Автор: admin

Содержание

Вопрос 1. Платон. «Государство»: понятия «законность» и справедливость», их соотношение; формы государственного устройства; концепция круговорота государственных форм.

Вопрос 2. Радищев А.Н. Понятие, сущность, виды права и закона.

Вопрос 3. Кант И. Учение о государстве: происхождение, определение, назначение.

Вопрос 4. Петражицкий Л.И. Содержание, природа, понятие, виды права.

Вопрос 5. Проблема соотношения законности и справедливости в политико-правовой мысли Древней Греции и Рима.

Использованная литература

Политическая и правовая мысль о происхождении государства и права

Вопрос 1. Платон. «Государство»: понятия «законность» и справедливость», их соотношение; формы государственного устройства; концепция круговорота государственных форм.

Платон (427-347 гг. до н,э.) – один из величайших мыслителей не только античности, но во всей истории философии, политических и правовых учений. В  мировоззрении Платона очень важное место принадлежит его взглядам на государство и общество. В  нем сочетается философский идеализм и интерес к общественным отношениям. Вопрос о совершенном общежитии и его сохранении в условиях человеческого общества является для Платона одним из самых важных. Общественно-политическим вопросам Платон посвятил два произведения: трактаты «Государство» («Полития») и «Законы»1. Классическая точка зрения Платона, его социальный и политический аристократизм, восхищение обществом египетского типа с его кастовым слоем, с характерным для него трудным осуществлением перехода из одной касты в другую получили чрезвычайно яркое выражение в платоновском понимании справедливости.

В своих воззрениях на государство Платон исходил из того, что существует идеальное государство, идеальный образец и его многократные повторения-искажения в реальном мире вещей. В «Государстве» Платон, конструируя идеальное справедливое государство, исходит из того соответствия, которое, по его представлениям, существует между космосом в целом, государством и отдельной человеческой душой. Основным принципом идеального государственного устройства Платон считает справедливость. Это понятие наполнено у Платона экономическим, политическим и социальным содержанием. По самой идее справедливости, подчеркивает Платон, справедливый человек нисколько не отличается от справедливого государства, но, напротив, схож с ним. Трем началам (или частям) человеческой души – разумному, яростному и вожделеющему – аналогичны в государстве три схожих начала – совещательное, защитное и деловое, а этим последним соответствует три сословия – правителей, воинов и производителей (ремесленников и земледельцев). Справедливость состоит в том, чтобы каждое начало занималось своим делом и не вмешивалось в чужие дела. Кроме того, справедливость требует, по Платону, соответствующей иерархической соподчиненности этих начал во имя целого: способности рассуждать (т.е. философам, которые персонифицируют эту способность) подобает господствовать; яростному началу (т.е. воинам) – быть вооруженной защитой, подчиняясь первому началу; оба этих начала управляют началом вожделеющим (ремесленниками, земледельцами и другими производителями), которое по «своей природе жаждет богатства».

Платон определял государство как особую форму поселения людей, возникающую из необходимости взаимопомощи, удовлетворения  потребностей  в  пище и жилье, защиты  населения и его территории, поддержания порядка внутри  поселения. Государство и  общество, таким образом, у Платона пока еще не различаются. Определяя полис как совместное поселение, обусловленное общими потребностями, Платон подробно обосновывает положение о том, что наилучшее удовлетворение этих потребностей требует разделения труда между гражданами государства. В разделении труда Платон видит не только основу распадения общества на сословия, но и основной принцип строения государства. Разделение умственного и физического труда у Платона абсолютизировано и увековечено на все времена: одни только мыслят и воюют, другие только кормят. Поэтому справедливость состоит в том, чтобы каждому гражданину было отведено особое занятие, наиболее соответствующее его натуре, т.е. справедливость есть соответствие реальной вещи своей идее, ведь государство тогда является идеальным (отвечающим идее государства), когда каждый гражданин действует в согласии со своей собственной сущностью. Именно в силу справедливости каждый класс, каждый разряд в государстве и каждый отдельный человек получает для исполнения и осуществления свое особое дело, к которому его природа наиболее способна.

Стоит отметить, что в понятии справедливости для Платона нет ничего уравнительного, сглаживающего или отрицающего различия классов. Менее всего Платон стремится к тому, чтобы уделить гражданам и классам граждан одинаковые права. Всеми силами он хочет оградить свое идеальное государство от смешения классов, от исполнения гражданами одного класса обязанностей и функций граждан другого класса. Он прямо характеризует справедливость как доблесть, не допускающую возможности подобного смешения. Наименьшей бедой, по его мнению, было бы смешение или совмещение различных специальностей внутри класса работников производительного труда: если, например, плотник станет делать работу сапожника, а сапожник — работу плотника или если кто-либо из них захочет делать и то, и другое. Но было бы хуже, просто гибельно для государства, если бы какой-то ремесленник или промышленник пожелал бы заняться воинским делом, а воин, неспособный и неподготовленный, посягнул бы на функцию управления, или если кто-нибудь захотел бы одновременно совершать все эти дела.

Идеальное государство Платона – справедливое правление лучших. Только при правителях-философах государство не будет знать царящего в нем настоящее время зла. Платон разделяет естественно-правовое положение Сократа, о том, что законное и справедливое одно и то же, поскольку в их основе лежит божественное (у Платона, кроме того, идеальное) начало. « Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-то властью. Там же, где закон-владыка над правителями, а они — его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, какие только могут даровать государствам боги». Правление философов и действие справедливых законов для Платона в « Государстве» — два взаимосвязанных аспекта единого идеального проекта.

Идеальное государство как правление лучших и благородных – аристократическое государственное устройство. Этот лучший тип государственного устройства, по Платону, можно назвать двояко: если среди правителей выделится кто-нибудь один, то правление будет царской властью, если несколько правителей, тогда это будет аристократия.

Понимая изменения и смену различных общественно-государственных форм как круговращение внутри определенного цикла, Платон говорит о соответствии пяти видов государственного устройства пяти видам душевного склада людей. По Платону, существующим несовершенным формам государственности предшествовала идеальная форма общежития глубокой древности. Тогда боги управляли отдельными областями, а в обществе было все необходимое для  жизни, войны отсутствовали, люди были свободны. Однако нельзя брать этот период за образец — этого не позволяют современные реалии. Идеальному типу государства у Платона противопоставляется отрицательный, в котором всем движут материальные стимулы. Главная причина порчи общества, а вместе с тем и государственного строя заключается в «господстве корыстных интересов«, обуславливающих поступки и поведение людей. Все существующие государства Платон относит к этому — отрицательному типу: «Каково бы не было государство, в нем всегда есть два государства, враждебные друг другу: одно — государство богатых, другое — бедных».

Идеальному (аристократическому) государственному устройству Платон противопоставляет четыре других — тимократия, олигархия, демократия и тирания, характеризуя их в порядке прогрессирующей порчи государственности. Освещая весь этот цикл деградации, Платон создает цельную динамическую картину политической жизни и смены ее форм, так называемую концепцию кругооборота государственных форм.

Вырождение идеальной аристократии приводит к появлению частной собственности на землю и дома, делению людей на свободных и рабов. Вместо разумного начала в государстве господствует яростный дух. Это тимократия (господство честолюбцев), под которой Платон имеет в виду критско-спартанский тип государственного устройства. Первоначально она сохраняла черты совершенного строя, но со временем обозначились признаки упадка — страсть людей к обогащению и корысть. «В юности такой («тимократический») человек с презрением относится к деньгам, но, чем старше он становится, тем больше он их любит — сказывается его природная наклонность к сердоболию». В государстве такого типа правители и воины были свободны от земледельческих и ремесленных работ. Такое государство будет вечно воевать. Между тем война, по Платону, «главный источник частных и общественных бед». Порча поглощенного войной и раздорами тимократического государства приводит – в результате скопления значительного богатства у частных лиц – к олигархии.

Таким образом, второй ступенью разложения стала олигархия (господство небольшой группы населения над большинством).этот строй основан на имущественном цензе: «У власти там стоят богатые, а бедняки не участвуют в правлении». В олигархическом государстве не выполняется основной закон жизни общества. Для Платона этот закон состоит в том, чтобы каждый член общества «делал свое» и притом «только свое». Напротив, в олигархии некоторые члены общества занимаются множеством дел  — и земледелием, и войной, и ремеслами. В неимущих зреет ненависть против алчных и никчемных богачей, приводящая к перевороту в государстве и установлению демократии, еще худшей форме государственного устройства.

Демократия это господство большинства в обществе, где различия между богатыми и бедными обостряется еще сильнее. В целом демократию Платон расценивал как строй приятный и разнообразный, но не имеющий должного управления. «При таком государственном строе люди будут очень различны». «При нем существует своеобразное равенство — уравнивающее равных и неравных».

То, что в порочном государственном строе считают благом и к чему ненасытно стремятся (в тимократии – военные успехи, в олигархии – богатство, в демократии – свобода), именно это губит данный строй. Другими словами, каждая форма государства гибнет из-за внутренних противоречий, присущих ее собственному принципу, и злоупотреблений последним. Так, согласно Платону, демократия опьяняется свободой в неразбавленном виде и из нее вырастает ее продолжение и противоположность – тирания. «Все чрезмерное обычно вызывает резкое изменение в противоположную сторону», поэтому чрезмерная свобода обращается в чрезмерное рабство.

Поэтому самой худшей формой государства Платон считал тиранию (господство одного над всеми), где царят беззаконие, произвол и насилие. Тиран добивается власти как «ставленник народа». При этом тиран постоянно ведет войны, чтобы держать подчиненных в страхе и убедить их в необходимости вождя; постоянная же война вызывает недовольство и ненависть против тирана, который вынужден уничтожать недовольных.   

Главной причиной смены всех форм государства Платон считал порчу человеческих нравов. Выход из порочных состояний общества он связывал с возвратом к изначальному строю-правлению мудрых.

Всем вышеозначенным формам государственности Платон противопоставляет проект наилучшего государства, основным принципом которого выносит справедливость. Таким государством управляет меньшинство, но в отличие от олигархии способное меньшинство. Каждому гражданину здесь отводится специальное занятие и специальное положение. Это государство сильное, самодостаточное и способное защищать себя от враждебно настроенной среды, оно также способно обеспечить своих граждан необходимыми благами и блюдет в себе духовную деятельность и творчество. В нем необходимые функции и работы разделены между специальными разрядами граждан, разделение по разрядам происходит по нравственным задаткам и свойствам отдельных групп людей. На  разделении труда Платон основывает все современное ему общество и государственный строй.

Совершенное государство по Платону обладает четырьмя доблестями: 1) мудростью, 2) мужеством, 3) благоразумием, 4) справедливостью.

 Под «мудростью» Платон имеет в виду высшее знание. «Это искусство быть всегда на страже: им обладают те правители, которых мы недавно назвали совершенными стражами». Это знание принадлежит лишь немногим философам, которые и управляют государством. «Государство, основанное согласно природе, всецело было бы мудрым благодаря совсем небольшой части населения, которая стоит во главе и управляет, и ее знанию».  Только философы должны управлять государством и только при их правлении государство будет благоденствовать.

«Мужество» — также привилегия немногих («Мужественным государство бывает лишь благодаря какой-то одной своей части»). «Мужество я считаю некой сохранностью, … что сохраняет определенное мнение об опасности, — что она такое и какова она». Мнение это по Платону обязательно должно соответствовать с законом государства.

Третья доблесть — благоразумие, в отличие от двух предыдущих,  принадлежит всем членам государства. «Нечто вроде порядка — вот что такое благоразумие».

Наличие в государстве «справедливости» подготавливается и обуславливается «благоразумием». Благодаря самой справедливости каждый разряд общества и каждый отдельно взятый человек и получает для исполнения свое особое дело. «Это делание своего, вероятно, и есть справедливость».

Согласно Платону,  справедливое и совершенное государство — это  высшее из всего,  что может существовать на Земле.  Поэтому человек живет ради государства,  а не государство — ради человека.

Вопрос 2. Радищев А.Н. Понятие, сущность, виды права и закона.

Александр Николаевич Радищев (1749 — 1802 гг.) свой личный долг перед отечеством усматривал в борьбе с крепостничеством и самодержавием. Этой теме посвящено его знаменитое произведение «Путешествие из Петербурга в Москву».

Он являлся противником самодержавия как политической формы правления, считая его «наипротивнейшим человеческому естеству состоянием». Термин “самодержавие” Радищев начинает употреблять именно в смысле сосредоточения неограниченной власти в руках монарха. В отличие от Монтескье, различающего преосвященную монархию и деспотию, Радищев ставит знак равенства между всеми вариантами монархической организации власти. Царь, утверждал он, «первейший … в обществе убийца, первейший разбойник, первейший предатель». Мыслитель не верил в возможность обретения на троне просвещенного монарха. «Просвещенных монархов нет и не будет. Истина страшна для него, и он всеми силами стремится скрыть от народа правду». Радищев также критикует и бюрократический аппарат, на который опирается монарх, отмечая необразованность, развращенность и продажность чиновников, окружающих трон. Он обращает внимание на особенность российского управления — наличие самостоятельной бюрократии, у которой отсутствует связь и с монархом и с народом.

Радищев открыто заявлял о приоритете прав народа над правами монархов. Его позиция определялась просветительской философией общественного договора, однако, он переносил акцент на различие в законной власти. Общество не передает никакому лицу всю полноту власти, оно лишь отчасти ограничивает свою свободу, чтобы дать место закону. В “законе” претворяется общая воля народа, которой “послушно” всякая другая власть. Радищев уподоблял закон божеству, стражами коего являлись истина и правосудие. Перед ним равны все — и низшие и высшие; он единственный царь на земле. Посягать на закон, уклоняться от его установлений недопустимо ни для подданных, ни для монархов: в первом случае это будет преступлением, а во втором —тирания. Власть, возвышающаяся над законом, плодит неравенство прав и “ласкательство”, государи начинают жаждать божественных почестей, входит в союз с церковью, духовенством.

Свою позитивную схему Радищев конструирует, основываясь на положениях теории естественных прав человека и договорного происхождения государства. Причиной образования государства, по мнению Радищева, является природная социальность людей. В естественном состоянии все люди были равны, но с появлением частной собственности это равенство нарушилось. Подобно Руссо, он связывает образование государства с возникновением частной собственности. Государство возникло как результат молчаливого договора в целях обеспечения всем людям благой жизни, а также защиты слабых и угнетенных. Н.А. Радищев отмечал, что заключая общественный договор, люди передают государству только часть своих прав, в силу чего за каждым членом общества сохраняется право защиты жизни, чести и собственности. При заключении договора народ является определяющей стороной и оставляет суверенитет за собой, при этом он не мог согласиться на рабство, т.к. это было бы противоестественным. Положительное законодательство, издаваемое государством, должно быть основано на естественном праве, в том случае, “если закон не имеет основания в естественном праве”, он как закон не существует, т.к. содержанием права является справедливость, а не сила. Здесь взгляды Радищева во многих положениях перекликаются с воззрениями Аристотеля и Цицерона. С этих позиций Радищев анализирует современное ему крепостное право, ибо, заключая договор, все люди обязаны в равной мере ограничивать свою свободу, не забывая, что все равны “от чрева матери по естественной свободе”. Крепостное право — это нарушение естественных законов. Злыми являются не помещики, а само крепостное право. Радищев показывает теоретическую и практическую несостоятельность крепостного права, в реализации которого он находит нарушение естественных, природных законов, экономическую несостоятельность, так как подневольный труд непроизводителен; с ним связано и нравственное падение народа, причем как крепостников, таки крепостных

Мыслитель обращает внимание на отсутствие в законах юридического статуса крепостного крестьянина. “Крестьянин в законе мертв”, но по естественному праву он остается свободным человеком, имеющим право на счастье и самозащиту, и он будет свободным, если захочет. А.Н. Радищев неоднократно подчеркивал, что злом является именно крепостное право, а не лица, его осуществляющие, и замена одного помещика другим ничего изменить не может. Противопоставлением естественного права существующим положительным законом привело Радищева к революционным выводам. Свободы следует ожидать не от “добрых помещиков”, а от непомерной тяжести порабощения, которая вынуждает народ искать пути своего освобождения. Он признает за народом права на восстание в том случае, если его естественные права грубо нарушаются.

Социальный идеал Радищева — общество свободных и равных собственников. Наилучшая форма правления – республика. При этом Радищев опирался на историю длительного существования Новгородской республики, в чем усматривал доказательство приверженности русского народа к этой форме государственности. Будущую Россию он видел как свободную, добровольную федерацию городов с вечевыми собраниями. Такое устройство государства сможет обеспечить народу его священные естественные права, которые заключаются «в свободе: 1) мысли, 2) слова, 3) деяния, 4) в защите самого себя, когда того закон сделать не в силах, 5) в праве собственности и 6) быть судимым себе равными». Разрабатывая основы законодательства, Радищев придерживался демократических принципов, утверждая «равную зависимость всех граждан от закона» и требование осуществлять наказания только по суду, причем каждый «судится равными себе гражданами».

В размышлениях о наказаниях Радищев склоняется к мысли об отмене смертной казни и смягчении суровых санкций, полагая, что «жестокость и уродование не достигают в наказаниях цели». Он также высказывался против телесных наказания «Польза наказания телесного проблема недоказанная, оно достигает своей цели ужасом. Но ужас не есть спасение и действует мгновенно».

В своих произведениях «Путешествие из Петербурга в Москву», «Проект гражданского уложения» он показал, что если власть издает законы, нарушая права, не обеспечивает человеку сохранности жизни, чести, неприкосновенности, за народом остается право на расторжение общественного договора и восстание против тирана. Вместе с благодарностью потомков он заслужил политическую оценку Екатерины II: «бунтовщик хуже Пугачева!»

Вопрос 3. Кант И. Учение о государстве: происхождение, определение, назначение.

Кант Иммануил (Kant, Immanuel) (1724–1804), выдающийся немецкий философ. Родился 22 апреля 1724 в Кёнигсберге (Восточная Пруссия), где прожил всю жизнь. Политико-юридические взгляды Канта содержатся преимущественно в трудах «Идеи всеобщей истории с космополитической точки зрения», «К вечному миру», «Метафизические начала учения о праве» «Метафизика нравов».

Кантовская философия права, которая излагается в первой части Метафизики нравов, вырастает из этики. И право, и мораль имеют дело с правильным и неправильным. Однако морально правильное, с точки зрения Канта, – это проблема мотивов, юридическая же правильность должна относиться лишь ко внешней стороне поступков. «Всякое действие, – говорит Кант, – правильно, которое в себе самом, или в максиме, на основании которой оно совершается, таково, что может сосуществовать со свободой воли каждого и всех, согласно всеобщему закону». Это фундаментальное требование показывает, что кантовский подход опирается как на традицию «естественного права» в юридической и политической теории, так и на индивидуализм, характерный для Просвещения. Свободу индивида, коль скоро она может сосуществовать с такой же свободой всех, Кант рассматривает как прирожденное право человека. Все люди равны перед законом, и каждый имеет право не быть обязанным делать что-либо, кроме того, что он может вменить в обязанность другим. В «естественном состоянии» индивид также имеет право претендовать на обладание тем, на что еще никто не претендовал, тем, на что он распространил свою волю. Однако, поскольку вышеупомянутые права являются общими для всех людей и, в отсутствие принятого закона, никто не связан обязательством воздерживаться от посягательства на чужое, если нет гарантий неприкосновенности своего, такое естественное право на вещи носит лишь предварительный характер, пока оно не будет подтверждено законом организованного общества – государства. Кант рассматривает образование государства в качестве веления самого практического разума, поскольку любое справедливое регулирование отношений «мое -твое» предполагает гражданское единство государства и провозглашенный им закон.

Осуществление права требует того, чтобы оно было общеобязательным. Но каким образом достигается эта всеобщая обязательность права? Через наделение его принудительной силой. Иначе нельзя заставить людей соблюдать правовые нормы, нельзя воспрепятствовать нарушению и восстанавливать нарушенное. Если право не снабдить принудительной силой, оно окажется не в состоянии выполнять уготованную ему и обществе роль. Сообщить праву столь нужное ему свойство способно лишь государство – исконный и первичный носитель принуждения. Однако необходимость государства (объединения «множества людей, подчиненных правовым законам») Кант связывает отнюдь не с практическими, чувственно осязаемыми индивидуальными, групповыми и общими потребностями членов общества, а с категориями, которые всецело принадлежат рассудочному, умопостигаемому миру. Отсюда ясно, почему на государстве по Канту нет бремени забот о материальной обеспеченности граждан, об удовлетворении их социальных и культурных нужд, об их труде, здоровье, просвещении и т.д. Благо государства составляет, по Канту, вовсе не решение названных им задач. Под этим благом «не следует понимать благо граждан и их счастье, ибо счастье может быть скорее и лучше достигнуто в естественном состоянии или при деспотическом правительстве. Под благом государства следует понимать состояние наибольшей согласованности конституции с принципами права, к чему нас обязывает стремиться разум при помощи категорического императива».

Вопрос о происхождении государства Канта трактуется почти по Руссо, замечая при этом, что его изыскания рациональны, априорны и что он имеет в виду не какое-либо определенное государство, а государство идеальное, каким оно должно быть согласно чистым принципам права. Отправной пункт кантовского анализа – гипотеза естественного состояния, лишенного всякой гарантии законности. Нравственный долг, чувство уважения в естественному праву побуждает людей оставить это первоначальное состояние и перейти к жизни в гражданском обществе. Переход к последнему не носит характера случайности. Акт, посредством которого изолированные индивиды образуют народ и государство, есть договор. Согласно общественному договору, заключаемому в целях взаимной выгоды и в соответствии с категорическим (моральным) императивом, все отдельные лица, составляющие народ, отказываются от своей внешней свободы, чтобы тотчас же снова обрести ее, однако уже в качестве членов государства. индивиды же жертвуют частью принадлежащей им свободы во имя более надежного пользования остальной ее частью. Просто люди отказываются от свободы необузданной и беспорядочной, дабы найти подлинную свободу во всем ее объеме в правовом состоянии.

Кантовское толкование природы этого договора тесно сопряжено с идеями автономии воли, об индивидах как моральных субъектах и т.п. Первое же главное условие заключаемого договора – обязательство любой создаваемой организации внешнего принуждения (монархической ли государственности, политически объединившегося ли народа) признавать в каждом индивиде лицо, которое без всякого принуждения осознает долг «не делать другого средством для достижения своих целей» и свободно данный долг исполнить. «Общественный договор», по Канту, заключают между собой морально развитые люди. Поэтому государственной власти запрещается обращаться с ними как с существами, которые не ведают морального закона и не могут сами (якобы по причине нравственной неразвитости) выбрать правильную линию поведения. Кант резко возражает против малейшего уподобления власти государства родительской опеке над детьми. «…Правление отеческое, при котором подданные, как несовершеннолетние, не в состоянии различить, что для них действительно полезно или вредно … такое правление есть величайший деспотизм..».

Центральным институтом публичного права в государстве является прерогатива народа требовать своего участия в установлении правопорядка путем принятия конституции, выражающей его волю. По существу, это прогрессивная демократическая идея народного суверенитета. Верховенство народа, обуславливает свободу, равенство и независимость всех граждан в государстве – организации совокупного множества лиц, связанных правовыми законами хотя Кант и выдвинул положение о суверенитете народа, он очень опасался того, как бы из этого положения не были сделаны радикальные практические выводы. Посему накладывает вето на право народа обсуждать вопрос о происхождении власти. «’Каково бы ни было происхождение верховной власти, предшествовал ли ей договор и подчинении или же власть явилась сначала, а затем уже установился закон, — для народа, который находится под владычеством гражданского закона, все это бесцельные и угрожающие опасностью государству рассуждения. Закон, который столь священ, что было бы преступлением хотя бы на мгновение подвергать его сомнению, представляется как бы исходящим не от людей, а от высшего законодателя. Таково именно значение положения: «Всякая власть происходит от Бога». Оно выражает не историческую основу государственного устройства, а идею или практический принцип разума, который гласит: «Существующей законодательной власти следует повиноваться, каково бы ни было ее происхождение».

В кантовском понимании государь, правитель, регент по отношению к подданным получает только права, но отнюдь не обязанности. Кант оспаривает право народа наказывать главу государства, если даже тот нарушает свой долг перед страной. Философом категорически осуждается право восстания и допускается только легальное и в некотором роде пассивное сопротивление существующей власти. Кант считал, что индивид может не чувствовать себя внутренне связанным с государственной властью, не ощущать своего долга перед нею, но внешним образом, формально он всегда обязан выполнять ее законы и предписания. Таким образом, Кант оправдывает политическое неповиновение особого рода. Явно и публично оно не дискредитирует государство, ни в коей мере не ориентировано на ниспровержение существующего строя. Подобного рода неповиновение выступает, если следовать ходу мыслей Канта, формой борьбы за право – в отличие от прямых революционных действий, которые по сути своей являются открытой борьбой за власть.

Общепринятой классификации государственных форм с точки зрения их устройства Кант не придавал особого значения, различая (по числу законодательствующих лиц) три вида: автократию (или абсолютизм), аристократию и демократию. Он полагал, что центр тяжести проблемы устройства государства лежит непосредственно в способах, методах управления народом. С этой позиции он разграничивает республиканскую и деспотическую формы управления. Первая основана на отделении исполнительной власти от законодательной, вторая – на их слиянии. Кант считал наиболее приемлемым, реально достижимым строем государства конституционную монархию.

Выдвижение и защита Кантом тезиса о том, что благо и назначение государства – в совершенном праве, в максимальном соответствии устройства и режима государства принципам права, дали основание считать Канта одним из главных создателей концепции «правового государства». Кант многократно подчеркивал насущную необходимость для государства опираться на право, ориентироваться в своей деятельности на него, согласовывать с ним свои акции. Отступление от этого положения может стоить государству чрезвычайно дорого. Государство, которое уклоняется от соблюдения прав и свобод, не обеспечивает охраны позитивных законов, рискует потерять доверие и уважение своих граждан. Люди будут сознательно занимать позицию отчужденности от такого государства.

Вопрос 4. Петражицкий Л.И. Содержание, природа, понятие, виды права.

Петражицкий, Лев Иосифивич (1867–1931), русский правовед, социолог, философ. Родился 13 (25) апреля 1867 в Коллонтаево Витебской губернии. Окончил юридический факультет Киевского университета, учился в Берлинском университете. После защиты диссертации (1897) занимал кафедру философии права в Петербургском университете. Был одним из руководителей кадетской партии, депутатом 1-й Государственной думы. После октябрьского переворота эмигрировал в Польшу, до конца жизни возглавлял кафедру социологии Варшавского университета. В гносеологическом и методологическом отношении он следовал началам позитивной философии, но при этом проявил большую самостоятельность и оригинальность в освещении правовых явлений и самой природы права.

Идеи Петражицкого оказали в 1920–1930-е годы определенное влияние на юридическую и социологическую мысль Европы и США. Это относится, в частности, к его теории «эмоциональной психологии», согласно которой общественная жизнь и юридические отношения определяются, в конечном счете, разнообразными типами эмоций. Последние имеют как физиологическую природу, так и собственно социальную (особенности индивидуальной и массовой психологии). К социальной области относятся, по Петражицкому, «этические эмоции», которые в свою очередь подразделяются им на моральные и правовые. Психологическое истолкование получает и само право: речь в буквальном смысле идет о правосознании, т.к. существование правовых норм и отношений зависит от особого «правового» состояния психики индивида. Человек и общество либо принимают («переживают») правовые требования, либо нет. Соответственно, если нет живого, психического носителя правовых идей, то нет и права. Ситуация в правовом отношении признается «нормальной», если «официальное право» (позитивное) функционирует в обществе в динамическом взаимодействии с правом неофициальным – «интуитивным» (автономным). Однако в историческом плане такого рода «нормальность» всегда имеет относительный характер: фактически любое «официальное право» рано или поздно перестает восприниматься на личностном (автономном) уровне, что неизбежно перерастает в конфликт между личностью и традицией. Конфликт может привести к разрушению не только правовой системы, но и государства в целом. Подобной развязки можно избежать, если действующий правовой комплекс окажется способным реагировать на изменения в правовой психологии, определенным образом адаптироваться к ним.

