Автор: admin

Введение

Карл Густав Юнг – швейцарский психолог (1875–1961) – создатель аналитической психологии, которая пыталась отойти от линии познания человека, заданной Фрейдом. К. Юнг занимался широким кругом теоретических вопросов психологии и ее практическим применением для оказания помощи людям, а также для решения ряда общекультурных и политических проблем.

Юнг заявлял: «Моя жизнь пронизана одной идеей и сосредоточена на одной цели, а именно: на проникновении в тайну личности. Все может быть объяснено из этой центральной точки, и вся моя работа связана с этой темой».1

Вклад Юнга в познание личности сводится к следующему. Он дал свой вариант структуры личности, выстроил ставшую популярной личностную типологию. Юнг, как большинство персонологов, полагал, что теория личности должна строиться на принципе противоречия и конфликта, ибо напряжение, создаваемое конфликтующими стихиями, есть суть самой жизни. Без напряжения нет энергии и, следовательно, личности. По сравнению с теорией Фрейда теория Юнга кажется более возвышенной, а его концепция коллективного бессознательного привлекла внимание широкой аудитории. Юнг также подчеркивал, что личность имеет активную природу и взаимодействует с миром «здесь и сейчас», а не зависит только от прошлого.

В отличие от А. Адлера, позиция которого относительно легка для понимания, теория Юнга таинственна и непонятна во многих отношениях. Возможно, эта одна из самых необычных среди всех теорий личности.

Компоненты личности

Личность, по Юнгу, – чрезвычайно сложная структура. Сложность не только в том, что в нее входит огромное количество компонентов, но и в том, что отношения между ними очень запутаны. Ни у одного другого теоретика личности нет столь сложного описания структуры личности.

Личность (душа, психика, «психологическая личность») состоит из нескольких дифференцированных, но взаимосвязанных систем. Наиболее важные: эго, личное бессознательное и его комплексы, коллективное бессознательное и его архетипы, персона, анима и анимус, тень. Кроме этих взаимосвязанных систем, существуют установки – интроверсия и экстраверсия, и функции – мышление, чувство, ощущение и интуиция. Наконец, существует самость – центр всей личности.2

Системность этого набора категорий не очевидна, поэтому над согласованием их до сих пор бьются последователи и интерпретаторы Юнга.

Центральной частью личности является Эго. Это центр сознания, содержанием которого являются осознанные образы восприятия, воспоминания, мысли и чувства. Эго – это чувство идентичности и непрерывности. Благодаря Эго мы чувствуем свою целостность, постоянство и воспринимаем себя людьми. Эго служит основой самосознания, и благодаря ему люди способны видеть результаты своей сознательной деятельности. Эго является объединяющей силой души.

К Эго примыкает индивидуальное бессознательное – сфера личности, состоящее из переживаний, которые оказались вытесненными из сознания, были подавлены, забыты или проигнорированы, а также слишком слабые, не достигшие сознания. Содержание индивидуального бессознательного может быть осознанно; между ним и Эго осуществляется интенсивный двусторонний обмен.

Индивидуальное бессознательное содержит в себе множество комплексов. Комплекс – это связанная группа чувств, мыслей, образов, воспоминаний, существующая в личном бессознательном. Существование комплексов Юнг открыл в 1903 году в экспериментах с использованием теста словесных ассоциаций.

Комплекс имеет ядро, действующее как своего рода магнит, притягивающее различного рода переживания. Чем больше исходящая из ядра сила, тем больше переживаний оно привлечет. «Комплекс – это совокупность ассоциаций, своего рода картина более или менее сложной психологической природы; порой это психологическая травма, порой же просто болезненность и повышенная напряженность». «Он мешает дышать, беспокоит сердце – короче говоря, он ведет себя как отдельная личность. Например, если вы хотите что-то сказать или сделать, но, к несчастью, это намерение сталкивается с комплексом, вы говорите или делаете нечто отличное от того, что намеревались. Комплекс расстраивает ваши лучшие намерения; вам просто мешают, как если бы вы столкнулись с человеком или внешними обстоятельствами».3 Эго тоже представляет собой совокупность психологических содержаний, повышенной напряженности, поэтому, в принципе, нет различия между Эго или какими-либо другими комплексом.

Нам бы хотелось верить в свою волю, в свою энергию, в то, что мы можем что-то сделать; но как только доходит до дела, мы обнаруживаем, что способны на это лишь в определенной мере, ибо нам мешают эти маленькие дьяволы – комплексы. Комплексы – это автономные группы ассоциаций, имеющие тенденцию самостоятельно перемещаться, жить собственной жизнью, независимо от наших намерений. «Я полагаю, что наше индивидуальное бессознательное, также как и коллективное бессознательное, состоит из неопределенного (т.е. неизвестного) количества комплексов или фрагментарных личностей». Таким образом, комплексы – это частичные или фрагментарные личности.

Вот, например, комплекс матери. Его ядром являются детские переживания, связанные с матерью и матерями вообще. Мысли, чувства, воспоминания, имеющие отношения к матери, притягиваются к ядру и образуют комплекс. О том, над чьей личностью доминирует мать, говорят, что у него сильный комплекс матери. Его мысли, чувства, действия направляются представлениями о матери; ее слова и чувства чрезвычайно значимы, ее образ главенствует: «Глаза матери всегда смотрят на тебя».

