Автор: admin

»

Оглавление

Вступление

Историография

Исследование

Заключение

Список используемой литературы

Вступление

История, как наука для изучения, уже давно привлекала меня. Но особенно мне интересно изучение истории Великой Отечественной войны, в частности, сражение под Сталинградом. На мой взгляд, решающим моментом в войне, как Великой Отечественной, так и всей Второй мировой войны, явилось именно это сражение. Здесь, на берегу великой русской реки Волги, решалась судьба народов Советского Союза, а, возможно, и народов всего мира. Кто знает, каков бы был исход Второй мировой войны, если бы 6-й армии удалось вырваться из окружения, а группе армий «А» под командованием Руоффа захватить нефтяные промыслы Кавказа.

Я считаю эту тему актуальной для нашего дня, потому что сейчас ситуация в мире отдаленно, но напоминает атмосферу тех далеких лет. Народ в Германии был одурманен пресловутым превосходством арийской расы над всеми остальными нациями и народами земли. То же самое может произойти вновь, если в арабском мире будут звучать призывы кучки людей убивать «неверных», а с противоположной стороны политики будут отправлять войска для войны с «опасными режимами». Но на самом деле одни наживаются на войне, а другие играют на религиозных чувствах людей. Все эти современные войны, межэтнические конфликты, террористические акты влекут за собой потери сотен, а порой и тысяч, человеческих жизней. Разве не такие цели преследовали те люди, которые развязали Вторую мировую войну?

Начав писать этот реферат, я хотел более подробно изучить историю Сталинградской битвы, узнать какие-то конкретные детали этого сражения, попробовать в какой-то степени оценить те действия с позиции нынешнего взгляда на те далекие события, изучить более детально некоторые документы той поры, восхититься мужеством и героизмом тех солдат и офицеров, которые просто воевали, делали свою тяжелую работу, приближая победу.

В 2003 году наша страна широко отмечала 60 летие победы советских войск под Сталинградом, которая явилась началом коренного перелома в Великой Отечественной и Второй мировой войнах.

Сталинград. Шестьдесят два года назад, осенью 1942 года, название этого советского города не сходило со страниц газет всего мира. Народы земли следили за тем, как развивалась одна из самых кровавых битв в истории человечества, которая происходила здесь, на берегах Волги. Как и годом ранее под Москвой, судьба нашего государства и, возможно, исход всей Второй мировой войны решался в гигантском противостоянии Красной Армии и вермахта теперь уже в приволжских степях и на улицах города. Так же как и тогда, в битве под Москвой, враг был разбит наголову. Лучшие дивизии вермахта, как в гигантской мясорубке, перемалывались, одна за одной. 330 тысяч генералов, офицеров и солдат попали в окружение, 90 тысячам из них повезло – они не погибли под гусеницами русских «тридцатьчетверок» и «КВ», не были уничтожены во время артиллерийских налетов, их не убили наши пехотинцы в стремительных атаках. Обмороженными, полуголодными они были взяты в плен. Остальные навсегда остались под стенами Сталинграда. Не зря этот город (ныне он называется Волгоград) называют Каннами XX века.

Во время Нюрнбергского процесса над военными преступниками, отвечая на выпад одного из адвокатов, заметившего, что фельдмаршал Паулюс читал лекции по стратегии в советской академии, попавший в плен бывший командующий немецкой сталинградской группировкой заметил: «Советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров. Лучшее тому доказательство – исход битвы на Волге, в результате которой я оказался в плену, а также и то, что все эти господа сидят здесь на скамье подсудимых».1

Сталинград – это не только символ мужества и стойкости советского солдата (707 тысяч человек было награждено медалью «За оборону Сталинграда»!), но и символ триумфа нашего военного искусства.

Путь к разгрому врага был труден и тернист. Суровый приказ наркома обороны СССР №227 «Ни шагу назад!», изданный летом 1942 года, когда врага, рвавшегося к Волге, казалось, ничто не могло остановить, положил начало перелому в битве. 19 ноября началось наступление советских войск, в результате которого враг был окружен и разгромлен. 2 февраля 1943 года битва на Волге была завершена.

Историография

Победы и поражения в Великой Отечественной войне… Каким путем, какими средствами они были достигнуты? На этот счет существует множество мнений, как западноевропейских, так и советских.

Наиболее яркими представителями западноевропейского взгляда являются крупнейший военный теоретик XX века Б.Г. Лиддел Гарт, немецкий генерал-фельдмаршал Манштейн, а также многие другие военачальники и историки. Представителями советского взгляда на итоги Второй мировой войны являются такие великие полководцы как Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокосовский и другие.

Но благодаря открытию военных архивов, доступности ко многим ранее закрытым военным документам, сейчас начинает складываться несколько иная точка зрения на те далекие события в отличие от общепринятой в советскую эпоху. Этот взгляд формируют такие писатели как И. Бунич, В. Пикуль, В. Суворов, В.П. Астафьев.

Главными различиями в этих мнениях являются причины нападения нацистской Германии на Советский Союз, а так же причины побед и поражений как Красной (с 1943 года Советской) армии, так и Вермахта.

Как было сказано выше, одним из наиболее ярких представителей западного взгляда на историю Второй мировой войны является Б.Г. Лиддел Гарт. Он считал, что главным виновником войны является Адольф Гитлер. Фельдмаршал Манштейн в книге «Утерянные победы» также стремится обвинить Гитлера в развязывании войны. Вот что он пишет: «…ошибка, в которую впал Гитлер, недооценивая прочность советской государственной системы, ресурсы Советского Союза и боеспособность Красной Армии. Поэтому он исходил из предположения, что ему удастся разгромить Советский Союз в военном отношении в течение одной кампании. Но вообще если это и было возможно, то только в случае, если бы удалось одновременно подорвать советскую систему изнутри. Но политика, которую Гитлер вопреки стремлениям военных кругов проводил в оккупированных восточных областях при помощи своих рейхскомиссаров и СД, могла принести только противоположные результаты. В то время как Гитлер в своих стратегических планах ставил себе целью быстрый разгром Советского Союза, в политическом отношении он действовал в диаметрально противоположном направлении. В других войнах также часто возникали противоречия между военными и политическими целями. В данном случае и военное, и политическое руководство соединялось в руках Гитлера, но результатом было то, что его восточная политика резко противоречила требованиям его стратегии и лишила его, возможно, существовавшего шанса на быструю победу…»2

На протяжении всей книги Манштейн приписывает все идеи по разработке операций против СССР именно Гитлеру. Но разве у него не было соратников и союзников? Одним словом, фельдмаршал пытается оправдать как себя, так и других военачальников. Ведь, как известно, мемуары пишутся именно для того, чтобы оправдаться перед потомками. Такова уж натура человеческая.

Теперь мне хотелось бы обратиться к книге «Воспоминания солдата» великого, на мой взгляд, «танкового генерала» Второй мировой войны Гейнца Гудериана. Из этой книги мы узнаем много нового о боевых действиях в Польше, во Франции, на Смоленщине, под Москвой, под Курском, а также о событиях 1944 – 45 гг. на «Втором фронте». Некоторые строки и утверждения наводят на размышления. Например, его несогласие с преступными приказами Верховного командования Германии об отношении к гражданскому населению оккупированных территорий СССР и с так называемым «приказом о комиссарах», предписывавшим поголовное уничтожение политработников, коммунистов и евреев. Поначалу Гудериан делает упор на то, что выполнение этих приказов могло способствовать разложению дисциплины в частях вермахта. Затем, правда, он как бы выражает сочувствие «населению страны противника», которому «помимо тяжелого бремени войны» пришлось еще испытать и последствия «этих строгих приказов».

Не упрекнешь генерала в излишней откровенности, когда речь заходит об антинацистском движении сопротивления. Как бы то ни было, а включение Гудериана по личному распоряжению Гитлера в состав «суда чести» над участниками заговора 20 июля 1944 года говорит нам гораздо больше того, что пытается сказать об этом сам автор. В этой связи особый смысл приобретает и встречающееся в этой книге словосочетание «так называемый нацизм» или выражения «защита отечества», «оборона отечества» и так далее. Эти определения показательны сами по себе, так как свидетельствуют о том, что допускающий их все же не ушел от стереотипов, каких придерживался за 10 – 12 лет до написания этой книги. В том же ряду – и слова из заключающего книгу обращения к «старым солдатам»: «Воспряньте духом, выше голову, как некогда на параде, мои боевые друзья! Вы не должны стыдиться своих деяний».

Что же касается боевых действий, то в оценке приграничных сражений в июне 1941 года немецкие и советские авторы сходятся, но… Все немецкие авторы говорят о том, что неудачей Красной Армии стало то, что войска были плохо подготовлены, в ряде случаев технически плохо оснащены, практически полное отсутствие связи, а также неопытное командование.

Советские авторы говорят о том же, но стараясь все же скрыть ошибки, серьезные ошибки, командования. Но главное – они упирают на то, что численность немецких войск была значительно больше численности советских войск, что на самом деле совершенно не соответствует реальности.

Очень часто говорят, что на вооружении РККА стояла устаревшая техника, что тоже не соответствует реальности. На вооружении стояла современная техника. Это танки БТ 7, обладающие великолепной подвижностью и мощной 45 мм пушкой, истребители И 16, которые, по оценке английских военных специалистов на 1941 год обладали мощнейшим вооружением. Но это та техника, которая была в массовом количестве и давно выпускалась серийно. Но ведь были еще и разработаны новейшие образцы военной техники, такие как танки КВ и Т 34 (выпущено около 1000 штук), истребители Як, ЛаГГ, МиГ (выпущено около 1000 штук). Эти танки и самолеты превосходили немецкую технику по ряду характеристик. Я считаю, что при грамотном командовании и обученных экипажах, чего так не хватало в те дни, советские войска сумели бы разгромить немецкие войска, и не только разгромить, но и дойти до Берлина. Эта моя уверенность основывается на том, что в то время на вооружении Вермахта стояли слабо вооруженные и слабо защищенные танки Pz I, Pz II, Pz III, которые не могли причинить вред танкам Т 34 и КВ. Танк КВ не могли вывести из строя даже такие великолепные немецкие противотанковые пушки как Рak 40, а солдаты Вермахта прозвали наш танк КВ «Gespenst» («призрак»).

Но все же главной причиной такого провала советской армии на границе считаю то, что армия готовилась к наступлению, а не к обороне. В этом вопросе я разделяю точку зрения писателя В. Суворова, который в своей книге «День «М», доказывает, что Сталин готовился именно к нападению на Германию, но никак не к обороне. Иначе как объяснить разложенные под открытым небом артиллерийские снаряды, вагоны кожаных солдатских сапог, размещенные у границы аэродромы, скопление мощных артиллерийских установок, используемых только при наступлении? И при этом все это находится всего в нескольких десятках километров от границы.

Теперь обратимся к событиям декабря 1941 года, разворачивавшиеся под Москвой. Как известно, советские войска сумели разгромить немцев, стоявших у ворот Москвы. Но при этом опять вступают в противоречия оценки этих событий западноевропейских и советских авторов.

Немецкие авторы, такие как Г. Гудериан или начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер («От Бреста до Берлина», военный дневник) пишут на страницах свих мемуаров о небывалых морозах под Москвой в декабре 1941 года. Так например, Гудериан пишет, что 5 декабря температура опустилась до -50є С, а 8 декабря – уже -35є С, что вызывает сомнения. Одним словом, генерал Гальдер, подобно многим его коллегам, не устоял перед искушением обратиться к легенде о «генерале Морозе». Возможно, холодная зима сыграла на руку советскому командованию, но не до такой же степени! Да, у немцев не было зимнего обмундирования, но у них была великолепная и безотказная техника. Я же в этом вопросе, в большей степени, придерживаюсь советской точки зрения. Считаю, что все же главной причиной остановки немецкого продвижения к столице стало мужество красноармейцев и их командиров, а обращение войск Вермахта в бегство – заслуга «подросшего, в смысле решения и реализации стратегических задач» советского командования.

Что же касается провала летней кампании 1942 года, то здесь причиной является неподготовленность наступления и недооценка противника. В этом как западные, так и советские историки сходятся во взглядах.

Когда речь идет о Сталинграде, то авторы описывают эти события точно также, как и события под Москвой. Немцы пишут, что главной проблемой были лютые морозы, советские авторы, как и российские, считают, что успех операции «Уран» был достигнут благодаря грамотным действиям советского командования.

Такой же точки зрения придерживаюсь и я, потому что анализируя действия советских войск под Сталинградом видно, что их продвижение, а затем и окружение 6 ой армии Паулюса не случайность и не просто удача, а именно хорошо продуманный и умело воплощенный в жизнь план контрнаступления под кодовым названием «Уран».

Исследование

«Барбаросса»

В воскресенье, 22 июня 1941 года, войска нацистской Германии и её союзники вторглись на территорию СССР. В составе их армий было 190 дивизий, 4000 танков, 47000 орудий и минометов, 4500 самолетов, 200 кораблей.3 Так началась Великая Отечественная война, продолжавшаяся 1418 дней и ночей.

Наступающие войска действовали согласно плану «Барбаросса», разработанному в ноябре 1940 года.

Одним из авторов операции «Барбаросса» был генерал-лейтенант Фридрих Паулюс. Эта операция была разработана по приказу Гитлера. Фюрер считал, что «Германия должна быстро нанести удар, или ее задушат».4 Адольф Гитлер постоянно думал об уничтожении Советской России – антибольшевизм был его самым глубоким эмоциональным убеждением.

5 декабря 1940 года Гитлер получил доклад Гальдера о плане восточной кампании, а 18 декабря издал директиву №21 – план «Барбаросса». Она начиналась с решительного заявления: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии…»5

Планом «Барбаросса» предусматривалось внезапное нанесение нескольких мощных ударов крупными силами танковых, механизированных войск и авиации с целью окружить и уничтожить главные силы РККА. Затем стремительно проследовать вглубь страны и выйти на линию Архангельск – Куйбышев – Астрахань.

Войска Вермахта делились на четыре группы армий: «Север», «Центр», «Юг», «Норвегия».

Группа армий «Север» (командующий – генерал-фельдмаршал В. Лееб), состоящая из 29 дивизий развернутая в Восточной Пруссии, при поддержке 1 го воздушного флота, получила задачу разгромить советские войска в Прибалтике и захватить порты на Балтийском море, включая Кронштадт и Ленинград.

Группа армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Ф. Бок), сосредоточенная на главном, московском, направлении, имевшая в своем составе 50 дивизий и 2 бригады, при поддержке 2 го воздушного флота, должна была рассечь фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска РККА в Белоруссии и развивать наступление на Москву.

Группа армий «Юг» (командующий – генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт), была развернута на Киевском направлении. В ее состав входило 57 дивизий и 13 бригад, в том числе две румынские армии и один венгерский корпус. В задачу группы армий, при поддержке 4 го воздушного флота, входило уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и развивать наступление на восток.6

На территории Норвегии и Финляндии были развернуты немецкая армия «Норвегия» и две финские армии – 21 дивизия и три бригады, поддерживаемые 5 м немецким воздушным флотом и финской авиацией. Армия «Норвегия» должна была овладеть Мурманском и Полярным, финские войска – содействовать группе армий «Север» в захвате Ленинграда.7

Итак, наступление войск Вермахта началось 22 июня 1941 года. Вот как описывает эти события генерал танковых войск Гейнц Гудериан: «В три часа пятнадцать минут началась наша артиллерийская подготовка. В три часа сорок минут – первый налет наших пикирующих бомбардировщиков. В четыре часа пятнадцать минут началась переправа через Буг передовых частей 17 ой и 18 ой танковых дивизий. В четыре часа сорок пять минут первые танки 18 ой танковой дивизии форсировали реку».8

Наступление развивалось успешно, несмотря на тот факт, что советское командование знало о планах Гитлера. Георгий Константинович Жуков так описывает ночь с 21 на 22 июня 1941 года: «…всем работникам Генштаба и Наркомата обороны было приказано оставаться на своих местах… Примерно в 24 часа 21 июня командующий КОВО М.П. Кирпонос доложил, что в наших частях появился еще один немецкий солдат. Он сообщил, что в четыре часа утра немецкие войска перейдут в наступление. Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе…»9

Несмотря на то, что менее чем за три месяца боев войсками нацистской Германии были захвачены Прибалтика, Белорусская и Украинская ССР, а также был взят в кольцо блокады Ленинград, план «Барбаросса» не был воплощен в жизнь.

Укрощение «Тайфуна»

16 сентября 1941 года издается директива командования группы армии «Центр» о наступлении на Москву. Операция получила кодовое название «Тайфун».

Немецкое наступление началось 30 сентября 1941 года. Танковые дивизии Гейнца Гудериана нанесли сильный удар на левом крыле Брянского фронта. В их задачи входило окружение двойным кольцом советских войск в районе Вязьмы и Брянска, что открывало прямой путь на Москву.