Таким образом, право определяется и исследуется Петражицким как явление нашей индивидуальной психики. Петражицкий признает различия между правом и нравственностью, главное различие между ними он видит и воспринимает как различие между чисто императивным характером нравственных импульсов и императивно-атрибутивным характером права. «Императивность» в данном случае предстает в толковании Петражицкого индивидуально-личностным сознанием долга, обязанности, в то время как «атрибутивность» — это сознание «своего права», выступающее вовне как притязание. Для нравственности важен императив и момент добровольности в исполнении обязанностей, тогда как для права основное сосредоточено в моменте атрибутивности, т.е. в непременном исполнении обязанности и в связанном с этим удовлетворением. Если в нравственном общении психика участников довольно мирно реагирует на неисполнение обязанностей, то в правовом общении неисполнение обязанностей вызывает гнев, влечет оправданные требования принудительного исполнения.

Одним из важных выводов Петражицкого стало положение о том, что с точки зрения социальных целепологаний и достижения твердого порядка роль права в общественной жизни важнее роли нравственности, поскольку пассивная этическая мотивация в этом плане явно уступает активной этической мотивации (сознанию правомочности); в этом отношении «та и другая ветвь человеческой этики» исполняют не просто различные функции, они различны и в силе мотивации, во влиянии на поведение. Правовой психике, сообразно ее природе, свойственно двухстороннее мотивационное действие – «наряду с пассивною этическою мотивациею (сознание долга) имеет место активная (сознание управомоченности), так что получается соответственно координированное индивидуально и массовое поведение. При этом пассивно-правовая мотивация… оказывает более решительное и неуклонное влияние на поведение».

На стороне правового актива («особенное и заслуживающее похвалы поведение») имеется не только поощрительно-санкционирующая мотивация в пользу осуществления права, но также стремление «добиваться причитающегося». Последнее осуществляется вне зависимости от усмотрения и воли обязанных – оно сопровождается требованием, домогательством, тенденцией заставлять обязанных подчиняться с помощью разных средств, в том числе насильственных, и кроме того – «тенденцией злостных, мстительных и вообще репрессивных реакций по адресу нарушителей». Все это оказывает добавочное мотивационное поведение. «Вообще, указанные две тенденции, влияющие на поведение обеих сторон в пользу неуклонного осуществления требований права, придают упомянутой выше социальной координации поведения особенно крепкий, правильный и прочный характер».

В итоге действия указанных законов-тенденций правовой психики и ее развития получается прочная скоординированная система вызываемого правом социального поведения, прочный и точно определенный порядок. Недаром в психике публики и юристов имеется прочная ассоциация двух идей – «права» и «порядка», так что вместо слова «право» весьма часто применяют выражение «правопорядок». Для такой ассоциации существует и «научно-причинное объяснение».

В своем воздействии на социальное поведение особо заметными делаются такие специальные функции права, которые Петражицкий именует «распределительную» и «организационною». Так, в частности, дистрибутивная (распределительная) функция в области народного хозяйства может отличаться от функции распределения частей плодородной почвы, средств и орудий производства, предметов потребления, вообще хозяйственных благ между индивидами и группами. Основной тип и главный базис распределения хозяйственных благ, а вместе с тем и основной базис экономической и социальной жизни вообще представляет явление собственности (в частнохозяйственном укладе, в условиях «капиталистического» социального строя – индивидуальной собственности, в условиях другого коллективистского строя –коллективной).

К числу несомненных заслуг создателя психологической теории права теории права относят обычно решительное и безусловное освобождение теории права от узкого юридического догматизма. В этом вопросе Петражицкий создал своеобразное учение о многообразии нормативных фактов и видов положительного права. Отказавшись от сложившихся вариантов догматического истолкования источников права и стремясь охватить все известные факты из истории права о современного его состояния, Петражицкий насчитал целых 15 видов положительного права, неизвестных, по его оценке, современной науке или же не признаваемых ею.

Среди них он помимо официального права (законодательства) различает книжное право, для которого нормативным фактом служит авторитет книги, преимущественно юридического содержания (имеются в виду священные книги, сборники обычного права, научные трактаты и Свод законов Юстиниана); далее следует «право принятых в науке мнений», «право учений отдельных юристов или группы их», ‘право юридической экспертизы» (сюда же отнесено «право изречений религиозно-этических авторитетов» основателей религий, пророков, апостолов, святых, отцов Церкви и т.д.» и «право религиозно-авторитетных примеров, образцов поведения». Своеобразное семейство образуется из «договорного права», «права односторонних обещаний» (например, государственных органов и частных лиц), «программного права» (программное заявление органов государственной власти), «признанного права» (признание известных прав и обязанностей одной из сторон юридического отношения). «Прецедентное прав» усматривается в деятельности государственных учреждений и в международном праве. Различается также «общенародное права, как везде существующее право», (информативным фактом для него служат ссылки на то, что «так принято во всем мире», «у всех народов»). Отсюда становится понятным соседствующее с прецедентым и общенародным «право юридических поговорок и пословиц».

Вопрос 5. Проблема соотношения законности и справедливости в политико-правовой мысли Древней Греции и Рима.

Древняя Греция. Государственность в Древней Греции возникает в начале I тысячелетия до н.э в форме самостоятельных полисов. В истории возникновения и развития древнегреческой политико-правовой мысли более или менее отчетливо выделяются три периода. Ранний период (IX-VI вв. до н.э), в котором наблюдается заметная рационализация политико-правовых представлений (в творчестве Гомера, Гесиода и – знаменитых «семи мудрецов» и формируется философский подход к проблемам государства и права (Пифагор и пифагорийцы, Гераклит). Второй период (V – первая половина IV в. до н.э) – время политико-правовой мысли, нашедшего свое выражение в учениях Демокрита, софистов, Сократа, Платона и Аристотеля. Третий период (вторая половина IV-II в. до н.э) – период элланизма, время упадка древнегреческой государственности, подпадания греческих полисов под власть сперва Македонии, а затем и Рима. Воззрения этого периода представлены в учениях Эпикура, стоиков и Полибия.

В эти периоды проблема соотношения законности и справедливости являлась одной из важнейших в учении указанных философов. Ее трактовка и разрешения менялась на протяжении веков, поэтому в дальнейшем мы будем приводить мнения философов в хронологической последовательности. Усилиями древнегреческих исследователей был совершён переход от мифологического восприятия окружающего мира к рацонально-логическому способу его познания и объяснения. На ранней стадии своего развития воззрения древних народов на мир носят мифологический характер. В эти времена политические и правовые взгляды ещё не выделились в самостоятельную область и представляют собой составную часть целостного мифологического мировоззрения. В мифе господствует представление о божественном происхождении существующих отношений власти и порядка. Право и закон ещё не выделились в особую сферу норм и существуют в виде аспекта религиозно одобряемого порядка частной, общественной и государственной жизни. В законах этого времени тесно переплетены мифологические, религиозные, нравственные, социально-политические моменты, и законодательство в целом возводится к божественному первоисточнику. Законы приписываются или прямо богам, или их ставленникам — правителям. Политические и правовые учения появляются лишь в ходе довольно длительного существования раннеклассовых обществ и государств. Древние мифы теряют свой сакральный характер и начинают подвергаться этической и политико-правовой интерпретации. Особенно это проявляется в поэмах Гомера и Гесиода. Согласно их трактовке, борьба богов за власть над миром и смена верховных богов (Уран — Крон — Зевс) сопровождалась сменой принципов их правления и властвования, что проявлялось не только во взаимоотношениях между богами. но и в их отношениях к людям, во всём порядкепорядке, формах и правилах земной общественной жизни.

Употребляемые Гомером понятия «дике» (справедливость) и «темис» (обычай, обычное право) весьма существенны для характеристики правопонимания в ту пору, которую принято называть «гомеровской Грецией». Справедливость выступает у Гомера в качестве основы и принципа сложившегося обычая, обычного права (темис); обычное же право есть известная конкретизация вечной справедливости «дике», ее присутствие, проявление и соблюдение в отношениях между людьми, да и во взаимоотношениях самих богов. Причитающаяся каждому (богу или человеку) по справедливости и обычаю честь передается Гомером с помощью слова тиме. У каждого своя честь (тиме) и, следовательно, свое индивидуальное право-притязание.

Идеи права и справедливости общественного устройства приобретают большое значение в поэмах Гесиода «Теогонияя» и «Труды и дни». Боги в его толковании выступают как олицетворение различных нравственно-правовых принципов и сил. Так, по «Теогонии» Гесиода, от брака Зевса и Фемиды (олицетворения вечного естественного порядка» рождаются две дочери-богини: Дике (справедливость) и Эвномия (беззаконие). Дике охраняет естественно-божественную справедливость и карает неправду. Эвномия же обозначает божественный характер начал законности в общественном устройстве, глубинную внутреннюю связь законности и полисного устройства.

Характерные для поэм Гомера и Гесиода попытки рационализации представлений об этическом, нравственно-правовом порядке в человеческих делах и отношенияхполучают дальнейшее развитие в творчестве семи мудрецов Древней Греции. К ним обычно причислялись Фалес, Питтак, Периандр, Биант, Солон, Клеобул и Хилон. В своих кратких изречениях (гномах) мудрецы настойчиво подчёркивали основополагающее значение господства справедливых законов в полисной жизни. Соблюдение законов, по их мнению, — существенная отличительная черта благоустроенного полиса. Так, наилучшим государственным устройством Биант считал такое, где граждане боятся закона в той же мере, в какой боялись бы тирана. «повинуйся законам» — призыв спартанца Хилона. Лучшим полисом Хилон считал тот, где граждане слушаются законов более, чем ораторов.

С идеей необходимости преобразования общественных и политико-правовых порядков на филосовских основах выступили Пифагор, пифагорейцы (Архит, Лизис, Филолай и др.) и Гераклит. Критикуя демократию, они обосновывали аристократические идеалы правления “лучших” — умственной и нравственной элиты. При освещении проблем права и справедливости пифагорейцы первыми начали теоретическую разработку понятия “равенство”, столь существенного для понимания роли права как равной меры при регулировании общественных отношений. Справедливость, согласно пифагорейцам, состоит в воздаянии равным за равное. Согласно пифагорейцам, люди в своих многообразных взаимных отношениях должны придерживаться соответствующего вида справедливости. Причем смысл последней как равного воздаяния за равное варьируется в зависимости от характера тех конкретных отношений, в которых оказываются люди. С этим связаны вариации и самой «надлежащей меры», надлежащего способа обращения. Идеалом пифагорейцев является полис, в котором господствуют справедливые законы. Законопослушание они считали высокой добродетелью, а сами законы — большой ценностью. Наихудшим злом пифагорейцы считали анархию. Критикуя её, они отмечали, что человек по своей природе не может обойтись без руководства, начальства и надлежащего воспитания. Пифагорейские представления о том, что человеческие отношения могут быть очищены от распрей и анархии и приведены в надлежащий порядок и гармонию, в дальнейшем вдохновляли многих приверженцев идеального строя человеческой жизни.

Заметное место в истории античной мысли занимает учение Гераклита. По его мнению мир образовался не через слияние, а через разделение, не через гармонию, а через борьбу. Мышление, согласно Гераклиту, присуще всем, однако, большинство людей не понимают всеуправляющего разума, которому надо следовать. Исходя из этого он разделяет людей на мудрых и неразумных, лучших и худших. Социально-политическое неравенство оправдывается им как неизбежный, правомерный и справедливый результат всеобщей борьбы. Жизнь полиса и его законы, должны, по Гераклиту, следовать логосу. «Ведь все человеческие законы питаются единым божественным, который простирает свою власть, насколько желает, всему довлеет и над всем одерживает верх». Божественный закон как источник человеческого закона – это то же самое, что обозначается в других случаях как логос, разум, природа. Имея в виду именно эту разумную природу закона полиса, Гераклит подчеркивал, что народ должен сражаться за закон, как за свои стены. Своеволие же следует гасить скорее, чем пожар. По его мнению для формирования и принятия закона вовсе не обязательно всеобщее одобрение на народном собрании: главное в законе — его соответствие всеобщему логосу (всеуправляющему разуму), понимание чего одному (лучшему) более доступно, чем многим.

Демокрит (ок. 460-370 г. до н.э), считает что человеческое общество появляется лишь после долгой эволюции как результат прогрессивного изменения исходного природного состояния. В этом смысле общество, полис, законодательство созданы искусственно, а не даны по природе. Однако само их происхождение представляет собой естественно-необходимый, а не случайный процесс. В государстве, по Демокриту, представлены общее благо и справедливость. Интересы государства превыше всего, и заботы граждан должны быть направлены к его лучшему устройству и управлению. Для сохранения государственного единства требуется единение граждан, их взаимопомощь, взаимозащита и братство. Законы, по Демокриту, призваны обеспечить благоустроенную жизнь людей в полисе, но чтобы действительно достигнуть этих результатов, необходимы соответствующие усилия и со стороны самих людей, их повиновение закону. Законы, собственно, нужны для обычных людей для того, чтобы обуздать присущие им зависть, раздоры, взаимное причинение вреда. С этой точки зрения мудрому человеку подобные законы не нужны. «не следует мудрецу повиноваться законом, но (должно) жить свободно».

Вовлечение политико-правовой темы в круг широкого обсуждения связано с именами софистов, одним из которых был Горгий (ок. 483-375 г. до н.э.). высоко оценивая достижения человеческой культуры, Горгий относит к их числу и «писаные законы, этих стражей справедливости». Писаный закон – искусное человеческое изобретение, т.е. нечто искусственное. От «писанного закона» Горгий отличал неписаную «справедливость», которая характеризуется им как «сущность дел», «божественный и всеобщий закон». Это не означает, однако, наличия между ними резкого расхождения и противоположности. Будучи приверженцем писаных законов, Горгий вместе с тем саму справедливость ставит по ценности выше их.

Антифонт (около 400 гг до н.э), среди софистов в духе естественно-правового учения резко противопоставил законы природы (естественное право) и полисный закон (номос). Обосновывая положение о равенстве всех людей по природе, он ссылается на то, что у всех людей – эллинов и варваров, благородных и простых – одни и те же естественные потребности. Неравенство же людей проистекает из человеческих законов, а не из природы. Различая «законы полиса» и «законы природы», Антифонт отдает явное предпочтение вторым. Он отмечал, что «многие (предписания, признаваемые) справедливыми по закону, враждебны природе (человека)». Даже полезные установления закона – суть оковы для человеческой природы, веления же природы приносят человеку свободу. Воспитывая людей в духе требований природы Антифонт расценивал в качестве необходимого условия достижения единства граждан в вопросе о государственных порядках и законах.

Фрасимах и Халкедона, считал что политика область проявления человеческих сил и интересов, сфера человеческого, а не божественного действия. Реальный критерий практической политики и принцип властвования Фрасимах выдел в выгоде сильнейшего «Справедливость, утверждаю я, это то, что пригодно сильнейшему». В каждом государстве, пояснял Фрасимах свою мысль, власть устанавливает законы в свою пользу: демократия –демократические законы, тирания – тиранические и т.д. Установив подобные законы, власть объявляет их справедливыми. Обладание властью дает большие преимущества. Несправедливость в политических отношениях оказывается целесообразнее и выгоднее справедливости. «справедливость и справедливое, писал Фрасимах, — в сущности это чужое благо, это нечто, устраивающее сильнейшего, правителя, а для подневольного исполнителя это чистый вред, тогда как несправедливость – наоборот: она правит, честно говоря, простоватыми, а потому и справедливыми людьми». Фрасимах, таким образом, отметил роль насилия в деятельности государства, авторитарный характер закона, и высказал мысль, что в области нравственности господствуют представления тех, в чьих руках находится сила и государственная власть.

Принципиальным критиком софистов был Сократ. Как и софисты, он различал естественное право и закон полиса, но в отличие от них считал, что и естественное право и полисный закон восходят к разумному началу. Он пришел к выводу о тождестве разумного, справедливого и законного. Сократ был принципиальным сторонником законности. Положение Сократа о совпадении законного и справедливого и восхваление законности имели в виду скорее разумное, желательное состояние дел, нежели реально существовавшее. По его мнению править должны знающие «Цари и правители не те, которые носят скипетры, не те, которые избраны известными вельможами, и не те, которые достигли власти посредством жребия или насилием, обманом, но те, которые умеют править». Последовтаельно придерживаясь своих представлений о справедливости, законности и разумном правлении, Сократ неоднократно сталкивался с властями. Осужденный на смерть в семидесятилетнем возрасте, Сократ остался верен своим принципам – не нарушать законов, не отвечать несправедливость на несправедливость, — и отказался от подготовленного его друзьями побега из тюрьмы.

Учеником и последователем Сократа был Платон. В своём диалоге “Государство” Платон, конструируя идеальное справедливое государство, исходит из того соответствия, которое, по его представлениям, существует между космосом в целом, государством и отдельной человеческой душой. Справедливость состоит в том, чтобы каждое начало занималось своим делом и не вмешивалось в чужие дела. Кроме того, справедливость требует иерархической соподчинённости этих начал во имя целого: способности рассуждать подобает господствовать; яростному началу — быть вооружённой защитой, подчиняясь первому началу; оба этих начала управляют началом вожделеющим, которое “по своей природе жаждет богатства”. Идеальное государство Платона — справедливое правление лучших. Этим он разделяет естественно-правовое положение Сократа о том, что законное и справедливое одно и то же, поскольку в их основе лежит божественное начало. Правление философов и действие справедливых законов для Платона в «Государстве» — два взаимосвязанных аспекта единого идеального проекта.

В «Законах» Платон различает два вида государственного устройства: один – где над всеми стоят правители, другой – где и правителям предписаны законы. Речь при этом идет о справедливых законах «определениях разума», установленных ряди общего блага всего государства в целом, а не какой-то ограниченной группы, захватившей власть.

Дальнейшее развитие античной политико-правовой мысли связано с именем Аристотеля — ученика и критика Платона. Он предпринял попытку всесторонней разработки науки о политике. Научное понимание политики предполагает, по Аристотелю, развитые представления о нравственности, знание этики. Объектами политической науки являются прекрасное и справедливое, но те же объекты в качестве добродетелей изучаются и в этике. Этика предстаёт как начало политики, введение к ней. Аристотель различает два вида справедливости: уравнивающую и распределяющую. Критерием уравнивающей справедливости является “арифметическое равенство”, сферой применения этого принципа — область гражданского-правовых сделок, возмещения ущерба, наказания и т.д. Распределяющая справедливость исходит из принципа “геометрического равенства” и означает деление общих благ по достоинству, пропорционально вкладу и взносу того или иного члена общения. Здесь возможно как равное, так и неравное наделение соответствующими благами (властью, почестью, деньгами). Основным итогом этических исследований, существенным для политики, является положение о том, что политическая справедливость возможна лишь свободными и равными людьми, принадлежащими к одному сообществу, и имеет целью их самоудовлетворённость.

В своем правопонимании Аристотель разделяет положение Сократа и Платона о совпадении справедливого и законного. Право олицетворяет собой политическую справедливость и служит нормой политических отношений между людьми. «понятие справедливости, — отмечает Аристотель, — связано с представлением о государстве, так как право, служащее критерием справедливости, является регулирующей нормой политического общества» в целом право как политическое явление Аристотель называет «политическим правом». Это, в частности, означает невозможность неполитического права, отсутствие права вообще в неполитических (деспотических) формах правления. Политическое право делится им на естественное и условное. Естественное право – то, которое везде имеет одинаковое значение и не зависит от признания или непризнания его. Условное право то, которое первоначально могло быть без существенного различия таким или иным, но раз оно определено, (это безразличие прекращается)». Под условным (волеустановленным) правом в концепции Аристотеля подразумевается все то, что в последующем словоупотреблении стало обозначаться как позитивное (положительное) право. К условному праву он относит установления закона и всеобщих соглашений. Существенным составом политического качества закона является его соответствие политической справедливости и праву. «Всякий закон, в основе предполагает своего рода право». Следовательно, это право должно найти свое выражение, воплощение и соблюдение в законе. Отступление закона от права, означало бы отход от политических форм к деспотическому насилую, вырождение закона в средство деспотизма. Политическое правление – это, по Аристотелю, правление закона, а не людей: правители, даже лучшие, подвержены чувствам и аффектам, закон же – «уравновешивающий разум».

Эпикур (341-270 гг.до н.э.) продолжатель учения Демокрита. Государство и закон в его трактовке, является результатом договора людей между собой об их общей пользе – взаимной безопасности. «Справедливость, происходящая от природы, — есть договор о полезном – с целью не вредить друг другу и не терпеть вреда». Для каждого места и времени есть своя справедливость – свое «естественное представление о справедливости», но общим для всех этих изменчивых «справедливостей» является то, что все они суть соглашения об общей пользе участников договора. Действия людей, деятельность государственных властей и сами законы должны соответствовать естественным представлениям о справедливости – тому смыслу справедливости, который подразумевается договором людей об общей пользе. Такая концепция изменяющейся справедливости – в ее соотношении с законом – содержит в себе идею естественного права с изменчивым (в зависимости от места, времени и обстоятельств) содержанием, каковым является общая польза взаимного общения. Законы трактуются Эпикуром в качестве средства ограждения и защиты «мудрых» (т.е. людей этически совершенных) от «толпы», публичной гарантии этической свободы и автономии индивида. «Законы, изданы ради мудрых – не для того, чтобы они не делали зла, а для того, чтобы им не делали зла».

Древний Рим. История древнеримской политической и правовой мысли охватывает целое тысячелетие и в своей эволюции отражает существенные изменения в социально-экономической политико-правовой жизни Древнего Рима за долгое время. В общетеоретическом плане древнеримская политико-правовая мысль находилась под заметным воздействием соответствующих древнегреческих концепций. Однако, римские авторы не ограничивались лишь простым заимствованием положений своих предшественников, а развивали их дальше с учетом специфических социально-политических условий и задач римской действительности.

В пределах Римской империи в начале нашей эры появляется христианство, которое выступило с проповедью идей всеобщего равенства и свободы людей. Весьма энергично ранние христиане проповедовали основной принцип естественного права и естественно-правовой справедливости – воздаяния равным за равное. Этому посвящен ряд максим раннехристианской правовой идеологии: «каким судом судите, таким будете судимы»; «какой мерой мерите, такою отмерено будет вам». Церковь начинает делать акцент на божественном характере всякой власти, проповедуя покорность властям и осуждая сопротивление насилию. Уже апостол Павел подчеркивал в своем «послании к римлянам»: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» Павел отмечал, что «начальник есть Божий слуга», поэтому «надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести».

Марк Тулий Цицерон (106-43гг до н.э) – знаменитый римский оратор, юрист, государственный деятель, считал что обязанности идеального гражданина, обусловлены необходимостью следования таким добродетелям, как познание истины, справедливость, величие духа и благопристойность. Гражданин не только не должен сам вредить другим, нарушать чужую собственность или совершать иные несправедливости, но, кроме того, обязан оказывать помощь потерпевшим несправедливость и трудиться для общего блага. Апелляций к природе, к разуму и законам характерны для правовой теории Цицерона. В основе права лежит присущая природе справедливость. Причем справедливость эта понимается Цицероном как вечное, неизменное и неотъемлемое свойство и природы в целом, и человеческой природы. Следовательно, под «природой» как источником справедливости и права (права по природе, естественного права) в его учении имеются в виду весь космос, весь окружающий человека физический и социальный мир, формы человеческого общения и общежития, бытие, охватывающее тело и душу человека, его внешнюю и внутреннюю жизнь. всей этой «природе» (в силу ее божественного начала) присущи разум и законообразность. Именно духовное свойство природы, а не ее предметный состав, является по Цицерону, подлинным источником и носителем естественного права.

В своем учении о естественном праве Цицерон находился под влиянием соответствующих идей Платона, Аристотеля. Это влияние заметно там, где он видит существо справедливости (и следовательно основной принцип естественного права) в том, что «она воздает каждому свое и сохраняет равенство между ними». Справедливость, требует не вредить другим и не нарушать чужую собственность. Естественное право (высший закон), возникло «раньше, чем какой бы то ни было писаный закон, вернее, раньше, чем какое-либо государство вообще было основано». Само государство с его установлениями и законами является по своей сущности воплощением того, что по природе есть справедливость и право. Отсюда вытекает требование, чтобы человеческие установление (писаные законы) соответствовали справедливости и праву, ибо последние не зависят от мнения и усмотрения людей. Право устанавливается природой, а не человеческими решениями и постановлениями. Поэтому закон, устанавливаемый людьми, не может нарушить порядок в природе и создавать право из бесправия или благо из зла, честное из позорного. Соответствие или несоответствие человеческих законов природе (и естественному праву) выступает как критерий и мерило их справедливости или несправедливости.

Свои общие представления о справедливых законах Цицерон конкретизировал в проекте о магистратах. Так, он отмечал, что империй (полномочия должностных лиц) должен быть законным. Следует, считал он установить «не только для магистратов меру их власти, но и для граждан меру их повиновения. Ведь тот, кто разумно повелевает, рано или поздно должен будет подчиняться, а тот, кто покорно подчиняется, достоин того, чтобы рано или поздно повелевать». В общем виде им формируется правовой принцип: «Под действие закона должны попадать все».

Этот же принцип отстаивал Марк Аврелий Антонин, развивая «представление о государстве с равным для всех законом, управляемом согласно равенству и равноправию всех, и царстве, превыше всего чтящем свободу подданных».

Некоторые идеи греческих и римских стоиков оказали влияние на взгляды римских юристов. Из наибольшего числа известных юристов классического периода наиболее выдающимися были Гай (II в), Папиниан (II-III вв.), Павел (II-III вв.), Ульпиан (II-III вв), Модестин (II-III вв.). Специальным законом Валентиниана III (426г.) о цитировании юристов положениям этих юристов была придана законная сила.

Включение римскими юристами естественного права в совокупный объем понятия права вообще со всеми вытекающими отсюда последствиями соответствовало их исходным представлениям о праве как справедливом явлении. «Изучающему право, — подчеркивает Ульпиан, — надо прежде всего узнать, откуда происходит слово jus (право); оно получило свое название от justitia (правда, справедливость), ибо право есть ars (искусство, практически реализуемое знание и умение) boni (добра) и aequi (равенство и справедливость)». Понятие aequi ( и aequitas) играет существенную роль в правопонимании римских юристов и используется ими, в частности, для противопоставления aequum jus (равного и справедливого права), jus iniquum (праву, не отвечающему требованиям равной справедливости).

Aequitas будучи, конкретизацией и выражением естественно-правовой справедливости, служила масштабом для корректировки и оценки действовавшего права, руководящим ориентиром в правотворчестве (юристов, преторов, сената), максимой при толковании и применении права. Aequitas, этимологически означая равное и равномерное, в своем приложении к правовым явлениям в римской юриспруденции приобрела значение справедливости в специальном смысле именно потому, что понятие справедливости (justitia) как общий принцип права вообще и естественного права в особенности включает в себя – момент равенства, соразмерности, эквивалентности в человеческих отношениях.

Justitia (правда, справедливость, — отмечает Ульпиан, — есть постоянная и непрерывная воля воздавать каждому свое право. Это требования является основным принципом естественного права в толковании не только римских юристов, но и многочисленных предшествующих и последующих представителей естественно-правовой доктрины.

Без соответствия справедливости право дисквалифицируется в качестве aequum jus и представляет уже как jus iniquum : данное соответствие выступает, таким образом, как необходимый момент самого понятия права вообще. Эти требования, распространяются на все источники права, в том числе и на закон. Отсюда и характерное для многих определений закона, даваемых римскими юристами, подчеркивающее ценностно-содержательного, идеально-должного, необходимо-разумного и общезначимого свойства закона (а не просто его формально-процедурная дефиниция в качестве принудительного акта определенного органа). Так, Марциан, дает следующее определение закона: «Закон есть то, чему все люди должны повиноваться в силу разных оснований, но главным образом потому, что всякий закон есть мысль и дар бога, решение мудрых людей и обуздание преступлений, совершаемых как по воле, так и помимо воли, общее соглашение общины, по которому следует жить находящимся в ней». Марциан, также приводит определение закона, данное стоиком Хрисиппом: «Закон есть царь всех божественных и человеческих дел; нужно, чтобы он стоял во главе как добрых, так и злых, вождем и руководителем живых существ, которые по природе принадлежат к общине, мерилом справедливого и несправедливого; закон приказывает делать то, что должно быть совершено, и воспрещает совершать то, что не должно быть совершаемо».

