Автор: admin

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. СИСТЕМА НАКАЗЫВАНИЯ В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ

1.1. Понятие кассационного производства и его место в системе пересмотра судебных актов

1.2. Возбуждение кассационного производства

1.3. Подготовка к рассмотрению дела в кассационной инстанции

2. ПОРЯДОК И ПОЛНОМОЧИЯ СУДА В СИСТЕМЕ НАКАЗЫВАНИЯ

2.1. Порядок судебного разбирательства в кассационной инстанции

2.2. Полномочия суда кассационной инстанции при рассмотрении дела

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

По своему социальному назначению наказание выступает в качестве средства защиты общества от нарушения условий его существования. Сущность применения наказания заключается, с одной стороны, в лишениях и ограничениях виновного за совершенное преступление, а с другой – в достижении в интересах общества полезного социального результата. В этом смысле управление процессом назначения наказания будет тесным образом связано с целями применения последнего, к которым, как известно, уголовный закон относит:

1) восстановление социальной справедливости;

2) исправление осужденного;

3) специальное предупреждение преступлений;

4) общее предупреждение преступлений.

Вопрос о целях применения наказания всегда считался дискуссионным. Одни авторы ограничивали данные цели общим и частным предупреждением преступлений, другие – наряду с превенцией называли исправление осужденного, третьи – ставили перед применением наказания еще одну цель – восстановление социальной справедливости. Принципиальным вопросом в уголовно-правовой доктрине является вопрос о признании или отрицании репрессии (кары) в качестве цели применения наказания. Как известно, проблема справедливой, адекватной кары за совершенное преступление, ее эффективности для преодоления преступности – одна из древнейших проблем человечества.

Во всем мире наблюдается рост преступности, при этом ни одна из систем применения наказаний не приводит к результатам повышения эффективности общей превенции. Известные российские криминологи, такие, как В.Н. Кудрявцев, В.Е. Эминов, М.М. Бабаев, Д.А. Ли, А.М. Яковлев убедительно доказали постоянство преступности как общественного явления: преступники в мировом масштабе составляют 5,6% от численности населения, умышленная преступность – 94,4%. Судебная статистика свидетельствует, что уровень рецидива относительно стабилен для каждой конкретной страны, что подтверждает неэффективность специального предупреждения. Исправительные учреждения давно перестали быть местом исправления, ныне представляя собой места, нахождение в которых приводит к необратимым изменениям психики человека, школу совершенствования криминальных талантов. Наметились негативные тенденции и в практике назначения уголовных наказаний.

Все вышеприведенные факторы обуславливают актуальность и значимость тематики работы на современном этапе, направленной на глубокое и всестороннее изучение наказывания в арбитражном процессе.

Актуальность и важность данной проблемы, а также недостаточная теоретическая разработанность, необходимость совершенствования и повышения эффективности обусловили выбор темы исследования и определили круг исследуемых вопросов.

В связи с этим целью данной работы является систематизация, накопление и закрепление знаний о системе наказывания в арбитражном процессе.

В соответствии с поставленной целью в работе предполагается решить следующие задачи:

— рассмотреть систему наказывания в арбитражном процессе;

— изучить порядок и полномочия суда в системе наказывания.

При написании работы возникли трудности с поиском библиографической базы, посвященной освещению изучаемого вопроса в связи со слабой изученностью указанной тематики, однако глубокое и всестороннее изучение источников обусловило подробное раскрытие выбранной темы работы.

1. СИСТЕМА НАКАЗЫВАНИЯ В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ

1.1. Понятие кассационного производства и его место в системе пересмотра судебных актов

АПК предусматривает четыре самостоятельных способа пересмотра судебных актов: производство в апелляционной инстанции, производство в кассационной инстанции, производство в порядке надзора и пересмотр решений арбитражного суда по вновь открывшимся обстоятельствам.

Каждый из указанных способов пересмотра характеризуется особенностями, связанными с целями пересмотра, субъектным составом, объектом пересмотра, полномочиями соответствующего арбитражного суда. Цель кассационного пересмотра, в отличие от других способов, — проверка законности судебных актов без выявления новых обстоятельств дела (что возможно в суде апелляционной инстанции). К субъектам кассационного обжалования, помимо лиц, участвующих в деле, отнесены лица, не привлеченные к участию в деле, о правах и обязанностях которых вынесены судебные акты (в этом сходство с апелляционным производством). Объект производства — исключительно вступившие в законную силу судебные акты. Поскольку суд кассационной инстанции не вправе устанавливать новые обстоятельства дела, ему предоставлено полномочие направить дело на новое рассмотрение при обнаружении недостаточной обоснованности судебных актов.

Институт кассационного производства в арбитражном процессе, действующий в России с 1 июля 1995 г. существенно отличается от традиционных форм кассационного производства. С одной стороны, кассационное производство в арбитражном процессе ограничивается проверкой соблюдения норм материального и процессуального права нижестоящими судами. Это, бесспорно, напоминает впервые возникшую во Франции кассационную систему пересмотра, не допускающую проверки фактических обстоятельств дела, установление которых — прерогатива судов первой и апелляционной инстанций.

В составе полномочий арбитражного суда кассационной инстанции законодатель назвал право изменить решение суда первой инстанции, постановление апелляционной инстанции, а также отменить их и принять новое решение, что не свойственно классической кассационной системе, но присуще ревизионному порядку пересмотра судебных актов, характерному для законодательства ряда стран (Германия, Австрия и др.) и отечественного гражданского процесса.

Уникальность кассационного пересмотра в арбитражном суде для российского процессуального законодательства заключается в том, что процедура кассационного производства (обязательно возбуждение кассационного производства по жалобе заинтересованного лица) касается судебных актов, вступивших в законную силу. В этом отношении кассационное производство в арбитражном процессе напоминает надзорный порядок пересмотра. Сочетание признаков, присущих различным системам пересмотра судебных актов, создает впечатление незавершенности и противоречивости норм института кассационного производства в арбитражном процессе, но вместе с тем придает ему новые возможности, которых лишены иные системы пересмотра. Другое преимущество кассационного производства в арбитражном процессе связано с распространением юрисдикции арбитражного суда округа на территорию нескольких субъектов Российской Федерации, что практически исключает возможность какого-либо местного влияния на судебную деятельность.

Производство в кассационной инстанции предназначено для проверки законности вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов субъектов Российской Федерации в целях более надежной защиты прав участников процесса, обеспечения единства правоприменительной практики и укрепления законности в экономической сфере.

Проверку законности вступивших в законную силу судебных актов осуществляют федеральные арбитражные суды округов.

Исходя из содержащихся в законе признаков следует дать следующее определение кассационного производства.

Кассационное производство — самостоятельная стадия арбитражного процесса, сущность которой заключается в проверке федеральными арбитражными судами округов законности вступивших в законную силу определений, решений и постановлений арбитражных судов субъектов Российской Федерации.

Данная стадия характеризуется следующими признаками:

1) кассационное производство—один из способов пересмотра вступивших в законную силу судебных актов;

2) кассационное производство осуществляется специализированными арбитражными судами — федеральными арбитражными судами округов;

3) цель кассационного производства — проверка законности судебных актов;

4) предмет проверки — вступившие в законную силу определения, решения и постановления арбитражных судов субъектов Российской Федерации;

5) основание проверки законности судебных актов — кассационная жалоба.

Кассационное производство подразделяется на следующие этапы:

1) возбуждение кассационного производства;

2) подготовка к рассмотрению кассационной жалобы;

3) судебное разбирательство по кассационной жалобе.

Осуществляя проверку законности судебных актов, суд кассационной инстанции на основе имеющихся в деле материалов прежде всего проверяет правильность применения норм материального и процессуального права к спорным отношениям сторон, не принимая новых доказательств и не устанавливая новых обстоятельств.

Кассационное производство в арбитражном процессе имеет ряд существенных отличий от аналогичного института в гражданском процессе. Предметом кассационного обжалования в гражданском процессе служат не вступившие в законную силу судебные акты. При этом принимаются новые доказательства (ст. 286 ГПК) и проверяется не только соответствие судебных актов требованиям закона, но и их обоснованность.

Гражданское процессуальное законодательство не имеет понятия судебного округа, кассационную жалобу рассматривает вышестоящий суд.

Федеральный арбитражный суд округа как звено в системе арбитражных судов наделен соответствующими полномочиями. Такие полномочия закреплены в ст. 26 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации». Различаются две группы полномочий суда округа. Первая группа непосредственно связана с рассмотрением дела в кассационной инстанции. Суд округа, осуществляя свою деятельность, проверяет в кассационной инстанции законность судебных актов по делам, рассмотренным арбитражными судами субъектов Российской Федерации в первой и апелляционной инстанциях; пересматривает по вновь открывшимся обстоятельствам принятые им и вступившие в законную силу судебные акты; обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в рассматриваемом деле.

Вторая группа полномочий связана с деятельностью кассационной инстанции как судебного органа. При этом суд округа: изучает и обобщает судебную практику, подготавливает предложения по совершенствованию законов и иных нормативных актов; анализирует судебную статистику.

По мнению С. Амосова1, федеральные арбитражные суды округов следует наделить еще одним полномочием: правом рассматривать дела в порядке надзора по протестам их председателей на судебные акты арбитражных судов округа. Представляется, что такая позиция не бесспорна, поскольку в Российской Федерации действует более 80 арбитражных судов. Рассмотрение протестов в 10 судебных округах не должно препятствовать укреплению российской государственности, формированию единой российской законности. Наделение арбитражных судов округов надзорными полномочиями должно сопровождаться сохранением этих полномочий за Высшим Арбитражным Судом РФ и установлением правила об обязательном предварительном обращении с заявлением о принесении протеста в суд округа. В таких условиях может быть реализована позитивная функция новой надзорной инстанции по скорейшему исправлению судебных ошибок на уровне арбитражных судов округов. Безусловно, только сам практический опыт деятельности судов округов позволит оптимизировать систему арбитражных судов Российской Федерации и определить круг их полномочий.

Помимо отмеченного, кассационная инстанция обладает полномочиями в отношении обжалованных судебных актов.

1.2. Возбуждение кассационного производства

Возбуждение кассационного производства — начальный этап кассационного производства, на котором разрешается вопрос о возможности реализовать право заинтересованного лица на пересмотр судебного акта в суде округа. Основанием для возбуждения кассационного производства является кассационная жалоба. Подача жалобы — совокупность процессуальных действий заинтересованного лица, при помощи которых возбуждается кассационное производство. Правом кассационного обжалования обладают лица, участвующие в деле (ст. 161 АПК), а также лица, не привлеченные к участию в деле, но о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял решение или постановление (п. 5 ч. 3 ст. 176 АПК). Можно выделить следующие субъекты права подачи кассационной жалобы:

1) истец;

2) ответчик;

3) третьи лица;

4) заявители и иные заинтересованные лица — в делах об установлении фактов, имеющих юридическое значение, и о несостоятельности (банкротстве) организаций и граждан;

5) прокурор, государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы;

6) лица, не привлеченные к участию в деле, но о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял решение или постановление.

В качестве объектов кассационного производства выступают:

1) решения арбитражных судов, вступившие в законную силу;

2) постановления апелляционной инстанции;

3) определения арбитражного суда, возможность обжалования которых предусмотрена АПК отдельно от решения, например об отмене обеспечения иска (ст. 79), о прекращении производства по делу (ст. 86) и др.

Практике известны случаи, когда возвращение апелляционной жалобы в нарушение ст. 151 АПК вместо определения оформлялось письмом. Такое письмо также будет объектом кассационного производства, поскольку нарушение арбитражным судом установленных правил не может лишать лицо, участвующее в деле, права на судебную защиту.

Не являются объектами кассационного производства решения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, что следует из содержания ст. 135, 162 АПК.

Кассационная жалоба подается в федеральный арбитражный суд округа, полномочный ее рассматривать, через арбитражный суд, принявший решение, который вместе с делом направляет ее в суд округа.

Кассационная жалоба должна содержать следующие данные:

1) наименование арбитражного суда, которому адресуется жалоба;

2) наименование лица, подающего жалобу, и лиц, участвующих в деле;

3) наименование арбитражного суда, принявшего решение или постановление, на которое подается жалоба, номер дела и дата принятия решения, постановления, предмет спора;

4) требования лица, подавшего жалобу, и указание на то, в чем заключается нарушение или неправильное применение норм материального либо процессуального права;

5) перечень прилагаемых к жалобе документов.

Ссылка в кассационной жалобе на недоказанность обстоятельств дела или несоответствие изложенных в решении или постановлении выводов о фактических взаимоотношениях лиц, участвующих в деле, обстоятельствам дела не допускается. Вместе с тем несоблюдение указанного требования не является основанием для отказа в пересмотре судебного акта.

При обращении в кассационную инстанцию должны быть соблюдены следующие условия:

1) Жалоба подастся в суд округа, полномочный ее рассматривать, через арбитражный суд, принявший решение, постановление, определение.

2) Кассационная жалоба должна быть подана в течение одного месяца после вступления судебного акта в законную силу. В случае пропуска указанного срока жалоба должна содержать ходатайство о его восстановлении.

3) Жалоба должна быть подписана лицом, имеющим право ее подписывать. Таким лицом может быть руководитель юридического лица, гражданин-предприниматель или представитель. Полномочия представителя должны быть оформлены доверенностью, которая прилагается к жалобе.

4) К жалобе должны быть приложены доказательства направления ее копий другим лицам, участвующим в деле, и доказательства уплаты государственной пошлины в установленных порядке и размере. В случае неуплаты государственной пошлины к жалобе должно быть приложено ходатайство об отсрочке, рассрочке ее уплаты или уменьшении ее размера.

При соблюдении заявителем всех названных условий кассационная жалоба принимается судом округа к производству, о чем выносится определение. Определение выносится судьей единолично и направляется лицам, участвующим в деле, заказным письмом с уведомлением о вручении. В определении указываются время и место рассмотрения кассационной жалобы. Лицо, участвующее в деле, по получении копии кассационной жалобы вправе направить отзыв на нее арбитражному суду в срок, обеспечивающий поступление отзыва ко дню рассмотрения кассационной жалобы.

В случае несоблюдения условий обращения в кассационную инстанцию жалоба возвращается заявителю, о чем выносится определение. Возвращение жалобы производится как судьей арбитражного суда субъекта Российской Федерации, так и судьей кассационной инстанции.

Основания для возвращения кассационной жалобы закреплены в ст. 168 АПК и могут быть подразделены на две группы. К первой группе относятся такие нарушения порядка и условий обращения в кассационную инстанцию, которые являются безусловными основаниями возвращения жалобы:

1) если жалоба не подписана или подписана лицом, не имеющим права ее подписывать, либо лицом, должностное положение которого не указано;

2) если жалоба направлена минуя арбитражный суд, принявший решение;

3) если к жалобе не приложены доказательства отсылки ее копий лицам, участвующим в деле;

4) если жалоба не содержит указания на то, в чем заключается нарушение или неправильное применение норм материального либо процессуального права;

5) если к жалобе не приложены документы, подтверждающие уплату государственной пошлины в установленном порядке и размере, и отсутствует ходатайство об ее отсрочке, рассрочке, уменьшении размера;

6) если кассационная жалоба подана по истечении установленного срока и не содержит ходатайства о восстановлении пропущенного срока;

7) если до направления лицам, участвующим в деле, определения о принятии кассационной жалобы к производству от лица, подавшего жалобу, поступило заявление о ее возвращении;

Ко второй группе относятся такие основания возвращения жалобы, которые связаны с судебным усмотрением:

1) если судом отклонено ходатайство об отсрочке, рассрочке уплаты госпошлины или уменьшении ее размера;

2) если судом отклонено ходатайство о восстановлении пропущенного срока подачи жалобы.

Ходатайство об отсрочке уплаты государственной пошлины рассматривается с учетом постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 6 от 20 марта 1997 г. Рассмотрение ходатайства о восстановлении пропущенного процессуального срока производится по правилам ст. 99 АПК. При этом пропуск срока подачи кассационной жалобы из-за неправильного ее оформления, нарушения порядка подачи и других, закрепленных в процессуальных нормах правил не признается произошедшим по уважительным причинам.

После устранения обстоятельств, послуживших основанием для возвращения жалобы, заявитель вправе вновь обратиться в арбитражный суд с кассационной жалобой в общем порядке. Возвращение жалобы не прерывает течение месячного срока на ее подачу.

На практике встречаются случаи, когда жалоба подается на решение, не вступившее в законную силу, или на определение, которое в соответствии с АПК не подлежит обжалованию. По нашему мнению, в таких случаях судья должен отказать в принятии жалобы в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 107 АПК. В том случае, если такие обстоятельства будут установлены после принятия кассационной жалобы к производству, то производство по жалобе прекращается (п. 1 ст. 85 АПК). Необходимо отметить, что определение суда кассационной инстанции о прекращении производства по жалобе обжалованию не подлежит.

По общему правилу, установленному ч. 3 ст. 168 АПК, определения о возвращении кассационной жалобы могут быть обжалованы в суд кассационной инстанции. Применение этого правила не вызывает затруднений, если определение вынесено судьей суда, постановившего судебный акт, на который подана кассационная жалоба. Сложнее обстоит дело, если определение о возвращении кассационной жалобы вынесено единолично судьей суда кассационной инстанции или судьями этого суда коллегиально, поскольку в соответствии со ст. 162 АПК суд кассационной инстанции рассматривает жалобы на судебные акты судов первой и апелляционной инстанции, коими не являются определения, постановленные судьей или судьями кассационной инстанции. На практике кассационные жалобы на определения кассационной инстанции возвращаются со ссылкой на ст. 162 АПК, с которой не согласуется норма ч. 3 ст. 168 АПК о возможности обжаловать определения, вынесенные судьей единолично. В связи с этим требуется законодательное регулирование данных вопросов. Возможным вариантом может быть включение в АПК нормы, закрепляющей право рассмотрения жалоб на определения кассационной инстанции президиумом арбитражного суда округа. В настоящее время лицо, участвующее в деле, во всяком случае не лишено права обратиться с заявлением о принесении протеста в порядке надзора (ст. 191 АПК).

1.3. Подготовка к рассмотрению дела в кассационной инстанции

Этап подготовки к рассмотрению кассационной жалобы не регламентирован так детально, как этап подготовки к разбирательству в суде первой инстанции. Это обусловлено специфическими задачами и предназначением кассационной инстанции. Этап подготовки служит для создания необходимых условий в целях выполнения задач арбитражного процесса.

При подготовке к рассмотрению дела в кассационной инстанции суд производит следующие действия:

1) извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте его рассмотрения;

2) разрешает ходатайства лиц, участвующих в деле, о приостановлении исполнения решений, постановлений, принятых в первой и апелляционной инстанциях (ст. 170 АПК). Приостановление исполнения не может иметь место в отношении решений, подлежащих немедленному исполнению;

3) разрешает заявления лиц, участвующих в деле, о принятии мер по обеспечению иска;

4) в случае необходимости производит замену стороны ее правопреемником (ст. 40 ЛИК);

5) принимает меры к примирению сторон.

Суд совершает и другие действия, направленные на обеспечение правильного и своевременного рассмотрения кассационной жалобы, в том числе производит назначение судебных составов. Материалы дела изучаются судьями, включенными в состав. На этапе подготовки лица, участвующие в деле, знакомятся с его материалами, представляют отзыв и совершают другие действия, предусмотренные АПК.

В период кассационного производства до вынесения постановления лицо, подавшее жалобу, вправе отказаться от нее (ст. 172 АПК). Такой отказ от жалобы рассматривается судом округа по правилам, установленным в ч. 4 ст. 37 АПК, и при условии, если судебные акты не обжалованы другими лицами, участвующими в деле. При принятии отказа от кассационной жалобы суд прекращает производство в кассационной инстанции, о чем выносится определение судом в коллегиальном составе.

2. ПОРЯДОК И ПОЛНОМОЧИЯ СУДА В СИСТЕМЕ НАКАЗЫВАНИЯ

2.1. Порядок судебного разбирательства в кассационной инстанции

Постановление кассационной инстанции

Судебное разбирательство — основной этап кассационного производства. Процессуальный порядок кассационного рассмотрения дел по сравнению с судопроизводством в первой или апелляционной инстанциях имеет свои особенности. Дела в кассационном порядке рассматриваются коллегиально, в состав суда должны входить трое или другое нечетное количество судей, которые пользуются равными правами (ст. 14 АПК). В кассационном порядке дело рассматривается по правилам рассмотрения дела арбитражным судом первой инстанции с особенностями, предусмотренными гл. 21 АПК. Правила, установленные только для первой инстанции, не применяются. При разбирательстве по кассационной жалобе не ведется протокол судебного заседания.

В заседании кассационной инстанции имеют право принять участие лица, участвующие в деле. Однако неявка их представителей при условии, что имеются доказательства извещения лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, не препятствует рассмотрению дела. Кассационная жалоба на решение арбитражного суда и постановление апелляционной инстанции рассматривается в месячный срок со дня ее поступления вместе с делом в федеральный арбитражный суд округа.

Судебное заседание можно подразделить на три части: 1) подготовительная, 2) рассмотрение жалобы и материалов дела, 3) вынесение постановления.

В подготовительной части председательствующий открывает судебное заседание, объявляет, какое дело подлежит рассмотрению, по чьей жалобе и в отношении судебного акта какого суда оно возбуждено, проверяет явку участвующих в деле лиц, полномочия их должностных лиц и представителей. Затем объявляется состав суда и решается вопрос о возможных отводах, участвующим в деле лицам разъясняются их процессуальные права и обязанности, судом разрешаются заявления и ходатайства с учетом мнения присутствующих в заседании, после чего объявляется порядок рассмотрения дела.

Вторая часть заседания начинается с заслушивания доводов, приведенных в кассационной жалобе, затем излагаются возражения на нее. После этого суд удаляется в совещательную комнату для вынесения постановления. В заседании кассационной инстанции не допрашиваются свидетели и эксперты. Пределы рассмотрения дела в кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения норм материального и процессуального права арбитражным судом первой и апелляционной инстанций. Но законность судебного акта невозможно проверить, не оценив его обоснованность, поэтому при рассмотрении кассационной жалобы суд также проверяет правильность выводов суда об обстоятельствах, имеющих значение для дела, правах и обязанностях лиц, участвующих в деле. При рассмотрении жалобы суд кассационной инстанции не связан ее доводами и проверяет законность судебного акта в полном объеме. Кассационная инстанция не вправе рассматривать вопрос об изменении исковых требований, которые не были заявлены истцом в установленном порядке (ст. 37 АПК) в суде первой инстанции.

Суд кассационной инстанции сам не устанавливает обстоятельства дела и содержание взаимоотношений сторон. Поэтому ст. 165 АПК запрещает в кассационной жалобе ссылаться на недоказанность обстоятельств дела или на несоответствие изложенных в решении или постановлении выводов о фактических взаимоотношениях лиц, участвующих в деле, обстоятельствам дела.

Данное положение указывает на специфику деятельности суда кассационной инстанции и является одним из основных отличий от суда апелляционной инстанции, который повторно рассматривает дело но существу. Кроме того, учитывая специфику деятельности суда кассационной инстанции, законом не предоставлено право лицам, участвующим в деле, представлять дополнительные доказательства, которые ранее не были предметом исследования и оценки в судах первой и апелляционной инстанций. Вместе с тем на практике нередки случаи, когда при рассмотрении кассационной жалобы суду представлялись новые доказательства, имеющие значение для правильного разрешения спора.

В такой ситуации суды кассационной инстанции поступают по-разному. Отказывая в принятии новых доказательств по делу, суд ссылается на то, что в силу ст. 174 АПК в компетенцию кассационной инстанции не входит проверка обоснованности судебных актов. Однако такая позиция представляется ошибочной, поскольку для правильного применения норм права необходимо установить действительные взаимоотношения сторон и обстоятельства дела, т.е. между законностью и обоснованностью существует тесная взаимосвязь. Здесь следует иметь в виду, что согласно ст. 127, 159 АПК РФ в мотивировочной части как решения, так и постановления апелляционной инстанции должны быть указаны обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, доказательства, на которых основаны выводы арбитражного суда об этих обстоятельствах, и доводы, по которым арбитражный суд отклоняет те или иные доказательства и не применяет законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле, а также законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения. Проверка соответствия решений и постановлений процессуальным нормам входит в компетенцию суда кассационной инстанции. Кроме того, компетенция кассационной инстанции не может определяться в отрыве от полномочий других судебных инстанций. Согласно ст. 155 АПК суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения. Законность и обоснованность судебного акта проверяются и в порядке надзора (ст. 188 АПК).

Таким образом, учитывая, что суд должен стремиться к установлению истины, по нашему мнению, новые доказательства могут быть представлены в кассационную инстанцию и в том случае, если они влияют на правильность судебных актов. Здесь следует, используя полномочие, закрепленное в п. 3 ст. 175 АПК, передать дело на новое рассмотрение.

По итогам обсуждения в совещательной комнате всех материалов дела и по результатам рассмотрения кассационной жалобы суд кассационной инстанции выносит постановление, которое подписывается всеми судьями (ст. 177 АПК). Постановление кассационной инстанции состоит из четырех частей: вступительной, описательной, мотивировочной и резолютивной.

Во вступительной части указываются: наименование арбитражного суда, принявшего постановление, номер дела и дата принятия постановления, состав суда, принявшего постановление, фамилии присутствовавших в заседании лиц с указанием их полномочий; наименование лица, подавшего кассационную жалобу, и лиц, участвующих в деле; наименование арбитражного суда, рассмотревшего дело в первой и апелляционной инстанциях, номер дела, дата принятия судебного акта, фамилии судей, его принявших.

В описательной части постановления кратко излагаются сущность принятых судебных актов; основания, по которым поставлен вопрос о проверке судебных актов; доводы, изложенные в отзыве на кассационную жалобу; объяснения лиц, присутствующих в заседании.

Мотивировочная часть постановления имеет основополагающее значение в процессуальном акте и должна содержать обоснованные выводы о законности судебных актов.

Проверяя законность судебного акта, кассационная инстанция формулирует мотивы, по которым не применяет законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле, а также законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии постановления, в случае необходимости дает толкование закона. Оставляя без удовлетворения кассационную жалобу, кассационная инстанция не может ограничиться безмотивной ссылкой на законность судебного акта. В случае отмены или изменения судебного акта излагаются мотивы, по которым суд кассационной инстанции не согласился с выводами суда первой или апелляционной инстанций. В постановлении указываются выводы по результатам рассмотрения кассационной жалобы. В случае передачи дела на новое рассмотрение кассационная инстанция указывает действия, которые должны быть выполнены лицами, участвующими в деле, и арбитражным судом. Такие указания кассационной инстанции обязательны для суда, вновь рассматривающего дело (ст. 178 АПК).

Вместе с тем, учитывая принцип независимости судей и подчинения их только Конституции РФ и федеральному закону (ст. 5 АПК), суд округа не вправе предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществе одних доказательств перед другими, о том, какая норма материального права должна быть применена и какое решение должно быть принято при новом рассмотрении дела.

Резолютивная часть постановления должна быть изложена в точном соответствии с полномочиями кассационной инстанции (ст. 175 АПК) и с учетом требований ст. 127-133 АПК в том случае, если выносится новое решение по делу. В резолютивной части постановления указывается о распределении между лицами, участвующими в деле, судебных расходов. Если дело передается на новое рассмотрение, вопрос о распределении расходов по государственной пошлине решается судом, повторно рассматривающим дело. В случае необходимости в резолютивной части дается указание о повороте исполнения судебного акта (ст. 209 АПК).

Постановление кассационной инстанции после его принятия объявляется председательствующим в том же заседании, в котором рассматривалось дело. В исключительных случаях по особо сложным делам составление мотивированного решения может быть отложено на срок не более трех дней, но резолютивная часть, которая подписывается всеми судьями и приобщается к делу, объявляется в том же заседании, в котором закончилось разбирательство дела. Постановление кассационной инстанции вступает в законную силу с момента его принятия и обжалованию не подлежит. Оно направляется лицам, участвующим в деле, заказным письмом с уведомлением о вручении или вручается им под расписку в пятидневный срок со дня принятия.

В случае несогласия с постановлением участвующие в деле лица могут в установленном порядке обратиться с заявлением о принесении на него протеста в порядке надзора.

В случае необходимости кассационная инстанция вправе применительно к ст. 139 АПК разъяснить постановление, а также исправить описки, опечатки и арифметические ошибки. В порядке, установленном ст. 205 АПК, суд округа может отсрочить и рассрочить исполнение постановления, изменить способ и порядок его исполнения. Такое полномочие суд округа имеет в отношении постановлений, которыми принято новое решение или изменен судебный акт.

Суд кассационной инстанции выносит постановление и тогда, когда утверждает мировое соглашение сторон. В этом случае в мотивировочной части постановления должен содержаться вывод суда о возможности достижения сторонами мирового соглашения и непротиворечии их решения законам и иным нормативным правовым актам, интересам других лиц (ч. 3, 4 ст. 37 АПК). Резолютивная часть постановления должна содержать указания об отмене состоявшихся судебных актов, прекращении производства по делу и фиксировать условия мирового соглашения.