13 октября прекратилось сопротивление советских войск под Вязьмой, а через несколько дней и под Брянском. Казалось, что падение Москвы неизбежно. Однако, благодаря решительным действиям генерала армии Г.К. Жукова, срочно вызванному из Ленинграда, немецкое наступление было сорвано. Следует отметить, что успеху под Москвой способствовала деятельность разведгруппы «Рамзай», действовавшей в Токио, и лично разведчику Рихарду Зорге, который осенью 1941 года сообщил, что Япония не вступит в войну с Советским Союзом, а будет воевать с Соединенными Штатами Америки на Тихом океане. Это сообщение позволило высвободить дивизии из Сибири и Дальнего Востока для обороны Москвы.

Второе немецкое наступление на Москву началось 15 – 16 ноября 1941 года. Согласно плану группы армий «Центр» столицу предстояло окружить стальным кольцом, которое должно было замкнуться в районе Орехово-Зуево.

В ходе этого наступления немецкие войска заняли города Волоколамск, Клин, Солнечногорск и вышли на Ленинградское шоссе. Но успешные действия советских войск в обороне под Тулой и контратаке 49 ой армии Западного фронта воспрепятствовали продвижению немецких войск.

29 ноября 1941 года Г.К. Жуков попросил Верховного Главнокомандующего отдать приказ о начале контрнаступления, обосновав это так: «Противник истощен. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинивания, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами… и тогда положение может серьезно осложниться».10

«Первого декабря офицеры передовых танковых отрядов видели в бинокли маковки московских церквей, однако, обескровленные, не могли двигаться дальше»11 – так писал о тех днях генерал Гейнц Гудериан. Но 5 и 6 декабря войска Калининского и Западного фронтов, 7 декабря – Брянского фронта, подобно лавине, двинулись вперед. В первые дни удалось продвинуться на 30 – 40 км. Но уже 13 декабря Совинформбюро сообщило о поражении немецко-фашистских войск под Москвой. Всего за время контрнаступления Красная Армия отбросила противника на 100 – 250 км от столицы.12

Барвенковский капкан

После успешного наступления под Москвой Сталин отдал приказ о наступлении на всех (!) участках фронта. При этом не учитывалось, насколько подготовлены к этому наступлению войска каждого фронта. В результате, к марту наступление выдохлось. К весне стало ясно, что главные боевые действия развернутся на Харьковском направлении.

10 апреля 1942 года в Ставке началась подготовка по проведению Харьковской операции. Начало наступления было назначено на 12 мая. А в конце апреля немецкое командование приступило к подготовке плана «Фридерикус 1» по ликвидации барвенковского выступа.13

С первых дней наступления в войсках Красной Армии возникла неразбериха: штабы армий и штаб самого маршала Тимошенко постоянно перемещались; радиосвязь работала безобразно, позывные частей постоянно путались… Но Тимошенко, уверенный в себе, уверял Москву, что все складывается по плану: «Я очень доволен ходом событий…»14

Советские войска наступали в направлении Харькова до 17 мая, когда фельдмаршал Клейст своей танковой армадой отрезал пути отхода советских войск на барвенковском выступе.

25 мая исчез сам Тимошенко и объявился только вечером под Валуйками.15 Он с утра прятался в придорожных кустах, так как немецкая авиация атаковала на дорогах все, что движется.

Все же некоторым частям, а порой даже дивизиям, удалось вырваться из котла. Операция советского командования по захвату Харькова была сорвана.

Крымская трагедия и героизм Севастополя

В районе Крыма обстановка также была сложной.

После изгнания немецких захватчиков с Керченского полуострова перед войсками Крымского фронта стояла задача полного освобождения Крымского полуострова. Однако командование фронта не реализовало имевшуюся возможность для осуществления быстрого прорыва войск вглубь Крыма, и противник, используя эту задержку, снова овладел инициативой. 15 января 1942 г. враг перешел в наступление, вторично захватил Феодосию и оттеснил советские войска за Ак-Монайский перешеек – наиболее узкое место Керченского полуострова. Предпринятые войсками Крымского фронта на Керченском полуострове активные действия в последних числах февраля, а также в марте и апреле 1942 г. ощутимых результатов не дали. Более того, неудача наступления ослабила силы фронта. Ставка Верховного Главнокомандования в директиве на имя Главкома Северокавказского направления Маршала Советского Союза С.М. Буденного и командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Д.Т. Козлова указала: «Увеличение сил Крымского фронта в настоящее время произведено не будет. Поэтому войскам Крымского фронта прочно закрепиться на занимаемых рубежах»16. Однако и эта задача не была решена из-за плохой организации на месте руководства войсками.

8 мая после артподготовки противник снова перешел в наступление, в котором участвовали основные силы 11-й немецкой армии (командующий генерал Манштейн), поддерживаемые 8-м авиационным корпусом и 4-м воздушным флотом. Одновременно враг высадил небольшой шлюпочный десант в районе Феодосийского залива. Прорвав оборону войск Крымского фронта, немцы развернули успешное наступление.

В 3 часа ночи 10 мая И.В. Сталин по прямому проводу вел переговоры с командованием Крымского фронта. Заслушав доклад армейского комиссара 1-го ранга Л. 3. Мехлиса (представителя Ставки) и генерала Д.Т. Козлова о положении на фронте, Верховный Главнокомандующий приказал отводить за Турецкий вал 47-ю, 51-ю и остатки 44-й армии, чтобы избежать риска окружения.17

В 23 часа 50 мин. 11 мая И.В. Сталин и А.М. Василевский в директиве на имя маршала С.М. Буденного отметили, что Мехлис и Козлов, потеряв голову, до сих пор не могут связаться с армиями, хотя штабы армий отстоят от Турецкого вала не более 20–25 км. Ставка ВГК приказывает Главкому Северокавказского направления маршалу С.М. Буденному в срочном порядке выехать в район штаба Крымского фронта (г. Керчь), навести порядок в войсках, заставить Мехлиса и Козлова выехать немедленно на Турецкий вал, принять отходящие войска, привести их в порядок и организовать устойчивую оборону на линии Турецкого вала.18

Под натиском противника войска Крымского фронта с тяжелыми боями отступали в район Керчи. 15 мая в 1 час 10 мин. Ставка передала очередной приказ командованию Крымского фронта: «Керчь не сдавать»19. Но было уже поздно. Изменить сложившуюся обстановку не удалось, и в тот же день (15 мая) началась эвакуация войск через Керченский пролив на Таманский полуостров. Эвакуация продолжалась по 19 мая и проходила в чрезвычайно сложной обстановке. Те воины частей и соединений Крымского фронта, которые не успели переправиться на Таманский полуостров, организовали партизанские отряды в керченских каменоломнях и вели борьбу против оккупантов. Но многие погибли или оказались в плену.

19 мая приказом Ставки Крымский фронт был ликвидирован, а северокавказское направление преобразовано в Северокавказский фронт под командованием С.М. Буденного. В состав СКФ включались войска бывшего Крымского фронта и все войсковые части, соединения и учреждения, дислоцированные на Северном Кавказе, Таманском полуострове и по побережью Азовского и Черного морей.

Перед СКФ была поставлена задача: прочно удерживать Севастопольский оборонительный рубеж, оборонять Таманский полуостров и не допустить форсирования противником Керченского пролива и проникновения его со стороны Крыма на Северный Кавказ.

После окончания боевых действий на Керченском полуострове противник в последней декаде мая 1942 г. стал перебрасывать в район Севастополя главные силы 11-й армии и блокировал Севастополь, что сыграло решающую роль в достижении врагом нового успеха.

Группировка противника, нацеленная на Севастополь, имела в своем составе 204 тыс. солдат и офицеров, 670 орудий калибра от 75 до 600 мм, 655 противотанковых пушек, 720 минометов, 450 танков и около 600 самолетов. 54-й армейский корпус 11-й армии Манштейна, наносивший главный удар, поддерживался 120 артиллерийскими батареями, в том числе 56 батареями тяжелой и сверхмощной артиллерии, а также 19 торпедными, 30 сторожевыми и 8 катерами противолодочной обороны, а также 6 итальянскими малыми подводными лодками.20

Всем этим силам и средствам противника противостояли защитники Севастополя, имевшие 106 тыс. человек, 600 орудий и минометов, 38 танков. Базировавшаяся в районе Севастополя авиация имела лишь 53 исправных самолета.

Противник организовал блокаду Севастополя с воздуха и моря, выделив специально предназначенные для этого силы авиации и военного флота. Снабжение Севастополя оружием, боеприпасами, снаряжением и продовольствием выполнялось боевыми кораблями Черноморского флота, осуществлявшими при каждом подходе к осажденному городу прорыв блокады.

Положение защитников Крыма становилось с каждым днем труднее. Вражеская блокада Севастополя с моря усиливалась.

Советские воины, лишившись артиллерийской поддержки и авиационного прикрытия, продолжали героически сражаться. Однако превосходство сил противника было слишком велико. Выполняя приказ Верховного Главнокомандования, войска продолжали оборону Севастополя и одновременно приступили к эвакуации, проходившей в исключительно тяжелых условиях.

Героическая оборона Севастополя продолжалась 250 дней. Только за последние 25 дней штурма противник потерял под Севастополем до 150 тыс. солдат и офицеров, свыше 250 танков, около 250 орудий и свыше 300 самолетов. Средний суточный темп продвижения немецких войск не превышал 60 м.

Борьба за Севастополь не позволила немецкому командованию в течение весны и первой половины лета 1942 г. использовать 11-ю армию – одну из сильнейших в германских вооруженных силах – на других участках Восточного фронта.

Операция «Кремль»

В ряду мероприятий гитлеровского командования, направленных к подготовке наступления на южном крыле советско-германского фронта, не последнее место занимал план фиктивной операции «Кремль». Ее цель – дезинформация советского командования в отношении немецких планов на летнюю кампанию 1942 года.

Операция «Кремль» была разработана по указанию ОКХ и Гитлера штабом группы армии «Центр». В «Приказе о наступлении на Москву», подписанном 29 мая командующим генерал-фельдмаршалом Клюге и начальником штаба генералом Велером, войскам группы армии «Центр» ставилась задача: «Разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и тем самым лишить противника возможности оперативного использования этого района»21. Для достижения этой цели в приказе ставились конкретные задачи 2-ой, 3-ей танковым, 4-ой, 9-ой армиям и 59-му армейскому корпусу.

Противником было сделано все, включая радиодезинформацию, чтобы план операции «Кремль» стал известен командованию Красной Армии.

На каком же направлении начнется новое крупное наступление противника? «Теперь Ставка, Генеральный штаб и весь руководящий состав Вооруженных Сил, – вспоминал маршал А.М. Василевский, – старались точнее раскрыть замыслы врага на весенний и летний периоды 1942 года, по возможности четче определить стратегические направления, на которых суждено разыграться основным событиям. При этом все мы отлично понимали, что от результатов летней кампании 1942 года во многом будет зависеть дальнейшее развитие всей второй мировой войны, поведение Японии, Турции и т.д., а может быть, и исход войны в целом»22.

23 марта 1942 года органы госбезопасности сообщили в Государственный Комитет Обороны: «Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда – по направлению к Каспийскому морю. Этим путем немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти»23.

Однако данные разведки не были полностью учтены. Ставка и Генштаб исходили из того, что самая сильная группировка вермахта в составе 70-и дивизий продолжала находиться на центральном участке советско-германского фронта, по-прежнему угрожая столице. Поэтому, представлялось наиболее вероятным, что главный удар враг нанесет на московском направлении.

По свидетельству маршала Г.К. Жукова, Верховный Главнокомандующий считал, что летом 1942 года противник в состоянии будет наступать одновременно на двух стратегически важных направлениях – западном и юге страны. Сталин больше всего опасался за московское направление.

Оценка обстановки показывала, что ближайшая задача должна заключаться в активной стратегической обороне советских войск, накоплении мощных обученных резервов, боевой техники и всех необходимых материальных средств с последующим переходом в решительное наступление. Эти соображения в середине марта были доложены Верховному Главнокомандующему Б.М. Шапошниковым в присутствии А.М. Василевского. После этого работа над планом летней кампании продолжалась.

Сталин, плохо разбиравшийся в вопросах военного искусства, не согласился с тем, что, организуя временную стратегическую оборону, советская сторона не должна при этом вести наступательные действия большого масштаба. Г.К. Жуков поддерживал Б.М. Шапошникова, но считал, однако, что в начале лета на западном направлении следует разгромить ржевско-вяземскую группировку, удерживавшую обширный плацдарм относительно недалеко от Москвы.

В конце марта Ставка вновь обсуждала вопрос о стратегическом плане на лето 1942 года. Это было при рассмотрении представленного командованием Юго-Западного направления плана проведения в мае большой наступательной операции силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов.

«Верховный Главнокомандующий согласился с выводами и предложениями начальника Генштаба, – пишет А.М. Василевский, – но приказал одновременно с переходом к стратегической обороне предусмотреть проведение на ряде направлений частных наступательных операций: на одних – с целью улучшения оперативного положения, на других – для упреждения противника в развертывании наступательных операций. В результате этих указаний было намечено провести частные наступательные операции под Ленинградом, в районе Демянска, на смоленском, львовско-курском направлениях, в районе Харькова и в Крыму»24.

Советское Верховное Главнокомандование верно оценивало общее соотношение сил в войне СССР против нацистской Германии, но ближайшие перспективы развития вооруженной борьбы зависели от принятия правильных стратегических решений. Ожидая, что противник основной удар будет наносить на центральном направлении, Ставка сосредотачивала стратегические резервы в районах Калинина, Тулы, Тамбова, Борисоглебска, Вологды, Горького, Сталинграда, Саратова, считая, что в зависимости от развития событий на фронте они могут быть использованы как на юго-западном, так и на западном направлении. Однако реальное развитие событий не оправдало эти расчеты.

Операция «Блау»

1 июня 1942 года состоялось совещание в Полтаве, на котором присутствовал Адольф Гитлер. Фюрер почти не упоминал про Сталинград, тогда это был для него просто город на карте. Особой задачей Гитлер выделил захват нефтяных месторождений Кавказа.

«Если мы не захватим Майкоп и Грозный, – заявил он, – мне придется прекратить войну»25. Операция «Блау» должна была начаться с захвата Воронежа. Затем планировалось окружение советских войск западнее Дона, после чего 6 я армия, развивая наступление на Сталинград, обеспечивала безопасность северо-восточного фланга. Предполагалось, что Кавказ оккупируют 1 я танковая армия Клейста и 17 я армия. 11 я армия после захвата Севастополя должна была отправиться на север.

Тем временем, произошло событие, которое могло подорвать успех операции. 19 июня майор Рейхель, офицер оперативного отдела 23 й танковой дивизии на легком самолете «Физелер – Шторьх» вылетел из части. В нарушение всех правил он взял с собой планы предстоящего наступления. Этот самолет был сбит, а документы попали в руки советских солдат. Вот как описывает это событие очевидец: «…один майор с портфелем выскочил из «Шторьха» и, отстреливаясь, устремился к лесу. Его шлепнули. В его портфеле оказались оперативные планы германского командования относительно операции «Блау»»26. Когда Гитлер узнал об этом, он пришел в ярость.

По иронии судьбы Сталин, которому было доложено о документах, не поверил им. Он настаивал на том, что главный удар немцы нанесут по Москве. Узнав, что командующий Брянским фронтом генерал Голиков, на чьем участке и должны были развернуться основные действия, считает документы подлинными, Сталин приказал ему составить план превентивного наступления с целью освобождения Орла.

28 июня 1942 года 2- я армия и 4 я танковая армия начали наступление на Воронежском направлении, а вовсе не на Орловско-Московском, как предполагал Сталин. В воздухе господствовали самолеты Люфтваффе, а танковые дивизии Гота вышли на оперативный простор.

Но их наступление не было спокойным. В Ставке Верховного Главнокомандования пришли к мнению, что Воронеж следует защищать до конца.

3 июля 1942 года Адольф Гитлер вновь прибыл в Полтаву для консультаций с фельдмаршалом фон Боком. В конце совещания Гитлер принял роковое решение – он приказал фон Боку продолжить наступление на Воронеж, оставив там один танковый корпус, а все остальные танковые соединения отправил на юг к Готу.

К этому времени Тимошенко стал проводить более гибкую оборону, избегая окружений. С Воронежа Красная Армия стала уделять больше внимания обороне городов. 12 июля 1942 года специальной директивой Ставки был организован Сталинградский фронт. С Урала и из Сибири быстро перебросили 10 ю стрелковую дивизию НКВД. В ее подчинение перешли все летные подразделения НКВД, милицейские батальоны, два учебных танковых батальона и железнодорожные войска.