Стоит отметить, что присущий понятию закона момент должествования (закон как критерий для различения должного и недолжного, запретного) римские юристы освещали и развивали под заметным влиянием стоиков, в правопонимании которых понятие «долг» (должное, должествование и т.п.) играет существенную роль. Кроме того определенная идеальность концепции закона (закон как должное и разумное), присущая соответствующим определениям римских юристов, тоже отражает воздействие на них представлений стоиков, называвших по сути своей идеальное естественное право законом (общемировым, бежественным, разумным, естественным и т.п.). также и во многих суждениях римских юристов понятие «закон» охватываются как характеристики определенного источника права (народного или императорского закона), так и его необходимые (идеально-правовые, ценностно-содержательные, качественные) черты.

Использованная литература

История политических и правовых учений. Учебник под ред. В.С. Нерсесянца. М.: НОРМА-ИНФРА 1999

Кант И. Сочинения в шести томах. М.: Мысль1963–1966

Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты, Сократ, Платон. М., 1969

Лосев, АФ. Тахо-Годи А. «Платон. Аристотель». Серия ЖЗЛ.   М.: «Молодая гвардия», 1993

Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности, тт. 1–2. СПб, 1909–1910

1 надо заметить, что эти произведения совсем не равноценны; если в первом  идеальное строго противопоставлено несовершенной реальности, то второе произведение более «компромиссное», в нем сделан ряд уступок требованиям реальности.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО

На правах рукописи

Волнянский Денис Анатольевич

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА РФ

Специальность 12.00.01 – теория и история права и государства;

история правовых учений

Диссертация

на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук,

профессор

Бутаков А.В.

Омск – 2006

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА РФ

План

Глава 1. Подходы к пониманию корпоративного права РФ. 6

§1. Подходы к пониманию корпоративного права РФ: общая характеристика. 6

§2. Корпоративное право как элемент системы права. 12

§3. «Корпоративное право» как внеправовое явление. 20

§4. Конвергенция правового и неправового в корпоративном праве. 25

Глава 2. Социально-экономическая природа корпоративного права РФ. 29

§ 1. Общая характеристика корпоративных отношений. 29

§ 2. Имущественные отношения в корпорации. 34

§ 3. Управленческие отношения в корпорации. 40

§ 4. Понятие и признаки корпорации: историко-теоретический аспект. 47

§5. Корпорация, как баланс личного и имущественного, выраженный в правовой форме. 74

§6. Проблема частного и публичного в корпоративном праве. 87

Список правовых актов и литературы 97

Вместо Введения…

К сожалению, на данном этапе своей исследовательской деятельности, автор не готов предложить уважаемому и требовательному читателю полноценное введение и заключение, отвечающее всем формальным требованиям и канонам. Вместе с тем, понимая, что положения, касающееся актуальности, научной новизны, положений, выносимых на защиту, описание структуры работы и другие обязательные элементы введения имеют для читателя важное пропедевтическое значение, помогая с самого начала понять логику дальнейшего изложения, видеться не совсем правильным предложить Вам знакомиться непосредственно с текстом нижеследующих глав.

В связи с этим, в этой части работы остановлюсь хотя бы на тех проблемах, которые автор попытался разработать в данной работе, а также на положениях, которые мы пытаемся обосновать и защитить в ней. Думается, что это поможет пролить свет на общий замысел работы автора.

Итак, непосредственным предметом научного поиска стали теоретические проблемы корпоративного права. По нашему мнению, в исследуемой сфере можно выделить четыре основных, так сказать магистральных, проблемы, которые являются ведущими в вопросе определении предмета корпоративного права и формулировании его понятия. Проблемы эти следующие:

— место корпоративного права по отношению к системе права (элемент системы права или явление внеправовой системы социального нормирования).

— правовая и экономическая природа корпоративных отношений. Полимерность корпоративных отношений и проблема выделение отношений, являющихся собственно предметом регулирования корпоративного права.

— определение понятие корпорации как ядра корпоративного права

— частноправовые и публично-правовые начала в корпоративном праве, определяющее значение баланса последних для установления конфигурации корпоративного права и его места в системе права.

По итогам рассмотрения вышеназванной группы проблем, автор пытается обосновать следующие взгляды:

1. В развитии корпоративного права РФ на сегодняшний день можно отметить ряд следующих тенденций:

Во-первых, становится самостоятельным отраслевым элементом системы российского права;

Во-вторых, корпоративное право РФ, не может рассматриваться в качестве «внутрифирменного», «локального», «внутриорганизационного».

В-третьих, определяющим в содержании корпоративного права РФ является механизм взаимодействия между собственно корпоративным правом и корпоративным «правом» (как внеправовым явлением).

2. Корпорация является комплексным социо-культурным явлением, которое представляет собой взятые в диалектическом единстве объединение людей (а также их институциональных образований) и обособляемого ими имущества, выраженные в правовой форме (форме юридического лица). Корпорация не может рассматриваться в качестве конкретной разновидности организационно-правовых форм юридического лица. Корпорация также может быть рассмотрена как концепция оптимальной формы человеческой организации в частной сфере.

3. Не все связи правового характера в корпорации могут быть рассмотрены в качестве корпоративных отношений, входящих в предмет корпоративного права. К отношениям, которые урегулированы нормами корпоративного права относятся корпоративные имущественные и корпоративные управленческие отношения.

4. Развитие правового регулирования корпоративных отношений должно осуществляться по пути включения публично-правовых инструментов с целью надлежащей защиты как государственных (публичных), так и общественных (частных) интересов при регулировании корпоративных отношений.

Глава 1. Подходы к пониманию корпоративного права РФ.

§1. Подходы к пониманию корпоративного права РФ: общая характеристика.

Попытка осмыслить и классифицировать имеющиеся подходы к пониманию проблемы корпоративного права приводит нас к необходимости анализа соответствующего комплекса правовых явлений, которые сегодня охватываются данным собирательным термином. Тем не менее, поводом для разговора о новом элементе системы права всегда является наличие обстоятельств двоякого рода: во-первых, социально-экономических (к примеру, изменение институциональной структуры общества и т.п.), во-вторых, обстоятельств правовой действительности (к примеру, изменения в законодательстве и т.д.). Можем ли мы говорить о таких обстоятельствах применительно к теме нашего исследования?

Известные события, произошедшие в нашей стране на рубеже 90-х годов прошлого века, изменили принципы функционирования отечественной экономики, вызвали всплеск хозяйственной активности граждан и их объединений. В результате таких преобразований, путём приватизации, обществу была предложена новая форма ведения предпринимательской деятельности – акционерное общество. По итогам массовой приватизации 70% промышленного потенциала России перешло в частную собственность. К 1 июня 1994 г. было создано 12 тыс. акционерных обществ, около 40 млн. россиян стали акционерами.1 Благодаря этому, акционерная форма «обречена» и сегодня оставаться одной из доминирующих форм ведения предпринимательской деятельности. По состоянию на 2003 год в России насчитывалось более 400 тыс. различных акционерных обществ.2 Столь значительные изменения институциональной структуры общества имеют для строящегося в России капиталистического общества не конъюнктурный или временный характер. Еще в период бурного развития акционерного движения в ХIХ веке К. Маркс, констатируя постепенное превращение промышленности в акционерные предприятия, отмечал, что «обыкновенная единоличная фирма все более и более становится только предварительной ступенью, подготавливающей предприятие к тому моменту, когда оно будет достаточно велико, чтобы на его основе «учредить» акционерное общество.»3 Таким образом, «популярность» акционерных обществ обуславливается не только сиюминутными обстоятельствами политического и экономического характера, но и имманентными качествами этой формы предпринимательской деятельности. Такой вывод, подтверждается и накопленным современной наукой опытом исторического исследования.4

Вместе с тем, акционерное общество — хоть и ведущая, но всего лишь одна из разновидностей корпораций: сегодня этим понятием охватывается широчайший круг коллективных образований. Корпоративные формы, превалируя среди иных организационно-правовых форм ведения предпринимательской деятельности, стали представлять собой реальную экономическую, политическую и социальную силу. Налицо существенная трансформация институциональной структуры общества, создающая социально-экономические предпосылки для более тщательного теоретического изучения вышеуказанных явлений.

Определенные изменения происходят и во внешних формах правового регулирования соответствующих отношений, особенно в части обособления тех правовых норм, которые закрепляют правовой статус корпораций. Применительно к теме нашего исследования, следует обратить внимание на качественные и количественные законодательные изменения. Обращает на себя внимание следующий факт. В основном, законодательство, определяющее порядок создания, деятельности корпораций, порядок и формы взаимоотношений участников между собой и корпорацией в целом сложилось относительно давно. Так, правовым фундаментом здесь выступил, конечно же, Гражданский кодекс РФ, введенный в действие с 1 января 2005 г. На основе данного кодифицированного нормативного акта были приняты ряд специальных законов: Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ «Об акционерных обществах», Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», Федеральный закон от 5 марта 1999 г. N 46-ФЗ «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг», Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 123-ФЗ «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации» и некоторые другие. На основе данных актов сложилась система ведомственных источников. Совокупность вышеуказанных правовых актов ввиду их относительной обширности и все более обособляющегося предмета регулирования, приводит многих исследователей к выводу о появлении в российском законодательстве самостоятельной отрасли. Но так или иначе, нормативный фундамент исследуемого правового явления давно можно признать — в общем и целом — сформированным. Вместе с тем, вопрос о зарождении и развитии новой правовой общности – корпоративного права – стал предметом серьезной научной дискуссии только в последнее время. Значит ли это, что импульс к развитию данной правовой отрасли был дан явлениями, прежде всего, неправового порядка.

В силу общепризнанного единства и взаимообусловленности системы права и системы законодательства, обнаружение признаков отраслевой дифференциации в законодательстве, создаёт предпосылки для анализа характера соответствующих структурных изменений в системе права. В связи с этим, С.С. Алексеев пишет: «… в силу единства внутренней и внешней форм сам по себе факт наличия сложившейся области законодательства является надежным свидетельством существования определенных особенностей в содержании правового регулирования и, следовательно, особенностей в структуре права.»5 С учетом сказанного, есть ли смысл в нашем случае говорить о соответствующих структурных изменениях права? Вызвано ли вышеуказанное обособление соответствующими изменениями содержания правовой структуры и, следовательно, свидетельствует о появлении в её рамках нового элемента, новой общности правовых норм; или оно обусловлено субъективными факторами, к примеру, практическими потребностями законодателя в компоновке нормативного материала? В последнем случае, вынесение соответствующих юридических норм за пределы кодифицированного акта (Гражданского кодекса РФ) в форме самостоятельных нормативно-правовых актов еще не говорит о специфике данной области правового регулирования. Также не будет оснований заявлять о самобытности сферы правового воздействия таких актов, и говорить о возникновении в составе предмета гражданско-правого регулирования некой новой, самостоятельной правовой общности.

Плюрализм мнений по вопросу определения общественных отношений, возникающих по поводу корпораций и с их участием, правового статуса субъектов последних, регулятивных особенностей таких отношений, сущности самой корпорации делает особенно интересным рассмотрение причин вышеуказанного законодательного обособления именно с теоретической, а не отраслевой точки зрения. Рассмотрение именно с позиции теории права, позволяет обеспечить комплексность, высокую степень абстракции, независимость от проблем отраслевого характера и помогает приблизиться к более глубокому пониманию указанных явлений. Именно поэтому, исследуя корпоративное право в целом, мы, думается, сможем найти ответы и на частные поставленные вопросы, поскольку указанные выше правовые явления (корпорация, корпоративные отношения и их участники и т.п.) являются элементами содержания данного правового феномена. Какие возможны подходы к определению корпоративного права РФ, выяснению его места и роли в системе правовых явлений?

Не секрет, что любое исследование начинается с определения направления изучения проблемы, формулирования вектора ее анализа, и методологического ракурса рассмотрения. Но перед определением собственно подходов к пониманию корпоративного права, хотелось бы оговориться об одном немаловажном аспекте, который является определяющим в дальнейшем исследовании. Как правило, проблема теоретического обоснования тех или иных отраслей сводится к обоснованию того, является ли та или иная правовая общность отраслью либо подотраслью или институтом (исходя из качественного своеобразия регулируемых отношений и своеобразия применяемых методов). Проблема корпоративного права представляется более многогранной, поскольку предполагает полемику не только по вопросу места последнего в системе права, но и определение того, является ли оно вообще правовым явлением или нет.

Определенная уникальность исследуемого вопроса в том, что сфера корпоративного (локального) регулирования – это самостоятельная сфера социального нормирования, которая существует наряду с правовой сферой, не подменяя, а развивая и дополняя ее. В современных условиях область локального регулирования стала играть более значимую роль. Все больше вопросов отдается на откуп самим корпорациям, органам корпоративного управления ими. Таким образом, граница между локальными и правовыми нормами становится все более размытой.6 Иногда даже не сразу понятно, является ли то или иное правило поведение локальной нормой, основанной на диспозитивной норме права либо собственно локальной нормой.

Итак, с точки зрения теоретико-правовых позиций, представляется возможным выделить следующие логически возможные подходы к пониманию корпоративного права РФ:

— это новый элемент системы российского права, т.е. это некая правовая общность, сформировавшаяся предположительно в виде отрасли права, ввиду специфики правового регулирования общественных отношений с участием и по поводу корпораций, и органично вписавшаяся в систему российского права.

— это неправовое, точнее «внеправовое» явление. В этом значении корпоративное право представляет собой область социального нормирования локального уровня (уровня организации, предприятия, объединения и т.п., обладающего признаками корпорации). «Правом» оно, на наш взгляд, называется в связи с тем, что является совокупностью корпоративных норм, которые хоть и не относятся к правовым нормам, но, являясь разновидностью норм социальных, имеют определенное сходство с соответствующими правовыми общностями, обусловленное их общими социальными «корнями» (определяемый предмет регулирования, приёмы воздействия на соответствующие общественные отношения и их участников и т.д.).

— это некое двухуровневое явление, которое с одной стороны представляет собой определенную совокупность юридических норм, регулирующих специфический вид общественных отношений, и на этом основании являющееся элементом правовой структуры. А с другой стороны, это совокупность корпоративных норм, локальный уровень социального регулирования.

Разумеется, каждый из сформулированных подходов нуждается в комментариях.

§2. Корпоративное право как элемент системы права.

Право – явление социальное, а значит непрерывно развивающееся вместе с обществом. Равно и система российского права – это не раз и навсегда сформированная данность, а постоянно преображающийся феномен правовой действительности, содержание которого непрерывно претерпевает изменения. Очевиден непрерывный процесс внутреннего развития системы российского права, который проявляется, к примеру, в усложнении её структуры, образовании внутри неё новых элементов и преобразовании существующих. Поэтому с точки зрения названного подхода, корпоративное право есть определенная правовая общность, которую мы, в целях наиболее полного изучения (пока в качестве гипотезы), будем рассматривать в качестве правовой общности наиболее высокого уровня – отрасли. Не будем исключать предположение о том, что данная отрасль, возможно, находится еще в стадии формирования. В свое время, С.С. Алексеевым было отмечено, что «… в структуре права могут быть найдены образования, находящиеся пока в стадии формирования. В ряде случаев перед нами такие правовые комплексы, которые не приобрели всех свойств самостоятельного подразделения структуры права (комплексные образования) или даже черт правовой общности, например ассоциации нормативных предписаний, объединения правовых институтов. В них лишь намечается формирование самостоятельных звеньев правовой системы.»7

Тем не менее, рассматривая корпоративное право в качестве отрасли (пусть и зарождающейся), очевидно, следует выделить те характерные черты, которыми оно обладает как самостоятельный элемент системы права. В правовой науке не выработано четкого и единообразного понимания того, каких признаков необходимо и достаточно для признания той или иной правовой общности отраслью права. В качестве общепризнанного объективного критерия деления права на отрасли, пожалуй, можно назвать лишь предмет правового регулирования (общественные отношения, имеющие однородный характер).

Предмет является главным, системообразующим фактором выделения отраслей, имеющим первоочередное значение. В результате исследования предмета становится очевидным фрагмент социально-правовой среды, связанной с данной правовой общностью. Объективный характер этого критерия позволяет говорить о некоторой предопределенности деления права на отрасли, обусловленной глубинным социально-экономическим, политическим содержанием общественных отношений.8 В связи с этим, по единодушному признанию правоведов, предмет правового регулирования называют «материальным» критерием деления права на отрасли. Отраслевая дифференциация, сложившаяся в праве, в каком-то смысле предопределена теми реально существующими экономическими, политическими, социально-культурными общественными отношениями.

Учитывая, что более «мелкие» по сравнению с отраслью образования системы права – подотрасли, институты и т.д. – также имеют свой предмет регулирования, для отграничения элементов системы права друг от друга по предмету регулирования, общественные отношения объединяются в области, сферы, роды, виды, группы и т.п. Вместе с тем, некоторыми авторами отмечается, что «… между таксономическими единицами, на которые теоретически возможно разделить все общественные отношения, регулируемые нормами права (род, вид, подвид), и теми реально существующими структурными единицами, из которых, по мнению ученых, складывается отрасль права (правовые веления, нормы права, подинститут права, институт права, подотрасль и отрасль права), в целом нет строгой, жесткой и однозначной корреляции, т.е. однозначного соответствия.»9 К примеру, в рамках одной отрасли, институту будет соответствовать вид, в то время как институту другой отрасли — лишь разновидность соответствующих общественных отношений.

В этой связи следует признать вполне логичным следующий вывод. При исследовании сложившихся общественных отношений, которые входят в предмет регулирования корпоративного права, определяющим является именно качественное своеобразие таких отношений, а не степень общности. Вместе с тем, родо-видовая принадлежность этих общественных отношений, позволит судить о том к какому элементу системы права относится исследуемое явление – отрасль, институт и т.д.

Другим, дополнительным критерием, имеющим юридический, производный от предмета характер10, является метод правового регулирования (приёмы, способы воздействия на общественные отношения). Верно то, что существуют такие отношения, которые опосредуются нормами права ряда отраслей. В этом случае специфика отрасли обуславливается применением характерных для неё, специфических способов воздействия на поведение субъектов.11

Вместе с тем, вопрос о том, обладает ли каждая отрасль права РФ своим самостоятельным, неповторимым и совершенно специфичным методом остается дискуссионным. Не вдаваясь в теоретико-правовую полемику по данному вопросу, отметим следующее.

Следует полностью согласиться с мнением, что социальное регулирование как таковое, независимо от того, о каком регуляторе идет речь – правовом или неправовом, — использует три первичных способа воздействия на поведение людей: дозволение, предписание и запрет (эти способы воздействия возникли задолго до наделения их юридическим содержанием).12 То есть метод регулирования – изобретение не юридическое и регулирование различных общественных отношений (в том числе и не попавших в орбиту правового регулирования) основано на использовании этих простых способов регламентации человеческого поведения.

«… метод правового регулирования как системное явление соединяет в органическое целое все три названных способа одновременно. …может существовать только как объединение всех трех первичных компонентов … как система, основанная на тесном взаимодействии, взаимообеспечении этих компонентов. …. ни дозволение, ни предписание, ни запрет не могут существовать изолировано друг от друга. Поэтому когда мы говорим о том, что метод правового регулирования проявляется посредством юридических дозволений, предписаний и запретов, то имеем ввиду их совокупное проявление с преобладанием какого-то одного элемента, эффективное действие которого обеспечивается присутствием двух других.»13 Из этого следует, что регулятивная специфика отрасли обуславливается не специфическим методом (он един для всех отраслей), а особенным типом правового регулирования, в котором доминирует, преобладает один из вышеуказанных способов воздействия.

С другой стороны, методологические особенности отраслей права определяются не только особенностями тех отношений, которые входят в предмет отрасли. К примеру, в части упорядочения отношений собственности в уголовном праве (по сравнению с гражданским), содержание самого запрета, вспомогательные институты, определяющие порядок, условия, характер последнего, создают особую «атмосферу» регулирования общественных отношений данной отрасли. В контексте изложенного, становится понятным, что содержания понятия «метод правового регулирования» (в его общепринятом понимании, как совокупности приемов, способов регулирования общественных отношений) уже «не хватает» для описания качественного своеобразия в регулировании общественных отношений отрасли права. Видимо в этой связи ряд правоведов, так или иначе, включают указанные моменты в содержание понятия метод, как характерного признака самостоятельности правовой общности высшего порядка (отрасли права), в качестве элементов, тем самым, расширяя значение этого понятия. В частности, вводя категорию «юридического режима» и понимая под ним особую систему правового воздействия, состоящую в специфике приемов (метода) регулирования, а также в его механизме, С.С. Алексеев рассматривает его в качестве характеристики, которая выделяет качественно особый вид общественных отношений в главное подразделение правовой системы (отрасль права).14

По нашему мнению, в качестве предпосылок такого понимания метода следует выделить следующее. В последнее время значительно увеличилось количество правовых образований, за которыми, так или иначе, признаётся статус отрасли права. Из-за углубления «качественного своеобразия» общественных отношений, попадающих в орбиту правового регулирования, усиливается процесс специализации правовых отраслей. Все это вынуждает либо расширять понятийное содержание «старых» терминов, либо вводить дополнительные квалифицирующие признаки, которые позволят выделить отрасли из иных правовых общностей и дифференцировать их между собой (отграничить главные, основные от комплексных). Попытки раскрыть специфику метода «новых» отраслей сводятся, как правило, лишь к общим рассуждениям об уникальном сочетании способов правового регулирования, принципиально отличающих рассматриваемый метод от иных отраслевых методов.15 Исследователи, которые придерживаются мнения о том, что каждая отрасль обладает своим своеобразным методом, на самом деле, вводят дополнительный классифицирующий признак, позволяющий использовать регулятивную специфику, сложившуюся в рамках отрасли, в качестве классифицирующего признака главных элементов системы права. Другими словами исследователи при характеристике самобытности метода, характеризуют элементы, которые не входят в содержание понятия метод, но вместе с тем, подчеркивают специфику той или иной отрасли. Так, юридическое неравенство субъектов отношений, регулируемых правом, существенно влияет на атмосферу возникающих правоотношений и переопределяет значение способов регулирования этих отношений – доминировать начинает метод предписаний.

Несомненно, что «концепция единого метода» наиболее близка к истине, но вместе с тем, уже не позволяет решать современные проблемы упорядочения элементной структуры системы права. Вызванная известными экономико-социальными изменениями специализация правового регулирования делает необходимым для выявления подлинной специфики обозначившихся новых отраслей вводить новые классифицирующие элементы.

Для целей нашего исследования из этого теоретического посыла следует сделать следующий вывод: ответ на вопрос признавать или не признавать метод правового регулирования в качестве самостоятельного и полновесного критерия отраслевого деления, зависит от того, как мы понимаем сам метод, какие элементы выделяем в его содержании. Широкое понимание метода, либо введение дополнительных к нему правовых категорий, сигнализирующих о специфике нормативно-правового воздействия на данную разновидность общественных отношений, приводит к признанию за каждой отраслью своего самостоятельного метода. В обратном случае, правовое регулирование социально-правовой среды осуществляется на основе единого метода правового регулирования, а соответствующую отраслевую специфику придает тип правового регулирования, который представляет собой «… вариант единого метода правового регулирования, в котором один из его элементов выступает в качестве преобладающего, т.е. прямого регулятора, а два других, … выполняют функцию его обеспечения.»16

Следует оговориться ещё вот о чём. Сами отрасли, образующие правовую систему, некоторыми авторами подразделяются на соответствующие звенья: профилирующие или базовые (охватывают главные правовые режимы), специальные, «… где правовые режимы модифицированы, приспособлены к особым сферам жизни общества» и комплексные, «… для которых характерно соединение разнородных институтов профилирующих и специальных отраслей».17 В отношении, так называемых комплексных отраслей, указывается, что они имеют лишь особый предмет (рассматриваемый в иной плоскости, нежели предметы основных отраслей) и некоторые черты юридического своеобразия, а именно – самостоятельную область законодательства, некоторые единые принципы, положения, приемы регулирования, но при этом у них нет главных черт юридического своеобразия – «своего» метода и механизма регулирования.18

Таким образом, столь обширные общие рассуждения по вопросу метода приводят нас к выводу, что метод следует рассматривать в качестве важного, но всё-таки вспомогательного признака, поскольку, как указывалось выше, он является юридическим критерием выделения элементов в системе права, обусловленным спецификой входящих в предмет общественных отношений. Применительно к корпоративному праву необходимо определить соответствующий тип правового регулирования и сформулировать регулятивные особенности данной правовой общности.

Иные критерии деления права на отрасли и менее крупные правовые образования (принципы, наличие «своей» науки и т.п.) в настоящей работе не рассматриваются ввиду их дискуссионности и вторичности.

В свете сказанного, исследование корпоративного права в рамках указного подхода предполагает необходимость в:

— определении специфики, качественного своеобразия отношений, которые предположительно входят в предмет правового регулирования корпоративного права;

— определении уровня этих отношений, их «веса» в структуре иных общественных отношений, что позволит понять родо-видовую принадлежность последних, и поможет позиционировать (соотнести) предмет корпоративного права относительно предметов иных отраслей (особенно смежных) с целью установления уровня его самостоятельности;

— определении типа правового регулирования, который доминирует при урегулировании корпоративных отношений, а также в определении своеобразия регулятивного воздействия на общественные отношения, входящие в предмет корпоративного права, формирующие «юридический режим» исследуемой отрасли.

§3. «Корпоративное право» как внеправовое явление.

Как известно, нормы права — первичный элемент системы права – являются всего лишь разновидностью норм социальных. В зависимости от регулятивных особенностей среди социальных норм выделяют – нормы морали, права, обычаи и корпоративные нормы. Правильно указывается, что социально-правовая среда охватывает ту часть социальных явлений и связей между людьми в обществе, которые нуждаются в правовом регулировании и под его воздействием приобретают юридическую форму. Противоположная ей социальная среда включает связи и процессы, регулируемые преимущественно и главным образом при помощи различных неправовых средств, и называется социально-нравственная среда. Она в свою очередь подразделяется на сферу, где действует обширная система норм морали, нравственности, обычаев, и на сферу тех отношений между людьми, которые регулируются неправовыми нормами общественных организаций.19

Если быть терминологически последовательным, корпоративное право в рамках данного подхода не может называться «правом». Выше мы уже объясняли то, чем обусловлена такая фонетическая близость между этими разными уровнями социального регулирования. Специфика корпоративных норм, совокупность которых и образует такое корпоративное «право», состоит в том, что сфера их действия носит локальный характер (они распространяются только на членов той организации, в рамках которой приняты) и обеспечиваются мерами организационного воздействия самой корпорации.

Наиболее последовательным приверженцем данного подхода является проф. Кашанина Т.В., которая рассматривает корпоративное право как систему правил поведения, которые разработаны в организации, основанной на объединении лиц и капиталов, выражают волю ее коллектива и регулируют различные стороны деятельности данной организации.20

Сказанного вполне достаточно, чтобы понять, что совокупность корпоративных норм находится вне системы права, существует наряду с ней, дополняя нормативное регулирование общества, и является неправовым инструментом воздействия на общественные отношения. На чем же тогда основан рассматриваемый подход, включающий нормативную систему некого образования частного порядка – корпорации – в сферу правовых явлений?

По нашему мнению, появление указанного подхода является следствием более общей проблемы — плюрализма мнений в отношении того, что есть право, — которая в данном случае нашла свое конкретное воплощение. «Одни правом называют нормы, установленные государством, другие – нормы, фактически сложившиеся в обществе (обычаи), третьи – отождествляют право с его принципом или принципами (идеалами), четвертые – правом называют правовые переживания и т.д.»21 Таким образом, наметившаяся в правовой науке в целом тенденция к расширению границ понимания права, нашла в нашем случае привела к тому, что те явления, которые традиционно стояли вне юридической сферы, сегодня некоторыми исследователями включаются в правовую орбиту. Поэтому исследование корпоративного права, в контексте данного подхода нуждается в дополнительном теоретическом обосновании расширения сферы права, необходимости пересмотра сформировавшегося типа правопонимания.