Комплекс может вести себя как самостоятельная личность, с собственной духовной жизнью. Он может захватить контроль над личностью в целом и использовать механизмы и ресурсы психики в собственных целях.

Юнг высказал мысль о существовании более глубокого слоя в структуре личности, который он назвал коллективным бессознательным.4 Коллективное бессознательное представляет собой хранилище латентных следов памяти человечества и даже наших человекообразных предков. В нем отражены мысли и чувства, общие для всех человеческих существ и являющиеся результатом нашего общего эмоционального прошлого. Как говорил сам Юнг, «в коллективном бессознательном содержится все духовное наследие человеческой эволюции, возродившееся в структуре мозга каждого индивидуума». Оно почти полностью отделено от личного в жизни индивида и, по-видимому, универсально, что сам Юнг объяснял сходством структуры мозга у всех рас. Таким образом, содержание коллективного бессознательного складывается благодаря наследственности и одинаково для всего человечества. Важно отметить, что концепция коллективного бессознательного была основной причиной расхождений между Юнгом и Фрейдом.

Коллективное бессознательное выступает как предрасположенность, заставляющая нас реагировать на мир определенным образом. Например, люди предрасположены бояться темноты и змей, потому что, как можно допустить, для первобытных людей темнота таила множество опасностей, и они оказывались жертвами змей. Эти латентные страхи в современном человеке могут и не развиться, если они не усиливаются особыми переживаниями, но тем не менее тенденция присутствует и делает человека более восприимчивым к подобным явлениям.

Коллективное бессознательное – врожденное основание всей структуры личности. На нем вырастают Эго, личное бессознательное и другие индивидуальные приобретения. Переживание мира во многом формируется коллективным бессознательным, но не полностью – иначе не были бы возможны ни вариации, ни развитие. При помощи коллективного бессознательного Юнг хочет продемонстрировать биологическую основу человеческой социальности, убедить, что социальный опыт передается не только посредством коммуникативного процесса, но и биологически.5 Юнг, таким образом, существенно расширяет инстинктивную сферу человеческой психики.

Архетипы

Архетип (греч. αρχετυπον от «αρχη» – «начало» и «τυποζ» – «образ») – в позднеантичной философии (Филон Александрийский и др.) прообраз, идея.

Юнг высказал гипотезу о том, что коллективное бессознательное состоит из мощных первичных психических образов, так называемых архетипов (буквально, «первичных моделей»). Архетипы – врожденные идеи или воспоминания, которые предрасполагают людей воспринимать, переживать и реагировать на события определенным образом. В действительности, это не воспоминания или образы как таковые, а скорее, именно предрасполагающие факторы, под влиянием которых люди проявляют в своем поведении универсальные модели восприятия, мышления и действия в ответ на какой-либо объект или событие. Врожденной здесь является именно тенденция реагировать эмоционально, когнитивно и поведенчески на конкретные ситуации, – например, при неожиданном столкновении с родителями, любимым человеком, незнакомцем, со змеей или смертью.

В ряду множества архетипов, описанных Юнгом, стоят мать, ребенок, герой, мудрец, божество Солнца, плут, Бог и смерть.

Юнг полагал, что каждый архетип связан с тенденцией выражать определенного типа чувства и мысли в отношении соответствующего объекта или ситуации. Например, в восприятии ребенком своей матери присутствуют аспекты ее действительных характеристик, окрашенные неосознаваемыми представлениями о таких архетипических материнских атрибутах, как воспитание, плодородие и зависимость. Далее, Юнг предполагал, что архетипические образы и идеи часто отражаются в сновидениях, а также нередко встречаются в культуре в виде символов, используемых в живописи, литературе и религии. В особенности он подчеркивал, что символы, характерные для разных культур, часто обнаруживают поразительное сходство, потому что они восходят к общим для всего человечества архетипам. Например, во многих культурах ему встречались изображения мандалы, являющиеся символическими воплощениями единства и цельности Я. Юнг считал, что понимание архетипических символов помогает ему в анализе сновидений пациента.

Количество архетипов в коллективном бессознательном может быть неограниченным. Однако особое внимание в теоретической системе Юнга уделяется маске, аниме и анимусу, тени и самости.

Маска или персона (от латинского слова «persona», обозначающего театральную маску, личину) – это наше публичное лицо, то есть то, как мы проявляем себя в отношениях с другими людьми. Маска обозначает множество ролей, которые мы проигрываем в соответствии с социальными требованиями. В понимании Юнга, маска служит цели производить впечатление на других или утаивать от других свою истинную сущность. Маска как архетип необходима нам, чтобы ладить с другими людьми в повседневной жизни. Однако Юнг предупреждал о том, что если этот архетип приобретает слишком большое значение, то человек может стать неглубоким, поверхностным, сведенным до одной только роли и отчужденным от истинного эмоционального опыта.

В противоположность той роли, которую выполняет в нашем приспособлении к окружающему миру маска, архетип тени представляет подавленную темную, дурную и животную сторону личности. Тень содержит наши социально неприемлемые половые и агрессивные импульсы, аморальные мысли и страсти. Но у тени имеются и положительные свойства. Юнг рассматривал тень как источник жизненной силы, спонтанности и творческого начала в жизни индивидуума. Согласно Юнгу, функция эго состоит в том, чтобы направлять в нужное русло энергию тени, обуздывать пагубную сторону нашей натуры до такой степени, чтобы мы могли жить в гармонии с другими, но в то же время открыто выражать свои импульсы и наслаждаться здоровой и творческой жизнью.