2.2. Полномочия суда кассационной инстанции при рассмотрении дела

Основания к отмене или изменению судебных актов

Полномочия кассационной инстанции при рассмотрении дела — закрепленные в АПК права суда округа, на основании которых по результатам проверки законности обжалованных судебных актов определяется дальнейшее процессуальное положение дела. Суд округа, рассмотрев дело, вправе:

1) оставить судебный акт без изменения, а жалобу — без удовлетворения;

2) отменить судебный акт полностью или в части и принять новое решение;

3) отменить судебный акт и передать дело на новое рассмотрение в инстанцию арбитражного суда, судебный акт которой отменен, если принятый недостаточно обоснован. При этом судебный акт может быть отменен и частично;

4) изменить судебный акт;

5) отменить судебный акт полностью или в части и прекратить производство по делу или оставить иск без рассмотрения полностью или в части;

6) оставить в силе одно из ранее принятых решений или постановлений (ст. 175 АПК).

Такой широкий круг полномочий суда кассационной инстанции прежде всего необходим для правильного и оперативного разрешения споров. Как правило, большинство обжалованных судебных актов (около 75%) оставляются кассационной инстанцией без изменения. Вместе с тем в связи с существующей сложностью в регулировании правовых отношений, не всегда правильным толкованием закона невозможно полностью исключать ошибки при разрешении конкретных споров. Именно для таких случаев кассационная инстанция наделена полномочиями по отмене судебных актов и вынесению нового решения или передаче дела на новое рассмотрение, а также изменению судебных актов.

Основания к изменению или отмене судебного акта — нарушение либо неправильное применение арбитражным судом норм материального или процессуального права. Это может проявиться в применении ненадлежащего закона, неприменении закона, подлежащего применению, в неправильном истолковании закона. Однако не всякое нарушение или неправильное применение норм процессуального права может повлечь отмену или изменение судебного акта.

В связи с этим выделяются две группы оснований отмены судебного акта в случаях нарушения или неправильного применения норм процессуального права. К первой группе относится такое нарушение, когда оно привело или могло привести к принятию неправильного решения, т.е. АПК не допускает отмену судебного акта лишь по формальным основаниям. Допущенное по делу нарушение должно быть так связано с вынесенным судебным актом, что оно повлияло или должно было повлиять на его правильность.

Ко второй группе относятся такие нарушения норм процессуального права, которые влекут безусловную отмену судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение. Согласно ст. 176 судебный акт отменяется: 1) если дело рассмотрено арбитражным судом в незаконном составе; 2) если дело рассмотрено судом в отсутствие кого-либо из участвующих в деле лиц, не извещенных надлежащим образом о времени и месте заседания; 3) если при рассмотрении дела были нарушены правила о языке; 4) если в судебном акте отсутствует ссылка на закон или иной нормативный правовой акт, которыми руководствовался арбитражный суд при принятии судебного акта; 5) если арбитражный суд принял решение или постановление о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле; 6) если судебный акт не подписан кем-либо из судей либо подписан не теми судьями, которые в нем указаны; 7) если судебный акт принят не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривающего дело; 8) если в деле отсутствует протокол судебного заседания или он не подписан лицами, указанными в ст. 123 АПК.

По мнению В. Шерстюка2, полномочие, закрепленное в п. 3 ст. 175 АПК, не свойственно суду кассационной инстанции, поэтому указанная норма должна быть исключена из гл. 21 Кодекса. Представляется, что такое мнение является ошибочным, и прежде всего потому, что неправильное применение норм права может быть допущено судом по причине неполного выяснения обстоятельств дела или неверного определения характера правоотношений сторон.

Кроме того, полномочия кассационной инстанции нельзя рассматривать в отрыве от требований норм процессуального права о законности и обоснованности решений (ст. 124 АПК). Изложенная позиция подтверждается судебной практикой. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда по конкретному делу3 отмечено, что недостаточная обоснованность судебного акта может означать его незаконность. Это же относится к недоказанности стороной своих требований или возражений. При установлении необоснованности решения или несоответствия его фактическим обстоятельствам кассационная инстанция на основании п. 2 ст. 175 АПК вправе принять новое решение.

АПК не проводит разграничение между новым решением и изменением судебного акта. По сложившейся практике изменение судебного акта имеет место тогда, когда кассационная инстанция вносит некоторые поправки в его резолютивную часть и не выносит противоположное по содержанию решение (например, уточняет сумму, подлежащую взысканию).

Полномочие по отмене судебного акта и прекращению производства по делу или оставлению иска без рассмотрения необходимо для тех случаев, когда арбитражный суд при наличии определенных оснований (ст. 85, 87 АПК) не должен был рассматривать спор по существу и выносить решение по делу.

Вынесение судом кассационной инстанции нового решения представляет собой разрешение спора по существу, но принципиально по-другому, чем это сделано судом первой инстанции. Указанное полномочие обеспечивает правильное и наиболее быстрое окончательное решение спора. При этом новое решение суда округа выносится также в форме постановления и должно соответствовать всем требованиям, закрепленным в АПК.

Следует иметь в виду, что кассационная инстанция только тогда вправе принять новое решение, когда установления, собирания, исследования новых доказательств, выяснения новых обстоятельств дела не требуется.

Такая ситуация возможна, если обстоятельства, имеющие значение для дела, были установлены полностью, но суд неправильно применил закон. Кроме того, следует учесть правило ст. 53 и ч. 1 ст. 119 АПК о том, что непредоставление доказательств, которые суд предложил представить лицам, участвующим в деле, может повлечь недоказанность исковых требований и, соответственно, отказ в иске. Отсутствие в ст. 162 АПК указания о проверке обоснованности решения связано, прежде всего, с тем, что суд кассационной инстанции не вправе ссылаться в своем постановлении на новые доказательства и устанавливать новые обстоятельства дела, но вправе проверить, насколько правильно обстоятельства дела установлены нижестоящим судом.

Кассационное производство по действующему арбитражному процессуальному законодательству является новым механизмом проверки законности принятых судебных актов и не имеет аналогов в процессуальном законодательстве других государств. Весьма короткий промежуток деятельности судов округов показал, что такой механизм реально способствует правильному разрешению экономических споров и защите прав и законных интересов организаций и граждан.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, в ракурсе вышесказанного вполне допустимо введение в российское уголовное право его самостоятельного принципа – принципа соответствия (пропорциональности) между преступлением и наказанием. Возможно, легальное закрепление будет и излишним, однако его существование в доктрине, безусловно, необходимо. Признание данного принципа, как это сделано в ряде стран, позволит более точно уяснить один из аспектов существа такой цели применения наказания, как восстановление социальной справедливости. Мы же полагаем, что установление справедливости должно основываться на принципах теории возмездия, происходящей из абсолютной теории наказания (классической школы уголовного права). Идея возмездия не есть идея талиона, формального равенства причиненного преступлением вреда мере наказания. Возмездие в данном случае выступает средством восстановления нарушенной преступлением социальной справедливости, тогда как цель справедливого воздаяния за содеянное выступает главенствующей целью применения наказания.

В этой связи будет уместным обратиться к данным, отражающим общественное мнение по данной проблеме. Вполне очевидным представляется, что правовые нормы уголовного закона и судебная практика в области назначения наказания, в первую очередь, должны отражать представления о справедливом и несправедливом, которые существуют в коллективном сознании всего населения. Исследование на основе социологических методов, проведенное автором, дало следующие результаты. Из трех целей наказания, закрепленных в ч. 2 ст. 43 УК РФ, абсолютное большинство граждан цель восстановления социальной справедливости ставят на первое место. Данного мнения придерживаются 98,7% правопослушных граждан, не являющихся работниками правоохранительных органов; 96,2% работников правоохранительных органов и 98,2% осужденных, отбывающих наказание. При этом допускают возможность одновременного достижения всех трех названных целей применения наказания чуть более половины всех граждан (58,5% правопослушных граждан, не являющихся работниками правоохранительных органов; 53,7% работников правоохранительных органов и 53,4% осужденных, отбывающих наказание). При определении обязательных условий справедливости наказания на его соответствие общественной опасности совершенного преступления указали 99,1% правопослушных граждан, не являющихся работниками правоохранительных органов; 80,6% работников правоохранительных органов и 78,2% осужденных, отбывающих наказание, тогда как на взаимосвязь между строгостью наказания и свойствами опасности личности виновного указали только 31,8% правопослушных граждан, не являющихся работниками правоохранительных органов; 34,5% работников правоохранительных органов и 63% осужденных. Приведенные цифры позволяют утверждать, что абсолютным большинством населения справедливость наказания трактуется как мера воздаяния за содеянное, определяемая общественной опасностью совершенного преступления.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Велиев С.А. Принципы назначения наказания. СПб., 2004. С. 49.

Ищенко А.В. Назначение наказания по Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 2002. С. 24.

Карпец И.И. Наказание: социальные, правовые и криминологические проблемы. М., 1973. С. 57.

Коган В.М. Содержание наказания и его цели // Актуальные проблемы уголовного права. М., 1988. С. 82−91;

Мицкевич А.Ф. Соответствие наказания преступлению и личности преступника – важнейшее требование справедливости. С. 86.

Никифоров Б.С. Наказание и его цели // Советское государство и право. 1981. № 9. С. 63−71;

Понятовская Т.Г. Коллизии правил назначения наказания и проблемы совершенствования Уголовного кодекса Российской Федерации // Пять лет действия УК РФ. М., 2003. С. 300.

Рарог А.И., Грачева Ю.В. Законодательная техника как средство ограничения судейского усмотрения // Государство и право. 2002. № 11. С. 93−100.

Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973. С. 32;

Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. С. 32.

1 Амосов С. Федеральный арбитражный суд округа (проблемы становления) // Хозяйство и право. 1996. № 8. С. 119.

2 Шерстюк В. Производство по пересмотру решений // Хозяйство и право. 1996. № 2. С. 29.

3 ВВАС РФ. 1997. № 5. С. 109.

28

Содержание

Введение

1. Конституционно-правовые основы становления социального государства в России

Социальное государство: понятие, сущность, конституционно-правовые основы

1.2 Проблемы в системе образования, здравоохранения

2. Трудовые отношения и социальное партнерство как направления социальной политики Российской Федерации

2.1 Трудовое право как функция социального государства

2.2 Проблемы совершенствования законодательства о социальном партнерстве

Заключение

Глоссарий

Список использованных источников

Приложение

Введение

Изменение политической и социально-экономической ситуации в России, осуществлявшееся в течение многих лет под флагом «политики реформ», в которой при сохранении пережитков советской социальной политики все же социальная составляющая формировалась по остаточному принципу, привело к тому, что в развитии самых разнообразных общественных сфер остро проявляются кризисные моменты. В этих условиях нет более актуальной задачи, стоящей перед Россией, чем определение верной траектории социального и общественного развития, способной ликвидировать кризисные явления.

Для решения вышеуказанной задачи ключевое место могла бы занять концепция «социального государства», опробованная и практикуемая с явным успехом в странах Западной Европы. Социальное государство в современной России находится на всех уровнях на раннем этапе формирования: концептуальном, нормативном, практическом.

Актуальность исследований социального государства определяют не только вытекающие из них важные политические последствия, но и их значение для теории и практики. Разработка российской модели социального государства, конкретной государственной социальной политики, механизмов защиты и социальной поддержки – все это должно обеспечиваться объективными научными знаниями.

В начале 90-х гг. ХХ в. в России проблематика социального государства начала постепенно входить в научный оборот. Теоретическая разработка проблем социального государства в отечественной науке в настоящее время только начинается. Поэтому еще нечетко зафиксированы предметные границы исследований.

Политические аспекты феномена социального государства еще недостаточно изучены. Среди активно исследующих данную проблему авторов следует назвать: М.П. Бочарова, В.Д. Дзодзиева, В.Д. Роика, В.А. Торлопова, В.П. Милецкого, С.В. Калашникова, В.П. Пугачева, А.И. Соловьева, А.Ф. Храмцова и др.

Ключевое место в теории социального государства занимают социальные проблемы. Вопросам специфики и содержания социальных отношений социальной политики важное место уделяется в трудах таких ученых, как: В.С. Афанасьев, Л.В. Афанасьева, Н.А. Волгин, Н.Н. Гриценко, Ф.И. Шарков, Р.Г. Гостев, С.Ф. Никитин, Ю. Волков, А.В. Гурлеев и др.

Разработка широкого круга проблем, связанных с исследованием теории и практики социального государства, выявление и показ особенностей и проблем его формирования в современной России приобретают несомненную научную актуальность.

По мнению Н.С. Ветровой, «современная социальная политика – обширная и разветвленная область государственной деятельности, включающая формирование и регулирование систем социального страхования и вспомоществования; программы в сфере здравоохранения, образования, жилищного строительства, помощи городам и регионам, пораженным депрессией; регулирование отношений между трудом и капиталом, а также политику в области гражданских прав» [32, с.125].

В широком понимании социальная политика рассматривается как совокупность теоретических принципов и практических мер, вырабатываемых и реализуемых государственными и негосударственными органами, организациями и учреждениями, направленных на создание необходимых условиях жизнедеятельности, удовлетворение социальных потребностей населения, создание в обществе благоприятного социального климата.

Суть социальной политики государства, поставившего перед собой задачу превратиться в социальное государство, состоит в обеспечении условий для повышения благосостояния, уровня жизни населения, создании социальных предпосылок в формировании экономических стимулов развития производства. В социальном государстве задача реализации сильной, эффективной социальной политики выдвигается на первый план.

Цель курсовой работы – проанализировать конституционно-правовые основы становления социального государства в России.

Данная цель реализуется в работе на основе решения следующих задач:

раскрыть понятие, сущность, конституционно-правовые основы социального государства;

описать трудовое право как функцию социального государства;

исследовать проблемы совершенствования законодательства о социальном партнерстве.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в сфере правового регулирования и управления системой социальной политики государства на современном этапе развития.

Предмет исследования – трудовые отношения как направление социальной политики Российской Федерации.

Правовой основой являются: научная и учебная литература, монографии и научные статьи, посвященные данной проблеме.

1. Конституционно-правовые основы становления социального государства в России

1.1 Социальное государство: понятие, сущность, конституционно-правовые основы

Разработка широкого круга проблем, связанных с исследованием теории и практики социального государства, выявление и показ особенностей и проблем его формирования в современной России приобретают несомненную научную актуальность.

Сущностью социального типа государства является соединение всех социальных групп населения, наций и народностей в единое целое, объединенное в понятие «гражданское общество». Основной целью социального государства является обеспечение защиты и обслуживание интересов всего общества в целом, а не определенной его части. Такое государство построено на признании прав, свобод и законных интересов человека в качестве высшей ценности.

Современное социальное государство – это институт, направленный на организацию достойной жизни и развития всего обществ в целом, защиту прав, свобод и интересов всех его граждан и народов, орудие решения споров и конфликтов как внутри страны, так и за ее пределами [11, с.82].

Социальным может стать только уже правовое государство, т.е. такое, в котором механизмы господства права уже достаточно развиты.

С середины 90-х годов ХХ в. в ситуации, с одной стороны, наступления либеральных идей, а с другой, повышения социальной роли государства и выдвигаемых обществом требований повышения эффективности социальной политики формируются новые представления о социальном государстве как механизме снятия противоречий между законами рынка и социальными целями.

В отличие от государства всеобщего благоденствия современное социальное государство стремится отказаться от своей патерналистской роли, ориентировано на устранение иждивенчества и направлено на создание благоприятных социальных условий через социально-ориентированное рыночное хозяйство.

Начавшийся в середине 90-х этап развития социального государства можно обозначить как этап либерального социального государства.

Таким образом, анализ представлений о социальном государстве позволяет представить следующую периодизацию его развития: первый этап (с 70-х гг. ХIХ в. до 30-х гг. ХХ в.) — социалистический; второй этап (с 30-х гг. ХХ в. до конца 40-х гг.) — правового социального государства; третий этап (с конца 40-х гг. по 60-е гг. ХХ в.) — государство социальных услуг; четвертый этап (с конца 50-х гг. до середины 80-х гг.) — государство всеобщего благоденствия; пятый этап (с начала 80-х гг. по середину 90-х гг.) — деструкции и кризиса государства всеобщего благоденствия; шестой этап (с середины 90-х гг. ХХ в. по настоящее время) — либеральное социальное государство.

Определения социального государства, формировавшиеся в течение более ста лет, при всей кажущейся разнородности содержат ограниченный набор константных признаков. Первым константным признаком социального государства является доступность социальной поддержки государства всем членам общества.

Вторая константа определений социального государства фиксирует правовую природу осуществления его социальной политики, право осуществлять государством контроль и регулирование социальных процессов. Правовая функция социального государства не только сводится к регулированию социальных процессов, а проявляется в наделении граждан социальными правами, а государства — социальной ответственностью.

В качестве третьего константного признака выступает наличие в социальном государстве бюджетных социальных выплат.

Четвертым инвариантным признаком социального государства можно считать наличие государственных систем социальной защиты, социального обеспечения и обеспечения занятости.

Пятая константа связана с признанием ответственности социального государства за уровень благосостояния своих граждан [18, с.17].

В последнее время многие авторы в качестве устойчивого признака социального государства называют наличие в нем институтов гражданского общества. Представляется, что данные признаки являются видовыми, позволяющими дифференцировать социальные государства от иных государственных образований в любых условиях, в динамике развития и обобщить его рядовые свойства.

Сегодня многие исследователи по-разному трактуют понятие «социальное государство». Одно из первых определений понятия «социальное государство» встречается в энциклопедическом словаре и выражает «способность государства осуществлять современную социальную политику: заботиться о трудовом устройстве населения, правах человека, создавать системы здравоохранения, социального обеспечения, поддерживать малоимущие слои населения» [25, с.359].

Более содержательное истолкование природы социального государства предполагают В.П. Пугачев и А.И. Соловьев. По их мнению, это «государство, стремящееся к обеспечению каждому гражданину достойных условий существования, социальной защищенности, соучастия в управлении производством, а в идеале – примерно одинаковых жизненных шансов, возможностей для самореализации личности в обществе». «Деятельность такого государства направлена на всеобщее благо, утверждение в обществе социальной справедливости. Оно сглаживает имущественное и иное социальное неравенство, помогает слабым и обездоленным, заботится о предоставлении каждому работы или иного источника существования, о сохранении мира в обществе, формировании благоприятной для человека жизненной среды» [26, с.254].

По мнению В.Д. Дзодзиева, социальное государство – «это такое государство, которое гарантирует каждому своему гражданину достойные условия существования и стремится к созданию примерно равных жизненных шансов в области получения образования, занятости, здравоохранения и самореализации личности в целом, это государство, осуществляющее в обществе социальную справедливость» [15, с.222].

Экс-спикер Государственной Думы Г. Селезнев дает следующее определение: «Социальное государство – это такой тип государства, при котором в государственной политике главным приоритетом является социальное благополучие каждого человека и всего общества» [32, с.132].

Одним из основных инструментов реализации социального государства является социальная политика. Взаимосвязь социального государства и его социальной политики проявляется в том, насколько полно и глубоко социальное государство проводит свою социальную политику, в какой степени эта политика выражает потребности и интересы его граждан.

Социальная политика направлена на достижение социальных целей и результатов, связанных с улучшением материального и социального благосостояния, на повышение качества жизни населения и достижение общественно-политической стабильности, предотвращение возможного возникновения очагов социальной напряженности.

Суть социальной политики государства, поставившего перед собой задачу превратиться в социальное государство, состоит в обеспечении условий для повышения благосостояния, уровня жизни населения, создании социальных предпосылок в формировании экономических стимулов развития производства. В социальном государстве задача реализации сильной, эффективной социальной политики выдвигается на первый план.

Во второй половине 1991 г. проблематика социального государства начала постепенно входить в России в политический оборот. Впервые термин «социальное государство» упоминается в проектах новой Конституции. Но необходимо отметить, что при обсуждении проектов Конституции РФ 1993 г. было множество сторонников и противников включения статьи о социальном государстве в текст основного закона. На заседаниях Конституционного совещания проводили множество аргументов за и против, базировавшихся в основном на идеологических позициях и на соображениях политической целесообразности [24, с.34].

Положение о социальном государстве получило закрепление в ст.7 Конституции РФ, принятой на референдуме 12.12.1993 г.

«Российская Федерация, — записано в Основном законе страны, — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека» [1]. Таким образом, на конституционном уровне зафиксирована приверженность ценностям социального государства в России в условиях современной модернизации страны. Однако понятие «социальное государство» в Конституции РФ по существу не раскрыто.

В Конституции РФ утверждается, что социальное государство в России является свершившимся фактом. Очевидно, что это утверждение является попыткой выдать желаемое за действительное.

В ст.7 Основного закона говорится о том, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых людей, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

Однако в п.2 ст.7 Конституции РФ перечислены лишь некоторые из основных направлений деятельности государства в социальной сфере [1]. Таким образом, на конституционном уровне зафиксирована приверженность ценностям социального государства в России в условиях современной модернизации страны.

Конституция РФ определяет стратегические целевые установки социальной политики: достижение ощутимого улучшения материального положения и условий жизни людей; обеспечение эффективной занятости населения, повышении качества и конкурентоспособности рабочей силы; гарантии конституционных прав граждан в области труда, социальной защиты населения, образования, охраны здоровья, культуры, обеспечения жильем; нормализация и улучшение демографической ситуации; существенное улучшение социальной инфраструктуры [30, с.7].

Основными принципами социальной политики являются: обеспечение предоставления гражданам социальных прав, гарантированных Конституцией; создание условий, обеспечивающих гражданам возможности для повышения их уровня жизни собственными усилиями и средствами; адресность социальной помощи – предоставление такой помощи гражданам, которые по объективным причинам не имеют достаточного дохода и собственности, способной приносить доход; согласование интересов социальных групп.

Зарождение и становление российской модели социального государства находится в глубокой связи с содержанием реформ и всем ходом современной модернизации страны.

В любом социальном государстве существует сеть индикаторов, позволяющих оценивать ситуацию в социальной сфере, ставить обоснованные задачи перед социальной политикой. Этот уровень считается «порогом бедности». Поэтому прожиточный минимум в отличие от физиологического прожиточного минимума признавался категорией динамичной, подверженной изменениям вместе с общественным развитием.

Вся та система индикации социальной сферы рухнула в начале 1992 г., когда появился Указ Президента РФ «О системе минимальных потребительских бюджетов населения Российской Федерации» [8]. Этот шаг стал важнейшим элементом стратегии «шоковой терапии», в результате чего социальная политика России стала не только декларативной, но и просто лицемерной, поскольку преамбулы законодательных актов, в которых говорилось о заботе и внимании к нуждам населения, вступали в острейшее противоречие с текущей действительностью.

Современную бедность в России формируют три основных фактора: низкая оплата труда, безработица и неплатежи. Но главная беда России состоит в том, что доходы распределяются крайне неравномерно и нерационально.

Проблемы в системе образования, здравоохранения

Нарастают тревожные проблемы в системе образования. Продолжается процесс его коммерциализации, принимающий уродливые формы. Образовалась теневая система финансирования школ за счет добровольно-принудительных взносов родителей. Тем самым, не обеспечивается выполнение ст.43 Конституции РФ о бесплатном образовании [1].

В этих условиях разговоры по поводу реформы системы образования приобретают декларативный характер.

Вследствие принятия Закона «О монетизации льгот» [3] были внесены изменения в законы «Об образовании» [7], «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» [4], «О науке и государственной технической политике» [5]. В результате понижается статус федеральной программы развития образования, которую правительство предлагало отменить.

Ликвидирован еще один островок качественного подхода к проблемам социальной политики, касавшейся определения доли от национального дохода, нет расходной части бюджета на образование. Ситуация существенно ухудшилась с 2005 г., когда вступил в силу новый закон об образовании, в соответствии с которым государство снимает с себя ответственность за финансирование образовательных учреждений.

В 2003 г. Россия присоединилась к Болонской конвенции по высшему образованию. Объявленная цель – достижение единых стандартов высшего образования, основанного на двух уровнях – бакалавр и магистр. К 2010 г. российская система высшего образования должна стать похожей на европейскую: знания студентов будут оцениваться по общеевропейской шкале, выпускники получат диплом международного образца. Это будет способствовать повышению качества образования в нашей стране и ее конкурентоспособности в мире.

Реформирование образования в качестве ключевых элементов предполагает создание новых институтов системы образования, обеспечивающих максимально полную мобилизацию средств населения и предприятий, эффективное использование этих и бюджетных средств, и на этой основе – высокое качество и возможность широкого выбора образовательных программ и услуг при сохранении всеобщего доступа всех граждан к общему образованию.

Однако принятие Болонской системы высшей школы чревато утратой преимуществ российского фундаментального высшего образования, сломом всей системы подготовки научных кадров высшей квалификации, дальнейшим движением нашей страны вниз по цивилизационной лестнице.

Российские стандарты организации образовательного процесса продолжают неуклонно ухудшаться.

Продолжается деградация системы здравоохранения. Массы людей и в первую очередь пенсионеры лишены доступа к современным лекарствам из-за их непомерной дороговизны. Бесплатная медицина также как и бесплатное образование превращается в фикцию. Настораживают заявления официальных лиц о том, что государство гарантирует лишь отдельные виды бесплатной медицинской помощи, а не здравоохранения народа.

На рубеже 2003-2004 гг. был представлен проект реформы российского здравоохранения, по которому планировалось заменить участковых педиатров и терапевтов на семейных врачей, существенно сократить общее число врачей, закрыть маленькие больницы, преобразовать лечебные учреждения в некоммерческие организации. Но этот проект реформы натолкнулся на волне ожидаемое сопротивление, в том числе и медиков, увидевших в нем дорогу к окончательному развалу отечественного здравоохранения.

Этап реформирования здравоохранения является особенно актуальным в связи с тем, что состояние здоровья населении России заметно ухудшилось, а ранее предпринятые меры по реформированию данной отрасли не принесли ожидаемых результатов. Кроме того, значительно сократились возможности государства финансировать бесплатное предоставление гражданам медицинской помощи, вследствие чего резко снизилась ее доступность для широких слоев населения. При этом в наиболее сложном положении оказываются наименее обеспеченные группы населения.

Экономический механизм воспроизводства доступа к базовым социальным услугам здравоохранения в годы реформ претерпел существенные изменения. От прямого бюджетирования финансирования был осуществлен переход к финансированию через внебюджетные фонды. С целью улучшения финансирования здравоохранения предполагалось осуществить переход на подушевой принцип финансирования здравоохранения. Данный принцип должен охватывать все стадии движения финансовых средств отрасли.

Законом «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» [6] было введено добровольное медицинское страхование, а в 1993 г. – обязательное медицинское страхование. Закон был ориентирован на переход к бюджетно-страховой модели финансирования здравоохранения.

Согласно закону граждане России имеют право на: обязательное и добровольное медицинское страхование; выбор страховой компании, медицинского учреждения и врача; медицинскую помощь на всей территории России; предъявление иска страхователю, страховщику и медицинскому учреждению на возмещение ущерба пациенту.

В России существуют в соответствии с законом: государственная и муниципальная система медицинского обслуживания; государственная система обязательного медицинского страхования; негосударственные медицинские учреждения и страховые компании, частнопрактикующие врачи.

Финансирование системы здравоохранения в России складывается из средств Фонда обязательного медстрахования, бюджетных средств и средств населения. Для определения размера базовых социальных гарантий здравоохранения была подготовлена Концепция развития здравоохранения и медицинской науки, одобренная постановлением Правительства РФ, которая определена направления совершенствования здравоохранения.

Широкий доступ населения к услугам медицины предполагает усиление государственного регулирования платной медицинской помощи. Эта задача является тактически первоочередной в процессе повышения доступности медицинской помощи для населения. Необходимо также создание условий для постепенного сокращения масштабов теневого рынка медицинских услуг, включая изменения в порядке налогообложения доходов физических лиц.

В итоге система социального обслуживания населения в конце ХХ века была подорвана, получили развитие лишь те отдельные компоненты, которые ориентированы на интересы небольшой состоятельной части общества – верхушки чиновничества, процветающих предпринимателей, банковско-финансовых кругов.

Оценки проводимой в России социальной политики носят негативный характер. Одни считают, что социальная политика в России имеется, но она слабая и бессистемная. По мнению других, в стране реализуются продуманные, сильные действия в интересах крайне узкого слоя людей – бизнеса или бюрократии. В целом социальная политика носит антиобщественный характер.

При сохранении сегодняшнего уровня доходов основная масса граждан не в состоянии оплачивать «по полной» ни жилищно-коммунальные услуги, ни образование, ни медицинское обслуживание. Переломить этот негативный тренд можно лишь на основе системных мер по радикальной модернизации социальной сферы. Требуется выбрать социальную модель государства как системы взаимосвязанных социальных институтов, здравоохранения и образования.

Государственные расходы на социальные цели следовало бы законодательно установить на уровне не ниже минимальных стандартов, рекомендованных конвенциями и рекомендациями Копенгагенской декларации о социальном развитии, Европейской социальной хартией. Разработать общенациональную программу развития системы образования, здравоохранения, жилищно-коммунальной сферы, которая включала бы федеральную и согласованные с ней региональные программы.

На заседании Президиума Правительства РФ в 2008 г. рассматривался вопрос «Об основных направлениях налоговой политики на 2009 г. и на плановый период 2010-2011 гг. и проектах федеральных законов, направленных на их реализацию». В рамках подготовки соответствующих нормативных актов намечено существенно повысить уровень цен (тарифов) на продукцию (услуги) естественных монополий — электроэнергию, газ, железнодорожные перевозки. В этой связи представляется целесообразным в ходе подготовки проекта федерального бюджета и проектов бюджетов государственных внебюджетных социальных фондов на 2009 г. и на плановый период 2010-2011 гг. разработать предложения по социальной поддержке низкодоходных групп населения [27, с.17].