В июле Гитлер стал опять проявлять нетерпение из-за задержек. Танки останавливались – не хватало горючего. Фюрер еще больше убедился в необходимости быстрейшего захвата Кавказа. Это двинуло его на роковой шаг. Основной идеей операции «Блау» было наступление 6 й и 4 й танковых армий на Сталинград, а затем наступление на Ростов-на-Дону с общим наступлением на Кавказ. Вопреки советам Гальдера Гитлер перенацелил 4 ю танковую армию на юг и забрал из 6 й армии

40 ой танковый корпус, что сразу замедлило наступление на Сталинград. Более того, фюрер разделил группу армий «Юг» на группу «А» – наступление на Кавказ, и на группу «Б» – наступление на Сталинград. Бок был отправлен в отставку, обвиненный в неудачах под Воронежем.

23 июля 1942 года Гитлер издал Директиву №45, фактически перечеркивающую всю операцию «Блау». 6 ая армия должна была захватить Сталинград, а после его взятия направить все моторизованные части на юг и развивать наступление вдоль Волги к Астрахани и дальше, вплоть до Каспийского моря. Группа армий «А» под командованием фельдмаршала Листа должна была оккупировать восточное побережье Черного моря и захватить Кавказ. Получив этот приказ, Лист предположил, что Гитлер располагает какими-то сверхновыми разведданными.

В тоже время 11 я армия Манштейна направлялась в район Ленинграда, а танковые дивизии СС «Лейбштандарт» и «Великая Германия» отправлены во Францию. Вместо отбывших частей командование поставило армии союзников – венгров, итальянцев и румын.

Немецкие танковые и моторизованные дивизии продолжали двигаться к Волге, а впереди их уже ждал Сталинград…

Путь к Сталинграду

В отличие от советских планов немецкое наступление на Сталинград являлось составной частью комплексной операции «Брауншвейг» по наступлению группы армий «Юг» весной-летом 1942 года, осуществляемой в соответствии с директивой главнокомандующего вооруженными силами №1 от 5 апреля 1942 года.27 Основной целью данной операции и всей летней кампании являлось завоевание Кавказа с его нефтяными промыслами, крайне важными для Германии. Тем не менее, было решено, что сначала две группы армий должны уничтожить советские войска в районе западнее Сталинграда, а лишь затем двигаться на Кавказ.

Наступление на Сталинград планировалось осуществлять силами группы армий «Б» (6 я армия и 4 я танковая армия), которые должны были двигаться вниз по течению на юго-восток, а также силами группы армий «А» (17 я армия и 1 я танковая армия) из района восточнее Таганрога, Артемовска, через нижнее течение Донца, а затем на северо-восток вверх по течению Дона.

Обе группы армий должны были соединиться в районе Сталинграда и путем захвата или обстрела лишить этот город его значения как центра военной промышленности и узла коммуникаций.

По мнению многих немецких военных историков, Сталинградская битва началась 23 июня 1942 года, когда Гитлер издал новую директиву №45 «О продолжении операции Брауншвейг», в соответствии с которой конкретизировались задачи участвующих в ней групп армий.

Группа армий «А» силами армейской группы Руоффа (17-я армия и 3-я румынская армия) имела задачу нанести удар через Западный Кавказ и далее вдоль побережья Черного моря до района Батуми, имеющего запасы нефти, с целью его захвата, а силами 1-ой и 4-ой танковых армий овладеть нефтяными районами Майкопа и Грозного, перевалами Центрального Кавказа и, наконец, продвинуться до Тбилиси и Баку.

Группа армий «Б» имела задачу силами 6-ой армии захватить Сталинград и занять оборону на остальном фронте на рубеже Дона. Решение об овладении Астраханью должно было быть принято после захвата Сталинграда.

17 июля 1942 года началось наступление немецких войск. В этот день передовые отряды вермахта вступили в бои с частями 62-ой армии на реке Чир. 22 июля немецкие войска оттеснили 62-ю армию к главному рубежу обороны Сталинграда, продвинувшись за время боев на 70 километров. Убедившись в том, что части Красной Армии уже организовали оборону на западном берегу Дона, немецкое командование, однако, не оставляло мысли о захвате Сталинграда с хода. Оно решило предварительно короткими концентрическими ударами окружить наши войска, обороняющиеся на рубеже Клетская, Суровикино, Суворовский, и захватить переправы через Дон, а затем, не останавливаясь, развивать удар на Сталинград.

В ходе боев советским войскам удалось снизить темпы наступления немецких войск с 30 километров в сутки 12 – 17 июля до 15 километров в сутки 18 – 22 июля.

К 23 июля 62-я армия и частично 64-я отошли на западный берег Дона, в то же время завершилось сосредоточение основных сил 6-ой немецкой армии в районе селений Перелазовский, Чернышевская и 4-ой танковой армии вермахта (не полностью) в районе станицы Обливская.

В этот сложный период был издан приказ №227 Народного комиссара обороны СССР от 28 июля 1942 года (известный под названием «Ни шагу назад!»), который в самой жесткой форме потребовал от командиров и рядовых наведения порядка и дисциплины в войсках и который вводил суровую ответственность за отступление без приказа с занимаемых позиций.

По поводу содержания этого приказа бойцами и командирами Красной Армии высказывались самые различные мнения, однако, следует объективно признать, что этот документ, несмотря на всю жестокость и трагизм его смысла, был позитивно воспринят в войсках.

Этот приказ объективно оценил сложившееся положение на фронте и при всей его суровости, тем не менее, способствовал устранению дезорганизации и отступленческих настроений, которые грозили поражением в войне.

Тем временем, немецкие войска продолжали наращивать наступление на Сталинградском направлении и продвигаться к предгорьям Кавказского хребта. Новые попытки советских контрударов не увенчались успехом. Более того, в начале августа немецким войскам удалось отрезать от своих тыловых коммуникаций на восточном берегу Дона ряд крупных советских соединений, которым пришлось с боем переправляться на левый берег реки, теряя людей и технику. Большинство советских частей геройски сражались в большой излучине Дона. Они заставили немцев снизить темпы наступления. Однако инициатива все еще оставалась у германского командования.

Генерал Паулюс требовал подкрепления своим войскам, которые начали постепенно выдыхаться. Гитлер откликнулся на его просьбу. В полосу 6-ой армии были направлены итальянские части, а впоследствии еще и румынские соединения. Дополнительно Паулюсу передавались и чисто германские соединения – один армейский корпус и танковая дивизия. 6-ой армии предстояло завершить разгром советской 62-ой армии и захватить Сталинград.

В это время Гитлер принял решение повернуть часть сил 4-ой танковой армии генерала Гота с кавказского направления также на Сталинград. Ей предстояло теперь сокрушить советскую оборону на южных подступах к городу. Сталинград, как магнит, притягивал к себе немецкие войска. Начальник штаба оперативного руководства ОКВ генерал А. Йодль заявил: «Судьба Кавказа будет решена под Сталинградом»28.

Новый немецкий удар на Сталинград последовал 16 августа. Шестой армии Паулюса удалось значительно продвинуться вперед, расчленив советскую группировку на две части. Германские войска захватили важные плацдармы на восточном берегу Дона. 23 августа 14-й танковый корпус вермахта неожиданно для советской стороны прорвался на стыке 4-й и 62-й армии Сталинградского фронта. Пройдя по тылам советских войск около шестидесяти километров, он вышел к Волге севернее Сталинграда, в районе рынка. Под огнем немецких орудий оказались цехи Сталинградского тракторного завода. В тот же день германской авиацией был нанесен сильнейший бомбовый удар по жилым кварталам Сталинграда. Город был практически полностью разрушен. Тысячи военных и мирных жителей погибли в огне гигантских пожарищ, возникших после налета.

Следует отметить, что жертв среди мирного населения в значительной степени можно было избежать, если бы была своевременно проведена его эвакуация. Последствия были трагичны. Из 490 тысяч довоенного населения Сталинграда, к которым нужно добавить несколько десятков тысяч эвакуированных людей с Украины и даже из блокадного Ленинграда, к концу Сталинградской битвы в городе осталось лишь 32 тысячи человек. Покинуть Сталинград до августа 1942 года смогли около ста тысяч человек.

«В основном, удар пришелся по центру города и его северным окраинам. Город пылал. Ко времени налета у волжской пристани скопилась громадная толпа беженцев. Немецкие летчики пикировали и с бреющего самолета расстреливали женщин и детей. Люди метались по берегу, многие бросались в воду. Но тут произошло страшное… Из разбитых резервуаров хлынула горящая нефть… Она горела, вместе с ней горели люди. Вой, треск, грохот, крик, кромешный ад…»29

С 15 августа начались бои за Сталинградский тракторный завод, практически уже находящийся в черте города. Особенностью Сталинграда являлось то, что в ширину он занимал довольно узкую полоску в 2 – 3 км, но в длину вдоль берега Волги вытянулся более чем на 15 км. Советское командование пыталось в срочном порядке восстановить положение и закрыть образовавшуюся брешь в обороне севернее города, но безуспешно. Немцы здесь закрепились и постепенно стали продвигаться к югу, в глубь района заводских цехов. В те дни рабочие Сталинградского тракторного завода написали на стенах своего завода: «Немцы! Вы еще проклянете тот день, когда вы пришли сюда. Лучше не лезьте! СТАЛИНГРАД СТАНЕТ ВАШЕЙ МОГИЛОЙ!»30

С конца августа начались бои на восточных окраинах Сталинграда, а в середине сентября немцам удалось ворваться в городские кварталы, вернее, в их развалины. Начались кровопролитные сражения в самом городе. Его обороной в это критическое время руководил находившийся там вместе с войсками начальник Генерального штаба генерал (с 1943 года маршал) А. Василевский.

Ожесточенность боев нарастала с каждым днем. Особенно тяжелыми для сталинградцев были первые три дня штурма. Немецкие танки при поддержке мотопехоты неудержимо продвигались к берегу Волги. Казалось, что силы советских войск уже на исходе, и они неизбежно будут сброшены в реку. Но положение спасла 13-я гвардейская дивизия А. Родимцева. Всего за две ночи, понеся тяжелые потери в личном составе и технике от бомбовых ударов и обстрела артиллерии противника, она сумела переправиться на западный берег Волги и сразу вступить в бой. Противник был отброшен. Более того, два советских полка продвинулись вперед и захватили Мамаев курган, господствующий над большей частью Сталинграда. Бои за эту высоту продолжались вплоть до января 1943 года.

В отдельных районах города враг подошел на 150 – 200 км к берегу Волги, но дальше он продвигаться уже не мог. Бои шли за каждую улицу, за каждый дом. Легендой стала оборона всего одного дома бойцами под командованием сержанта Я. Павлова. В течение 58-ми дней и ночей советские солдаты обороняли свои позиции и не сдали их врагу.

К началу октября шестая немецкая армия во многом утратила свои наступательные возможности. Однако приказа о переходе к обороне для немецких соединений, действующих в районе Сталинграда, не поступало. Гитлер буквально грезил взятием этого города. Положение на Кавказе также продолжало оставаться неопределенным. Частям группы армий «А» так и не удалось преодолеть горные перевалы Главного Кавказского хребта и выйти к Черному морю.

11 ноября немецкое командование предприняло последнюю попытку овладеть Сталинградом и начало наступление в районе завода «Баррикады». Через несколько сотен метров наступление выдохлось. В то же время советское командование все чаще задумывалось над тем, как переломить ход сражения в свою пользу. Находившийся некоторое время в Сталинграде в качестве представителя Ставки генерал армии Жуков убедился, что советским войскам нужно время и дополнительные силы, чтобы организовать удар такой мощи, от которого враг уже не смог бы оправиться. И Жуков, и Василевский понимали, что только укреплением обороны силами поступавших резервов обстановку не изменить, что необходимо подготовить детальный план совершенно новой операции. Судя по некоторым данным, Василевский поручил офицерам Генерального штаба проработать вариант охвата с севера и юга группировки противника под Сталинградом, и уже 13 сентября Жуков и Василевский доложили Верховному главнокомандующему замысел будущей операции на окружение. Сталин одобрил его в принципе, но подчеркнул, что план наступления необходимо хорошенько обдумать, а главное – не допустить взятия противником Сталинграда.

Теперь все зависело от быстроты, слаженности и скрытности перегруппировки советских войск. Резервные соединения под Сталинградом необходимо было сосредоточить таким образом, чтобы обеспечить внезапность контрнаступления. Новый план получил кодовое название «Уран». Основной его замысел – окружение шестой немецкой армии. Места первоначального прорыв вражеской обороны определялись особенно скрупулезно. Приоритетными считались участки, занятые войсками союзников германского вермахта – румынскими и итальянскими дивизиями, более уязвимыми, чем германские соединения.

Для введения противника в заблуждение было подготовлено наступление на центральном участке советско-германского фронта – в районе Ржевского выступа. Жуков лично занялся организацией этой операции, получившей кодовое название «Марс».

Контрнаступление Красной Армии под Сталинградом началось утром 19 ноября 1942 года. Войска Юго-Западного (командующий – генерал Н. Ватутин), Донского (образован 28 сентября 1942 года; командующий – генерал К. Рокоссовский), а затем и Сталинградского (командующий – генерал А. Еременко) фронтов, прорвав оборону противника, устремились по сходящимся направлениям на Калач, в тыл противника.

23 ноября ударные группировки советских фронтов соединились в районе Калача и замкнули кольцо вокруг двадцати двух дивизий и ста шестидесяти отдельных частей общей численностью более трехсот тысяч человек из состава 6-ой полевой и 4-ой танковой армий противника. Такого потрясения гитлеровская армия еще не знала. Ее оборона была прорвана на трехсоткилометровом участке. Глубина продвижения советских войск за первые 12 дней операции «Уран» составила от 40 до 120 км. Советские моторизованные соединения, создав плотное кольцо окружения вокруг немецкой группировки под Сталинградом, устремились далее на запад, к Ростову. Вскоре перешли в наступление и советские войска на Северном Кавказе. Командование вермахта в спешном порядке стало отводить оттуда свои силы, опасаясь, что они попадут в новый, еще более обширный котел на Кубани. Инициатива боевых действий вновь, как и зимой 1941–1942 гг., перешла к советскому военному руководству…

«Котёл»

19 ноября 1942 года навсегда сохранится в памяти немецких солдат и офицеров 6-ой армии как самый черный день из всех, что им довелось пережить. В этот день советские войска перешли в наступление и сразу же нанесли сокрушительный удар по румынским соединениям, находившимся на левом фланге нашей группировки. Это произошло в большой излучине Дона, южнее станицы Кременской.

Наступлению предшествовала тщательная подготовка, проведенная советским командованием в грандиозных масштабах. Развивая наступление, превосходящие танковые и кавалерийские соединения советских войск в тот же день молниеносно обошли немецкую группировку с севера, а на следующий день – и с востока. Вся 6-ая армия была взята в стальные клещи. Уже три дня спустя в Калаче на берегу Дона кольцо окружения сомкнулось.

«Ошеломленные, растерянные мы не сводили глаз с наших штабных карт – нанесенные на них жирные красные линии и стрелы обозначали направления многочисленных ударов противника, его обходные маневры, участки прорывов. При всех наших предчувствиях мы и в мыслях не допускали возможности такой чудовищной катастрофы».31 В войсках воцарилась паника. Подтверждением тому, являются события 21 ноября в Калаче. Тогда появление советских танков вызвало неразбериху в немецких частях, а важный в стратегическом отношении мост через Дон перешел в руки советских войск в целости и сохранности.

Вскоре обстановка окончательно прояснилась: 6 я армия и части 4 ой танковой армии – более 20 первоклассных немецких дивизий, составляющих четыре армейских и один танковый корпус – были полностью окружены. Вместе с ними в гигантский «котёл» попали дивизия ПВО и несколько крупных авиационных соединений; приданные артиллерийские подразделения резерва главного командования: два дивизиона самоходок и два минометных полка, с десяток отдельных саперных батальонов, а также многочисленные строительные батальоны, санитарные подразделения, автоколонны, отряды организации Тодта («Имперская трудовая повинность»), части полевой жандармерии и тайной военной полиции. Здесь же оказались и остатки разгромленной румынской кавалерийской дивизии, хорватский пехотный полк и, наконец, несколько тысяч русских военнопленных. Всего, таким образом, в окружение попало около 300 тысяч человек.

Помочь немецким дивизиям в Сталинградской «мясорубке» и растянутым по фронту незначительным силам на отсеченных позициях севернее Сталинграда в большой излучине Дона могли либо мощные подкрепления, либо своевременный отход, то есть сокращение линии фронта на его самом опасном, далеко выдвинутом вперед участке, сама конфигурация которого словно подсказывала противнику, где ему готовить решающий удар.