Нельзя не отметить и следующее. В период новейшей истории российской государственности внутрифирменная жизнь стала намного богаче и разнообразнее, а сами корпоративные объединения стали значительно заметней как в социальной, так и политической жизни, а в предпринимательской сфере последние тем более заняли доминирующее положение. Данными факторами обуславливается государственное внимание, которое правовыми средствами стремиться осуществить контроль за формированием и развитием исследуемых общественных отношений. Это приводит к подвижности пределов правового регулирования, поскольку те вопросы, которые традиционно относились к внутрифирменным, теперь вошли в область нормативно-правового воздействия. Указанное обстоятельство, по всей видимости, также сказалось на том, что корпоративная сфера стала рассматриваться как правовая.

Тем не менее, исследуемый подход не выдерживает критики уже при рассмотрении источников корпоративного права. Вопрос о том, можно ли их рассматривать в качестве источников права порождает крайне пространные рассуждения. В учебной литературе им придается загадочное «… правовое значение.»22 Сами представители анализируемого подхода в качестве источников корпоративного права не называют ни одного источника права, которые выделяются в теории.23 Так или иначе, открытым остается вопрос: если признавать сферу локального регулирования правом, то тогда в каких источниках права содержаться его нормы?

По нашему мнению одной из причин формирования данного подхода являются следующие обстоятельства.

В условиях советской исторической действительности, когда производственно-хозяйственные комплексы были составной частью государственного имущественного фонда такой подход, к рассмотрению права следовало бы признать вполне логичным. Полное огосударствление хозяйственной сферы вполне закономерно привело к тому, что правовое положение производственно-хозяйственных комплексов, с позиции исследователей уже не раскрывалось полностью понятиями «субъект» и «несубъект» права.24 В этой связи проф. Лаптев В.В., говоря о спорности концепции, исходящей из того, что экономическое и организационное единство производственно-хозяйственного комплекса может получить юридическое выражение только в институте субъекта права – самостоятельного участника правовых отношений – утверждает, что процессы концентрации производства вызывают к жизни новые экономические явления, требующие нового правового опосредствования.25

Параллельно с размыванием правовых понятий по отношению к тем или иным социальным явлениям параллельно происходил и другой процесс. «…директор (администрация) – не орган государственного управления, а орган самого предприятия, действующий в пределах компетенции предприятия как такового. Предприятие же является субъектом права и государственным органом, непосредственно осуществляющим производственно-хозяйственную деятельность и тем самым выполняющим хозяйственно-организаторскую функцию Советского государства.»26 Таким образом, во-первых, в качестве критерия отнесения предприятия к государственным органам используется не наличие публично-властных полномочий, а осуществление государственной функции. Во-вторых, предприятия признавались сферами государственного управления, соответственно издаваемые ими акты не могли находиться вне сферы правового регулирования. В условиях социалистического способа хозяйствования такой подход к рассмотрению статуса предприятий вполне обоснован. Вместе с тем, при стремительном переходе к рыночной экономике, к тому же осуществленного в результате разгосударствления вышеуказанных производственно-хозяйственных комплексов, вполне возможно произошло смешение подходов, в результате запаздывания теоретического обоснования данных процессов.

Авторская позиция по отношению к данному подходу обозначена уже в самом названии. Вместе с тем, полностью исключить влияние одной области социального нормирования на другую тоже нельзя. В этой связи следует рассмотреть возможные направления взаимопроникновения одной сферы в другую.

§4. Конвергенция правового и неправового в корпоративном праве.

С одной стороны, логически не верно рассматривать в качестве возможного такой подход, который сочетает в себе противопоставляемые друг другу. Тем не менее, в науке давно наметилась тенденция к объединению разнополюсных явлений и к признанию противопоставляемых взглядов и идей равно истинными. Это привело к появлению целых методов исследования, восходящих к идее невозможности признания однозначной истины.27

Тем более поводом для рассмотрения интересующей нас проблемы с такого ракурса является позиция некоторых авторов, рассматривающих корпоративное право в широком смысле как совокупность юридических норм, регулирующих правовой статус, порядок деятельности и создания хозяйственных обществ и товариществ, и тут же, в узком смысле, понимая под ним систему правил, установленных собственником или администрацией коммерческой организации и регулирующих правоотношения внутри данной организации.28

Автор неслучайно в обоснование тех или иных подходов практически не ссылался на их приверженцев. Достаточно сложно выделить сторонников того или иного подхода в чистом виде. Так, некоторые авторы, признавая за корпоративным правом систему общеобязательных для данной корпорации норм, которые устанавливаются органами управления корпорации и выражают ее волю с одной стороны,29 рассматривают нормативно-правовые акты в качестве источников корпоративного права. Есть и иная позиция. Так, Макарова О.А. отмечая, что «корпоративное право является совокупностью общих и специальных норм гражданского права (частноправовых норм), регулирующих корпоративные отношения, а также корпоративных норм, установленных самой корпорацией и обеспечиваемых негосударственным принуждением» со своей точки зрения вполне логично относит локальные корпоративные акты к источникам корпоративного права.30 Очевидно, что такие правовые позиции вызваны взаимопроникновением различных уровней социального регулирования.

Уникальность корпоративного права в том и состоит, что этому явлению противостоит «своя» внеправовая сфера нормирования. Вместе с тем, использование такого подхода в научной и учебной литературе приводит к серьезной путанице. Иногда исследователи даже путают «корпоративное право» с локальным уровнем регулирования тех или иных отраслей. Наиболее ярким примером здесь является законодательное регулирование трудовых вопросов, которое дополняется на локальном уровне – уровне отдельной организации. В случае с корпоративным правом нередко за право выдается то, что им не является и быть не должно.

Некоторыми авторами проблема дуализма корпоративного права сформулирована несколько упрощенно. В частности, отмечается, что двойственность в природе корпоративного права заключается в том, что «с одной стороны, сами участники корпоративных отношений регулируют на внутрикорпоративном уровне правоотношения, складывающиеся в корпорациях. С другой стороны, государственная власть регламентирует общий порядок корпоративных правоотношений, устанавливая на законодательном и подзаконном уровнях общие принципы и правила корпоративного поведения внутри организации …».31 Вместе с тем, в рамках гражданско-правового регулирования стороны, свободные в договорных формах общения, также самостоятельно определяют возникающие между ними права и обязанности, их объем, в то время как на уровне законодательства закрепляются лишь общие требования к тому или иному виду договоров, порядку их заключения и т.д. Аналогичные примеры можно привести и в отношении трудового права, а также других отраслей, которые используют диспозитивные приемы в нормативно-правовом воздействии на общественные отношения, входящие в их предмет. Следовательно, хотя бы эти примеры не позволяют рассматривать отмеченную двойственность, в качестве специфики именно корпоративного права. Анализируемый в настоящий момент подход, приводит к мысли о том, что дуализм корпоративного права состоит в его двухуровневом характере: с одной стороны это совокупность юридических норм, а с другой — это совокупность норм корпоративных, лежащих вне сферы правового воздействия на общественные отношения. Корпоративное право – это, с одной стороны, правовая общность, а с другой – неправовое явление, совокупность корпоративных норм. Причем это не простое соединение первого и второго и смысл здесь не просто в механическом объединении правового и неправового, а в выяснении внутренних связей этих двух систем, определении характера их взаимодействия.

Очевидно, что известным образом организованные коллективы людей подчиняются правилам как правового, так и не правового характера. Также очевидно тесное взаимодействие этих сфер регламентации человеческого поведения. Более того, историко-правовые исследования демонстрируют подвижность границ правового и неправового в корпоративной сфере: то, что в те или иные исторические периоды признавалось внутренним делом корпораций, позднее попадало в орбиту права и наоборот. Пересмотр пределов правового регулирования внутренней жизни социальных организаций обуславливался различными причинами социального, политического, экономического характера. Поэтому в рамках рассматриваемого подхода центральными проблемами являются механизм взаимодействия правового и неправового в рамках корпоративного права, а также выявление тех закономерностей, обуславливающих подвижность пределов правового регулирования.

К том же, что теоретическая разработка вопроса в данном ракурсе ведет к рассмотрению проблемы корпоративного права под углом соотношения области права (правовые нормы) и области «не права» (корпоративные нормы).

Мы видим, что проблема определения понятия корпоративного права заставляет нас параллельно рассматривать вопрос о том, что признавать правом, а что нет, а также углубляться в иные вопросы философии права. Это свидетельствует о многогранном характере изучаемого нами явления, его многосторонности. Проблема корпоративного права должна рассматриваться скорее не с отраслевых позиций, поскольку ее решение не ограничивается ответом на вопрос о том, что это: институт, подотрасль или отрасль; а с точки зрения соотношения двух уровней социального нормирования.

По этой причине рассмотрение социально-экономической сущности ключевых понятий корпоративного права (корпорация, корпоративные отношения) будет являться залогом правильного рассмотрения иных теоретико-правовых проблем.

Глава 2. Социально-экономическая природа корпоративного права РФ.

§ 1. Общая характеристика корпоративных отношений.

В предыдущей главе мы постарались продемонстрировать, что корпоративное право – это выходящая за рамки отдельной отрасли проблема. Очевидно, что такое, в каком-то смысле привилегированное положение корпоративного права, обусловлено причинами прежде всего социально-экономического порядка.

По мнению автора, при исследовании содержания нового термина, логически оправдано идти, как минимум двумя путями:

А) через этимологию нового термина выяснить, какие явления общественной жизни ассоциировались с данным термином ранее и уже отталкиваясь от результатов такого исследования понять, что определяется этим термином в настоящее время.

Б) через анализ окружающей действительности (в широком значении) понять, что из себя представляет та социально-экономическая реальность, которая качественно характеризуется вводимым термином. Отсутствие подходящих элементов существующего понятийного ряда создает практическую основу для введения нового термина.

Но, так или иначе, анализ общественной практики в исследовании новых понятий является необходимым.

Итак, формирование новой правовой общности высшего порядка зависит не от усмотрения законодателя, а от явлений, имеющих объективный характер. По лаконичному выражению С.С. Алексеева, для выделения нового элемента в праве, по сравнению с уже существующими, необходимы «объективная потребность обособленного правового регулирования данных общественных отношений; возможность и необходимость применения в связи с этим новых, своеобразных методов регулирования, правовых принципов, обобщенных категорий; положительное значение обособления нормативного регулирования, роль такого обособления в повышении регулятивного воздействия правовой системы на общественные отношения.»32

Вместе с тем, вполне очевидным является тот факт, что необходимость обособленного правового регулирования является следствием качественного своеобразия самих общественных отношений. Объективный характер корпоративного права, обусловлен развитием экономических, политических, социально-культурных отношений. Тем не менее, верным представляется то, что причины глубокой структурированности права в явлениях, имеющих, прежде всего, экономический характер. Представляется крайне интересным рассмотреть структуру корпоративных отношений через призму таких явлений.

К месту будет упомянуть, что и сегодня в теории права ставится вопрос о том, что регулируется нормами права – человеческая деятельность, общественные отношения или социальная связь.33 Тем не менее, с тем чтобы не вдаваться в полемику по данной самостоятельной и многогранной теоретической проблеме, выходящей за пределы настоящего исследования и лишь косвенно касающейся его, мы будем исходить из того, что нормами права урегулированы именно общественные отношения, которые будут рассматриваться нами как связи между людьми, устанавливающиеся в процессе их совместной деятельности.

Корпорации являются участниками целого комплекса общественных отношений, входящих в сферу правового регулирования. Эти правовые связи входят в область регулирования различных по своему характеру отраслей: налогового, административного, предпринимательского, гражданского и т.д. Таким образом, не вполне верно рассматривать корпоративные отношения как все отношения, возникающие с участием корпораций, и рассматривать главным отличительным признаком корпоративного правоотношения является его субъектный состав — «в нем обязательно в качестве одной из сторон должна участвовать корпорация.»34 Субъектный состав, конечно же, порождает определенную специфику в регулировании тех или иных правоотношений, но он никогда не является главным, определяющим признаком. Обратная позиция ведет к отрицанию качественного своеобразия предмета регулирования той или иной отрасли, а, применительно к теме нашего исследование, как следствие — к последующему смешению предмета корпоративного права с локальным уровнем регулирования иных отраслей права. К примеру, некоторые авторы указывают, что та часть трудового права РФ, которая относится к регулированию трудовых отношений внутри корпорации, входит в систему корпоративного права. 35

С другой стороны, корпорация, безусловно, является предтечей корпоративных отношений, необходимым условием, в некотором отношении даже смыслом их существования. В этой связи, хотелось бы не согласиться с позицией Пахомовой Н.Н., которая рассматривает исследуемые связи как отношения по формированию и реализации отношений собственности с множественным составом субъектов-сособственников. Допуская различные организационные формы корпоративных отношений (как с созданием единого корпоративного имущества, так и без него), автор рассматривает корпорацию в качестве разновидности корпоративных объединений (совокупности собственников), что позволяет ей относить к корпоративным отношения не связанные с существования особого единства – корпорации — , а именно, отношения общей собственности, простого товарищества и т.п.36 Признак организационного единства при таком подходе к пониманию исследуемых отношений играет второстепенную роль, в то время как решающее значение придается коллективному характеру обладания собственностью. Нам представляется, что это не в полнее правильно. С другой стороны, участники корпораций могут взаимодействовать между собой в рамках корпорации (к примеру, акционеры между собой) и вне ее (к примеру, вступать в общегражданские отношения между собой и корпорацией). Поэтому так или иначе определять корпоративные отношения только через субъектный состав представляется нам не вполне правильным.

Так в чем же основная, качественная особенность отношений, возникающих по поводу и с участием корпораций, позволяющая рассматривать эти отношения в качестве корпоративных и выделять в едином предмете правового регулирования российского права?

Понятно, что корпоративные отношения не могут быть исследованы «вообще», «в принципе». Классифицировать корпоративные отношения можно по различным основаниям. Вместе с тем, для нас наиболее интересной является классификация по таким критериям, как субъектный состав и характер реализуемых интересов.

По субъектному составу представляется возможным выделить следующие группы отношений:

— между корпорацией и ее участником;

— между участниками корпорации.

Забегая вперед, хотелось бы сразу оговориться, что не могут быть выделены в качестве корпоративных отношения между различными корпорациями, между участниками различных корпораций, а также общие отношения между корпорацией и участником не вытекающие из существующей между ними основной связи.37

Вместе с тем, целые группы отношений, к примеру между участником и корпорацией находятся вне сферы правового регулирования. А те из них, которые попадают в орбиту правовой регламентации нередко относятся к предмету правового регулирования иных правовых отраслей. Необходимо принимать во внимание определенную полимерность правовых отношений в корпорации – не все правовые связи в ней могут быть рассмотрены как корпоративные.

В зависимости от характера реализуемых интересов представляется возможным выделить следующие группы корпоративных отношений:

— корпоративные имущественные отношения;

— корпоративные управленческие отношения

Рассмотрим эти группы отношений подробнее.

§ 2. Имущественные отношения в корпорации.

Большая часть исследователей подходят к рассмотрению корпоративных отношений с точки зрения их места и роли в структуре предмета гражданского права. Такой подход, на первый взгляд видится вполне оправданным, тем более что нормативно-правовое регулирование порядка образования, деятельности и прекращения большей части корпораций осуществляется нормами гражданского права, с использованием гражданско-правового метода. Вполне логично предположить, что общественные отношения, которые становятся предметом регулирования данной отрасли, должны органично вписываться в предмет именно гражданского права, и потому их следует признавать явлением частноправового порядка.

Вместе с тем, нам представляется, что при исследовании корпоративных отношений, в особенности их экономической стороны, не следует изначально ограничивать себя границами только гражданского права и пытаться определить родовую принадлежность исследуемых отношений как имущественных или организационных, либо как смешанных, рассматривая тем самым проблему корпоративных отношений как сугубо отраслевую проблему. Думается, что в данном случае допустимо идти от более общих явлений, и рассматривать корпорацию, прежде всего, как общественную форму производства, а отношения, возникающие по поводу нее исследовать в контексте проблем способа производства в современном рыночном хозяйстве.

С позиции современного гражданского права, корпорации – это, прежде всего, имущественные комплексы, образованные их участниками. Мобилизация имущества отдельных собственников, его обособление в качестве имущественного комплекса создаваемого единства – это одно из основных начал сообществ. С учетом этого, отношения между участниками корпорации по поводу формирования имущества последней являются важной, и скорее даже, системообразующей разновидностью корпоративных отношений. Экономическая сущность корпораций состоит именно в консолидации капитала, а сама корпорация является с определенной долей условности организационной формой его объединения. Следовательно, корпоративные имущественные отношения выступают сегодня прежде всего как разновидность отношений собственности.

В контексте поставленных вопросов, несомненный интерес представляют результаты исследования корпорации как формы консолидации, мобилизации, монополизации и т.п. капитала, проведенного в рамках марксистко-ленинского политико-правового учения. В характеристике существа акционерного дела идеологами этого направления хотелось бы обратить внимание на ряд примечательных моментов.

Стремление капитала к концентрации и монополизации, отмеченное в 19 веке, привело к тому, что акционерные компании, как частная разновидность корпораций, стали самыми заметными, господствующими участниками в производстве материальных благ. Причем акционерные общества рассматриваются марксистко-ленинским политико-правовым учением как результат двух процессов — обобществления капитала и труда. Более того, стремление труда к организации самого себя как общественного (путем кооперации и т.д.), а также концентрация средств производства в немногих руках стали рассматриваться как главные факты капиталистического производства.38 С этой точки зрения, акционерные компании наряду с кооперативными фабриками следует рассматривать в качестве квинтэссенции капиталистического способа производства, поскольку последние являются разными формами одного и того же явления – преобразования общественного характера труда в общественный характер капитала. Вместе с тем, сразу следует оговориться о тех отличиях, которые вытекают исходя из природы названных форм. Материальное бытие предприятия, построенного на кооперативных принципах, состоит в агломерации, скоплении многих рабочих в одном и том же пространстве, и работающих одновременно, что необходимо для непосредственного взаимодействия рабочих для достижения одного и того же результата.39 В то время как субстрат акционерной компании образует объединенное имущество его участников. Акцент здесь, прежде всего, на обобществлении капитала, а не труда, что и являлось главным отличительным фактором. К тому же, кооперативные фабрики использовали принцип распределения дохода по труду, а не в зависимости от имущественного вклада, что является следствием вышеуказанного основного отличия.40

Здесь следует отметить одну очень интересную деталь. Как известно, противоречие между общественными формами производства и частными формами присвоения рассматривалось представителями вышеуказанной идеологии в качестве одного из основных противоречий капиталистического способа ведения хозяйства. При этом, кооперация, признающееся явлением буржуазного экономического уклада, рассматривалась как явление исключительно положительное, способствующее плавному переходу от одного режима к другому. Рост кооперативных форм практически был приравнен к росту социализма, поскольку сами эти формы признавались «кусочками социализма».41 Очевидным становится то, что ввиду сказанного выше, основная формула капиталистического хозяйства, представленная идеологами социализма как противоречие, относительно данных форм консолидации капитала и ассоциации труда уже не выдерживается (применительно к кооперации – в большей, а к акционерным предприятиям – в меньшей степени). Это происходит из-за того, что благодаря образованию акционерных обществ, по словам К. Маркса, «капитал, который сам по себе покоится на общественном способе производства и предполагает общественную концентрацию средств производства и рабочей силы, получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия в противоположность частным предприятиям. Это – упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства … само себя уничтожающее противоречие…»42 Это первое.

Во-вторых, нетрудно заметить, что акционерная компания, в приведенных оценках рассматривается, прежде всего, как организационная форма эксплуатации труда. Являясь главным участником экономических отношений, предприятия, построенные на акционерных принципах, выражаясь с использованием соответствующей терминологии, обречены быть ведущим инструментом угнетения рабочего класса и эксплуатации трудящихся. Опуская чрезмерную идеологичность используемых оценок, необходимо акцентировать внимание на том, что труд и капитал рассматриваются не в отрыве, а наряду друг с другом, как неотъемлемые составляющие корпорации. То есть, в отличие от заданного нами вектора рассмотрения проблемы, основной акцент здесь сделан не столько на отношениях акционер (участник) – акционерное общество (корпорация), сколько на отношениях акционерное общество – наемный работник. Несмотря на то, что это всего лишь акцент рассмотрения вопроса, не меняющий сути исследуемой проблемы, такое различие в подходах следует признать крайне интересным. Очевидно, что сегодня проблема собственности, сформулированная К.Марксом существенно трансформировалась. Сегодня работник предприятия находится вне корпоративных отношений.

Спектр экономических задач, которые могут быть решены с использованием кооператива-предприятия крайне ограничены. Не секрет, что во всем мире граждане кооперируются «… для удовлетворения прежде всего собственных материальных и социальных интересов.»43 В то же время, акционерное общество, как нами уже указывалось, является ведущей формой предпринимательской деятельности, обнимая собой наиболее развитые в экономическом отношении предприятия. Соединение в одном лице собственника, управленца и труженика в рамках акционерного предприятия, приводит к тому, что непосредственные производители, являясь собственниками собственного объединения, обеспечивают распределение полученного в результате своей деятельности дохода между собой. Следовательно, один из основных принципов капиталистического способа производства, основанный на противоречии между общественным характером производства и частным характером присвоения в условиях данной разновидности корпорации уже не выдерживается. Кооперативный труд в корпоративных формах приводит к появлению по сути дела социалистического объединения. При таких обстоятельствах распространение таких синтезированных форм в пределах всего государства предоставит право говорить о трансформации рыночного хозяйства в новый строй, который может быть охарактеризован как корпоративный социализм. Учитывая это, следует согласиться с мнением Князева Ю., утверждающим, что «именно совместная, акционерная собственность на средства производства самих работников служила бы основной характеристикой подлинно социалистических (а не коммунистических) производственных отношений в условиях рыночной экономики. Проведение же государством справедливой социальной политики лишь дополняло бы социалистический характер экономического базиса общества адекватной ему системой вторичного распределения.»44

Резюмируя сказанное, хотелось бы отметить следующее. Безусловно, корпоративные имущественные отношения могут рассматриваться и как отношения гражданско-правового характера, возникающие по поводу формирования имущества определенных разновидностей юридических лиц, и являющиеся в этом смысле организационными. Вместе с тем, значение данной категории отношений видится в том, что они приводят к трансформации отношений собственности в рыночном обществе.

§ 3. Управленческие отношения в корпорации.

Как уже указывалось, развитие акционерного движения привело к видоизменению проблемы собственности, сформулированной в свое время еще К. Марксом. Сегодня нельзя противопоставлять собственника и производителя, поскольку, к примеру акционерные формы позволяют сочетать эти категории субъектов. Прав А.В. Бутаков, когда, комментируя характер эволюционного развития собственности, говорит, что «… непосредственный производитель в процессе формационного развития постепенно из объекта превратился в субъект собственности, что предопределило соответствующим образом изменение характера самой собственности. Собственность в процессе эволюционного развития трансформировалась из «орудия» обеспечения прямой эксплуатации человека человеком в средство формировании основ политики социального партнерства. Собственность под воздействием изменения роли непосредственного производителя в системе разделения труда приобрела устойчивую тенденцию к своеобразному распылению по кругу субъектов – из привилегии немногих собственность превратилась в естественное право каждого.»45 Поэтому на сегодняшний день, в большей степени актуальна проблема эффективного управления собственностью.

Формирование имущества того или иного единства это основа для его последующей деятельности. Поэтому имущественные отношения являются базовыми в структуре корпоративных, но не единственными. Можно выделить целый комплекс отношений между участниками и корпорацией, которые напрямую не связаны с созданием материального фундамента сообществ, но вместе с тем, призванные организовать деятельность созданного союза и привести к эффективному использованию и, в конечном счете, к приумножению капитала корпорации. Кроме того наметилась тенденция к рассмотрению этой группы отношений как собственно корпоративных.46

Это отношения, возникающие по поводу формирования органов управления, по поводу реализации владельцами сообщества своей управленческой власти и т.д. Совокупность этих отношений, а также явлений правового характера с ними связанных стало принято характеризовать таким понятием как корпоративное управление. Термин «корпоративное управление» носит явно неоднозначный характер. С одной стороны управление – категория не столько правовая, сколько экономическая. Это находит свое отражение и в определении данного понятия. В соответствии с Принципами корпоративного управления, разработанными Организацией экономического сотрудничество и развития корпоративное управление рассматривается как «… комплекс отношений между администрацией компании, ее правлением, акционерами и другими заинтересованными лицами.»47 В кодексе корпоративного поведения, который рекомендован к применению всем акционерным обществам, созданным на территории Российской федерации распоряжением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 04 апреля 2002 г. № 421/р, вводится семантически близкое понятие корпоративное поведение, которое рассматривается как «понятие, охватывающее разнообразные действия, связанные с управлением хозяйственными обществами.»48 Очевидна несвойственная для официальных документов размытость определений, мы бы даже сказали, безграничность, которая позволяет рассматривать в рамках корпоративного управления целый комплекс разнохарактерных отношений, в том числе и неправовых. Так или иначе, приведенные дефиниции очерчивают лишь круг субъектов отношений, не затрагивая их содержательную сторону. Такая неопределенность была унаследована и доктринальным пониманием этого явления. Так некоторые авторы рассматривают корпоративное управление как «… механизмы, обеспечивающие защиту прав инвесторов компании, то есть получение инвесторами отдачи на инвестиции.»49 Есть примеры и более объемного понимания данного термина, вызванные, видимо, широким распространением инструментов корпоративного управления, и основывающиеся на отождествлении последнего с понятием менеджмента.50

Более подробный анализ, позволяет выяснить, что главная цель корпоративного управления (поведения) состоит в повышении инвестиционной привлекательности корпорации, а отношения, охватываемые этим понятием, призваны способствовать эффективному использованию и приумножению капитала корпорации. То есть, эти отношения можно охарактеризовать как связанные с имущественными. Данную точку зрения подтверждает и тот факт, что «отделение собственности от управления в корпорации; отделение финансов (определенных источников финансов) от управления в корпорации… разделение функций собственника и управляющего, характерное для крупных акционерных компаний (как фундаментальная тенденция), порождает саму проблему корпоративного управления.»51 Таким образом, в основе корпоративного управления находятся процессы экономического характера. К тому же, «разделение собственности и контроля рассматривается в качестве первопричины неэффективности применения ресурсов на акционерных предприятиях открытого типа, управляемых наемными менеджерами.»52

Таким образом, управленческие отношения возникают между собственниками (участниками) и корпорацией в целом (в лице менеджеров, которые действуют через соответствующие органы управления от имени корпорации в целом). При этом основной тенденцией в развитии управленческих отношений следует признать «… формирование такой системы сдержек и противовесов, которая может удовлетворять интересы инвесторов (прежде всего владельцев акций), а вместе с тем обеспечивать достаточную самостоятельность менеджеров и создавать условия для их инициативы.»53

В свете поднятой в предыдущем параграфе проблемы, хотелось бы остановится на вопросе участия работника корпорации в управленческих отношениях сегодня. Как уже указывалось, сегодня работник предприятия находится вне корпоративных отношений. Вместе с тем, позитивные последствия соединения производителя и собственника в одном лице не раз рассматривались в литературе. Так, С.С. Алексеев, анализируя отношения собственности и причины их кризиса в условиях советской государственности, отмечал, что такая черта собственности, как отношение лица к средствам производства, к другим предметам «как к своим», раскрывает главную пружину, делающую собственность на средства производства (производительную собственность) основой экономической жизни. «… собственность на средства производства является постоянным, неугасимым источником интереса к собственному труду – к эффективному, рациональному и экономному использованию средств производства.»54

В связи с разделением категорий собственника и работника, регулирование отношений с их участием осуществляется на разных принципах. Вместе с тем, привлечение к участию в управлении акционерными предприятиями в различных формах наемных работников сегодня следует признавать в качестве тенденции развития акционерного законодательства Европейского союза и одного из направлений его дальнейшей унификации. По словам некоторых исследователей, «практически во всех государствах – членах Сообщества законодатель вынужден не только гарантировать защиту интересов рабочих, но и признать формально их право на участие в управлении компаниями. Идея социального равенства прав акционеров и рабочих, капитала и труда в вопросах формирования организационной структуры компаний и их деятельности является неотъемлемой частью концепции современного предприятия.»55 Таким образом, соединение интересов собственника и непосредственного производителя (в различных формах) на сегодняшний день является одним из направлений дальнейшего совершенствования правового регулирования корпоративных отношений. Хотя следует оговорится, что эти, промежуточные формы конвергенции кооперативных предприятий и акционерных обществ, основанные лишь на внедрении различных форм демократизации управления акционерными компаниями, реально ничего не меняют в отношениях собственник – корпорация – работник, в связи с тем, что последний не становится участником, членом организованного единства, а следовательно имеет, так сказать, вспомогательную роль.