2. Трудовые отношения и социальное партнерство как направления социальной политики Российской Федерации

2.1 Трудовое право как функция социального государства

Трансформация общественного устройства России поставила в повестку дня задачу выбора новой социальной модели государства и формирования качественно новых социальных институтов. В финансировании программ социальной поддержки утверждаются их адресные формы. В последние годы были приняты Трудовой кодекс России [2], новое пенсионное законодательство, законодательство по упорядочению социальных льгот.

Социальная политика государства обязательно включает такое направление, как трудовые отношения и социальное партнерство. Государство должно гарантировать равноправие субъектов на рынке труда, свободный выбор профессии, сферы и места приложения труда. Для этого существует система получения среднего, специального и высшего образования, законодательно регламентируются социально допустимые условия труда, уровень минимальной оплаты труда, продолжительность рабочей недели, отпуска, определяются права работников при найме или увольнение.

Регулирование занятости населения – часть социальной политики, направленной на улучшение уровня и структуры занятости, создание благоприятных условий труда, совершенствование характеристик рабочей силы. Сюда входят: разработка и реализации программ по формированию новых рабочих мест как в государственном, так и в негосударственном секторах экономики; программы занятости инвалидов, обязывающие предприятия предоставлять инвалидам определенный процент от общего количества рабочих мест.

Разрабатываются программы борьбы с безработицей и помощи безработным, реализацией таких программ занимаются биржи труда, в функции которых входит изучение рынка труда, определение, какие специалисты пользуются спросом в настоящее время и какие изменения в конъюнктуре рынка труда возможны в будущем. Биржи труда выплачивают пособия безработным.

«Стратегией развития Российской Федерации» в качестве приоритетных задач объявляются увеличение занятости на основе развития системы социального партнерства, повышение гибкости рынка труда и мобильности рабочей силы, повышение эффективности программ обеспечения занятости населения. Предполагается полнее учитывать региональную специфику рынка труда и сконцентрировать ресурсы Фонда занятости населения в регионах с повышенным уровнем безработицы. Расширятся полномочия субъектов Федерации и органов местного самоуправления в определении условий и порядка выплаты пособий по безработице и мер в области активной занятости населения.

В целях повышения мобильности рабочей силы будет совершенствоваться трудовое законодательство, развитие трудовых отношений предполагается на базе устойчивого баланса интересов работников, работодателей и государства.

Анализируя функции социального государства, обычно делают акцент на социальной политике в узком смысле слова — социальном обеспечении, оказании государственной помощи, обеспечении доступного образования и здравоохранения. Однако деятельность социального государства в немалой степени связана с признанием и созданием системы гарантий прав человека в сфере труда. Ч.2 ст.7 Конституции РФ [1] прямо указывает на такие задачи государства, как охрана труда и установление гарантированного минимального размера оплаты труда.

Охрана труда в конституционном контексте означает обязанность государства создать и развивать законодательство, направленное на защиту жизни, здоровья, достоинства работника в процессе трудовой деятельности, обеспечение достойных условий труда, в том числе его оплаты.

Социальное государство характеризуется наличием законодательства о труде и занятости. Таким образом, создание и развитие трудового права можно рассматривать как одну из функций социального государства. В свою очередь, развитие законодательства определяется целями правового социального государства, которые дают ориентиры для деятельности законодателя.

Трудовое право — самостоятельная отрасль российского права, характеризующаяся наличием особого предмета, метода и принципов правового регулирования. В качестве позитивного права оно представляет собой систему правовых норм, устанавливающих трудовые права и гарантии их реализации. Особенностью данной отрасли права является наличие широкого круга разнообразных источников, которые включают, во-первых, нормативные правовые акты различной юридической силы и различного характера (принятые как органами государственной власти, так и органами местного самоуправления или работодателем); во-вторых, нормативные договоры, заключаемые непосредственно сторонами трудовых отношений (коллективные договоры, соглашения).

Нравственный аспект трудового права проявляется в том, что нормы указанной отрасли обеспечивают меру социальной справедливости и свободы в сфере труда, реализацию и защиту признанных мировым сообществом экономических и социальных прав человека.

Гуманитарная направленность отрасли базируется на представлении о безусловной ценности человека, его прав и свобод, отсюда основное назначение трудового права — защита человека, работника. Наличие нравственной составляющей трудового права обусловливает выполнение им двух специфических социальных функций, не свойственных другим отраслям права: обеспечения социальной защиты и социальной стабильности.

Функция социальной защиты направлена на реализацию конституционного принципа социального государства. Она проявляется в создании правовых механизмов, способствующих осуществлению основных прав человека в сфере труда, разработке системы трудовых прав и гарантий для работника, достаточных для обеспечения достойной жизни и социальной защищенности.

Нормы трудового права обеспечивают охрану труда в широком смысле слова, т.е. охрану жизни, здоровья, материального благополучия и достоинства работника в процессе трудовой деятельности. Они гарантируют создание системы производственной демократии и защиты не только трудовых прав, но и интересов работников путем их объединения в профессиональные союзы, участия в системе социального партнерства, разрешения коллективных трудовых споров.

Осуществление указанной функции определяло и продолжает определять не только особенности правового воздействия на соответствующие общественные отношения, но и саму сущность трудового права. Именно наличие определенной общественной задачи, которая решается в процессе создания конкретных правовых норм, выделяет трудовое право среди других отраслей права. Трудовое законодательство — элемент механизма реализации социальной политики государства.

Функция обеспечения социальной стабильности направлена на сохранение социального мира, поддержание стабильности общества в целом.

Рабочая сила — это не только фактор производства, но и население страны, индивидуумы, обладающие правами человека. Именно это и обусловило в свое время вмешательство государства в управление экономикой, чтобы, с одной стороны, защитить человека от суровых законов рынка, смягчить их действие, с другой стороны, обеспечить относительное спокойствие в обществе.

Смягчение противостояния между трудом и капиталом, стабильная система производственных отношений способствуют и уменьшению политического экстремизма, что немаловажно в современных условиях. Британские исследователи, в частности, отмечают значительную роль трудового законодательства в предотвращении социальных потрясений. Одновременно государство принимает на себя заботу о соблюдении работодателями трудового законодательства, устанавливая государственный надзор и контроль за его выполнением и административную ответственность за нарушение правовых норм о труде.

Наряду с публично-правовыми и частноправовыми элементами трудовое право включает положения, происхождение которых связано исключительно со спецификой общественных отношений, составляющих предмет отрасли. Это комплекс норм, регулирующих коллективные трудовые отношения и непосредственно связанных с функционированием механизма социального партнерства.

В ближайшей перспективе развитие трудового права совершенно очевидно будет происходить традиционным путем — посредством объединения в рамках одной правовой отрасли различных по своему характеру и назначению норм [31, с.12].

2.2 Проблемы совершенствования законодательства о социальном партнерстве

Социальное партнерство в современной России стало важным направлением реализации социальной политики государства. Возрастает роль и значение социально-партнерских механизмов в регулировании и защите важнейших трудовых прав и социально-экономических интересов работников, членов их семей и даже населения, проживающего на территории действия актов социального партнерства.

В этой связи представляется целесообразным коротко проанализировать действующее законодательство о социальном партнерстве и наметить пути по его совершенствованию. Проведенный анализ позволит также выявить проблемы как общего характера, касающиеся регулирования социально-трудовых отношений через систему социального партнерства, так и проблемы обеспечения и защиты трудовых прав работников в отдельных отраслях экономики.

Понятие социального партнерства дается в ст.23 Трудового кодекса РФ [2]. В ней говорится, что социальное партнерство — это система взаимоотношений между субъектами, которая направлена на согласование интересов работников и работодателей.

Это определение не в полной мере раскрывает сущность социального партнерства. Разве когда коллективный договор организации, предусматривая установление надбавок к пенсиям неработающим пенсионерам, обеспечивает интересы работников и работодателя? Скорее всего, решая такие задачи, руководитель организации желает получить уважение со стороны населения и местных властей, а представители работников — профсоюзы — пытаются защитить достойную старость тех лиц, которые ранее работали в организации.

Устанавливая надбавки к заработной плате, принимая нормы о дополнительном обеспечении спецодеждой, о строительстве оздоровительных и спортивных объектов, предоставляя право пользования поликлиниками, базами отдыха бывшим работникам, уволенным из организации в связи с сокращением штата или численности, профсоюзы и их объединения, а также работодатели действуют не только ради согласования интересов, но и ради защиты прав и интересов как работников, так и членов их семей, а также населения, проживающего в зоне социальной ответственности бизнеса.

Коллективные договоры и соглашения защищают интересы не только слабой стороны – работников. Они также обеспечивают защиту интересов работодателей, не только спасая их от забастовки, но и поднимая их авторитет у населения, органов государственной власти и органов местного самоуправления. Неслучайно по телевизору ежедневно проходит реклама о том, что «Газпром» поддерживает детский спорт, а в дни Олимпиады в Пекине узнали, что информационная поддержка ее достижений обеспечена «Лукойлом».

Важным элементом механизма защиты трудовых прав через систему социального партнерства являются правовые учреждения, через которые осуществляется защита рассматриваемых прав. В этой связи целесообразно обратить внимание на правовое положение субъектов социально-партнерских отношений и выявить особенности, которые присущи российской модели рассматриваемых отношений.

В ст.25 Трудового кодекса РФ указано, что сторонами социального партнерства являются работники и работодатели в лице уполномоченных в установленном порядке представителей. Такое утверждение законодателя является не совсем точным. Ни коллективный договор, ни соглашения не создают для работников дополнительных обязанностей и ответственности.

Несмотря на то, что Трудовой кодекс РФ в ст.41 «Содержание и структура» коллективного договора провозглашает, что в него включаются взаимные обязательства работников и работодателей, фактически в колдоговорах содержатся обязательства дирекции, т.е. законного представителя юридического лица и профсоюзного органа первичной профсоюзной организации, действующей в организации.

Если в них имеются обязательства работников выполнять производственное задание своевременно и с высоким качеством, соблюдать трудовую дисциплину и Правила техники безопасности, то обязанности по таким обязательствам вытекают из трудового, а не из коллективного договора.

Вопросы установления систем оплаты труда, форм материального стимулирования, обеспечения занятости, переобучения, улучшения условий труда и другие, составляющие содержание колдоговора, не могут решаться работниками. Их решает работодатель при участии профсоюзов.

Что касается соглашений, то само понятие соглашения, данное в ст.45 Трудового кодекса РФ [2] о том, что это правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения и устанавливающий общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений, заключаемый между полномочными представителями работников и работодателей на федеральном, межрегиональном, региональном, отраслевом (межотраслевом) и территориальном уровнях социального партнерства в пределах их компетенции, свидетельствует о том, что сторонами соглашения являются законные представители, а не работники и работодатели.

Трудовой кодекс РФ впервые установил, что работники могут поручить представлять свои интересы иным представителям только в том случае, если в организации отсутствует первичная профсоюзная организация либо в организации действует профсоюз, объединяющий менее половины работников. Тогда интересы работников при заключении коллективного договора будет представлять тот орган, который будет избран на собрании (конференции) коллектива работников.

Вместе с тем, если в организации уже действуют несколько законных представительных органов работников, они не должны препятствовать осуществлению полномочий первичной профсоюзной организации, объединяющей большинство членов данного коллектива. Эти положения российского законодательства соответствуют международным нормам и представляются вполне адекватными складывающейся в России практике.

Сегодня невозможно заставить руководителя организации вести переговоры по отдельности с несколькими представительными органами работников. Да и заключение нескольких коллективных договоров в одной организации может привести к ущемлению прав отдельной категории работников за счет расширения возможностей другой. Поэтому ст.37 Трудового кодекса РФ предусматривает, что если в организации действуют две и более первичных профсоюзных организации, которые в совокупности объединяют более половины работников данного работодателя, то ими может быть создан единый представительный орган для ведения коллективных переговоров, разработки единого проекта коллективного договора и его заключения.

Формирование единого представительного органа осуществляется на основе принципа пропорционального представительства в зависимости от численности членов профсоюза. При этом представитель должен быть определен от каждой профсоюзной организации.

Следует отметить, что новый порядок осуществления профсоюзами своих представительских функций вызывает серьезную критику со стороны малочисленных профсоюзных организаций. Вместе с тем, трудно не согласиться с точкой такой зрения, что в России не могут быть эффективными профсоюзы, объединяющие, как во Франции, 7% работающих. Поэтому для российской модели социального партнерства должна быть присуща ликвидация раздробленности профсоюзного движения, организация профсоюзов в мощные многомиллионные объединения.

Между тем, в России, в связи с проведением реформирования многих отраслей экономики (электроэнергетика, металлургическая промышленность, железные дороги, нефтяная и газовая отрасли и др.), происходит реорганизация крупных предприятий в форме выделения или разделения, в результате чего образуются отдельные малочисленные организации, в которых отсутствуют первичные профсоюзные организации, а интересы членов профсоюза представляют территориальные профсоюзные органы.

Трудовой кодекс не допускает, чтобы эти органы представляли интересы работников организации при ведении переговоров с представителями работодателя. В соответствии со ст.1 Трудового кодекса РФ в случаях, когда работники данного работодателя не объединены в какие-либо первичные профсоюзные организации или ни одна из имеющихся первичных профсоюзных организаций не объединяет более половины работников данного работодателя и не уполномочена представлять интересы всех работников, то на общем собрании (конференции) работников может быть избран иной представитель, но он непременно должен быть работником данного работодателя.

Законодатель такой формулировкой ограничивает право работников — членов профсоюза на выбор своего представителя. Им вполне мог бы оказаться территориальный профсоюзный орган. В этой связи, формулировка ст.31 Трудового кодекса РФ должна быть скорректирована: из последнего предложения части 1 ст.31 целесообразно исключить слова «из числа работников». Тогда интересы работников при ведении коллективных переговоров и разрешении коллективных трудовых споров могут представлять любые профсоюзные организации в соответствии с уставами общероссийских профсоюзов.

Практика такая в России уже имеется в нефтегазовой отрасли, когда межрегиональный профсоюз «Газпрома» заключает Генеральный коллективный договор, который распространяет свое действие на все дочерние компании этого холдинга. Тут главное не в форме, а в содержании. Если территориальный или межрегиональный профсоюзный орган может договориться с несколькими работодателями о защите прав и интересов членов профсоюза, не составляющих большинство в конкретной организации (при условии, что там нет профсоюза большинства), то законодатель должен предоставить им такую возможность.

Другой стороной социального партнерства при заключении коллективного договора является работодатель в лице его представителей, уполномоченных надлежащим образом.

Что касается стороны социально-партнерских отношений при заключении соглашений, то ей являются не работодатели, а их представители, на что было обращено внимание выше.

Представительство интересов работодателей при ведении коллективных переговоров, заключении или изменении коллективного договора, а также при рассмотрении и разрешении коллективных трудовых споров работников с работодателем, осуществляют руководитель организации или уполномоченные им лица в соответствии с Уставом и иными учредительными документами юридического лица , а также локальными нормативными актами.

Следует подчеркнуть, что формирование объединений работодателей в России проходит слишком медленно. Это обусловлено, с одной стороны, недостаточной урегулированностью процедуры вступления одной организации в состав другой. Эта проблема складывается с созданием объединений работодателей, как по производственному, так и по территориальному признаку. Для того, чтобы юридические лица изъявили желание вступить в объединения, последние должны взять на себя такие функции, которые окажутся нужными и полезными всем членам хозяйственных обществ и товариществ, и которые они в одиночку выполнять не в состоянии.

При заключении территориальных соглашений органы исполнительной власти и органы местного самоуправления выступают стороной соответствующего соглашения только в том случае, когда соглашение предусматривает полное или частичное финансирование из соответствующего бюджета. Эта норма, предусмотренная ч.3 ст.45 Трудового кодекса РФ, ограничивает полномочия органов исполнительной власти и органов местного самоуправления по участию в реализации социальной политики.

Межрегиональное соглашение устанавливает общие принципы регулирования социально-трудовых отношений и связанных с ними отношений на уровне двух и более субъектов Российской Федерации и заключается между органами исполнительной власти субъектов Федерации, входящих в соответствующий округ, межрегиональными объединениями профсоюзов и межрегиональными объединениями работодателей.

Региональное соглашение устанавливает общие принципы регулирования социально-трудовых отношений и связанных с ними экономических отношений на уровне субъекта Российской Федерации и заключается между органами исполнительной власти соответствующего субъекта, объединениями профсоюзов и объединениями работодателей указанного субъекта Российской Федерации.

Отраслевое (межотраслевое) соглашение устанавливает условия оплаты труда, гарантии, компенсации и льготы работникам отрасли (отраслей). Отраслевое (межотраслевое) соглашение может заключаться на федеральном, межрегиональном, региональном, территориальном уровнях социального партнерства между соответствующими объединениями работодателей и объединениями профсоюзов.

Территориальное соглашение устанавливает общие условия труда, гарантии, компенсации и льготы работникам на территории соответствующего муниципального образования и заключается между органами местного самоуправления, объединениями профсоюзов и объединениями работодателей соответствующего муниципального образования.

Как и любой другой правовой акт, коллективный договор и соглашение имеют три основные сферы действия: во времени, в пространстве и по кругу лиц. Эти акты социального партнерства заключаются на срок не более трех лет и вступают в силу со дня подписания их сторонами либо со дня, установленного коллективным договором и соглашением. Стороны имеют право продлить действие коллективного договора или соглашения на срок не более трех лет.

Следующая сфера действия соглашений и коллективных договоров – это действие их в пространстве. В соответствии со ст.26 и 45 Трудового кодекса РФ, соглашения действуют на соответствующем уровне социального партнерства, т.е. Генеральное соглашение устанавливает общие принципы регулирования социально-трудовых отношений и связанных с ними экономических отношений на федеральном уровне; межрегиональное решает такие же принципиальные задачи на уровне двух и более субъектов.

Как известно, коллективные договоры действуют на локальном уровне, т.е. в конкретной организации. Действие коллективного договора распространяется на всю организацию, включая филиалы и представительства, расположенные в другой местности. В соответствии с ч.4 ст.40 Трудового кодекса РФ, коллективный договор может заключаться в организации в целом, а также в ее филиалах и представительствах. Для этого руководитель организации должен наделить соответствующими полномочиями руководителя обособленного структурного подразделения.

При заключении коллективного договора в филиале, этот правовой акт будет распространять свое действие только на конкретный филиал. Однако условия, которые будут в него включены, не должны ставить работников филиала в положение худшее по сравнению с условиями коллективного договора всей организации. Одновременно работники филиала не вправе требовать для себя более благоприятных условий за счет ущемления интересов работников других структурных подразделений.

Самая большая проблема состоит в определении сферы действия соглашения и коллективного договора по кругу лиц. В соответствии со ст.48 Трудового кодекса РФ, соглашение действует в отношении всех работодателей, являющихся членами объединения работодателей, заключившего соглашение. Оно также распространяет свое действие на работодателей, уполномочивших объединение работодателей подписать от их имени соглашение, и тех, кто присоединился к соглашению после его заключения.

Не вполне ясной остается ситуация с распространением действия на всех работодателей Генерального соглашения. Этот правовой акт, аналогично Конституции России, должен обладать высшей юридической силой среди других актов социального партнерства. Генеральное соглашение должно распространяться на органы государственной власти, органы местного самоуправления, все объединения работодателей, объединения профсоюзов и всех работников, чего, к сожалению, не наблюдается в настоящее время.

Такой же широкой должна быть сфера действия межрегионального, регионального, и территориального соглашений, заключенных между соответствующими органами исполнительной власти, органами местного самоуправления, объединениями работодателей и объединениями профсоюзов. Их действие должно распространяться на всех работодателей, расположенных на соответствующей территории, и всех работников, работающих у этих работодателей.

Следующая проблема действия отраслевых соглашений по кругу лиц касается распространения их положений на членов профсоюза и всех работников независимо от профчленства.

Аналогичная проблема возникает постоянно с определением сферы действия по кругу лиц коллективного договора. Представителями работников при его заключении выступают профсоюзы, и никакой другой орган на протяжении всей истории развития профсоюзного движения в нашей стране никогда не выступал с инициативой о заключении коллективных договоров и соглашений в интересах работников.

Однако профсоюз – это добровольная общественная организация, созданная для представительства и защиты интересов своих членов. Следовательно, представлять интересы других лиц она может только по их просьбе и на тех условиях, которые будут установлены самими профсоюзами. Трудовой кодекс в ч.1 ст.30 гласит, что первичные профсоюзные организации и их органы представляют в социальном партнерстве на локальном уровне интересы работников данного работодателя, являющихся членами соответствующих профсоюзов.

Что касается представительства интересов всех работников при ведении коллективных переговоров, заключении и изменении коллективных договоров, то работники на общем собрании могут уполномочить любую первичную профсоюзную организацию представлять и защищать их права и интересы (ч.4 ст.37 Трудового кодекса РФ).

В юридической литературе высказываются опасения, что если в коллективных переговорах профсоюзы будут представлять интересы только своих членов, могут быть ущемлены права работников, не являющихся членами профсоюза. Однако профсоюзы не должны навязывать свою защиту тому, кто их об этом не просил.

В современной России в профессиональные союзы объединены около 40 миллионов человек, что составляет менее 50% от численности работающих. Именно члены профсоюза, уплачивая вступительные и членские взносы в бюджет профсоюзных организаций и их объединений, создают возможность указанным организациям содержать штат профессионалов, вступающих в переговоры с работодателями, их объединениями, органами государственной власти и местного самоуправления, и добиваться дополнительных гарантий прав и интересов своих членов.

Между тем, дополнительные гарантии автоматически распространяются на всех работников организации или отрасли независимо от профсоюзного членства. Возлагая на профсоюзы обязанность представлять интересы всех работников при защите коллективных прав и интересов без их поручения, государство не только не стимулирует общественную активность работающих, но и косвенно оказывает влияние на ее снижение, стимулирует выход из профсоюза. Между тем, без сильных профсоюзов невозможно обеспечить развитие коллективно-договорных отношений.

В этой связи представляется возможным внесение изменений в ч.3 ст.43 Трудового кодекса РФ, изложив ее следующим образом: «Действие коллективного договора распространяется на работников, которые уполномочили соответствующий представительный орган на его разработку и подписание от их имени, а также на работников, присоединившихся к коллективному договору после его подписания на условиях, определенных в коллективном договоре».

Такие изменения не будут противоречить ст.19 Конституции РФ, гарантирующей равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от принадлежности к общественным объединениям. Никакой коллективный договор или соглашение не может умалять права и свободы человека, предусмотренные в Конституции и иных федеральных законах. Между тем, дополнительные гарантии защиты трудовых прав, которых добились соответствующие профсоюзы для своих членов, не должны распространяться автоматически на тех, кто не хочет воспользоваться своим конституционным правом на объединение в профсоюзы для защиты своих интересов.

Таким образом, подводя итог проведенного анализа норм, регулирующих социальное партнерство, можно сделать следующие выводы.

Несмотря на наличие целого комплекса международных и российских правовых норм, принятых как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов Федерации, законодательство о социальном партнерстве нуждается в дальнейшем совершенствовании.

При этом основными направлениями совершенствования должно стать:

а) ратификация Европейской Социальной Хартии, конвенций МОТ № 98 «О применении принципов права на организацию и ведение коллективных переговоров», № 154 «О коллективных переговорах», № 131 «Об установлении минимальной заработной платы», которые будут способствовать выработке социальных стандартов трудовых прав российских граждан и отстаиванию их через систему социального партнерства;

б) нормативное закрепление процедуры распространения действия Генерального, межрегионального, регионального и территориального соглашений на всех работодателей, функционирующих на соответствующей территории, а также отраслевых соглашений, заключенных на федеральном уровне;

в) дальнейшее повышение статуса трехсторонних и двусторонних комиссий на всех уровнях, нормативное закрепление их обязательного формирования не только при заключении Генерального, но и всех других соглашений, а также коллективных договоров;

г) дальнейшее совершенствование законодательства об ответственности сторон социального партнерства, распространение норм об ответственности, не только на работодателей и их представителей, но и на представителей работников, занимающих штатные должности в профсоюзных органах, а также на должностных лиц, являющихся представителями исполнительных органов власти и органов местного самоуправления, выступающих стороной в социально-партнерских отношениях.

Необходимо дальнейшее расширение участия органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления в регулировании социально-трудовых отношений и обеспечении гарантий рассматриваемых прав, особенно в период проведения реструктуризации ведущих отраслей экономики и реорганизации хозяйствующих субъектов.

В этой связи было бы желательным в законодательстве: более четко определить роль государства в социальном партнерстве; вовлекать как можно большее число организаций под действие договорных отношений; стимулировать формирование полномочных органов и организаций, представляющих интересы сторон социального партнерства [29, с.38].

Например, в марте 2009 г. между управлением Алтайского края по труду и занятости населения и Алтайской краевой организацией профсоюзов было подписано соглашение о совместных действиях на рынке труда Алтайского края в 2009 г. В рамках реализации двустороннего соглашения проводится мониторинг социально-трудовых отношений, осуществляется обмен информацией в сфере труда и содействия занятости населения.

Так же, подписан план совместных действий на 2009 г. управления Алтайского края по труду и занятости населения и Государственной инспекции труда в Алтайском крае по преодолению кризисных проявлений на рынке труда Алтайского края, в рамках реализации которого организовано функционирование «горячих линий», налажен обмен информацией о высвобождении работников, переходе на неполный рабочий день, проведении работодателями иных мероприятий, требующих соблюдение процедур, установленных трудовым законодательством.

Выработка подходов и решений по недопущению напряженности на рынке труда Алтайского края осуществляется на заседаниях краевых комиссий и рабочих групп по выплате заработной платы, межведомственной комиссии по охране труда и безопасности производства, трехсторонней комиссии по регулированию социально – трудовых отношений, антикризисной комиссии в сфере занятости населения.

Администрация Алтайского края ведет постоянный диалог по основным вопросам социально-экономического развития с представителями профсоюзов и работодателей в рамках краевой трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. В первом полугодии сложилась практика проведения заседаний краевой трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений совместно с краевой рабочей группой по вопросам выплаты заработной платы.

В ходе совместных заседаний подведены первые итоги эксперимента по переходу образовательных учреждений на новую систему оплаты труда, рассмотрены действия сторон социального партнерства по снижению негативного воздействия финансового кризиса на реальный сектор экономики, рассмотрены меры по ликвидации задолженности по заработной плате, принимаемые в организациях Баевского, Локтевского, Смоленского, Смоленского, Хабарского районов, г. Барнаула и г. Бийска.

На муниципальном уровне социального партнерства в Алтайском крае, в 1 полугодии 2009 г: в 11 городских округах и 55 муниципальных районах края действовали территориальные трехсторонние соглашения и 38 территориальных отраслевых соглашений охватывающих системы здравоохранения, образования, культуры и сельского хозяйства, в 29 муниципальных образованиях края заключены соглашения на новый срок (прил.А).

Заключение

Социальное государство – это более высокая ступень государственности. Если исходить из термина, то его можно определить как государство, служащее интересам общества. На сегодняшний день Скандинавские страны более чем другие воплощают на практике модель государства, о котором и шла речь.

Первое, что приходит на ум рядовому гражданину при упоминании термина «социальное государство», так это социальная защита таких категорий граждан, как пенсионеры, инвалиды, малоимущие. Мощная социальная защита возможна лишь тогда, когда имеется для этого необходимый материальный потенциал. Вот почему в ряду признаков социального государства на первое место следует поставить те из них, которые касаются граждан, создающих богатства общества, а именно трудоспособных.

Достойный уровень заработной платы трудоспособных граждан – именно их трудом содержится государство и общество в целом, поскольку они являются основными налогоплательщиками. Одним словом, чтобы работать хорошо, надо иметь достаточные для этого материальные стимулы.

Высокий уровень удовлетворения людьми своих потребностей – многие помнят советские времена, когда в карманах у людей были деньги, но на них практически ничего нельзя было купить. Нельзя сбрасывать со счета потребности духовные, которые способна реализовать развитая сеть культурных учреждений.

Мощная социальная защита нетрудоспособных слоев населения – имеются в виду пенсионеры, инвалиды, дети, учащиеся, безработные, переселенцы, беженцы. Они должны получать пенсии и пособия в таком размере, чтобы не чувствовать себя ущербными членами общества и иметь возможность на достойном уровне удовлетворять свои потребности.

Необходима хорошая система образования, здравоохранения и других социальных услуг. Образование – важный фактор продвижения личности вперед, здравоохранение – залог ее комфортного существования, удобство дорог и транспортного обслуживания повышает динамизм личности.

Минимизация социальных различия – в обществе существуют различные страты, в пределах которых имеются также различия возрастные, половые, профессиональные. Считается допустимым, если доход высшего и низшего слоев общества различается примерно в шесть раз.

Реализация социальной справедливости – социальная справедливость определяется как соответствие того, что человек дает обществу, тому, что он от него получает.

Воплощение в жизнь нравственных предписаний общества – благотворительность, милосердие, альтруизм и другие явления бескорыстной помощи людей друг другу становятся нормой жизни, а не экзотическим явлением, не говоря уже о неукоснительном и привычном соблюдении всеми норм морали в своем поведении.

России предстоит пройти нелегкий путь превращения концептуальной модели, основанной на нормативах, в практическую модель социального государства. Для этого необходимо широко использовать опыт стран, добившихся значительных результатов на пути строительства правового демократического социального государства, основанного на социально-ориентированном рыночном хозяйстве.