Сколь ни серьезна была с самого начала обстановка в «котле», первое время офицеры в штабных блиндажах в Песковатке не падали духом и даже сохраняли чувство некоторого превосходства над противником. Все их мысли были прикованы к предстоящему выходу из окружения. В тот момент никто не сомневался, что подобная операция будет успешно проведена, ведь еще недавно Гитлер заявлял: «Немецкие солдаты стоят на Волге, и никакая сила в мире не заставит их уйти оттуда!»32 Накануне русского наступления он снова говорил об экономическом и политическом значении этой «гигантской перевалочной базы на Волге», захват которой «перережет жизненно важную артерию русских, лишив их тридцати миллионов тонн пшеницы, марганцевой руды и нефти». Более того, фюрер самонадеянно клялся «перед Богом и историей», что никогда не отдаст «уже захваченный» город. Можно ли было при такой установке Верховного главнокомандующего думать об уходе с берегов Волги и вообще об отступлении?

Черные дни декабря. Беспокойная жизнь посреди унылой степи была не лишена своеобразной мрачной романтики. Хотя бомбёжки и воздушные бои над аэродромом давно уже стали обычным делом, это зрелище все же каждый раз притягивало множество людей. Иногда, забыв об опасности, они выбирались из своей землянки, чтобы посмотреть за захватывающую картину боя. Сидя среди снежных сугробов, они со странным чувством, в котором смешивались спортивный азарт, любопытство, бездумное желание развлечься, скрытый ужас, наблюдали за небесными поединками, в которых летчики сражались не на жизнь, а на смерть. Иногда, сраженный насмерть истребитель, охваченный ярким пламенем, метеором падал из голубой бездны зимнего неба, врезался в землю и огромный столб дыма на месте падения завершал еще одну из бесчисленных маленьких трагедий войны – гибель летчика и его машины.

Так, к концу декабря территория Питомника (10 км к западу от Сталинграда) была усеяна обломками сбитых самолетов чуть ли не всех типов. Они мирно лежали теперь рядом – верткие советские истребители и большие немецкие машины с переломленными крыльями или превращенные в груду металла. Много самолетов погибло при неудачном взлете. Непонятно как затесался сюда и совершенно обледеневший штабной «Физелер-Шторх». Но посреди этого обширного кладбища авиатехники все еще кипела лихорадочная работа, даже под землей. Снежные увалы, крыши землянок с дымившими трубами, на скорую руку замаскированные машины, стационарные радиостанции с частоколом мачт и антенн, здесь и там белевшие палатки – это производило впечатление призрачного посёлка, в котором люди, словно муравьи, копошились на земле и под землей.

Снабжение по воздуху абсолютно не оправдало возлагавшихся на него надежд, и солдаты вынуждены были не только сражаться с нечеловеческим напряжением сил, но и терпеть при этом неимоверные лишения. Сводки потерь постепенно становились страшней. Казалось, что вместо обещанной помощи в «котёл» ворвались всадники Апокалипсиса. Многие задавались вопросом: «Почему нам не разрешили идти на прорыв в тот момент, когда мы еще обладали достаточными для этого силами и были полны энергии?»33 Теперь эти силы и энергия медленно, но неуклонно, таяли. Снабжение по воздуху, которое считали вначале спасением от всех бед, потерпело полную неудачу, и, казалось, что теперь уже ничто не может изменить черную судьбу окружённой армии. И все же одна надежда у этих людей ещё оставалась: надежда на помощь извне. Быстрая и решительная операция по прорыву внешнего фронта окружения могла ещё принести желанное изменение ситуации.

Манштейн идет! 21 ноября 1942 года штаб 11-ой армии, дислоцированный в районе Витебска, получил приказ ОКХ. Приказ гласил, что с целью более чёткой координации действий армий, участвующих в тяжёлых, оборонительных боях западнее и южнее Сталинграда, штаб 11-ой армии под командованием генерал-фельдмаршала Манштейна в качестве штаба группы армий «Дон» должен принять командование 4-ой танковой, 6-ой армией и 3-ей румынской армией. В приказе ОКХ группе армий «Дон» ставилась задача «остановить наступление противника и вернуть утерянные с начала наступления противника позиции.

Как было сказано выше, 19 ноября 1942 года советские войска начали наступление и сумели окружить немецкую группировку. А Манштейн принял командование группой армий «Дон» лишь 27 ноября. И только побеседовав с командующим группировкой генерал-полковником бароном фон Вейхсом, а также с начальником его штаба генералом фон Зонденштерном, Манштейн получил ясную картину последних дней и создавшегося положения.

Подчинение 6-й армии группе «Дон» было в известной степени фикцией. До сих пор армия фактически подчинялась непосредственно ОКХ. Гитлер приковал ее к Сталинграду, когда у нее еще была возможность освободиться своими собственными силами. Теперь она была в оперативном отношении неподвижна. Штаб группы не мог ею более командовать, он мог только оказывать ей помощь. Впрочем, Гитлер по-прежнему продолжал непосредственно управлять действиями 6-й армии через связного офицера Генерального штаба, имевшего при штабе армии собственную радиостанцию. Снабжение армии также находилось преимущественно в руках Гитлера, поскольку только он один располагал средствами снабжать ее по воздуху.

Штаб группы армий «Дон» не имел ни времени, ни возможности выяснить события, происходившие в штабе 6-ой армии. Генерал Паулюс, в рамках приказа Гитлера, приковавшего его к Сталинграду, сделал все возможное, чтобы снять силы с менее угрожаемых участков фронта своей армии. Ему удалось организовать оборону своего открытого южного фланга. Он попытался обеспечить свой тыл, перебросив 14-й танковый корпус с восточного берега Дона на западный. Но корпус натолкнулся на левом берегу на превосходящие силы противника. Эта обстановка привела к тому, что в дальнейшем штаб армии отвел оба своих корпуса сначала на плацдарм западнее реки Дон, а затем на восточный её берег, чтобы занять, по крайней мере, круговую оборону между Волгой и Доном. Эти мероприятия спасли армию от катастрофы, постигшей соседние с ней армии. Но неизбежным следствием было её окружение.

В любом случае, после начала окружения, вечером 19 ноября ОКХ следовало бы поставить перед 6-й армией новую задачу, обеспечив ей свободу действий.

Не вникая в подробности хода первых дней советского наступления, следует сказать, что окружение 6-ой армии могло быть предотвращено только в том случае, если бы она в эти первые же дни вражеского наступления попыталась вырваться из окружения через Дон на запад или восточнее реки на юго-запад. Главное командование обязано было отдать такой приказ. Конечно, и генерал Паулюс по собственной инициативе должен был бы принять решение уйти из Сталинграда. Но едва ли он был в состоянии принять его вовремя, как это было бы возможно для ОКХ, так как он не мог быть достаточно информирован об обстановке в соседних армиях.

Итак, на основе тех данных, которые были в распоряжении командующего группы армий «Дон» Манштейна, он решает подготовить операцию по выводу 6-й армии из окружения. При этом, Манштейн все же колебался в принятии окончательного решения, поскольку необходимым условием для того, чтобы пойти на риск отказа от немедленного прорыва 6-й армии, был ежедневный подвоз по воздуху 400 т грузов. Он считал, что «судьба 6-й армии важнее требований всех других театров военных действий».34

Геринг с большим легкомыслием обещал достаточное снабжение 6-й армии по воздуху, а потом даже не пытался сделать всего, чтобы достигнуть хотя бы возможного, – этого солдат не мог предвидеть. Никто не мог предвидеть и того, что Гитлер впоследствии окажется глух ко всем оценкам действительного положения, придерживаясь своей теории удержать Сталинград любой ценой. Кто мог предположить, что ради названия «Сталинград» он примирится с потерей целой армии.

26 ноября через одного прибывшего самолетом из «котла» офицера, Манштейну было передано письмо генерала Паулюса. Генерал в письме подчеркивал необходимость «свободы действий на крайний случай».35 Согласно этому сообщению, армия имела продовольствия, уже при урезанных нормах, на 12 дней. Боеприпасов было 10 – 12% боекомплекта. Это соответствовало потребностям на один день настоящих боевых действий! Если эти данные соответствовали действительности, то было совершенно непонятно, как командование армии хотело осуществить намерение прорваться, высказанное им четыре дня назад.

На основании этих сообщений Манштейн решает сам вылететь в «котёл», чтобы переговорить с Паулюсом, но его длительное отсутствие не допускало ни напряженная обстановка у других армий, ни необходимость отстаивать взгляды группы армий в ОКХ, поэтому он посылает туда своего начальника штаба генерала Шульца, а позднее еще и начальника оперативного отдела полковника Буссе.

Первоочередной задачей Шульца было, наряду с получением личного впечатления о положении и состоянии 6 й армии и её командования, информировать Манштейна о том, что может быть предусмотрено для деблокирования 6 й армии.

Общее впечатление, создавшееся у генерала Шульца после вылета в «котел» и позже подтвержденное полковником Буссе, было таково: 6 я армия не расценивает свое положение и возможности сопротивления в «котле» как неблагоприятное, если будет обеспечено достаточное снабжение по воздуху. В своём донесении ОКХ, направленном 24 ноября из Старобельска, командование группы армий ясно указало на решающее значение этого вопроса. Чем более спорным и сомнительным становился вопрос о снабжении 6 й армии, тем важнее было её скорейшее деблокирование. Все зависело от решения Гитлера.

Наступление на 6 ю армию началось 2 декабря. Это наступление, как и повторные удары 4 и 8 декабря, были отбиты. Обеспеченность окружённой армии оказалась лучшей, чем ожидалось вначале. 2 декабря командование армии донесло, что армии продовольствия хватит на 12 – 16 суток. Время не ждало, необходимо было срочно пробить наземный коридор к 6 й армии и вывести её из «котла».

Командование группы армий направило 19 декабря в полдень Главному командованию телеграмму, в которой оно настоятельно требовало немедленно разрешить 6 й армии начать отход от Сталинграда и осуществить прорыв в юго-западном направлении на соединение с 4 ой танковой армией.

Когда на эту телеграмму не пришло ожидаемого ответа, штаб группы армий в 18 часов отдал 6 й армии и 4 ой танковой армии приказ, по которому 6 я армия должна была как можно скорее начать наступление с целью прорыва в юго-западном направлении. Первый этап этого наступления должен был проводиться в соответствии с объявленным еще 1 декабря планом операции «Зимняя гроза». В случае необходимости армия должна была продвинуться за реку Донская Царица, чтобы установить связь с 4 ой танковой армией и обеспечить возможность переброски к ней упомянутых выше колонн с запасами, необходимыми для снабжения армии.

Одновременно в приказе содержались указания о проведении второго этапа наступления, который должен был по возможности начаться сразу же после завершения наступления по плану «Зимняя гроза». По условному сигналу «Удар грома» 6 я армия должна была продолжать свой прорыв до соединения с 4 ой танковой армией, одновременно отходя с рубежа на рубеж из района Сталинграда.

Еще 12 декабря 4 я танковая армия генерала Гота начала наступление с юга в направлении «котла». Судя по первым сообщениям, соединения Гота быстро продвигались вперед. Имя этого генерала внушало особое доверие – Гот был не только боевым генералом, но и видным специалистом по военной истории.

Моторизованные и ударные танковые соединения Гота (часть их была срочно переброшена на Восточный фронт из Франции), шедшие на помощь, пошли в наступление из района Котельниково, примерно в 200 км юго-западнее Сталинграда. Вначале оно развивалось успешно – Гот стремительно продвигался вперед на соединение с 6 й армией, преодолевая сопротивление советских войск, которое, однако, нарастало. К 19 декабря части Гота продвинулись уже намного более 100 км и образовали сильный плацдарм севернее Мышковой. Ещё задолго до этого штаб Гота установил постоянную радиосвязь со штабом армии Паулюса. На западном участке «котла» уже была слышна отдалённая артиллерийская канонада. Всего лишь 50 км отделяло 6 ю армию от танковых авангардов Гота. «Держитесь! Идем на выручку!»36 – таков был многообещающий текст одной из его радиограмм, которая с быстротой молнии разнеслась по всем частям.

Приближался решающий час. Напряжение и возбуждение в «котле», особенно на его западном участке и в штабах, достигли апогея. Сомнений больше не было ни у кого – части, затаив дыхание, ждали лишь сигнала, чтобы пойти на прорыв и, проломив вражеское кольцо, двинуться на запад. Все были полны решимости и готовы идти на любые жертвы, чтобы не упустить эту представившуюся последнюю возможность спасения.

Однако официального приказа о подготовке к прорыву не было. План прорыва, разработанный в штабе армии, мало чем отличался от такого же плана, принятого в первые дни после окружения. За прошедший период положение катастрофически ухудшилось ввиду понизившейся боеспособности частей и соединений. Прорыв представлял гораздо больший риск. Три дивизии должны были прорвать кольцо юго-западнее Карповки и выйти в степи на соединение с наступавшей танковой армией Гота. Но операция должна была начаться лишь после того, как его авангарды будут не далее чем в 30 км от внешнего обвода кольца. Преодолеть большие расстояния немецкие части не смогли бы из-за нехватки горючего. Командование 6 й армии стремилось действовать наверняка и сократить до минимума неизбежный риск. Остальные соединения должны были бы поэтому покинуть свои позиции в «котле», лишь после того, как создался бы целый ряд предпосылок, уменьшавших риск этого маневра. Одно за другим они должны были сниматься с фронта вдоль Волги и продвигаться на юго-запад, втягиваясь в брешь, пробитую ударным клином. Обеспечение флангов возлагалось на сохранившиеся исправные танки, которых к тому времени еще насчитывалось около сотни.

Но вскоре в штаб 6 й армии начали поступать тревожные сообщения: русские танковые соединения перешли в стремительное контрнаступление, навязали шедшей на помощь армии тяжёлые оборонительные бои. В сочетании с новым русским наступлением к западу от реки Дон этот контрудар, в конечном счете, поставил в тяжёлое положение всю группу армий фельдмаршала Манштейна.

За истекшие недели немецкие войска тщетно пытались ввести в заблуждение русских и приковать возможно больше их сил к «котлу». С этой целью было проведено несколько ложных демонстраций и передано множество дезинформирующих радиограмм.

Мало-помалу на всех участках «котла» разговоры о подходившем Манштейне прекратились. В штабах больше уже не было новых известий о том, как развивается операция по освобождению окруженной армией. Это не поощрялось, а потом и вовсе было запрещено.

4 января 1943 года Ставка ВГК утвердила план операции по уничтожению окруженного противника, получившей кодовое название «Кольцо». Начало наступления было запланировано на 10 января. 8 января представитель Ставки генерал Н. Воронов и командующий войсками Донского фронта генерал К. Рокоссовский направили Паулюсу ультиматум с предложением прекратить сопротивление и капитулировать, однако он был отклонен.

Утром 10 января советские войска перешли в наступление. Операция развивалась довольно успешно, несмотря на сопротивление противника. К исходу 25 января немецкая группировка была зажата на небольшой территории в сталинградских развалинах. За две недели окружённый враг потерял более 100 тысяч человек, лишился последних аэродромов, но по требованию из Берлина продолжал упорное сопротивление. 24 января Паулюс докладывал своему верховному командованию: «Дальнейшая оборона бессмысленна. Поражение неизбежно. Чтобы спасти еще живых, армия просит немедленного разрешения капитулировать».37 Последовал отказ. Но это был отказ уже обреченным. 2 февраля 1943 года Фридрих фон Паулюс, которому за день до этого было присвоено (по радио) звание фельдмаршала, и еще 24 генерала с остатками своих войск (91 тыс.) сдались в плен. 140 тысяч солдат и офицеров противника были захоронены советскими войсками на поле боя. Безвозвратные потери Красной Армии в Сталинградской наступательной операции составили 155 тысяч человек.

Вместе с 6 ой армией под Сталинградом погибли:

– штабы 4 го, 8 го, 11 го, 51 го армейских корпусов и 14 го танкового корпуса;

– 44, 71, 76, 113, 295, 297, 305, 371, 376, 384, 389, 394 я пехотные дивизии;

– 100 я горнострелковая дивизия;

– 14 я, 16 я, 24 я танковые дивизии;

– 3 я, 29 я и 60 я моторизованные дивизии;

– 1 я кавалерийская и 20 я пехотная румынские дивизии.38

Следует отметить, что отказ Паулюса капитулировать перед советскими войсками еще в начале января 1943 года стал смертным приговором как позднее павшим в боях, так и захваченным в плен немецким солдатам. Подавляющее большинство из 91 й тысячи солдат, захваченных в Сталинграде, к началу февраля превратились в живые трупы – обмороженные, больные, обессиленные люди. Сотнями они умирали, даже не успев добраться до сборных лагерей. После войны из общего количества сталинградских пленников на родину в Германию вернулись всего несколько тысяч человек.