В архетипах анимы и анимуса находит выражение признание Юнгом врожденной андрогинной природы людей. Анима представляет внутренний образ женщины в мужчине, его бессознательную женскую сторону, в то время как анимус – внутренний образ мужчины в женщине, ее бессознательная мужская сторона. Эти архетипы основаны, по крайней мере частично, на том биологическом факте, что в организме мужчин и женщин вырабатываются и мужские, и женские гормоны. Этот архетип, как считал Юнг, эволюционировал на протяжении многих веков в коллективном бессознательном как результат опыта взаимодействия с противоположным полом. Многие мужчины, по крайней мере до некоторой степени, «феминизировались» в результате многолетней совместной жизни с женщинами, а для женщин является верным обратное. Юнг настаивал на том, что анима и анимус, как и все другие архетипы, должны быть выражены гармонично, не нарушая общего баланса, чтобы не тормозить развитие личности в направлении самоосуществления. Иными словами, мужчина должен выражать свои феминные качества наряду с маскулинными, а женщина должна проявлять свои маскулинные качества, так же как и феминные. Если же эти необходимые атрибуты остаются неразвитыми, результатом явится односторонний рост и функционирование личности.

Самость, я сам – наиболее важный архетип в теории Юнга. Самость представляет собой сердцевину личности, вокруг которой организованы и объединены все другие элементы. Когда достигнута интеграция всех аспектов души, человек ощущает внутреннее единство, гармонию и цельность. Таким образом, в понимании Юнга развитие самого себя – это главная цель человеческой жизни.

Основным символом архетипа самости или самого себя является мандала и ее многочисленные разновидности (абстрактный круг, нимб святого, окно-розетка). По Юнгу, цельность и единство Я, символически выраженные в завершенности фигур вроде мандалы, можно обнаружить в снах, фантазиях, мифах, в религиозном и мистическом опыте. Юнг полагал, что религия является великой силой, содействующей стремлению человека к цельности и полноте. В то же время, гармонизация всех частей души – сложный процесс. Истинной уравновешенности личностных структур, как считал он, достичь невозможно, по меньшей мере, к этому можно прийти не ранее среднего возраста. Более того, архетип «себя», самости не проявляется до тех пор, пока не произойдет объединение и гармонизация всех аспектов души, сознательных и бессознательных. Поэтому достижение зрелого Я требует постоянства, настойчивости, интеллекта и большого жизненного опыта.

Эго-направленность

Наиболее известным вкладом Юнга в психологию считаются описанные им две основные направленности, или жизненные установки: экстраверсия и интроверсия.6 Согласно теории Юнга, обе ориентации сосуществуют в человеке одновременно, но одна из них обычно становится доминантной. В экстравертной установке проявляется направленность интереса к внешнему миру – другим людям и предметам. Экстраверт подвижен, разговорчив, быстро устанавливает отношения и привязанности, внешние факторы являются для него движущей силой. Интроверт, напротив, погружен во внутренний мир своих мыслей, чувств и опыта. Он созерцателен, сдержан, стремится к уединению, склонен удаляться от объектов, его интерес сосредоточен на себе самом. Согласно Юнгу, в изолированном виде экстравертной и интровертной установки не существует. Обычно они присутствуют обе и находятся в оппозиции друг к другу: если одна проявляется как ведущая и рациональная, другая выступает в качестве вспомогательной и иррациональной. Результатом комбинации ведущей и вспомогательной эго-ориентаций являются личности, чьи модели поведения определенны и предсказуемы.

Психологические функции

Вскоре после того, как Юнг сформулировал концепцию экстраверсии и интроверсии, он пришел к выводу, что с помощью этой пары противоположных ориентаций невозможно достаточно полно объяснить все различия в отношении людей к миру.7 Поэтому он расширил свою типологию, включив в нее психологические функции. Четыре основные функции, выделенные им, – это мышление, ощущение, чувство и интуиция.

Мышление и чувство Юнг отнес к разряду рациональных функций, поскольку они позволяют образовывать суждения о жизненном опыте. Мыслящий тип судит о ценности тех или иных вещей, используя логику и аргументы. Противоположная мышлению функция – чувство – информирует нас о реальности на языке положительных или отрицательных эмоций. Чувствующий тип фокусирует свое внимание на эмоциональной стороне жизненного опыта и судит о ценности вещей в категориях «плохой или хороший», «приятный или неприятный», «побуждает к чему-то или вызывает скуку». По Юнгу, когда мышление выступает в роли ведущей функции, личность ориентирована на построение рациональных суждений, цель которых – определить, является оцениваемый опыт истинным или ложным. А когда ведущей функцией является чувство, личность ориентирована на вынесение суждений о том, является ли этот опыт прежде всего приятным или неприятным.