Едва ли правильно назвать нынешнюю Россию социальным государством – она пока еще только намерена стать таковой. Правильнее было бы назвать Россию страной, ставшей на путь строительства социального государства.

Путь этот можно спрогнозировать по трем этапам. Учитывая специфику России, осуществляющей переход от социалистического через ранний капиталистический к социальному государству, первый этап – начальный – ориентировочно может проходить пять лет. На этом этапе должна быть создана научная концепция социального государства и с ее учетом обновления или вновь создана правовая основа на всех уровнях власти, управления, местного самоуправления системы социального партнерства и гражданского общества. За этот период должны быть подготовлены структуры и механизмы, выработаны основные направления социальной и экономической политики для функционирования социального государства с социальным рыночным хозяйством.

Второй этап – переходный – может занимать до десяти лет. На этом этапе должны быть апробированы законы, подзаконные акты, эффективность работы органов власти, местного самоуправления, социального партнерства, после чего соответствующие коррективы вносятся во всю законодательную базу, в структуры органов руководства и в государственные образовательные стандарты.

Третий этап включает период стабильного функционирования развития социального государства – после 10-15 лет становления социального государства [14, с.44].

Выработка и реализация именно российской модели социального государства являются оптимальным вариантом общественного развития нашей страны в современных условиях. Сегодня осуществляется формирование такой модели объединенными усилиями специалистов самых разных общественных наук, в т.ч. и юридических, представителей политических партий, профсоюзных и других общественных организаций, всех ветвей государственной власти.

Глоссарий

Список использованных источников

Нормативно-правовые акты

Конституция Российской Федерации. (Принята на Всенародном референдуме) [текст] (поправки от 30.12.2008) // Российская газета. 25.12.1993 г. // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Трудовой кодекс РФ от 30.12.2001 г. № 197-ФЗ [текст] (ред. от 25.11.2009) // Российская газета. 31.12.2001. № 256 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Федеральный закон РФ от 11.03.2008 г. № 18-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях повышения размеров отдельных видов социальных выплат и стоимости набора социальных услуг» [текст] // Парламентская газета. 06.03.2008. № 14-16 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Федеральный закон РФ от 22.08.1996 г. № 125-ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» [текст] (с изм. от 27.12.2009) // Собрание законодательства РФ. 26.08.1996. № 35. Ст.4135 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Федеральный закон РФ от 23.08.1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной технической политике» [текст] (ред. от 27.12.2009) // Собрание законодательства РФ. 26.08.1996. № 35. Ст.4137 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Закон РФ от 28.06.1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» [текст] (ред. от 24.07.2009) // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 04.07.1991. № 27. Ст.920 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Закон РФ от 10.07.1992 г. № 3266-1 «Об образовании» [текст] (ред. от 27.12.2009) // Российская газета.23.01.1996. № 13 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Указ Президента РФ от 02.03.1992 № 210 «О системе минимальных потребительских бюджетов населения Российской Федерации» [текст] // Российская газета. 1992. 7 марта // Справочно-правовая система «Консультант Плюс» / Компания «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. Послед. обновл. 14.01.2010.

Научная литература

Алексеев С.С. Общая теория права [текст]. В 2-х т. Т.2. — М.: Юрлит, 1982. – 407 с.

Бочаров М.П. От социальных ценностей к социальному государству [текст]. – М.: Луч, 1997. – 212 с.

Бошно С.В. Правоведение [текст]: учеб. пособие. – М.: Право и закон, 2002. – 416 с.

Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации [текст]: учебник. – М.: Норма, 2007. – 784 с.

Графский В.Г. Всеобщая история права и государства [текст]: учебник. – М.: Норма. 2007. – 752 с.

Гриценко Н.Н., Шарков Ф.И. Основы социального государства [текст]: учебник. – М.: Социальные отношения, 2004. – 416 с.

Дзодзиев В.Д. Проблемы становления демократического государства в России [текст]. – М.: изд. фирма «Ad Marginem», 1996. – 240 с.

Конституционное право России [текст]: учебник / А.Е. Постников, В.Д. Мазаев, Е.Е. Никитина. – М.: ТК Велби, изд-во Проспект, 2008. – 504 с.

Корнеева Н.В. Конституционное право России [текст]: учеб. пособие. – СПБ.: ПИТЕР, 2009. – 176 с.

Калашников С.В. Становление социального государства в России [текст]. – М.: Экономика, 2003. – 159 с.

Кашанина Т.В., Кашанина А.В. Основы российского права [текст]: учебник. – М.: НОРМА, 2003. – 784 с.

Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России [текст]. – М.: ТК Велби, изд-во Проспект, 2008. – 608 с.

Карпов А.В. Конституционное (государственное) право России [текст]: учеб. пособие. – М.: Дашков и К, 2008. – 180 с.

Конституционное право России [текст] / Под ред. Г.Н. Комковой. – М.: Юристъ, 2006. – 399 с.

Конституционное право России [текст]: учебник / Отв. ред. А.Н. Кокотов, М.И.Кукушкин. – М.: НОРМА, 2008. – 544 с.

Нечаев Д.Н., Половнева Л.С. К поиску оптимальной модели социального государства в условиях современной России [текст] // Среднерусский вестник общественных наук. 2007. № 3(4).

Политология: Энциклопедический словарь [текст] / Под ред. Ю.И.Аверьянова. – М.: изд-во МКУ, 1993. – 480 с.

Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию [текст]. – М,: Аспект-пресс, 2008. – 488 с.

Роик В.Д. Социальное государство: от декларации к реальному построению [текст] // Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. 2009. № 1.

Смоленский М.Б. Конституционное (государственное) право России [текст]: учебник. – М.: МарТ, 2008. – 224 с.

Сошникова Т.А. Проблемы совершенствования законодательства о социальном партнерстве [текст] // Трудовое право. 2008. № 12.

Социальное государство: мировой опыт и реалии России [текст] // Материалы ежегодн. конф. юрфака, 19-20.12.2000 г. / Под ред. Г.А.Николаева. – М.: АТиСО, 2001. – 380 с.

Трудовое право России [текст]: учебник / Под ред. А.Ф.Нуртдинова. – М.: ИНРА-М, 2008. – 608 с.

Храмцов А.Ф. Социальное государство: Россия и европейский опыт [текст]. – М.: ИСП РАН, 2005. — 128 с.

Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран [текст]: учебник. – М.: Юрист, 2005. – 669 с.

Приложение

Динамика заключения коллективных договоров в Алтайском крае

НАЛИЧИЕ КОЛЛЕКТИВНЫХ ДОГОВОРОВ ВО ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ

Введение

Целью работы является изучение арбитражного процессуального права и судебных расходов, связанных с арбитражным процессом.

Для выполнения поставленной цели работы необходимо выполнить следующие задачи:

1. изучить законодательные акты РФ, регулирующие вопросы арбитражного процессуального права.

2. проанализировать и систематизировать, рассмотренные материалы.

Для выполнения поставленных задач необходимо ознакомиться с литературой, в которой рассмотрены арбитражные суды.

Из многогранности и сложности, современных хозяйственно-экономических отношений следует насущная потребность в четкой и ясной правовой базе, на основе которой было бы возможно полно и всесторонне разрешать споры и восстанавливать нарушенные экономические права. АПК — наиболее важная процессуально-правовая база в данной области, именно на его основе разрешаются экономические споры.

В отличие от судов общей юрисдикции и третейских судов, арбитражный суд РФ осуществляет судебную власть при разрешении споров, возникающих в процессе предпринимательской деятельности, вытекающих из гражданских правоотношений (имеются в виду экономические споры) либо из правоотношений в сфере управления. Арбитражные суды разрешают споры, если:

• они вытекают из отношений учреждений, предприятий и организаций и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность;

• они вытекают из отношений предприятий организаций учреждений и граждан с государственными органами.

Далее подробно рассмотрены понятие, принципы и источники арбитражного процессуального права.

1.Арбитражное процессуальное право.

1.1Понятие арбитражного процессуального права.

Слова «арбитраж», «арбитражный» встречаются в названии органов, которые разрешают различные споры, но не входят в систему арбитражных судов, реализующих судебную власть. Например, существует Международный Коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате РФ. На биржах создаются органы по разрешению споров, вытекающих из биржевых сделок, называемые «биржевым арбитражем».

По правовой природе – это третейские суды, разрешающие споры по самостоятельным правилам и регламентам. Деятельность данных судов не входит в понятие арбитражного процесса.¹

Арбитражный процесс есть установленная нормами арбитражного процессуального права форма деятельности государственных арбитражных судов в России, направленная на защиту оспариваемого или нарушенного права организаций, граждан-предпринимателей, акционеров.

Можно представить арбитражный процесс как определяемое нормами арбитражного процессуального права постадийное движение дела по возникшему в процессе экономической и иной предпринимательской деятельности спору. Вытекающему из гражданских правоотношений (экономические споры) либо из публичных правоотношений. Включая административные.

Предметом арбитражного процесса как формы деятельности суда являются экономические споры или иные дела, отнесенные к компетенции арбитражных судов АПК РФ и другими федеральными законами. Конечной целью процесса выступает восстановление нарушенного права в реальности.

Процессуальной формой арбитражного суда называется установленный нормами арбитражного процессуального права порядок возбуждения процесса, подготовки дела к разбирательству, рассмотрение и разрешение дела, обжалования и пересмотра актов суда, а также исполнение решения. В арбитражном процессе суд, стороны, другие участники могут совершать те действия, которые предусмотрены арбитражными процессуальными нормами.

Формализация арбитражного процесса не является случайной. Роль и значение процессуальной формы состоит в том, чтобы обеспечить защиту действительно существующих прав субъектов хозяйствования и гарантировать вынесение законных и обоснованных решений.

Закон, в частности АПК РФ, устанавливает процессуальный порядок деятельности суда по рассмотрению и разрешению дел не ради формы. А для того, чтобы достичь верного конечного результата по разрешаемым спорам. Процессуальная форма выступает в качестве инструмента достижения законности в правоприменительной деятельности арбитражных судов.

Арбитражному суду, другим участникам процесса законом представляются определенные и соответствующие их процессуальному положению права и возлагаются обязанности. В частности обязанность доказывания лежит на лицах. Участвующих в деле. Процессуальные права и обязанности реализуются в ходе процесса в виде процессуальных действий. Например, гражданин-предприниматель может вести дело в арбитражном суде лично, но может выдать доверенность на ведение дела представителю и заявить ходатайство о его допуске в процесс.

Праву сторон ходатайствовать перед арбитражным судом о назначении, например, экспертизы по делу корреспондирует обязанность суда дать ответ на это ходатайство в своем определении.

Таким образом, арбитражный процесс представляет собой единство процессуальных действий, процессуальных прав и обязанностей арбитражного суда, сторон и других участников процесса.

Основные черты арбитражной процессуальной формы состоят в том, что:

• арбитражный суд и участники арбитражного процесса подчиняются нормам арбитражного процессуального права;

• участники процесса совершают лишь те процессуальные действия, которые заранее запрограммированы арбитражными процессуальными нормами;

• порядок обращения с исковыми заявлением в суд, принятия и подготовки дела к разбирательству. Порядок разрешения спора, структура решения и регламент его пересмотра, а также исполнения предопределены законом;

• отношения между арбитражным судом и участниками процесса не могут носить характер фактических отношений, они имеют характер только правоотношений;

• арбитражная процессуальная форма представляет сторонам возможности защитить право (состязаться), право участвовать в процессе, представлять доказательства, пользоваться правовой помощью, обжаловать решения, участвовать в исполнительном производстве.

1.2Принципы арбитражного процессуального права.

Слово “принцип” имеет латинское происхождения и в переводе означает “основа”, “первоначало”. В теории государства и права под принципами понимаются выраженные в праве исходные нормативно- руководящие начала, характеризующие его содержание, основы, закрепленные в нем закономерности общественной жизни. Принципы то, что пронизывает право, выявляет его содержание. В принципах как — бы кристаллизуются, характерные черты как права вообще, так и его конкретной отрасли. Принципы права четко выражены в конкретных правовых предметах. Они как — бы растворены в праве, разлиты в нем, пронизывают собой практически все или почти все правовые нормы.

Принципы, арбитражного процессуального права определяют, то чем должно быть судебное разбирательство арбитражных дел, чтобы соответствовать идеалам законности, истины и справедливости. Они отражают специфику данной отрасли права, его главнейшие качественные особенности, являются концентрированным выражением предмета и метода регулирования арбитражного процессуального права.

Принципы арбитражного процессуального права выражаются как в отдельных нормах наиболее общего содержания, так и в целом ряде процессуальных норм, в которых содержаться гарантии реализации на практике общих правовых предписаний. Без гарантирующих норм принципы превращаются в призывы, лозунги. Поскольку принципы арбитражного процессуального права осуществляются в арбитражном судопроизводстве, поскольку они являются не только принципами права, но одновременно и принципами арбитражной судебной деятельности (арбитражного процесса).

Принципы как основные нормативные положения определяют собой структуру и существенные черты арбитражного процессуального права, общие положения, обуславливающие содержания процессуального права в целом, охватывают все его правила и институты, указывают цель процесса и методы достижения этой цели, предопределяют характер и содержание деятельности субъектов арбитражного процессуального права,2, общие направления развития и дальнейшего совершенствования данной отрасли права. Все дополнения и изменения, которые вносятся в арбитражное процессуальное законодательство, формулируются, прежде всего, исходя из принципов отрасли.

Огромное значение принципов в практической судебной правоприменительной деятельности. Прежде всего, все принципы арбитражного процессуального прав — весьма важные гарантии правосудия по экономическим и хозяйственным спорам. При рассмотрении экономических и хозяйственных споров суд руководствуется не только конкретными арбитражными принципами, нормами, но и в первую очередь — принципами процессуального права. В свете принципов осуществляется толкование всех норм арбитражного процессуального права, что позволяет суду познать действительный смысл этих норм и правильно их применить, а в конечном итоге – вынести законное обоснование и справедливое судебное решение.

Арбитражный процесс, строится в основном на тех же принципах, что и гражданское судопроизводство.

Согласно Закона основными принципами деятельности арбитражного суда являются:

• Независимость арбитражного суда и его судей и подчинение их только закону;

• Равенство организаций и граждан перед законом и судом;

• Гласность разрешения споров;

• Законность и обоснованность решения;

• Состязательность и равноправие сторон.

А так же национальный язык судопроизводства, диспозитивность, устность, непосредственность и принцип непрерывности. Однако есть особенности…

1. Принцип диспозитивности в арбитражном процессе проявляется несколько иначе, чем в гражданском процессе. При возникновении спора в хозяйственных отношениях стороны более свободны в выборе способов защиты нарушенного права. Ст. 23 АПК, любой спор, подведомственный арбитражному суду, может быть передан сторонами на разрешение третейского суда.
   Если федеральным законом установлен для определенной категории споров досудебный (претензионный) порядок урегулирования либо он предусмотрен договором, спор может быть передан на рассмотрение арбитражного суда лишь после соблюдения такого порядка.

2. Область применения принципа состязательности в арбитражном суде значительно шире, чем в гражданском судопроизводстве. В арбитражном процессе роль судьи или суда в формировании доказательственного материала не столь активна, как в гражданском судопроизводстве. Непредставление определенных доказательств истцом является основанием возвращения искового заявления ст. 108 АПК.

Арбитражный суд может оставить иск без рассмотрения, если истец не явился в заседание арбитражного суда и не заявил о рассмотрении дела без его участия (ст. 87 АПК). В случае непредставления дополнительных доказательств по предложению судьи и при неявке ответчика и непредставлении им отзыва на иск дело может быть рассмотрено в отсутствие ответчика по имеющимся материалам (ст. 119 АПК).

1.3 Источники процессуального права.

В юридической литературе отмечается многозначность термина источника права. Этот термин имеет двоякое значение: источник в смысле правотворческого решения и источник как фактическое местопребывание норм права. Юридический источник права в виде письменного документа, содержащего правотворческое решение законодателя, т.е. как носитель юридических норм, есть форма существования права. Нормативный акт в практической жизни является источником, из которого граждане получают сведения о юридических нормах

В теории права принято различать три основных источника права – нормативный юридический акт, санкционированный обычай и судебный прецедент.

Нормативные акты – документы, содержащие правотворческие решения, в наибольшей степени отражают свойства права, достоинства и потенциальные возможности правового регулирования. В числе нормативных актов приоритетное значение имеют законы как акты высшей юридической силы.

Судебный прецедент – вступившее в законную силу решение суда по конкретному спору. Судебные прецеденты отражают особый путь развития правовых систем, предопределенный специфическими условиями, существовавшими, в частности в Англии.

Санкционированным обычаям российское процессуальное законодательство в отличие от гражданского не придает значения источника права.

Говоря о законах как источника права, нельзя не остановиться на вопросе о правовых нормах, составляющих содержание законодательных актов.

Юридические нормы, в своей совокупности образующие законодательные акты в области арбитражного судопроизводства, можно подразделить на три вида: регулятивные нормы; охранительные нормы; обобщающие нормы.

Регулятивные нормы – предписания, направленные на регулирование отношений при рассмотрении и разрешении дел в порядке арбитражного судопроизводства путем представления участникам процесса прав и возложения на них обязанностей.

Существует три разновидности регулятивных норм: обязывающие, запрещающие, управомочивающие.

Обязывающие нормы устанавливают обязанности лица совершать определенные действия. Например, ст. 65 АПК РФ «Обязанность доказывания».

Запрещающие нормы устанавливают обязанности лица воздержаться от определенных действий. Например, ст. 162 ГК РФ при нарушении простой письменной формы сделки предусматривает запрещение ссылаться на свидетельские показания в подтверждение сделки и ее условий.

Управомочивающие нормы устанавливают субъективные права на совершение определенных действий. Например, в соответствии со ст. 41 АПК, лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с материалами дела; делать выписки из них; снимать копии; заявлять отводы, представлять доказательства; знакомиться с доказательствами; представленные другими лицами, участвующими в деле; и т.п.

Обобщающие нормы имеют дополнительный характер и не являются самостоятельной основой для возникновения правоотношений.

Обобщающие предписания можно подразделить на три разновидности: общие, декларативные, дефинитивные.

Общие нормы направлены на фиксировании в обобщенном виде особенностей регулируемых отношений.

Декларативные нормы – предписания, в которых сформулированы правовые принципы, а также задачи данной совокупности правовых норм.

Дефинитивные нормы определяют в обобщенном виде признаки определенных правовых категорий.

При изучении арбитражного процессуального права большое значение имеет правильное понимание особенностей правовых норм, направленных на обеспечение индивидуального регулирования отношений. Возникающих в арбитражном судопроизводстве. По этому классифицирующему признаку выделяются нормы: абсолютно определенные, относительно определенные, императивные, факультативные.

Абсолютно определенные – нормы, в которых исчерпывающе формулируются условия их действия, права и обязанности участников процесса. Например, норма ст. 153 АПК РФ предписывает: судья «удаляет из зала судебного заседания явившихся свидетелей до начала их допроса».

Относительно определенные – нормы, которые не содержат исчерпывающих указаний об условиях действия, правах и обязанностях сторон и предоставляют суду решить вопрос права с учетом конкретных обстоятельств. В рамках относительно определенных норм выделяются: ситуационные, альтернативные, факультативные.

Ситуационные – нормы, предусматривающие возможность прямого регулирования действий актом суда в зависимости от конкретной ситуации.

Альтернативные – нормы, предусматривающие возможность применения арбитражным судом одного из нескольких точно обозначенных вариантов действий.

Факультативные – нормы, предусматривающие наряду с основным вариантом и факультативный вариант действий.

Императивные – нормы, содержащие категорические предписания, которые не могут быть изменены по усмотрению суда или участников процесса.

Диспозитивные – нормы, допускающие свободу выбора лицами, участвующими в деле, поведения в определенных ситуациях.

Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории РФ (ч. 1 ст.15). Все законы и подзаконные акты должны ей соответствовать. Конституция РФ – юридическая база развития арбитражного процессуального законодательства.

Согласно ст. 71 Конституции РФ законодательство о судопроизводстве в арбитражных судах находится в ведении Российской Федерации. В основном законе закрепляются важнейшие принципы судопроизводства в Росси в целом и арбитражных судах, в частности. В ст. 19 Конституции РФ находит выражение принцип равенства граждан и организаций перед законом и судом в ст. 120 – принцип независимости судей и подчинению их только федеральному закону в ст. 123 Конституции РФ – принцип гласности, состязательности и процессуального равноправия сторон.

В соответствии с ч. 3 ст. 3 АПК РФ «…если международным договором Российской Федерации установлены иные правила судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законодательством Российской Федерации, то применяются правила международного договора».

В компетенцию арбитражных судов входит рассмотрение дел с участием иностранных лиц. Дела с участием иностранных лиц рассматриваются судами по правилам АПК РФ, если международным договором РФ не предусмотрено иное (ч. 1 ст. 253 АПК РФ).

К наиболее значительным многосторонним международным актам, содержащим процессуальные нормы относятся: Гаагская конвенция по вопросам гражданского процесса 1 марта 1954 г; Гаагская конвенция о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским и торговым делам от 15 ноября 1965г; Гаагская конвенция о получении за границей доказательств по гражданским и торговым делам от 18 марта 1970 г. К конвенции 1954 г. Советский Союз присоединился в 1967 г., а к конвенциям 1965 г. и 1970 г. Россия присоединилась в 2001 г. В конвенциях участвует 41 государство.

Федеральными конституционными законами являются такие, как «О судебной системе Российской Федерации» и «Об арбитражных судах в Российской Федерации».

К числу источников относится и ФКЗ «О конституционном Суде Российской Федерации»² от 21 июля 1994 г. №1-ФКЗ. Решения Конституционного Суда РФ обязательны на территории Росси для всех судебных органов. Решения о признании правовой нормы. Противоречащей Конституции РФ, является основанием для ее неприменения судами при рассмотрении дел, в том числе в порядке арбитражного судопроизводства.

Отдельные процессуальные нормы содержаться и в других федеральных конституционных законах. Например, в ФКЗ «О военном положении»³ от 30 января 2002 г. №1 – ФКЗ и ФКЗ «О чрезвычайном положении»⁴ от 30 января 2002 г. №1 – ФКЗ определяются правила подсудности при введении военного и чрезвычайного положений в стране.

Арбитражный процессуальный кодекс РФ является центральным актом арбитражного процессуального законодательства. Со времени создания системы арбитражных судов в Российской Федерации АПК 2002 г. является третьим по счету.

Кодекс состоит из семи разделов, включающих 37 глав, содержащих 332 статьи. Нововведения АПК 2002 г. в общей форме сводятся к следующему: расширены распорядительные полномочия сторон и арбитражного суда; детально разработаны примирительные процедуры; введен новый раздел «Производство в арбитражном суде первой инстанции по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений»; значительно более подробно урегулированы вопросы, касающиеся рассмотрения отдельных категорий дел; разработан новый институт упрощенного производства; введена глава «Производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов»; содержит новая глава «Производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений».

Безусловно, АПК 2002г. является значительным шагом вперед по пути совершенствования арбитражного процессуального законодательства.

К другим федеральным законам, содержащим правовые нормы, касающиеся судебной деятельности, можно отнести, например, ФЗ «О статусе судей» от 26 июня 1992 г. № 3132-1 (с последующими изм. и доп.), содержащий нормы о порядке назначения и гарантиях независимости судей арбитражных судов⁵ ФЗ «Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации» от 31 мая 2001 г. (с изм. и доп. От 25 июля 2002 г.) № 70-ФЗ, определяющих статус арбитражных заседателей и порядок их участия в арбитражном судопроизводстве⁶ ФЗ (с последующими изм. и доп.) «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ, представляющим прокурору полномочия по участию в рассмотрении арбитражных дел, опротестованию судебных актов⁷ ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О государственной пошлине» от 31 декабря 1995 г. (с последующими изм. и доп.) № 226-ФЗ⁸, устанавливающий размеры и порядок уплаты государственной пошлины при производстве дел в арбитражных судах.

Своеобразное место среди Федеральных законов, относящихся к арбитражному судопроизводству, занимают ФЗ «О несостоятельности (банкротстве), «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», содержащие значительное количество процессуальных норм, определяющих особенности рассмотрения этой категории дел.

Существует еще довольно много отраслевых (регулятивных) законов, содержащих правовые нормы процессуального характера, касающиеся, как правило, вопросов подведомственности дел арбитражным судам.

2. Судебные расходы: понятие и состав судебных расходов.

2.1 Понятие арбитражных расходов.

Рассмотрение дел в арбитражном суде требует определенных денежных затрат. Эти затраты, которые относятся на стороны и других лиц, участвующих в деле, называются судебными расходами.

Согласно ст. 101 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Государственная пошлина – это обязательный и действующий на всей территории Российской Федерации платеж, взимаемый за совершение юридически значимых действий, совершаемых арбитражными судами по рассмотрению, разрешению, пересмотру арбитражных дел и выдачу документов.

Судебные издержки являются суммами, подлежащими выплате за проведение экспертизы, назначенной арбитражным судом, вызов свидетеля, осмотр на месте, услуги переводчика, а также расходы, связанные с исполнением судебного акта.

По сравнению с Кодексом 1992 года состав расходов расширен.

Помимо сумм, подлежащих выплате за проведение экспертизы, вызов свидетеля, осмотр на месте, которые были предусмотрены ранее, новый Кодекс включает в состав судебных расходов также расходы, связанные с исполнением судебных актов. Вместе с тем из судебных расходов исключены суммы оплаты услуг переводчика, поскольку они выплачиваются не за счет сторон по делу, а за счет государства.

Оплата судебных расходов возлагается, прежде всего, на стороны по делу — истца и ответчика. Однако третьи лица, заявляющие самостоятельные требования на предмет спора, пользуются всеми правами и несут все обязанности истца, поэтому на них возлагаются судебные расходы на общих основаниях, в том числе по уплате государственной пошлины при подаче заявления о вступлении в дело, апелляционной и кассационной жалоб. Что касается третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, то они несут судебные расходы за совершаемые ими определенные действия, так как и они, согласно ст. 39 Кодекса несут процессуальные обязанности и пользуются правами стороны (кроме перечисленных в этой статье прав). Так, третье лицо без самостоятельных требований обязано оплатить государственной пошлиной апелляционную и кассационную жалобы. При вступлении в дело или их привлечении к делу арбитражным судом третьи лица без самостоятельных требований на предмет спора государственную пошлину не уплачивают.

2.2 Государственная пошлина

Государственная пошлина по всем делам, рассматриваемым арбитражными судами в Российской Федерации, уплачивается или взыскивается в федеральный бюджет. Поэтому платежные документы, подтверждающие уплату пошлины, должны содержать сведения о зачислении суммы пошлины в федеральный бюджет.

Государственной пошлиной оплачиваются:

• исковые заявления имущественного характера;

• исковые заявления по спорам, возникающим при заключении, изменении или расторжении договоров, и по спорам о признании сделок недействительными;

• исковые заявления о признании недействительными (полностью или частично) ненормативных актов государственных органов, органов местного самоуправления и иных органов;

• иные исковые заявления неимущественного характера, в том числе с заявления о признании права, о присуждении к исполнению обязанности в натуре;

• заявления о признании организаций и индивидуальных предпринимателей несостоятельными (банкротами);

• заявления об установлении фактов, имеющих юридическое значение;

• заявления о вступление в дело третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования на предмет спора;

• заявления о выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда;

• апелляционные и кассационные жалобы на решения и постановления арбитражного суда, а также на определения о прекращении производства по делу, об оставлении иска без рассмотрения, о наложении судебных штрафов, о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений третейского суда и об отказе в выдаче исполнительного листа.

Государственной пошлиной оплачиваются первоначальные и встречные исковые требования как имущественного, так и неимущественного характера.

Государственная пошлина взимается не только с исковых заявлений, апелляционных и кассационных жалоб, но и за выдачу копий решений, определений, постановлений арбитражного суда и копий других документов из дела, выдаваемых арбитражным судом по просьбе сторон и других лиц, участвующих в деле.

Государственная пошлина взимается:

• в твердых ставках и процентах от цены иска;

• в размере кратном минимальной месячной оплаты труда;

• в процентах.

Правила определения цены иска установлены в ст. 103 АПК РФ. Так, цена иска определяется:

• по искам о взыскании денежных средств, исходя из взыскиваемой суммы;

• по искам о признании не подлежащим исполнению исполнительного или иного документа, по которому взыскание производится в бесспорном (безакцептном) порядке, исходя из оспариваемой суммы;

• по искам об истребовании имущества, исходя из стоимости этого имущества;

• по искам об истребовании земельного участка, исходя из стоимости земельного участка.

В цену иска включаются также указанные в исковом заявлении суммы неустойки (штраф, пени) и проценты.

Цена иска указывается истцом, однако в случае неправильного ее обозначения она определяется арбитражным судом.

Цена иска, состоящего из нескольких самостоятельных требований, определяется суммой всех требований.

Государственная пошлина уплачивается в федеральный бюджет. Платежные поручения и квитанции представляются только с подлинной отметкой банка. Ксерокопии и фотокопии платежных поручений и квитанций на уплату госпошлины не могут быть доказательством ее уплаты.

Государственная пошлина подлежит возврату в соответствии с федеральным законом (ст.104 АПК РФ).

