вопросах юридического характера. Наиболее проблематичной среди них является проблема авторства Интернет-публикации. Поскольку Интернет юридически не является средством массовой информацией, то вопрос об авторском праве остается нереализованным. Открытым остается также вопрос о корректности использования материалов Интернет в качестве научно-справочного аппарата: сайт, на который ссылается исследователь, может по истечении какого-либо времени не оказаться «на месте». Однако данная проблема вполне решима путем разработки и размещения в Интернете официальных веб-сайтов, получивших бы санкцию специализированного учреждения или ряда специалистов-историков (аналог редколлегии) на размещение научной информации с соблюдением авторских прав, и имеющих статус полноценной научной публикации[ ]. До этого же исследователям можно порекомендовать при использовании Интернет-ресурсов всегда создавать офф-лайновую версию используемых страниц сайта на съемных носителях информации (дискета, компакт-диск), или же иметь при себе распечатанный вариант веб-сайта.

Если первая проблема касается норм этики и морали при использовании информации из виртуальной Сети, то другая проблема носит практический характер. Исследователям старшего поколения, привыкшим к традиционным печатным носителям информации зачастую сложно адаптироваться с новыми информационными технологиями. Наш опыт «посещения» различных виртуальных форумов, где так или иначе затрагиваются вопросы, связанные с изучением истории, и интерес к «специализированным» сайтам, позволяет нам сделать утвердительный вывод о наличии постоянного «спроса» среди посетителей Сети в общении с профессиональными исследователями. «Виртуальные» диалоги были бы обоюдно интересны сторонам. Другим, немаловажным аспектом, затрудняющим активное проникновение глобальной системы Интернет в среду исследователей — это языковой барьер. Между тем, англоязычные «специализированные» исторические ресурсы намного информативнее и их значительно больше, нежели русскоязычные WWW-ресурсы.

Темпы роста Интернет-индустрии во всем мире определяют приоритетные направления развития нынешней науки и техники. И главным показателем современного уровня отечественной исторической науки будет степень ее интегрированности с компьютерными и Интернет-системами. Важно помнить, что век информационных технологий, историк должен иметь под рукой современный инструментарий для анализа исторической информации. И одним из таковых выступает Интернет.

Список литературы

М.Ю. Харитонов. Интернет и историографические исследования // Новые информационные ресурсы и технологии в исторических исследованиях и образовании. Сборник тезисов докладов и сообщений Всероссийской конференции /Отв.ред. Л.И.Бородкин, В.Н.Владимиров, И.М.Гарскова, Ю.Ю.Юмашева. — М., 2000. 296 с. — С.60.

Гарскова И.М. Базы и банки данных в исторических исследованиях. — М.: МГУ, 1994. — 215с — С.87.

См.: Интернет — новая информационная среда исторической науки. Тезисы международной конференции. /Ред. В.Н.Владимиров. Барнаул, 1998. — 56 с.; Новые информационные ресурсы и технологии в исторических исследованиях и образовании. Сборник тезисов докладов и сообщений Всероссийской конференции /Отв.ред. Л.И.Бородкин, В.Н.Владимиров, И.М.Гарскова, Ю.Ю.Юмашева. — М., 2000. — 296 с.

Под «специализированными» нами прежде всего понимались веб-ресурсы историко-научного и историко-познавательного характера, заведомо были исключены из списка сайты универсального содержания, где наряду с другой информацией, присутствовали материалы исторического характера (сайты республиканских и региональных библиотек, вузов, энциклопедии, мультипорталы и т.п.). Также мы попытались исключить из списка рассматриваемых обширную сеть российских исторических веб-порталов по истории России и всеобщей истории.

Этот вопрос несколько детально был затронут нами в другой публикации: Применение современных информационных технологий в исторической науке Казахстана // Материалы международной научно-практической конференции молодых ученых. Алматы. 28-30 октября, 2003 г.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.unesco.kz/

Имперское пространство России в региональном измерении: дальневосточный вариант

А.В. Ремнев

Отдельные регионы в силу их специфики (времени вхождения в состав империи, географических и природно-климатических факторов, удаленности от имперского центра, этнического и конфессионального состава населения, уровня социально-экономического развития, влияния внешнеполитического окружения) представляли разные варианты имперских процессов, что обусловило сложность и вариативность политикоадминистративного строя Российской империи. Понятие имперское пространство в региональном измерении1 в данном случае позволяет более точно описать имперские процессы в рамках региона, акцентируя исследовательское внимание на региональную специфику «географии власти» (размещение, структура и динамика имперской власти, «властное освоение» региона, политико-административное поглощение (интеграция) империей новой территории). Это понятие охватывает важные сферы региональной политики: имперская идеология и имперская практика в региональном прочтении; установление как внешних (в том числе и государственных), так и внутренних (административных) границ региона; динамика управленческой организации внутри регионального пространства (властная административно-территориальная и иерархическая структура регионального пространства, административные центры и их миграция).

Применительно к этому, казалось бы, достаточно дать определение империи, как большой геополитической общности («мир-империя» в определении Ф. Броделя и И. Валлерстайна), исторического способа преодоления мировой локальности, установления внутреннего мира и межрегиональных экономических и культурных связей, хотя бы и силой. С управленческоправовой точки зрения Российская империя представляется сложно организованным государственным пространством. Длительная устойчивость Российской империи объяснима именно с позиции поливариантности властных структур, многообразия правовых, государственных, институциональных управленческих форм, асимметричности и разнопорядковости связей различных народов и территориальных образований. И чем больше правительство добивалось успехов на путях централизации и унификации управления (к чему оно, несомненно, стремилось), тем более оно теряло гибкость и становилось неповоротливым, неспособным эффективно и адекватно реагировать на быстро меняющуюся политическую и социально-экономическую конъюнктуру, отвечать на вызовы националистических идей.

Россия как империя постоянно расширялась, включая в свое государственное пространство все новые территории и народы, отличающиеся по многим социально-экономическим и социокультурным параметрам. За решением первоначальных военно-политических задач имперской политики неизбежно следовали задачи административного обустройства и последовательной интеграции региона в имперское пространство. Российской особенностью процесса внутреннего имперского строительства явилось заметное преобладание политико-административных целей над экономическими. Наряду с рационализацией, модернизацией и ведомственной специализацией государственной власти в центре и на местах шел процесс ее экстенсивного развития, подпитываемый включением в состав империи новых территорий, что обусловило управленческие региональные различия, а «география власти» имела сложный политико-административный ландшафт, с повторяемостью (иногда трансплантацией уже апробированных на других окраинах) властных архаических институтов («инородческое», «военно-народное управление») и моделей управленческого поведения.

В ходе исторического развития Российской империи на ее огромном и многообразном географическом пространстве сложились большие  территориальные общности (регионы2), заметно выделяющиеся своей индивидуальностью, имевшие существенные отличия в социальноэкономическом, социокультурном и этноконфессиональном облике, что закреплялось определенной региональной идентификацией. Особый административный (и даже политический) статус мог лишь усиливать или ослаблять региональные позиции. Стремление к регионализму (сверх обычного деления на губернии) объяснимо также известным несоответствием традиционного административно-территориального деления потребностям политики и управления, требующих более широких административных объединений. Историко-географические регионы обладают определенной устойчивостью и даже способностью регенерации под воздействием имперских кризисов (например, Приамурское генерал-губернаторство, Дальневосточное наместничество, Дальневосточная республика, Дальневосточный федеральный округ).

Империя, включая в свой состав тот или иной регион на востоке, начинала прежде всего его властное освоение, интеграцию в имперское политико-административное пространство. Этот процесс имел значительную временную протяженность и определенную последовательность.

Во-первых, первоначальное освоение («первооткрыватели» обеспечивающие «историческое» право на данную территорию), создание опорных военно-промышленных пунктов и установление периметра (зоны, рубежа) внешней границы, обеспечение государственной безопасности и формирование имперского тыла (в том числе за счет естественных преград, слабой доступности и бедности природных и трудовых ресурсов, низкой привлекательности окраинной территории)3, создание оборонительных рубежей, государственной границы, размещение вдоль границы вооруженной силы (регулярных и иррегулярных войск, казачьих линий, военно-морских баз). Высокая степень частной инициативы, лишь координируемой и направляемой государством, симбиоз военно-хозяйственных функций и создание квазиадминистративных институтов (частные компании, экспедиции).

2. Под регионом в данном случае автор понимает не политико-административное, а историко-географическое пространство. Аналогом современного понятия «регион» в дореволюционной терминологии можно считать «область» (отсюда, например, название общественно-политического движения «областничество»).

3. Часто, особенно в ранние периоды российской истории, государственная граница не имела четких очертаний и носила черты некоего рубежа (фронтира), неясно определенной зоны, отделяющей Россию от других государств и народов.

Во-вторых, стремление «сцентровать» новую территорию, путем установления региональных центров государственной власти (на первых порах превалировали военно-административные и фискальные интересы, а затем уже собственно экономические). Начало хозяйственной колонизации регионального тыла (часто этот процесс идет от границ региона в глубь территории). Изменение внешнеполитических и внутриполитических задач, экономическое освоение региона, демографические процессы приводили к частой миграции региональных центров.

В-третьих, определение административно-политического статуса региона (наместничество, генерал-губернаторство, губерния, область), поиск оптимальной модели взаимоотношений региональной власти и центра (сочетание принципов централизации, деконцентрации и децентрализации). Организация имперской инфраструктуры региона (пути сообщения, почта, телеграф) и культурное закрепление (церкви, школы, медицина, научные учреждения). Создание смешанных органов местного управления и суда («инородческое», «военно-народное» управление).

В-четвертых, имперское «поглощение» региона путем создания унифицированных управленческих структур: административнотерриториальное деление (включая специальные ведомственные административно-территориальные образования: военные, судебные, горные и т.п. округа), специализированная институциональная организация различных уровней управления и суда, сокращение сферы действия традиционных институтов, усовершенствование системы управленческой коммуникации. «Обрусение» территории путем ее интенсивной земледельческой и промышленной колонизации, распространения на окраины реформ, апробированных в центре страны, экономическая и социокультурная модернизация.

Административное устройство Азиатской России в XIX в. рассматривалось как «переходная форма», которая с официальной позиции должна иметь конечной целью «путем последовательных преобразований введение окраин в тот устойчивый административный строй, приданный европейским губерниям, который представляя свободу и развитие в пределах областных интересов, поддерживает объединение действий в руках центральных учреждений»4. Строительство империи считалось тождественным процессу поглощения Россией восточных окраин. Так, Ф.Ф. Вигель, проехавший через Сибирь в 1805 г. в составе посольства графа Ю.А. Головкина в Китай, писал, что активная британская политика в американских колониях сослужила плохую службу метрополии, и Англия не только утратила эти колонии, но обрела в их лице опасных соперников. Другое дело Россия, убеждал Ф.Ф. Вигель, которая смотрела на Сибирь, «как богатая барыня на дальнее поместье, случайно ей доставшееся, куда она никогда не заглядывала, управление коего совершенно вверено приказчикам, более или менее честным, более или менее искусным. Поместье всегда исправно платит оброк золотом, серебром, железом, мехами: ей только и надобно; о нравственном и политическом состоянии его она мало заботится». Такое дремотное состояние Сибири, как он считал, было только на пользу России, именно оно обеспечило то, что все осталось в руках государства, а не было разбазарено частными лицами. Поэтому Сибирь, «как медведь», сидит у России на привязи. Однако в будущем, как рассуждал далее Ф.Ф. Вигель, Сибирь будет полезна России как огромный запас земли для быстро растущего русского населения, и по мере заселения Сибирь будет укорачиваться, а Россия расти5. И в этом виделось кардинальное отличие Российской империи от колониальных империй Запада.

Региональная политика империи преследовала в конечном итоге цели политической и экономической интеграции страны, установления ее социальной, правовой, административной и даже народонаселенческой однородности. Но конкретные потребности управления заставляли правительство продолжать учитывать региональное своеобразие территорий, что придавало административной политике на окраинах определенную противоречивость и непоследовательность. Это отражалось, в свою очередь, на взаимоотношениях центральных и местных властей, приводило к серьезным управленческим коллизиям. Переход от поливариантности в административном устройстве (как это было на ранних этапах истории империи) к внутренне усложненной моновариантной модели неизбежно приводил к росту централизации и бюрократизации управления, допускающих лишь некоторую деконцентрацию власти на окраинах. Административная централизация представлялась мощным орудием не только управления, но и политического реформирования. Как справедливо заметил еще дореволюционный исследователь правительственной политики в Сибири С.М. Прутченко: «Нужды управления, потребности наилучшей административной организации становились служебными иным целям, подчинялись политическим задачам»6.