Вторую пару противоположных функций – ощущение и интуиция – Юнг назвал иррациональными, потому что они просто пассивно «схватывают», регистрируют события во внешнем (ощущение) или во внутреннем (интуиция) мире, не оценивая их и не объясняя их значение. Ощущение представляет собой непосредственное, безоценочное реалистическое восприятие внешнего мира. Ощущающий тип особенно проницателен в отношении вкуса, запаха и прочих ощущений от стимулов из окружающего мира. Напротив, интуиция характеризуется сублиминальным и неосознанным восприятием текущего опыта. Интуитивный тип полагается на предчувствия и догадки, схватывая суть жизненных событий. Юнг утверждал, что, когда ведущей функцией является ощущение, человек постигает реальность на языке явлений, как если бы он фотографировал ее. С другой стороны, когда ведущей функцией является интуиция, человек реагирует на неосознанные образы, символы и скрытое значение переживаемого.

Каждый человек наделен всеми четырьмя психологическими функциями. Однако как только одна личностная ориентация (экстраверсия или интроверсия) обычно является доминирующей, сознаваемой, точно также только одна функция из рациональной или иррациональной пары обычно преобладает и сознается. Другие функции погружены в бессознательное и играют вспомогательную роль в регуляции поведения человека. Любая функция может быть ведущей. Соответственно, наблюдаются мыслящий, чувствующий, ощущающий и интуитивный типы индивидуумов. Согласно теории Юнга, цельная, или «индивидуированная» личность для совладания с жизненными обстоятельствами использует все противоположные функции.

Две эго-ориентации и четыре психологических функции, взаимодействуя, образуют восемь различных типов личности. Например, экстравертный мыслительный тип фокусируется на объективных имеющих практическое значение фактах окружающего мира. Он обычно производит впечатление холодного и догматического человека, живущего в соответствии с установленными правилами. Вполне возможно, что прототипом экстравертного мыслительного типа был Фрейд. Интровертный интуитивный тип, наоборот, сосредоточен на реальности собственного внутреннего мира. Этот тип обычно эксцентричен, держится в стороне от окружающих и индифферентен к ним. В данном случае Юнг, вероятно, в качестве прототипа имел в виду себя.

Развитие личности

В отличие от Фрейда, придававшего особое значение ранним годам жизни как решающему этапу в формировании моделей поведения личности,8 Юнг рассматривал развитие личности как динамический процесс, как эволюцию на протяжении всей жизни. Он почти ничего не говорил о социализации в детстве и не разделял взглядов Фрейда относительно того, что определяющими для поведения человека являются только события прошлого (особенно психосексуальные конфликты). С точки зрения Юнга, человек постоянно приобретает новые умения, достигает новых целей и проявляет себя все более полно. Он придавал большое значение такой жизненной цели индивида, как «обретение себя», являющейся результатом стремления различных компонентов личности к единству. Эта тема стремления к объединению, гармонии и цельности в дальнейшем повторилась в экзистенциальной и гуманистической теориях личности.

Согласно Юнгу, конечная жизненная цель – это полное проявление Себя, то есть становление единого, неповторимого и целостного индивида. Развитие каждого человека в этом направлении уникально, оно продолжается на протяжении всей жизни и включает в себя процесс, получивший название индивидуация. Говоря упрощенно, индивидуация – это динамичный и эволюционирующий процесс объединения, включения в состав целого многих противодействующих внутриличностных сил и тенденций. В своем конечном выражении индивидуация предполагает сознательное проявление человеком своей уникальной психической реальности, полное развитие и выражение всех элементов личности. Таким образом, архетип самости становится центром личности и уравновешивает многие противоположные качества, входящие в состав личности как единого главного целого. Благодаря этому высвобождается энергия, необходимая для продолжающегося личностного роста. Итог осуществления индивидуации, очень непросто достигаемый, Юнг называл само-осуществлением. Он считал, что эта конечная стадия развития личности доступна только способным и высокообразованным людям, имеющим к тому же достаточный для этого досуг. Из-за этих ограничений самоосуществление недоступно подавляющему большинству людей.

Заключение

Отойдя от теории Фрейда, Юнг обогатил наши представления о содержании и структуре личности. Хотя его концепции о коллективном бессознательном и архетипах трудны для понимания и не поддаются эмпирической проверке, они продолжают пленять очень многих. Его понимание бессознательного как богатого и жизненно необходимого источника мудрости вызвало новую волну интереса к его теории у современного поколения студентов и профессиональных психологов. К тому же Юнг одним из первых признал позитивный вклад религиозного, духовного и даже мистического опыта в развитие личности. В этом состоит его особая роль как предшественника гуманистического направления в персонологии. Поспешим добавить, что в последние годы среди интеллектуальной общественности Соединенных Штатов наблюдается рост популярности аналитической психологии и согласие со многими ее положениями. Теологи, философы, историки и представители многих других дисциплин считают творческие находки Юнга чрезвычайно полезными в своей работе.

Тем не менее, теория Юнга большей частью не поднимается выше уровня предположений. Его основные гипотезы не предоставляют достаточных возможностей для серьезной проверки. Отчасти, причиной служит тот факт, что многие его концепции не определены настолько четко, чтобы можно было оценить их валидность. Также надо принять во внимание то обстоятельство, что сам Юнг скептически оценивал роль научного метода в валидизации своих идей. За исключением использования метода словесных ассоциаций при изучении комплексов, Юнг искал подтверждения своей теории в мифах, легендах, фольклоре, а также в сновидениях и фантазиях своих пациентов.