Надо отметить, что такая смешанная, если можно так сказать «кооперативно-корпоративная» форма социальной организации применительно к российской действительности может быть рассмотрена не как гипотетическая, а как реально существующая модель. Речь идет об акционерных обществах работников (так называемых народных предприятиях), которая и является следствием соединения признаков кооперативных предприятий и акционерных обществ.56

Вместе с тем, данная разновидность акционерных обществ не получила должного признания и распространения. Вызвано это, на наш взгляд, причинами общего характера. Во-первых, создание народных предприятий было возможно только после принятия соответствующего закона, т.е. с 1998 г. К этому времени разгосударствление большей части собственности было завершено. Кроме того, законом был предусмотрен закрытый перечень способов создания народных предприятий, чрезмерно сужающий перечень хозяйствующих субъектов, на базе которых могли быть созданы акционерные общества работников. Более того, даже беглый обзор этих способов дает основание сделать вывод о том, что народное предприятие создавалось на базе предприятий, итак принадлежащих в большей или преимущественной степени его работникам. Во-вторых, сегодня уже очевидно, что осуществляемая в нашей стране приватизация не имела целей по созданию класса производящих собственников. Не смотря на то, что подавляющее большинство приватизированных предприятий на первом этапе перешли в собственность их трудовых коллективов,57 приватизация, скорее, являлась инструментом перераспределения государственной собственности, и по сути дела «… свелась к захвату государственной собственности случайными частными лицами под ширмой акционирования».58 Ввиду сказанного, народные предприятия следует рассматривать в качестве социального эксперимента, либо (что более вероятно) в качестве политического жеста, необходимого для смягчения негативных настроений основной массы населения по поводу результатов приватизации. Поэтому акционерные общества работников не стали значимой производительной силой по причинам политического характера, а не из-за своих имманентных качеств.

Таким образом, не смотря на самостоятельных характер корпоративных управленческих отношений, следует рассматривать их как связанные с имущественными.

§ 4. Понятие и признаки корпорации: историко-теоретический аспект.

Теоретическое осмысление корпоративного права невозможно без четкого представления о явлении, которое является ядром отношений, входящих в его предмет, т.е. о корпорации. Вместе с тем, рассмотрение современных представлений о понятии и сущности корпорации приводит к выводу о том, что в отечественной правовой науке нет в полной мере устоявшегося или в какой-то степени общепринятого подхода к определению понятия корпорация. Так, к примеру, с точки зрения законодателя, корпорация – это организационно-правовая форма юридического лица, причем относящегося к некоммерческим организациям (т.е. к организациям, не имеющим извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности)59. В то же время, согласно представлениям некоторых цивилистов, корпорация – это родовое понятие по отношению ко всем хозяйственным товариществам и обществам, т.е. по отношению ко всем наиболее популярным организационно-правовым формам ведения бизнеса.60

Это обстоятельство заставляет нас обратиться к истории формирования и развития понятия корпорация. Для целей нашей работы, представляется более интересным, через установление обстоятельств, вызвавших жизнь этого явления, рассмотреть последовательность возникновения и развития существенных признаков последнего.

Корпорация в древнеримском праве.

Обращение к этимологии понятия «корпорация» приводит нас к источникам, прежде всего, римского частного права,61 поскольку сам термин имеет иностранное происхождение и с позднелатинского переводится как объединение, сообщество.62 Упоминание об объединениях, союзах, сообществах лиц мы находим в тех разделах источников римского права, которые посвящены учению о лицах, субъектах права (personae). По свидетельству большей части ученых-романистов, в праве Древнего Рима отсутствовало известное нам деление на физических и юридических лиц, а современное представление о юридическом лице было не известно.63 Эта точка зрения основана, конечно же, на древнеримских источниках. Так, Гай в своих институциях пишет, что главное разделение в праве лиц состоит в том, что все люди – или свободны, или рабы64, не выделяя, как мы видим, коллективных субъектов права (юридических лиц). Вместе с тем, правовой системе Рима были известны различного рода объединения как публичного, так и частного характера. Уже в законах 12 таблиц было упоминание о сообществах65 религиозного характера (collegia и sodalicia) и профессиональных союзах (fabrorum, pistotum).66 Однако, анализ указанного правового памятника, позволяет нам говорить об отсутствии положений, раскрывающих содержание приведенных разновидностей объединений лиц или определяющих их статус. В более поздних источниках, таких как институции Гая, Компиляция Юстиниана, в отдельных трудах римских императоров и юристов можно найти упоминание о таких сообществах, как городские и сельские общины (municipium), религиозные (collegia sodalitia и др.), похоронные коллегии (collegia funeratitia), коллегии ремесленников и о множестве других разнообразных сообществах.

Для обозначения всего многообразия указанных союзов используется родовое понятие сorpus (corpora — его множественное число), Collegia et corpora (collegia ceteraque corpora). 67 По всей видимости, именно от него восходит термин «корпорация». Однако, не всеми исследователями термин «corpus» однозначно воспринимается как общий по отношению к любому союзу людей. Суворов Н.С. так описывает имеющиеся точки зрения по этому вопросу: «В источниках для обозначения юридических лиц употребляется обыкновенно три термина: universitas, corpus, collegium… Последний термин менее всего вызывает сомнений, так как, им, несомненно, обозначались все союзы, за исключением политических общин (municipium, colonia и др. – Прим. моё)… По мнению Савиньи, слово «corpus» употребляется в источниках как синоним коллегии, а слово «universitas», есть общее название для всех корпораций, т.е. как для общин, так и для коллегий. По мнению Кона, слово»corpus» имеет более обширный смысл, обнимающий всякие вообще соединения людей, даже такие, которые не могут быть причислены к юридическим лицам, напр. exercitus, senatus… напротив, слову «universitas» Кон придает более тесный смысл, ограничивая применение его государством и городами, для которых прежде всего и создано было понятие юридического лица, перенесенное потом на другие союзы…».» Гирке основательно указывал, что уже сам четвертый титул книги дигестов, в котором трактуется о всех вообще союзах с юридической личностью, не исключая коллегий, и заставляет принять более широкий смысл слова «universitas». «Слово «corporatio» (в римских источниках – Прим. моё) встречается только раз…, но слово «corporati» для обозначения членов союза чаще, хотя также не ранее конца IV и начала V в по Р.Хр., иногда попеременно со словом «collegiati».68 Некоторыми романистами понятие corpus раскрывается как компания, составляющая как бы единое, организованное тело, не простую совокупность отдельных членов, как это было в простом товариществе, иначе корпорация.69 Тождество вышеуказанных терминов отмечают и другие авторы.70 На наш взгляд, эти споры вызваны, в том числе и тем, что corpus, collegium и universitas в различных источниках используются и для обозначения конкретных союзов лиц, и как обобщающее понятие. Кроме того, термины corpus, и universitas имеют и другое, опять же схожее значение. Так, если первое переводится как «тело, телесная вещь», а иногда используется в значении «целое, состоящее из отдельных частей», то последнее — как «целое, единство».71 Эти утверждения позволяют сделать вывод о том, что, не смотря на фонетическую (по звучанию) близость слов «корпорация» и «corporatio», семантически (т.е. по смысловому содержанию) «корпорация» тяготеет больше к терминам universitas, corpus, collegia и восходит от них. Поэтому именно ими обозначались корпорации в древнеримском праве. Такая ситуация, когда разными терминами в том или ином случае объясняются одни и те же явления, выглядит для римского права вполне нормальной, если мы учтем его казустичность (в качестве исходного материала оно, в отличие от современного права, считало не понятие или теорию, а казус (случай)) и сравнительно слабую систематизацию.

Первые сообщества, о которых сохранилось упоминание, появились еще в императорскую эпоху (753-509 гг. до н.э.). Это были, преимущественно, коллегии религиозного характера (образовывались в связи с необходимостью осуществления культа тех или иных богов) и союзы ремесленников. Интересно то, что их происхождение носило публичный характер, а участниками гражданско-правовых отношений они не являлись.

Союзы приобретали статус юридической личности только после соответствующего государственного признания, которое выражалось в форме решения соответствующего государственного органа (сената или магистрата). Т.е. государство разрешало тем или иным союзам пользоваться гражданской правоспособностью. Последние могли существовать и без нее (не меняя при этом своего названия), но тогда не вправе были обладать правами юридического лица, т.е. становиться участниками имущественных отношений. Это обстоятельство позволяет классифицировать сообщества Древнего Рима в зависимости от того, признавался ли за ними статус юридического лица, позволяющий им выступать в качестве участников хозяйственного оборота, на корпорации, обладающие юридической личностью и не обладающие таковой. Отвлекаясь от предмета настоящего исследования, заметим, статусом юридической личности наделялись не только союзы лиц, но и имущество: fiscus (государственная казна), patrimonium (императорское имущество), наследственная масса, после открытия наследства или так называемое «лежачее» наследство (hereditas). С позиции современных представлений очевидно, что, к примеру, долг принадлежит скорее не имуществу, а лицу, которое имеет в отношении него соответствующие права. Вместе с тем, именно имущество рассматривается источниками, как правообладатель, кредитор, собственник.72 Это еще раз подтверждает то, что юридическое лицо в Древнем Риме – это не субъект права, а качество, дающее возможность быть участником гражданско-правовых отношений. Справедливости ради, нужно отметить, что в конце республиканского (509-27 г. н.э.) и в императорский (27–476 гг.) периоды наделение качествами юридической личности происходит вместе с дозволением или разрешением со стороны государственной власти на образование союза. Из чего следует вывод, что в указанные периоды не существовало сообществ, не обладающих гражданской правоспособностью. Вместе с тем, характер упоминания об этом действии государства и вышеприведенные факты говорят о том, что это лишь форма совершения двух разных актов.

В литературе имеются упоминания о том, что одним из важнейших качеств древнеримских сообществ является наличие обособленного имущества, а отсутствие такового фактически лишает сообщества материальной основы своего существования.73 Автор не разделяет такие утверждения. Действительно, похоронные коллегии, общества публиканов и откупщиков создавались из-за необходимости объединения имущества с целью: для первых — погашения похоронных издержек74, для вторых – взятия в аренду или откуп какого-либо рода государственных доходов. Вместе с тем, для целого ряда сообществ имущество носило второстепенный характер, и скорее представляло собой «общую кассу», поскольку сами цели, стоящие перед такими корпорациями, носили неимущественный характер.

Цели, для реализации которых создавались сообщества, имели самый разнообразный характер: религиозный, политический, экономический и т.п. К примеру, коллегии ремесленников – это «наследственные цехи, члены которых вместе с их потомками должны были обязательно отправлять известное ремесло как повинность в пользу государства, которое за то освобождало их от несения других повинностей или тягостей.»75 Были известны коллегии булочников, корабельщиков, коллегии по снабжению мясом, тушению пожаров и т.п.

Управление сообществами Древнего Рима осуществлялось соответствующими органами. Так коллегии участвовали в имущественных отношениях через своих представителей (actor). Но наиболее развитый характер, органы управления носили в муниципиях, поселениях. Города управлялись городскими куриями или коллегиями декурионов, а также магистраторами. Таким образом, уже для римлян было очевидно, что сообщество, преследующее многообразные, разносторонние цели, значимые не только для ее членов, но и для окружающих, имеет более сложную организацию. Основываясь на источниках, можно прийти к выводу о самостоятельном корпоративном характере органов управления.76 Повод к этому утверждению дает, конечно же, коллегиальный характер последних. Вместе с тем, справедливо отмечается: «… нет достаточных оснований принимать курию за особое юридическое лицо с имущественными правами. Курия как коллегия была, конечно, корпорацией в смысле публичного права и решала дела, входившие в ее компетенцию, коллегиально; но для того чтобы допустить корпоративную гражданскую ответственность курии, нужно бы было предполагать за ней обладание особым корпоративными имуществом, в отличии от городского, потому что без такового корпоративного имущества могла бы быть речь только об ответственности отдельных декурионов.» «… куриалы даже казенные недоимки с города должны были покрывать из своих средств.»77

Резюмируя выводы настоящего параграфа, мы приходим к следующему:

Древнеримская корпорация – это родовое понятие по отношению ко всем союзам лиц, как являвшихся участниками хозяйственного оборота, так и не являвшихся, как относящихся к «юридическим лицам»78, так и не наделенным таким качеством, как имеющих публичное происхождение, так и частное. Исследуемый исторический промежуток характеризуется предельно широким использованием термина «корпорация, позволяет понимать под ним практически любые коллективные формы общения людей. Вместе с тем, наиболее употребительно понятие корпорация по отношению к сообществам, обладающими признаками юридического лица. Корпорация у Римлян – это всегда союз людей, определенная социальная общность.

Объединение людей в сообщества было вызвано необходимостью удовлетворения самых разных интересов, в том числе экономических, профессиональных, религиозных, политических и иных. Таким образом, характер преследуемой цели не влиял на отнесение того или иного союза к корпорации.

Корпорация и «юридическое лицо» для правовой мысли Древнего Рима есть разные понятия. «Юридическое лицо» здесь – это корпорация, наделенная правом участия в хозяйственном обороте, т.е., по сути, разновидность корпорации. Вместе с тем, юридическое лицо это к тому же и качество, которым наделялись некоторые сообщества и, на раннем этапе развития древнеримской культуры, лишь опосредованно влияющее на их существование.

Римские корпорации с правами юридического лица имели множество качеств, которые сближают их с современными юридическими лицами. Они обладали необходимой правосубъектностью для участия в хозяйственном обороте, имели схожие основания возникновения и прекращения деятельности, обособленное имущество, принадлежащее самому сообществу, а не ее членам, создавали органы управления, причем как коллегиальные так и единоличные, решение дел сообщества основывалось на принципе «решение большинства членов – воля корпорации» и т.п. Степень же организационной оформленности, в том числе уровень и сложность организации органов управления, структура и состав имущества, находящегося во владении союза, значения для признания его корпорацией не имели.

Римское государство (populus Romanus), являясь субъектом имущественного оборота, не рассматривается римскими юристами как корпорация. Вместе с тем, государство активно участвовало в жизнедеятельности корпораций. Это участие выражалось не только в том, что немалая часть сообществ носили публичный характер, но и в том, что от воли государства зависело не только «рождение», но и «смерть» фактически любого союза.

Развитие корпораций в средние века.

В силу известных причин Римское право стало фундаментом правовой мысли средневековья, выступив не только теоретическим, но и терминологическим её источником. Средневековая правовая мысль, представленная в основном легистами (разрабатывали светское направление в праве, являясь приверженцами римского частного права) и канонистами (обосновывавших необходимость урегулирования общественных отношений правовым комплексом, объединенным рядом предписаний Библии, решений церковных соборов, извлечений из папских энциклик и булл, отрывков из трудов «отцов церкви»),79 широко использует терминологию римского частного права для описания и постулирования явлений окружающей общественной жизни. Термины «universitas, collegium, corpus», также как и в Древнем Риме, используются для определения союзов лиц, вместе с тем, им придается ещё более широкое значение. У канонистов термин universitas используется для обозначения всякого народа, города, республики. Понимая «universitas, collegium, collection, communitas, societas, corpus» как синонимы, они чаще использовали слово corpus, придавая ему институтное значение. В трудах канонистов церковь и как союз лиц, и как учреждение становится основным объектом изучения. Corpus, применительно к церкви, значило совокупность духовных лиц, составляющих церковное учреждение (аббат или епископ – глава, а монахи и клирики – его члены); 80 при этом совокупность верующих остается за пределами этого определения.81 Общеизвестный факт: средневековая церковь обладала значительным объемом имущества, в том числе землей, предметами культа и т.п. Несмотря на это, она не участвовала в развитии рыночных отношений в средние века и вообще стояла в стороне от торговой жизни. Более того, церковь пыталась склонить идеологическими средствами торговую жизнь к справедливому соглашению через запрет прибыли, основанному на библейской заповеди.82 Поэтому неудивительно, что акт предоставления имущества церкви назывался admortisatio, т.е. умерщвление имущества для гражданского оборота, а саму церковь в этом смысле называли «мертвой рукой», т.е. собственником, который не выпускает взятое из руки.83 Очевидно, что церковь являлась субъектом права, поскольку в противном случае было бы невозможно «принимать на баланс» указанное имущество, владеть им, защищать последнее от посягательства третьих лиц, а также осуществлять иные правомочия собственника. Таким образом, термин корпорация стал использоваться не только для союзов, которые являлись участниками гражданско-правовых отношений, т.е. субъектами права, но и в отношении тех союзов, участие в хозяйственных отношениях которых было вынуждено, было «неприятным» следствием их существования в обществе.

Для средневековой правовой мысли, как и для древнеримской, характерно употребление одних и тех же терминов для определения, как частного, так и общего. К примеру, «universitas» употреблялось и как общее по отношению ко всем союзам лиц (как это указывалось выше), и как частное – к примеру, для определения союза преподавателей и студентов. Возникновение таких союзов нам представляется довольно интересным. Как уже указывалось выше, толкованием римских текстов занимались глоссаторы (от лат. glossa – слово, требующее пояснения), которые, сравнивая значение тех или иных понятий в различных римских источниках, делали на полях или между строк последних соответствующие пояснения, толкования. Глоссаторы, являясь наиболее сведущими в области юридической науки лицами, передавали имеющиеся у них знания группам студентов. Первые такие коллективные объединения профессора и студентов приняли форму товарищества (societas) и были зафиксированы в конце ХI века в г. Болонье (Северная Италия). В последствие, студенты объединялись уже по этническому и географическому принципам, получив название universitas. 84 «Само слово «университет» вовсе не означает, как это можно было бы думать вначале, universitas litterarum (всеобщие знания), а отражает представление о корпорации преподавателей и студентов (societas magistrorum et discipulorum)»85 Как единой организации universitas предоставлялись государством соответствующие льготы и привилегии. Таким образом, universitas выступил не только родовым термином, обнимающим вообще все сообщества лиц, но как определение конкретной разновидности этих союзов — учебных заведений средневековья (в современной транскрипции «университетов»), построенных на ассоциации студентов и преподавателей и преследующих образовательные цели. Очевидно то, что фактором, побудившим лиц объединиться в форме университета, являлся образовательный интерес (необходимость, желание получить новые знания). Консолидация имущества имела здесь второстепенное значение (если вообще имела место).

Однако, наибольшим многообразием всевозможного рода союзов лиц была представлена прежде всего торговая сфера. Первые торговые организации не были основаны на объединении капиталов их участников. Раскрывая природу данного рода союзов, Кашанина Т.В. справедливо отмечает: «Ассоциации еще не ставили своей целью ведение за общий счет совместного дела, а всего лишь стремились к тому, чтобы добиться покровительства, защиты тех предприятий, которые осуществлялись отдельными участниками.»86 Не смотря на существование примитивных правил, регулировавших внутреннюю жизнь, общих платежей участников, торговые гильдии не были самостоятельными хозяйственными предприятиями, что проявляется хотя бы в том, что купцы, являясь членами последних, торговали от своего собственного имени, а гильдии в свою очередь не несли ответственности за деятельность купцов, находившихся под их патронажем.

С развитием имущественного оборота в общественной жизни все возрастающую роль стали приобретать различного рода организации, основанные на объединении капитала. Первыми из них были commenda или commandita 11 века, которые получили свое развитие в 13-м и 14-м веках под названием communitates, societates или colonnae. Их имущественную основу составляли деньги, товары, труд, которые передавались капитану какого-нибудь отправляющегося в плавание судна, и составляли общий фонд (columna comunis), в котором участники делились на socii, давшие деньги или товары, и на natue, дававшие свой труд.87 На схожих принципах создавались горные, а также некоторые иные виды товариществ.

Сродни указанным товариществам были союзы государственных кредиторов, так называемые маоны (montes), впервые появившееся в Италии в 13-14 веках. Ее образовывали собой государственные кредиторы.

Нетрудно увидеть, что и морские товарищества и маоны представляли собой скорее объединения капитала, нежели лиц. Отношения между такими союзами и лицами, их составляющими, напоминают чем-то отношения между банком и его вкладчиками. Вкладчик, предоставляя банку в заем свои деньги, не участвует в принятии решения о том, куда их направлять, в какие объекты вкладывать. Цели, для реализации которых банки используют консолидированные денежные средства, не согласуются с лицом, их предоставившим, более того, вкладчик, как правило, держится в абсолютном неведении по этому вопросу. Таким образом, в исследуемом периоде появляются различные по характеру и направлениям деятельности организации, в которых личность собственника отделена от предоставляемого им имущества. На первое место здесь встает объединение капитала, а личное участие в управлении, скорее всего, игнорируется (взамен предоставления разнообразных привилегий, к примеру, в форме обещаний прироста передаваемого имущества). Лица, на основе вкладов которых было сформировано имущество такого союза, в управлении им не участвуют. Они образуют собой сообщество лиц лишь постольку, поскольку имеют одну и ту же природу отношений с юридическим лицом (в нашем случае, кредитного характера), их объединяет общность отношений с ним. Подтверждением этому служит хотя бы тот факт, что маоны стали прообразом средневековых банков (Генуэзского (1345 г.), Английского банка Патерсона (1694 г.) и др., которые по сути представляли собой компании по привлечению кредитов (в пользу того же государства).

Конечно, мы назвали хоть и яркие, но не единственные разновидности сообществ, которые существовали в исследуемый период. Имели место и другие ассоциации, построенные на товарищеских принципах. «.. по мере промышленного и особенно торгового развития городского населения, вначале в северной Италии, затем в Испании, южных Франции и Германии, наконец, Голландии и Англии, вновь возникли хорошо известные римлянам формы добровольных товариществ, преследовавших исключительно частно-хозяйственные задачи и вначале тесно примыкавшие к семейной организации».88

Оценивая средневековый период мы приходим к следующим выводам:

В части определения сообществ, средневековое право также терминологически не выдержано, как и древнеримское, поскольку допускает чрезмерно широкое использование одного и того же термина «корпорация» к целому комплексу разнохарактерных явлений (порой диаметрально противоположных). По всей видимости, это было следствием, в том числе, слабого уровня юридического понимания в эпоху рецепции римского права, который отмечался многими авторами. Так, Каминка А.И., приводит следующее высказывание другого известного правоведа Отто фон Гирке: «Вся школа, говорит Гирке, проникнута господствовавшим в то время взглядом, в силу которого смешивались совокупность, как единство с собранным вместе множеством, и совокупность, как множественность, с рассеянным единством.» Далее автор говорит: «Именно поэтому глоссаторы не могли дать сколько-нибудь точных конструкций даже для различения корпораций, с одной стороны, и товариществ, — с другой».89 Вместе с тем, была чётко обозначена тенденция к пониманию корпораций как, прежде всего, участников имущественных отношений.

Анализируя вышеуказанные сообщества, мы можем отметить следующую закономерность. Приведенные разновидности корпораций можно группировать на:

имеющие только личную организацию, но не имущественную (церковь, университеты, торговые ассоциации и т.п.);

имеющие только имущественную организацию, но не личную (первые морские товарищества, маоны, банки и т.п.)

Такая классификация позволяет увидеть «маятниковый» характер развития сообществ на конкретном историческом этапе (их движение из одной крайности в другую). Вместе с тем, в этом и состоит гений средневековой правовой мысли (в свете темы настоящего исследования), поскольку тем самым были обозначены «крайние точки», полюса корпорации – личная и имущественная организация -, в рамках которых и происходило их дальнейшее историческое развитие.

Значение акционерных обществ в эволюции корпораций и представлений о них.

На рубеже средних веков и нового времени зародилась еще одна разновидность коллективных участников хозяйственного оборота, которая стала впоследствии одной из доминирующих организационно-правовых форм производства и торговли – акционерная компания.

Необходимо отметить, что история развития акционерных компаний и законодательства о них, достаточно хорошо изучена в отечественной правовой науке.90 Думаем, не следует в который раз повторять положения указанных трудов и повествовать без сомнения интересную историю возникновения и развития акционерных обществ, следуя хронолого-географическому принципу. Мы, обобщим историю появления и поступательного развития указанных коллективных образований. появились уже на рубеже позднего средневековья и нового времени. В западноевропейской культуре лидером в этом направлении выступила Голландия, в которой первые компании были учреждены еще в конце 16 века, а аутсайдером – Россия, где акционерные общества появились только во второй половине 18 века.

Первые компании, появившись уже на рубеже позднего средневековья и нового времени преследовали без сомнения торговые цели. Их появление вызвано развитием торговых отношений со странами Южной Америки, Африки, Тихоокеанского бассейна. Поэтому не случайно, что родиной таковых выступили Голландия и Англия – развитые морские державы. Несмотря на то, что к концу ХVI века в Голландии уже существовали компании, основанные на акционерных принципах, особо хотелось бы выделить Голландско-Ост-Индскую компанию, образованную в 1602 г. Она была создана по решению правительства путём соединения нескольких, уже существовавших к тому времени торговых компаний, в одну. Вместе с тем, дошедшие до нас сведения об этой организации не позволяют говорить о том, что она представляла собой совокупность юридических лиц. Являясь самостоятельным сообществом, Ост-Индская компания, на наш взгляд, сохранила некоторые черты торговых гильдий, являясь чем-то вроде ассоциации, координирующей деятельность входящих в ее состав хозяйствующих субъектов.

Учреждению Английской Ост-Индской компании (1613 г., по другим данным 1599 г.) способствовала исключительно частная инициатива. Решение об ее учреждении было принято на митинге, проходившего по поводу неоправданного повышения цен на перец голландскими предпринимателями. Тут же была осуществлена подписка на акции данной компании. Позднее ей были дарованы некоторые монопольные права и привилегии и, что нам кажется особенно интересным, был делегирован ряд публично-правовых функций. Компания не только пользовалась судебной властью, имела свою полицию и т.п., но также имела право издавать законы и распоряжения, вести войну, заключать мир и т.п. Английская Ост-Индская компания в этом отношении не единственный пример. Французская Compagnie de la Nouvelle France (Компания Новой Франции), учреждённая в 1628 г. Ришелье, имела схожий статус. «Права, данные этой компании, придавали ей значение политической корпорации; права это были следующие: la propriйtй б perpйtuitй juistice et Seigneurie («собственность в вечное пользование правосудию и власти» – перевод наш) в принадлежащих ей землях; она могла лить пушки и строить крепости.»91 Делегирование торговым компаниям целого ряда государственно-властных полномочий, ранее принадлежащих государственной власти, свидетельствует о той высокой роли, которая отводилась корпорациям. Нам кажется, что не только перечисленные нами компании обладали столь широкими полномочиями. Наиболее крупные и значимые акционерные компании, преследовавшие торговые цели, создавались в западноевропейских странах в 17-18 веках и носили, как бы сейчас сказали, транснациональный характер. Сфера торговых действий последних (причем нередко – исключительных, монопольных) вытекала хотя бы из их названия: Англо-Африканская, Англо-Московская, Компания Южного океана, Компания Китая, Компания Западной Индии и многие другие. В свете сказанного, нетрудно предположить, что указанные компании по сути выполняли роль органов государственной власти в «вверенных» ей для торговли землях, осуществляли одну или несколько управленческих функций государства на «подведомственной» им территории. Их создание, без всякого сомнения, было частью государственной политики по колонизации новых сильно отдаленных от территории государства районов. Видимо этим и обуславливается чрезмерно обширное вмешательство государства в дела некоторых корпораций (к примеру, путем председательства короля на общих собраниях, назначение некоторых членов органов управления, издания соответствующих актов по вопросам регулирования внутренней жизни компаний и т.п.). Шершеневич Г.Э. отмечает: «Проникнутые административным надзором, преследуя политические цели расширения государственной территории, они (акционерные компании – прим. мое) носили публичный характер, являлись как бы отраслями государственного хозяйства.»92 Напрямую создавая или стимулируя создание этих компаний, государство стремилось использовать частную инициативу, направить ее решение наиболее приоритетных в то время государственных задач. Это новый, публичный аспект деятельности корпораций, который не просматривается в существовавших до этого времени союзах. В свете сказанного, становиться очевидной следующая классификация корпораций (отражающая, в том числе, их статус по отношению к государству):

— в зависимости от характера реализуемых интересов и осуществляемых функций:

1. публичные;

2. частные.