В соответствии с п. 3 ст. 6 Закона РФ «О государственной пошлине» уплаченная госпошлина подлежит возврату частично или полностью в случаях:

• внесения госпошлины в большем размере, чем требуется по Закону РФ «О государственной пошлине»;

• возвращение или отказа в принятии искового заявления (заявления), жалобы;

• прекращения производства по делу или оставления иска без рассмотрения, если спор не подлежит рассмотрению в арбитражном суде, а также когда истцом не соблюден установленный досудебный (претензионный) порядок урегулирования спора с ответчиком либо когда иск предъявлен недееспособным лицом;

• удовлетворения исковых требований арбитражным судом о возврате налогов, сборов, пошлин и других обязательных платежей из соответствующего бюджета, если ответчик – налоговый, финансовый, таможенный орган и орган по валютному и экспортному контролю, не в пользу которого состоялось решение;

• отказ лиц, уплативших государственную пошлину, от совершения юридически значимого действия до обращения в арбитражный суд.

При добровольном удовлетворении ответчиком требований истца после обращения последнего в арбитражный суд и вынесения определения о принятии искового заявления к производству госпошлина возврату не подлежит.

Возврат государственной пошлины, уплаченной в федеральный бюджет, производится по заявлениям, подаваемым в налоговый орган в течение года со дня принятия соответствующего решения арбитражного суда о возврате государственной пошлины из бюджета.

После проверки поступивших в налоговые органы заявлений и документов на возврат госпошлины налоговый орган в течение 30 дней их поступления выносит решение. Государственная пошлина, подлежащая возврату, должна быть выдана гражданину или юридическому лицу в течение одного месяца со дня принятия решения о ее возврате органами федерального казначейства, а где они отсутствуют – налоговыми органами.

В соответствии со ст. 3 Закона РФ «О государственной пошлине» от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в арбитражных судах, освобождаются:

— прокурор, органы государственной власти, органы местного самоуправления и иные органы, обращающиеся в случаях, предусмотренных законом в защиту государственных и общественных интересов;

— общественные организации инвалидов, их учреждения, учебно-производственные организации и объединения;

— федеральный антимонопольный орган (его территориальные органы) — по искам о взыскании штрафов с хозяйствующих субъектов за невыполнение ими предписаний указанных органов, данных в пределах их компетенции.

2.3 Издержки, связанные с рассмотрением дела

В соответствии со ст. 106 АПК РФ в состав судебных расходов входят, в частности, издержки, связанные с рассмотрением дела: суммы, подлежащие выплате за проведение экспертизы, назначенной арбитражным судом, вызов свидетелей.

Согласно ст.107 АПК РФ экспертам, свидетелям и переводчикам возмещаются понесенные ими в связи с явкой в арбитражный суд расходы по проезду, найму помещения и выплачиваются суточные. Выплата этих расходов обусловлена участием переводчика в арбитражном процессе в соответствии со ст. 46 Кодекса, которая предусматривает обязанность переводчика явиться в суд по вызову. Участие переводчика в арбитражном процессе основано на ст. 8 Кодекса, согласно которой лицам, не владеющим русским языком, обеспечивается участие в судебных действиях через переводчика.

Эксперты и переводчики получают вознаграждение за работу, выполненную ими по поручению арбитражного суда, если эта работа не входит в круг их служебных обязанностей.

Гражданам, вызванным в арбитражный суд в качестве свидетелей, возмещаются их расходы, связанные с потерей времени в связи с явкой в суд.

Лицо, участвующее в деле, заявившее просьбу о вызове свидетелей или назначении экспертизы, должно внести на депозитный счет арбитражного суда суммы, подлежащие выплате свидетелям и экспертам. Если просьба исходит от обеих сторон, требуемые суммы вносятся ими в равных частях. Поскольку указанные суммы вносятся на депозитный счет арбитражного суда вперед, лица, заявившие соответствующую просьбу, должны представить арбитражному суду документы, подтверждающие внесение этих сумм на депозитный счет арбитражного суда.

Согласно ч. 4 ст. 68 Кодекса в случае недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта арбитражный суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту. С правом арбитражного суда по своей инициативе назначить дополнительную экспертизу связана его обязанность уплатить эксперту подлежащие выплате суммы с депозитного счета. Эти суммы взыскиваются с соответствующих лиц, участвующих в деле, с зачислением на депозитный счет суда.

Суммы, подлежащие выплате переводчикам, лицами, участвующими в деле, не вносятся.

Заключение

Значение арбитражного процессуальной формы состоит в том, что при ее строгом соблюдении она гарантирует организациям, предпринимателям защиту их имущественных и неимущественных прав, восстановление нарушенного права. Процессуальная форма ограждает спорящие стороны от субъективизма судей и ведет к достижению истины в правосудии.

Новый АПК ознаменовал в российском праве начало движения в сторону демократии и создания правового государства. Естественно, крупные преобразования во внешней и внутренней политике государства, прежде всего, должны исходить со стороны законодателя, именно он должен создать такие условия, чтобы государство можно было с полной уверенностью назвать правовым. В условиях построения рыночной экономики, хозяйствующие субъекты должны ощущать свою защищенность от государственного произвола и от недобросовестных бизнес-партнеров. Система арбитража как раз и служит этим целям — защита прав и законных интересов учреждений, организаций, предприятий и граждан-предпринимателей. Чем совершеннее и мощнее эта система, тем больше возможностей для нормального функционирования субъектов экономики в рыночных условиях, а, следовательно, тем здоровее и сильнее экономика данного государства. Таким образом, построение жизнеспособной системы государственного арбитража является делом общегосударственного масштаба и определяет перспективы развития всей страны в целом. Можно сказать, что предпринятые на этом пути шаги в целом дали положительный эффект и теперь система арбитража отвечает реалиям времени.

Содержание

1. Раннефеодальное государство

2. Расцвет феодальных отношений

3. Сословно-представительная монархия

4. Абсолютная монархия

1. Раннефеодальное государство

Издавна территорию острова Британия населяли кельтские племена. С 43 г. н. э. Британия входила в состав Римской империи, но господство римлян не привело к романизации кельтов, которые смогли сохранить свою самобытность. В IV в. римские легионы покинули остров, намереваясь вернуться сюда позднее. Однако падение Римской империи сделало эти планы несбыточными.

В V в. Британия подверглась нашествию германских племен англов и саксов. Часть кельтов была перебита, часть переселилась на север острова, где была сохранена независимость, часть подчинена германцам и в конечном счете слилась с ними. И завоеватели, и покоренные племена находились на стадии разложения первобытнообщинного строя. Вскоре на территории Британии образовалось семь англо-саксонских королевств. Основное население этих государств составляли свободные крестьяне-общинники (керлы). Родовая знать (эрлы) сначала занимала особое положение, но постепенно была оттеснена дружинниками, на которых опирался король, утверждая свою власть. В благодарность за службу дружинники получали от короля в дар общинные земли вместе с жившими на них крестьянами. Со временем королевские пожалования приобрели широкий размах. Одновременно новые земельные собственники получали от короля всю полноту власти в своих землях. Крестьяне несут в пользу земельных собственников многочисленные повинности и становятся лично зависимыми от своих господ. Те крестьяне, которые оставались свободными, выполняли регулярные повинности в пользу государства. Так постепенно общинные отношения были заменены феодальными, которые к XI в. господствовали на территории Англии.

Англо-саксонские королевства представляли собой раннефеодальные монархии, порядок управления в которых был типичен. Административной единицей являлось графство. По мере становления государственной организации народные собрания были заменены собраниями графств, на которых присутствовала светская и духовная аристократия. Вместо избираемых прежде эльдорменов собрания возглавлялись королевскими чиновниками (шерифами). В VII—IX вв. важную роль в государственном управлении играл совет знати (уитенагемот). Наиболее важные вопросы — принятие новых законов, раздел земли, ведение войны и заключение мира — король решал с участием этого совета.

В 827 г. угроза нападения датчан заставила англо-саксонские королевства объединиться под властью Экберта, короля Уэссекса. С X в. это единое государство называется Англией. В конце IX в. королем единого государства стал Альфред Великий, который, осознавая слабость своего государства и невозможность защитить его от датчан, договорился с ними о предоставлении им восточной части королевства. Отныне власть Альфреда распространялась только на западную часть Англии. Время правления Альфреда отмечено укреплением государственной организации: важное значение приобретал королевский двор, появилась королевская канцелярия, активное участие в управлении дворцовым хозяйством и государством в целом принимают кравчий, эконом, казначей, капеллан. Король большое внимание уделял законодательству, судопроизводству, армии. Судебник Альфреда — один из важных правовых памятников раннефеодального периода. Альфред создал сильное государство, с которым в X в. слилось датское государство (восточная часть острова), и Англия вновь стала единой.

В XI в. датчанам снова удалось завоевать Англию, и некоторое время государством правил датчанин Кнут Великий, оставивший известные Законы Кнута, в основе которых лежат обычаи английского государства. Правивший после Кнута Эдуард Исповедник остался в памяти последующих поколений как справедливый король, о «добрых» законах которого вспоминали в разные времена, выражая недовольство существующей властью.

2. Расцвет феодальных отношений

Нормандское завоевание. В 1066 г. Англия вновь подвергается захвату, на этот раз нормандским герцогом Вильгельмом Завоевателем. Англо-саксонская знать, оказавшая сопротивление завоевателям, была большей частью истреблена, а ее земельные владения стали военной добычей Вильгельма и его баронов.

Все, кто получил землю, становились вассалами короля. Среди них различались великие бароны, бывшие крупными землевладельцами, малые бароны, или рыцари, получившие землю на условиях военной службы в пользу короля, и лица, получавшие землю от баронов. Благодаря этому обстоятельству феодальный строй был более четко организован, чем, например, во Франции. В Англии действовало правило «вассал моего вассала — мой вассал». Это способствовало значительному усилению центральной власти и в то же время препятствовало развитию децентрализаторских стремлений.

Это объясняется главным образом тем упорным и продолжительным сопротивлением, которое оказало англо-саксонское население захвату и разграблению его земель нормандской знатью. В этих условиях бароны Англии были вынуждены поддерживать королевскую власть и терпеть ее усиление, чтобы держать в повиновении порабощенный народ. Кроме того, земельные владения нормандской знати не составляли единых, слитных массивов, они были разбросаны по всей стране, что препятствовало образованию независимых феодальных сеньорий.

Усилению королевской власти в Англии способствовали огромный земельный фонд короля, составивший около 1/7всей пахотной земли Англии, а также наличие постоянных налогов. Наконец, в отличие от порядков, существовавших на континенте, вассалы английского короля были обязаны по отношению к нему не только военной службой, но и денежными взносами.

Чтобы не допустить превращения графств в автономные княжества, король запретил шерифам графств иметь в своем должностном округе крупные землевладения — маноры. Кроме того, короли соблюдали все старинные обычаи и сохранили англо-саксонские учреждения, которые способствовали централизации государственной власти.

Через 20 лет после завоевания, в 1086 г., в Англии была произведена перепись населения, земли, скота, орудий труда, получившая название Книги Страшного суда. (Она так названа потому, что никого не пощадила, как не пощадит никого и день Страшного суда.) Перепись преследовала две цели: получить сведения, необходимые для сбора гельда — поимущественного налога, и информировать короля о размерах и распределении богатств, земель и доходов его вассалов. Этот документ дает точную картину социальной структуры Англии и свидетельствует о полной феодализации общества.

Таким образом, нормандское завоевание имело большое значение для Англии, поскольку содействовало окончательному завершению процесса феодализации; усилило королевскую власть и закрепило политическое единство страны; способствовало усилению связей Англии с континентом.

Государственный строй. В XII в. королевская власть упрочилась. Поддержку королю оказывали все слои населения, заинтересованные, каждый по своим причинам, в укреплении его власти.

Но долго так продолжаться не могло. Новые бароны, усилив свои позиции как земельные собственники, стали стремиться к самостоятельности. Первое баронское выступление против королевской власти произошло в правление Генриха I (1100—1135), вынужденного дать баронам Хартию вольностей, послужившую началом конституционных изменений в английском феодальном государстве. Со стороны королевской власти были сделаны серьезные уступки, цена которых — относительное спокойствие в государстве.

В правление Генриха I был значительно усовершенствован центральный государственный аппарат. Королевская курия разделилась на большой совет и постоянный правительственный орган (малую курию). Большой совет созывался три раза в год (на Рождество, Пасху и Троицу) в составе сановников короля, главных его служащих и крупнейших представителей знати страны. В его компетенцию входило давать королю советы по всем вопросам, выносившимся на обсуждение, и заслушивать, решения и законодательные акты короля. Обязательной силы рекомендации совета не имели. Однако король был заинтересован в функционировании этого учреждения, поскольку таким путем он мог добиться признания влиятельными феодалами своих политических действий.

Малая курия осуществляла высшую судебно-административную и финансовую власть. В ее состав входили королевские сановники: лорд-канцлер, лорд-казначей, камергер, стюард дворца, хранитель личной королевской печати и служащие двора, а также специально приглашаемые прелаты и бароны. При Генрихе I малая курия распалась на собственно Королевскую курию, выполнявшую функцию верховного судебно-административного органа, и Счетную палату (палату «шахматной доски»), ведавшую финансовыми делами короля. Заседания курии возглавлял король, а в его отсутствие — высший юстицитарий. Видное место в управлении занимали канцлер, выполнявший роль государственного секретаря, и казначей, заведовавший королевской казной и возглавлявший Счетную палату. К высшей сановной знати принадлежали также коннетабль и маршал (первый осуществлял юрисдикцию по военным делам, второй участвовал в заседаниях казначейства и судебных собраниях курии).

Наряду с укреплением центрального аппарата при Генрихе I усилилась также власть на местах. Эту власть осуществляли шерифы.

Государственный аппарат, созданный Генрихом I, получает дальнейшее развитие в царствование Генриха II (1154—1189).

Реформы Генриха II. Главное направление реформаторской деятельности Генриха II было связано с укреплением государственной юрисдикции за счет ограничения судебно-административной власти крупных феодальных собственников.

Судебная реформа (наиболее важная для дальнейшей истории Англии) проводилась правительством Генриха II постепенно, путем изъятия отдельных исков из сеньориальных судов и передачи их суду Королевской курии. Королем в разное время были изданы ассизы (ассизой называли иск, а также распоряжение о расследовании иска): Великая ассиза, ассиза о смерти предшественника, ассиза о новом захвате, ассиза о последнем представлении на приход. Во всех этих случаях речь идет о земле, это земельные иски. Так, согласно Великой ассизе заинтересованная сторона имела право перенести свой иск относительно свободного владения (фригольда) из местного суда в Королевскую курию, заплатив за это соответствующую сумму.

Ассизами Генриха II из сеньориальной юрисдикции были исключены все уголовные дела, а также значительная часть исков о земельной собственности и ленном владении. Это нанесло чувствительный удар по иммунитетным привилегиям феодальных магнатов. Услугами королевских судов могли пользоваться все свободные люди, но они сохраняли за собой право обращаться по-прежнему и в обычные сотенные и манориальные суды. Королевский суд, хотя и был платным, имел явные преимущества. В нем практиковалось инквизиционное судопроизводство (предварительное расследование дела), в отличие от обычных судов, где установление истины при отсутствии достаточных свидетельских показаний производилось с помощью ордалии (испытаний). Естественно, что в королевский суд обращались охотнее, и сеньориальная юрисдикция в отношении свободных людей неуклонно свертывалась.

Королевская курия, ставшая постоянно действующим верховным судебным органом, заседала в составе пяти юристов — трех мирян и двух клириков. Она занималась делами кассационного порядка, а также некоторыми категориями исков о собственности. Под ее юрисдикцией находились все непосредственные королевские вассалы. В начале XIII в. Королевская курия разделилась на суд королевской скамьи, ведавший уголовными делами и разбором апелляций, и суд общих тяжб, ведавший делами общего характера.

Во второй половине XII в. оформился институт разъездных судей. Выезды представителей Королевской курии для контроля над судебной деятельностью шерифов практиковались уже при Генрихе I. С 1176 г. королевские судьи начали ежегодно выезжать в судебные округа, чтобы разбирать иски, преимущественно связанные с интересами короны («тяжбы короны»). Кроме того, они осуществляли, ревизию местного управления.

Следующим шагом в развитии королевской юрисдикции было введение института присяжных обвинителей. Согласно ассизам, в каждой сотне назначались 12 полноправных людей и, кроме того, четыре свободных человека из каждой деревни, которые под присягой должны были указать шерифу или королевскому судье всех разбойников, грабителей, убийц, фальшивомонетчиков и поджигателей, а также их пособников и укрывателей, находящихся в пределах данной сотни. Королевские судьи и шерифы на основании этих данных вели расследование, а затем выносили приговор.

Присяжные времени Генриха II — это не судьи, это просто сведущие люди, дающие под присягой показания о правах своих тяжущихся соседей. Они или были свидетелями факта, или имели о нем достоверную информацию от лиц, бывших свидетелями. Постепенно присяжные становятся судьями, составляющими приговор, а их функция перешла к другим лицам. Принцип расследования через присяжных был применен Генрихом II и к уголовным и к гражданским делам.

Военная реформа была проведена во второй половине XII в. Сущность реформы сводилась к тому, что для феодалов взамен военной службы был установлен налог, взимаемый с рыцарей каждый раз, когда предстояла какая-либо военная кампания. На эти «щитовые деньги» содержалось наемное рыцарское войско. В то же время Генрих II восстановил пришедшее в упадок народное ополчение. В соответствии с ассизой о вооружении все свободное население Англии обязывалось обзавестись оружием сообразно средствам. В результате проведенной реорганизации военных сил ослабла зависимость королевской власти от воли феодалов в военной области, что способствовало централизации государства.

В 1164 г. Генрих II предпринял попытку упразднить привилегию духовенства в сфере юрисдикции. Кларендонские постановления ограничивали прерогативы церковных судов и усиливали зависимость церкви от государства. Несмотря на то что эти постановления не были проведены в жизнь из-за оппозиции высшего духовенства, королю удалось ввести в свою компетенцию назначение епископов и несколько ограничить церковную юрисдикцию по делам о государственных преступлениях духовных лиц.

Великая хартия вольностей. В XIII в. в Англии развернулась острая политическая борьба, определившая ее последующее политическое развитие. Сильной королевской власти противостояли оформившиеся сословия.

Это было время расцвета феодального строя. Централизация ленных отношений в Англии достигла такого уровня, которого не знал западноевропейский феодализм того времени. Королевская власть осуществляла политическое господство над значительным большинством населения. Противниками сильной королевской власти были феодальные магнаты, которые хотя и не обладали в Англии таким могуществом, как в континентальных странах, но с успехом могли противостоять королевской власти. При Иоанне Безземельном (1199—1216) борьба баронов приобрела национальный характер и получила поддержку других активных политических сил страны — дворянства и городской верхушки. В стране образовался общий антикоролевский фронт, возглавляемый баронами и высшим духовенством. Ситуация обострилась в связи с неудачной внутренней и внешней политикой. Иоанн вел бесперспективную войну во Франции и вступил в конфликт с могущественным папой римским, закончившийся победой последнего. Недовольство вызывали и многочисленные поборы, взимаемые вопреки феодальным обычаям.

В таких условиях бароны вместе с рыцарями и лондонской верхушкой заставили Иоанна Безземельного 15 июля 1215 г. подписать Великую хартию вольностей. Образцом для нее послужила Хартия вольностей Генриха I, однако по своему содержанию Хартия 1215 г. богаче и шире.

Центральное место в хартии занимают статьи, выражающие интересы баронов, возглавлявших движение. Баронские лены объявлялись свободно наследуемыми владениями. Король не имел права требовать от вступавшего в наследство молодого барона больше установленного исстари в феодальном договоре платежа — рельефа и обещал не злоупотреблять правом опеки над несовершеннолетними вассалами. Хартия восстанавливала некоторые сеньориальные права баронов, ущемленные в результате расширения королевской юрисдикции; так, запрещалось переносить по королевскому приказу иски о собственности из курии барона в королевскую курию. Король обещал устранить всякий произвол при обложении баронов денежными повинностями. Только в трех случаях бароны были обязаны давать королю умеренную денежную помощь: при выкупе короля из плена, при посвящении в рыцари его старшего сына, в связи со свадьбой старшей дочери от первого брака.

Вместе с тем некоторые постановления хартии защищали интересы других участников движения. Так, подтверждались существовавшие ранее привилегии и свободы церкви и духовенства, в частности свобода церковных выборов.

В отношении рыцарей в хартии было предусмотрено обещание баронов не брать со своих вассалов каких-либо сборов без их согласия, кроме обычных феодальных пособий, а также не понуждать их к выполнению повинностей в большем размере, чем тот, который следует по обычаю.

Хартия подтверждала древние вольности Лондона и других городов, а также право купцов, в том числе иноземных, свободно выезжать из Англии и въезжать в нее, вести торговлю без каких-либо стеснений. В хартии было установлено необходимое для торговли единство мер и весов.

Свободным крестьянам было обещано не обременять их непосильными поборами, не разорять штрафами.

Некоторые положения хартии сыграли значительную роль в политической эволюции Англии. Речь идет прежде всего о ст. 12 и 14. В ст. 12 указывается: «Ни «щитовые деньги», ни (какое-либо иное) пособие не должны взиматься в королевстве нашем иначе, как по общему совету королевства нашего». Статья 14 определяет состав этого совета: «А для того чтобы иметь общий совет королевства при обложении пособием в других случаях, кроме вышеназванных, или для обложения «щитовыми деньгами», мы повелим позвать архиепископов, епископов, аббатов, графов и старших баронов нашими письмами каждого отдельно и, кроме того, повелим позвать огулом, через шерифов и бейлифов наших, всех тех, кто держит от нас непосредственно». Таким образом, совет королевства — это собрание всех королевских вассалов, которое можно рассматривать как прототип палаты лордов. Если к этому собранию королевских вассалов добавить представителей от графств и городов, то налицо английский средневековый парламент. Таким образом, Великая хартия вольностей была прологом в истории английского парламента.

Большое внимание заслуживают ст. 39 и 40 хартии. Первая гласит: «Ни один свободный человек не будет задержан или заключен в тюрьму, или лишен имущества, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его (его пэров) и по закону страны». В то время понятием «свободный человек» обозначался феодал. Однако в дальнейшем под «свободным человеком» формально стали понимать всякого свободного жителя Англии. Содержание ст. 39 хартии было впоследствии развито в Петиции о праве 1628 пив Хабеас Корпус Акте 1679 г. Статья 40 хартии, в которой говорится: «Никому не будем продавать справедливость и правосудие, никому не будем отказывать в них или их затягивать»,— тесно связана по своей сути со ст. 39.

Иоанн Безземельный, впоследствии отступив перед вооруженной силой своих подданных, впоследствии отказался от хартии. Снова началась вооруженная борьба, но смерть Иоанна (1216 г.) помешала довести ее до какого-либо определенного результата.

3. Сословно-представительная монархия

Во второй половине ХIII в. в Англии оформляется сословно-представительная монархия.

В ряде стран возникновение сословно-представительных учреждений не было связано с какими-либо значительными политическими потрясениями. Королевская власть по собственной инициативе обращалась к сословному представительству. В Англии, где весьма рано укрепилась королевская власть, лишившая феодальную знать ее политической самостоятельности, сословно-представительная система сложилась в результате острой борьбы феодалов с королем и ознаменовала политическую победу сословий над монархией.

Одной из предпосылок возникновения сословно-представительной монархии было оформление феодальных сословий. В Англии процесс сплочения феодалов в сословия происходил в специфических условиях: ленная иерархия не получила здесь широкого разветвления; сословно-политические отношения в первое время осложнялись этническими различиями (они исчезли к концу XII в.); феодальная знать со времени завоевания находилась в сильной зависимости от королевской власти и не могла создать замкнутых территориальных владений; усилившаяся королевская власть рано лишила магнатов иммунитетных привилегий. Но высшая феодальная знать добилась у сословной монархии наследственного пэрства. В число пэров вошли и крупнейшие прелаты английской церкви.

Английское дворянство уже в XIII в. играло большую роль в экономической и политической жизни страны. Оно рано потеряло военное значение, зато приобрело большой вес в местной политической жизни. Интересы дворян — рыцарей и джентри (новое дворянство)— сблизились с интересами городской верхушки и мелких деревенских собственников. В развернувшейся политической борьбе дворянство и верхушка городского и свободного сельского населения выступали заодно.

Начавшаяся при Иоанне Безземельном борьба феодальных сословий против короля достигла особого напряжения в 50—60-е гг. XIII в. Политика Генриха III вызывала оппозицию, поддержанную всеми сословиями. Поводом к открытому выступлению послужил созыв Большого совета в 1258 г., на котором король потребовал огромную сумму денег для покрытия долга папской курии (речь шла о сборе в казну трети доходов от движимой и недвижимой собственности).

11 июня 1258 г. вооруженные бароны съехались в Оксфорд, где на бурном собрании, получившем название «бешеного парламента», предъявили королю петицию из 29 пунктов. Представленный проект переустройства государственного управления был принят парламентом и назван Оксфордскими провизиями. Этот акт передавал всю власть в руки 15 баронов, полностью контролировавших короля и назначавших и смещавших всех высших должностных лиц. Три раза в год должен был созываться парламент, в котором, кроме «совета пятнадцати», должны были заседать 12 баронов в качестве выборных от общины (под общиной подразумевались те же бароны).

Союзникам по движению были сделаны ничтожные уступки: дано обещание провести по всей стране расследования о злоупотреблениях королевских чиновников, запретить судьям брать взятки, обеспечить выборность шерифов, поверхностно было сказано об улучшении положения Лондона и других городов.

Итак, в 1258 г. баронам удалось добиться того, чего они не смогли сделать в 1215 г.,— установить свое господство. Это вызвало недовольство рыцарей, горожан и других слоев населения. В противовес Оксфордским провизиям они, собравшись в Вестминстере, провозгласили Вестминстерские провизии. Этот документ устанавливал гарантии прав мелких вассалов по отношению к их сеньорам и предусматривал некоторые улучшения деятельности местных органов и судопроизводства. Это была первая самостоятельная общеполитическая программа рыцарства и примыкающих к нему фригольдерских слоев, отличная от программы баронов.

Режим баронской олигархии привел к феодальной анархии в стране. Между королем и баронами началась гражданская война (1258—1267).

Симон де Монфор, возглавлявший войско баронов, одержал верх над королем и, желая заручиться поддержкой рыцарей и горожан, созвал в 1265 г. парламент, который считается первым парламентом Англии, поскольку он относительно полно представлял всю страну. В парламенте заседали по два рыцаря от каждого графства и по два представителя от каждого города. Начавшиеся волнения среди крестьянства привели к расколу среди сторонников Монфора: часть из них перешла на сторону короля. Военные действия возобновились, и Монфор погиб. Несмотря на военные успехи, король был вынужден пойти на компромисс с баронами, рыцарями и горожанами. Результатом этого было учреждение парламента.

В 1295 г. король Эдуард I созвал парламент, получивший название «образцового». Кроме прелатов и баронов, приглашенных лично, были избраны по два рыцаря от каждого графства и по два горожанина от каждого получившего на то право города. В этом парламенте было представлено и духовенство.

Первоначально парламента как единого постоянно действовавшего органа не существовало. По мере того как корона нуждалась в деньгах, созывались собрания баранов, прелатов, представителей рыцарей и горожан. Сословия заседали раздельно, и налоги для каждого сословия устанавливались разные. В первой половине XIV в. при короле Эдуарде III парламент становится единым учреждением, состоящим из двух палат: верхней — палаты лордов и нижней — палаты общин. В палате лордов заседали прелаты и бароны. С XV в. эта палата стала формироваться преимущественно из наследственных пэров. В нижней палате заседали рыцари и представители городов (избирались по два рыцаря от каждого графства и по два представителя от города). Прочный союз дворянства и горожан обеспечил палате общин большее политическое влияние, чем сословно-представительных собраний в других странах. Духовенство в английском парламенте не было особо выделено как сословие — прелаты вошли в палату лордов. Остальное духовенство не получило представительства вообще, но созывались особые собрания духовенства — конвокации.

Первой и важнейшей функцией парламента была финансовая — источник его политического влияния и могущества. В 1297 г. статут «О неналожении податей» установил, что обложение прямыми налогами допускается только с согласия парламента. В XIV в. было поставлено в зависимость от согласия парламента взимание и косвенных налогов. Тогда же Эдуард III утвердил правило, что при установлении налогов решающим голосом обладает палата общин. Окончательно ведущая роль в этом вопросе нижней палаты утверждается в 1407 г. Теперь палата общин рассматривается как собрание представителей всей нации.

Одновременно с финансовой функцией парламент приобретает судебную. Высокий суд парламента был олицетворением справедливости. Судебная функция палаты общин выражалась в возможности обвинять высших должностных лиц государства в злоупотреблении своими обязанностям. Такие дела рассматривались палатой лордов, ставшей к концу XIV — началу XV в. высшей судебной инстанцией страны.

Основной формой парламентской деятельности были петиции. В них палата общин излагала просьбу об изменении существующих прав или об установлении новых. При поддержке петиций палатой лордов и королем они становились основой для издания соответствующего закона. При таком порядке нельзя говорить об активном участии нижней палаты в законодательном процессе. Постепенно под давлением палаты общин процедура принятия закона была изменена. От петиций перешли к биллям. Теперь палата общин не просила, а предлагала готовый законопроект.

После утверждения биллей палатой лордов и подписанием их королем они становились законами (статутами). Так палата общин приобрела еще одну функцию — законодательную.