Те, кто после долгих лет плена обрел свободу и начал новую жизнь на родине, должны постоянно вопрошать себя: как их собственное существование оправдывает гибель других и каким образом они могут соблюсти и выполнить завет своих павших товарищей. Но и вся Германия должна помнить своих бесчисленных сыновей, которые покоятся в далекой русской степи. И сегодня, и в будущем Германия должна сделать все для того, чтобы их незабвенная жертва была осмыслена грядущими поколениями.

Заключение

После окончания Сталинградской битвы прошло более 60 и лет. За прошедшее время четко определись всемирно-исторические масштабы этого события. «Для Германии битва под Сталинградом явилась самым тяжким поражением за всю ее историю, для России же – ее величайшей победой. В сражении под Полтавой в 1709 году Россия стала великой европейской державой; Сталинград положил начало ее превращению в одну из двух могущественнейших мировых держав».39

В сознании немецкого народа – и не только того поколения, которое пережило вторую мировую войну, – название города на Волге, где разыгралась трагедия, надолго сохранит свое зловещее звучание. Этот город на Волге пылающим заревом осветил военное, политическое и моральное крушение всего нацистского режима. Преисполненная глубокого символизма трагическая эпопея обнажила дьявольскую сущность антинравственной государственной и военной системы гитлеризма. За этой системой, поддавшись ее воздействию, вплоть до самого ужасного конца в самоубийственном ослеплении следовало большинство немцев.

Фельдмаршал Паулюс был одним из тех, кто помогал претворять в жизнь пагубные приказы. К сожалению, лишь после катастрофы он понял, во имя чего отдали свои жизни многие борцы Сопротивления и политически мыслящие представители офицерства. По возвращении из плена Паулюс в одном из своих публичных выступлений весьма верно отметил символическое значение трагедии на Волге. «В событиях Сталинградской битвы и сопутствовавших ей явлениях отразились как в капле воды все проблемы гитлеровских захватнических войн, все противоречия между требованиями стратегической обстановки, с одной стороны, и теми политическими и экономическими целями, которые ставило перед собой верховное руководство, – с другой стороны. Мы видим самоотверженность немецких солдат и офицеров. Но их самоотверженность была использована в преступных целях. Мы видим также предел человеческих и материальных возможностей, видим потрясающие личные трагедии, короче говоря, мы стали свидетелями всех бедствий, которые претерпел немецкий народ. В результате развязанной Гитлером войны обрушились бедствия на подвергшийся нападению Германии советский народ».40

Уже одна только авантюристическая попытка одновременно прорваться и к Волге, и на Кавказ показала сумасбродность захватнических планов. Стремление овладеть военно-промышленными центрами показывает, как далек был от классических законов стратегии Гитлер. Наступление на многие сотни километров в глубь вражеской территории велось без учета элементарных географических и метеорологических условий, без достаточных резервов и нормального снабжения войск, которых принудили выполнять непосильные задачи. Как и вся война в целом, это была игра ва-банк, и высший генералитет не положил ей конец.

Наконец, стремление во что бы то ни стало овладеть Сталинградом, которое в значительной мере диктовалось нелепыми и безответственными соображениями престижа, полностью разоблачило кощунственное высокомерие и аморальность Гитлера и его мировоззрения. Это был пагубный путь, на который была совращена вся нация: захват чужих земель и высокомерное пренебрежение к другим народам, самонадеянность и фанатизм, роковое стремление приспособиться к происходящему и бесплодные протесты, беспрекословное повиновение и бесчисленные душевные конфликты, лживые обещания и наивная доверчивость, самоотверженное выполнение долга и злоупотребление высокими побуждениями и преданностью, демагогическая пропаганда и надругательство над человеческим достоинством, распространившееся повсюду солдафонство и верноподданничество вместо сознания гражданской ответственности, всеобщая вина и покорность злому року перед лицом событий, которые в конечном итоге должны были с фатальной неизбежностью привести к катастрофе.

В сталинградской катастрофе как в фокусе отразились все наиболее характерные свойства нацистского государственного и военного руководства. Эта катастрофа является гигантским уроком военного провала, на котором история как бы решила продемонстрировать все наихудшие последствия сосредоточения безграничной власти в руках одного «фюрера», тоталитарных порядков и беспрекословного повиновения безумным приказам.

Удалось ли немецкому народу за прошедшие шестьдесят с лишним лет идейно и политически избавиться от чудовищного наследия во имя и в интересах своего оздоровления? Есть ли уверенность в том, что полезные уроки прискорбного прошлого станут достоянием наших потомков? На эти вопросы никто не может, не греша против совести, ответить утвердительно. В восприятии истории нацизма и участия Германии во второй мировой войне, одним из характерных эпизодов которого явилась Сталинградская битва, у немцев наблюдается своеобразное раздвоение сознания. Оно проявляется во многих сторонах мышления и в оценке различных событий и явлений, не в последнюю очередь как раз таких, как битва на Волге и движение Сопротивления против Гитлера. В первый послевоенный период не было недостатка в искреннем стремлении познать и осмыслить происшедшее, чтобы разделаться с недавним прошлым и преодолеть все заблуждения. Однако, по мере того, как катастрофу на Волге от нас отделяют все больше и больше лет, а материальное благосостояние в результате высокого развития экономики поднималось и наступило самоуспокаивающее благоденствие, стремление осмыслить прошлое умирало, и процесс великого обновления и очищения от прежних грехов так и не состоялся.

Память о Сталинграде, а также те национальные проблемы и задачи, которые вытекают для нас из завещания павших, с той и другой стороны должны постоянно напоминать нам о необходимости до конца осмыслить бесцельность жертв, принесенных с такой жестокостью. Мы должны бдительно следить за тем, чтобы не допустить повторения такого развития, которое грозило бы безжалостно уничтожить высшие духовные ценности и жизненные блага, или хотя бы подвергнуть насилию личность, вынуждая ее делать то, что противоречит голосу совести или чего не могут одобрить разум и сердце. Если мы все извлечем надлежащие уроки из сталинградских событий и национальной катастрофы немцев, то жертвы и страдания отцов не пропадут даром для потомков.

Список используемой литературы

1. «Воспоминания и размышления», Г.К. Жуков, Москва, 1988

2. «В тяжкую пору», Н.В. Попель, АСТ, Москва, 2001

3. «Укрощение «Тайфуна», Л.А. Безыменский, «Русич», Смоленск, 2001

4. «Война 1941–1945», Е. Кульков, М. Мягков, О. Ржешевский, Олма-Пресс, 2001

5. «Сталинградская битва» (в двух томах), Олма-Пресс, Москва, 2002

6. «День «М», В. Суворов, Инлес, Черкассы, 1994

7. «Барбаросса», В. Пикуль, Москва, 1991

8. «Сталинградская битва», А.М. Самсонов, Наука, Москва, 1989

9. «Вторая Мировая война», Б. Лиддел Гарт, АСТ, Москва, 2001

10. «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы», С. Митчем, Русич, Смоленск, 1999

11. «Утерянные победы», Э. Манштейн, АСТ, Москва, 2003

12. «Воспоминания солдата», Г. Гудериан, Русич, Смоленск, 2001

13. «Барбаросса: от Бреста до Москвы», П. Корелл, Русич, Смоленск, 2002

14. «От Бреста до Сталинграда. Военный дневник», Ф. Гальдер, Русич,

Смоленск, 2001

15. «Роковые решения. Поход на Сталинград», Полигон, Санкт-Петербург,

2001

16. «Асы Люфтваффе», М. Спик, Русич, Смоленск, 2003

17. «Штурмовая авиация Люфтваффе», М.В. Зефиров, АСТ, Москва, 2001

18. «Сталинские соколы», В. Швабедиссен, Харвест, Минск, 2002

19. «Асы Сталина», Г. Полак, К. Шоурз, Эксмо, 2003

20. «Энциклопедия танков», АСТ, Москва, 2000

21. «Боевые самолеты Люфтваффе», Д. Дональд, АСТ, Москва, 2002

22. «Неизвестные битвы в небе Москвы», Д. Хазанов, Техника молодежи, 1999

23. «Бои за Харьков в мае 1942 года», А. Галушко, М. Коломиец, Фронтовая

иллюстрация, 6 – 2000

24. «Дело всей жизни», А.М. Василевский, Политиздат, Москва, 1973

25. «Оборона Сталинграда», Военная летопись, БТВ, 2002

«На флангах Сталинграда», Военная летопись, БТВ, 2002

26. «Роковые решения. Поход на Сталинград», Полигон, Санкт-Петербург,

2001

27. «Катастрофа на Волге», И. Видер, Прогресс, Москва, 1965

1 «Сталинградская битва», Олма-Пресс, Москва, 2002, с.899

2 «Утерянные победы», Э. Манштейн, АСТ, Москва, 2003, с. 184

3 «Война 1941-1945», Е.Кульков, М.Мягков, О. Ржешевский, Москва, Олма-Пресс, 2001, с.50

4 «Вторая Мировая война», Б. Лиддел-Гарт, АСТ, Москва, 2002, с.168

5 «Вторая Мировая война», Б. Лиддел-Гарт, АСТ, Москва, 2002, с.169

6 «Война 1941-1945», Е.Кульков, М.Мягков, О. Ржешевский, Москва, Олма-Пресс, 2001, с.52

7 «Война 1941-1945», Е.Кульков, М.Мягков, О. Ржешевский, Москва, Олма-Пресс, 2001, с.53

8 «Воспоминания солдата», Г. Гудериан, Русич, Смоленск, 2001, с.209

9 «Воспоминания и размышления», Г.К.Жуков, Москва, 1988, с.7

10 «Воспоминания и размышления», Г.К.Жуков, Москва, 1992, с.254

11 «Воспоминания солдата», Г. Гудериан, Русич, Смоленск, 2001, с.346

12 «Война 1941-1945», Е.Кульков, М.Мягков, О. Ржешевский, Москва, Олма-Пресс, 2001, с.58

13 «Бои за Харьков в мае 1942 года», А. Галушко, М. Коломиец, Фронтовая иллюстрация 6-2000, с.5

14 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.23

15 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.27

16 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.16

17 «Сталинградская битва», А.М.Самсонов, Наука, Москва, 1989, с.49

18 «Сталинградская битва», А.М.Самсонов, Наука, Москва, 1989, с.50

19«Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.17

20 «Сталинградская битва», А.М.Самсонов, Наука, Москва, 1989, с.52

21 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.12

22 «Дело всей жизни», А.М.Василевский, Политиздат, Москва, 1973, с.223

23 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.12

24 «Бои за Харьков в мае 1942 года», Фронтовая иллюстрация 6-2000, А.Галушко, М.Коломиец

25 «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы», С.Митчем, Русич, Смоленск, 1999, с.135

26 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.50

27 «Оборона Сталинграда», Военная летопись, БТВ, 2002, с.3

28 «Война 1941-1945», Е.Кульков, М.Мягков, О. Ржешевский, Москва, Олма-Пресс, 2001, с.87

29 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.130

30 «Барбаросса», В.Пикуль, Военное издания, Москва, 1991, с.133

31 «Катастрофа на Волге», И. Видер, Прогресс, Москва, 1965, с.29

32 «Катастрофа на Волге», И. Видер, Прогресс, Москва, 1965, с.38

33 «Катастрофа на Волге», И. Видер, Прогресс, Москва, 1965, с.66

34 «Утерянные победы», Э. Манштейн, АСТ, Москва, 2003, с.368

35 «Утерянные победы», Э. Манштейн, АСТ, Москва, 2003, с.373

36 «Катастрофа на Волге», И. Видер, Прогресс, Москва, 1965, с.70

37 «Война 1941-1945», Е.Кульков, М.Мягков, О. Ржешевский, Москва, Олма-Пресс, 2001, с.95

38 «Утерянные победы», Э. Манштейн, АСТ, Москва, 2003, с.423

39 «Катастрофа на Волге», И. Видер, Прогресс, Москва, 1965, с.324

40 Статья Мартина Латтмана «Stalingrad onne Lьge», Mitteilungsblatt der Arbeitsgemeinschaft ehemaliger Offiyiere, за 1960 год, с. 10

Международные отношения в 1970-80-е годы

Разрядка — термин, которым в 1970-е годы характеризовалось состояние советско-американских отношений, политическое развитие в Европе. Разрядка подразумевала не только снижение уровня напряженности в отношениях между государствами двух противостоящих военных блоков, но и развитие между ними торгово-экономических, научно-технических, гуманитарных связей на взаимовыгодной основе. В то же время разрядка не означала отказа от соперничества между блоками за влияние на третьи страны, на мировое общественное мнение.

Начиная с конца 1960-х годов США и СССР приступили к осуществлению согласованных мер по понижению риска ядерной войны. Были установлены системы прямой связи между столицами ядерных держав, достигнуты договоренности о сотрудничестве в деле нераспространения ядерного оружия
(1970), уменьшавшие риск появления новых ядерных держав.

В 1972 году СССР и США пришли к соглашению об ограничении числа носителей ядерного оружия. Впервые было признано существование паритета
(равенства) стратегических сил, подтверждено, что его сохранение является основой устойчивых мирных отношений. Во имя сохранения паритета СССР и США согласились на ограничение систем противоракетной обороны (ПРО). Соглашение по ПРО имело особое значение. Оно позволяло предотвратить новый раунд гонки вооружений, при которой СССР и США начали бы наперегонки создавать сотни противоракетных комплексов и тысячи новых средств доставки ядерного оружия.

Договор об основах взаимоотношений между СССР и США 1972 года зафиксировал, что эти державы исходят из недопустимости возникновения ядерной войны. В 1979 году был подписан второй договор по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-2), установивший ограничения на качественные параметры совершенствования ядерного оружия.

Улучшение отношений между сверхдержавами сочеталось со снижением уровня напряженности в Европе, где противостояли основные силы военных блоков. Предпосылкой этого стало подписание в 1971 году соглашения по
Западному Берлину, в котором учитывалось, что СССР не признает этот город частью ФРГ. В 1972 году были установлены дипломатические отношения между
ГДР и ФРГ, что снизило остроту противоречий в центре Европы. В 1975 году в
Хельсинки был подписан Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Этот документ зафиксировал взаимные обязательства стран Европы, США и Канады уважать целостность существующих в Европе границ государств, их суверенитет, базовые права человека, принимать меры по укреплению безопасности и взаимного доверия в Европе, развивать взаимовыгодное сотрудничество.

Разрядка напряженности в Европе не остановила соперничество между СССР и США. Попытки СССР укрепить свое влияние на политику стран Африки и Азии и
Центральной Америки в 1970-е годы были расценены в США как противоречащие духу разрядки. Поводом к ее срыву послужил ввод войск СССР в неприсоединившееся государство — Афганистан, где пришедшие к власти лидеры попытались осуществить модернизацию общества с опорой на советскую помощь.
Оказав такую помощь, СССР был вовлечен во внутриафганскую гражданскую войну, которая вскоре приобрела характер освободительной войны против пребывания в Афганистане советских войск.

Пришедшая к власти в Вашингтоне в 1980 году республиканская администрация Р. Рейгана сочла, что действия СССР требуют, чтобы США прибегли к политике ядерного устрашения. Были прерваны переговоры по вопросам ограничения вооружений, закрыта линия прямой воздушной связи между
СССР и США. В Европе началось развертывание новых ракет средней дальности, нацеленных на территорию СССР. В 1983 году Р. Рейган объявил о начале работ по концепции «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ) — системе космических вооружений, призванных обеспечить США эффективной защитой от ракетно-ядерного оружия.

Ухудшение отношений с США и их союзниками в начале 1980-х годов поставило лидеров СССР перед выбором: идти по пути наращивания военной мощи либо искать новые подходы к отношениям с Западом. Первый путь сулил новые витки гонки вооружений и большие сложности для советской экономики. Кроме того, руководство СССР болезненно реагировало на критику по адресу политики обеих сверхдержав, отказавшихся от разрядки, со стороны неприсоединившихся стран, общественности Западной и Восточной Европы.

Поиск новых возможностей диалога начался со встреч лидеров СССР и США,
М. С. Горбачева и Р. Рейгана, в Женеве в 1985году и в Рейкьявике в 1986 году. Хотя они и не завершились конкретными договоренностями, все же было подтверждено стремление сторон к исключению риска ядерной войны из жизни народов.

Президентом СССР М. С. Горбачевым в 1987 — 1988 годах была предложена концепция нового политического мышления, позволившая завершить «холодную войну».Во-первых, эта концепция предполагала, что поскольку ядерная война будет катастрофой для всего человечества, то угрозы применения ядерного оружия, равно как и обладание им, перестали служить достижению разумных политических целей. Этот вывод стал основой выдвижения далеко идущих предложений о сокращении вооружений, вплоть до ликвидации ядерного оружия к
2000 году.

Во-вторых, высшей ценностью новое политическое мышление определяло обеспечение выживания человечества, которому угрожала нерешенность огромного количества проблем, начиная с ядерной угрозы и кончая ухудшением состояния экологии. Учитывая, что эти проблемы могли быть решены только объединенными усилиями ведущих стран мира, главной целью политики становилось обеспечение их сотрудничества.