— в зависимости от характера участия государства в образовании новых сообществ:

1. Сообщества, создаваемые по инициативе государства.

2. Сообщества, учреждаемые по частной инициативе.

Таким образом, мы видим, что государство в большей части стран выступало в качестве пускового механизма, стимулируя, а иногда предписывая, ведение торговых и промышленных дел в акционерной форме. По мере развития акционерного дела, государство уже не напрямую принимало решение о создании акционерных обществ, а на этапе учреждения рассматривало вопрос о целесообразности, необходимости, востребованности той или иной компании, выдавая соответствующую концессию (разрешение) на ее учреждение. Так повсеместно была внедрена концессионная система. Впоследствии, в 19 веке, во многих странах западной Европы эта система была упразднена и введен явочный (заявительный) порядок создания акционерных обществ.

Формирование общего имущества акционерных компаний шло по пути объединения имуществ (как правило, это были денежные средства) входящих в нее участников. Уже у первых обществ на акциях капитал строился по принципу делимости и состоял из долей, которые позднее стали называть акциями, а их владельцев — акционистами (Голландия) или акционерами (Франция). Нередко эти доли являлись неравными, особенно на начальных этапах развития акционерного дела. Прекращение участия организации осуществлялось не путем выдела внесенного имущества в натуре, но путем отчуждения принадлежащей доли в общем имуществе компании. Хотя на этапе становления этой формы ведения торговли имели место случаи, когда запрещалось выходить из компании и принимать новых членов в течение определенного времени. (Голландско-Ост-Индская компания на первых порах своего существования). Отчуждение доли совершалось после соответствующей записи в специальных книгах, регистрах, журналах либо на самой бумаге, удостоверяющей факт внесения доли в общее имущество компании, в присутствии какого-либо должностного лица, нотариуса или уполномоченного обществом лица.

Уже в первых акционерных компаниях нашел свое воплощение принцип ограниченной ответственности акционеров размером доли своего участия в общем деле. Этот принцип практически во всех государствах был закреплен на уровне законодательства. Как мы увидим ниже, признак ограниченной ответственности акционеров станет одним из главных при отграничении обществ на акциях от других коллективных форм хозяйственной деятельности.

Обращает на себя внимание тот факт, что организация внутренней жизни и управления в акционерных компаниях осуществлялись по принципу разделения властей.

— Высшим органом управления акционерного предприятия являлось общее собрание собственников долей его имущественного комплекса (участников, акционеров, пайщиков и т.п.). Данный орган всегда принимал решение только по основным, особо значимым для осуществления хозяйственной деятельности вопросам.

— непосредственное управление делами акционерных компаний осуществлялось некой совокупностью управленцев (директоров, администраторов и т.п.), которые образовывали собой соответствующий коллегиальный орган (комитет, собрание, совет и т.п.). Данные органы создавались для решения текущих дел, возникающих в ходе повседневной деятельности компании. Члены данных органов, как правило, избирались общим собранием из числа его участников.

— для анализа совершаемых обществом хозяйственных операций, их правильности, достоверности отражения и предоставления соответствующей информации акционерам создавался орган контроля осуществления хозяйственной деятельности предприятия (комиссары, ревизоры и т.п.). Контрольно-ревизионный орган, как правило, формировался высшим органом управления, хотя не редки были случаи назначения ревизоров извне.

В некоторых компаниях, особенно Английских, упоминается о наличии управляющего, стоящего во главе компании (Gouvernor). Если проводить параллель с сегодняшним законодательством, то такого управляющего можно охарактеризовать как единоличный исполнительный орган. Вместе с тем, хотелось бы отметить, что управляющий осуществлял скорее представительские функции, нежели реально руководил работой компании.

В результате развития в исследуемом периоде сформировались следующие характерные признаки акционерной компании, как коллективного образования и формы обособления имущества:

— делимый характер обособленного имущества (уставного капитала), причем доли эти, как правило, равны;

— ограниченная ответственность участников (в пределах размера принадлежащей доли общего имущества);

— прекращение участия путем отчуждения своей доли в общей собственности (акции), но не путем истребования внесенного имущества;

— внутренняя организация, суть которой в том, что «деятельность акционерных компаний проявляется через посредство органов, и совокупность всех акционеров образует из себя лишь высший орган акционерной компании (а не ее саму), связанный в своих действиях известными условиями.»93;

— наличие системы правил, оформленных в виде внутреннего документа, регулирующей внутреннюю жизнь.

Разумеется, что истории были известны и исключения из указанных общих правил (ряд из которых указаны нами выше), но они, вместе с тем, не меняют общего правила.

В анализируемом периоде были заложены следующие тенденции развития обществ, построенных на акционерных принципах:

1. В 19 веке акционерные общества окончательно сложились, стали отчетливо видны их главные, наиболее существенные признаки, выделяющие их из других форм человеческого общения, но они, вместе с тем, не прекратили развиваться. По нашему мнению, изменился лишь характер поступательного развития обществ, построенных на акционерных принципах – от формирования и складывания характерных особенностей, к их более глубокому развитию и усложнению. Несмотря на то, что вышеуказанные признаки сформированы на основе обобщения истории нового и новейшего времени, мы без труда узнаем по ним современное акционерное общество. Анализируя сегодняшнее (хотя бы даже и российское) законодательство, можно отметить и делимый характер имущества акционерного общества, и ограниченную ответственность акционеров, и соответствующую систему органов управления и т.д. Но уровень регламентации данных вопросов современным законодательством несоизмеримо глубже и в части регулирования порядка создания, преобразования и прекращения деятельности акционерного общества, формирования и изменения его уставного капитала, порядка отчуждения акций, защиты прав акционеров, организации и деятельности органов управления, регламентации внутренней жизни94 и др.

2. С развитием в акционерном деле ослабевает публичное начало и усиливается частное, что проявляется не только в изменении способа решения государственных задач, с помощью акционерных обществ, но и в переходе от непосредственного принятия решения государством о создании акционерной компании к внедрению явочного порядка учреждения, усилению локального начала в регулировании внутренней жизни акционерных обществ и т.п.

3. Значение акционерных компаний для развития промышленности и торговли того времени трудно переоценить. Мы недалеко уйдём от истины, если скажем, что история развития промышленного производства — есть история развития акционерных компаний и наоборот. Это стало возможным потому, что акционерные общества стали мощным аккумулятором по привлечению денежных средств в наиболее нуждающееся в них отрасли производства. Именно это качество сделало данную форму коллективного ведения дел наиболее популярной и востребованной, а саму акционерную компанию — преимущественно капиталистической формой осуществления того или иного предприятия. Более того, к примеру, в России известны предложения законодательного отражения этого качества. На рубеже 19 и 20 веков в России было разработано и предложено к утверждению достаточно много проектов общих законов об акционерных обществах. Один из них, «Положение об акционерных предприятиях», был предложен Министерством финансов. В объяснительной записке к проекту, капиталистический элемент компаний на акциях признавался настолько великим, что авторы отрицали за таковым всякое товарищество или общество, называя акционерные формы предпринимательской деятельности акционерными предприятиями. 95 Обособленная от участников собственность, сформированный акционерами капитал стали несущей конструкцией акционерных компаний. В то время как личная организация, в основе которой лежит возможность собственников соответствующих долей участвовать соразмерно своей доли в управлении общим имуществом, в определении его судьбы, является важнейшим качеством, но выступает скорее в качестве стимула к объединению имущества (формула: «внеси свое имущество в общее дело, а за это мы обещаем не только соответствующий прирост к нему, но и право на участие в управлении им»).

Капиталистический элемент остается доминантой и в ходе последующего развития акционерных обществ. Очень рельефно он проявляется в советских акционерных компаниях. После Октябрьской революции 1917 г. акционерные общества, впрочем, как и иные коммерческие учреждения, были национализированы, выплаты дивидендов приостановлены, все сделки с акциями запрещены. Вместе с тем, уже в начале 20-х годов это форма была реанимирована, приняты целый ряд законодательных актов, касающихся вопросов создания и деятельности акционерных обществ; соответствующие положения были и в гражданском кодексе РСФСР 1922 г. Воссоздание акционерной формы ведения общих дел было вызвано острой необходимостью привлечения любых средств, в том числе иностранных, для восстановления разрушенной экономики. Разумеется, что проще всего это было сделать не путем экспроприации, а путем предложения объединения имущества в уже знакомой и проверенной форме. И если первые годы использования акционерной формы характеризуются относительным паритетом государственных, частных, смешанных акционерных обществ, то в последствии, абсолютное большинство акционерных обществ стали либо государственными, либо со значительным участием государства.96 Это и предопределило их судьбу: данная форма объединения капитала стала невостребованной, в связи с монополизацией всего имущества в одних руках – руках государства. Государству итак принадлежали практически все капиталы, находящееся на его территории, поэтому в акционерном обществе, как форме объединения капитала, государство уже не нуждалось. В широком смысле (с известной долей условности), можно сказать, что советское государство уже являлось акционерным обществом, все общественное богатство которого («уставной капитал»), было объявлено принадлежащим его народу, гражданам («акционерам»). Более того, акционерное общество, со своей громоздкой системой органов управления и ставящее главной задачей получение прибыли для своих акционеров, являлось не самой удобной формой управления в условиях административно-командной, плановой системы. «Присущая акционерному обществу автономия в своей деятельности не вписывалась в жесткие рамки централизованного управления экономикой. Использование акционерного общества в качестве формы объединения государственных предприятий и учреждений, сопровождавшееся попытками подчинения его в административном порядке органам власти, искажало суть и назначение данного правового института, что предопределило его вырождение в конце 20-х годов ХХ века.»97

Решающее значение акционерных обществ в развитии корпораций и знаний о них обусловлено тем, что, в отличие от союзов личного характера, они выступили, по сути, капиталистической формой, формой, где имущественное начало встало на первый план.

Соотношение личного и имущественного начал проступает более контрастно при сравнении различных коллективных форм человеческого общения. Возьмем, к примеру, товарищество. В самом общем виде классическую форму товарищества можно определить как союз двух или более лиц для совместного осуществления общего дела за общий счет с неограниченной, солидарной и прямой ответственностью его участников (товарищей). Принципы, на которых основывается это сообщество (личное участие в ведении дел товарищества, в том числе при принятии решений, неограниченная ответственность товарищей, запрет на переуступку своей доли в товариществе, приводящий к закрытости данного союза и т.п.), приводят к тому, что личность товарища становиться без преувеличения его жизненной силой. Если в акционерном обществе персона акционера не имеет никакого значения (акционеры зачастую даже не знают друг друга), то в товариществе личность участника имеет решающее значение, поскольку совместное ведение дел, основанное на принципе полной имущественной ответственности, выдвигает на первый план взаимное доверие, единодушие, участливость и иные личные качества. Правильно подмечает эту сторону товариществ Каминка А.И. «Вместо розни, столкновения эгоистических интересов, всегда противоположных, товарищество, в силу самого своего существа, выдвигает на первый план единство интересов, приучает человека видеть свою выгоду неразрывно связанной с выгодой себе подобных.»98

Здесь следует отметить, что не редко в законодательных и локальных актах исследуемого периода отождествлялись товарищеские и акционерные общества. Так, на примере Российского закона 1836 г. следует констатировать тождественное использование таких понятий, как «компания на акциях», «товарищество по участкам», «акционерное общество», «товарищество на паях».99 Аналогичные примеры можно найти и в законодательстве некоторых западноевропейских государств (к примеру, Франции). Вместе с тем, не вызывает сомнения тот факт, что это следствие скорее терминологической невыдержанности, непоследовательности законодателя, чем фактического смешения этих, основанных на разных принципах, форм ведения совместных дел. Кроме того, существовало множество «переходных» форм организаций, которые сочетали в себе некоторые черты товариществ и акционерных компаний (к примеру, товарищества с участием коммандистов и т.д.). Нам кажется, что такое многообразие, которое вполне возможно и приводило к смешению, это результат поиска наиболее оптимальной формы сообщества.

Все вышесказанное позволяет нам сформулировать гипотезу о том, что именно личный и имущественный элементы являются ключом к правильному пониманию корпораций, а их соотношение – к различию и отграничению организаций друг от друга.

Итак, резюмируем выводы:

Появление и интенсивное развитие коллективных организаций, построенных на акционерных принципах, привело к эволюции существующих представлений о корпорациях. Успешное достижение различных целей (от торговых и военно-политических до культурных), наделение некоторых акционерных компаний публично-правовыми функциями (что, по сути, сделало их формами организации государственной власти на соответствующих территориях), – все это продемонстрировало универсальный характер корпорации, как формы человеческой организации, и признание этого обстоятельства государством. Все это позволяет констатировать «выход» корпорации с уровня родового понятия по отношению лишь к предпринимательским формам человеческой деятельности, на уровень социального, и даже культурного явления.

После появления в практике общественной жизни организаций, основанных на акционерных принципах, под корпорациями стали пониматься, как правило, только те союзы физических лиц, которые, обладая статусом юридического лица, были основаны на объединении имущества его участников. Уровень развития общественных отношений уже не позволял организациям, не имеющим обособленного имущества, решать даже простейшие задачи.

Доминирование в общественной практике акционерных обществ окончательно привело к пониманию корпораций как участников преимущественно гражданско-правовой сферы, субъектов имущественных отношений.

Под значительным влиянием знаний об акционерных обществах, уже на начальном этапе исследуемого в настоящем параграфе периода, фактически сложились существенные признаки сообщества, а субстраты последнего нашли свое отражение и подтверждение в соответствующих теориях юридического лица.

____________________.*

* рассмотрение новейших и современных представлений о корпорациях

§5. Корпорация, как баланс личного и имущественного, выраженный в правовой форме.

Вышеприведенное исследование истории возникновения и развития корпораций делает очевидным как существенные признаки сообществ, так и хронологию их возникновения. На раннем этапе сообщества являлись ничем иным как союзами людей, которые образовывались с целью реализации разносторонних социальных интересов участников этих коллективных образований. Затем указанные союзы приобрели качества юридической личности, став субъектами права (юридическими лицами). Впоследствии, обособление имущества участников сообщества стало необходимым условием признания данного союза корпорацией.

Таким образом, развитие корпорации происходило путем специализации, т.е. от понимания последней как фактически любой человеческой общности, и до ее рассмотрения как конкретной разновидности социальной организации, отвечающей ниженазванным признакам.

В ходе своего становления и развития сообщества обнаружили три стороны своего бытия: личную, правовую и имущественную. Эти стороны определяют собой не только характерные признаки корпорации, но и субстраты последней, а также подходы к пониманию данного явления общественной жизни.

Итак, можно выделить следующие характерные черты корпорации (в соответствии с последовательностью их формирования):

1. Корпорация — это всегда союз, объединение, соединство, коллектив людей. Другими словами корпорация – это, безусловно, «личная организация», т.е. это организованная социальная общность, а не простая группа людей. Таким образом, с точки зрения социологического подхода, сообщество – это, во-первых, одна из форм человеческого общения (наряду с государством или обществом) в частной сфере. А во-вторых, это определенное социальное образование, т.е. система социальных взаимосвязей (отношений).

Говоря о личной организации компаний, нельзя не обратить внимание на существующих на практике юридических лиц, состоящих из одного участника, но организационно-правовая форма которых предполагает определенный союз лиц. В английском праве такие организации получили довольно таки характерное название – one man company («компания одного лица»). Подобные организации легализованы не только на уровне законодательства отдельных государств, но и актами международного права.100 Очевидно, что в данных образованиях фактически отсутствует союз, сообщество и т.п., из чего, казалось бы, следует, что союз людей не является существенным признаком исследуемого нами явления.

Вместе с тем, уже право Древнего Рима не только имело представление о такого рода организациях, но и выработало основополагающий принцип, определяющий их место в правовой действительности: «Но если (даже) совокупность свелась к одному человеку, то большей частью признается, что можно предъявлять к нему требования в суде и он может предъявлять требования в суде, так как право всех сосредоточилось в одном и остается имя совокупности.»101 Исследование данного феномена с точки зрения причин его появления приводит к следующему выводу. Компании с единственным участником содержат в себе противоречие, поскольку человек, в силу своей природы, обладающий способностью быть субъектом права, прибегает к юридической личности, чтобы получить статус субъекта права. По нашему убеждению, компании одного лица появляются вследствие отсутствия соответствующих правовых форм, позволяющих физическому лицу являться участником общественных отношений с самоограничением собственной ответственности (прежде всего имущественной), поскольку при участии физического лица в гражданско-правовом обороте презюмируется его полная имущественная ответственность. Возможны и иные причины (налоговые преимущества, обход антимонопольного законодательства). Учитывая вышеизложенное, мы склонны рассматривать компании одного лица не как исключение из общего правила, а скорее как правовую патологию корпораций, поскольку они фактически игнорируют имущественную, личную, и, в некоторой степени, правовую составляющие.

Проблему экономики корпорации следует рассматривать через призму глобальной проблемы. Начиная с древнейших времен, перед производителем различных форм материальных благ стояла главная проблема: как за единицу времени, с использованием определенных производственных и трудовых ресурсов произвести наибольшее количество материальных благ. Промышленная история, история развития производительных сил – это есть путь поиска решения этой проблемы. На каждом историческом этапе, человечество находило свое решение данной проблемы (рабовладельческое общество – увеличивало количество рабов для получения максимального производительного эффекта), но рано или поздно наступали жизненные реалии, которым избранный вариант переставал отвечать. Возникали различные по своему характеру противоречия, которые препятствовали развитию экономических отношений.

На современном этапе этим противоречием стало противоречие между наёмными рабочими и собственником средств производства, между трудом и капиталом. Причем, это противоречие развилось не только в среде капиталистического, но и социалистического способа производства. Правда везде оно имело различные формы: в капиталистическом мире оно было выражено в основном противоречии между общественными формами производства и частными формами присвоения

2. Корпорация – это юридическое лицо.

Признание права как эффективного социального регулятора привело к тому, что наиболее значимые общественные отношения попали в орбиту правового регулирования. Разумеется, что участие в этих отношениях потребовало от их носителей особых характеристик и качеств – качеств субъекта права. И если человек обладает этими свойствами в силу естественных причин, то его объединения с другими людьми должны отвечать определенным требованиям и быть признаны в качестве субъекта права – юридического лица. Без вовлечения в правовую сферу сообщество сможет реализовать только самые примитивные задачи. Этот тезис стал очевидным уже для Древнеримской культуры и находил свое подтверждение на каждом историческом этапе.

Кроме того, именно благодаря юридической личности множество людей становится единством. Тот или иной человеческий союз без общественного признания значим только для его членов: они воспринимают образованный собой союз как единое целое, а себя — его составными частями. Но для окружающего общества («третьих лиц») они так и остаются совокупностью вплоть до официального общественного признания. Юридическое лицо и является чем-то вроде такого признания, своеобразным «титулом», после наделения которым, организация может выступать в качестве полноценного участника правовых общественных отношений как монолитный субъект, т.е. как единство.

Таким образом, по двум причинам корпорацией может признаваться только такой союз людей, который имеет статус юридического лица:

— статус юридической личности «превращает» множество в единство. В противном случае сообщество значимо как таковое только для входящих в него членов, а извне воспринимается как множество (совокупность).

— только являясь юридическим лицом, сообщество может быть участником правовых отношений.

Здесь следует обратить внимание на следующее. С одной стороны, мы рассматриваем юридическое лицо как признак корпорации, а с другой, юридическое лицо, в соответствие со своим традиционным легальным определением и есть организация, обладающая определенными признаками (обособленное имущество и т.д.), а, следовательно, корпорация является всего лишь разновидностью юридического лица. Такое противоречие возникает в том случае, если мы рассматриваем сообщество исключительно как правовое явление. Нами уже указывалось, что корпорацию необходимо понимать как единство трех начал, как комплексное явление102. При таком подходе, юридическое лицо – это лишь одна из сторон бытия сообществ – правовая. В то время как рассмотрение корпорации только с правовых позиций приводит к её одностороннему пониманию либо как разновидности организационно-правовой формы юридических лиц, либо как индивидуально-определенного юридического лица.

А. Корпорация – как разновидность организационно-правовой формы юридических лиц (на примере Российского законодательства).

Как известно, гражданским законодательством определен вполне закрытый перечень организационно-правовых форм юридических лиц. Вместе с тем, следует отметить, что в рамках данного подхода не представляется возможным не только предложить понятие корпорации, но и определиться в отношении его существенных признаков. Виной тому, в том числе, непоследовательное и оттого некорректное использование термина «корпорация» в законодательстве РФ. Как уже указывалось выше, в соответствии со ст. 7.1. Федерального закона «О некоммерческих организациях» от 12.01.1996 №7-ФЗ (ред. от 23.12.2003) государственной корпорацией признается не имеющая членства некоммерческая организация, учрежденная Российской Федерацией на основе имущественного взноса и созданная для осуществления социальных, управленческих или иных общественно полезных функций (при этом имущество, переданное государственной корпорации Российской Федерацией, является собственностью государственной корпорации.) Кроме того, в законодательстве не раскрывается содержание противоположной государственной – частной корпорации. В то же время, в соответствие с положениями Кодекса корпоративного поведения, рекомендованного к применению Федеральной комиссией по рынку ценных бумаг РФ103, «корпоративное поведение» — понятие, охватывающее разнообразные действия, связанные с управлением хозяйственными обществами. Поэтому вполне естественно то, что следовать положениям кодекса рекомендовано акционерным обществам. Очевидно, применение одного и того же понятия к диаметрально противоположным явлениям.

Б. Корпорация – как индивидуально-определенное юридическое лицо.

Ряд юридических лиц, создаваемых, как правило, в организационно-правовой форме акционерных обществ, индивидуализируют себя в гражданско-правовом обороте с помощью использования в своем фирменном наименовании термина «корпорация». Среди них можно выделить и финансовые, и торговые, и промышленные организации. То есть такие индивидуально определенные в форме корпораций юридические лица и по роду своей деятельности, и по экономическому статусу и по многим иным характеристикам (в том числе организационно-правовой форме, структуре управления и т.п.) отличаются, и порой довольно таки существенно. Эти обстоятельства крайне затрудняют в определении существенных признаков корпорации, в отграничении её от иных организаций. В этой связи уже не кажется необычным отношение к корпорации как к современной крупной компании, в отличие от обычных, средних или мелких компаний.104 Не смотря на предельную размытость и неконкретность формулировок, очень оценочный характер терминов, используемых в данном определении понятия, в рамках указанного подхода, только такое определение и допустимо.

Общественная практика использования термина «корпорация», позволяет сделать вывод о том, что он стал использоваться скорее как брэнд, подчеркивающий исключительность его носителя, его особый характер среди других участников общественных отношений, и стал восприниматься (прежде всего, участниками сообщества) как символ делового успеха. Такое отношение привело к крайне широкому применению этого понятия, даже по отношению к тем явлениям, которые вовсе не отвечают его существенным признакам.

Таким образом, рассмотрение корпорации только с правовой точки зрения не только приводит к неоправданному сужению содержательной стороны данного явления, но и делает затруднительным определение его характерных признаков. Комментируя вышеуказанные подходы (А и Б), мы склонны расценивать их не как результат осознания корпорации как самостоятельной культурной ценности и внедрения её в правовой оборот, а скорее как следствие американизации общественной жизни нашего государства и проникновение институтов англосаксонской правовой системы в отечественную правовую действительность. Не секрет, что в последнее десятилетие отечественное законодательство об акционерных обществах и в сфере ценных бумаг формировалось под значительным влиянием англосаксонского права и, в особенности, практики его применения. В рамках данной правовой системы использование понятий, не имеющих легального определения, является вполне характерным.105 Кроме того, в силу вышеприведенных примеров судебной практики, английское право рассматривает корпорацию как более ёмкое понятие. Сравнение законодательства США и России приводит к выводу, что корпорация как форма хозяйственного общества для ведения предпринимательской деятельности отсутствует. Американская корпорация обладает целым рядом признаков, которые не знакомы, к примеру, акционерному обществу РФ.106 Поэтому сегодня корпорация используется в большей степени как родовое понятие по отношению к определенной разновидности организаций. Этим объясняется столь широкое использование (особенно в последнее время) термина корпоративный, в смысле «относящийся к какой-либо организации».

3. Корпорация – это объединенный капитал (в более узком значении – имущественный комплекс).

Если статус юридического лица является правовой основой для достижения стоящих перед организацией целей, то капитал корпорации – это материальная основа его деятельности. Вместе с тем, это не означает, что сообщества образуется для решения только таких задач, которые финансово не посильны одному человеку. Скорее, характер складывающихся в современном мире общественных отношений приводит к тому, что для решения сообществом даже самых элементарных задач необходимо консолидированное имущество.

Капитал корпорации образуется из имущественных вкладов ее участников путем их обособления и составляет экономическую сторону бытия корпорации. Характер вносимого имущества значения не имеет: это могут быть любые предметы, вещи, права, труд и т.п., т.е. все то, что имеет общепризнанную материальную ценность. Поэтому термин «имущество», в используемом нами контексте, имеет не узкое гражданско-правовое, а более широкое значение.

Таким образом, благодаря своему имущественному субстрату, сообщество выступает в качестве формы объединения капитала. По этой причине совершенно не правильно использовать корпорацию (и акционерное общество, как ее конкретную разновидность) в качестве способа разгосударствления государственной собственности. Не секрет, что значительная часть акционерных обществ, созданных в ходе приватизации в России, оказались, по сути, мертворожденными. Жизнеспособными оказались в основном только те компании, которые заведомо создавались на основе суперликвидного имущества (к примеру, корпорации топливно-энеретического комплекса). Сделанные нами выше выводы позволяют высказать одну из причин этого явления. Исторически, акционерное общество зародилось как форма объединения капитала, а не перераспределения уже сформированного имущественного комплекса. Таким образом, было подменено формообразующее начало акционерной формы – физическое лицо становилось акционером и получало право на управление имуществом предприятия, вкладывая лишь номинально (формально-юридически — с помощью ваучера, который лишь подтверждал долю в ранее созданном общественном продукте). Это стало одной из причин (пусть и не самой главной) фиаско приватизации в России (с точки зрения первоначально продекларированных задач, которые были перед ней поставлены).107

Такая точка зрения находит свое подтверждение и в трудах некоторых исследователей. Так, С.С. Алексеев отмечает, что «… акционерные общества вообще по самой своей природе не могут быть способом приватизации…».108

Иные обычно признаваемые за корпорацией характерные особенности (цель деятельности, особенности внутренней структуры и т.п.) носят второстепенный характер, являясь следствием вышеуказанных признаков (выводятся из них),109 и могут быть использованы для характеристики лишь отдельных разновидностей корпораций, для отграничения их друг от друга. Так, мы не разделяем предложение некоторых авторов рассматривать в качестве признака корпорации «осуществление общественно-полезной деятельности»110 из-за крайней относительности понятия общественно полезный. В принципе, даже преступную деятельность можно признавать социально-полезной из-за того, что необходимость в противостояние ей мобилизует общество, делая его институты более сложными, тем самым, развивая общественное устройство (а может быть и внутренняя структура преступного сообщества будет воспринята как более передовая и прогрессивная). Двойственных характер человеческой деятельности проявляется и в иных, менее контрастных примерах (Например, деятельность организации по производству химических соединений социально полезна, поскольку позволяет удовлетворить общественную потребность в данном роде товаров, или вредна, поскольку отравляет среду человеческого обитания?). Мы подчеркивали, что и цель, в том числе и с исторической точки зрения, не может быть выделена как признак (и в силу разносторонности стоящих перед корпорацией целей, и в силу отсутствия бесцелевых человеческих союзов).

Выделенные направления к пониманию корпораций представляется возможным классифицировать в зависимости от того, что признается в качестве ее субстрата (лежащим в основе):

— корпорация в экономическом смысле есть капитал, имущественный комплекс.