Изменение внешнеполитической ситуации в АзиатскоТихоокеанском регионе и в Средней Азии усложняло управленческие задачи, а расширение границ империи на востоке и юге вело к смещению направлений военно-административной активности центральной и местной администрации. Рост населения и неравномерность его распределения по губерниям и областям, изменение в соотношении русского и коренного населения, целенаправленная колонизация в рамках «политики населения»7, новые пути сообщения и торговые связи, появление новых центров экономической жизни также требовали корректировки административных границ и размещения управленческих региональных центров. Административнотерриториальное устройство Азиатской России долгое время по преимуществу преследовало политические и «военно-мобилизационные» цели, отодвигая на второй план все в большей степени заявлявшие о себе потребности экономики. Хотя решение задач властного освоения нового имперского региона неизбежно учитывало комплекс объективных факторов, экономическое районирование продолжало испытывать на себе пресс военнополитических и административных задач. В.П. Семенов-Тян-Шанский отмечал, что границы губерний и областей Российской империи возникли во многом случайно, «путем канцелярских усмотрений», и поэтому «ниже всякой критики с географической точки зрения»8.

Декларировав некоторые общие принципы регионального подхода к изучению имперского пространства России, попытаемся поверить их конкретным материалом процесса имперского поглощения одного из регионов Дальнего Востока процесса, имевшего значительную историческую временную протяженность и организационно-пространственную незавершенность.

В политике самодержавия на Дальнем Востоке тесно переплелись два важнейших направления, имевших единую цель: организация имперского пространства. Первое направление нацелено на внешнюю имперскую экспансию; второе — на внутреннее административно-территориальное и хозяйственное устройство. Имперский характер этой политики характеризовался явной зависимостью пространственной структуры власти, ее географии, от внешнеполитических и военно-стратегических установок, от изменений в имперской идеологии и даже от часто менявшихся взглядов влиятельных государственных деятелей как в Петербурге, так и в самом регионе. Дальний Восток России в XIX в. демонстрировал слабую расчлененность сфер внешней и внутренней политики, сочетание традиционных и инновационных идеологем. Региональное своеобразие управленческой политики на Дальнем Востоке вобрало в себя как классические для Российской империи приемы властной организации, так и специфические черты, порожденные природными факторами, а также комплексом региональных геополитических воздействий.

Дальневосточный правительственный курс (как внешнеполитический, так и внутриполитический) был не только непоследовательным и противоречивым, но носил явно импульсивный характер, подогреваемый, главным образом, периодически возникавшей опасностью утраты российских дальневосточных территорий. В данной статье речь пойдет о достаточно длительном и динамичном для регионального измерения имперских процессов хронологическом периоде (1800-1861 гг.), отмеченном как подъемами, так и спадами правительственной активности. При этом важно направить исследовательское внимание не только на реальные пробразования в административнном устройстве региона, но и на неосуществленные проекты, понять мотивы и аргументацию управленческого реформирования.

Рубеж XVIH-XIX веков ознаменовался повышенным интересом к Азиатско-Тихоокеанскому региону со стороны ряда европейских государств. Не могла оставаться в стороне от этого и Россия, уже двумя столетиями ранее укрепившаяся на побережье Тихого океана и имевшая долгое время здесь своего рода монополию. Император Павел I, не считаясь с затратами, усиливал российское военное присутствие на российском побережье Тихого океана. Граф С.Р. Воронцов уже в царствование Александра I, обсуждая перспективы российских морских экспедиций на Дальний Восток, прямо заявлял, что «это было единственное поприще, на котором Россия  могла бы развить первоклассные морские силы» 9. Это было время великих кругосветных путешествий, рождения самых фантастических планов, деятельности отважных мореплавателей и разного рода авантюристов. В правительственных кругах велись геополитические споры, какой быть будущей России — континентальной или морской державой, какому направлению — восточному или западному — отдать приоритет во внешней политике? И хотя, бесспорно, европейская политика доминировала и определяла позиции России в других регионах мира, было бы неоправданно принижать значение политических акций и на далеких восточных рубежах огромной империи. Зачастую российское движение на восток выглядело иррациональным (идеологически объясняемым историческими традициями, геополитической предопределенностью), питаемым имперскими амбициями, желанием не отстать от других в дележе колониальных владений. Россия, как и другие европейские государства, пыталась открыть для своей торговли порты Японии и Китая, наладить торговые отношения с Филиппинами, урегулировать правила мореплавания и морских промыслов. Это была, как справедливо отметил современный историк B.C. Мясников, новая политика России на Дальнем Востоке, «которая с полным основанием может быть названа азиатско-тихоокеанской»10.

Северо-восток империи в этот период рассматривается преимущественно как плацдарм для дальнейшей экспансии в Тихоокеанско-Азиатском регионе и на Северо-Американском континенте, где самодержавие проводило свою политику под прикрытием Российско-Американской компании. Ее управляющий А.А. Баранов «бессознательно, но инстинктивно гениально стремился окружить северную часть восточного океана нашими владениями, дополняя и замыкая их от Уддского острова до Ситхи занятием Калифорнии, Сандвичьевых островов, Южных Курил, что привело бы к занятию устья Амура и других пунктов к югу», писал служивший в те годы в компании Д.И. Завалишин11. При этом неизменно подчеркивались те выгоды, которые получит Россия от такой экспансии, прежде всего в укреплении российских позиций на дальневосточном тихоокеанском побережье. Управляющий РАК0 Н.П. Резанов не без основания опасался, что европейские державы могут опередить Россию на Дальнем Востоке12. О том, что эти опасения были небезосновательны, свидетельствуют записки Ж.Б. Лессепса (одного из участников экспедиции Лаперуза), отмечавшего слабость русской власти в Охотско-Камчатском крае: «Могущество Российского государства ослабевает по мере удаления от центра»13.

В новых политических условиях самодержавие должно было спешно предпринять меры по укреплению своих позиций в Охотско-Камчатском крае, прежде всего на Сахалине и Курильских островах, а также упрочить положение на Чукотском полуострове. К началу XIX в. система управления на северо-востоке Российской империи оставалась предельно простой, что объяснялось незначительностью здесь русского населения и несложностью правительственных задач, которые сводились к сбору ясака с коренных народов. Города Охотско-Камчатского края (Охотск, Гижигинск, Петропавловск, Верхнекамчатск) представляли собой небольшие селения в несколько сот человек. Воинский контингент ограничивался незначительными командами городовых казаков. В 1799 г. в Охотско-Камчатский край был перемещен полк под командованием полковника Сомова и дополнительно направлена команда моряков и строителей во главе с капитан-лейтенантом Н.И. Бухариным. Устройством нового порта на Тихом океане в заливе Алдома (впрочем, выбранного неудачно) занялся контр-адмирал И.К. Фомин. Но увеличение численности войск обостряло и без того сложную проблему снабжения края продовольствием, что, в свою очередь, влекло постановку задач хозяйственного освоения края. Это требовало значительного притока населения, которое непонятно как было доставить в Охотско-Камчатский край, и чем снабжать в первое время.

Однако, не взирая на трудности, правительство продолжало проводить меры, направленные на усиление своих позиций в регионе. Указом 11 августа 1803 г. была проведена административная реформа, создавшая отдельную Камчатскую область. Новое административное образование, несмотря на высокий статус, выглядело весьма эфемерно. Всего военных и гражданских чиновников на Камчатке насчитывалось не более 20 человек, тогда как все население Камчатской области составляло около 3700 душ, из которых русских было только 154 человека, а остальные, как отмечалось в официальном документе, «ясашные, судящиеся по собственным своим обыкновениям»14. Непосредственное управление коренным населением продолжали осуществлять родовые начальники. Но и это число чиновников оказалось слишком большим для Камчатки и не улучшило управление, а привело лишь к затяжным конфликтам, порожденным ведомственной неразберихой, недостатком контроля из Иркутска, где размещалось главное сибирское начальство, а главное, нежеланием делиться доходами с подвластного населения. В крае фактически продолжала действовать архаичная система «кормлений». Морское министерство, силой политических и экономических обстоятельств призванное играть ведущую роль в Тихоокеанском регионе, не сумело согласовать свои действия с высшей администрацией в Иркутске. Кругосветные морские экспедиции лишь обострили управленческие коллизии. Сложилась ситуация, при которой, как заметил М.М. Сперанский, Камчатка оказывалась ближе к Петербургу, нежели к Иркутску15. Хотя морское собщение и было более удобным, но и оно оставалось также долгим и нерегулярным. Удаленность края от Петербурга заставляла местную администрацию действовать самостоятельно не только во внутренних вопросах, но и в делах, связанных с внешней политикой. Это относилось не только к сибирскому генерал-губернатору и иркутскому губернатору, но и к более мелким чиновникам, в руках которых находилось непосредственное управление в Охотске и на Камчатке. Именно последнее обстоятельство заставляло правительство наращивать властные полномочия охотского и камчатского начальников. Ведомственные противоречия, отсутствие действенного контроля за столь самостоятельными начальниками вскоре привели к тому, что край в значительной степени потерял управляемость.

Чтобы как-то разрядить ситуацию в отношениях между иркутскими и камчатскими властями, решили в очередной раз пересмотреть систему управления краем. В намечаемом преобразовании виделось и стремление продолжить движение новым азиатско-тихоокеанским курсом. Так, предлагая перенести административный центр из Верхнекамчатска в Петропавловск, ссылались на военно-морской и торговый характер будущего развития полуострова. Через Петропавловск планировалось снабжать камчатские поселения, вести торговлю России с Китаем и Калифорнией, организовать надзор за деятельностью РАК.

Новое положение об управлении Камчаткой было утверждено царем 9 апреля 1812 г. Оно не ограничивалось только изменением управления и официально именовалось предельно широко: «О преобразовании в Камчатке воинской и гражданской части, также об улучшении состояния тамошних жителей и вообще тамошнего края». Центром новой области был утвержден Петропавловский порт. Специально в новом положении подчеркивалось, что начальник Камчатки должен назначаться из морских офицеров, что обеспечивало приоритет морского управления. Однако дальнейшие события показали, что реформа 1812 г. не только не усилила значение Камчатки, а, напротив, его ослабило. Был сокращен контингент сухопутных войск, а Камчатское областное правление упразднялось, «яко слишком для края того обширное и многосложное». Исполнявший обязанности камчатского начальника Рудаков так и не получил нужных средств, от строительства канонерок скоро отказались, прийдя к весьма примечательному заключению, что они будут на Камчатке излишними. «Но кроме того, можно сказать утвердительно, — решили в Петербурге, — что ни одна европейская держава не вздумает, конечно, обойти полсвета для завоевания страны, в которой с трудом содержится небольшое число собственных своих жителей  и которая кроме собольих мехов ничего не производит…»16. Географическая отдаленность и слабая экономическая привлекательность Камчатки объявлялись залогом ее внешней безопасности. Оборона края была возложена на корабли РАК и собственные незначительные силы, находившиеся в распоряжении местного начальства. Соображения финансовой экономии взяли верх над имперскими планами морской экспансии.

Короткий импульс имперского интереса к АзиатскоТихоокеанскому региону быстро угас. В рассуждениях о перспективах российской азиатско-тихоокеанской политики появились скептические ноты, имевшие иное геополитическое звучание. Советник российской дипломатической миссии в Вашингтоне П.И. Полетика писал в 1811 г.: «Россия должна рассматриваться как держава в основном континентальная. Можно даже сказать, что она является таковою вынужденно, из-за слишком большой протяженности своей территории, из-за относительно редкого населения, изза полного отсутствия активной торговли и колоний, но в особенности из-за того, что ей необходимо, после того как она вошла в число европейских держав, все время держать наготове весьма значительную армию. Не имея ни колоний, ни торгового флота, Россия неуязвима со стороны моря. Все, чего этой империи следует опасаться, все, на что она должна надеяться, может проникнуть лишь через границы с различными державами, окружающими ее. Обладание Курильскими и Алеутскими островами и несколькими незначительными поселениями на северо-западном берегу Америки как будто создало для России кое-какие колониальные или морские интересы, но недавний опыт показал, что она полностью теряет эти колонии, лишь только оказывается втянутой в какую-либо войну на море. К тому же неизвестно, стоит ли ей жалеть об утрате нескольких пунктов на негостеприимном берегу и архипелага островов, значительная часть которых не разведана и не освоена; они ничего или почти ничего не дают государству, и торговать с ними даже в мирное время можно лишь совершив кругосветное путешествие.» Россия, по мнению П.И. Полетики, содержит морские силы лишь для того, чтобы придать себе «вид морской державы», и что российские корабли «напоминают рычаги, лишенные точки опоры»17. Повышенный интерес европейских держав к Азиатско-Тихоокеанскому региону порождал опасение в прочности положения России здесь. 