В-третьих, взаимодействие на основе доверия требовало отказа от логики и идеологии противостояния. Новое мышление предполагало нахождение баланса интересов на основе взаимных уступок, строгого соблюдения международно- правовых норм.

Выдвижение новой концепции само по себе не могло обеспечить прекращения «холодной войны». Первоначально она была воспринята в странах
Запада как тактический ход, призванный предоставить СССР и его союзникам выигрыш времени для решения внутренних проблем. Однако односторонние шаги
СССР вскоре показали, что речь идет о реальных переменах в советской политике. В 1987 — 1990 годы СССР пошел на крупные односторонние сокращения численности советских вооруженных сил.

Еще более существенные сдвиги произошли в сфере взаимоотношений СССР с союзными ему режимами. СССР вывел войска из Афганистана, обязался на деле уважать свободу социального и политического выбора народов, что сняло преграды на пути демократических революций в странах Восточной Европы, объединения Германии.

Большое влияние на общий международный климат оказала позиция, занятая
СССР в 1990 году в связи с нападением Ирака на Кувейт. Дипломатия СССР поддержала в Совете Безопасности ООН решение о санкциях, включая военные, прбтив Ирака как страны, совершившей агрессию. Это был первый случай со времени антигитлеровской коалиции, когда СССР признал правомерным использование Соединенными Штатами военной силы против третьей страны.
Итогом стала проведенная США в 1991 году операция «Буря в пустыне», приведшая к освобождению Кувейта.

Завершение периода военно-блокового противостояния в мире означало прекращение «холодной войны». С развитием процессов демократизации в СССР, тем более с его распадом, в мировом развитии стали формироваться новые тенденции, закономерности и противоречия.

Россия в системе международных отношений в 1990-е годы

С начала 1990-х годов было очевидно и широко признано, что система международных отношений, основанная на противоборстве и взаимодействии двух
«центров силы» прекращает свое существование. Это подразумевало, что произойдут далеко идущие перемены в правовых, институциональных основах миропорядка. Те институты и международно-правовые нормы, которые были порождены условиями глобальной биполярности, будут адаптированы к новой реальности.

Тогда еще нельзя было определить, какой будет роль России в новой системе международных отношений. На основе учета ее значительного военного потенциала, природных и людских ресурсов предполагалось, что она будет выступать одним из «грандов» мировой политики, равноправным партнером
«семерки» наиболее развитых стран. При этом большинство аналитиков делало оговорку, что характер интересов Российской Федерации еще не оформился полностью, что идет процесс самоидентификации, который предполагает необходимость осмысления новой роли России в мире, определения того, как будут складываться ее отношения с соседями по СНГ, другимикрупными державами. С этой точки зрения, большая часть доктриальных установок, касавшихся внешней и оборонной политики России 1990-х годов, не была ориентирована на долгосрочную стратегическую перспективу, фиксировала лишь общие принципы и текущие приоритеты соответствующих направлений деятельности.

С середины 1990-х годов Россия достигла такой же степени вовлеченности в систему мирохозяйственных связей, как и большинство стран с рыночной экономикой — и европейских, и афро-азиатских. Однако характер участия
России в системе международных экономических связей более соответствует модели зависимой страны начала XX века, чем современного государства, решающего задачи модернизации. На мировой рынок Россия поставляет сырье и особенно энергоносители, составляющие 45% ее экспорта, выступая импортером товаров народного потребления, в том числе продукции сельского хозяйства.

Многие развивающиеся страны зависят от импорта продовольствия, поставляют на мировой рынок не восполняемые природные ресурсы, но им, как правило, свойственно стремление к изменению сырьевой ориентации экономики, привлечению в страну ведущих производителей высоких технологий, что впоследствии позволяет переходить к созданию собственных центров их разработки и производства. В России эти центры, унаследованные от СССР, напротив, приходят в упадок, не получая достаточного финансирования, сталкиваясь с проблемой «утечки мозгов», морального старения и физического износа оборудования.

Функционирование экономики России зависит не только от конъюнктуры мирового рынка, особенно газа и нефти, но и от устойчивости курса российской валюты, способности РФ решать проблему внешней задолженности.
Подобно беднейшим странам мира, Россия использовала займы не для модернизации экономики, а для покрытия текущих бюджетных дефицитов. Между тем капиталы, которые были вывезены из России за последние годы, при их должном налоговом обложении, тем более — использовании в стране, позволили бы не только покрыть задолженности по бюджетным выплатам, но и модернизировать экономику. К вывозу капиталов в прошлом прибегали наиболее развитые страны, но в современном мире отток капиталов идет в первую очередь из тех стран с низким и средним уровнем развития, где условия для инвестиций признаются международным бизнесом наименее благоприятными. В их числе находится и Россия.

Из-за оттока капитала объективно Россия была не способна в полном объеме оплачивать проценты по своим долгам и находилась под постоянной угрозой провозглашения ее государственного банкротства.

В условиях, когда экономика страны жестко привязана к доллару, это вызвало бы, как минимум, дестабилизацию банковской системы, подрыв платежеспособности на мировых рынках со всеми вытекающими последствиями.
Возможность предотвращения этой угрозы в большой мере зависела от политики и расчетов зарубежных банков, МВФ, от способности правящей элиты России найти с ними общий язык.

С 1992 года начала ежегодно проводиться реструктуризация долга СССР, выплату которого взяла на себя Россия. Это подразумевало перевод краткосрочных долговых обязательств в средне- и долгосрочные, перерасчет многосторонних финансовых обязательств. В 1995 году Лондонский клуб частных банков согласился на дополнительную реструктуризацию российских долгов на сумму в 30,2 млрд. долл. В 1996 году Парижский клуб банкиров принял решение об отсрочке платежей по долгу на сумму 40,2 млрд. долл. не на год, как ранее, а сразу на трехлетний период — до апреля 1999 года. По истечении этого срока начались переговоры о новой реструктуризации долгов России, однако добиваться согласия на каждую новую отсрочку платежей становится все сложнее.

Среди новых интересов, развитие которых было обусловлено углублением рыночных реформ, состоянием международных связей России, выделяются следующие.

Во-первых, сформировалась довольно многочисленная прослойка населения, объективные интересы которой, в той или иной мере, связаны с осуществлением внешнеэкономической деятельности.

Основание этой прослойки составляют, по сути дела, все россияне, привыкшие уже к изобилию импортных товаров, продуктов питания и, в той мере, в какой им это позволяют доходы, являющиеся их потребителями. Средний уровень данной прослойки — сотрудники многочисленных фирм, армия «челноков» и торговцев, играющих роль посредников между зарубежными товаропроизводителями и российскими потребителями, оплата труда которых в виде зарплаты или прибыли тем выше, чем больше Россия закупает продукции за рубежом. Наконец, вершину пирамиды составляет малочисленная, но влиятельная часть населения, обладающая недвижимостью за границей, вкладами в иностранных банках, фактически интегрировавшаяся в транснациональную финансовую олигархию. Интересы этой группы в наибольшей степени пострадают, если отношения России с центрами международного финансового капитала серьезно ухудшатся.

Во-вторых, выделился слой новой предпринимательской элиты России, развившийся из дельцов «теневой экономики» советского периода,связанный с чиновничеством, вышедшим из административно-командной системы. Эта прослойка, которая не видит грани между криминальным и легальным бизнесом, обогатилась благодаря нечеткости правовых норм, слабости контроля над их выполнением, хаосу, воцарившемуся на территории бывшего СССР, существовавшей долгое время возможности ввозить и вывозить любую продукцию куда угодно через страны СНГ. Во внутренней политике этот слой предпринимателей противодействует упорядочению развития этих стран, созданию современной системы правового регулирования предпринимательской деятельности, введению четких правил игры для бизнеса, соответствующих модели, сложившейся в условиях зрелой демократии.

Магнаты полукриминального сектора российского бизнеса освоили современные технологии операций на международном финансовом рынке, но не учли, вывозя капиталы, что современный «регулируемый» капитализм принципиально отличается как от того общества, которое было описано в трудах политэкономов XIX века, так и от российского «дикого» капитализма.
Приток капиталов из России, ищущих наиболее прибыльные сферы приложения, создал угрозу дестабилизации и без того неустойчивой мировой валютно- финансовой системы, побудил к защитным мерам прежде всего те страны, которые играют в этой системе особую роль (США, Швейцария). Сомнительное происхождение вывезенных из России капиталов определяет правовую уязвимость их владельцев перед лицом жестких действий спецслужб и органов охраны правопорядка стран Запада.

В-третьих, при многообразии условий, существующих на территории
Российской Федерации, стала расти дифференциация положения ее субъектов. У них сформировались особые интересы, связанные с отдельными географическими направлениями внешнеэкономических связей, приоритетами внешнеполитической деятельности. Так, для населения дальневосточных регионов России реальностью выступает демографическое давление со стороны стран Азиатско-
Тихоокеанского региона, в то же время экономические связи с ними воспринимаются в качестве приоритетных. Своя специфика интересов у нефтедобывающих субъектов Федерации, столичных городов, областей, которые стали зонами экономического упадка. Возможности защиты этих интересов в рамках Совета Федерации гарантированы Конституцией и широко используются на практике.

В-четвертых, роль особой группы давления стал играть военно- промышленный комплекс России. С его функционированием еще в начале 1990-х годов было связано благосостояние примерно 20% населения страны. В СССР, особенно в период так называемого застоя, влияние ВПК на распределение ресурсов, принятие решений было почти безграничным. В результате — истощение экономики, утрата динамики ее развития.

Расплатой за этот перекос стали упадок влияния и подрыв авторитета военных, которые с развитием гласности и демократизации почти впервые в отечественной истории XX века стали объектом критики. Процессы демилитаризации общества, начавшиеся в СССР со второй половины 1980-х годов и продолжавшиеся после его распада, привели к значительному сокращению уровня расходов на военные цели. Они приблизились к 4% объема ВНП, что близко к показателям индустриально развитых стран (еще в 1994 году военные расходы России, по оценке ООН, составляли 9,6% от ее ВНП. По милитаризированности своей экономики она уступала лишь таким странам, как
Северная Корея, Ирак, ряд нефтедобывающих государств Ближнего Востока).

К концу 1990-х годов низшая точка падения влияния ВПК оказалась пройдена. Хотя многие оборонные предприятия находятся в крайне сложном положении, с трудом осваивая выпуск гражданской продукции, некоторые из них начинают приспосабливаться к условиям рыночной экономики, необходимости бороться за контракты на мировом рынке.

В-пятых, важным фактором, сказывающимся на всех сторонах жизни российского общества, стало углубление его социальной поляризации.
Важнейшим показателем в этом плане принято считать соотношение уровня доходов между 10% наименее и наиболее обеспеченных семей (иногда учитывается 20%), на основании чего определяется так называемый
«коэффициент Джини». По этому показателю уже в 1993 году положение в России было почти вдвое хуже, чем в странах Восточной Европы, приближалось к существующему в государствах Латинской Америки. За последние годы разрыв между бедными и богатыми еще более возрос. При этом, в отличие от стран
Европы и Северной Америки, средний класс, главная опора социальной и политической стабильности, в России отнюдь не составляет большинства населения. Наиболее многочисленны семьи, живущие ниже черты бедности. По различным оценкам, это от трети до двух третей всего населения.

Фактически Россия, стремясь перейти к современной, социально ориентированной, высокоэффективной рыночной экономике, воспроизвела ранее существовавшую преимущественно в теории модель загнивающего капитализма с такими его чертами, как отток капитала из сферы производства, стагнация экономики, рост социального неравенства, перманентный политический кризис.
Он проявлялся в конфликтах ветвей власти, частых сменах правительств, высоком уровне активности радикальных, ультранационалистических политических сил, существование которых во времена Коминтерна было бы определено как симптом фашизации страны. Это положение, как и периферийная роль России в системе международных экономических отношений, вызывает обоснованную тревогу практически во всех слоях общества, сказывается и на внешней политике Российской Федерации.

В первые годы существования России как суверенного государства в основе ее внешней политики оказалось стремление к полному разрыву с парадигмами советской дипломатии периода «холодной войны» (этот процесс был начат, но не завершен при президенте СССР М. Горбачеве). Если лидеры СССР десятилетиями воспринимали мир сквозь призму идеологических соображений, априори считая ведущие страны Запада потенциально враждебными, поддерживая любой режим, вступающий в конфликт с США и их союзниками, то дипломатия
России стремилась быть прагматичной. Она исходила из того, что интересам
России в наибольшей степени будет отвечать ее участие в строительстве нового миропорядка в качестве партнера развитых стран Запада, особенно США.

Другой вопрос, что при экономической слабости России, ее внутренней политической нестабильности она могла претендовать лишь на роль младшего партнера. По мере того как существовавшие в этом плане иллюзии рассеивались, и внешняя, и внутренняя политика, сторонниками которой выступали молодые реформаторы, в частности Е. Гайдар, А. Чубайс, А.
Козырев, стала подвергаться все более жесткой критике как прозападная со стороны левого большинства Государственной Думы, многих средств массовой информации.

Поскольку эти упреки встретили отклик в обществе, они имели определенные политические последствия.

Правящие круги России не считали, что они переходят к коренному пересмотру приоритетов внешней политики. Они не собирались предпринимать шагов, которые могли вовлечь Россию в серьезный конфликт с развитыми странами мира, побудить их к введению ограничений на торговлю с нею, к запретительным мерам на предоставление кредитов, что серьезно ущемило бы интересы значительной части населения, нарушило бы внутреннюю стабильность.
Речь шла лишь о намерении периодически демонстрировать, что Россия —
«великая держава», способная заставить другие государства считаться со своей позицией и интересами и уделяющая должное внимание своей обороноспособности. Поводом для такой демонстрации становились те ситуации на международной арене, в которых представлялось реальным добиться результата, чтобы преподнести его избирателям как успех правящих кругов.

Из первоначально отдельных, частных эпизодов начала вырисовываться парадигма внешней политики России второй половины 1990-х годов. Главная ее особенность состояла в том, что внешняя политика воспринималась в первую очередь как средство решения таких внутриполитических проблем, как повышение престижа первых лиц государства; отвлечение внимания избирателей от обостряющихся социальных проблем; обоснование уступок начинающим расти запросам ВПК; ужесточение контроля федерального центра власти над субъектами Федерации.

Первым следствием перехода к новой парадигме стал отказ от попыток заключения каких-либо новых масштабных соглашений с США и их союзниками, требующих ратификации, учитывая, что они вызовут лишь критику. От власти были отстранены Гайдар, Чубайс, Козырев, имевшие репутацию сторонников проведения курса, квалифицировавшегося оппозицией как «прозападный».
Российская дипломатия все резче стала осуждать планы по расширению НАТО на восток. При этом не были дезавуированы ранее сделанные заявления об отсутствии у России оснований считать НАТО противником, соглашение о партнерстве с этой организацией, что ставило российскую дипломатию в заведомо невыгодное, двусмысленное положение.

Лидеры стран Запада не хотели портить отношения с Россией, давать лишние аргументы леворадикальной оппозиции курсу ее правительства, что определило их готовность к компромиссам. Политикам России была предоставлена возможность «сохранить лицо». В 1997 году был подписан
Основополагающий акт «НАТО — Россия», который был признан колоссальным успехом российской дипломатии, хотя этот документ не предусматривал отказа
НАТО от принятия в свои ряды новых членов. Он переносил проблему в иную плоскость, достаточно зыбких обязательств учета странами НАТО интересов безопасности России в будущем, что позволяло завершить полемику по конкретному вопросу, начатую российской стороной.

Приемы отвлечения внимания общественности от внутренних проблем с помощью активных действий на международной арене были использованы весной
1999 года, когда в России назревал политический кризис. Он был связан с тем, что выглядела реальной возможность одобрения импичмента президенту нижней палатой российского парламента с последующим конфликтом ветвей власти. Увеличился риск обострения внутриэкономических и социальных проблем, если не удастся достичь соглашения с «клубами» зарубежных кредиторов о новой реструктуризации долгов. В этой ситуации кризис вокруг
Косово, в который втянуласьРоссия, позволил ее правящей элите укрепить свои позиции на арене национальной политики.

С начала обострения этнического конфликта в Косово российские политики стали подчеркивать свою солидарность с Сербией. После начала бомбардировок
Югославии авиацией НАТО впервые за многие годы начались дискуссии о необходимости уделить большее внимание обороноспособности страны. Что весьма симптоматично, в хоре критики по адресу НАТО, хотя и в различной тональности, звучали голоса лидеров практически всех представленных в
Государственной Думе политических сил России, в том числе ранее приверженных так называемой прозападной ориентации.