Теория Юнга, по оценкам современников, – одна из самых захватывающих и интересных. Её предметная область включает не только психологию и психиатрию, но также и философию, антропологию, историю культуры, социологию, фольклористику, теологию, историю религий.9 Влияние идей этой теории испытали все области гуманитарного знания. Это мировоззрение, система взглядов на мир и место человека в мире.

Список использованной литературы

1. Асмолов А.Г. Психология личности, МГУ, 1990

2. Гловер Э. Фрейд или Юнг, СПб, 1999

3. Леонтьев А.Н. Биологическое и социальное в психике человека. // Проблемы развития психики, МГУ, 1972

4. Психология личности. Хрестоматия. Т. 1, Самара, 1999

5. Фрейд З. Введение в психоанализ. М, 1990

6. Хьел Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб, 1997

7. Юнг К. Аналитическая психология. // Психология личности. Хрестоматия. Т. 1. Самара, 1999

8. Юнг К. О становлении личности. // Психология личности. Хрестоматия. Т. 1. Самара, 1999

9. Юнг К. Проблемы души нашего времени. М, 1994

1 Юнг К. Проблемы души нашего времени. М, 1994

2 Юнг К. Аналитическая психология. // Психология личности. Хрестоматия. Т. 1. Самара, 1999

3 Юнг К. О становлении личности. // Психология личности. Хрестоматия. Т. 1. Самара, 1999

4 .Психология личности. Хрестоматия. Т. 1, Самара, 1999

5 Леонтьев А.Н. Биологическое и социальное в психике человека. // Проблемы развития психики, МГУ, 1972

6 .Хьел Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб, 1997

7 .Гловер Э. Фрейд или Юнг, СПб, 1999

8 Фрейд З. Введение в психоанализ. М, 1990

9 Асмолов А.Г. Психология личности, МГУ, 1990

Проблема поведения в психологии

Поведение… При произнесении этого слова в контексте психологии на ум сразу приходит бихевиоризм, который делает поведение предметом систематического изучения. Но отнюдь не только эта школа занималась данной проблемой. И вообще в своей работе я буду говорить о поведении в широком смысле слова, включая и понятие деятельности в данную категорию. История рассмотрения этой проблемы уходит корнями в философию.

Здесь мне видится несколько линий философской проблематики, которые будут нам интересны в связи с проблемой поведения.

Во-первых, это проблема взаимоотношения СУБЪЕКТА и ОБЪЕКТА. Стоит сказать, что различение на субъект и объект вообще свойственно западной философской традиции. В восточной философии нет этой дихотомии, эти категории не являются для восточного человека противоположными. Европейская философская традиция, берущая свои истоки в античности, придерживается данного различения. Материалистическая традиция древнегреческой мысли приводит к дуализму у Декарта. Декарт отрицает за материей способность ощущать и мыслить, этой способностью обладает лишь носитель сознания, каковым является человек как субъект познания. Декарт, вводя понятие о существовании двух независимых субстанций, ставит проблему их взаимодействия. Декарт говорит, что материальный мир воздействует на нас, производя в субъекте изменения, которые он называет рефлексом. Рефлексы – это »страдательные» феномены, и они не относятся Декартом к душевным. Т.е. то, что по сути является частью поведения, по логике Декарта не связано с работой души. Получается, что Декарт как бы раздваивает поведение: рефлексы и поведение, которое идет от работы души.

Традиционный бихевиоризм вообще отрицает опосредованность поведения внутренними психическими факторами.

В связи с философией Декарта следует еще отметить, что именно от него идет традиция механистического рассмотрения поведения как взаимодействия физических тел.

Однако мы слишком отклонились от линии субъект-объектных отношений. Итак, Декарт рассматривает взаимодействие двух субстанций. Другие признают одну и отрицают другую. Так, например, Гоббс сводит субъективные душевные явления к физическим, считая, психические явления эпифеноменом физических явлений в мозге. А Беркли, наоборот, подчеркивает значимость субъективного мира.

В целом разделение на объект и субъект, выделение своеобразия каждого выводят нас на понимание поведения как активности субъекта в объектном мире.

Теперь я хотела бы рассмотреть детерминистическую линию философии, которая имеет прямое отношение к рассматриваемой нами проблеме. Детерминизм получил свое развитие в бихевиоризме, который рассматривает поведенческие реакции как ответы на соответствующие стимулы. Этому противостоит понимание нестабильности как характеристики природы. В естествознании введение нестабильности помогает включить в поле изучения и человеческую деятельность. Это возможность более полно включить человека в природу. В детерминистическом мире природа поддается полному контролю со стороны человека. Если же природе свойственна нестабильность, то человек обязан более осторожно относиться к ней, хотя бы из-за неспособности предсказать то, что произойдет в будущем.

Лейбниц рассматривал материю как вечно движущуюся массу, лишенную каких-либо событий, т.е. истории. Исключение нестабильности и отрицание времени породило два противоположных видения универсума:

универсум как внешний мир, являющийся в конечном счете »регулируемым автоматом» (Лейбниц), находящимся в бесконечном движении;

универсум как внутренний мир человека, настолько отличающийся от внешнего.

Включение нестабильности в картину универсума приводит к сближению внешнего и внутреннего миров. Здесь большое значение приобретают обратные связи. Необходимость обратной связи поддерживается и приверженцами скептицизма. Ведь человек никогда не может быть до конца уверен, к каким именно последствиям приведут те или иные его действия.