Другой чиновник российского МИДа, эксперт по дальневосточным делам Я.О. Ламберт в 1817г. прямо заявлял, что морская торговля и хозяйственное освоение Камчатки может сделать ее предметом внимания «какойнибудь предприимчивой державы», а Россия не располагает достаточными силами, чтобы противостоять иностранной экспансии. Потеря же Камчатки, продолжал он, нанесла бы огромный урон престижу России в Азии, а также неизбежно повлекла за собой то, «что все земли к востоку от Лены и от Байкала скоро отделились бы от империи». Рекомендации Я.О. Ламберта сводились к следующему: «До тех пор пока Камчатка остается в том же диком и запущенном состоянии, в каком она находится в настоящее время, не приходится опасаться, что какая-либо европейская держава или Соединенные Штаты Америки попытаются захватить ее. Но, если мы намерены сделать ее процветающей, надо тотчас же подумать о том, какие неизбежные последствия это вызовет»18. Акцентируя внимание правительственных кругов на перспективах утраты Камчатки, как только она станет более привлекательной, он предлагал признать за Камчаткой лишь важное военное значение: «Поскольку она является центральным пунктом наших сил, главной опорой нашей мощи в этих областях, следует всеми возможными средствами укреплять ее связи с нами», чтобы не повторить прошлых ошибок «и не ускорять чересчур полное отделение ее от империи». В перспективе, отмечал Я.О. Ламберт, надо подумать о заселении Камчатки русскими, которых во избежание уже имеющегося опыта отделения колоний от метрополии, следует постоянно удерживать в некоторой зависимости. Но, если даже на Камчатке и найдутся земли, пригодные для земледелия, то сельскохозяйственные занятия нужно скорее сдерживать, чем поощрять. Продовольственная зависимость сильнее какой-либо другой привяжет колонию к метрополии: «Продукция Камчатки должна ограничиваться продуктами охоты и рыбной ловли, а если можно к ним добавить и продукты китобойного промысла, то тем лучше»19. Вся экономическая политика на Дальнем Востоке и в Русской Америке, доказывал Я.О. Ламберт, должна «подчиняться мерам, принимаемым для процветания Сибири».

Курс на сдерживание дальневосточных инициатив возобладал, и уже к началу 1820-х гг. Россия переходит от активных действий в регионе к охранительной политике. Новые изменения в управлении ОхотскоКамчатским краем последовали в 1822 г. в связи с сибирской реформой М.М. Сперанского. Камчатская область была упразднена, а вместо нее созданы Охотское и Камчатское приморские управления, фактически с уездным статусом. Камчатка постепенно уходила на задний план не только в политике центральных властей, но и местных сибирских администраторов и предпринимателей, которых продолжали манить богатства американских колоний. В Петербурге отказывались видеть перспективы в развитии полуострова и готовы были позаботиться только о том, как бы сделать более дешевым снабжение продовольствием немногочисленное местное население, законсервировав территорию для весьма отдаленного будущего. Новый начальник Камчатки Голенищев в 1827 г. уже предлагает оставить Петропавловскую гавань (торговля с иностранными государствами официально была запрещена) и возвратить административный центр полуострова в Верхнекамчатск, «как место удобнейшее для распространения скотоводства, огородных овощей и самого хлебопашества»20.

Перенос административного центра отражал смещение политических и управленческих акцентов. Квинтэссенцией охранительного взгляда на Камчатку стала записка П.Ф. Кузьмищева под названием «Соображения об изменении расходов государства на Камчатку» (1834 г.). В русле уже возобладавшей тенденции Кузьмищев настаивал на том, что государство слишком много средств тратит на Камчатку, которая, писал он: «смею выразиться сравнением, похожа на чужеядное растение, которое привилось к России и живет и питается на ее счет»21. Но вместе с тем он понимал: «Отсечь и бросить ее жалко и нельзя». Нельзя же прежде всего потому, что ее могут занять другие. Поэтому Кузьмищев предложил передать Камчатку и Гижигу, по примеру Курильских островов РАК. Сибирский комитет, в котором рассматривалась записка, хотя и не поддержал предложения Кузьмищева, но и не предложил каких-либо мер по исправлению положения.

К середине 1840-х гг. вновь нарастает угроза утраты дальневосточных владений и падения престижа России в регионе. Новый восточносибирский генерал-губернатор Н.Н. Муравьев (будущий граф Амурский), поддерживаемый в Петербурге великим князем Константином Николаевичем, выдвигает на рубеже 1840-1850-х гг. широкомасштабную имперскую региональную программу. Суть ее сводилась к обеспечению «естественных границ» империи на Дальнем Востоке22. Ознакомившись на месте с состоянием Охотско-Камчатского края, Н.Н. Муравьев объявил преступным предшествовавший политический курс. Обвинения в невнимании к Дальнему Востоку он адресовал в первую очередь петербургским властям, «ибо местные в Сибири начальники неоднократно порывались, в меру своих средств и прав ознакомиться с этими любопытными краями». В такой оценке явно просматривались два важных аспекта: упрек в адрес петербургских политиков, не сознающих значения для России тихоокеанского побережья, и попытка подчеркнуть, что региональные власти были и могут быть более предусмотрительны в силу своей лучшей осведомленности. Стоит только лучше прислушиваться к их мнению и передать им часть политических полномочий.

В условиях недостаточности военных и экономических ресурсов роль России на тихоокеанском побережье должна ограничиваться задачами стратегической обороны, суть которой Муравьев изложил в докладе царю 25 февраля 1849 г. Главными мотивами активизации дальневосточной политики и возвращения России Приамурского края он считал: во-первых, перспективы развития Восточной Сибири, которые он связывал с установлением удобного сообщения с Тихим океаном, а во-вторых, с возрастающей угрозой в регионе со стороны европейских держав, что может угрожать российским интересам не только на Дальнем Востоке, но представит опасность и для Восточной Сибири. Чтобы сохранить позиции России в регионе, Муравьев предлагал: «Если бы вместо английской крепости стала в устье Амура русская крепость, равно как и в Петропавловском порте в Камчатке, и между ними ходила флотилия, а для вящей предосторожности, чтоб в крепостях этих и на флотилии гарнизоны, экипаж и начальство доставляемы были из внутри России, то этими небольшими средствами, на вечные времена было бы обеспечено для России владение Сибирью и всеми неисчерпаемыми ее богатствами…»23. Нужно спешить, пока Россию не опередила Англия. В конфиденциальной записке вел. кн. Константину Николаевичу (29 ноября 1853 г.) Муравьев вновь настаивает на активизации дальневосточной политики: «Соседний многолюдный Китай, бессильный ныне по своему невежеству, легко может сделаться опасным для нас под влиянием и руководством Англичан, Французов, и тогда Сибирь перестанет быть Русскою; а в Сибири, кроме золота, важны нам пространства, достаточные для всего излишества земледельческого народонаселения Европейской России на целый век; потеря этих пространств не может не вознаградиться никакими победами и завоеваниями в Европе; и, чтоб сохранить Сибирь, необходимо ныне же сохранить и утвердить за нами Камчатку, Сахалин, устья и плавание по Амуру и приобрести прочное влияние на соседний Китай»24. Это был грандиозный план, предусматривавший активные действия в двух направлениях: на севере и юге Дальнего Востока. Политические и военные цели, безусловно, доминировали в обосновании нового курса дальневосточной политики.

Отличием нового курса стало понимание бесперспективности проведения активной сорской политики при отсутствии мощного флота. Н.Н. Муравьев уже в 1853 г., предвидя усиление могущества Соединенных Штатов, утверждал, что со временем они будут первенствовать на Тихом океане и следут примириться с мыслью, «что рано или поздно придется им уступить Северо-Американские владения наши»25. Но Россия способна и обязана господствовать на азиатском океанском побережье, повернув вектор имперской экспансии с северо-востока на юго-восток. Только усилившись на континенте и создав на Дальнем Востоке мощный военный и экономический потенциал, можно будет вернуться к активной военной и торговой морской политике. Россия должна спешить укрепить свои позиции в регионе, заняв выгодные стратегические пункты, способные обеспечить в будущем успех имперских намерений. Это была политика во многом нацеленная на перспективу, ради которой стоило пойти и на необоснованные настоящим моментом жертвы. Как справедливо заметил еще К.К. Куртеев, в первые годы присоединения Приамурского края на него смотрели преимущественно «как на военную колонию, обеспечивавшую выход к Тихому океану, требовавшую крупных государственных затрат. Особенной экономической надобности в таком выходе по тогдашнему состоянию народного хозяйства у России не было, но все сознавали, что дверь в Восточный океан понадобится в недалеком будущем»26. В другой своей работе он подчеркивал, что в середине XIX в. возвращая себе Приамурье, Россия смотрела на него «как на военную дорогу к морю»27.

Камчатку Н.Н. Муравьев избрал в качестве первого объекта своей административной деятельности, отведя ей важное значение в новом политическом курсе России на Дальнем Востоке. Он решительно отказался от сохранения главного дальневосточного порта России в Охотске, перебазировав его на Камчатку, в Авачинскую губу, сделав Петропавловскую гавань средоточием морских сил России на Тихом океане. Необходимо было установить и более оперативную связь с Камчаткой, а то, как передавал П. Шумахер слова Николая I, сказанные Муравьеву 8 января 1848 г.: «Так, у тебя возьмут Камчатку, и ты только через полгода узнаешь»28. Ответная реакция Муравьева заключалась не только в выборе места для нового порта на Тихом океане, но и устройстве надежного сообщения с ним, путем организации регулярного пароходного сообщения Камчатки с берегами Охотского моря и предложением в ближайшем будущем (в течение 10-ти лет) переселить туда до 3 тысяч семей русских земледельцев. Он приказывает также срочно укрепить Петропавловский порт, разместив в будущем там до трехсот орудий крупного калибра, прорыв канал для гребных судов и канонерских лодок, чтобы флотилия имела дополнительный выход из Авачинской губы. «Во всяком случае, — писал Муравьев, — я смею думать, что в Камчатке и Охотском море нам должно иметь военные средства, соответственные тем, которые имеют англичане у Китайских берегов и Сандвичевых островов»29. Муравьев рассчитывал и на хозяйственное освоение ОхотскоКамчатского края, развитие там хлебопашества, огородничества, рыболовного и китобойного промыслов. Это позволило бы создать на Камчатке собственную продовольственную базу для войск и флота. По свидетельству Г.И. Невельского, вплоть до Крымской войны Муравьев считал, что главный российский порт на Дальнем Востоке должен быть Петропавловск, признавая лишь вспомогательное значение владение устьем Амура30.

Одновременно с усилением обороноспособности Камчатки Муравьев предложил занять устье Амура и прилегающую к нему часть Сахалина. Созданный на Амуре порт должен быть подкреплен не только созданием здесь внушительной военной силы, но и крестьянской колонизацией, установлением регулярного пароходного сообщения по Амуру. Уже в секретном рапорте 1850 года военному министру Муравьев предлагает образовать здесь новую область, в которую бы вошли Аян, Удский край и все морское побережье «к востоку от линии китайских амбанев». Центром новой области Муравьев предлагал сделать гавань в заливе де-Кастри, с переименованием ее в Александровскую. Пока это вполне вписывалось в доктрину двух направлений дальневосточной политики, хотя южное направление быстро становится преобладающим, несмотря на пугающие Петербург возможные политические осложнения.

Вместе с тем приходит понимание, что надежной сухопутной связи Сибири с Охотском и Камчаткой наладить не удастся. Хотя Муравьев тяжело расставался с надеждами оживить Камчатку и превратить ее в северовосточный форпост российского влияния в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Ввиду больших затрат и бесперспективности он отказался вскоре и от заселения Якутско-Аянского тракта, несмотря на то, что с трудом удалось отстоять это решение в Петербурге. Стало ясно, что развивать дальневосточную политику в двух направлениях — на севере и на юге — невозможно, при той скудости средств, которые имелись. Войска и корабли из Петропавловска было решено вывести, а вместе с ним полуостров покинули и гражданские власти, оставив там лишь исправника с небольшим штатом чиновников, положенных для так называемых малолюдных округов Сибири и почтовую контору. Охотско-Камчатский край после короткого пробуждения вновь впал в длительную летаргию31. Этому новому политическому курсу в жертву и был брошен в середине XIX в. Охотско-Камчатский край, за которым на долгие десятилетия закрепились эпитеты «забытый», «заброшенный», «отпадающий» край. Кроме того, открывались новые перспективы южнее устья Амура, и русские моряки, не взирая на настороженные предупреждения из Петербурга, вели активный поиск более удобного порта на тихоокеанском побережье.