— корпорация в юридическом смысле есть субъект права (юридическое лицо).

— корпорация в социологическом смысле – это форма социального общения (объединение, коллектив, союз людей).

Вполне логично с учетом изложенного (в особенности с исторической точки зрения), понимать корпорацию как объединение (коллектив, соединство, союз, ассоциация и т.п.) людей и имущества последних, являющееся субъектом права (юридическим лицом). Вместе с тем, такое определение следует признать не полным вследствие следующего.

Анализируя историю развития корпораций, мы обнаружили следующую закономерность: рост капитала корпораций приводил к снижению уровня участия участников в ее делах, и наоборот, сообщества, основанные на непосредственном, личном участие членов в их деятельности представляли собой довольно-таки слабый имущественный комплекс. Очень показателен в этом отношении приведенный нами выше пример по сравнению товариществ и акционерных компаний. Такая же закономерность проявляется при рассмотрении этих разновидностей корпораций и сегодня.111 Так, если ведение совместных дел в форме товарищества предполагает не только имущественный вклад в общее дело, но и, как правило, активное участие в решение его дел (с точки зрения деловой практики, это следует признать фактически обязанностью товарищества), то в акционерном обществе – акционер может вообще не принимать участия в делах общества (что большая часть, в особенности, так называемых, миноритарных акционеров и делает), доверив руководство профессиональным управленцам (менеджерам). Указанная закономерность имеет место быть и в формах, переходных от акционерного общества к товариществу, хоть и проявляется при этом не так явно. Таким образом, усиление имущественного начала корпорации приводит, как правило, к соответствующему угнетению личного, т.е. эти начала находятся в корпорации не просто в единстве, а в диалектическом единстве.

Под этим углом история корпораций выступает как результат поиска оптимальной формы человеческой организации, которая, обеспечив формирование необходимого капитала, позволила бы максимально использовать личные качества участника для реализации стоящих перед ней целей. Такой поиск, вполне естественным образом, приводит к большому количеству разновидностей сообществ (к примеру, акционерные общества, общества с ограниченной ответственностью, товарищества и т.п.), которые можно классифицировать в зависимости от характера сочетания их личного и имущественного элементов. При таких обстоятельствах корпорация – это ничто иное, как баланс личного и имущественного начал человеческой общности. (Рис. 1)

Рис. 1

Корпорация – это свого рода ответ на вопрос: «Как объединить требуемый объем имущества и эффективно использовать при этом личные качества его обладателя?» В этом смысле это есть несбыточная мечта, химера, идея гармоничного сочетания элементов, стремящихся к вытеснению друг друга. Она не достижима как идеальное государство Платона, как «город солнца» Т. Кампанеллы, правовое или социальное государство. Но вместе с тем, стремление к этому идеалу позволяет создавать наиболее удачные коллективные образования для достижения с их помощью социально значимых (как для самого союза, так и для общества в целом) целей.

Учитывая сказанное, предлагается следующее понятие корпорации:

Корпорация – это комплексное социо-культурное явление, которое представляет собой взятые в диалектическом единстве объединение людей (а также их институциональных образований) и обособляемого ими имущества, выраженные в правовой форме (форме юридического лица).

§6. Проблема частного и публичного в корпоративном праве.

В последнее время все чаще видные ученые, так или иначе затрагивающие проблему бытия корпораций, их отдельных разновидностей (как правило, акционерных обществ) приходят к малоутешительным выводам, свидетельствующим о том, что акционерная форма хозяйствования, при всех положительных чертах, в условиях российской действительности нередко проявляет себя с негативной стороны. Это приводит к перераспределению собственности, применительно к акционерному обществу, к быстрому обогащению крупных акционеров исключительно за счет номинального (без реального создания и вложения материальных благ) владения акциями, в том числе в результате бездумной, а иногда и хищнической эксплуатации имущества корпорации.112 При этом предлагаются самые разнообразные варианты решения этих вопросов, которые уже стали социальными: за счет инструментов налогового, валютного, антимонопольного законодательства. Безусловно, применение таких механизмов может оказаться вполне действенным, а в некоторых случаях, наиболее эффективным, поскольку в их основе лежат административные и экономические рычаги. Вместе с тем, нам представляется, что внимание исследователей может быть привлечено и собственно к корпоративному праву. Можно пока на уровне гипотезы предположить, что проблемы эффективного управления собственностью корпорации могут быть решены за счет средств в том числе и корпоративного права.

Благодаря тому, что большая часть норм, так или иначе регулирующих корпоративные отношения «прописана» в источниках гражданского права, упорядочение исследуемой области общественных отношений осуществляется преимущественно частноправовыми средствами. Такой вывод можно сделать не только вследствие анализа правового статуса участников данных отношений, самих правил поведения, но и вследствие рассмотрения общих положений гражданского законодательства. Так, в соответствии со ст. 2 Гражданского кодекса РФ гражданское законодательство регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников и не применяется (если иное не предусмотрено им самим) к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой. Таким образом, в гражданском праве во главу угла поставлены, прежде всего, частные интересы лиц. В этой связи совершенно справедливо отмечается, что «гражданское право складывалось столетиями исходя из потребностей жизни, необходимости обеспечения частных интересов. Нарабатывался определенный инструментарий регулирования имущественных отношений способом, свойственным частному праву. С целью обеспечить интересы отдельных лиц.»113 Гражданское право является хоть и не отождествляется с правом частным, но все же является его квинтэссенцией.

Нельзя отрицать значительное влияние описанного нами выше феномена корпоративного «права», также предопределившего частный характер корпоративного права. Здесь произошло проникновение некоторых элементов из сферы, отражающей свободу, независимость и самостоятельность и являющейся в этом смысле чисто частной (в том смысле, что она, находясь за рамками права, не подвержена не только публичному, но и иному правовому регулированию). Локальное регулирование как таковое есть результат развития частного права, поскольку субъекту предоставляется возможность самостоятельно определить модели и формулы своего поведения определенной людской общности и самостоятельно обеспечивать их обязательность.

Споры относительно места корпоративных отношений в предмете правового регулирования по большей части сводятся к определению, того относятся ли эти отношения к имущественным или организационным, либо имеют черты и тех и других. Вопрос о целесообразности «включения» корпоративных отношений в предмет гражданского права исследователями практически не обсуждается.

Вместе с тем, общественная практика корпоративной жизни и роль корпораций вполне могут обусловить особый правовой режим в отношении последних, основанный на использовании элементов публично-правового порядка при регулировании данной категории отношений. Такая «публицизация» не является чем-то новым для гражданского права. В качестве наиболее колоритного примера можно привести особенности регулирования правоотношений связанных с таким объектом как земля, где наиболее заметны элементы публично-правового метода, применяемые наряду с общегражданскими способами регулирования гражданских отношений, продекларированных в главе 1 Гражданского кодекса РФ. Таким образом, наличие «публичных «вкраплений» в гражданских законах не является чем-то из ряда вон выходящим; «сам по себе гражданский закон потому и закон, что это – документ в широком смысле публичный, государственно-обязательный.»114

В качестве социально-экономических оснований современной действительности, обуславливающих необходимость пересмотра метода регулирования, можно выделить следующие

Целый ряд корпораций на сегодняшний день являются довольно мощными хозяйствующими субъектами. Капитал наиболее крупных из них сравним с годовым бюджетом некоторых государств. Уже не говоря о том, что судьба доходной части бюджета во многом определяется успехом финансово-хозяйственной деятельности той или иной компании. Разумеется, что в таких условиях, когда деятельность десятка хозяйствующих субъектов во многом определяет экономическое положение государства и общества, требует повышенного контроля со стороны государства. Последним используется чрезвычайно разнообразный инструментарий для осуществления постоянного надзора за деятельностью корпораций. Посредством налогового, антимонопольного контроля, инструментов фондового рынка, благодаря участию государства в ряде компаний и др. осуществляется постоянный мониторинг деятельности корпораций. Вместе с тем, в случае, когда государство не участвует своим капиталом в деятельности хозяйствующих субъектов, принятие органами управления наиболее существенных, определяющих вопросов, с целью обеспечения гармонии между корпоративными интересами и общесоциальными, должно осуществляться с учетом позиции государства.

Далее. Не вдаваясь в обсуждение справедливости принципов распределения общенародной собственности, реализуемых в процессе разгосударствления, отметим лишь, что в ходе приватизации целые хозяйственные комплексы, в создании и развитии которых так или иначе принимало участие все общество в целом, стали подконтрольны, зачастую небольшой группе лиц. И на сегодняшний день остается достаточно много предприятий, в которых собственники (акционеры), реально не принимали никакого участия (либо такое участие было относительно минимально) в формировании имущественного фонда предприятия, но формально юридически признаются полноправными собственниками. Таким образом, с помощью правовых средств контроль над материальными благами получен теми лицами, которые лично не участвовали в их формировании. Эти «номинальные» собственники распоряжаются приобретенным ими имуществом, прежде всего в своих частных интересах, которые нередко конкурируют с интересами общества. Но здесь есть и другая сторона. В литературе касающейся акционерных обществ, можно встретить термин «настоящие акционеры»; в качестве таковых принято рассматривать тех, кто стал акционером осознанно, отдает себе отчет в том, зачем ему нужно участие в акционерном обществе.115 Как ни странно, но среди огромного общества «насильственно» сформированных акционеров, таких меньшинство. По нашему убеждению, собственностью можно наделить с учетом лишь формального согласия будущего собственника, но заставить последнего эффективно распоряжаться ею невозможно. Поэтому неудивительно, что у многих акционерных обществ, образовавшихся в результате приватизации на базе крупных производств с большим количеством работников, можно наблюдать балласт в виде акционеров, общей численностью от нескольких десятков, до нескольких тысяч, которые не уделяют никакого внимания ведению дел акционерным обществом, не интересуются результатами его производственно-хозяйственной деятельности. Их интерес к корпорации, в которой формально-юридически они участвуют своим капиталом, пробуждается лишь изредка, когда принимается решение о распределении прибыли на выплату дивидендов. Такова специфика российской практики акционирования. Очевидно то, что равнодушие собственника к своему имуществу, порождает владение последним, либо в интересах узкой группы лиц, о чем говорилось выше, либо приводит к хозяйственной смерти корпорации (к примеру, путем вывода ликвидных активов, и использования иных хорошо известных инструментов).

Поэтому, сегодня в социально-политической жизни нашего государства остро стоит вопрос контроля над эффективным использованием всего имущественного фонда различных форм собственности, а также социально-справедливого участия всего общества в распределении дохода, полученного в результате использования созданного всем российском обществом (в той или иной степени) имущества. Государство сегодня пытается решить этот вопрос с помощью преимущественно налоговых средств и института социального партнерства (пытаясь привлечь корпорации к решению общесоциальных задач).

Маятниковый характер развития российской государственности наиболее контрастно проявился в экономике: сплошное огосударствление сменилось полным разгосударствлением. В литературе правильно отмечается, что сокращение или наращивание своего присутствия в экономике, является нормальным для любого государства на любой исторической стадии своего развития; но всегда должна соблюдаться общая закономерность: «… государство неизменно удерживало в своих руках те сферы хозяйства и категории имущественных объектов, которые создавали условия и прямо определяли направления развития национальной экономики. В доиндустриальную эпоху это были одни отрасли и сферы материального производства, в индустриальную – другие, в постиндустриальную – третьи.»116 Задолго до приватизации представители научного сообщества отмечали, что индивидуализация государственной собственности должна осуществляться с соблюдением принципа чёткого отграничения общенародной собственности от государственной и деления государственных имуществ на имущества общенародного достояния и свободного обращения (режима).117 Деление собственности на частноправовую (ей государство распоряжается как обычный собственник) и публично-правовую (это исключительно государственная собственность, это и есть народное достояние или «имущество общего достояния», которое не подлежит отчуждению, а должно быть сохранено и приумножено) является вполне естественным. Некоторыми авторами вводится также термин «общественная собственность», которая рассматривается как «… особая часть государственного и муниципального имущества, предназначенного для удовлетворения потребностей всего общества, воплощающего в себе всеобщий и непреходящий общественный интерес… Она…по определению, не может быть чьей-либо частной собственностью. Это как бы переходящий неприкосновенный фонд поколений, который государство не вправе отчуждать, в том числе приватизировать.»118 Сказанного вполне достаточно, чтобы понять значение такой классификации собственности, а также предположить какие имущественные объекты должны входит в тот или иной фонд. Современная российская государственность характеризуется необоснованным пренебрежением, а в некоторых случаях даже игнорированием приведенных положений.

Однако, последствия социально-несправедливого распределения общественной собственности в современных условиях не могут быть решены путем повторного, вторичного перераспределения приватизированного имущества. Длительная мировая история свидетельствует, что переустройство отношений собственности практически всегда приводит к социальной революции. Разумеется, что такой способ решения данного вопроса в современных условиях вряд ли приемлем.

Тем не менее, обозначенная проблема может быть частично решена средствами корпоративного права. Корпоративное право сегодня защищает интересы индивидуального собственника, т.е. имеет ярко выраженный частноправовой аспект. Вместе с тем, должны быть надлежаще защищены как личные, так и государственные и общественные интересы. Особенно эффективным в этой связи кажется включение элементов публично-правового порядка в корпоративное право, опосредующее внутрифирменную деятельность. В этом случае, общество будет иметь дело не с уже принятыми решениями, состоявшимися фактами, но осуществлять контроль за деятельностью обществ, к примеру, на этапе формирования ряда управленческих решений. На наш взгляд, на фоне активизировавшихся в последнее время призывов к деприватизации и перераспределению корпоративной собственности такая форма решения столь острого социального вопроса справедливого наделения собственностью в современных условиях является подходящей.

Вместе с тем, некоторыми исследователями, к примеру, акционерное право уже рассматривается как подотрасль предпринимательского.119 Такой подход к родовой принадлежности исследуемой правовой общности требует некоторых пояснений самой концепции предпринимательского права. В предмете предпринимательского права можно выделить два блока отношений. Во-первых, это отношения в области осуществления хозяйственной деятельности, а во-вторых, это отношения в области организации (регулирования) хозяйственной деятельности. Родоначальник теории предпринимательского (хозяйственного) права Лаптев В.В. дает следующее определение предмета: «Предмет предпринимательского права – предпринимательские (хозяйственные) отношения по горизонтали и вертикали, т.е. отношения, складывающиеся в процессе хозяйственной деятельности и при ее организации (регулировании).»120 Такое определение предмета делает очевидным комплексный характер данной отрасли. И в самом деле, отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, входят в предмет гражданского права в силу прямого указания на это в ГК РФ (ст. 2). Вместе с тем, очевидно и то, что предпринимательство не может определяться только частными интересами его субъектов (в том числе корпораций). За счет использования чрезвычайно разнообразных инструментов (к примеру, лицензирование, сертификация, ограничение монополистической деятельности и т.д.) деятельность, направленная на систематическое извлечение прибыли, осуществляется с учетом государственных и общественных интересов. Именно за счет использования публично-правовых начал в регулировании, эти отношения выведены за пределы гражданского права и образуют предмет нового элемента системы права. «Предпринимательское право основывается на сочетании частноправовых и публично-правовых начал; неотъемлемой частью этой отрасли права являются нормы, определяющие порядок государственного регулирования экономики.»121 Более того, следует учитывать, что государство также является субъектом предпринимательской деятельности, что порождает определенные особенности в урегулировании таких отношений с его участием. Вполне емким, подытоживающим сказанное выше, является утверждение, что предпринимательское право «… регулирует не частноправовые гражданские, а предпринимательские отношения, специфика которых в том, что они либо не частноправовые (в традиционном понимании) при государственном предпринимательстве, либо частноправовые, но с включением элементов публичноправовых при частном предпринимательстве.»122 На наш взгляд, именно необходимостью опубличивания, в частности акционерного права, вызвано его рассмотрение в качестве элемента предпринимательского права.

Таким образом, корпоративное право, за счет баланса публичных и частных интересов может выступить в качестве инструмента, который с одной стороны не допустил бы обратного перераспределения собственности, в том числе пересмотра итогов приватизации, а с другой стороны, стал способом общественного и государственного контроля за использованием имущества корпораций, особенно той её части, которая в силу вышеуказанных критериев может быть признана общенародной. Здесь нельзя не оговориться о некоторых сложностях чисто практического порядка. Учитывая высокую степень дифференциации общества, его социальное расслоение, определение субъекта, олицетворяющего всё общество в целом связано с определенными сложностями. Чисто с практических позиций, в силу своей сущности, в качестве такого субъекта может выступать государство, как институт призванный согласовывать интересы различных групп в социально-неоднородном обществе. Тем не менее, в литературе высказываются вполне обоснованные опасения, связанные со смешением понятий государственная и общественная собственность.123

С учетом изложенного, очевидно, что категория собственности и отношений возникающих по поводу нее является краеугольным камнем теории корпоративного права и подходы к пониманию и рассмотрению собственности во многом определяют содержание корпоративного права в целом и его отдельных норм, а также методов правового регулирования корпоративных отношений.

Список литературы и правовых актов

1.КНИГИ И МОНОГРАФИИ

Абрамович К. Образцы уставов кооперативных, профессиональных, благотворительных, кредитных, ссудо-сберегательных, пожарных, спортивных, просветительных и сельскохозяйственных обществ и товариществ. — СПб., 1912. – 280с.

Аджубей Ю.В. Транснациональные корпорации: последствия экспансии. — М.: Знание, 1985. – 64с.

Алексеев С.С. Право: Азбука. Теория. Философия: опыт комплексного исследования. — М.: Статут, 1999. – 710с.

Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций в 2 томах. Т. 1. Свердловск, 1971.- 396 с.

Алексеев С.С. Собственность в акционерном обществе / Проблемы гражданского права. — М.: Статут, 2003. – с. 49-76.

Алексеев С.С. Собственность-право-социализм: Полемические заметки. – М.: Юридическая литература, 1989. –176с.

Алексеев С.С. Структура советского права. — М.: Юридическая литература, 1975. – 262с.

Алексеев С.С. Частное право: научно-публицистический очерк. — М.: «Статут», 1999. – 160с.

Аннерс Э. История европейского права / Пер. со швед. / Институт Европы. — М.: Наука, 1999. – 395с.

Бартошек М. Римское право: Понятия, термины, определения / Пер. с чешск. — М.: Юридическая литература, 1989. – 448с.

Богатых Е.А. Гражданское и торговое право: от древнего рима к современному российскому. — М.: Контракт, 2000. – 351с.

Борисова Н.Е., Хорошилов А.Н. История источников римского права. — М.: Изд-во МСУ «Союз», 1999. – 264с.

Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. — М., 1947. – с.

Бутаков А.В. К исследованию новейшей истории российской государственности. – Омск, 2002. – 274с.

Вопросы теории и истории общественных организаций / Под ред. У.А. Ямпольской. – М.: Наука, 1971. – 258с.

Все об акционерных обществах России 1996: справочник в 3-х томах / Под общей ред. В.В. Карпова. – М.: Экономика и финансы, 1996. – с.

Р. Гильфердинг. Финансовый капитал. Исследование новейшей фазы в развитии капитализма. / Пер. с нем. И.И. Степанова-Скворцова. — М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1959. – 491с.

Грешников И.П. Субъекты гражданского права: юридическое лицо в праве и законодательстве. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. – 130с.

Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права / Под ред. и с предисловием В.А. Томсинова. — М.: Зерцало, 2003. – 496с.

Гританс Я.М. Корпоративные отношения: Правовое регулирование организационных форм. — М.: Волтерс Клувер, 2005. – 160с.

Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского / Отв. ред. Л.Л.Кофанов. — М.: Статут, 2002. 367с.

Дождев Д.В. Римское частное право: учебник для вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. — М.: Норма, 2003. – 784с.

Ельяшевич В.Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. – СПб., 1910. – с.

Жамен Кристоф, Лакур Лоран Торговое право. – М.: Международные отношения, 1993. – 250с.

Ивановский И. Словарь юридической терминологии к источникам римского права. ?.

Ионцев М.Г. Акционерные общества: Правовые основы. Имущественные отношения. Управление и контроль. Защита прав акционеров. М.: «Ось-89», 2003. с. 752.

История политических и правовых учений: Учебник для вузов / Под общей ред. В.С. Нерсесянца. — М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М, 1999. – 736с.

Каминка А.И. Акционерные компании. Юридическое исследование. – Т. 1. – СПб., 1902. 152с.

Каминка А.И. Очерки торгового права. – СПб., 1911. – 437с.

Кашанина Т.В. и др. Акционерное право: практический курс.– М.: Норма, 1997. – 350с.

Кашанина Т.В. Сударькова Е.А. Акционерное право: практический курс. – М.: Издательская группа ИНФРА-М, 1997. – 350с.

Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ). – М.: Издательская группа Норма-Инфра-М, 1999. – 815с.

Кашанина Т.В. Предпринимательство (правовые основы). – М.: Юридическая литература, 1994. 176с.

Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учебное пособие. – М.: Статут, 2003. – 65с.

Корпоративное право: Учебное пособие для вузов / И.А. Еремичев, И.М. Хужокова, Е.Ю. Кулиниченко и др.; Под ред. проф. И.А. Еремичесва. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2005. – 255 с.

Кудров В.М. Три центра империализма: новые аспекты противоречий. – М.: Знание, 1987. – 64с.

Кулагин М.И. Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо: Монография. – М.: УДН, 1987. – 176с.

Лаптев В.В. Акционерное право. — М.: Юридическая фирма «Контракт»; ИНФРА-М, 1999. – 254 с.

Лаптев В.В. Внутрихозяйственные отношения на промышленном предприятии (правовая организация). – М.: Юридическая литература, 1965. – 168с.

Лаптев В.В. Правовая организация хозяйственных систем. – М.: Юридическая литература, 1978. – 168с.

Лаптев В.В. Субъекты предпринимательского права: Учеб. Пособие. — М.: Юристъ, 2003. – 236 с.

Макарова О.А. Корпоративное право: учебник. – М.: Волтерс Клувер, 2005. – 432 с.

Макеев В.В., Головко А.Г. Частное право древнего Рима: Учебное пособие. – Ростов: н/Д: Издателький центр «МарТ», 2002. – 256с.

Маркс К. Наемный труд и капитал. – М.: Политиздат, 1983. – 46с.

Маркс К. и др. О кооперации / К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин. – М.: Политиздат, 1988. – 319с.

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – ч. 1. Т.25. – М., 1961. – с.

Мигас В.В., Нечай А.А. Международные монополии и углубление противоречий мирового капиталистического хозяйства. – Мн.: Университетское, 1989. – 127с.

Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права: Учебник. – М.: Зерцало, 2000. – 245с.

Окумура Хироси. Корпроративный капитализм в Японии. – М.: Мысль, 1986. – 252с.

Пахомова Н.Н. Основы теории корпоративных отношений (правовой аспект): Монография. / Н.Н. Пахомова. – Екб.: Издательство «Налоги и финансовое право», 2004. – 208 с.

Перегудов С.П. Корпорации, общество, государство: Эволюция отношений. – М.: Наука, 2003. – 352с.

Перфильев М.Н. Общественные отношения. Методологические и социальные проблемы. – Л.: Наука, 1974. – с.

Петражицкий Л.И. Акции, биржевая игра и теория экономических кризисов. Об акционерном деле и типических ошибках при оценке шансов неизвестной прибыли. – Т. 1. – С.-Петербург, 1911. – 307с.

Петражицкий Л.И. Акционерная компания. Акционеры. Злоупотребления и роль акционерных компаний в народном хозяйстве. По поводу предстоящей реформы акционерного права. Экономическое исследование. – Спб., 1898. – с.

Петровичева Ю.В. Акционерное законодательство Англии и России. Сравнительно-правовой анализ. – М.: НОРМА, 2002. – с.

Пиляева В.В. Римское частное право. – СПб.: Питер, 2002. – 272с.

Проблемы теории гражданского права / Институт частного права. – М.: «Статут», 2003. – 128 с.

Расков Н.В. Экономика империализма: противоречивый механизм развития: Учебное пособие. – Л., 1989. 92с.

Санфилиппо Чезаре. Курс римского частного права: Учебник / Под ред. Д.В. Дождева. – М.: БЕК, 2002. – 49с.

Словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1982. – 608с.

Советское гражданское право: субъекты гражданского права. / Под ред. Братуся С.Н. — М.: «Юрид. Лит.», 1984. – 288с.

Сорокин В.Д. Административно-процессуальное право: Учебник. – Спб.: Юридический центр Пресс, 2004. – 540с.

Сорокин В.Д. Метод правового регулирования. – М.: Юридическая литература, 1976. – 143с.

Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. – М.: Статут, 2000. – 299 с.

Тарасов И. Учение об акционерных компаниях. – М.: Статут, 2000. – 666 с.

Хужокова И.М. Корпоративное право Российской федерации. Курс лекций: Учебное пособие для вузов. – М.: Издательство «Экзамен», 2004. – 352 с.

Хутыз М.Х. Римское частное право: Курс лекций. – М.: Былина, 1994. –170 с.

Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права /по изданию 1914 г./. – М.: Фирма «Спарк», 1994. – 142с.

Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. – Тула: Автограф, 2001. – 119 с.

Шкредов В.П. Экономика и право: опыт экономико-юридического исследования общественного производства. – М.: Экономика, 1990. – 271с.

The Oxford Russian-English Dictionary. (электронная версия v. 2.32)

2. СТАТЬИ

Абова Т. Производственная кооперация в экономике России // Хозяйство и право. – 1993. -№ 8. – С. 42-50.

Антонова Е.С. Понятие, содержание и особенности корпоративных норм // Юридический мир. – 2000. -№ 11. С. 24-28.

Асосков А.В. Акционерное законодательство Европейского союза // Юридический мир. – 1998. -№6. — С. 48-53.

Балацкий Е. Глобализация мировой экономики и «корпоративная» модель формирования государственного сектора // Общество и экономика. – 2003. -№9. – С. 106-127.

Батлер У.Э. Основные черты российских акционерных обществ и американских корпораций // Государство и право. – 1998. -№ 7. – С. 79-86.

Бахчисарайцев Х. Действующие правила об акционерных обществах с участием госкапитала // Еженедельник Советской Юстиции. – 1925. -№ 46. – С. 1415.

Белых В.С. Теория хозяйственного права в условиях становления и развития рыночных отношений в России // Государство и право. – 1995.-№ 11. – С. 60-61.

Белых В.С. Приватизация государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации: экономико-правовые вопросы. // Государство и право. – 1996. -№ 10. – С. 25-32.

Быков А.Г. Предпринимательское право: проблемы формирования и развития. // Вестник МГУ. Серия № 11 (Право). – 1993. -№ 6. – С. 4-10.

Докучаев М.В. Проблемы корпоративного управления в США. Уроки для РФ // ЭКО-журнал. – 2004. -№ 1. – С.

Елькин С.К. Правовое регулирование имущественных отношений акционерных обществ // Государство и право. – 1998. -№ 1. – С. 32-37.

Катков П.В. Критика глобального корпоративного меркантилизма (Н. Хомский) // Вопросы философии. – 2003. -№ 11. – С. 51-58.

Лаптев В.В. Некоторые проблемы предпринимательского (хозяйственного) права. // Государство и право. – 2005. -№ 5. – С. 102-110.

Любимов Ю.С. Квазисубъектное образование в гражданском праве. // уточнить

Мартиросян Э.Р. Правовая природа отношений между руководителем организации и собственником ее имущества. // Государство и право. – 1996. -№ 10. – С. 48-53.

Майфат А.В. Некоторые особенности акционерных отношений // Юридический мир. – 2000. -№ 4. – С. 29-34.

Майфат А.В. Ценные бумаги (сравнительный анализ понятий в правовых системах России и США) // Государство и право. – 1997. -№ 1. – С. 83-91.

Медведева А., Тимофеев А. Исследование спроса на институты корпоративного управления: юридические аспекты. // Вопросы экономики. – 2003. -№ 4. – С. 50-61.

Мотылев А. Корпоративный сектор в экономике России // Российский экономический журнал. – 2000. -№ 8. – С. 76-78.

Петрова Г.В. Правовое регулирование корпоративных форм организации бизнеса // Дело и право. – 1994. -№ 5. – С. 13.

Радыгин А. Корпоративное управление в России: ограничения и перспективы. // Вопросы экономики. – 2002. -№ 1. – С. 101-124.