Таким образом, внешний и внутренний миры постоянно взаимодействуют, это взаимодействие выражается в поведении, неотъемлемой частью которого является наличие обратных связей.

Здесь хочется вспомнить Левина, который указывал, что »нет собственных качеств явления, явление существует только в контексте и может быть понято только как функция влияния окружения и собственных качеств субъекта». Это показывает слитность этих двух миров.

Важнейшей особенность психологии на протяжении многих веков состоит в том, что она развивалась в связи с развитием других наук. Это привело к тому, что развитие знания в смежных областях (биологии, анатомии, физиологии) способствовало развитию психологии. В частности, что касается проблемы поведения, то теория Дарвина оказала огромное влияние на ее рассмотрение. Его эволюционное учение позволило объяснить целесообразность поведения живых существ, стимулировав разработку объективных методов исследования его внешних и внутренних проявлений.

Павлов называет высшую нервную деятельность животных поведением.

Однако обратимся собственно к психологии. Как проблема поведения рассматривается различными психологическими школами?

От Декарта берет начало рассмотрения сознания как предмета психологии. Сознание изучают в рамках субъективной психологии. Дж. Уотсон говорит, что сознание нельзя наблюдать извне, сознания нет для науки. Уотсон решает проблему превращения психологии в объективную науку по типу естественных наук. Уотсон дает начало новой школе – бихевиоризму.

Бихевиоризм — психологическое направление, начало которого было положено публикацией Уотсона в 1913г. »Психология с точки зрения бихевиориста». В качестве предмета психологии в нем фигурирует не субъективный мир человека, а объективно фиксируемые характеристики поведения, вызываемого какими-либо внешними воздействиями. При этом в качестве единицы анализа поведения постулируется связь стимула (S) и ответной реакции (R). Все ответные реакции можно разделить на наследственные (рефлексы, физиологические реакции и элементарные эмоции) и приобретенные (привычки, речь, сложные эмоции, социальное поведение), которые образуются при связывании (обусловливании) наследственных реакций, запускаемых безусловными стимулами, с новыми (условными) стимулами. Практически поведение является результатом научения. Научение, по Уотсону, — это накопление реакций.

Как подчеркивает Выготский в »Историческом смысле психологического кризиса», бихевиоризм возник как противоположность субъективной (понимание предмета и метода) психологии. Парадокс в том, что Уотсон, изучая поведение, по сути дела не определяет его, сводя его к набору реакций.

В бихевиоризме Уотсона проявляется детерминистическая позиция определения поведения: по стимулу, считает он, мы можем заключить о последующей за ним реакции. Т.е. поведение предстает как феномен мало пластичный, четко запрограммированный из вне. Понятна ограниченность такого понимания, критике бихевиоризма посвящено много работ, и я не буду излагать их суть. Важно, что Уотсон поставил саму проблему необходимости изучения поведения в психологии, он открыл новую область психологической науки. Но Уотсон рассматривает поведение в отрыве от психики и сознания. Уотсон отождествил понятие психики с интроспективным ее пониманием в психологии сознания, и, отвергая последнюю из-за ее субъективности, отбросил и психику. Стремление объединить поведение и психику ярко проявляется в отечественной психологии в рамках деятельностного подхода. О нем мы будем говорить позже. Однако и последователи Уотсона видели ограниченность такого понимания поведения как лишь продукта внешних условий. Стремление преодолеть ограниченность традиционного бихевиоризма породило ряд новых исследований в русле необихевиоризма.

В результате работ Толмена в схеме S — R появились промежуточные переменные (образ, цель, потребность). Введение психических процессов, опосредствующих ответные реакции, — это введение фактора нестабильности в сферу поведения. Это признание того факта, что мы, зная все внешние условия и стимулы, не можем предугадать самого поведения. Рубинштейн бы сказал, что внешние факторы действуют через внутренние условия. Введение психологических условий решало очень важную проблему. Работы Уотсона содержали проблему управления поведением, которая вульгаризировалась до манипулирования человеком. Соблазнительная для многих идея: как сделать так, чтобы человек выдавал определенные реакции. Одно дело, если это делается во благо человеку, как, например, в психотерапии, и совсем другое, если манипулятор вызывает у другого такие реакции, которые выгодны ему. Введение психологических факторов, опосредствующих процесс выработки новых форм поведения, показывает манипуляторам, что все их усилия могут оказаться тщетными.

Толмен говорит о поведении как молярном феномене. Он говорит, что поведение – это целостный акт, который характеризуется собственными свойствами: направленностью на цель, понятливостью, пластичностью, селективностью, проявляющейся в готовности выбирать средства, ведущие к цели более короткими путями. Толмен убежден в сложности детерминации поведения. Он различает три разновидности его детерминант: независимые переменные стимулы и исходное физиологическое состояние организма; способности, т.е. видовые свойства организма; вмешивающиеся внутренние переменные – намерения и познавательные процессы. Внутренние переменные Толмен называет когнитивными картами. Когнитивная карта представляет собой такую когнитивную структуру, в которой отражено соотношение между стимулами и целями. Толмен проводил эксперименты на животных и переносил их результаты на людей. Это, конечно, свидетельствует о биологизаторстве, но это позволяет и увидеть филогенетические корни поведения.