С переориентацией правительственного внимания с севера на юг, на первый план вышли российско-китайские отношения, ключевую роль в которых приобрели Приамурский и Уссурийский края. Крымская война продемонстрировала явную уязвимость российских позиций в АзиатскоТихоокеанском регионе. Возникла необходимость новой корректировки дальневосточной политики. Если первоначально возвращение Амура связывалось с защитой и снабжением продовольствием Охотско-Камчатского края, то скоро Амур из средства превратился в самоцель, определив новый (преимущественно континентальный) вектор имперской экспансии. Определяя главную цеЛь присоединения к России обширного и почти пустынного Амурского края, архиепископ камчатский, курильский и алеутский Иннокентий в статье «Нечто об Амуре», написанной в 1856 г., отмечал, что эта цель заключается в том, «чтобы благовременно и без столкновений с другими державами приготовить несколько мест для заселения русских, когда для них тесно будет в России»32. Н.Н. Муравьев вместе с тем полагал, что на Амуре и Дальнем Востоке Россия способна взять реванш «за все то, что она терпит от Запада». Он был увлечен открывающимися перспективами утвердиться в Монголии и Манчжурии, «которые должны отделиться от Китая и составить два отдельных княжества, под покровительством России».

7 февраля 1851 г. Николай I принял решение о создании Амурской экспедиции, главной целью которой должно было стать обозначение новой границы империи на Дальнем Востоке. В условиях, когда решения из Петербурга и Иркутска запаздывали, а рамки инструкции не позволяли действовать решительно, начальник экспедиции Г.И. Невельской взял на себя смелость и ответственность «действовать вне повелений». Широта поставленных задач, исключительный административный статус Амурской компании и обширность неясно определенных полномочий давали простор для политических решений. Присоединение Приамурского края создавало новую управленческую ситуацию в регионе, требовало определить прежде всего перспективы и последовательность правительственных действий. Г.И. Невельской призывал, «не теряя ни минуты времени, утвердиться на нижнем Амуре». К 1854 году он существенно корректирует свои планы, заявляя уже, что устье реки Уссури должно стать центром, «из которого должны исходить пути, обеспеченные земледельческими поселениями, к главным местностям, как-то: к Забайкальской области, устью реки Амура и к гаваням, лежащим на прибрежьях края»33. Он отдает пальму первенства Уссури перед Амуром. Именно здесь должен быть сосредоточен российский дальневосточный флот, а войска расположены «в южном колене Амура и по Уссури». Наше пребывание здесь, доказывал он, должно напоминать военный лагерь, без излишней бюрократической организации, но с достаточными военными силами, для защиты края и прочного утверждения «политического значения России на отдаленном ее Востоке». При этом он неоднократно подчеркивал, что сложная военная и гражданская администрации здесь не нужны. Первенствующее место из орудий должны занять «топор, заступ-и плуг».

Имперская технология присоединения новой обширной и плохо освоенной территории вполне вписывалась в сибирскую колонизационную модель34. Это хорошо понимали современники, принимавшие участие в освоении нового края. Архиепископ камчатский, курильский и алеутский Иннокентий писал о необходимости «так же, как в первые времена заселена была Сибирь», направить сюда выходцев из Европейской России, разместить их по почтовому тракту, но без насильственных мер, считал он, не обойтись. Хозяйственное освоение присоединенных земель виделось делом будущего, сейчас же на первом плане стояли задачи укрепления имперских границ, а, может быть, и дальнейшего их расширения: закрепиться на естественных рубежах (на левом берегу Амура), создать в стратегически важных пунктах военные укрепления, обозначив новый участок имперского рубежа сетью казачьих станиц, связанных между собой непрерывной линией. При выборе места для казачьих станиц руководствовались прежде всего соображениями обороны и удобства коммуникаций, чтобы расстояния между населенными пунктами были по возможности одинаковыми, равными почтовому перегону. Кроме того, на казачье население была возложенная тяжелая обязанность поддержания почтовой связи. За всем этим также стояло стремление удешевить закрепление края за Россией. Помимо использования казачества, традиционным была и принудительная целенаправленная, подчиненная военно-политическим целям, крестьянская колонизация, в том числе и «штрафная». Освободив ссыльных и каторжных и отправляя на Амур, Муравьев напутствовал их: «С богом, детушки. Вы теперь свободны. Обрабатывайте землю, сделайте ее русским краем…»35. Важное значение как наиболее дееспособному колонизационному элементу архиепископ Иннокентий придавал раскольникам, что было, на первый взгляд, странно слышать от православного иерарха36. Местные власти на окраинах нередко оказывались в подобной ситуации, когда общегосударственная установка на распространение православной веры, как важного имперского фактора, входила в противоречие с колонизационными задачами. Пытались использовать и американский иммиграционный опыт, привлекая на Дальний Восток немцевменнонитов, финнов и даже славян — чехов. Н.Н. Муравьев считал особо важным привлечь на свою сторону бурят, сделать их верноподданными империи. «Русское дело» на Дальнем Востоке было вполне толерантно в этот период к этническим и конфессиональным характеристикам, а до осознания «желтой опасности» еще не наступило время.

Постановка новых политических и колонизационных задач в дальневосточном регионе требовала и адекватного территориального продвижения и размещения государственной власти. Миграция властных институтов в региональном пространстве динамично меняла его административнотерриториальную карту, следуя в фарватере имперской политики и отражая все ее изгибы.

После посещения Н.Н. Муравьевым в 1849 г. Охотска и Камчатки последовало образование 10 января 1851 г. Камчатской области во главе с военным губернатором, подчиненным напрямую генерал-губернатору. Причем Охотский округ, как утративший окончательно прежнее значение, отошел к Якутской области. 11 июля 1851 г. была образована Забайкальская область, что было подчинено решению дальневосточных задач37. Ссыльный декабрист Д.И. Завалишин, пользовавшийся в начале правления Муравьева его расположением, свидетельствовал, что существовал даже план перенести в Читу резиденцию генерал-губернатора38. Очевидно одно, Муравьеву новая область была нужна как база для продвижения в Приамурский край, а может быть, и далее…

По окончанию Крымской войны и смещения главного правительственного внимания на Амур, из Петропавловска в Николаевск были переведены все гражданские и военные учреждения. Очередная ликвидация Камчатской области39 сопровождалась учреждением 31 октября 1856 г. Приморской области во главе с военным губернатором. Очевидно, Муравьев руководствовался желанием насадить на главные административные посты в крае своих приближенных, рассчитывая на дружный тандем будущих преемников М.С. Корсакова и П.В. Казакевича, которые соответственно и заняли посты военных губернаторов Забайкальской и Приморской областей.40 Планировал он создание и Амурской казачьей линии, которая бы находилась под общим руководством забайкальского военного губернатора, сосредоточив, таким образом, в его руках все сухопутные силы в крае. Однако уже в 1858 г. он отказывается от этой идеи, понимая, что без надежных и постоянных путей сообщения руководство всей линией из одного центра будет невозможно. Это приводит его к мысли часть казачьих войск на востоке выделить в особую Уссурийскую казачью линию.

Следующий шаг в административно-территориальном переустройстве Дальнего Востока был сделан в 1858 г., когда Муравьев выступил с инициативой образования новой области — Амурской («вверх по Амуру, от устья реки Уссури до Забайкальской области») на базе Амурской пограничной линии. Особенно подчеркивалась необходимость появления здесь военного губернатора «для сношений с приграничивающими манджурскими властями и для командования военною силою, границы наши по Амуру охраняющею»41. Настаивал Муравьев и на возможно более простом управлении новой областью, предлагая дать губернатору максимум власти и самостоятельности. 8 декабря 1858 г. были расширены пределы Приморской области (за счет передачи в ее состав Охотского и Удского округов) и образована новая Амурская область с центром в г. Благовещенске. В рапорте Муравьева председателю Амурского комитета вел. кн. Константину Николаевичу о создании Амурской области особо подчеркивалось: «Айгуньский договор, утвердив за нами Приамурский край, положил начало новой деятельности правительства — административного устройства сего обширного края и заселения его»42.

Однако Муравьев не намеревался останавливаться на этом. Понимая, что один человек из необеспеченного удобными коммуникациями центра не в состоянии управлять всей Восточной Сибирью и Дальним Востоком, он предложил (22 февраля 1860 г.) новую схему административнотерриториального устройства региона. Предусматривалось придать особый статус Приморской области, наделив ее губернатора генералгубернаторскими правами и предоставив ему командование портами, флотилией и всеми сухопутными войсками, а также право дипломатических сношений с Японией. К такому решению Н.Н. Муравьева-Амурского привела еще одна причина, которая не была прямо указана. Ему хотелось, отойдя от непосредственного управления краем, оставить своим преемникам, М.С. Корсакову и П.В. Казакевичу, широкие полномочия, проектируя первого на пост восточно-сибирского генерал-губернатора, а второго — приморского военного губернатора с генерал-губернаторскими правами. За собой Н.Н. Муравьев-Амурский на первое время планировал сохранить патронаж за ними, не занимая определенного поста в Сибири.

В процессе обсуждения проекта 1860 года было высказано несколько новых идей об административно-территориальном устройстве Азиатской России, которые в следующие два десятилетия будут активно обсуждаться в правительственных кругах. Прежде всего это касалось необходимости создания на Дальнем Востоке «большой административной группы», в которую бы вошли Приморская, Амурская и Забайкальская области. Однако на единстве управления Восточной Сибирью и Дальним Востоком тогда настояло большинство министров, аргументируя свой протест прежде всего продовольственной зависимостью Приморской области от восточно-сибирских губерний. Министров настораживало и разделение охраны китайской границы, не устраивал и вариант общего руководства, который намеревался сохранить за собой Муравьев-Амурский, находясь в Петербурге. Это могло дать ему несомненно важное положение и фактически придало бы статус министра восточных колоний. Очевидно, многим был памятен опыт управления Сибирью из Петербурга в начале XIX в. И.Б. Пестелем, который, пользуясь поддержкой Александра 1 и А.А. Аракчеева, по сути отстранил министерства от сибирских дел43.

Но была еще одна, на мой взгляд, главная причина неудачи последнего муравьевского проекта. Интерес к Сибири, в том числе и к ее дальневосточной окраине, постепенно снижался, правительственное внимание переключилось на Среднюю Азию. Пристальное внимание к Дальнему Востоку продолжали уделять только моряки, готовые вступить в соревнование со своими коллегами из других европейских стран за обладание выгодными морскими портами и коммуникациями. Именно с выходом к Тихому океану они связывали возможность «развить у нас в России морскую предприимчивость»44. Еще Г.И. Невельской писал, что сама природа нам указывает этот путь45. Для успешного развития российского флота необходимо было иметь незамерзающий порт, обеспечивающий постоянный выход в океан. Пока Муравьев-Амурский спорил с Казакевичем по поводу Новгородской гавани или Владивостока, контр-адмирал И.Ф. Лихачев, возглавивший тихоокеанскую эскадру, уже мечтал о размещении русской военно-морской базы на острове Цусима, доказавая, что только на Дальнем Востоке мы сможем переломить историческую традицию предубежденности к развитию российского флота, который в Европе не имеет непосредственного выхода в океан46. Несмотря на то, что эту идею поддерживал вел. кн. Константин Николаевич, цусимский проект натолкнулся на противодействие МИДа, опасавшегося осложнений отношений с Англией. Цусимский инцидент ясно показал слабость России на Дальнем Востоке и на несколько десятилетий охладил пыл военно-морского ведомства в расширении экспансии на юг. Утрата интереса к Тихоокеанскому побережью была связана также с продажей в 1867 г. американских владений и общим упадком российского флота. В высших петербургских сферах превалировало сдержанное мнение о дальневосточном потенциале, которое ясно отразил в своих мемуарах военный министр Д.А. Милютин: «Эта отдаленнейшая из всех окраин России, пустынная, непроизводительная, лишенная путей сообщения, была похожа на оторванную колонию, мало полезную для метрополии. Изредка посещал эту страну иркутский генерал-губернатор, но эти дорогостоящие поездки приносили мало пользы. Редкое, разбросанное население едва было в состоянии прокормить себя, войскам же и морским командам Приамурской области даже продовольствие посылалось из Петербурга кругосветным путем и обходилось непомерно дорого. Гражданская администрация не имела средств к оживлению края»47.