Парламент вмешивался и в область внешней политики: его согласие требовалось при разрешении вопросов войны и мира.

Итак, к XV в. сложилась структура английского парламента, постоянной стала должность спикера (председателя нижней палаты), определились функции парламента, утвердились некоторые процедуры его работы. Например, был установлен принцип свободы слова, короли не вмешивались в дебаты, происходившие в палатах. Члены парламента обладали неприкосновенностью, они не могли быть арестованы в течение сессии и 40 дней после ее окончания.

Все вышесказанное позволяет утверждать, что английский парламент был значительно совершеннее других сословно-представительных органов европейских государств.

4. Абсолютная монархия

В Англии абсолютизм сложился в правление династии Тюдоров. Основатель этой династии — Генрих XII Тюдор — занял английский престол в 1485 г., после войны Алой и Белой роз. Эта война ведущих аристократических кланов Ланкастеров и Йорков значительно ослабила королевскую власть. Генрих VII, имея поддержку в лице большей части аристократии, рыцарства, горожан, провел ряд мер, направленных на усиление королевской власти. В отношении оппозиции были приняты жесткие меры: земли оппозиционеров были конфискованы, замки срыты, военные дружины распущены. Бароны лишались привилегий и судебной юрисдикции, для борьбы с заговорщиками была создана Звездная палата, укреплялись органы центрального управления. Политика короля получила поддержку со стороны парламента.

Дальнейшее усиление королевской власти произошло в правление Генриха VIII (1509—1547). Его активная внешняя политика позволила Англии войти в число великих европейских монархий.

Важным событием явилась реформация церкви, проведенная Генрихом VIII. Отказ папы римского расторгнуть брак короля Англии с принцессой Екатериной Арагонской привел к разрыву Англии с римско-католической церковью. В 1534 г. был издан Акт о супрематии, провозглашавший короля главой церкви. Церковное имущество было секуляризировано, монастыри закрыты. Церковная организация вошла составной частью в государственную. Новая религия рассматривала короля как воплощение божества на земле, что способствовало укреплению абсолютизма.

Следующий важный этап в истории Англии связан с 45-летним правлением Елизаветы (1558—1603). Это был «золотой век». Политика протекционизма позволила английским мануфактурам выйти на мировой рынок в разных частях света. Англия стала крупнейшей морской державой. Окончательно утвердилось англиканство. В 1559 г. парламент подтвердил, что королева является главой церкви.

Тюдоры сумели укрепить королевскую власть, стать абсолютными монархами и при этом сохранить старые английские традиции.

В Англии централизация управления не достигла такого высокого уровня, как в других абсолютистских государствах, не было и раздутого государственного аппарата. На местах сохранялось дворянское самоуправление. Выборные мировые судьи не только отправляли правосудие, но и следили за порядком, приводили в исполнение законы. Эти обязанности рассматривались как почетный долг перед государством и ничего не стоили государственной казне.

Важной особенностью английского абсолютизма было также содержание немногочисленной постоянной армии. Сохранялась старинная система народного ополчения.

Одним из ярких проявлений английских традиций было совместное правление короля и парламента. При Тюдорах число членов палаты общин возросло с 296 до 462. Горожане были заинтересованы в увеличении своих представителей в парламенте. Корона соблюдала тот порядок работы парламента, который сложился к XVI в. Правда, парламент перестал выступать в качестве ограничителя королевской власти, стал послушным орудием в ее руках. В 1539 г. парламент приравнял королевские указы к статутам, признав тем самым власть короля над собой. Королевские министры, бывшие одновременно членами палаты общин, оказывали большое влияние на ее работу. Елизавета осуществляла полный контроль за парламентом, активно вмешиваясь в его работу.

И все-таки сам факт существования и деятельности парламента наряду с такими особенностями, как отсутствие центрального бюрократического аппарата и постоянной сильной армии, позволяет говорить об английском абсолютизме, как имеющем незавершенный характер.

В последние годы правления Елизаветы наметился конфликт между обществом и короной. Он был вызван финансовыми проблемами. Активная внешняя политика опустошила государственную казну, что привело к необходимости, с одной стороны, сократить финансовую поддержку аристократии, а с другой — увеличить поборы, ввести принудительные займы, ложившиеся на торгово-предпринимательские круги. Недовольство политикой правительства проявлялось со стороны различных слоев населения. Центром оппозиции становится палата общин, в которой все громче раздаются голоса о нарушении парламентских привилегий, о необходимости ограничить вмешательство короны в дела парламента. В 1601 г. под давлением оппозиции были отменены некоторые монопольные привилегии в производстве и торговле, что свидетельствовало о правительственном кризисе. Внутренняя и внешняя политика Стюартов привела к разрастанию этого кризиса.

Новая династия — Стюартов воцарилась на английском престоле в 1625 г. после смерти Елизаветы. Правление Якова I и Карла I отмечено религиозной и политической борьбой. Приверженность католицизму, пренебрежительное отношение к парламенту, непризнание его властных функций, установление в обход него налогов, невыгодная для Англии внешняя политика — все это отличает правление Стюартов. Мирное сосуществование парламента и короны кончилось. Ссылаясь на прецеденты XIV—XV вв., опираясь на поддержку населения, парламент повел борьбу за восстановление своих привилегий. В конце концов эта борьба вылилась в буржуазную революцию.

Подводя итоги развития Англии в период абсолютизма, следует отметить, что этот исторический этап можно разделить на два заметно отличающихся друг от друга. Абсолютная монархия в лице Тюдоров способствовала сплочению государства, преодолению феодальной розни и успешному экономическому и политическому развитию государства. Абсолютизм Стюартов характеризуется противоположными тенденциями — это рост поборов с населения, ненависть к пуританам, расширение функций Высокой комиссии и Звездной палаты, нежелание идти ни на какие компромиссы.

Государственный строй. Высшим органом управления периода абсолютизма был Тайный совет, в состав которого входили представители и феодальной знати, и нового дворянства, и буржуазии. Тайный совет обладал довольно широкой компетенцией: он управлял заморскими колониями, регулировал внешнюю торговлю, при его участии издавались ордонансы, он рассматривал некоторые судебные дела в качестве суда первой инстанции и в апелляционном порядке.

Среди вновь созданных учреждений следует прежде всего назвать Звездную палату, являвшуюся отделением Тайного совета. Звездная палата, учрежденная для борьбы с противниками королевской власти, и была своего рода политическим трибуналом. Процесс носил инквизиционный характер, допускалось применение пыток. Звездная палата осуществляла также цензуру печатных произведений. Подобным учреждением являлась и Высокая комиссия, созданная при Елизавете и призванная рассматривать дела о правонарушениях против церкви. Позднее функции ее были расширены, и она стала разбирать дела о бродягах, занималась цензурой. Для рассмотрения гражданских дел была создана Палата прошений. Она, как и Звездная палата, представляла собой отделение Тайного совета.

Наряду с указанными центральными органами следует назвать и парламент, продолжавший работать при Тюдорах и почти не собиравшийся при Стюартах.

В конце XIV в. была создана должность королевского секретаря, в ведении которого находились наиболее важные государственные дела. К XVI в. назначаются два секретаря.

Важнейшими судебными инстанциями периода абсолютизма были Суд королевской скамьи, Суд общих тяжб и Суд канцлера.

Некоторые изменения произошли в местном управлении. Стремясь подчинить его своему контролю, правительство создало в графствах должность лорд-лейтенанта, возглавлявшего мировых судей и полицию. В XVI в. происходит развитие низшей самоуправляющейся единицы — прихода. Приход являлся одновременно и территориальной, и церковной единицей. На приходском собрании, в котором могли принимать участие только лица, вносившие налоги на нужды церкви, происходили выборы должностных лиц — старосты, надзирателя за бедными. Таким образом, на местах действовали две системы управления: выбираемая местным населением и назначаемая королем.

Армия. Единственными постоянными частями войск были небольшие гарнизоны крепостей и отряд королевской гвардии. Основу сухопутной армии составляло ополчение в виде отрядов милиции. Владельцы движимого и недвижимого имущества заносились в определенный разряд и в соответствии со своим имущественным положением должны были иметь вооружение. В каждом графстве отряды милиции подчинялись лорд-лейтенанту. Большое внимание правительство уделяло военно-морскому флоту, который и стал основой Вооруженных сил Англии.

5. Феодальное право в Англии

Часто говорят, что английское право средних веков во многих отношениях выражает дух английского народа, и в этом нет сомнения. Стремление создать последовательную и гармоничную правовую систему, играло важную роль в развитии английского права. Английская правовая система обладает одной восходящей к периоду феодализма особенностью, которая отличает ее почти от всех правовых систем стран мира: значительная часть правовых актов не утверждалась никаким парламентом.

Великая хартия вольностей была принята в результате выступления баронов при участии рыцарства и горожан против короля Иоанна Безземельного. Официально в Англии этот документ считается первым конституционным актом.

Большинство статей Хартии касается вассально-ленных отношений короля и баронов и стремится ограничить произвол короля в использовании его сеньориальных права, связанных с земельными владениями. Эти статьи регламентируют порядок опеки, получения рельефа и т.п. (ст.2-11 и др.).

Вместе с тем, среди чисто “баронских” статей Хартии выделяются такие, которые имели общеполитический характер. Наиболее откровенно политические претензии баронства выражены в ст. 61 – стремление к созданию баронской олигархии путем учреждения комитета из 25 баронов с контрольными функциями в отношении короля.

Статьи 12 и 14 предусматривали создание совета королевства, ограничивающего власть короля по взиманию “щитовых денег”.

Статьи 21 и 34 были направлены на ослабление судебных прерогатив короны. Статья 21 предусматривала подсудность графов и баронов суду “равных”, изымая их из-под действия королевских судов с участием присяжных.

Интересы рыцарства в наиболее общем виде выражены в ст. 16 и 60, где говорится о несении за рыцарский лен только положенной службы и о том, что положения Хартии, касающиеся взаимоотношений короля с его вассалами, относятся и к отношениям баронов с их вассалами.

Очень скупо говорится в Хартии о правах горожан и купцов. Статья 13 подтверждает за городами древние вольности и обычаи, ст. 41 разрешает всем купцам свободное и безопасное передвижение и торговлю без взимания с них незаконных пошлин. Наконец, ст. 35 устанавливает единство мер и весов, важное для развития торговли.

Большое значение имела многочисленная группа статей, направленных на упорядоточение деятельности королевского судебно-административного аппарата. Данная группа статей (ст. 18-20, 38, 39, 40, 45 и др.) подтверждает и закрепляет сложившиеся с XII в. судебно-административные и правовые институты, ограничивает произвол королевских чиновников в центре и на местах.

Многие нормы английского права содержатся не в парламентских актах, а в судебных отчетах по делам, решения по которым выносились судьями Высокого суда, Аппеляционного суда и палаты лордов.

Практика протокольных записей решений королевских судей имеет древнейшее происхождение и относится к временам Эдуарда I.

Было признано, что решение, вынесенное по какому-либо делу, создает обязательный прецедент. Это означало, что судья при разрешении какого-либо вопроса, обязан был применить норму права, которую другой судья сформировал в решении по предыдущему делу.

Английское средневековое право представляет собой совокупность прецедентного и статутного права.

Большую роль в становлении правовой системы Англии сыграла Великая хартия вольностей. Эта хартия считается в Англии первым Конституционным актом.

В раннефеодальных государствах основным источником права являлся обычай.

Источником английского феодального права являлись статуты, законные акты центральной власти. Первоначально к ним относились акты королевской власти, носившие различное название — статусы, ассизы, ордонансы, хартии. С оформлением законодательных полномочий парламента под статутами стали понимать законные акты, принятые королем и парламентом. Акты, принятые парламентом и утвержденные королем, считались высшим правом страны, способными принять и дополнять «Общее право». Совокупность законодательных актов короля и актов, принятых королем и парламентом, получило название статутного права.

Начиная с ХIV века, в Англии формируется так называемое «право справедливости». В тех случаях, когда то или иное лицо не находило защиты своих нарушенных прав в судах «общего права», оно обращалось к королю за «милостью» разрешить дело по «совести». «Право справедливости» было более гибким, более подвижным и лишенным формализма.

«Общее право» признавало строго определенный круг обязательственных отношений, вытекающих из договоров. Договоры характеризовались строгой формальностью, заключались в определенной форме и подлежали регистрации в суде путем занесения их в свитки тяжб.

В ХII-ХIII веках в английском праве возник институт «доверительной собственности» траст.

Возникновение этого института связано с ограничениями распоряжения землей, установленное «общим правом». К такому средству прибегали отправляющиеся в походы странствующие рыцари, которые передавали.

Вопросы, урегулированные гражданским правом Англии, мало чем отличались от такого во Франции.

«Общее право» урегулировало вопросы, связанные только со свободным держанием земли. Существовали «головные» держатели угодий (бароны, лорды) и «рыцарские» держания. Все они считались вассалами короля. Борьба за право свободного распоряжения землей отразилась в ряде законодательных актов ХIII века.

“Статус о мертвой руке” (1279 г.) запретил владельцам феодов без согласия их сеньоров отчуждать землю церкви и духовным лицам.

Третий Вестминстерский статут позволял каждому свободному человеку распоряжаться своей землей по своему усмотрению.

1. Держание «фри-симпл» — свободное простое держание.

2. Условные земельные владения. Возвращение земли дарителю, если человек, которому подарена земля, не имел потомства. «Заповедные» держания — только по наследству; обычно старшему сыну (майораты).

Обязательственное право. Основными источниками обязательств являлись договоры и правонарушения (деликты). «Общее право» признавало только строго ограниченный круг обязательственных отношений, вытекающих из договоров. Эти договоры характеризовались строгой формальностью: они заключались в определенной форме и подлежали регистрации в суде путем занесения в свитки тяжб. В случае неисполнения договора предусматривалась сложная и длительная процедура взыскания причиненного ущерба.

По «общему праву» возможно было взыскать только причиненный ущерб, но нельзя было принудить к реальному исполнению обязательства, тогда на помощь могло прийти «право справедливости».

Семейно-брачное и наследственное право. Вопросы, связанные с заключением брака и его расторжением, с личными отношениями супругов, относились к компетенции канонического права. Имущественные отношения супругов регулировались «общим правом». Приданое, приносимое женой, переходило в распоряжение мужа, который был вправе свободно распоряжаться движимым имуществом и владением, и пользованием недвижимым имуществом. Муж мог владеть и пользоваться недвижимым имуществом и пользоваться имуществом умершей жены, если у них остались дети.

Юридическая личность жены растворялась в личности мужа. В области наследственного права основным видом наследования являлось наследование по закону. Первоначально земельные держания подлежали возврату после смерти вассала сеньору, с ХII века устанавливается обязанность заплатить наследником государственную пошлину-рельеф.

Отсутствие права передавать наследство по завещанию могло быть обойдено при жизни путем условного дарения, либо передачи в доверительную собственность.

Развитие уголовного права Англии происходило под воздействием статутов, так и судебной практики королевских судов. Например, Нортгемптонская ассиза содержит перечень наиболее тяжких преступлений: тайное убийство, грабеж, разбой, укрывательство и др.

В ХIII веке все преступления были разделены на 3 группы:

1) преступления, касающиеся короля;

2) преступления, касающиеся частных лиц;

3) преступления лиц, касающиеся короля и частных лиц. Однако эта классификация не удержалась в английском праве, а сложилась трехчленная система: (тризы — измена, фелония — тяжкое уголовное преступление, мисдиминор — проступки).

Статут 1352 года выделил 2 вида государственной измены: «высшая измена», «малая измена».

К государственной измене относились:

1) замышление убийства или убийство короля, королевы, их старшего сына и наследника;

2) изнасилование королевы, старшей незамужней дочери короля или жены и другие поступки.

Они касались интересов только частных лиц. Наказания в английском феодальном праве характеризовались чрезвычайной жестокостью.

Английская феодальная правовая система характеризовалась единством, так как Англия, так и не узнала феодальной раздробленности, а была централизованным государством с сильной центральной властью.

1. Понятие и признаки нормы права.

Норма права – это правило поведения, установленное или санкционированное государством, элементарная частица права, относящаяся к нему как часть к целому. Обосновано, что норма права – это и не форма, и не содержание всего права, а именно его частица. Она обладает собственными содержанием и формой и в системообразующих процессах с другими нормами составляет содержание права в целом.

Норме права как части системы в той или иной степени свойственны существенные признаки, присущие праву, поэтому ей можно дать определение, идентичное по своему значению определению права в целом.

Норма права – это общеобязательное, установленное или санкционированное и охраняемое государством правило поведения, выражающее обусловленную материальными условиями жизни общества волю и интересы народа, активно воздействующее на общественные отношения с целью их упорядочить[1].

Правовая норма носит общий характер. В отличие от команд, и распоряжений по конкретным вопросам, норма адресована не отдельному лицу, а кругу лиц, определяемых типическими признаками. Она рассчитана на регулирование не единичного, отдельного отношения, а вида общественных отношений; действие правовой нормы рассчитано на неограниченное количество случаев; она продолжает действовать после реализации в индивидуальных отношениях и в поведении конкретных людей.

Право состоит из нормативных установок как сгустков человеческих знаний. Юридическая норма – это тоже нормативная установка, но определенным образом оформленная, т.е. выраженная в законодательстве. Нормативная правовая установка, следовательно, — элемент естественного права, юридическая норма – элемент позитивного права.

Никакое государственно-организованное общество не может обойтись без норм права. Их полное научное определение предполагает выяснение присущих норме права специфических признаков (свойств).

Норма права представляет собой отвлечение от признаков индивидуализации и указывает лишь на существенные черты поведения, т.е. рассматривает его как вид общественного отношения. Эти признаки, включенные, в текст нормы, становятся правилами поведения, обязательными к реализации.

Нормы права содержат указания на существенные признаки поведения, свойственные каждому из неопределенного числа конкретных индивидуальных поступков, отношений, которые государство намерено подвергнуть правовому регулированию.

Правовая норма является повелительным предписанием независимо от того, каков его характер: запрет, обязывание или дозволение. Предписание в любом случае находится под охраной государства; так как оно им установлено, то предусмотрены и меры, принуждающие к его исполнению.

Правовая норма представляет собой определенный метод воздействия на регулируемые отношения. При этом методы регулирования совершенно несхожи, как и сами отношения. В этот метод включаются: обстоятельства, при которых применяется норма; круг участников отношений, регулируемых этой нормой; взаимные права и обязанности; санкции за невыполнение обязанностей.

Норма права — общеобязательное правило поведения. Оно имеет значение не для отдельного индивида, а для всех входящих в состав данной категории людей (общества в целом) как возможных (или реальных) участников конкретного вида общественного отношения. Иначе говоря, она рассчитана на неопределенный круг уполномоченных и обязанных лиц. Это происходит потому, что норма права как абстрактная модель поведения предполагает ее неоднократное действие.

Абстрактность нормы права вовсе не означает неопределенности ее содержания. Как раз наоборот, норма права потому и является таковой, что содержит вполне конкретное правило поведения. Например, ст. 16 ГК РФ определяет, что убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующими субъектами федерации или муниципальным образованием[2]. Здесь типичный пример нормы права с полным и точным указанием признаков правила поведения. Каждый индивидуальный случай причинения убытков гражданину или юридическому лицу подпадает под действие этой нормы, т. е. она регулирует все повторяющиеся индивидуальные отношения данного вида. Благодаря тому, что она постоянно воздействует на этот вид отношений, ее требования реализуются всеми как обязательные для каждого, кто причастен к возмещению убытков.

Таким образом, норма права регулирует повторяющийся вид общественных отношений, так как не исчерпывается однократной реализацией, а охватывает все возможные индивидуальные случаи. В силу этого норма права — общее и общеобязательное правило поведения.

Содержание правовой нормы определяется объективной природой того вида общественных отношений, упорядочить которые она призвана. Оно формируется под влиянием социального опыта регулирования, уровня общей и правовой культуры, нравственных и политических установок, ориентации государства и других факторов.

Норма права — это общее правило, которое вбирает в себя все богатство социального опыта общества и государства, многообразие особенного, индивидуального, отдельного. Норма права является научным, объективно обоснованным предписанием — моделью общественного отношения, отражающей интересы общества в развитии данного отношения.

Общий характер нормы права не вытекает из ее собственной природы.
Общее в праве, в конечном счете, есть отражение того реального общего, которое объективно существует в многочисленных отдельных материальных отношениях данного вида.

В современных условиях совершенствование норм права идет по двум основным направлениям: улучшается содержание норм, т. е. укрепляется их
«истинность»; упорядочивается их структура и система в целом.

Первый путь характеризуется тенденцией ко все более точному отражению потребностей общественной жизни, без чего невозможно обеспечить рост эффективности действия норм права как регуляторов общественных отношений.
Поэтому совершенствовать необходимо весь комплекс норм — обязывающих, управомочивающих, запрещающих. Возрастает значение рекомендательных норм. В рамках каждой разновидности норм вырабатываются новые, более эффективные методы воздействия на общественные отношения с помощью всех элементов правовой нормы.

Основными условиями, позволяющими добиваться совершенствования норм права, являются: точное отражение в правовых предписаниях закономерностей развития государственно-правовой надстройки; соответствие норм права требованиям морали и правосознания; соблюдение требований системности
(непротиворечивости) и других закономерностей действующей системы права в ходе принятия новых норм; учет в процессе нормотворчества общих принципов регулирования и управления общественными процессами.

В процессе дискуссии о понимании права[3] взгляд на правовые нормы как на основное содержание, довольно резко критиковался как «узконормативное, нормативистское, позитивистское понимание права»[4]. Нормативное понимание критиковалось за сведение права к текстам нормативных актов, за отрыв от практики реализации законов, за умаление значения (или недостаточное признание) прав и свобод личности, а также нравственных основ права.
Некоторые из этих упреков справедливы в том отношении, что в правоведении существует тенденция ограничиваться комментированием текстов нормативных актов без исследования практики их осуществления. Изучение текстов нормативных актов в отрыве от правовых отношений, их содержания, динамики и гарантий реализации, без учета особенностей общественного правосознания и традиций правоприменительной практики существенно препятствует подготовке обоснованных предложений о совершенствовании законодательства, а также системы гарантий укрепления законности и правопорядка. Сведение права к текстам законов и иных нормативно-правовых актов не давало возможности выявить собственно юридическое содержание этих актов, отделив предписания от деклараций и дефиниций; взгляд на тексты и нормы законов как на «приказ государства» вел к выводу, что даже и закрепление законом прав граждан является велением, ограничивающим их свободу, «хотя бы уже потому, что закрепляются именно такие, а не иные права, что именно этими, а не иными правами разрешается пользоваться. Кроме того, указываются возможности и характер пользования правами»[5].

Однако критика взглядов на право как лишь на тексты закона, выражающие веления, приказы государственной власти, содержится и в трудах сторонников нормативного понимания права, большая часть которых видит в праве социальную реальность, существующую не только как нормы и тексты, но и как их отражение в сознании общества (право-сознание), и как реализация норм в отношениях между людьми (право-отношение), и как динамичная практика осуществления правовой системы в целом (право-порядок). Спор идет о том, существует ли в правовой системе какое-либо ведущее, определяющее начало, или все вообще правовые явления равнозначны, когда речь идет о праве.

В процессе дискуссии о понимании права именно по этой проблеме сформировались две основные позиции: одни теоретики считают, что право состоит из норм, изложенных в законах и иных источниках права (нормативное,
«узкое понимание права»), другие включают в содержание права не только нормы, но и субъективные права, правосознание, практику реализации права, законность и правопорядок и другие правовые, а также моральные явления
(«широкое понимание права»).

Критически анализируя взгляды сторонников «широкого понимания права»,
О.С. Иоффе обоснованно отмечал, что главным является «ответ на один важный вопрос — субординированы или только координированы включаемые ими в право разные элементы? Если субординированы, причем субординированы именно системой норм, тогда нет спора или остается всего лишь спор о словах: право
— не только нормы; но все остальное, входящее в право, подчинено нормам и производно от них. Если же координированы, и значит, что ни один из элементов не подчинен другому, то отсюда следует, что действие норм может быть парализовано субъективными правами, как и действие прав — нормами, что правосознание и мораль способны помочь не только формированию и применению закона, но и отказу от его действия независимо от воли законодателя»[6].
Отсюда с непреложностью следует возможность отказа от выполнения или применения любого из действующих законов под тем предлогом, что этот закон не соответствует чьим-то представлениям о содержании права, нравственности, правосознанию, судебной или иной практике и т.п. На основе «широкого понимания права», считающего правом неопределенный круг общественных и индивидуальных явлений, имеющих прямое или косвенное отношение к праву или близкое к нему терминологическое обозначение, практически невозможно отличить правомерное поведение от неправомерного, юридически значимое от юридически безразличного, обязательное от необязательного и т.п.

2. Виды правовых норм.

Нормы права чрезвычайно разнообразны. Для того чтобы облегчить изучение и исследование норм права, применяют различные классификации.
Классифицировать нормы права можно по различным основаниям.

Одна из наиболее важных классификаций — разделение норм права в зависимости от роли в регулировании общественных отношений. По этому основанию выделяют типичные и нетипичные нормы права.

Типичные нормы являются правилами поведения. Они непосредственно регулируют отношения между субъектами права, устанавливая определенные права и обязанности, а также способы их защиты. Типичными эти нормы права называются потому, что норма права по определению является правилом поведения (кроме них в нормативных актах содержатся и предписания, правилами поведения не являющиеся, — так называемые нетипичные нормы права, которые будут рассмотрены ниже).

Типичные нормы права подразделяются на регулятивные и правоохранительные.

Регулятивные нормы права рассчитаны на правомерное поведение и устанавливают юридические права и обязанности граждан, организаций, органов государства. В зависимости от характера устанавливаемых прав и обязанностей, т.е. от характера предписываемых правил поведения, регулятивные нормы права бывают обязывающими, запрещающими или управомочивающими.

Обязывающие нормы права устанавливают обязанность для субъекта права совершать определенные действия, требуют активного обязательного поведения.
При их изложении могут употребляться глаголы «должен», «обязан» и т. п.
Так, в ч. 1 ст. 614 ГК РФ указано: «Арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом». Статья 59 КЗоТ РФ гласит:
«Продолжительность еженедельного непрерывного отдыха должна быть не менее сорока двух часов». Часть 1 ст. 80 СК РФ: «Родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей». Обязывание может быть выражено и без использования специальных глаголов, например: «Государственная Дума избирается сроком на четыре года»[7].

Запрещающие нормы права устанавливают обязанность для субъекта права воздерживаться от совершения определенных действий. При их изложении обычно используются глаголы «воспрещается», «запрещается», «не допускается» и т. п. Например: «Одно и то же лицо не может занимать должность Президента
Российской Федерации более двух сроков подряд»[8]. «Не подлежит возмещению вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, если при этом не были превышены ее пределы»[9].

Управомочивающие нормы предоставляют право на совершение определенных действий. При их изложении обычно употребляются выражения «имеет право»,
«вправе», «может», «возможно» и т. п. Так в ч. 2 ст. 405 ГК РФ указано:
«Если вследствие просрочки должника исполнение утратило интерес для кредитора, он может отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков». «Судьи вправе задавать вопросы свидетелю в любой момент судебного следствия»[10]. «Дисциплинарное взыскание может быть обжаловано в порядке, установленном законодательством. Орган, рассматривающий трудовой спор, вправе учитывать тяжесть совершенного проступка, обстоятельства, при которых он совершен, предшествующее поведение работника, отношение к труду, а также соответствие дисциплинарного взыскания тяжести совершенного проступка»[11].

В юридической науке XIX в. управомочивающие нормы права нередко назывались «ненастоящими» нормами, поскольку считалось, что право должно предписывать обязательный вариант поведения: или что-то обязывать, или что- то запрещать, не оставляя свободы для самостоятельного выбора участникам правового общения.

Правоохранительные нормы права рассчитаны на неправомерное поведение и поэтому всегда содержат указание на меры государственного принуждения.

Так, в ст. 329 УК РФ указано: «Надругательство над Государственным гербом Российской Федерации или Государственным флагом Российской Федерации
— наказывается ограничением свободы на срок до двух лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до одного года». Статья 180 КоАП РФ гласит: «Умышленная порча паспорта, а также небрежное хранение паспорта, повлекшее его утрату, — влечет предупреждение или наложение штрафа в размере до пяти минимальных заработных плат».

Таким образом, регулятивные нормы устанавливают определенные положительные правила поведения, а правоохранительные — санкции за нарушение этих правил. Абсолютное большинство правовых норм являются регулятивными, поскольку право как нормативная система рассчитано, прежде всего, на правомерное поведение субъектов правового общения.

Нетипичные (или специализированные) нормы права называются так потому, что они не являются правилами поведения субъектов права в конкретной ситуации, а содержат определенные положения, обеспечивающие действие типичных норм права. Их иногда именуют даже не нормами права, а исходными, отправными, учредительными предписаниями. Как свидетельствует юридическая практика, современное правовое регулирование становится эффективным именно благодаря сочетанию в нормативном материале как типичных, так и нетипичных норм права. Среди специализированных норм права обычно выделяют общезакрепительные, декларативные (целеустановительные) и дефинитивные нормы[12].

Общезакрепительные нормы права в обобщенном виде закрепляют определенные состояния общественных отношений, к примеру, основы социального, экономического, политического строя.

Декларативные нормы права провозглашают принципы построения и функционирования государственно-правовой действительности, задачи, стоящие перед юридическими учреждениями в той или иной сфере деятельности.