Рукавишникова И.В. К вопросу об особенностях метода финансового права. // Государство и право. — 2004. — № 4. — С. 36-41.

Степанов П. Принципы регулирования корпоративных отношений. // Хозяйство и право. – 2002. -№ 4. – С. 86-90.

Хайд А. Корпоративное управление в Европе // Проблемы теории и практики корпоративного управления. – 2002. -№4. – С. 95-100.

.Шпотов Б. Корпоративное управление в 20 в: история и перспективы // Проблемы теории и практики управления. – 2000. -№ 1. – С. 89-94.

Юмашев Н.А. Основные тенденции развития акционерных прав в Европейском союзе. // Государство и право. – 1992. -№6. — С. 116-124.

Яковлев А. Спрос на право в сфере корпоративного управления: эволюция стратегий экономических агентов. // Вопросы экономики. – 2003. -№ 4. – С. 37-49.

3. ДИССЕРТАЦИИ И АВТОРЕФЕРАТЫ ДИССЕРТАЦИЙ

Бакшинскас В.Ю. Акционерное общество как правовая форма объединения капитала: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.: МГУ им. Ломоносова, 1997. – 221с.

Винновой С.Н. Правовое регулирование деятельности акционерных обществ в Советской России (1922-1927 гг.): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 2001. – 22с.

Носов С.И. Акционерное законодательство России: опыт теоретического и историко-правового исследования: Дис. …д-ра юрид. наук., М.: Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 2001. – 350 с.?

Черножуков М.В. Развитие акционерных прав в России в 19-20 вв. (1805-1917): историко-правовое исследование: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Н. Новгород, 2001. – 25с.

Шиткина И.С. Правовое реглирование деятельности акционерных обществ внутренними (локальными) актами: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М.: МГУ им. Ломоносова, 1997. – с.

4. ПРАВОВЫЕ АКТЫ

4.1. Конституция Российской Федерации.

4.2. Гражданский кодекс Российской Федерации.

4.3. Федеральный закон от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».

4.4. Федеральный закон от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг».

4.5. Федеральный закон от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях».

4.6. Распоряжение ФКЦБ России от 04 апреля 2002 года № 421/р «О рекомендации к применению кодекса корпоративного поведения».

1 Камышанский В.П. Правовое регулирование приватизации государственных и муниципальных предприятий и его эффективность. Автореф. дисс. на соискание уч. ст. канд. юрид. наук. С-Пб., 1994. С. 3. (Белых В.С. Приватизация государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации: экономико-правовые вопросы. // Государство и право. 1996. № 10. С. 25.).

2 Ионцев М.Г. Акционерные общества: Правовые основы. Имущественные отношения. Управление и контроль. Защита прав акционеров. М.: «Ось-89», 2003. С. 4.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-ое. М., 1961. Том 25, ч. 2. С. 485, 486

4 См. напр.: Носов С.И. Акционерное законодательство России: опыт теоретического и историко-правового исследования. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. 12.00.01., 12.00.03. М., Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 2001. С. 10.

5 Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 61.

6 По предмету регулирования нормы, а не по ее качественным признакам, таким как формальная определенность, вид применяемого принуждения и т.п. где эти разновидности социальных норм достаточно четко отличаются друг от друга.

7 Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 43.

8 Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 171.

9 Сильченко Н.В. Проблемы предмета правового регулирования. // Государство и право. 2004. № 12. С. 63.

10 Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х томах. / Отв. ред. проф. М.Н. Марченко. Том 2. М: ИКД «Зерцало-М», 2002. С. 335.

11 Матузов Н.И. Система права. // Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 1999. С. 355.

12 Сорокин В.Д. Административно-процессуальное право: Учебник. Спб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004. С. 43.

13 Сорокин В.Д. Метод правового регулирования. М.: Издательство «Юридическая литература», 1976. С. 111.

14 Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 162, 174. В частности автор пишет: «… предмет отрасли права образует качественно особый вид общественных отношений. Это особое качество состоит именно в том, что глубинное социально-экономическое, политическое содержание данных отношений объективно требует адекватного юридического режима регулирования, который и выделяет данную совокупность правовых институтов в главное подразделение правовой системы.» Там же. С. 174. Кроме того, о широком понимании метода может судить и то, что в качестве его основных элементов Алексеев С.С. рассматривает: а) характер общего юридического положения субъектов (т.е. правосубъектности, правового статуса) …; б) характер оснований возникновения, изменения и прекращения правоотношений (т.е. юридических фактов) …; в) характер способов формирования содержания прав и обязанностей субъектов…; г) характер юридических мер воздействия (т.е. санкций)… Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций в двух томах. Т. 1. Свердловск, 1972. С. 134.

15 Один из примеров такого рода рассуждений: Рукавишникова И.В. К вопросу об особенностях метода финансового права. // Государство и право. 2004. № 4. С. 38. Обосновываю специфику и особенности метода финансового права, автор указывает на то, что в рамках данной отрасли часто используются способы поощрения, рекомендаций, согласования, договорно-правовой и т.д. Хотя, исходя из наших позиций, перечисленное следует рассматривать в качестве содержания дозволений, запретов и обязываний (а договорно-правовой способ это вообще из области юридического инструментария, т.е. механизма правового регулирования).

16 Сорокин В.Д. Административно-процессуальное право: Учебник. Спб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004. С. 49.

17 Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999. С. 46.

18 Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций в двух томах. Т. 1. Свердловск, 1972. С. 144.

19 Сорокин В.Д. Метод правового регулирования. М.: Издательство «Юридическая литература», 1976. С. 57, 58.

20 Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ). М.: Издательская группа Норма-Инфра-М, 1999. С. 59.

21 Толстик В.А. От плюрализма правопонимания к борьбе за содержание права. // Государство и право. 2004. № 9. С. 14. Далее автор продолжает: «Каждый отдельный ученый исследует то, что ему хочется и называет это правом. А потом начинается спор: «это право, а это не право». Методологически это патовая ситуация, поскольку к общему знаменателю никогда прийти не удастся.»

22 Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х томах. / Отв. ред. проф. М.Н. Марченко. Том 2. М: ИКД «Зерцало-М», 2002. С. 248.

23 Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ). М.: Издательская группа Норма-Инфра-М, 1999. С. ??.

24 Лаптев В.В. Правовая организация хозяйственных систем. М., «Юридическая литература», 1978. С. 65.

25 Лаптев В.В. Правовая организация хозяйственных систем. М., «Юридическая литература», 1978. С. 64-65.

26 Лаптев В.В. Внутрихозяйственные отношения на промышленном предприятии (правовая организация). М.: Изд-во «Юридическая литература», 1965. С. 38.

27 В качестве примера можно привести метод «системного плюрализма» (Л. Столович. уточнить// Вопросы философии, 2002. № 9. С.?)

28 Хужокова И.М. Корпоративное право Российской федерации. Курс лекций: Учебное пособие для вузов. М.: Издательство «Экзамен», 2004. С. 8.

29 Корпоративное право: Учебное пособие для вузов / И.А. Еремичев, И.М. Хужокова, Е.Ю. Кулиниченко и др.; Под ред. проф. И.А. Еремичева. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2005. С. 24. К тому же следует отметить порочность данного определения из-за отсутствия в определении понятия предмета регулирования определяемой отрасли.

30 Макарова О.А. Корпоративное право: учебник. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 16, 33.

31 Гританс Я.М. Корпоративные отношения: Правовое регулирование организационных форм. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 65.

32 Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 78.

33 Подробнее об этом см. Сильченко Н.В. Проблемы предмета правового регулирования. // Государство и право. 2004. № 12. С. 61-64.

34 Корпоративное право: Учебное пособие для вузов / И.А. Еремичев, И.М. Хужокова, Е.Ю. Кулиниченко и др.; Под ред. проф. И.А. Еремичева. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2005. С. 31.

35 Корпоративное право: Учебное пособие для вузов / И.А. Еремичев, И.М. Хужокова, Е.Ю. Кулиниченко и др.; Под ред. проф. И.А. Еремичева. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2005. С. 58.

36 См.: Пахомова Н.Н. Основы теории корпоративных отношений (правовой аспект). ????

37 К примеру, когда акционер акционерного общества, осуществляющего розничную продажу продовольственных товаров приобретает в нем продукты, то вступает с последним в правовую связь гражданско-правового характера, юридически не связанную с его участием в данной корпорации.

38 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-ое. М., 1961. Том 25, ч. 1. С. 292.

39 К. Маркс. Из «Экономической рукописи 1861-1863 годов» Из главы третьей Относительная прибавочная стоимость. / Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В.И. О кооперации. М.: Политиздат, 1988. С. 18.

40 К.Маркс допускал предоставление небольшого процента пайщикам рабочих предприятий лишь в качестве чисто временной меры, во избежание вырождения кооперативных обществ в обыкновенные буржуазные акционерные общества. Общее правило состоит, в получении рабочими предприятия равных долей в доходе (независимо от того, являются они его пайщиками или нет). (К. Маркс Из «инструкции делегатам временного центрального совета по отдельным вопросам» / Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В.И. О кооперации. М.: Политиздат, 1988. С. 32.

41 Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В.И. О кооперации. М.: Политиздат, 1988. С. 9, 98. В этой связи Ф. Энгельс пишет: «А что при переходе к полному коммунистическому хозяйству нам придется в широких размерах применять в качестве промежуточного звена кооперативное производство, — в этом Маркс и я никогда не сомневались.» (Ф. Энгельс. Из письма Августу Бебелю от 20-23 января 1886 г. / Там же. С. 70.) Ленин отмечал: «Кооператив, если он охватывает все общество, в котором социализирована земля и национализированы фабрики и заводы, есть социализм.» В.И. Ленин Проект декрета о кооперации. / Там же. С. 126.

42 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-ое. М., 1961. Том 25, ч. 1. С. 479, 481.

43Абова Т. Производственная кооперация в экономике России (правовые аспекты). // Хозяйство и право. 1993. № 8. С. 46.

44 Князев Ю. Капитализм и социализм: конвергенция или несовместимость. // Общество и экономика. 2002. № 2. С. 79.

45 Бутаков А.В. К исследованию новейшей истории российской государственности. Омск, 2002. С. 71,72.

46 В частности Макарова О.А. рассматривает корпоративные отношения именно как отношения, складывающиеся между участниками объединения (акционерами) и обособленным от акционеров аппаратом управления (менеджментом), а также между менеджментом и другими заинтересованными лицами такого объединения … и являющихся результатом компромисса интересов объединения, его участников и менеджмента. (Макарова О.А. Корпоративное право: учебник. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 9.)

47 Принципы корпоративного управления ОЭСР. Как сказано в этом «рамочном» документе, «корпоративное управление также определяет рамки, в которых намечаются задачи компании, а также средства реализации этих задач и контроля за результатами деятельности компании.» Там же.

48 См. введение Кодекса корпоративного поведения.

49 Гуриев С.Ю., Лазарева О., Рачинский А., Цухло С. Спрос на современные стандарты корпоративного управления в частном секторе России. // Общество и экономика. 2002. № 11-12. С. 205. В схожем ключе данный термин определяет Радыгин А.: «Термин «корпоративное управление» используется в наиболее узком и строгом смысле как система взаимоотношений различных групп акционеров и менеджеров корпорации, имеющая своей целью защиту финансовых интересов акционеров (как части финансовых инвесторов) от оппортунистического поведения менеджеров.» А. Радыгин Корпоративное управление в России: ограничения и перспективы. // Вопросы экономики. 2002. № 1. С. 101.

50 Шпотов Б. Корпоративное управление в ХХ веке: история и перспективы. // Проблемы теории и практики управления. 2000. № 1. С. 89.

51 Радыгин А. Корпоративное управление в России: ограничения и перспективы. // Вопросы экономики. 2002. № 1. С. 106, 109.

52 Хайд А. Корпоративное управление в Европе. // Проблемы теории и практики управления. 2002. № 4. С. 97.

53 Радыгин А. Корпоративное управление в России: ограничения и перспективы. // Вопросы экономики. 2002. № 1. С. 114.

54 Алексеев С.С. Собственность-право-социализм: Полемические заметки. М.: Юрид. лит., 1989. С. 71.

55 Юмашев Ю.М. Основные тенденции развития акционерного права ЕС. // Государство и право. 1992. № 6. С. 124. См. также: Асосков А.В. Акционерное законодательство Европейского союза. // Юридический мир. 1998. № 6. С. 52-53.

56 Правой статус этих предприятий, особенности создания и деятельности определяются Федеральным законом «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)» от 19 июля 1998 года № 115-ФЗ.

57 «75% общего числа предприятий, преобразованных в ходе ваучерной приватизации, выбрали второй вариант.» Белых В.С. Приватизация государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации: экономико-правовые вопросы. // Государство и право. 1996. № 10. С. 29.

58 Князев Ю. Капитализм и социализм: конвергенция или несовместимость. // Общество и экономика. 2002. № 2. С. 80.

59 Ст. 7.1. Федерального закона «О некоммерческих организациях» от 12.01.1996 №7-ФЗ (ред. от 23.12.2003).

60 Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ). М.:Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С.138, 149.

61 Рассмотрение римской правовой системы как исторически первой не случайно. Упоминание о союзах, сообществах имели место и в древнегреческих, и в древнеиндийских источниках. Кроме того, Законы 12 таблиц (451-450 гг. до н.э.) – наиболее ранний источник римского частного права – был основан на законах греческих государств. Вместе с тем, в древнеримских памятниках исследуемое нами явление представлено наиболее полно и всесторонне. Кроме того, как известно, во 2 в. до н.э. вся территория Древней Греции была превращена в провинцию Римской империи, что, очевидно, напрямую сказалось и на древнегреческом праве. Аналогична судьба и Египетской культуры. Видимо учитывая эти и иные обстоятельства, Римское право считают венцом правовой мысли древнего мира. Поэтому, нам кажется вполне допустимым на основе его изучения делать представление о судьбе интересующего нас явления на данном этапе исторического развития человечества.

62 Словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1982. С. 255. (608).

63 См. напр. Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права. Учебник. М.: изд-во Зерцало, 2000. С. 57; Ельяшевич В.Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. С-Петербург, 1910. С. 28.; Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. М.: «Статут», 2000. с. 29. (299); Дождев Д.В. Римское частное право: учебник для вузов/под общ. Ред. В.С. Нерсесянца, М.: Норма, 2003. С. 297; Пиляева В.В. Римское частное право. СПб: Питер, 2002. С.42.; Хутыз М.Х. Римское частное право: Курс лекций. М.: Былина, 1994. С. 56. (170).

64 Институции Гая. § 9. (Текст приведен в Борисова Н.Е., Хорошилов А.Н. История источников римского права. М.: Изд-во МСУ «Союз». 1999. С. 130.)

65 Здесь и далее термины «корпорация» и «сообщество» будут использоваться как синонимы.

66 Макеев В.В., Головко А.Г. Частное право древнего Рима: Учебное пособие. Ростов н/Д: Издателький центр «МарТ», 2002. С. 71 (256).

67 Ельяшевич В.Б. Указ. соч. С.282, 361.

68 Суворов Н.С. Указ. соч. С. 31.

69 Ивановский И. Словарь юридической терминологии к источникам римского права. С.29.

70 Например, Бартошек М. Римское право: (Понятия, термины, определения). Пер. с чешск. М.: Юрид. Лит., 1989. С. 76, 92, 318.; Ельяшевич В.Б. утверждает, что в круг явлений, которые подводятся компиляторами под общее понятие universitas входят муниципии, коллегии и huiusmodi corpora, societates. Указ. соч. С.99.

71 Бартошек М. Указ соч. С. 92; Ивановский И. Там же. К тому же, самый известный источник римского права – Компиляция Юстиниана – являющийся сборником трудов наиболее выдающихся римских ученых и законодательных актов того времени назывался «Corpus juris civilis».

72 Применительно к фиску, смотри Суворова Н.С., который указывает, что фиск рассматривался и как имущество государства, обладающее всеми вышеуказанными правами, и как государство – хозяин соответствующего имущества, участник имущественных отношений Указ. соч. с. 191.

73 Так, Ельяшевич В.Б. отмечает: «В гражданском обороте вокруг каждого выступающего единства обособляется самостоятельная имущественная сфера, и если из частных имущественных сфер отдельных участников группы не выделено особое имущество, поставленное на службу общей цели, то нет материальной почвы для создания особого единства. Как складываются отношения членов к этому имуществу, это уже роли не играет. Они могут принимать самые разнообразные формы» (Указ. соч. С. 449.)

74 Нам кажется, что похоронные коллегии представляли собой что-то вроде системы социального страхования: лица, не обладающие в достаточном количестве имуществом для собственного погребения, объединялись в коллегию, становясь тем самым ее членами, с тем, чтобы в случае наступления смерти (страховой случай) их погребение могло быть организовано за счет общих средств коллегии.

75 Суворов Н.С. Указ. соч. С. 203.

76 Так в вышеупомянутом разделе Дигестов Юстиниана указано «In decurionibus vel aliis universitatibus …», что в переводе значит «В отношении декурионов или других совокупностей…» Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л.Кофанов. М.: Статут, 2002. Там же.

77 Суворов Н.С. Указ. соч. С. 252.

78 Учитывая, что понятия юридического лица право Древнего Рима не знало, здесь под этим термином мы понимаем прежде всего возможность участия того или иного соединства в хозяйственном обороте.

79 История политических и правовых учений. Учебник для вузов. / Под общей ред. В.С. Нерсесянца. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С. 124. (736).

80 Суворов Н.С. Указ. соч. С. 64.

81 Рассматривая церковь как корпорацию нельзя не затронуть вопрос веры в бога. Если идеология автора признает существование бога, то естественен подход к церкви как к «бессознательному» (в вышеуказанном смысле) союзу, поскольку объединяющим фактором выступает не воля верующих, а воля всевышнего, божий промысел. В противном случае, церковь – союз людей, объединенных общностью интересов по отправлению религиозных обрядов и культов. Приверженность к тому или иному подходу основывается на вопросе веры в бога и исключает научную полемику по данному вопросу.

82 Аннерс Э. История европейского права (пер. со швед.) / Институт Европы. М.: Наука, 1999. С. 188.

83 Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учебное пособие. М.: «Статут», 2003. С. 65.

84 Грешников И.П. Субъекты гражданского права: юридическое лицо в праве и законодательстве. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2002. С. 130.

85 Аннерс Э. Указ. соч. С. 152.

86 Кашанина Т.В. Указ. соч. С. 91.

87 Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. М.: «Статут», 2000. С. 83.

88 Каминка А.И. Очерки торгового права. С.-Петербург, 1912. С. 247

89 Каминка А.И. Указ. соч. С. 330.

90 Не смотря на большое количество научных трудов, направленных на исследование тех или иных аспектов истории развития акционерных компаний и акционерного законодательства особо хотелось бы выделить два фундаментальных труда, посвященных именно истории возникновения и развития акционерных обществ, основанных на непосредственной работе с иностранными источниками и западноевропейской теоретической литературой: Каминка А.И. Акционерные компании. Юридическое исследование. Т. 1. СПб., 1902. С. 152. и Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. М.: «Статут», 2000. С. 666. (по изданию 1878 г.). Многие современные авторы, изучающие феномен юридических лиц, существующих в организационно-правовой форме акционерных обществ, основываются, как правило, на сочинениях именно этих авторов. Вместе с тем, настоящим не хотелось бы умалить значение трудов таких дореволюционных исследователей, как Шершеневич Г.Ф., Лапо-Данилевский И.П., Брауде И., Ландкоф С.Н., Спасович В.Д., Таль Л.С., Писемский П., Гуссаковский П.Н., Дормидонтов Г.Ф., Евецкий А., Петражицкий Л.И., Цитович П.П., Чупров А.И. и др.

Из современных авторов, особо хотелось бы отметить сочинение Носова С.И. Акционерное законодательство России: опыт теоретического и историко-правового исследования. (Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. 12.00.01., 12.00.03. М., Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 2001), который нам представляется наиболее полным, комплексным и всесторонним.

91 Тарасов И.Т. Указ. соч. С. 93.

92 Шершеневич Г.Э. Учебник торгового права /по изданию 1914 г./. М.: Фирма «Спарк», 1994. С.142.

93 Каминка А.И. Указ. соч. С. 322.

94 Так, Шиткина И.С. в рамках своей работы «Правовое регулирование деятельности акционерных обществ внутренними (локальными) документами.» (Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 12.00.03. Москва, 1997.) предлагает несколько десятков типовых внутренних документов по самым разным сферам внутренней жизни общества: начиная от порядка создания и ликвидации обособленных подразделений и заканчивая вопросами организации договорной работы. Гармоничная, внутренне не противоречивая система локальных актов, конечно же, была не известна акционерным компаниям 19 века.

95 Каминка А.И. Указ. соч. С. 320.

96 Так Бакшинскас В.Ю., приводит мнение Х. Бахчисарайцева, основанное на проведенных исследованиях и обобщениях публикуемой статистики, по которому девять десятых из числа созданных обществ составляли предприятия с исключительным участием государственного капитала, кроме этого государственный капитал занимал крупнейшую долю в остальной части акционерных обществ. (Бахчисарайцев Х. Действующие правила об акционерных обществах с участием госкапитала // Еженедельник Советской Юстиции. 1925. № 46. С. 1415.) Указ. соч. С. 39.

97 Винновой С.Н. Правовое регулирование деятельности акционерных обществ в Советской России (1922-1927 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 12.00.01. Ставрополь, 2001. С. 17.

98 Указ. соч. С. 245.

99 Относительно вольное использования терминов «товарищество» и «общество» наблюдается и позднее (См. Абрамовича К. Образцы уставов кооперативных, профессиональных, благотворительных, кредитных, ссудо-сберегательных, пожарных, спортивных, просветительных и сельскохозяйственных обществ и товариществ. СПб, 1912. С. 2, 128, 143, 241.)

100 Так, Двенадцатая Директива ЕС о компаниях одного лица, принятая 21 декабря 1989 г., направлена на признание государствами – участниками Европейского союза обществ с ограниченной ответственностью с одним участником.

101 Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. М.: Статут, 2002. С. 367.

102 Ниже мы более подробно будем обосновывать данное утверждение.

103 Распоряжение ФКЦБ России от 04.04.2002 г. № 421/р «О рекомендации к применению кодекса корпоративного поведения» (принято в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 протокола заседания Правительства Российской Федерации от 28 ноября 2001 г. N 49).

104 Перегудов С.П. Корпорации, общество, государство: Эволюция отношений. М.: Наука, 2003. С. 21. (352).

105 Так, к примеру, в законодательстве Англии о компаниях (Company Law), предметом регулирование которого является вопросы создания, деятельности, прекращения и т.п. юридических лиц, не содержится легального определения понятия компания. Причем это обстоятельство рассматривается английскими цивилистами с положительной стороны как проявление «большой гибкости» законодательства, способствующее их (компаний) адаптации изменяющимся условиям. Характерные черты компаний определяются целым рядом судебных решений. (См. об этом Петровичева Ю.В. Акционерное законодательство Англии и России. Сравнительно-правовой анализ. М.: Издательство НОРМА, 2002. С. IX предисловия, 3 и далее).

106 Подробнее об этом см. Батлер У.Э. Основные черты Российского открытого акционерного общества и американской корпорации. // Государство и право. 1998. № 7. С. 79-86. Резюмируя свое сравнительное исследование, автор пишет, что открытое акционерное общество не может быть признано корпорацией по законодательству штата Делавэр, поэтому «Есть две возможности для интегрирования корпораций … в систему российского права. Первый путь – адаптация российского открытого акционерного общества применительно к модели, принятой в Делавэре, и, возможно, изменение названия открытого акционерного общества на «корпорацию». Вторая возможность состоит во введении нового типа юридического лица – «корпорации». Там же С. 84.

107 Такая авторская позиция находит свое косвенное в следующих высказываниях исследователй. «Вопреки классическому представлению об акционерном капитале как «складочном» в постсоветской России он образовывался в результате деления, раздробления собственности.» (Мотылев А. Корпоративный сектор в экономике России (к выходу сотого номера «Журнала для акционеров») // Российский экономический журнал. 2000. № 8. С. 76.

108 Алексеев С.С. Собственность в акционерном обществе. / Проблемы гражданского права. М.: «Статут», 2003. с. 57.

109 Родоначальник психологической школы права Л.И. Петражицкий, рассмотрел акционерное общество с точки зрения переживаний его акционеров по поводу прироста на сделанное ими имущественное вложение. Эти психоэмоциональные процессы рассматриваются автором в качестве основы акционерного механизма. По сути, эта теория «оптимистической надбавки» исследует психологическое начало корпорации (в данном случае акционерного общества – ее разновидности), которое является естественным следствием признания последней коллективом людей. (См. Петражицкий Л.И. Акции, биржевая игра и теория экономических кризисов. Т.1. Об акционерном деле и типических ошибках при оценке шансов неизвестной прибыли. С.-Петербург, 1911. С. 307.)

110 Кашанина Т.В. Указ. соч. С. 138, 139.

111 Разумеется, мы подразумеваем средневзвешенные величины. Были, есть и будут такие товарищества, складочный капитал которых во много раз превышает консолидированное имущество некоторых хозяйственных обществ.

112 Очень эмоциональные оценки этого процесса, можно встретить даже у мэтров отечественной юриспруденции. См. напр. Алексеев С.С. Собственность в акционерном обществе / Проблемы гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 75. В другой своей работе автор, говоря о неадекватном использовании в целях приватизации юридико-организационной конструкции акционерных обществ пишет: «Большинство созданных в результате «сплошного акционирования» акционерных обществ, в особенности открытых, не стали юридической формой рыночного управления делами совокупных частных собственников, а, оставаясь в основном в зоне государственного властвования, открыли вместе с тем простор для вольного маневрирования громадными богатствами, в том числе для передела собственности или даже в сугубо политических целях, для персонального обогащения небольших групп людей.» Алексеев С.С. Частное право: научно-публицистический очерк. М.: «Статут», 1999. С. 108.

113 Гонгало Б.М. Предмет гражданского права. / Проблемы гражданского права. М.: «Статут», 2003. с. 16.

114 Алексеев С.С. Частное право: научно-публицистический очерк. М.: «Статут», 1999. С. 57.

115 Медведева А., Тимофеев А. Исследование спроса на институты корпоративного управления: юридические аспекты. // Вопросы экономики. 2003. № 4. С. 54.

116 Сосна С.А. Государственная собственность: есть ли предел приватизации (Взгляд юриста) // Государство и право. 2004. № 12. С. 26

117 Алексеев С.С. Собственность-право-социализм: Полемические заметки. М.: Юрид.лит., 1989. С. 113. При этом автор очень точно замечает, что «человечеству не устранить отрицательные, катастрофические явления в своем существовании, не решить назревшие острые глобальные задачи, не создать базу для дальнейшего прогресса без общественной собственности на средства производства, прежде всего на основные из них – на землю, на иные природные ресурсы, на основные индустриальные и энергетические комплексы.» Там же. С. 77.

118 Сосна С.А. Государственная собственность: есть ли предел приватизации (Взгляд юриста) // Государство и право. 2004. № 12. С. 27, 28.

119 Кашанина Т.В. Сударькова Е.А. Акционерное право. Практический курс. М.: Издательская группа ИНФРА-М, 1997. С. 8.

120 Лаптев В.В. Некоторые проблемы предпринимательского (хозяйственного) права. // Государство и право. 2005. № 5. С. 103.

121 Лаптев В.В. Некоторые проблемы предпринимательского (хозяйственного) права. // Государство и право. 2005. № 5. С. 103.

122 Быков А.Г. Предпринимательское право: проблемы формирования и развития. // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1993. № 6. С. 7.

123 Шкредов В.П. справедливо отмечает, что «в строго научном смысле определять государственную собственность в качестве общественной неправомерно. Существенная, определяющая черта этой формы собственности заключается в ее непосредственном соединении с политической властью, опирающейся на все специфически государственные институты. Сведение субъекта государственной собственности к абстрактному обществу-лицу, народу-лицу, тем более к совокупности всех членов общества есть отвлечение от того, без чего объективный предмет перестает быть самим собою.» (Шкредов В.П. Экономика и право: (Опыт экономико-юридического исследования общественного производства). М.: Экономика, 1990. С. 83-84.).