Хотя в начале 1860-х гг. идея создания нового генералгубернаторства на Дальнем Востоке России не получила поддержки в правительственных кругах, это не означало, что она полностью исчезла из поля зрения государственных деятелей того времени. Тому свидетельством оживленная дискуссия 1860-х — первой половины 1880-х гг. по поводу реорганизации административно-территориального устройства российского Дальнего Востока. Политический смысл затянувшихся четвертьвековых внутриправительственных дебатов вокруг административного обособления Дальнего Востока в Приамурское генерал-губернаторство заключался в неясности понимания стратегического и геополитического значения дальневосточного региона в имперской политике, ведомственных противоречий в формулировке приоритетов развития региона. Особую позицию занимала высшая местная администрация, стремившаяся отстоять свои территориальные интересы, но вместе с тем выдвигая претензии на собственную трактовку имперских задач в регионе. Создание в 1884 г. Приамурского генералгубернаторства открывало возможности для выхода за рамки централизации управления и установления некоторой административно-правовой автономии. Более осведомленная в нуждах региона местная высшая власть могла бы подойти к вопросам управления комплексно (чего требовал первый приамурский генерал-губернатор Н.А. Корф, предлагая в 1887 г. принять десятилетний план развития региона), преодолеть ведомственную разобщенность путем координации на региональном уровне деятельности отраслевых и территориальных учреждений.

Процесс имперского расширения и сопровождавшего его административного переустройства дальневосточного региона в XIX в. не завершился — в 1903 г. было создано Дальневосточное наместничество с центром в Порт-Артуре. И только неудлная русско-японская война остановила внешнюю экспансию и заставила правительство внимательнее отнестись к внутренней региональной организации власти.

Поиск оптимального управленческого центра региона только начался при Муравьеве-Амурском и Николаевск-на-Амуре через 16 лет, как выразился К.К. Куртеев, был «брошен» ради Владивостока48. Другой дореволюционный исследователь Н.В. Слюнин писал по этому же поводу: «Перенося с места на место свой базис из Охотска в Петропавловск, из Петропавловска в Николаевск, потом во Владивосток и, наконец, в ПортАртур, мы не делали самого существенного, не закрепляли края… Мы все время чего-то искали, не имея прочной оседлости и напоминая местных кочевников»49. Присоединение амурских земель повлекло за собой смещение оси освоения дальневосточных территорий с линии Иркутск — Якутск — Охотск Петропавловск Ново-Архангельск, на линию Иркутск — Чита — Благовещенск — Николаевск — Хабаровск — Владивосток — Порт-Артур. Главный смысл миграции центра политической и административной власти на Дальнем Востоке заключался в переменах политического курса и поиске удобного морского порта, который бы обеспечивал дальнейшую имперскую экспансию. На Дальнем Востоке самодержавие на протяжении XIX столетия использовало весь комплекс имперских идей и технологий, отразивших как общие, так и специфические черты регионального варианта организации имперского пространства: 

Идеологическое обоснование имперского расширения на Дальнем Востоке опиралось как на традиционные (историческое право на. дальневосточные земли, право первооткрывателя), так и новые геополитические идеи («естественные границы», континентальный или морской характер империи, колониальный раздел мира). Вместе с тем имперская экспансия оставалась по преимуществу иррациональной, слабо мотивированная экономическими потребностями государства. Сохранялся явный приоритет военнополитических задач.

Последовательное использование имперских окраин как военно-экономической базы для дальнейшего имперского расширения (ОхотскоКамчатский край, Забайкалье). Создание имперских региональных центров, нацеленных на внешнюю военно-политическую экспансию (или защиту от внешней угрозы). Восточные окраины воспринимались как географически обеспеченный тыл империи.

Административные центры не столько экономически «оцентровывают» подведомственную территорию, сколько обеспечивают связь с центром более высокого порядка и являются средоточием военной силы и бюрократии. Правительство на Дальнем Востоке испытывало известные трудности в определении местоположения административных центров, что объяснялось незавершенностью процесса расширения имперской территории, неясностью перспектив экономического развития (земледельческого или промышленного), а также затянувшимися спорами о континентальной или морской направленности правительственной политики в регионе.

Использование «сибирской модели» присоединения новых территорий путем казачьей, «штрафной», регулируемой (принудительной) крестьянской колонизации Приамурского края. Американский миграционный опыт в дальневосточной имперской практике. Известная толерантность в отношении иноэтничного и иноконфессионального населения, при расширительном толковании желаемого «русского» колонизационного элемента в стремлении «сделать край русским».

Импульсивность имперской политики в регионе. Определяющее влияние на организацию регионального административного пространства политических и военных установок, исходящих как из центра, так и определяемых местной властью. Высокая степень зависимости региональной имперской политики от личностного фактора. Разногласия во взглядах на уровень и перспективы развития различных районов Дальнего Востока, на формы региональной управленческой иерархии вели к появлению много-численных проектов административно-территориального переустройства региона, обусловили затяжной характер административных реформ.

6. Высокая степень автономности (скорее допускаемая, чем сознательно формируемая) региональной власти в политической, дипломатической, военной и административной сферах. Использование специфических политических и административных институтов, нацеленных на изучение, присоединение и управление новыми территориями (РАК, Амурская экспедиция). Отсутствие четкого разделения компетенций между центральными и региональными властями, ведомственные противоречия как на центральном, так и на местном уровнях управления.

Упрощенная система организации местного аппарата управления, опирающаяся на единоличный принцип власти главы администрации (генерал-губернатора, губернатора). Симбиоз военно-политических и гражданских хозяйственно-административных функций и, как следствие, доминирование военных в региональном административном аппарате всех уровней управления. Слабые возможности для контроля за бюрократией всех уровней. Низкая степень коммуникативности в принятии и реализации управленческих решений.

Список литературы

1 Автор статьи в 1996-1997 гг. являлся одним из организаторов семинара «Региональные процессы в имперской России», а также совместно с П.И. Савельевым написал программную статью «Актуальные проблемы изучения региональных процессов в имперской России» для сборника «Имперский строй России в региональном измерении (XIX начала XX в.). М, 1997. С. 5-18.

1РГИА. Ф. 1284. Оп. 60. 1882 г. Д. 47. Л. 166.

5 Записки Ф.Ф. Вигеля. М., 1892. Ч. II. С. 196-197.

6. Прутченко С.М. Сибирские окраины. Областные установления, связанные с Сибирским учреждением 1822 г., в строе управления русского государства. Историкоюридические очерки. СПб., 1899. Т. 1. С. 124.

7. О понятии «политика населения» см.: Холквист П. Тотальная мобилизация и политика населения: российская катастрофа (1914-1921) в европейском контексте // Россия и первая мировая война (Материалы международного научного коллоквиума). СПб., 1999. С. 84-85.

8. Семенов-Тян-Шанский В.П. О могущественном территориальном владении применительно к России. Очерк по политической географии. Пг., 1915. С. 24.

9. Завалишин Д.И. Кругосветное путешествие фрегата «Крейсер» в 1822-1825 гг. под командою М.П. Лазарева // Древняя и Новая Россия. 1877. Т. III. С. 154.

10. Мясников B.C. Договорными статьями утвердили. Дипломатическая история русскокитайской границы XVII — XX вв. М., 1996. С. 241-242.

11. Цит. по: Рогинский Е.М. Д.И. Завалишин как общественный деятель // Вопросы истории. 1998. №8. С. 139.

12. 15 февраля 1806 г. он писал из Ново-Архангельска директорам РАК об интересе, проявляемом Голландской Ост-Индской компанией к Курилам, что «можно быть уверену, что буде не предускорим мы, то батавцы несомненно будут некогда близкими Камчатке соседями». Предупреждал Н.П. Резанов и о действиях французов. «Жаль будет пропустит Россия нынешнюю и столь выгодную для нее эпоху и даст какой-либо державе водворениям ее в местах сих пресечь пути к выгоднейшей и обширной для нея торговле. Не дай боже, чтоб нас предупредили в них силами и для того нужно не упущая времени, расположить план сей и приступить к нему со всею деятельностью» (Малоизвестный автограф Н.П. Резанова // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск, 1994. № 1. С. 122-124).

13. Лессепс Ж.Б. Путешествие по Камчатке и Южной Сибири. СПб., 1801. Ч. 1. С. 84.

14. Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 166. Оп. 1.Д. 3957.Л. 7.

15. Вагин В.И. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 г. Т. 2. СПб., 1872. С,-67. Чтобы попасть из Иркутска в Охотск, нужно было плыть по Лене до Якутска, а затем далее сухопутным путем по Охотскому тракту, представлявшему собой труднопроходимую караванную тропу, с бродами через многочисленные реки и болота, переходами через горные перевалы. Из Охотска на Камчатку отправлялись летом — морем, а зимой — по северному побережью Охотского моря, через Гижигу. В.М. Головнин вспоминал о своем путешествии зимой 1813-1814 гг., когда он 2 декабря выехал на собаках из Петропавловска и только 11 марта прибыл в Охотск, затем на собаках, оленях и лошадях добирался до Якутска, на исходе апреля приехал в Иркутск, а в Петербург прибыл только 22 июля.

16 Цит. по: Эндаков Д.Н. Русский флот на Тихом океане (XVII — XX вв.). Владивосток, 1989. С. 60.

17. Россия и США: становление отношений. 1765-1815. М., 1980. С. 469.

18. Там же. С. 485.

19. Там же. С. 488.

20 РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 166. Л. 33. 2’Там же. Д. 167. Л. 7-18.

22. «… При общем взгляде на Восточную Сибирь и будущность ее для России должно сказать, — писал он великому князю 20 февраля 1852 г., — что главнейшею заботою и занятием здесь Правительства должно бы быть обеспечение естественных границ Империи — предмет, который, к сожалению, и Сперанским, и до него, и после него оставлен был без всякого внимания: Камчатка, Восточный океан, Охотское море, устье Амура, вся река эта и прилегающая к ней Забайкальская область»(ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 431. Л. 20).

23. Струве Б. Воспоминания о Сибири // Русский вестник. 1888. № 5. С. 41-42.

24. Барсуков И.П. Граф  Н. Н. Муравьев-Амурский. М., 1891. Т. 2. С. 105.

25. Там же. Т. I. С. 323.

26. Куртеев К.К. Экономическая проблема Приамурья. Владивосток, 1921. С. 3.

27. Куртеев К.К. Экономическая роль Владивостока. Ч. I. Владивосток как торговый порт. Владивосток, 1921. С. 21.

28. Шумахер П. Оборона Камчатки и Восточной Сибири против англо-французов в 1854 и 1855 гг. // Русский архив. № 8. С. 397.

29. Цит. по: Струве Б. Воспоминания о Сибири // Русский вестник. 1888. № 6. С. 96.

30. Невельской Г.И. Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России. 184901855. М., 1947. С. 188.

31. Архиепископ камчатский, курильский и алеутский Иннокентий писал: «Честь России (о других причинах не говорю) не дозволяет бросить Камчатку и прочие приморские места, хотя они слишком дорого стоят казне и никогда не в состоянии будут окупать не только всех издержек и пожертвований казны, но даже и одних только пенсий, производимых служащим там…» (Барсуков И.П. Иннокентий, митрополит

33 Невельской Г.И. Указ, Соч. С. 280.

34 Присоединенная территория, огромная по масштабам (912,3 тыс. вв. верст), имела население менее 20 тыс. человек. Только за 1850-1860 гг. на территорию Амурской и Приморской областей переселилось около 23 тыс. человек (Кабузан В.М. Дальневосточный край в XVII начале XX вв. (1640-1917). Историко-демографический очерк. М, 1985. С. 46, 61).

35. Кропоткин П.А. Записки революционера. М, 1990. С. 173.

36. Барсуков И.П. Иннокентий, митрополит московский и коломенский. По его сочинениям, письмам и рассказам современников. М., 1883. С. 394-395.

37. М.А. Бакунин свидетельствовал, что идея создания Забайкальской области, «как точки отправления и опоры для завоевания Амура», родилась у Муравьева еще в 1849 г. во время поездки на Камчатку (М.А. Бакунин — А.И. Герцену ( 7 ноября 1860 г., Иркутск) // Бакунин М.А. Собрание сочинений и писем. М., 1935. Т. 4. С. 316).

38. Д.И. Завалишин — министру внутренних дел П.А. Валуеву (30 декабря 1861 г., г. Чита) // РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 148. Л. 33.

39. Камчатская область будет восстановлена только в 1909 г.