Другой необихевиорист, К. Халл, придерживается в своих научных изысканиях схемы стимул (S)-организм (O)-реакция (R), где организм – это некоторые протекающие внутри него невидимые процессы. Эти процессы можно описать объективно, т.к. это результаты предшествующего научения, т.е. навыки, это результат депривации и т.п. Основной детерминантой поведения он считает потребность. Потребность определяет характер поведение, его направленность, выбор средств. Важнейшим условием образования новой связи является смежность стимула, реакции и подкрепления, которое снижает потребность. Халл подчеркивает решающую роль подкрепления в образовании новых связей. Подкрепление – это не что иное, как обратная связь. Идея обратной связи имеет огромное значение в проблеме поведения. В связи с этим хотелось бы вспомнить концепцию Н.А. Бернштейна о построении движений, в которой идея обратной афферентации занимает центральное место.

Проблема обратной связи является ключевой в другой необихевиористской концепции, авторами которой выступили Дж. Миллер, Е. Галантер и К. Прибрам. Под влиянием развития ЭВМ и по аналогии с программами, они постулируют внутри организма механизмы и процессы, опосредствующие реакцию на стимул. В качестве таких инстанций, связующих стимул и реакцию, они назвали образ и план. Образ – это знания человека о себе и о мире. План – это алгоритм построения порядка операций, в достижении определенной цели. Поведение рассматривается как серия движений, а человек как вычислительная машина. Стратегия плана строится на основе проб, проводимых в условиях, созданных образом. Проба – это база целостного процесса поведения, с помощью которой выясняется, что операции осуществляются правильно. В этом смысле обратная связь является главным условием успешного осуществления поведения. 

В концепции оперантного бихевиоризма Скиннера речь идет о подкреплении реакций. Он говорит, что реально процесс приспособления строится на основе активных проб, случайная успешность которых приводит к их закреплению. Такие реакции, которые не вызываются из вне определенными стимулами, а »испускаются» организмом, Скиннер назвал оперантными. Именно эти реакции преобладают в адаптивном поведении животного. Образование реакций он вслед за Уотсоном объясняет в терминах обусловливания. При оперантном обусловливании новая реакция не вызывается стимулом, она осуществляется в какой-то определенный момент независимо от определенных обстоятельств. Но, случайно приводя к полезному результату, эта реакция подкрепляется и усиливается в силу временного следования реакции и подкрепления.

Скиннер говорит об активности, но сводит ее к системе случайных проб, некоторые из которых, оказавшись правильными, подкрепляются. Главным средством формирования нового поведения является подкрепление.

В целом необихевиоризм утверждает влияние внутренних факторов наряду с факторами среды. Он указывает на целенаправленность, избирательность, целостность поведения. Поведение возникает не только в ответ на внешние стимулы, но исходит и из субъекта, который разворачивает его с целью удовлетворения своих потребностей. Вспомним раздвоение поведения у Декарта, по-моему, необихевиоризм делает то же самое: есть поведение как ответ на внешние стимулы, а есть поведение, идущее изнутри.

Заканчивая рассмотрение бихевиоризма, мне хотелось бы сказать, что эта школа внесла огромный вклад в психотехнику. Бихевиористская психотерапия является очень эффективной, а теоретические разработки по проблеме научения актуальны и сейчас.

Однако бихевиоризм был отнюдь не единственной школой, которая говорила о необходимости превращения психологии в объективную науку. Первые попытки внедрения в психологию объективного подхода принадлежат отечественному ученому И.М. Сеченову. Сеченов выдвигает свою программу построения психологии как самостоятельной науки. В 1863 году он появляется его работа »Рефлексы головного мозга.» Сеченов открыл механизм центрального торможения. Он увидел в данном явлении материальный механизм произвольного (волевого) поведения, которое объяснялось исключительно из принципа свободной воли. Он говорит, что кажущиеся свободными акты подчиняются определенным материальным законам. Это ни что иное как всеобщий детерминизм.

Сеченов рассматривает психическую деятельность по аналогии с рефлекторной. Рефлекс – это процесс отражения каких-то свойств внешнего мира, происходящий в реальном времени и пространстве. С этой позиции можно взглянуть и на психическую деятельность. Вот как пишет Сеченов: »Мысль о психическом акте как о процессе, движении, имеющем начало, течение и конец, должна быть удержана как основная…» В любой психической деятельности есть, как и в рефлексе, начало, развитие и конец.

Тем самым Сеченов проводит аналогию между рефлексом, как простейшей формой поведения, и психической деятельностью. В дальнейшем идея взаимоотношения внешней практической и внутренней психической деятельностей получит свою разработку в рамках психологии деятельности.

С другой стороны, признание общности рефлекса и психических актов влечет за собой вывод о возможности объективного изучения психики, т.к. в основе психических процессов, также как и рефлекса, лежит внешнее воздействие. Даже в основе »волевых» актов лежат внешние стимулы. Воля – это голос другого внутри нас. Такое понимание произвольных действий дает Сеченов, он придерживается строго детерминистической традиции и, по сути, отрицает активность человека. Эта традиция идет от Спинозы, который считал, что свободный человек действует по необходимости, Сеченов воспринял и идею Спинозы о том, что в основе мышления лежит действие.

»Мысль, — как пишет Сеченов, — это первые две трети рефлекса.» Таким образом он пытается показать, что мысль – это »свернутое» действие.

А внешне наблюдаемое поведение в его схеме – это последний этап психической деятельности, рассматриваемой по аналогии с рефлексом.