Различие между общезакрепительными и декларативными нормами права иногда довольно условно, поскольку закрепление определенного состояния общественных отношений вполне может служить и правовым принципом, например в ст. 10 Конституции РФ указано: «Государственная власть в Российской
Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную».

Дефинитивные нормы права законодательно закрепляют определенные юридические понятия.
При изучении истории законодательства можно увидеть, что сначала появились типичные нормы права. Первые памятники права почти не знали общезакрепительных, декларативных и дефинитивных норм, которые появляются с развитием законодательной техники, с одной стороны, и с необходимостью юридического оформления буржуазных правовых принципов (равенство, право на собственность и др.) – с другой.

Становление гражданского общества предопределило укрупненное деление всех правовых норм на нормы частного и нормы публичного права. Такое деление, обозначившееся еще в римском праве, более всего связано с различием норм, выражающих интересы отдельных лиц и их объединений (сфера отношений гражданского общества), и норм, регулирующих деятельность государства, его органов и должностных лиц (сфера отношений власти, управления, правосудия). В тоталитарных государствах, где огосударствлена большая часть общественных отношений, значительная часть частного права поглощена публичным. Развитие отношений гражданского общества, основанного на правах и свободах личности, ее автономии, инициативе и предприимчивости, закономерно ведет к повышению значения норм и отраслей права, регулирующих имущественные, договорные, кредитные и иные отношения, а также охраняющих их норм гражданского процесса. С развитием товарооборота неизбежно создание новых отраслей и норм права (нормы коммерческого, вексельного, банковского, страхового, акционерного и т.п. отраслей права).

Различия между гражданским обществом и государством предопределяют ряд существенных отличий у правовых норм, регулирующих их существование и деятельность. Государственные органы и должности создаются правом, существуют и действуют строго на основе и в рамках правовых норм, определяющих их разновидности (например, городской суд, областная прокуратура, главный бухгалтер, судебный пристав, налоговый инспектор, ректор университета). Они наделены компетенцией, устанавливающей относительно узкие параметры их деятельности, предопределенные целью, для которой эти должности и учреждения созданы. Существование членов гражданского общества правом не обусловлено; граждане имеют правоспособность, дающую им широкую возможность совершать любые сделки, кроме запрещенных. Если гражданам разрешено все, что не запрещено, то должностным лицам разрешено лишь то, что предписано приказом или вытекает из компетенции. Права граждан — гарантированные возможности пользоваться каким-либо благом, которые они реализуют или не реализуют по своему усмотрению. Должностные лица и государственные органы наделены правомочиями
(правообязанностями), которыми они обязаны пользоваться для достижения поставленной перед ними цели. Свобода граждан совершать поступки и принимать решения, имеющие юридическое значение, ограничена запретами совершать противоправные действия. «Свобода усмотрения», т.е. дискреционные полномочия должностных лиц при принятии юридических решений, ограничена критериями, установленными законом, а также целью, ради которой учреждена соответствующая должность. Отношения между гражданами строятся на основе равенства, автономии, координации и определяются их соглашениями, договорами. Нормы права определяют отношения субординации субъектов публичного права.

К частному праву относятся нормы гражданского, семейного, трудового и других отраслей права, связанных с развитием гражданского общества.
Публичное право включает государственное, административное, финансовое, уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное и другие отрасли права, регулирующие деятельность государственных органов и должностных лиц. К публичному праву относится большинство норм уголовного права.

По объему регулирования общественных отношений выделяют: общие нормы права, которые регулируют определенный род общественных отношений, и специальные нормы права, которые регулируют соответствующий вид общественных отношений, т.е. более узкий их круг по сравнению с общими нормами права. Специальные нормы конкретизируют, детализируют общие в отношении различных условий их реализации. Следует отметить правило: специальная норма отменяет в части своего действия общую норму.

В рамках специальных норм права, а иногда и в качестве самостоятельного вида в данной классификации указывают также на исключительные (чрезвычайные) нормы права. Последние устанавливают изъятия из общих (или из общих и специальных) норм. Здесь направление правового регулирования противоположно направлению, обозначенному в общих и специальных нормах. При их изложении используются, как правило, выражения
«в исключительных случаях», «в виде исключения» и т.п. при уяснении специфики исключительных норм права важен, прежде всего, момент осознания исключительности, нестандартности, иногда даже чрезвычайности ситуации, в которой оказываются субъекты права.

Направления правового регулирования общественных отношений общими и специальными нормами совпадают.

Деление правовых норм на определенные и относительно определенные выражает степень и вид юридической регламентации поведения адресатов норм, меру их самостоятельности в процессе осуществления правовых норм. Различная степень определенности может быть свойственна гипотезам (если при определении условий реализации правовой нормы предусмотрена возможность выбора юридических фактов) и диспозициям (если указаны альтернативные варианты поведения). С этим связано деление правовых норм на императивные
(категорические) и диспозитивные, характеризующее связь гипотезы и диспозиции. Если в числе обстоятельств, обусловливающих реализацию правовой нормы, указано решение участников правоотношения, возникающего на основе диспозиции (быть или не быть этому отношению?), либо если им предоставлено право определить, уточнить, конкретизировать будущие права и обязанности
(каково содержание будущего правоотношения?), нормы относятся к диспозитивным; если и основания возникновения правоотношения, и его содержание твердо и детально определены нормативным актом, то нормы относятся к императивным. По существу, диспозитивны все управомочивающие нормы, коль скоро носитель права волен воспользоваться или не воспользоваться им; однако различна степень определенности условий возникновения и использования права, его границы, степень регламентации порядка его осуществления.

Ряд отношений и линий поведения их участников определяется комплексом императивных и диспозитивных норм; различные способы и формы их соединения предопределены необходимостью сочетания точной правовой регламентации ряда сторон общественных отношений (особенно тех, которые связаны с распоряжением материальными ценностями либо с применением государственного принуждения) со свободой, самостоятельностью и активностью участников общественных отношений.

Формами выражения императивности правовых норм являются категоричность предписания, определенность количественных (сроки, размеры, периодичность, доли, проценты и т.п.) и качественных (перечни видов имущества, описание действий, порядка их совершения и т.п.) условий применения и способа реализации правовой нормы, запрет иных, чем указано, действий.
Диспозитивность обозначается как право (возможность) поступить иначе, чем указано нормой[13], как определение лишь цели, которая должна быть достигнута, использованием «оценочных понятий» (их содержание раскрывается в процессе реализации права), и др.

От норм, содержащих оценочные понятия («при наличии достаточных доказательств…», «в случае производственной необходимости…», «при наличии уважительных причин…» и т.д.), отличаются как особый вид бланкетные нормы права, которые, как правило, императивны, но диспозиция которых включает меняющийся элемент — правила, содержащиеся в периодически обновляемых актах (правила движения, правила техники безопасности, санитарно-технические нормы, просто технические нормы, нормы естественной убыли и др.). При применении бланкетных норм необходимо обратиться к последним по времени издания актам, содержащим соответствующие правила, включаемые в диспозицию названных норм права[14]. По-своему бланкетны некоторые правовые нормы, применение которых невозможно без учета моральных критериев; таковы, например, нормы об ответственности за оскорбление, клевету[15].

По юридической силе различают нормы права, содержащиеся в законах и обладающие высшей юридической силой, и нормы права, содержащиеся в подзаконных нормативных актах.

По сфере действия существуют нормы права внешнего действия и нормы права внутреннего действия. Последние, будучи принятыми соответствующим государственным органом или организацией, действуют только в рамках данного органа, ведомства, предприятия, организации.

Нормы права могут распространять свое действие или на всю территорию государства, или только на определенную ее часть. В первом случае они издаются высшими (или центральными) органами государства и имеют один (в унитарных государствах) или два (в федерациях) уровня. Существуют и нормы права, издаваемые местными органами государства и действующие только в пределах отдельных административно-территориальных единиц. Данные нормы права могут иметь также иерархическую структуру (несколько уровней) в зависимости от административно-территориального деления государства. Кроме того, при создании по каким-либо причинам в той или иной местности особого юридического режима появляются правовые нормы, которые издаются как высшими, так и местными органами государства, но которые распространяют свое действие только на данную местность.

По кругу лиц выделяют нормы права, действующие в отношении всех лиц, находящихся в пределах территории данного государства, и нормы права, распространяющие свое действие только на определенную категорию лиц, например, на военнослужащих, пенсионеров, депутатов, молодежь, врачей и т. д. В этих нормах определяется специальный адресат, специальный субъект права.

По времени действия существуют нормы права постоянного действия, их абсолютное большинство и нормы права временного действия, т.е. действия, заранее ограниченного определенным сроком.

В зависимости от способа выражения и закрепления, т.е. по источникам права, существуют: нормы, издаваемые государственными органами и выраженные в нормативных актах; нормы, закрепленные в нормативных договорах; нормы, выработанные судебной и административной практикой и выраженные в судебных и административных прецедентах; нормы, закрепленные в юридических обычаях; нормы, вырабатываемые юридической наукой; нормы, закрепленные в религиозных догмах.

Кроме указанных, существуют и иные классификации правовых норм по различным основаниям.

Так, в зависимости от механизма правореализации выделяют нормы права непрерывного, постоянного действия, которые регулируют функционирующие постоянно в течение длительного времени те или иные общественные отношения
(например, статусные, связанные с деятельностью любого должностного лица, иного субъекта права по реализации его правового статуса); и нормы дискретного действия, регулирующие общественные отношения, которые возникают, изменяются и прекращаются в зависимости от наличия или отсутствия тех или иных юридических фактов, от волеизъявления людей. К примеру, привлечь человека к административной ответственности можно только после совершения им административного проступка, т.е. при наличии соответствующего юридического факта.

По степени активизации социально-полезной деятельности иногда выделяют поощрительные правовые нормы. Последние являются правилами, стимулирующими производственную, социальную, творческую активность личности. Государству выгодно, когда люди не просто соблюдают требования правовых норм, а совершают действия, превосходящие заложенный в праве минимальный уровень правомерности. Поэтому государство старается поощрять социально-активное поведение.

В зависимости от специфики объекта регулируемых общественных отношений выделяют социально-технические правовые нормы, которые устанавливают правила обращения с различными техническими устройствами, правила поведения в отношении различных природных объектов.

3. Структура нормы права.

Правовая норма отличается единством, целостностью, неделимостью. Для нее характерна особая структура, т.е. специфическая компоновка содержания, связь и соотношение ее элементов.

При анализе структуры нормы права следует исходить из философского понимания этой категории. Под структурой понимается строение и внутренняя форма организации системы, выражающая как единство взаимосвязей между ее элементами, так и законы данных взаимосвязей.

Будучи составной частью более широкой проблемы, вопрос о структуре правовой нормы имеет свое, вполне самостоятельное значение. Как отмечает
С.С.Алексеев, это микроструктура права, в которой, в отличие от макроструктуры — подразделения права на отрасли и институты (системы права), не столь зримо и рельефно обнаруживаются социально-политические особенности правового регулирования. В то же время в структуре нормы проявляются те специфические функции, которые они выполняют как первичное звено структуры права: обеспечение конкретизированной, детальной, точной и определенной нормативной регламентации общественных отношений.

Структура нормы права оформляет ее внутреннее содержание. Норма права сможет выполнить свою роль регулятора общественных отношений, если будет способна реагировать на условия реальной жизни, в которых эти отношения формируются, учитывать их свойства, в противном случае реализовать эту функцию будет просто невозможно. В норме должна быть предусмотрена и принудительная реализация предписания, иначе она буде не нормой, а пожеланием. Поэтому норма права представляет собой единство элементов- предписаний, выполняющих все указанные выше функции.

Традиционно считается, что в структуру правовой нормы входит три элемента:

Гипотеза – это часть правовой нормы, в которой содержится описание условий действия данной правовой нормы. Гипотеза указывает на те фактические обстоятельства, при наступлении которых следует руководствоваться правилом, содержащимся далее. Сама правовая норма может начинаться со слов «если…», «в случае…», либо подобные выражения подразумеваются.

Если в гипотезе указано одно обстоятельство, с наличием или отсутствием которого связывается действие юридической нормы, то такая гипотеза называется простой.

К примеру, ст. 14 Закона РФ «О гражданстве Российской Федерации» гласит: «Ребенок, родители которого на момент его рождения состоят в гражданстве Российской Федерации, является гражданином Российской Федерации независимо от места рождения»[16].

Если гипотеза действие нормы ставит в зависимость от наличия или отсутствия одновременно двух или более обстоятельств, то она называется сложной.

Именно таковой является гипотеза, изложенная в п. 2 ст. 17 того же
Закона о гражданстве: «Ребенок, родившийся на территории Российской
Федерации от лиц без гражданства, является гражданином Российской
Федерации».

Альтернативной называют гипотезу, ставящую действие юридической нормы в зависимость от одного из нескольких перечисленных в законе обстоятельств.

Таковыми являются гипотезы многих норм того же Закона о гражданстве.
Например, ст. 22 называет четыре обстоятельства, каждое из которых является основанием прекращения гражданства; п. 3 ст. 19 этого же Закона облегченный порядок приема в российское гражданство связывает с любым из шести перечисленных обстоятельств и т.д.

Вторым структурным элементом нормы права является диспозиция – само правило поведения, которым следует руководствоваться при наступлений условий, предусмотренных гипотезой. Диспозиция указывает на конкретные права и обязанности участников правоотношений. При формулировании правовых норм гипотеза может стоять и перед, и позади диспозиции.

В зависимости от того, как излагается правило поведения, различают следующие виды диспозиции:

Простая диспозиция, называющая вариант поведения, но, не раскрывающая, не разъясняющая его (например, ст. 39 Водного кодекса РФ устанавливает, что обособленные водные объекты, принадлежащие на праве собственности городским и сельским поселениям, а также другим муниципальным образованиям, являются муниципальной собственностью. Что представляют собой обособленные водные объекты, норма не определяет).

Описательная диспозиция, описывающая все существенные признаки поведения (такова ст. 84 Воздушного кодекса РФ, которая подробно перечисляет и описывает средства и действия по обеспечению авиационной безопасности: предотвращение доступа посторонних лиц и транспортных средств в контролируемую зону аэропорта или аэродрома; охрана воздушных судов на стоянках; предполетный осмотр и др.).

Ссылочная диспозиция, не излагающая правило поведения, а отсылающая для ознакомления с ним к другой норме закона (таковы, к примеру, диспозиции ст. 17 и 30 Воздушного кодекса РФ: «Использование воздушного пространства или отдельных его районов может быть запрещено или ограничено в порядке, установленном Правительством Российской Федерации»; «Права и ответственность инспекторов определяются Правительством РФ»).

Разновидностью ссылочной является бланкетная диспозиция. Она для ознакомления с правилами поведения отсылает не к нормам закона, а к инструкциям, правилам, техническим нормам и т.д.

Третьим элементом нормы права является санкция — указание на меры государственного принуждения, которые могут быть применены к субъектам права, поступающим неправомерно. «Организация либо содержание притонов для потребления наркотических средств или психотропных веществ (гипотеза) — наказываются лишением свободы на срок до четырех лет (санкция)»[17].

Философы, а чаще всего социологи, под санкцией понимают не только негативные (порицание, наказание), но и позитивные (одобрение, поощрение) последствия за социально значимое поведение человека[18].

Санкция — логически завершающий структурный элемент юридической нормы.
В ней выражается неодобрительное отношение общества, государства, личности к нарушителям нормы. До тех пор, пока нормы права не будут исполняться в силу убеждения, добровольно, до тех пор, пока существуют правонарушения, санкция будет оставаться действенным средством соблюдения и исполнения юридических норм, а тем самым — средством укрепления законности и правопорядка.

Санкция правовой нормы — понятие собирательное. В зависимости от характера неблагоприятных для нарушителя последствий она может предусматривать:

Меры ответственности (лишение свободы, штраф, выговор, взыскание материального ущерба и др.); санкции этого вида называются штрафными или карательными.

Меры предупредительного воздействия (привод, арест имущества, задержание в качестве подозреваемого в совершении преступления, отмена акта государственного органа, принудительное лечение и др.).

Меры защиты (восстановление на прежней работе рабочих и служащих, ранее незаконно уволенных; взыскание алиментов и др.); назначение указанных мер – устранение причиненного человеку вреда и восстановление его нарушенных прав (эти меры, в отличие от мер ответственности предусматривают выполнение правонарушителем лежащих на нем и не исполненных ранее обязательств).

Неблагоприятные последствия, возникающие в результате поведения самого субъекта (утрата больным пособия по временной нетрудоспособности вследствие нарушения больничного режима или неявка без уважительных причин на врачебный осмотр и т.д.). Санкции правовых норм целесообразно классифицировать по объему и размерам неблагоприятных для правонарушителя последствий, выделив три группы.

Абсолютно-определенные санкции, где точно указан размер неблагоприятных последствий (освобождение работника от исполнения своих обязанностей, увольнение, точно обозначенный размер штрафа и др.).

Относительно-определенные санкции, где границы неблагоприятных последствий указаны от минимального до максимального или только до максимального. Это, прежде всего многие санкции уголовно-правовых норм с формулировкой «наказывается лишением свободы на срок от… до… лет» или
«наказывается лишением свободы сроком до … лет».

Альтернативные санкции, где названы и перечислены соединительно- разделительные союзы «или», «либо» несколько видов неблагоприятных последствий, из которых правоприменитель выбирает только одно – наиболее целесообразное для решаемого случая. Пример такой санкции: «Вандализм, то есть осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах, — наказывается штрафом в размере от пятидесяти до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок от шести месяцев до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев».

Демократизация социально-экономической и политической жизни объективно обуславливает возрастание роли положительных, стимулирующих правомерное поведение мер. Однако они диалектически будут сочетаться с санкциями.
Санкция как часть юридической нормы наиболее чутко реагирует на изменение условий жизни общества и государства. Поэтому можно, не меняя довольно долго сами нормы права и изменяя лишь их санкции, приспособить существующие нормативные предписания для решения назревших потребностей общественного развития.

Содержание нормы права едино, ее элементы не изолированы, а составляют целое, в котором гипотеза, диспозиция и санкция предполагают друг друга, вытекают одна из другой.

Структура нормы права — это и есть связь между ее элементами, или, точнее, способ связи, который состоит в общем и государственно-обязательном характере нормы права. Иначе говоря, гипотеза обязательно связана с диспозицией, а последняя — с санкцией, и наоборот.
На первый взгляд может показаться, что многие нормы права санкций непосредственно не содержат. Такие нормы имеются в государственном, административном, земельном, процессуальном и некоторых других отраслях права. Но, тем не менее, за ними стоит возможность государственного принуждения. Обычно санкцию следует искать в нормах административного, а в некоторых случаях — уголовного права, потому что эти отрасли как бы
«специализируются» на регулировании ответственности за нарушение установленного государством порядка во многих сферах общественной жизни.
Если следователь или судья нарушили порядок производства по делу, то будут применены санкции норм административного, а не процессуального права. Если совершены правонарушения, предусмотренные нормами земельного права, то применяются санкции норм административного, а в некоторых случаях и уголовного права. Причины такого структурного расчленения норм права коренятся в его системном характере, зависят от способа изложения нормы права в статье нормативно-правового акта.

Когда утверждают, что санкция — не обязательный элемент правовой нормы, то, по существу, путают разные вещи. Нельзя смешивать вопрос о добровольном и сознательном исполнении норм права большинством членов общества с вопросом о принудительно-обязательном характере каждой нормы, о предусмотренной в ней возможности государственного принуждения.

Проблема структуры нормы права относится к числу дискуссионных. Мнения правоведов разделились: одна группа авторов (П.Е.Недбайло, В.М.Горшенев,
В.В.Лазарев и др.) полагает, что норма права имеет три элемента, другая
(Н.П.Томашевский, А.Ф.Черданцев) придерживается двучленной схемы.

С.С.Алексеев предлагает четко разграничить логические нормы и нормы- предписания. Если логическая норма содержит три элемента, то норма- предписание — два: или гипотезу и диспозицию, или гипотезу и санкцию. На наш взгляд, трехчленная структура нормы права — объективная реальность, внутренне присущее ей свойство. Однако предпринимаются попытки и дальнейшей дифференциации ее элементов. Так, А.Г.Братко при анализе запретов выделяет в них не три, а четыре элемента, так как, по его мнению, гипотеза содержит два элемента: гипотезу диспозиции (т.е. гипотезу запрета) и гипотезу санкции. В итоге структура запрещающей нормы такова: условия применения запрета — запрет — условия применения санкции — санкция.

4. Логическая структура правовой нормы.

В деонтологии (логике норм) различаются собственно содержание правовой нормы (правило поведения) и источник, императив, которым норма установлена и (или) охраняется от нарушений[19]. В правоведении этому соответствует так называемая трехчленная структура правовой нормы, наиболее удачной модификацией которой следует признать вывод Н.Г.Александрова о том, что логическая структура правовой нормы включает гипотезу (определение жизненных обстоятельств. на которые рассчитана данная норма) и диспозицию
(определение предписываемого поведения), необходимым атрибутом которых является санкция[20].

Изложенное представление о структуре правовой нормы широко распространено, но не является общепризнанным. В процессе развития теории права сложились разные взгляды на структуру правовых норм[21].

Некоторые теоретики считают, что правовая норма состоит не из трех, а из двух частей, или «элементов», которые называются по-разному: первая часть нормы, обозначающая условия ее применения, именуется гипотезой или диспозицией, вторая часть, определяющая само правило поведения, — диспозицией или санкцией.

В обоснование этого взгляда ссылаются на то, что двухэлементную структуру имеют многие статьи нормативных актов или, по крайней мере, их содержание может быть легко преобразовано в суждение: «если — то». Такое суждение (посылка — вывод) ориентировано на определение непосредственных, ближайших правовых последствий юридически значимых обстоятельств дела
(юридических фактов и состояний). Наконец, мнение о таком строении правовых норм восходит к трудам Н.М.Коркунова и других дореволюционных юристов.

Однако этот взгляд подвергался критике на том основании, что в представлении о двухэлементном строении правовой нормы не отражено такое специфическое качество права, как обеспечение каждой его нормы государственным принуждением. Предположение некоторых авторов о так называемой санкции ничтожности (ненаступление юридических последствий в случае несоблюдения гипотезы) как о мере государственного принуждения к соблюдению правовых норм не получило сколько-нибудь широкого признания в правовой науке. Справедливо отмечалось также, что если предположение о двухчленном строении правовых норм и соответствует структуре ряда статей нормативных актов, то содержание многих других статей тех же актов такой структуры не имеет, и потому названному предположению нельзя придавать общетеоретический характер. Указывалось и на то, что отдельно взятая норма- статья закона, имеющая два элемента, не может применяться без учета многих других норм-статей закона (например, определяющих правоспособность или компетенцию участников правоотношения и др.).

Попыткой преодолеть обозначенные недостатки стало изложенное выше предположение о том, что правовая норма состоит из трех элементов (т.е. составных частей) — гипотезы, диспозиции и санкции.

Структура правовой нормы существует объективно как неразрывная связь правила поведения (диспозиция) с условиями и пределами его применения
(гипотеза) и способом охраны от нарушений (санкция). Формула «если — то — иначе» является применением к каждой из правовых норм общего правила, которое может быть выражено следующим образом: «Находясь на территории государства (или: будучи гражданином государства), необходимо соблюдать законы этого государства; в противном случае государство применит к нарушителю правовых норм меры принуждения». Конкретизация этого положения применительно к отдельным нормам дает возможность определить, кто и при каких условиях должен следовать норме, что именно нужно сделать для ее реализации, какими мерами государственного принуждения она охраняется от нарушения.

В структуре правовой нормы выражены специфические качества права, отличающие его от других социальных регуляторов. Гипотеза определяет возможные, типичные и в случае спора доказуемые обстоятельства, при которых реализуется норма; гипотеза и диспозиция адресованы разуму и воле участников общественных отношений и рассчитаны на ситуации, когда возможен выбор различных вариантов поведения, и определяют (в диспозиции) тот вариант, который соответствует выраженной в праве государственной воле.
Наконец, санкция должна выражать способность государства принуждать к соблюдению нормы, пресекать ее нарушения, восстанавливать нарушенное право.
Если гипотеза определяет пределы (объем) действия и применения нормы, а диспозиция — способ ее регулирующего воздействия на поведение людей и общественные отношения, то в санкции выражен способ охраны правовой нормы от нарушений.

Структура правовой нормы основывается на взаимосвязи, системности правовых норм. Системность является существенным качеством права — правовые нормы неразрывно связаны между собой, в определенных аспектах выступают как диспозиции, имеющие свои гипотезы и санкции, в других — как элементы гипотез или санкций других норм; санкция одной нормы становится диспозицией при нарушении охраняемой нормы и применении мер принуждения к правонарушителю; гипотезы также в определенном аспекте становятся диспозициями, указывающими, каким именно обстоятельствам следует придавать юридическое значение. Так, с точки зрения пешеходов и водителей транспортных средств, соблюдение правил дорожного движения является обязанностью (диспозиция), а административные взыскания за невыполнение обязанности — санкцией, способом принуждения к соблюдению этих правил; с точки зрения государственных органов и должностных лиц, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, та же самая норма выступает в другом аспекте: гипотезой становится описание административного правонарушения, диспозицией — обязанность применить взыскание в установленных законом пределах и соответствующей процессуальной форме; способом же обеспечения этой обязанности (санкцией) является отмена незаконного и необоснованного постановления по делу об административном правонарушении, а также меры персональной ответственности должностных лиц, виновных в бездействии либо в неправильном применении закона.

С системностью права связана специализация правовых норм. Ряд отраслей права определяет санкции и порядок их применения (уголовное и уголовно- исполнительное право, уголовный и гражданский процесс), в пределах самих отраслей права в особые институты выделены нормы, определяющие санкции за правонарушения (институты имущественной ответственности в гражданском праве, материальной и дисциплинарной ответственности — в трудовом праве и др.). В результате целый комплекс норм нередко охраняется от нарушений общей санкцией, неразрывно связанной с каждой из норм, составляющих комплекс. С другой стороны, общий для ряда норм права характер имеют некоторые положения об условиях их применения (определения субъектов права, их правовых статусов, правила действия правовых норм во времени, в пространстве, по кругу лиц, определения правового режима различных видов имущества и др.). Эти общие для ряда норм положения также входят в каждую из них, что обнаруживается при логико-систематическом толковании текстов нормативно-правовых актов.

Логическая структура правовой нормы имеет большое значение для совершенствования практики применения правовых норм. Системность права, неразрывная связь и согласованность правовых норм, «элементы» которых содержатся в различных нормативных актах (или статьях, разделах закона), при решении любого юридического дела требуют тщательного изучения всех тех положений законодательства, которые связаны с применяемым правоположением.
Громадным достоинством трехэлементной схемы как раз и является то, что она побуждает практических работников к тщательному и всестороннему анализу нормативного материала во всем его объеме, к сопоставлению неразрывно связанных между собой статей нормативных актов, к выделению и сопоставлению
«элементов», образующих одно правоположение, к определению условий применения правовой нормы, ее содержания, последствий ее нарушения. Такой ориентации не дает двухэлементная схема, отгораживающая «китайской стеной» одну статью закона с ее «двумя элементами» от других статей, замыкающая анализ юридических норм рамками анализа формулировок отдельных статей и параграфов, подходящая к изучению права не с точки зрения системности, взаимосвязи правовых предписаний, а с точки зрения их разрозненности, разобщенности, бессвязности.

Логическая структура правовой нормы дала возможность решить ряд теоретических проблем, неразрешимых с позиций «двухэлементной структуры».
Такова, как отмечено, проблема специфики права, состоящая в охране его государственным принуждением. Признавая необходимость такой охраны, авторы, не считающие санкцию необходимым элементом (или атрибутом) каждой правовой нормы, допускают ряд противоречий («нормы без санкций обеспечиваются государственным принуждением или санкциями других норм») либо необоснованных суждений (таковы суждения о противоправности или неправомерности отказа от использования субъективного права)[22].

Разобщая элементы одной нормы по разным статьям законов, критики
«трехэлементной структуры» не могли понять механизм действия и реализации правовых запретов и приходили к диковинным выводам, что «уголовно-правовые нормы вообще не нарушаются и не могут быть нарушены теми, к кому они применяются, так как нарушение этих норм практически возможно только со стороны суда, который обязан их применять»[23].

Как отмечено, логическая структура правовой нормы критиковалась по основаниям, некоторые из которых заслуживают внимания. Во-первых, в действующих нормативных актах трудно (если вообще возможно) найти статью, которая соединила бы все три элемента правовой нормы, тогда как текстов, построенных по формуле «если — то», в законодательстве предостаточно. Во- вторых, в системно-логическом толковании права, в результате которого конструируются все три элемента правовой нормы, надобность возникает при решении юридических споров, при применении правовых норм или при подготовке и принятии новых нормативных актов, но не при обычном для повседневного обихода определении ближайших юридических результатов тех или иных поступков и обстоятельств.

Не случайно в последние годы наметилось сближение поначалу противоположных взглядов на структуру правовой нормы. Во-первых, сторонники
«трехэлементной структуры» правовой нормы ввели в категориальный аппарат теории права понятие «нормативное предписание», под которым понимается сформулированное в тексте нормативного акта логически завершенное положение, направленное на регулирование определенного вида общественных отношений[24]. Тем самым снимается то возражение против «трехэлементной структуры» правовой нормы, что в ней как бы «растворяются» относительно самостоятельные предписания права, способные регулировать поведение людей и общественные отношения и потому обособленные в тексте нормативного акта.
Открывается также путь к углубленному анализу закономерностей связи текстов нормативных актов с содержащимися в них правовыми предписаниями.