40. 5 мая 1856 г. Н.Н. Муравьев наставлял М.С. Корсакова: «тебе надобно войти в самые ближайшие сношения с Казакевичем по всем подробностям вверенной ему области и флота, ибо впредь все пойдет уже через тебя и твое Областное Правление; следственно, надо теперь уже определить, чем именно Забайкальская область может снабдить Приморскую, и что в ней развести должно для будущего времени» (Барсуков И.П. Граф Н.Н. Муравьев-Амурский. Т. I. С. 449-450.)

41. РГИА. Ф. 1265. Оп. 7. Д. 239. Л. 9.

42. Там же. Л. 1.

4j См.: Ремнев А.В. Проконсул Сибири Иван Борисович Пестель // Вопросы истории. М, 1997. №2. С. 141-149.

44. Римский-Корсаков В. А. Балтика-Амур. Хабаровск, 1980. С. 206.

45. Невельской Г.И. Указ. Соч. С. 39-40.

46. Болгурцев Б.Н. Русский флот на Дальнем Востоке (1860-1861 гг.). Пекинский договор и Цусимский инцидент. Владивосток, 1996. С. 117. Контр-адмирал И.Ф. Лихачев писал в 1861 г. — «дайте нам свободное нескованное море».

47. Милютин Д.А. Мои старческие воспоминания за 1816-1873 гг. // ОР РГБ. Ф. 169. К. 16. №2. Л. 108.

48 Куртеев К.К. Экономическая роль Владивостока. Ч. I. Владивосток как торговый порт. Владивосток, 1921. С. 21.

49/ Слюнин Н.В. Современное положение нашего Дальнего Востока. СПб., 1908. С. 3.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.policy03.narod.ru

Введение

Древняя земля

Древний Херсонес

Крым под покровительством Турции

Принятие Крыма в состав России

Рождение Севастополя

Визит императрицы

Во время второй русско-турецкой войны

Под флагом Ф.Ф.Ушакова

Севастополь строится и растёт

«Лазаревская эпоха»

Первая оборона Севастополя

1870-1900годы

В годы революций, интервенций и первых пятилеток стр9

1941-1945г. стр10

Севастополь в послевоенные годы

Заключение

Литература

ВВЕДЕНИЕ

Севастополь родился более двух веков назад. Много это или мало? « Не так уж много»,- заметят одни, зная, что есть города, история которых насчитывает тысячелетия. «Очень много»,-скажут другие, припомнив сколько ярких событий, блестящих подвигов, подвижнического труда вместили эти двести лет.

Имя Севастополь получил указом Екатерины II от 10 февраля 1784 года. Утвердив имя новому городу на Чёрном море, императрица распорядилась выбить по этому случаю медаль с девизом «Польза России». Медаль с девизом «Слава России» была отлита ранее в честь создания Черноморского флота.

«Городом славы», «городом, достойным поклонения» — так переводится Севастополь с греческого — был наречён наследник античного Херсонеса и средневекового Херсона. Возможно, как это бывает у людей, имя определило дальнейшую судьбу города, сделав его поистине легендой из камня.

После смерти Екатерины II в 1796 году, её сын Павел I переименовал Севастополь в Ахтиар, но это название не было принято людьми. В марте 1826 года был обнародован указ государя-императора Николая I, официально вернувший нашему городу имя, данное ему при основании: «… город не именовать впредь Ахтиаром, но всегда Севастополем».

Основанию Севастополя предшествовала многовековая борьба русского и украинского народа за выход к Чёрному морю. В ходе русско-турецкой войны 1768-1774 гг. русские войска овладели Крымом. Крымское ханство было объявлено независимым от Турции и перешло под покровительство России. Строительство города началось в 1783 году после присоединения Крыма к России. Город рос и развивался как база флота. В ходе Крымской войны (1853-1856) ему пришлось держать свой первый экзамен на мужество. 349-дневная оборона Севастополя приковала к себе главные силы союзников, и они не могли развернуть серьёзных действий на других театрах войны. Новая русско-турецкая война (1877-1878гг.) показала, как необходимо иметь на Чёрном море сильный флот.

К концу XIX века Севастополь превратился в самый крупный, самый развитый в промышленном и культурном отношении, самый благоустроенный город Таврической губернии.

И несмотря на годы революций, иностранной интервенции, гражданской войны, накануне Великой отечественной войны Севастополь был развитым промышленным и культурным центром юга страны.

30 октября 1941 года началась вторая героическая оборона Севастополя. Она продолжалась более 250 дней и ночей. Сковав на подступах к городу в самые трудные для нашей страны осенние месяцы 1941 г. значительные силы немецко-фашистской группы армий «Юг» и нанеся им серьёзные потери, воины Севастопольского оборонительного района расстроили планы фашистского командования на южном стратегическом направлении. Родина высоко оценила подвиг Севастополя. 8 мая 1965г. городу-герою были вручены орден Ленина и медаль «Золотая Звезда»

В 1957 году завершилось восстановление города. За послевоенные годы севастопольцы совершили новый подвиг- трудовой. А благодарные потомки приумножили своими ратными делами его славу.

1. ДРЕВНЯЯ ЗЕМЛЯ

Первые следы разумной жизни на территории, географически совпадающей с югом Крыма датируются примерно 400 тысячами лет тому назад. Большинство археологических находок, связанных с неандертальцами, обнаружено в горах и долинах рек Альмы, Качи, Бельбека и других. Примерно 40 тысяч лет назад на территории Крыма появились первые кроманьонцы. На правом берегу реки Бельбек ,на берегу реки Чёрной находятся их стоянки. Киммерийцы, скифы, тавры — древние жители Крыма. Древнейшим таврским поселением считается Уч-Баш, открытое в Инкермане. Облюбовали они и берега Балаклавской бухты. Более 2,5 тысяч лет тому назад в Крыму появились древние греки. Именно соседство воинственных тавров привело к тому, что окрестности современного Севастополя дольше всего оставались неосвоенными греческими колонистами.

2. ДРЕВНИЙ ХЕРСОНЕС

Переселенцы из Гераклеи Понтийской высадились на берегу современной Карантинной бухты около 422 года до н.э. Облюбованное для поселения место располагалось на мысу, который легко было укрепить на случай внезапного нападения тавров. Отсюда и название нового полиса — Херсонес- в переводе полуостров. Бухта представляла собой прекрасную гавань. Море было богато рыбой. На каменистой почве хорошо рос виноград. Херсонес богател и благоустраивался. Сооружались общественные здания: храмы, театр, монетный двор и другие. От Карантинной бухты город постепенно достиг берегов Песочной. Херсонес просуществовал около двух тысяч лет. Люди сеяли пшеницу, растили виноград, делали вино, ловили рыбу, в печах обжигали огромные глиняные пифосы, изящные амфоры, расписывали вазы, чеканили свои монеты, строили дома, растили детей, ваяли скульптуры, складывали мозаики. Ещё в III веке до н.э. в Херсонесе был выстроен театр на две тысячи мест. Здесь актёры разыгрывали комедии и трагедии Аристофана, Эпихарма, Софокла, Еврипида, выступали музыканты, публично состязались народные поэты, граждане читали « Илиаду » и «Одиссею » Гомера. В земле Херсонеса была найдена высеченная на мраморе присяга, которую давали достигшие совершеннолетия юноши: «Клянусь Зевсом, Землёю, Солнцем, Девою, богами и богинями …я буду единомышленен относительно благосостояния и свободы города и граждан…и не нарушу демократии… и буду служить для города и граждан…»

Чтобы лучше вести исследовательскую работу, надёжнее сохранить памятники, территория Херсонесского музея объявлена историко-археологическим заповедником. Если бы камни могли говорить, то крепостные стены Херсонеса поведали бы нам о решительных и безжалостных таврах, о скифах, нахлынувших из степи, о том, как понтийский царь Митридат Евпатор помог избавиться Херсонесу от нашествия скифов и о том , как помощь понтийского царя дорого обошлась Херсонесу — город-республика сам оказался под властью Понта. И что было потом — о битве римлян и понтийцев под Фарнаком, и о самом коротком донесении- его отправил сенату Гай Юлий Цезарь: « Veni, vidi, vici » — «Пришёл, увидел, победил».Чёрное море стало внутренним морем Римской империи. В первые века новой эры империя зашаталась под ударами варваров. Одряхлев, она уже не могла защищать свои окраины. В 270г. здесь огнём и мечом прошли готы, а век спустя уже гунны не оставили камня на камне.

В конце 900тых годов древний греческий город в Крыму Корсунь (Херсонес) подчинялся Константинополю. Осенью 988 года под стенами Херсонеса появилась дружина киевского князя Владимира Красное Солнышко. После длительной осады она взяла город. Здесь в Корсуне принял Владимир Христианскую веру. На месте церкви, где венчался Владимир с сестрой византийского императора Василия II , сейчас восхищает всех своим величием отреставрированный Владимирский собор.

3. КРЫМ ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ТУРЦИИ

В мае 1453 года Константинополь пал после двухмесячной осады. Константинополь, переименованный в Стамбул, стал столицей огромной многонациональной Османской империи. В 1475 году турецкий флот, опираясь на поддержку татарской знати начал завоевание Крыма.

Одно из генуэзских владений – крепость Чембало — была переименована в Балаклаву. Турки укрепили здесь крепостные сооружения и разместили свой гарнизон. Подвалы башни они использовали как тюрьму для пленников, а на самой вершине её в течение шести месяцев- с весны и до начала зимы горел фонарь с десятью фитилями. Он указывал судам, подходившим к Балаклаве, безопасный путь. Постепенно крепость пришла в запустение. Но ещё несколько столетий её зубчатые башни возвышались над Балаклавой. До нас дошли остатки четырёх. Но каждый, кто хоть раз побывал здесь, навсегда запомнит стоящий на красноватом обрыве памятник былого могущества. Христианское население Крыма было носителем древней культуры. И хотя древний Херсонес полностью обезлюдел, а местность эта представляла совершенную пустыню, где бродили стада овец, в облике крымских городов мелькал портик с колоннадами, а в силуэте татарского сосуда видны были очертания греческой амфоры. Многовековые традиции позволяли получать высокие урожаи фруктов и винограда.

После захвата Крыма территория Османской империи продолжала увеличиваться. В 1478 году султан возвращает хана Менгли- Гирея на Крымский престол. В середине XVI века столкнулись интересы крымского хана, за спиной которого стоял турецкий султан, и московского царя. Многие годы русский царь платил крымскому хану дань. Крымцы совершали набеги на украинские и русские города и деревни. В ответ казаки совершали походы на владения Крымских ханов. Вот один из них. В 1629 году казаки решили ограбить сокровищницу крымских ханов, находившуюся под охраной турок на Мангупе. Под покровом вечерних сумерек их «чайки» вошли в Севастопольскую бухту и достигли необитаемой в это время крепости Инкерман. Казаки оставили суда в зарослях камыша, которыми было богато устье реки Чёрной, затем двинулись через Инкерманскую долину кратчайшим путём к Мангупу. Вернулись казаки с огромной добычей.

4. ПРИНЯТИЕ КРЫМА В СОСТАВ РОССИИ

Вопрос «кто-кого» решился в двух русско-турецких войнах 1768-1774 и 1787-1791 годов. По итогам первой Крымской войны Крым стал независимым от Турции, Россия приобрела выход в Чёрное море и могла иметь здесь свой флот. Русские корабли размещались в Балаклаве, но для них нужны были и другие удобные стоянки. Осенью 1773 года была составлена первая карта и описание Ахтиарской (Севастопольской) бухты и её окрестностей.

К 1778 году независимость Крыма от Турции была записана на бумаге, но её непросто было достичь в реальной действительности. Летом 1778 года османский флот из 170 судов вошёл в Ахтиарскую бухту. Русским корпусом командовал А.В.Суворов. Перед ним встала сложнейшая задача- заставить турок уйти, не применяя оружие. В ночь на 15 июня по обеим сторонам входа в бухту возвели насыпи для установки артиллерийских батарей. Утром турецкий адмирал увидел, что ещё немного , и его флот будет заперт ,как в мышеловке. По его приказу корабли срочно вышли в море. Суворов первым из военных чинов России оценил значение Севастопольской бухты для размещения флота и строительства крепости. В одном из рапортов он докладывал: « Подобной гавани не только у здешнего полуострова, но и на всём Чёрном море не найдётся, где бы флот лучше сохранён был и служащие на оном удобнее и спокойнее размещены были».

В 1783 году Хан Шагин-Гирей отрёкся от престола. 8апреля 1783 года на свет появился манифест Екатерины II о принятии Крыма в состав Российской державы.