Были предприняты и определенные действия, призванные показать серьезность угроз России, хотя скорее они демонстрировали прямо противоположное. Рассуждения о возможности включения Югославии в союз
России и Белоруссии, существовавший больше на бумаге, чем на деле, свертывание официальных контактов со структурами Организации
Североатлантического договора, не нанесшее ему никакого ущерба, заведомо бесперспективные попытки добиться от Совета Безопасности осуждения действий
НАТО, посылка невооруженного судна в район конфликта, бросок 200 десантников на аэродром в Приштине наглядно раскрывали всему миру, что
Россия выступает с позиций слабости, не обладает средствами реального противодействия НАТО.

Если на международной арене демонстрации «силы и решимости» были малопродуктивными, то на внутриполитическую ситуацию в России они оказали значительное влияние и, с этой точки зрения, свою функцию выполнили. Не испортив бесповоротно отношений с Западом, правящая элита России смогла создать видимость возникновения внешней угрозы, в которой импичмент многим депутатам стал казаться неуместным. Условия обостряющегося кризиса позволили администрации президента частично отвлечь внимание общественности от очередной реорганизации правительства.

Попытки превращения дипломатии в инструмент решения внутриполитических проблем предпринимались в прошлом неоднократно разными странами в различных условиях с неизменно плачевными результатами. Так, в годы «холодной войны» созданные и в США, и в СССР для воздействия на общественное мнение мифы об
«образе врага», «угрозах национальной безопасности» на долгое время стали шорами, ограничивающими возможность адекватного восприятия реальностей мира, лишившими дипломатию этих стран гибкости. Договоренности, к которым в процессе урегулирования конфликтных ситуаций порой удавалось прийти с использованием конфиденциальных каналов, не могли реализовываться в полном объеме, поскольку общественное мнение не было готово к осознанию их необходимости и взаимовыгодности.

Подчиненную роль внешняя политика может играть и в современных условиях, если речь идет о стране, не играющей заметной роли в мировых делах, затерянной на периферии мировой цивилизации. В таком государстве, как Россия, она призвана обеспечивать корреляцию внутреннего развития государства с тенденциями перемен в облике мира, оказывать активное влияние на процессы этих перемен.

Современный мир сталкивается с глобализацией процессов экономической жизни, ростом взаимозависимости народов и государств. Институты организации общественной жизни, действующие в рамках государственных границ, оказываются малоэффективными для управления процессами глобального и континентального масштаба. Интересы регулирования экономики, контролирующейся транснациональными корпорациями и банками, а также управления глобальными процессами, связанными с проблемами ресурсов, экологии, демографии, здравоохранения, требуют качественно нового уровня взаимодействия государств. Оно обеспечивается за счет создания единых пространств (политических, правовых, информационных, экономических), выступающих базой формирования наднациональных институтов, которым многие государства делегируют полномочия принятия решений и контроля за их выполнением по все более широкому кругу вопросов.

Соперничество между отдельными странами, входящими в единые пространства, возможно, но на новой основе. Приспособление к взаимозависимому миру может быть болезненным процессом. Соответственно, от того, какие конкретные контуры приобретает структура нового миропорядка, зависит степень сложности адаптации к ней отдельных стран.

При этом принципы функционирования и развития «пространств» намного сложнее, чем систем союзов государств. Западноевропейское «пространство»
(ЕС) взаимодействует с североамериканским (НАФТА), порой конкурируя с ним, но составляя, несмотря на это, единое североатлантическое экономическое и военно-политическое «пространство». Одновременно североамериканское
«пространство» входит в формирующееся Азиатско-тихоокеанское сообщество, которое само включает в себя несколько существующих и формирующихся
«подпространств». Факторами единства всех этих «пространств», составляющих фактически единый, коллективный «полюс силы», выступают интеграция производства и капитала, объединенных в структурах ТНК и ТНБ, общность интересов, связанных с преодолением «нового мирового беспорядка», традиция согласования политики.Страны Запада, невзирая на особую позицию, занятую
Россией в период кризиса вокруг Косово, продолжают выражать заинтересованность в сотрудничестве с ней. В Коммюнике Вашингтонского саммита НАТО (апрель 1999 г.) тесные отношения с Россией определялись как имеющие очень важное значение для стабильности и безопасности в
Евроатлантической зоне, отмечалось совпадение долгосрочных интересов в их обеспечении. На заседании Европейского совета 3 — 4 июня 1999 года была принята рассчитанная на четыре года Коллективная стратегия Европейского союза по отношению к России. Согласно этому документу, залогом прочного мира на континенте является превращение России в неотъемлемую часть объединенной Европы, возвращение России на принадлежащее ей по праву место в семье европейских народов на основе дружбы, сотрудничества, честного согласования интересов, уважения общих ценностей, составляющих наследие европейской цивилизации.

Основные цели стратегии ЕС в отношении России определяются в категориях содействия ей в укреплении институтов демократии, принципов правового государства, повышения эффективности работы органов государственного управления, что создаст фундамент функционирующей рыночной экономики. Для достижения этих целей ЕС намерен содействовать России в подготовке и переподготовке государственных служащих, активизировать контакты и обмены между политическими структурами и лидерами ЕС и России на федеральном, региональном и местном уровнях, в сфере культуры. Евросюз готов оказывать помощь России в решении ею проблем, связанных с защитой прав человека, помощи беженцам, реализации принципа свободы средств массовой информации.

Особое значение придается поддержке курсу Российской Федерации по проведению реформ, ведущих к созданию современной, зрелой экономики, способной к нормальному развитию на рыночных основах. Предлагается помощь в соответствующем совершенствовании законодательства, создании институтов, способных осуществлять нормальный сбор налогов, контролировать бухгалтерскую деятельность предприятий, в реформировании банковской структуры, проведении структурной перестройки предприятий. Рекомендуется комплекс мер по созданию в России современной системы защиты социальных прав, отвечающей современным международным стандартам. При этом содействие реформам предполагает стимулирование развития России в таком направлении, чтобы облегчить ей последующую интеграцию в единое общеевропейское пространство.

Стратегия Евросоюза, как и НАТО (а это наиболее существенно), исходит из того, что Россия, разделяющая общие с ними ценности и заботы, способна быть важным партнером в укреплении стабильности и безопасности в Европе и мире в целом.

Предпосылки создания единых пространств абсолютно объективны, к их числу относятся в первую очередь следующие: наличие общих духовных ценностей, совместимость социальных и политических идеалов, норм права; возможности взаимодополняющего экономического и научно-технического развития; существование традиций взаимодействия и взаимоуважения между народами; наличие общих интересов по основным вопросам международной жизни, опыта сотрудничества (партнерства) на международном уровне (в частности, в военно-политических союзах), отсутствие взаимных территориальных и иных претензий; развитость общей транспортной, энергетической, информационной инфраструктуры и т. д. Интеграционные процессы можно пытаться развивать и не имея всех этих предпосылок, но в этом случае их фундамент оказывается непрочным.

Объективно, Россия не готова к полномасштабной интеграции в «единое пространство» развитых стран. Тем не менее, ее экономика уже стала неотъемлемой частью мирового хозяйства. Колебания мировых цен, курсов валют и акций на биржах не только Лондона, Токио и Нью-Йорка, но и Гонконга,
Бангкока и Джакарты, изменения условий инвестиционной политики других стран непосредственно сказываются на ее состоянии. Экологическая политика Китая, стран Западной Европы, Северной Америки, войны и конфликты, происходящие за тысячи километров от границ России, прямо влияют на состояние здоровья россиян, на погодные условия в России, на производительность ее сельского хозяйства. Россия, благодаря развитию средств массовой информации, радио, телевидения, Интернета, уже давно стала частью единого мирового информационного пространства. Она также вошла в орбиту международной торговли наркотиками, нелегальной торговли оружием, незаконных финансовых и иных операций, усугубляющих состояние «нового мирового беспорядка».

В подобной ситуации парадигма, отводящая внешней политике подчиненную роль по отношению к внутренней, становится глубоко ошибочной. Напротив, выделить такую проблему, которая носила бы чисто внутриполитический характер, уже невозможно.

Объективно, само понятие «внутренняя политика» во взаимозависимом мире утрачивает смысл. При принятии любого политического решения необходимо учитывать его международные аспекты. В противномслучае это решение окажется либо невыполнимым, либо приведет к неучтенным последствиям. Для решения проблем, традиционно считающихся чисто внутренними, все чаще будут требоваться инициативы на международном уровне, скоординированные с наднациональными организациями, партнерами по интеграции, ведущими центрами мировой экономической и финансовой жизни. Все это предполагает переход к новой парадигме политики, при которой ее внутренние и международные аспекты выступают в органичном единстве. Каждый чиновник, государственный служащий в определенном смысле выполняют функции дипломата, соответственно меняются и требования к его профессиональной подготовке. В свою очередь, профессиональные дипломаты не только представляют государство за рубежом, содействуют формированию международного климата, благоприятного для решения проблем внутреннего развития, но и непосредственно решают их на международной арене.

Контрольная работа на тему:

«Национально-политические программы чешских просветителей конца XVIII–первой половины XIX вв.»

Введение

Проблема Просвещения в Чешских землях в качестве самостоятельной проблемы долгое время не рассматривалась, поскольку само распространение здесь идей Просвещения считалось лишь следствием заимствования западной общественной мысли. Идеологические процессы, связанные с генезисом просветительской мысли в Чешских землях крайне сложны и многоплановы. Разногласия между разными учеными существуют по вопросам времени зарождения идей Просвещения, периодизации развития этих идей и даже собственно их существования в Чехии, о чем говорилось выше. Так основной период господства просветительских идей И. Клабоух относит к 1750 – 1780гг., выделяя т.н. терезианский (50-60е гг.) и йозефинский (70-80гг.) этапы. Время предшествующее этому, он оценивает как период распространения взглядов, подготовивших усвоение просветительских доктрин. Э.Винтер склонен отодвигать начало просветительского этапа вт. пол. 17в., связывая его с именем М. Марция (1595 – 1667), В. Магни (1586-1661), отчасти с Б. Бальбиным и его кругом, а для н. 18 в. – с деятельностью Ф.А. Шпорка. По мнению Винтера духовное развитие чешских земель эпохи раннего просвещения прошло 3 этапа: до 1700г., 1700-1749гг., 1749-1770 гг. Мыльников считает, что если критерием взять внутреннюю закономерность эволюции идеологии, то в истории развития Просвещения в Чешских землях можно выделить 4 этапа: первичное ознакомление с нею чешского общества, последующее усвоение и переработка того, что наиболее созвучно данной среде, — этап раннего просвещения, который привел к расцвету просветительских идей в Чешских землях (собственно чешское просвещение к.70 – н. 90х гг. 18 в.), и последовавший затем его упадок, означавший, однако, переход в начале 19 в. к иным идеологическим концепциям. Как уже сказано выше, проблема Просвещения в Чехии очень сложна и спорна, относительно нее существует огромное разнообразие мнений. Одна из встретившихся мне состоит в том, что в к.18 – первой половине 19 в. идеи Просвещения в Чехии приобрели некий национальный характер, т.к. именно в это время происходит процесс формирования у чехов национального самосознания. Различные общества, кружки, отдельные чешские просветители обращаются к истории Чехии, своему национальному чешскому языку, выступают за его и свое равноправие в Империи. Недаром время распространения и господства подобных идей получило звучное и, наверное, отчасти даже гордое название «Эпоха национального Возрождения».

Глава 1

Конец 18 и начало 19 в. в истории Чехии известны в литературе как время «национального возрождения». Оно характеризовалось возникновением и развитием национального движения, пробуждением национальной культуры и общим подъемом общественной жизни. «Национальное возрождение» было вызвано к жизни развитием капиталистических отношений, как считает ряд ученых, в основном советской эпохи.

Конец 18 и пер. пол.19в — время складывания чешской нации. В то время в большинстве стран Европы образование наций протекало вместе с превращением их в самостоятельные национальные государства, а в ряде стран Восточной Европы сложились многонациональные государства. Одним из таких государств являлась Австрийская империя. Главенствующей нацией в Австрийской империи были немцы. Консолидирующиеся в нации народы империи отказывались мириться со своим положением и отвечали на политику руководящих слоев господствующей немецкой нации развертыванием национального движения. Развитию общественного национального движения в чешских землях в к. 18в. способствовали как внешнеполитические условия, неблагоприятные для Австрийской монархии (непрерывные войны с Францией обернулись хозяйственным и финансовым кризисом), так и внутриполитические условия (правительства Марии Терезии и Иосифа II проводили мероприятия, направленные на полную и окончательную ликвидацию политической и этнической самостоятельности, входивших в состав Габсбургской монархии народов.Одним из таких мероприятий было, например, провозглашение в 1781г. немецкого языка общегосударственным. Вследствие чего затем возникают выступления в защиту чешского языка. Фактически просвещенный абсолютизм Марии Терезии, Иосифа II и их преемников почти окончательно упразднил чешскую государственную самобытность. Можно даже сказать, что Чехия превратилась в провинцию Габсбургской монархии.

Но необходимо также отметить, что просвещенный абсолютизм в то же время заложил основы для национального возрождения чешского народа, способствовал накоплению в его среде сил и средств, которые при благоприятных обстоятельствах могли послужить делу воссоздания национально-политической самобытности Чехии. Этими благоприятными сторонами просвещенного абсолютизма были заботы о развитии материального благосостояния и просвещения народов Габсбургской державы. Лозунг, провозглашенный с высоты престола, пробудил дремавшие силы в чешском обществе.

На арену выступила громадная масса народа в лице многочисленных рядовых мелких «будителей»: писателей, журналистов, юристов, учителей, священников, крестьян, сельских и городских интеллигентов. Благодаря их деятельности широчайшие слои чешского народа вовлекались в общественное движение. Эпоха Просвещения в Чехии в рассматриваемый мной период характеризуется появлением национально-политических идей, что связано с осознанием чехами самих себя как отдельной нации с одной стороны, а с другой стороны возникновение подобных воззрений было связано с политикой правительства и как бы было ответом на его попытки задушить этот процесс. При Франце I всякое проявление прогрессивных идей беспощадно подавлялось. Все национальные организации были взяты под надзор. Цензурные предписания стали значительно строже. В осуществлении полицейских мероприятий ведущую роль играл князь Клемент-Венцелт Меттерних. Реакционный режим правительства Меттерниха лег тяжелым бременем на чешский народ. Свобода слова и печати была ликвидирована, была установлена система шпионажа, организована широкая сеть явной и тайной полиции. Аресты и обыски по анонимным доносам стали обычным явлением. В чешских землях проводилась усиленная германизация. Органы чешского самоуправления были уничтожены. Налоги и новые законы вводились без согласия сейма. Годы меттерниховского режима были временем черной реакции. Но они не смогли сломить возникающего национального движения чехов. Более того, начатая Меттернихом усиленная германизация вызвала сильное противодействие.

В условиях национального гнета и политики германизации в национальном движении в чешских землях на первое место выдвинулась борьба за сохранение и развитие национальной культуры и языка. Защитниками родного языка родного языка и культуры были первые «будители» — Крамериус, Вавак, братья Таммы, Томса, Рулик и многие другие. В к. 18 в. и самом начале 19 в в Чехии выступила группа молодых мелкобуржуазных интеллигентов (среди которых следует назвать Г. Добнера, Ф. Пельцеля, В. Дуриха, И. Добровского), которая выступила с рядом научных трудов, посвященных чешскому языку и литературе. Следует отметить, что большинство этих ученых, выступая в защиту чешского языка, писало свои книги на немецком или латинском языках. Это объяснялось тем, что большинство грамотного населения Чехии – дворянство, буржуазия, чиновничество – получало в то время образование на немецком языке. Чешский язык находился в таком упадке, что многие не верили в то, что он действительно способен сохраниться. Но, тем не менее, труды первых чешских филологов сыграли немалую роль в ходе чешского «национального возрождения».