Во-вторых, теоретическое и практическое значение «трехэлементной структуры» правовой нормы стало признаваться ее авторитетными критиками. В результате понятие «норма права» исследуется в двух аспектах: 1) логическая норма и 2) норма-предписание. Логическая норма — это та же «трехэлементная структура» (гипотеза — диспозиция — санкция), рассматриваемая как способ
(закон) связи правовой системы на уровне ее первичных элементов[25].

С этих позиций логическая структура правовой нормы признается не только одним из важных понятий общей теории права и соответственно ориентиром доктринального толкования действующего законодательства подготовки предложений о его совершенствовании, но и основой логического толкования закона при его применении, т.е. при выявлении обстоятельств, имеющих значение для решения дела, определении содержания прав и обязанностей сторон правоотношения, а также санкций, обеспечивающих защиту этих прав и исполнение соответствующих обязанностей.

5. Соотношение норм права и текстов нормативных актов.

Основным источником (формой) права нашей страны являются нормативные акты, в текстах (разделах, частях, статьях) которых излагаются правовые нормы.

При подготовке и принятии нормативных актов обязательно учитываются специфические признаки правовых норм (общий характер, неперсонифицированность, обращенность в будущее и др.) и их структура
(каждое правило должно иметь обозначение условий применения и охраняться государством от нарушения). Однако норма права не тождественна статье закона, а структура последней не совпадает со структурой правовой нормы.
Это определяется рядом обстоятельств.
В одной статье нормативного акта (и даже в одном нормативном акте) не могут быть выражены в полном объеме все элементы, из которых состоит правовая норма. При подготовке, принятии и издании нормативного акта правовой материал по правилам законодательной техники группируется таким образом, чтобы акт был компактен, а его предписания легко воспринимаемы. Поэтому при подготовке проекта закона или иного нормативного акта его текст делится на разделы, статьи, части статей; в кодексах — на главы, разделы или на общую и особенную части. В начале многих нормативных актов обозначаются положения, имеющие отношение ко всем последующим разделам, связанные со многими или со всеми нормами данной отрасли права. Объединение близких по своим предписаниям норм или их частей в одну статью или раздел нормативного акта позволяет избежать повторений и длиннот[26]. Изложение одной правовой нормы в разных нормативных актах иногда обусловлено различием компетенции органов, определяющих разные части правовой нормы[27]. В разных статьях нормативных актов, а то и в разных кодексах содержатся материально-правовые и процессуальные нормы. В результате элементы одной нормы обычно размещаются в разных статьях нормативных актов, и, наоборот, одна статья может содержать части нескольких норм.

Частицы, элементы правовых норм находят выражение в статьях, пунктах, параграфах текстов нормативных актов в виде определений общего характера, обладающих рядом признаков норм. Как отмечено, те из них, которые представляют собой логически завершенные, обязательные для соблюдения положения, называются нормативными предписаниями. Некоторые нормативные предписания по содержанию и логической структуре («если — то — иначе») близки к правовой норме, но и они не могут применяться без учета общих и других положений законодательства, в соединении с которыми они только и могут образовать норму; другие правовые предписания логически строятся по форме: «если — то»; есть и такие, что не имеют другой структуры, кроме грамматической[28].

Формулировка многих правовых предписаний строго зависит от содержания выражаемых ими правовых норм; таковы управомочивающие, обязывающие, запрещающие нормы права. Последние (запрещающие) нередко вообще как бы выносятся за рамки ряда норм и целых отраслей права, в пределах которых находятся охраняемые ими диспозиции, и формулируются как перечни деяний, которые запрещено совершать (составы преступлений и других правонарушений), и санкций, соответствующих качествам и тяжести этих деяний (уголовные кодексы, кодексы об административных правонарушениях, положение о материальной ответственности рабочих и служащих и др.). При помощи этих санкций, как отмечено, охраняются обширные комплексы различных отраслей права; таковы также положения Гражданского процессуального кодекса, регулирующие исполнительное производство: как санкция они связаны с рядом норм гражданского, трудового, семейного, административного, уголовного права; общий характер (по отношению ко всему гражданскому праву) имеет предписание о возмещении убытков. Существование в законодательстве правовых предписаний, выражающих общие для многих норм санкции, облегчает деятельность законодателя — при дальнейшем развитии права учитывается, что новые нормы права (диспозиции) включаются в комплекс норм, уже охраняемый определенной санкцией.

Важное место среди нормативных подписаний занимают обобщения условий действия и применения правовых норм. Таковы содержащиеся в законах и других нормативных актах общие положения о субъектах права, их видах и правовых статусах, об условиях действия нормативно-правовых актов, порядке их реализации, о процедурах решения юридических споров, о правовом режиме различных имуществ и др. Нормативные предписания такого уровня в процессе реализации права осуществляются через правовые нормы, регулирующие поведение отдельных лиц; вместе с тем они имеют самостоятельное значение в системе средств правового воздействия. Особенное значение среди нормативных предписаний имеют законодательные определения основных прав и свобод граждан. Обычно они излагаются в конституциях или в специальных нормативно- правовых актах (Декларация прав человека и гражданина, Билль о правах).
После Второй мировой войны ряд основных прав и свобод закреплен в международных документах[29], положения которых признаны обязательными в
Российской Федерации.

Нормы права и статьи законов не всегда тождественны по той причине, что тексту нормативного акта, как и любому литературному произведению, нередко свойственны образность, ориентация на массовое правосознание, обращенность к общественному мнению. Так, для нашего уголовного законодательства традиционны условные, как бы неправильные, формулировки:
«преступление (хищение, вымогательство, убийство, клевета, хулиганство, разбой, мошенничество, получение или дача взятки, заведомо ложный донос и т.д.) наказывается…», хотя на самом деле наказывается не преступление, а преступник (вор, убийца, взяточник, хулиган, мошенник, клеветник и т.п.). В законодательстве используются условные термины; например, «молодой специалист» может оказаться по возрасту далеко не молодым работником, осваивающим новую для него специальность и потому имеющим право на некоторые льготы. В ряде статей нормативных актов для смыслового усиления должное описывается как сущее: «Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого»; «Депутату обеспечиваются условия для беспрепятственного и эффективного осуществления его прав и обязанностей». В тех же целях (для смыслового усиления, образного выражения непререкаемости закона) запрещенное порой характеризуется как вообще невозможное: «Никто не может быть произвольно лишен жизни»; «Собственность не может использоваться в целях, противоречащих интересам общества, правам других граждан».

Одним из наследии времен, когда законодательство было формой пропаганды, является наличие в текстах законов идеологических и политических сентенций, имеющих программный, но не юридический характер.
Стремление придать текстам законов непременно политическое звучание приводило к тому, что эти тексты неправильно выражали правовые нормы. Так, если в законах говорится об обжаловании в суд «незаконных действий» должностных лиц и государственных органов (вариант: «действий, нарушающих права и свободы граждан»), получается так, что суд может принимать жалобы только на действия, незаконность которых где-то и кем-то уже установлена
(зачем тогда вообще обращаться в суд?), а жалобы на законные действия принимать вообще не должен, хотя бы жалобщик и считал свои права нарушенными. В другом нормативном акте определялся порядок возмещения ущерба, причиненного гражданину «незаконными действиями органов следствия, дознания, суда»; выходило, что ущерб, причиненный законными, но ошибочными действиями этих органов, возмещению не подлежит.

Различие между нормами права и статьями законов и в том, что в тексте нормативного акта могут содержаться не только нормативно-правовые предписания, но и индивидуальные распоряжения, а также обоснования нормативного акта, фактические утверждения, программные положения, призывы, декларации, правила общежития, морально-политические нормы и принципы, не связанные непосредственно с механизмом правового регулирования. Право же состоит из норм, выраженных через правовые предписания. Это различие способно порождать противоречия между правом и текстом закона, которые могут осложняться и обостряться в связи с тем, что в массовом сознании исторически сложилось преобладание преимущественно моральных критериев и норм, а также бытуют порой негативные оценки юридических категорий как сугубо «формальных», а то и «бюрократических». Эти оценки и критерии могут вести к тому, что при обращении к закону часть общественного правосознания признает в нем «своими» и примет только те положения, которые не являются собственно юридическими, а представляют собой описание в тексте закона социальных ценностей, изложение программных положений, выражение общественно-политических, нравственных, идеологических принципов и норм. На практике это противоречие, если в структуре закона собственно юридические предписания не обособлены от морально-политических и иных положений, может вести к досадным недоразумениям и трагическим разочарованиям («в законе сказано так, а суд решил как-то иначе»).

Существуют, наверное, еще и другие различия и противоречия между законом и действующим правом. Если такие противоречия своевременно не осознаются и не преодолеваются, авторитету закона причиняется ущерб: коль скоро не все содержание вступившего в силу закона оказывается действующим правом, он воспринимается как нечто декларативное, что-то обещающее, но на практике ничего не дающее. Важной задачей правоведения является разработка механизма перевода тех положений закона, которые носят самый общий, абстрактный характер, в нормативные предписания, через которые эти законоположения воплощаются в систему правовых норм, регулирующих поведение членов общества.

С тревогой отмечалось, однако, что в правоведении обнаружились недостаток нормативного мышления, недостаточное умение нормативно выражать мысли и намерения в проектах законов[30]. Привычка ученых-юристов мыслить в основном политическими, идеологическими, социологическими категориями нередко влияет на качество подготовки проектов нормативных актов, где предписание должного порой заменяется описанием существующего, точное определение прав и обязанностей подменяется рассуждениями об их социально- политическом значении, запреты и санкции за правонарушения если и упоминаются, то в самой неопределенной, расплывчатой форме.

Особенно сложной для современного отечественного правоведения стала проблема соотношения правовых норм и статей (текстов) Конституции. То обстоятельство, что не все положения Конституции имеют юридическое содержание, общеизвестно и официально признано Конституционным Судом
Российской Федерации[31].

В теории права сложились три основных мнения о юридической природе конституционных норм.

Одни теоретики вообще не считают Конституцию правом, ссылаясь на то, что содержащиеся в ней правила невозможно осуществить в принудительном порядке[32]. Другие правоведы считают правовыми нормами все вообще тексты, содержащиеся в конституциях[33].

Третье направление в изучении конституционных норм признает, что ряд положений (текстов) Конституции носит программный или декларативный характер, торжественно провозглашая цели и задачи государства, основные принципы его организации и деятельности, его зависимость от народа, а также некоторые нравственные нормы. Признание, что наряду с правовыми нормами в
Конституции содержатся неюридические положения, не только никак не умаляет, вопреки опасениям отдельных авторов, авторитет Конституции (декларативные положения традиционно содержатся в конституциях всех стран континентальной
Европы)[34], но и дает возможность вывести на первый план проблему реализации тех конституционных положений, которые имеют юридический характер, но не могут быть воплощены в действующее право без дополнительного правового нормотворчества.

Проблема заключается в том, что ряд положений, содержащихся в
Конституции, не достигли того уровня конкретизации, при котором было бы можно говорить о существовании правовых норм, способных однотипно воплощаться в общественные отношения. Как отмечено, в законах и иных нормативных актах нет ничего собственно юридического, кроме формулировок прав, обязанностей, условий их возникновения, а также запретов и санкций за их нарушение. Вся проблема реализации закона начинается с разработки правовых норм как моделей правоотношений, способных peгулировать поведение людей и организаций посредством собственно юридических связей (взаимных прав и обязанностей). Для претворения общих положений закона в реально осуществимое право необходимо учесть такое предъявляемое к правовым нормам требование, которое именуется «формальной определенностью». Суть дела в том, что право может успешно функционировать лишь при условии бесспорности, недвусмысленности, а также доказуемости условий возникновения прав и обязанностей (возникло правоотношение или не возникло?), точности определения содержания правоотношения (что именно необходимо делать или не делать для выполнения обязанности; каковы гарантированные возможности поведения управомоченного), ясности запретов (чего нельзя делать?) и санкций за их нарушение. Лишь при выполнении этих условий тексты законов образуют нормативные предписания, складывающиеся в нормы права. Без этого суждения о прямом действии Конституции (и любого закона) остаются практически неосуществимыми.

В действующей Конституции Российской Федерации содержатся положения, для реализации которых требуется принятие дополнительных законов. Таково, в частности, право гражданина на замену военной службы альтернативной гражданской службой в случаях, предусмотренных ч. 3 ст. 59 Конституции.
Поскольку соответствующий федеральный закон, предусмотренный той же статьей, еще не принят, названное право осуществить невозможно; поэтому
Конституция в данном случае имеет прямое действие лишь по отношению к органам законодательной власти, которым надлежит принять соответствующий закон, а также органам правосудия, оправдывающим тех, кто отказывается от военной службы по основаниям, указанным в ст. 59 Конституции.

В юридической литературе давно и неоднократно отмечалась неосуществимость ряда конституционных положений без принятия нормативных актов, детализирующих эти положения до той степени абстрактности, которая способна воплотиться в конкретных правоотношениях[35]. Однако правоведение, насколько известно, еще не пыталось определить, что собой представляют с позиций теории права конституционные положения, которые, по замыслу законодателя, направлены на правовое регулирование, но не могут быть реализованы в правовой системе, так как они еще не получили в текущем законодательстве развития и конкретизации, необходимой для их практического воплощения в общественных отношениях и правопорядке. Бытующие наименования их «нормами-принципами», «в известном или определенном смысле специфическими нормами особого рода» лишь подтверждают, что правовые нормы в соответствующих текстах законов еще не воплощены.

В теоретическом плане эта проблема усложняется тем, что в последние годы в учебной и научной литературе распространилось противопоставление права и закона, основанное на предположении, что право (мера свободы) всегда хорошо и справедливо, а закон (текст нормативного акта) нередко бывает несправедливым и плохим. Однако неосуществимость ч. 3 ст. 59
Конституции Российской Федерации являет яркий пример прямо противоположного соотношения, когда хорошему и справедливому закону не только не соответствует осуществимое право, но и в общественной жизни из-за этого возникают правовые конфликты и аномалии.

Разумеется, лучше всего было бы, если бы каждый закон с самого начала был законом прямого действия, состоял из правовых предписаний, не требующих развития и конкретизации в других нормативно-правовых актах. Тогда перед правоведением практически могла бы и не возникнуть проблема различий и противоречий между нашими правом и законом. Такие различия, однако, объективны и проявляются в ряде противоречий, недостаточное внимание к которым может существенно препятствовать претворению закона в жизнь.

К ним относится, прежде всего, противоречие между абстрактностью отдельных предписаний закона, лаконично определяющего основные принципы правового регулирования определенной сферы общественной жизни, и конкретностью этой сферы, многообразием и индивидуальной неповторимостью составляющих ее жизненных ситуаций и отношений. Данное противоречие нередко требует такой конкретизации общих положений закона в подзаконном нормотворчестве, которое, не сужая сферу действия закона и вполне соответствуя его принципам, содержало бы «формально-определенные нормы», отражающие типические черты соответствующих ситуаций и отношений и определяющие (в общей форме) достаточно конкретные способы их регулирования юридическими средствами в полном соответствии с целями закона. Нерешенность этого противоречия делает закон практически неосуществимым (при чрезмерной абстрактности содержащихся в нем положений), либо ограничивает сферу его действия (при чересчур детальном, дробном регулировании соответствующих отношений подзаконными актами), либо может даже вести к искажению целей и смысла закона (при подмене закона лавиной ведомственных инструкций, противоречащих замыслу законодателя).

Для повышения эффективности правового регулирования немалое значение имеют совершенствование законодательства, его систематизация, изложение правовых норм общепонятным языком, широкое применение правил законодательной техники. Правовой нормой трудно руководствоваться, если ее элементы размещены в большом числе нормативных актов, часть изданий которых не всем доступна, а последующие изменения не всегда общеизвестны.
Политические и моральные сентенции уместны не в тексте нормативных актов, а если без них почему-либо трудно обойтись, — в преамбулах. Законодатель должен стремиться к точному выражению своих мыслей и намерений в тексте законов без иносказаний и двусмысленностей; если закон не является законом прямого действия, а содержит обещания принять дополнительные нормативные акты о порядке реализации тех или иных правоположений, то обещанные акты должны быть оперативно подготовлены и приняты, дабы законодательство не содержало неосуществимых положений. Серьезные преграды на пути реализации права создают противоречия в текстах нормативных актов, дающие основания логически конструировать разные по содержанию правовые нормы, относящиеся к одному и тому же случаю, отношению. Особенно опасны для практики правового регулирования противоречия между содержанием законов и подзаконных актов, если последним отдается предпочтение государственными органами и должностными лицами, применяющими правовые нормы.

Во всех странах, где нормативные акты являются основным источником права, существует проблема соотношения «буквы» и «духа» закона, обусловленная тем, что, во-первых, мысль законодателя не всегда достаточно точно выражена в тексте нормативных актов, во-вторых, тем, что текст со временем почти неизбежно устаревает и содержащиеся в нем термины, определения, понятия становятся узки или, напротив, широки для обозначения новых явлений общественной жизни. Поэтому процесс применения и другие формы реализации правовых норм носят в известной мере творческий характер: во- первых, в процессе изучения текстов нормативных актов логически конструируется правовая норма с ее тремя элементами (кто, когда, при каких условиях к чему обязан, на что имеет право, какие меры государственного принуждения применяются в случае нарушения правовой нормы); во-вторых, в процессе конструирования правовой нормы определяется, какие именно положения, содержащиеся в тексте нормативного акта, имеют юридическое значение; в-третьих, может оказаться, что норма права не получила в тексте закона точного выражения и изложения («порядок обжалования незаконных актов», «молодой специалист», «никто не может быть произвольно лишен жизни» и т.п.) и потому текст нормативного акта подлежит не буквальному, а ограничительному или распространительному толкованию.

5. Соотношение норм права и норм морали.

В регулировании общественных отношений нормы права взаимодействуют с другими социальными нормами, и, прежде всего с нормами морали
(нравственными нормами).

Мораль — неотъемлемая сторона духовной жизни людей. Нормы морали получают свое выражение в общественном мнении, религиозных постулатах, произведениях художественной литературы и т.д. Мораль и право тесно взаимосвязаны, более того, можно говорить о глубоком взаимопроникновении права и морали. Право и мораль, как регуляторы поведения людей, имеют много общих черт, но имеют и существенные отличия.

1. Право, хотя и принадлежит, подобно морали, к области духовной жизни людей, представляет собой совокупность норм (правил поведения), установленных или санкционированных государством, зафиксированных в юридических актах. Моральные нормы формируются в процессе утверждения, развития нравственных взглядов, идеалов добра, правды, справедливости и т.д. Значительную роль в этом процессе играет религия.

2. В правовых актах выражается государственная воля, характерная для того или иного общественного строя. В моральных нормах выражается общественное мнение.

3. Правовые нормы обязательны для исполнения с момента вступления в силу юридического акта (закона, указа и т.д.), в которых они содержатся. Их реализация поддерживается в необходимых случаях специальным аппаратом, силой государственного принуждения.

В отличие от права, реализация моральных норм не нуждается в организованной принудительной силе. Они используются в силу привычки, внутренних побуждений. Внутренний гарант морали — совесть. Важное значение для реализации моральных норм имеет общественная оценка поведения людей.

4. Нормы морали распространяют свое влияние на гораздо более широкую сферу отношений, нежели та, которая регулируется правом. Нормы морали регулируют многие отношения, которые просто не подлежат правовому регулированию (например, отношения дружбы, любви, товарищества). Для оценки поведения людей право использует критерии «правомерно», «неправомерно» и др. Для моральных норм характерен иной подход к оценке поведения людей.
Здесь на первый план выходят такие категории, как «моральное», (моральное»,
«честное», «нечестное» и т.п.).

5. Для правовых норм характерна большая, нежели для норм морали, конкретность содержания, определенность формулировок. Моральные требования дают более заметный простор для их толкования, чем правовые.

Эффективность действия правовых норм, их исполнение во многом обусловливаются тем, насколько они соответствуют требованиям морали. Чтобы правовые нормы работали, они, по крайней мере, не должны противоречить правилам морали. Право в целом должно соответствовать моральным взглядам общества. Хотя, конечно, возможны случаи противоречия между нормами права и морали. Ведь право и мораль, как бы они тесно ни были взаимосвязаны, — это два своеобразных инструмента социального регулирования, имеющих свою особую ценность.

Право должно способствовать утверждению идеалов добра и справедливости в обществе. В некоторых случаях право способствует избавлению общества от устаревших моральных догм. Например, именно через право шел процесс преодоления кровной мести — одного из постулатов морали иных народов прошлого времени. Вместе с тем именно нравственные начала (справедливость, правда) — это та основа, на которой формируются правовые взгляды, правовые идеалы, а, в конечном счете, содержание правовых норм.

Судебные, иные правоприменительные органы обращаются при определении юридических мер к моральным нормам, например чтобы правильно понять такие встречающиеся в правовых актах термины, как «оскорбление чести и достоинства», «дерзость», «цинизм» и т.д. Некоторые правовые нормы непосредственно закрепляют моральные нормы, усиливая их юридическими санкциями. К ним относятся многие нормы уголовного права и иные нормы, запрещающие совершать вредные для общества и человека действия.
————————
[1] С.А.Комаров, А.В.Малько. «Теория государства и права». Москва, 2000. с.299
[2] Гражданский кодекс Российской Федерации части первая и вторая с научным комментарием Заслуженного деятеля науки РФ, д.ю.н., профессора
ЮХ.Калмыкова. Москва. 1997. С. 28
[3] См.: О понимании советского права. Круглый стол «Советского государства и права». Советское государство и право. 1979. №7. С.56-74; №8. С. 48-77;
Халфина Р.О. «Что есть право: понятие и определение». Советское государство и право. 1984. №11. См. также «Нормы советского права. Проблемы теории».
Саратов. 1987. С. 37 и след.
[4] Эта критика нередко сопровождалась утверждениями, что основателем
«советского социалистического нормативизма» был А.Я.Вышинский. Между тем определение права как «системы принудительных социальных норм» давалось в советской литературе по правоведению задолго до 1938 г., когда при участии
Вышинмкого было сформулировано аналогичное определение (см., например:
Подволоцкий И. «Марксистская теория права». М.-Пг., 1932. С. 156), а по генезису оно восходит к дореволюционной и зарубежной литературе.
[5] Недбайло П.Е. «Вопросы структуры советских правовых норм в связи с постепенным перерастанием их в правила коммунистического общежития». Право и коммунизм. Москва. 1965. С. 129; он же. «Советские социалистические правовые нормы». Львов. 1959. С. 73 и след.
[6] «Советское государство и право». 1979. №8 С. 67.
[7] ч.1 ст. 96 Конституции РФ
[8] ч.3 ст. 81 Конституции РФ
[9] ч.2 ст. 1066 Гражданского кодекса РФ
[10] ч.4 ст. 283 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР
[11] ч.6 ст. 136 Кодекса законов о труде РФ
[12] К специализированным правовым нормам часто относят оперативные и коллизионные нормы. Оперативные нормы определяют момент и порядок вступления в силу того или иного нормативного акта, пролонгируют действие нормативного акта на новый срок, распространяют действие нормативного акта на новые общественные отношения или отменяют действие нормативного акта.

Коллизионные нормы устанавливают порядок выбора той или иной правовой нормы из нескольких правовых норм. Коллизионными нормами будут, например, нормы, содержащиеся в ст. 9-12 УК РФ, определяющие действие уголовного закона во времени, в пространстве и по кругу лиц. Представляется все же возможным не рассматривать оперативные и коллизионные нормы права в качестве нетипичных, поскольку они являются правилами поведения, хоть и специфическими: это нормы о нормах.
[13] Диспозитивными нормами иногда называют те, которые определяют содержание правоотношений на случай, если стороны не договорились иначе. На самом деле отличие диспозитивной нормы от императивной не в восполнении пробелов волеизъявления сторон, а в разрешении сторонам отступать в своих договорах от этой нормы.
[14] Высказывалось мнение, что бланкетными могут быть только статьи закона, а не нормы права, т.к. последние бланкетными, т.е. неопределенными, не бывают, потому что отсутствие определнности есть отсутствие свойства нормы как нормы правовой (Недбайло П.Е. «Советские социалистические правовые нормы». Львов. 1959. С. 87). Это мнение справедливо для тех случаев, когда правил, к которым отсылают бланкетные нормы, не существует (они отменены, еще не приняты и т.п.)
[15] ст. 129, 130 Уголовного кодекса РФ
[16] Закон РФ «О гражданстве Российской Федерации» от 28 ноября 1991 г. с последующими изменениями и дополнениями (ВВС. 1992. №6. Ст. 243; 1993. №29.
Ст. 1112; СЗ РФ. 1994. №4. Ст.302; 1995 №7 Ст. 496).
[17] ч.1 ст. 232 Уголовного кодекса РФ
[18] См.: Щепаньковский Я. «Элементарные понятия социологии». Москва. 1969.
С. 105-108; Смелзер Н.Д. «Социология». Социологические исследования. 1990.
№12. С. 124.
[19] См.: Ивин Л.Л. «Логика норм». Москва. 1973. С. 14-15, 55-62; Кудрявцев
Ю.В. «Нормы права как социальная информация». Москва. 1981. С. 80—87.
[20] См.: Александров Н.Г. «Сущность социалистического государства и права». Москва. 1969. С. 105-106.
[21] Речь идет о структуре правовых норм — правил поведения. Термин «норма» в литературе и даже в законодательстве используется в разных значениях:
«нормы выработки», «нормы естественной убыли», «нормы питания», «нормы представительства», «санитарные нормы жилой площади» и т.п. В этих и аналогичных случаях «нормой» называется абстракция, обобщение качественных или (и) количественных характеристик какого-либо явления или результата; некоторые из таких «норм» образуют нормативные предписания («при перевыполнении норм выработки работник получает дополнительное вознаграждение», «при сверхнормативной убыли товара убытки возмещает виновное в этом материально ответственное лицо»), другие могут иметь юридическое значение, если предусмотрены гипотезами правовых норм.
[22] См.: Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. «Вопросы теории права». Москва.
1961. С. 159, 161-162, 166 и др.
[23] Томашевский Н.П. «О структуре правовой нормы и классификации ее элементов». Вопросы общей теории советского права. Москва. I960. С. 218.
Автор называет убийство, тайное похищение чужого имущества, оскорбление, распространение клеветнических измышлений деяниями, вполне соответствующими правовым нормам (там же. С. 217— 218).
[24] См.: Мицкевич А.В. «Акты высших органов советского государства».
Москва 1967. С. 34 и след.
[25] См.: Алексеев С.С. «Проблемы теории права».Т.1. Свердловск, 1972. С.
215, 222 и след; он же. «Структура советского права». Москва. 1975. С. 30 и след., 83 и след.
[26] Так, положение ст. 23 Уголовного кодекса РФ относится ко всем нормам
Особенной части Уголовного кодекса, и ее отсутствие в Обшей части Кодекса потребовало бы включения в каждую статью Особенной части формулировки:
«лицо, совершившее данное преступление в состоянии опьянения, подлежит уголовной ответственности».
[27] Это неизбежно, например, при издании бланкетных норм; так, административная ответственность за нарушение ветеринарно-санитарных правил определена Кодексом РФ об административных правонарушениях, сами же эти правила устанавливаются местными органами власти и управления.
[28] Некоторые части статей нормативных актов (особенно «отсылочные») вообще не образуют правовых предписаний (например: «те же действия, совершенные повторно, влекут…» и т.д.).
[29] Всеобщая Декларация прав человека (1948), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и Международный пакт о гражданских и политических правах (1966).
[30] См.: «Советское государство и право». 1987. № 9. С. 23.
[31] Так, в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона)
Тамбовской области» от 10 декабря 1997 г. говорится: «Юридическое содержание использованного в Уставе области понятия финансового, валютного, кредитного регулирования отличается от конституционного содержания этого понятия» (СЗ РФ. 1997. № 51. Ст. 5877).
[32] См., например: Шершеневич Г.Ф. «Общая теория права». Т. 1. Вып. 1.
Москва. 1995. С. 202, 251.
[33] О взглядах О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородского наст. 1 Конституции СССР
1936 г. см. выше, § 3.
[34] Отмечая особенности образа мышления английских юристов, Р. Давид пишет: «Юрист континентальной Европы видит в праве принципы социального порядка. Он оценивает право в свете этих принципов; он говорит о принципах политической свободы, социальных правах, святости собственности и договоров, а практикам оставляет заботу о проведении этих принципов в жизнь.

Английский же юрист — своего рода наследник практиков, как правило, с недоверием относится к тому, что считает пустыми словами: что стоит какое- либо правовое положение или принцип, если на практике не существует способов для его осуществления? …Англичане не воспринимают европейских правовых норм: они им кажутся часто просто общими принципами, выражающими какие-то пожелания морального порядка или устанавливающими скорее политическую программу, а не нормы права» (Давид Р. «Основные правовые системы современности». Москва. 1988. С. 301, 330).
[35] См.: Халфина P.O. «Общее учение о правоотношении». Москва. 1974. С. 56-
57; Михалева Н.А. «Социалистическая конституция (проблемы теории)». Москва.
1981. С. 127 и след.; Стумбина Э.Я., Кузнецов А.В., Эглитис В.В. «Механизм реализации конституции (государственно-правовой аспект)». Рига. 1984.