5. РОЖДЕНИЕ СЕВАСТОПОЛЯ

2 мая 1783 года офицеры Крымского корпуса, которым командовал генерал-поручик Суворов, с берега Ахтиарской бухты, названной так по имени деревушки Ак-Яр, на горизонте увидели эскадру. Светило яркое солнце. Ослепительно- белые парусники Азовской флотилии издали казались стаей гордых лебедей. Сохраняя дистанцию, эскадра героя Чесмы вице- адмирала Фёдора Клокачёва вошла в бухту, и собравшиеся на палубах моряки восхищённо ахнули — просторная, недоступная ветрам бухта была отменной. 7 мая в бухту вошла и Днепровская флотилия. Осмотрев бухты, Клокачёв выбрал для размещения эскадры Южную. 3 июня 1783 года были заложены: дом командующего, который вскоре стал самым красивым зданием города, часовня, кузница и пристань. С площади у пристани начиналась первая улица города, долго называвшаяся просто — Балаклавская дорога. С этих строений, как принято считать, начался город. А с адмиралтейской кузницы — старейшее его предприятие — Морской завод. Новорождённый город нарекли Севастополь.

6. ВИЗИТ ИМПЕРАТРИЦЫ

22мая 1787 года из Бахчисарая кортеж императрицы прибыл на Инкерманские высоты. Здесь был выстроен прекрасный павильон, в котором высоких гостей ждал обед. Во время него распахнулись шторы, и из огромного окна открылась незабываемая картина Ахтиарской бухты, освещённой яркими лучами солнца. Стоявшие в ней корабли молодого Черноморского флота, их было 46, окутались вдоль бортов клубами белого дыма. Флот приветствовал императрицу салютом. Иностранные гости были потрясены. Из Инкермана на лёгких судах кортеж направился в Севастополь. Суда пристали к городской пристани. К приезду гостей она была благоустроена. Потёмкин велел именовать пристань «Екатерининской», но в народе звали «Графской» Разместилась императрица в доме командующего, перестроенном под дворец. Два дня провела Екатерина II в городе. Здесь она наблюдала вместе со своими гостями за морскими манёврами. Из Севастополя 24 мая императрица отправилась в Балаклаву, а потом в горы и Байдарскую долину. Иностранные дипломаты, увидев Севастополь и флот, напуганные усилением Российской империи вскоре начнут подталкивать Турцию к новой войне.

7. ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ

Османская империя не смирилась с утратой Крыма.13 сентября 1787 года Турция объявила войну России. Война стала серьёзным испытанием для Севастопольской эскадры. Первый её боевой выход в море под командованием адмирала М.И. Войновича был неудачным. В начале сентября у болгарских берегов она попала в сильнейший шторм. Буря разметала корабли, получившие тяжёлые повреждения. Один фрегат затонул. Линкор « Мария Магдалина» в полузатопленном состоянии, со сломанными мачтами был отнесён течением к Босфору, где сел на мель и стал добычей турок. «Святой Павел» оказался у кавказских берегов. В борьбе со стихией экипаж, руководимый Ф.Ф.Ушаковым , проявил мужество и смог , исправив повреждения, вернуться в Севастополь. Успешные действия в ходе войны под командованием Ф.Ф.Ушакова не остались без внимания. В апреле 1789 года он принял Севастопольскую эскадру а через год был назначен командовать Черноморским флотом. В итоге войны, потерпев поражение на море и на суше, султан запросил мира. Турция согласилась признать присоединение Крыма к России.

8. ПОД ФЛАГОМ Ф.Ф.УШАКОВА

Под руководством Ф.Ф.Ушакова флот совершенствовал своё мастерство, а Севастополь становился настоящей крепостью. Строились каменные казармы, рылись новые колодцы, прокладывались дороги. На возвышенности Павловского мыса возвышалось двухэтажное каменное здание госпиталя. После смерти Екатерины II в 1796 году, её сын Павел I переименовал Севастополь в Ахтиар, но это название не было принято людьми. АлександрI, вступивший на престол в 1801 году, практически прекратил строительство новых кораблей, а ,находившиеся в строю, проводили почти всё время на якорях. Талантливые флотоводцы, в том числе Ушаков, перестали цениться. Уйдя в отставку, всеми забытый, он скончался в 1817 году в своём небольшом имении на Тамбовщине .

9. СЕВАСТОПОЛЬ СТРОИТСЯ И РАСТЁТ

В 1804 году Севастополь был официально объявлен главным военным портом Черноморского флота вместо Николаева. Город становился самостоятельной административной единицей. В связи с этим в него был запрещён вход торговым судам. Только в 1920 году в Севастополь вновь было разрешено заходить купеческим судам. Правда только российским , а не иностранным. Швартоваться они должны были в Артиллерийской бухте. Рядом с ней бурлила жизнь городского рынка.

Самым крупным предприятием Севастополя было Адмиралтейство. В начале XIX века здесь уже не только ремонтировали, но и строили военные суда. Первым со стапелей был спущен 18-пушечный корвет «Крым». За последующие семнадцать лет построили ещё 17, а отремонтировали 14 военных судов. Но, пожалуй, самым знаменитым кораблём из всех построенных, был бриг «Меркурий». Спустя 9 лет , он стал гордостью флота, Севастополя, Отечества.

Благоустроен был и порт. Безопасность судоходства обеспечивали 40-метровый маяк на Херсонесском мысу и Инкерманские маяки, самые высокие в России ( около 122 метров).

Рос город, а вместе с ним подрастало первое поколение коренных севастопольцев. Состоятельные горожане жили на главных улицах- Екатерининской и Большой Морской. Неприглядность Корабельной, Артиллерийской, Каторжной слободок скрадывали синь моря да горячее солнце.

10. «ЛАЗАРЕВСКАЯ ЭПОХА»

В марте 1826 года был обнародован указ государя-императора Николая I, официально вернувший нашему городу имя, данное ему при основании: «… город не именовать впредь Ахтиаром, но всегда Севастополем». Николай I много ездил по стране, часто бывая в Крыму и в Севастополе. Поскольку он был убеждён, что без сильного флота нет могущественной Российской империи, то к нуждам его относился очень внимательно. В 1834 году на должность командующего Черноморским флотом и Севастопольского губернатора был назначен императорским указом вице-адмирал М.П. Лазарев. Его деятельность была столь плодотворной , что почти два десятилетия до 1851 года часто называют «Лазаревской эпохой» в истории города. Одним из самых значительных дел Михаила Петровича было воспитание учеников. Он дал флоту будущих героев. Так, например, на линейном корабле «Азов» , командиром которого был уже капитан I ранга М.П.Лазарев, служили лейтенант П.С.Нахимов, мичман В.А.Корнилов, гардемарин В.И.Истомин. Под его началом они участвовали в Наваринском сражении, обессмертившем имя линкора.

8 ноября 1828 года началась очередная русско-турецкая война. Активное участие в ней принимал Черноморский флот. Выдающийся подвиг совершил экипаж брига «Меркурий» Утром 14 мая 1829 года отряд из трёх небольших российских кораблей столкнулся в Чёрном море с турецкой эскадрой из 18 судов, в числе которых было 6 линейных. Увидев подавляющее превосходство в силах противника, русские корабли начали отступать к Севастополю. Двум удалось уйти, а бриг «Меркурий» отстал. Вскоре начался неравный бой с линейными кораблями :110-пушечным «Селимие» и 74-х пушечным «Реал-беем». Он длился более четырёх часов. Умело маневрируя и ведя меткий огонь, «Меркурий» нанёс турецким кораблям серьёзные повреждения, лишив их возможности сражаться. Русский бриг вышел победителем в беспримерном по неравенству сил морском бою.22 пробоины в корпусе не помешали «Меркурию» самостоятельно вернуться в родной Севастополь. Узнав об этом, Николай I распорядился всегда числить в списках российского флота корабль с названием «Память Меркурия». В 1839 году на Мичманском бульваре был открыт первый памятник на земле Севастополя. Автор, академик архитектуры Александр Павлович Брюллов, исполнил проект в классическом стиле. На памятнике – лаконичная надпись, начертанная по указанию Николая I, «Казарскому. Потомству в пример».

При Лазареве были построены Константиновская, Михайловская, Александровская, Николаевская и Павловская батарейи, над Южной бухтой вознеслись белые громады морских казарм, В центре на месте хижин поднялись красивые здания. Петропавловский собор, Морская библиотека, Башня ветров, портик Графской пристани, казалось, были перенесены из античной Греции. И о Севастополе заговорили , как об одном из самых красивых городов мира . Прошло два десятилетия и в «лазаревскую эпоху» Севастополь связала с Южным берегом проложенная сапёрами дорога. Она шла через Байдарский перевал , как и прежняя тропа. К концу 40-х годов XIX века почтовая трасса соединила Севастополь через Мекензиевы горы и долину реки Бельбек с Симферополем. В городе была яркая культурная жизнь. Театр, построенный в 1842 году , был украшением Театральной площади. Стоял он на месте, где ныне находится сквер Матросского клуба. Главным зданием другой площади- Екатерининской, стало открытое в 1846 году Морское собрание. Его внутреннее убранство поражало великолепием. Офицеры любили здесь бывать не только по торжественным случаям, но и для дружеского общения.

Адмирала Лазарева не стало 11 апреля 1851 года. Его прах захоронен в склепе строящегося Владимирского собора. Пройдёт несколько лет и рядом с ним найдут вечный покой его ученики, герои обороны Севастополя, павшие на бастионах города- В.А.Корнилов, В.И.Истомин, П.С.Нахимов.

11. ПЕРВАЯ ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ

В 1853г началась Крымская война. Началась она как война между Россией и Турцией. Англия и Франция, боясь усиления России на юге , выступила против неё. 11 сентября 1854 года союзные войска двинулись на Севастополь, рассчитывая овладеть им совместными действиями морских и сухопутных сил. 89 боевых кораблей и 300 транспортных судов , высадив 62- тысячную армию в Евпатории , повернули к Севастополю, чтобы сделать попытку ворваться в бухту. На военном совете встал вопрос: выйти эскадрой в море и дать бой неприятелю или, затопив корабли, сойти морякам на берег и драться на бастионах. На рассвете 11 сентября парусные ветераны исполнили свой последний ратный долг. 13 сентября 1854 года началась осада Севастополя. Потом впереди будет подвиг Малахова кургана, о котором поведала панорама Рубо. Противник несколько раз производил бомбардировки города, предпринимал яростные штурмы севастопольских укреплений, но каждый раз получал решительный отпор. 349-дневная оборона Севастополя приковала к себе главные силы союзников, и они не могли развернуть серьёзных действий на других театрах войны. Вначале руководство обороной города осуществлял В.А.Корнилов. После того, как он был сражён ядром на Малаховом кургане, оборону Севастополя возглавил вице- адмирал П.С.Нахимов. Нахимов будет смертельно ранен 28 июня 1855 года на Малаховом кургане. 12 ноября 1854 года в Севастополь из Петербурга прибыл знаменитый хирург Н.И.Пирогов. В Севастополе он первый в мире ввёл институт сестёр милосердия. Он первым в истории медицины применил, предварительно испытав на себе , метод обезболивания парами эфира, ввёл гипсовую повязку для лечения и транспортировки раненых, он разработал ряд операций, которые позволяли не удалять, а сохранить повреждённые конечности.

18 марта 1856 года воюющие страны заключили в Париже мирный договор. России запрещалось держать военный флот на Чёрном море. Через 15 лет русская дипломатия добилась отмены этой статьи договора.

В период Крымской войны и обороны Севастополя 1854-1856 гг. город был до основания разрушен и в первые годы восстанавливался очень медленно.

12.1870-1900 ГГ.

В 1871 году русское правительство приняло решение о восстановлении Севастополя как базы флота. Новая русско-турецкая война (1877-1878гг.) показала, как необходимо иметь на Чёрном море сильный флот. В 1898 году севастопольское Адмиралтейство в связи с переходом от судоремонта к судостроению стало называться Морским заводом. В 1890 году Севастополь вновь был объявлен главной базой Черноморского флота и военной крепостью 3 класса. К концу XIX века Севастополь превратился в самый крупный, самый развитый в промышленном и культурном отношении, самый благоустроенный город Таврической губернии.