Вообще распространение национально-политических идей в Чехии в к. 18в. связано с Пражским университетом. Освобожденный от владычества иезуитов и схоластики он создал в Чехии известный контингент ученых и просвещенных людей, которые объединились в 1784г. в «Королевское ученое общество». В 1785г. Состоялось его первое заседание в Каролинуме. Общество ставило своей целью исследование природы и истории Богемии, издавало свой журнал на немецком языке. Пробудившиеся интеллектуальные силы страны в последующие годы вызвали к жизни целый ряд культурно-просветительских учреждений. Но следует иметь в виду, что во всей этой деятельности Чешского общества сначала преобладал областной, а не национальный характер. Трудились на благо Чехии не только чехи, но и немцы, и онемеченные чехи. Даже работы ученых в области чешской истории и чешского языка на первых порах писались на немецком и латинском языках. Таковы работы Геласия Добнера, издавшего в 1764-1785г. первое собрание исторических источников Чехии и латинский перевод чешской хроники Гайка 16в. с комментариями в 6 томах; профессора Пражского университета Пельцеля, издавшего в 1783 и 1784гг. два тома Scriptores rerum bohemicarum и написавшего на немецком языке две монографии о Карле IV и Вацлаве IV и краткую историю Богемии; Добровского, написавшего целый ряд критических исследований по древней истории Чехии и славянства вообще на немецком языке. Чешские ученые на первых порах были уверены в окончательном торжестве германизма и скептически относились к намерению возродить чешскую национальность. Об этом говорили, например, Добровский и Пельцель. Но при всем этом национальная струя с самого начала примешивалась к культурно-общественному движению Чехии. Еще в 1774г. граф Франциск Кинский издал на немецком языке брошюру в защиту прав чешского языка «Воспоминание чеха об одном важном предмете»; в следующем году появилось на латинском языке апологетическое рассуждение о чешском языке иезуита Балбина; в 1783г. Карл Там издал уже на чешском языке «Защиту чешского языка», а в 1785г. Ганке из Ганкенштейна — на немецком языке – «Рекомендация чешского языка». Национальная струя все более и более стала окрашивать чешское общественно-литературное движение; скептицизм стал все более и более уступать место бодрой вере и радостным надеждам относительно национального будущего Чехии.

Эта вера сначала пробудилась с особой силой в рядах средней чешской интеллигенции. Пражский типограф Вацлав Крамериус с 1789 – 1808г. издавал журнал на чешском языке «Отечественные новости», в котором всячески старался пробудить чувство народности, познание себя в широких кругах чешского общества. Совместно с Прохазкою в 90х гг. 18 в. и первом десятилетии 19в. Крамериус наводнил чешский книжный рынок множеством переизданий старой чешской оригинальной и переводной литературы. Чешская книга получила широкое распространение в обществе и народной массе, чешский литературный язык завоевал себе право гражданства. Общему течению поддались, в конце концов, и те люди, которые раньше сомневались в ценности национальных чешских стремлений. Тот же Пельцель, который склонен был прежде плыть по господствующему течению, и писал только по- латыни и по-немецки, в 90х гг. 18 в. стал издавать на чешском языке Хронику Чехии – связное изложение чешской истории, в которой он соединил все свои предыдущие труды и исследования по чешской истории. Хроника Пельцеля стала народной книгой и способствовала оживлению национально-исторического чувства и сознания в чешском обществе. Даже Добровский поддался общему увлечению и в 1809г. издал подробную грамматику чешского языка, которая обеспечила преподавание этого предмета в высшей и средней школе.

Необходимо, на мой взгляд, отметить и то, что одной из характерных черт начального периода «национального возрождения» в Чехии было участие в происходящих событиях части чешского дворянства, недовольной существующим положением. В отличие от дворянской знати, почти совершенно онемечившейся и опиравшейся на поддержку венского двора, эта часть чешского дворянства стояла на позициях защиты «исторических прав Чешского королевства», на позициях защиты автономии чешского сословного сейма и превращения его в центральный орган власти для всех земель чешской короны. Эта часть дворянства стремилась восстановить те старые права дворянства, которые оно имело до к. 18в., и которые оказались подорванными централистской политикой Иосифа II (в начале 19в. за сеймом сохранилось единственное право – соглашаться с решениями центрального правительства и способствовать их практическому осуществлению).

Дальнейшее возбуждение чешское национальное чувство получило в эпоху Наполеоновских войн, которые всюду в Европе вызвали национальное одушевление. Национальный романтизм, идеализация национальных особенностей, преклонение перед своим прошлым, которые некогда получили такую силу в Германии, перекинулись и в Чехию. Идея национальности становится культом и руководящим началом жизнедеятельности. Студенты, священники, будущие литераторы и ученые теперь отдаются собиранию народных песен и собственным поэтическим опытам в их духе; создается чешский национальный репертуар для постоянного Пражского театра; продолжается работа по выработке чешского литературного языка на основе народной словесности и старой чешской письменности; в Праге стараниями графов Штернбергов возникает в 1818г. Музей Королевства Чешского.

Главными деятелями национального чешского возрождения в это время являются Юнгман, Ганка, Палацкий, Шафарик.

Юнгман (1773-1847) начал свою деятельность с поэтических опытов на чешском языке, которые он помещал в разных сборниках и журналах, продолжал переводами на чешский язык западных писателей Мильтона, Гердера, Клопштока, Гете и Шатобриана и закончил составлением теории словесности, прозы и стихотворения, истории чешской литературы и огромного чешско-немецкого словаря. Свободное от литературной деятельности время он посвящал бесплатному преподаванию чешского языка в гимназиях и семинариях. Юнгман был вдохновителем Вацлава Ганки (1791 – 1861). Он собирал и издавал чешские народные песни, перевел на чешский язык «слово о полку игореве» и сербские песни Вука Караджича, издавал собственные лирические стихотворения в стиле народной поэзии, а также памятники древнечешской поэзии. Он в сообществе с другим молодым литератором создал подложные памятники древнечешской исторической поэзии и лирики. Эти поэмы и песни составили знаменитые Краледворскую и Зеленогорскую рукописи. Они вызвали восторг как у чехов, так и у немцев. Хотя рукописи и были фальшивыми, они подогрели в значительной степени национальное чувство чешского народа.

Еще больше, чем Юнгман и Ганка послужил делу национального воспитания чешского народа Франц Палацкий (1798-1876), знаменитый историограф Чешского королевства. По его настоянию при чешском Музее стал издаваться по-чешски «Временник чешского музея», после чего немецкое издание его должно было прекратиться. Совместно с графом Рудольфом Кинским он основал фонд для издания сочинений на чешском языке. С 30х гг. Палацкий занялся составлением «Истории Чешского народа в Богемии и Моравии». На немецком языке эта история стала выходить с 1836г., на чешском — с 1848г. Произведение Палацкого, основанное на обширном изучении первоисточников, является первой научной историей чешского народа. Также Палацкий создал множество монографических работ и дал целый ряд ценных изданий источников по чешской истории. Он составил план чешского научного словаря, который в третьем издании превратился в энциклопедию знаний, не уступавшую немецким. Усилению славянских чувств в чешском обществе содействовали также ученый Шафарик, поэты Коллар и Челяковский. Шафарик (1795-1861) в 1826г. выпустил на немецком языке « Историю славянского языка и литературы по всем наречиям». Эта книга произвела сильное впечатление в разных славянских странах. Палацкий подал Шафарику мысль написать древнейшую истории всех славян. Результатом этого было появление в 1836, 1837гг. знаменитых «Славянских древностей». Сочинения Шафарика научными данными и средствами углубляли и закрепляли чувства славянского родства и солидарности.

С 1809г. и вплоть до революции 1848г. имперский канцлер князь Меттерних являлся фактическим правителем Австрии. Императоры Франц I и Фердинанд V полностью находились под его влиянием. Насаждавшийся Меттернихом полицейско-бюрократический режим вызвал недовольство во всех землях империи. Сопротивление этому режиму росло повсюду. Так в чешских землях с 30х гг. начался подъем общественно-политической жизни.

В городах Чехии в 30х гг. стали распространяться листовки, призывавшие к борьбе за свободу, против тайной полиции и правительства, против новых налогов. Предпринимались первые попытки создания буржуазно-демократических, политических организаций.

В середине 1830г. поэт-демократ К.Сабина организовал в Чехии тайное студенческое общество «Чешский клуб», выдвинувшее республиканскую программу. В 1835г. К.Сабина сделала попытку создать тайную политическую организацию «Молодая Европа». Однако она так и не была создана. В конце 30х – начале 40х гг. в Чехии появились многочисленные читательские клубы – «беседы». Одной из таких «бесед» была частная читальня, основанная в 1840г. Ф.Л.Ригером и его политическими друзьями, членами которой состояли 19 молодых представителей чешской буржуазной интеллигенции.

В 1843г. для чешской буржуазии и интеллигенции был открыт доступ в т.н. «Промышленное общество, основанное пражским бургграфом Хотеком в 1833г. и бывшее первоначально чисто немецким обществом. Теперь в него вошли чешские деятели Ф. Палацкий, Ф. Браунер, Ф. Ригер, П. Троян, К. Гавличек и др. В 1846г. в Праге возник новый политический центр – чешский буржуазный клуб «Мещанская беседа». Чешская буржуазная интеллигенция все активнее принимала участие в политической жизни страны. Лозунгом чешской буржуазии было полное национальное равноправие во всех областях экономической, политической и культурной жизни.

Настроение, созданное в чешском обществе всей этой пропагандой, в конце концов, стало переходить в дело, определять политические стремления чешской нации. В середине 40х гг. чешский сейм перестает быть пассивным исполнителем правительственных предложений и выступает с требованиями действительного участия в установлении новых налогов, увеличения числа представителей от мещанского сословия, о назначении в гимназии преподавателей чешского языка и т.д.

Вообще в этот период в среде чешской буржуазии определилось два политических направления: радикально-демократическое и либеральное. Первое возглавляли К. Сабина, В. Варва, Э. Арнольд, Ф. Гавличек и другие демократы, еще в 30х гг. пытавшиеся создать революционную организацию. В 1845г. ими было создано тайное общество «Рипил», насчитывавшее в начале своего существования около 30 членов. Чешские рипилисты главной своей задачей считали борьбу против габсбургского абсолютизма и привилегий дворянства. Они хотели бороться за создание демократической республики, за уничтожение барщины и других феодальных повинностей, за улучшение положения рабочих, за полный разрыв с католицизмом. Практическая деятельность общества выражалась в пропаганде среди населения демократических идей и лозунгов борьбы против абсолютизма.

Либерально-буржуазное направление, явившееся основой возникшей в дальнейшем национально-либеральной партии, возглавлялось Ф. Палацким, Ф. Ригером, Ф. Браунером,

П. Трояном и др. представителями буржуазной интеллигенции, участвовавшими в пользовавшихся покровительством властей «Промышленном обществе», «Мещанской беседе» и т.п. Это направление представляло интересы более состоятельной части чешской буржуазии. Но необходимо сказать о том, что уже с начала 40х гг. 19в. политика чешской либеральной буржуазии начала приобретать более консервативный характер. Это сказалось в проявленной чешскими либералами боязни массового демократического движения в стране, в их стремлении к союзу с дворянством, к соглашению с Габсбургами, к сохранению и укреплению Австрийской империи. Чешская либеральная буржуазия не ставила вопроса о государственной самостоятельности чешских земель. Она рассчитывала добиться равноправного положения с немецкой буржуазией. В 40х гг. в среде буржуазных либералов возникла т.н. «австрофильская теория», главным содержанием которой являлось утверждение, что чехи, словаки и другие славянские народы Центральной Европы могут процветать только в рамках Габсбугской империи. Впервые австрофильская идея была сформулирована в 1846г. К. Гавличком-Боровским – редактором газеты «Пражские новины».

Особенно значительные требования правительству были предъявлены в эпоху революционного движения, охватившего западно-европейские страны в 1848 и 1849гг. После получения известий о революции во Франции, в Новом Пражском месте в Святовацлавской бане состоялось собрание пражской интеллигенции, на котором был выработан ряд требований. Решили добиваться того, чтобы чешскому языку в школах и канцеляриях были возвращены одинаковые права с немецким, чтобы земли чешской короны были объединены в государственном отношении и имели один общий сейм, чтобы на этом сейме крестьянство имело своих представителей, чтобы был осуществлен выкуп крестьянских повинностей, чтобы вместо учреждений и судов патримониальных были введены королевские учреждения, чтобы общины получили больше самостоятельности, чтобы различные вероисповедания пользовались одинаковыми правами. Комитет из 27 членов во главе с Деймом отправил в Вену депутацию к императору. В Вене тем временем император уволил первого министра Меттерниха, разрешил учредить национальную гвардию и обещал даровать конституцию. Император в общем благосклонно ответил на петиции Богемии, но уклонился от прямого ответа на требование государственного единства Чехии. Снова собрался Святовацлавский комитет и составил вторую петицию, в которой настаивал на объединении Чехии, Моравии, Силезии в одном сейме, на созыве конституционного сейма и на учреждении особого министерства внутренних дел для чешских земель. Император удовлетворил требования второй петиции и согласился на созыв законодательного сейма, на котором должны были заседать и представители мест и сельского населения, признал равноправие чешского и немецкого языков, обещал прислать другого наместника, но вопрос о соединении земель чешской короны отложил до будущего общеимперского сейма. В дальнейшем события приняли такой оборот, который воспрепятствовал осуществлению чешских политических чаяний. Революционное движение в австрийских землях привело к тому, что немцы решили создать Великую Германию, а которую должны были войти и чешские земли. С этой целью был созван пангерманский сейм во Франуфурте. В ответ на это 2 июня в Праге открылся всеславянский съезд. Он предполагал обратиться к европейским народам с манифестом о положении славян, подать петицию императору о нуждах и желаниях отдельных славянских народностей и договориться о взаимной поддержке в рамках закона для достижения равноправия в империи. Съезд выступал за сохранение Австрии, как государства, и удовлетворение славянских национальных требований именно в пределах Австрии. Но волнения в июньские дни, не только прервали мирные совещания о желательных реформах, но и уничтожили труды славянского съезда. Славянский съезд прервал свои заседания. Обсуждение вопросов о будущем положении Чехии было перенесено в Вену, где собрался общеимперский сейм. Но и этому сейму не удалось решить поставленных вопросов. 6 октября в Вене произошел бунт и чешские депутаты покинули город. После совещаний в Праге они обратились к императору с просьбой о созыве вновь законодательного имперского сейма, прерванного волнениями в Вене. Чехи хотели созыва именно общеимперского, а не чешского законодательного сейма, потому что в единстве Австрийской монархии видели защиту своей народности. Имперский сейм собрался в Кромериже 22 ноября 1848г. и скоро начертал проект новой конституции. По этому проекту предполагалось учреждение для всех невенгерских земель единого законодательного сейма, состоящего из двух палат: земской и народной. Но и этой конституции не суждено было войти в жизнь. 2 декабря 1848г. император Фердинанд отказался от престола в пользу племянника Франца-Иосифа. Новый император, признав принципы конституции, особое внимание уделял необходимости поддержания единства и целостности Габсбургской монархии. Франц-Иосиф распустил Крамерижский сейм и 4 марта 1849г. обнародовал новую конституцию австрийской империи. По этой конституции уже для всех учреждался единый законодательный сейм их двух палат: верхней и нижней. Компетенция сейма по сравнению с прежними проектами была значительно сужена. Централизаторская и абсолютистская тенденция новой конституции сказалась в статье о временном законодательстве. В силу этой статьи в случаях крайней необходимости, когда сейма не было, монарх мог собственной властью издавать временные обязательные законы. В вопросе о местных языках конституция 1849г., исходя из равноправия всех народностей, разрешала употребление местных языков в частной общественной жизни, в преподавании народной школы, и устанавливала, что основанный «Сборник государственных постановлений», может выходить на всех местных языках. Но и эта, урезанная конституция не вошла в жизнь. После подавления Итальянской революции и венгерского восстания Франц – Иосиф не спешил с назначением выборов в сейм, а в 1851г. патентом 31 декабря отменил мартовскую конституцию, и в Габсбургской монархии снова воцарился абсолютизм. Таким образом последняя в рассматриваемый мной период попытка чехов завоевать национальную независимость, а точнее равноправие в рамках Габсбургской империи потерпела крах. Единственным результатом было то, что чешский язык занял определенную нишу в общественной жизни, хотя и этот результата, на мой взгляд, сомнителен. Сомнителен потому, что государственным языком по-прежнему остался немецкий, равноправия с ним чешский язык в этот период так и не получил. Но все же если сравнить то положение, в котором находился чешский язык до начала эпохи национального возрождения, то следует все же признать, что полученный результат явился достаточно значимым.

Заключение

Таким образом, национально-политические идеи, программы чешских просветителей прошли достаточно долгую и сложную эволюцию. Началось все с возрождения интереса к своей истории, с попыток возродить национальный чешский язык, и только потом вся эта деятельность перешла на политическую основу. Причем на этом поприще национально-политические программы представителей чешского Просвещения также прошли некоторую эволюцию. Они прошли путь от господства идей славянского родства, которую выдвинул Шафарик, до «австрофильской теории», выдвинутой Гавличком-Боровским. Обидно только одно, что пройдя такой долгий, сложный путь ни одна из этих идей в полной мере так и не была воплощена в жизнь в рассматриваемый мной период. И хотя определенных, пусть и сомнительных результатов, добиться удалось (чешский язык занял более достойное место в жизни чешского общества, да и в целом для культуры этот период не прошел даром), но все же большая часть стремлений чешских просветителей так и осталась не притворенной в жизнь.

Библиография

История Чехословакии. Т. 1.-М., 1956 г.

Любавский М.К. История Западных славян.- М., 1917 г.

Мыльников А.С. Эпоха Просвещения в Чешских землях. — М.,1977 г.