13. В ГОДЫ РЕВОЛЮЦИЙ, ИНТЕРВЕНЦИЙ, И ПЕРВЫХ ПЯТИЛЕТОК

К значительному обострению политического положения в стране привела начавшаяся в январе 1904 года русско-японская война. К лету 1905 года политическая атмосфера в Севастополе накалилась настолько, что началась подготовка к вооружённому восстанию. Предполагалось, что Севастополь станет центром революции на юге России. 14 июня вспыхнуло восстание на броненосце «Потёмкин», на ряде других кораблей, но самым крупным было восстание в ноябре 1905 г. с которым самодержавие жестоко расправилось. Массовые аресты сорвали и восстание, подготовленное большевиками Севастополя в 1912 году. 4 марта 1917 года население и военные узнали о свержении царя. Всюду прошли митинги. 27 октября в Севастополе установлена советская власть. В начале 1918 года Советская власть победила на всём полуострове. Затем последовали годы интервенции, вначале Германии, затем немецких оккупантов в Севастополе сменили англо- французские интервенты. В середине апреля 1919г части Красной Армии освободили город. Англичане и французы грабили и вывозили всё, а чего не могли захватить с собой, уничтожали. Интервенты угнали все исправные суда, а неисправные ограбили и разрушили. В 1919 году весь Крым был захвачен белогвардейцами. 15 ноября 1920 года Севастополь был освобождён от белогвардейцев. Год от года севастопольцы наращивали темпы восстановления и развития города Уже в 1923 году в городе работала электростанция,328 различных промышленных предприятий,423-торговых. По переписи на 15 марта 1923 года в городе проживало почти 63,5 тыс. человек; насчитывалось 5754 дома и 2093 отдельных строения. Позже севастопольцы добились существенных успехов в выполнении грандиозных планов предвоенных пятилеток: восстановили и реконструировали Морской завод, построили холодильник, один из самых мощных по тому времени в нашей стране, завод шампанских вин, хлебозавод, макаронную и швейную фабрики. Всемирную известность приобрели Институт физических методов лечения им.Сеченова и Институт биологии южных морей, в городе работало 28 школ, 13 массовых самостоятельных библиотек, 21 детский сад. Накануне Великой отечественной войны Севастополь превратился в развитый промышленный и культурный центр юга страны.

14. 1941-1945 ГГ.

В тот летний вечер 1941-го лишь памятники напоминали о 349-дневной эпопее Севастополя. На Приморском бульваре, как всегда играла музыка, и весёлые краснофлотцы знакомились с девушками. В школах на выпускных вечерах вальсировали вчерашние десятиклассники. Была традиция: рассвет нового дня встречать у памятника «Затопленным кораблям». В полночь на кораблях пробили склянки. Море пахло остро, обещая жаркий день. В три часа ночную тишину потревожил страшный гул. «Самолёты летят,- проговорил кто-то. — Наверное, учение начались». А гул всё нарастал, непривычный, незнакомый…

Самолёты с Чёрными крестами на крыльях появились над Севастополем 22 июня 1941 года в 3 часа 13 минут…

Поначалу фашистское командование бросило против Севастополя шесть пехотных дивизий, одну кавалерийскую бригаду, несколько полков СС, сотни танков и самолётов. Прибудут в разгар Севастопольского сражения опробованные на стенах Брестской крепости сверхмощные 600-мм мортиры «Карлы», «чудо германской техники» знаменитая «Дора»- самая большая пушка в мире за всю историю: длина ствола -30 метров, калибр 800мм, вес снаряда-7 тонн. Обслуживали пушку полторы тысячи специалистов, командовал генерал.

30 октября 1941 года началась героическая оборона Севастополя. Немецко-фашистские войска предприняли три наступления на город. Моряки-черноморцы и воины Приморской армии стояли насмерть. С фанатической яростью рвались гитлеровцы к городу. Артиллерия, авиация, танки с пехотой вновь и вновь шли на его штурм, веря, что устоять против него невозможно. Более 250 дней продолжалась героическая оборона Севастополя. Сковав на подступах к городу в самые трудные для нашей страны осенние месяцы 1941 г. значительные силы немецко-фашистской группы армий «Юг» и нанеся им серьёзные потери, воины Севастопольского оборонительного района расстроили планы фашистского командования на южном стратегическом направлении.

Родина высоко оценила подвиг Севастополя. 8 мая 1965г. городу-герою были вручены орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» Более 48500 его защитников награждены медалью «За оборону Севастополя».

22 месяца бесчинствовали в Севастополе фашисты. Они истребили десятки тысяч жителей и советских военнопленных, уничтожили и вывезли большие материальные и культурные ценности. Но никакие пытки и издевательства не сломили духа севастопольцев. В городе стали образовываться подпольные патриотические группы. 7 мая 1944 года начался штурм Сапун-горы, а 9 мая над городом развевалось Знамя победы.

15. СЕВАСТОПОЛЬ В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

Севастополь восстанавливала вся страна. Строительные материалы, техника, станки и оборудование поступали из Москвы, Ленинграда, Киева, Горького, Свердловска, Казани, Ярославля и многих других городов. На стройки Севастополя прибывали люди из всех уголков нашей страны. Восстановленный город вырос в несколько раз по сравнению с довоенным, стал ещё красивее. Монументальный характер возрождённого Севастополя подчёркивался ещё и характером строительного материала- инкерманского камня. Уже в 1954 году над голубыми бухтами поднялся белоснежный город. 16 октября 1954 года состоялось торжественное открытие воссозданной панорамы « оборона Севастополя 1854-1855гг.»

В 1957 году завершилось восстановление города. За послевоенные годы севастопольцы совершили новый подвиг- трудовой. В городе появились новые крупные предприятия, такие, как завод «Парус», получили развитие ранее не существовавшие здесь отрасли промышленности — рыбодобывающая, тяжёлого плавкраностроения и др.

22 февраля 1958 года на Малаховом кургане, у оборонительной башни был зажжен Вечный огонь в память о воинах, павших за Родину.

4 ноября 1959 года торжественно открыта диорама «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года».

5 ноября 1959 года открыт памятник адмиралу П.С.Нахимову.

28января 1964 года в городе открыт приборостроительный институт.

11ноября 1967 года на площади Нахимова открыт мемориал героической обороны Севастополя 1941-1942 гг. В мае 1973г. у мемориала учреждён пост №1. В ближайшие годы в городе будут открыты новые спортивные комплексы, библиотеки. Расширятся, разрастутся учебные и научно- исследовательские институты, но всё-таки главное богатство города – его жители, которые как никто другой знают историю побед и поражений, и как никто другой ценят мирное небо, щедрое море и настоящую дружбу.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В Севастополе всё напоминает о героической судьбе этого города о его героической истории: площади адмиралов Нахимова и Ушакова, улицы Казарского, Даши Севастопольской, Пирогова, матроса Кошки, улицы Шмидта, Частника, Очаковцев, улицы адмирала Октябрьского, генералов Петрова, Коломийца, Острякова, полковника Горпищенко, улицы Ивана Голубца, Нины Ониловой, Василия Ревякина. И летом и зимой Севастополь посещают туристы. Здесь гостят ленинградцы, североморцы, киевляне, волжане, уральцы, сибиряки. В последние годы гостеприимный Севастополь принимает иностранных гостей. Севастополь – город удивительных закатов, красок и звуков. Звуки Севастополя слагаются из шума прибоя, ночного рычания бакена-ревуна на фарватере, клёкота якорных цепей, корабельных команд, которые так отчётливо слышны на рассвете, пения сигнальных труб, курантов, отбивающих мелодию «Легендарного Севастополя», могучих гудков Морского завода и стука матросских ботинок на мощёных спусках и каменных лестницах. И ещё: молодёжь часто встречается с ветеранами города-героя. Самозабвенно любят город Севастопольцы , они помнят и приумножают его славные боевые и трудовые традиции.

ЛИТЕРАТУРА

Ф.П. Коровкин. История древнего мира.-М.: Просвещение, 1990.- 254 с.

В. Коваленко, Е. Алтабаева Из прошлого Крыма и Севастополя. Выпуск 1.- Севастополь, 1996.- 84 с.

В. Коваленко, Е. Алтабаева Из прошлого Крыма и Севастополя. Выпуск 3.- Севастополь, 1997.- 127 с.

Субтельный О. Украина: история,- К.: Либiдь, 1994.- 736 с.

Севастополь. Фотоальбом. Составление и текст Г.А.Черкашина. М.: 1983

Ванеев Г.И. Севастополь. Страницы истории. 1783-1983: Справочник.-Симферополь: Таврия, 1983.- 208 с.

20

ИСТОРИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ИЕРУСАЛИМСКОЙ И РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНЫХ ЦЕРКВЕЙ

Взаимоотношения Иерусалимской и Русской Православных Церквей уже в XVI в. были весьма активными. Начавшееся в XI в. паломничество в Святую Землю из Киевской Руси постепенно усиливалось, а вместе с этим увеличивалась и материальная помощь Русской Церкви Иерусалимской — Матери всех Церквей, хранящей бесценные духовные сокровища православия, сосредоточенные в Святом Граде Иерусалиме и других почитаемых верующими местах Палестины. В 40-х гг. XIX в. Константинопольский Патриархат добивался присвоения себе права избрания Иерусалимского патриарха, но при содействии России Иерусалимская Церковь отстояла свою самостоятельность.
Взаимоотношения Иерусалимской и Русской Православных Церквей уже в XVI в. были весьма активными. Начавшееся в XI в. паломничество в Святую Землю из Киевской Руси постепенно усиливалось, а вместе с этим увеличивалась и материальная помощь Русской Церкви Иерусалимской — Матери всех Церквей, хранящей бесценные духовные сокровища православия, сосредоточенные в Святом Граде Иерусалиме и других почитаемых верующими местах Палестины. В 40-х гг. XIX в. Константинопольский Патриархат добивался присвоения себе права избрания Иерусалимского патриарха, но при содействии России Иерусалимская Церковь отстояла свою самостоятельность.

В 1847 г. в Иерусалиме начала свою деятельность Русская духовная миссия, учрежденная Святейшим Правительствующим Синодом. Она должна была представительствовать от лица Русской Православной Церкви перед Иерусалимским патриархатом, содействовать интересам православия и помогать паломникам из России в Святой Земле. Начальником миссии был назначен архимандрит Порфирий (Успенский), выдающийся археолог, открывший знаменитый Синайский кодекс IV в.

Духовная миссия в Иерусалиме осуществляла большую духовно-просветительскую и благотворительную деятельность: учреждала школы, типографии, библиотеки, приюты, богадельни, строила храмы и странноприимные дома и тем самым оказывала большую поддержку Иерусалимской Церкви. В качестве примера отметим печатание в типографии духовной миссии богослужебных книг на арабском языке, нужных Иерусалимской патриархии для духовного окормления арабоговорящего большинства ее паствы. В Иерусалиме, Лидде, Раммлэ и Яффе миссия организовала школы для подготовки пастырей из местного православного арабского населения. После Крымской войны по всем храмам России были устроены сборы “на Палестину”, которые позволяли миссии приобретать в Иерусалиме и других местах Палестины земельные участки для строительства на них храмов и необходимых зданий.

Особый вклад в развитие деятельности Русской духовной миссии в Иерусалиме сделал назначенный в 1865 г. на пост ее начальника архимандрит Антонин (Капустин), историк и археолог, прослуживший в этой должности до 1894 г. Его усилиями Русская Православная Церковь значительно укрепила свои отношения с Церковью Иерусалимской и стала хранительницей многих священно-исторических мест Палестины. Невозможно переоценить церковно-археологического значения раскопок, во множестве осуществленных о. Антонином, огромное значение имело и сооружение им храмов.

Обращаясь к вопросу о материальной помощи Русской Православной Церкви Иерусалимскому патриархату в XIX в., следует отметить разрешение организации в 1829 г. повсеместного по России сбора средств на восстановление храмовых сооружений вокруг Гроба Господня и Голгофы, разрушенных сильнейшим пожаром 1808 г. В 1830 г. русское правительство и Святейший Синод добились возвращения правительством Османской империи отторгнутых у Иерусалимской Церкви частей храма Воскресения, Вифлеемского храма и Гефсиманского сада.

Необходимо сказать и об учреждении в 1882 г. императорского Российского православного Палестинского общества, создавшего широкую сеть отделений во всех епархиях Русской Церкви. Общество предоставляло возможности для недорогого и хорошо организованного паломничества верующих людей из России в Святую Землю, оно предоставляло земельные участки в Иерусалиме и проводило археологические раскопки, создавало школы для арабских детей. Главным образом на русские средства была открыта при Святогробском братстве школа для девочек.

Первая мировая война надолго прервала непосредственные связи Русской и Иерусалимской Церквей. Они были восстановлены участием представителя Иерусалимского патриархата Севастийского архиепископа Афинагора на Поместном Соборе Русской Православной Церкви в Москве в январе—феврале 1945 г. и паломническим посещением Святейшего Патриарха Алексия I во главе делегации Русской Православной Церкви Святого Града Иерусалима и других мест Палестины 31 мая — 5 июня 1945 г.

Список литературы

Буевский Алексей. «История взаимоотношений иерусалимской и русской православных церквей «