Вслед за Сеченовым В.М. Бехтерев предлагает свою систему построения объективной психологии. Работы Бехтерева по рефлексологии появились несколько раньше работ Уотсона. Он говорит о рефлексологии как о »преемнице» объективной психологии. В отличие от Уотсона Бехтерев признает субъективную психологию, но считает ее крайне ограниченной. Главной должна стать объективная психология, предметом которой являются »те соотношения, которые устанавливаются в различных случаях между внешними воздействиями и теми внешними проявлениями, которые следуют и которые обусловлены деятельностью высших центров мозга.» По Бехтереву, объективная психология должна заниматься внешней деятельностью и деятельностью нервной системы как внешними проявлениями нервно-психической деятельности. Уотсон говорил, что для психолога физиологические механизмы не являются предметом изучения. Бехтерев говорит о нервно-психических процессах, этим он подчеркивает, что психика без физиологии не существует. Он говорит, что психология должна изучать внешнюю соотносительную деятельность организма, утверждая, что психическая деятельность является рефлекторной. В отличие от Сеченова Бехтерев редуцирует психику до рефлекса.

В рефлексологии Бехтерев проявляет стремление объединить субъекта и объект: »для рефлексологии нет ни объекта, ни субъекта, а имеется нечто единое – и объект, и субъект, вместе взятые в форме деятеля.» В работах Бехтерева неоднократно декларируется изучение человека как деятеля, но на самом деле все сводится к изучению человека как объекта, а не субъекта, как своего рода машины, реагирующей рефлексами на различные раздражители.

И Сеченов, и Бехтерев видят методом изучения психики анализ поведения. Но Сеченов рассматривает поведение как средство изучения психики. Выготский говорил, что опосредствованное изучение – единственный способ научного изучения предмета. Бехтерев же свел психику к набору сочетательных рефлексов. Это проявление редукционизма. Оба эти автора стремятся показать общность поведения и психики: Сеченов решает эту проблему посредством аналогии, Бехтерев вообще сводит одно к другому.

Прежде чем перейти к деятельностной концепции, мне хотелось бы поговорить о психологических взглядах французского психолога П.Жане. И интересен он нам тем, что категория действия в его концепции занимает центральное место. Он делает действие единицей анализа, в которое психическое включено в качестве необходимой составляющей. В каком смысле он видит их взаимодействие? Во-первых, психические явления есть »подготавливающая» часть действия, так он говорит о мышлении как »способе подготовки действия; это не полное действие, но проба действия, совершаемая специфическим образом.» Это соотносится с представлениями С.Л.Рубинштейна об ориентировочной и исполнительской частях деятельности. Во-вторых, чувства суть регуляторы действия, обуславливающие темп протекания действия и способ его выполнения. В-третьих, само зарождение психики связано с появлением активных движений живого организма. Вспомним, что сходное говорит и А.Н.Леонтьев на тему возникновения психики в филогенезе. В-четвертых, умственная деятельность понимается Жане как производная от практических действий человека, как результат интериоризации. Эта идея связывает Жане с отечественными концепциями интериоризации. В-пятых, на примере эволюции памяти он показывает как психическое возникает из социально значимых действий. »Память – это акт социальный,»- пишет П.Жане. Также как Леонтьев подчеркивает, что сознание – продукт совместной трудовой деятельности людей.

Я не случайно провожу параллели между П.Жане и отечественными адептами деятельностной концепции. Само развитие научного знания в рамках психологии приводят к необходимости определения взаимоотношения между субъективной психологией, предметом которой являлось сознание, и объективной психологией, предметом которой было поведение. Приходит мысль о том, что нельзя разрывать эти две реальности, что между ними есть сложное взаимодействие, которое и следует изучать.

С.Л.Рубинштейн так пишет о таком положении в психологии: »На вопрос: что является »ячейкой», или »клеточкой», психологии, традиционная психология сознания отвечает: ощущение, представление, идея; поведенческая психология говорит: реакция или рефлекс. Концепция психологии сознания утверждает чисто созерцательную, бездейственную сознательность; концепция поведенческой психологии – бессознательную действенность, механическую активность или слепую импульсивность.»

Суть деятельностного подхода мне хотелось бы выразить словами П.Я.Гальперина: »требование изучать психическую деятельность не саму по себе, а в составе внешней, предметной деятельности субъекта; изучать ее по роли в этой внешней деятельности, которая определяет самую необходимость психики, и ее конкретное содержание, и ее строение; рассматривать психическую деятельность не как безличный процесс, а как деятельность субъекта в плане психического отражения проблемной ситуации.» Предпосылками появления деятельностного подхода является кризисное состояние, которое осознается в 20-х годах. Л.С.Выготский в »…кризисе» пишет о необходимости новой парадигмы изучения психики и сознания. Такой новой парадигмой стала деятельностная концепция. Авторами последней являются С.Л.Рубинштейн и А.Н.Леонтьев, у них есть различия, но сейчас я не буду о них говорить, а попытаюсь в общем выразить суть парадигмы.

Рубинштейн писал, что »ошибка поведенчества не в том, что оно хотело изучать человека в его деятельности, а в том, как оно понимает эту деятельность.» В основу деятельностного подхода кладется понятие деятельности в понимании Гегеля и Маркса, как »опредмечивание субъекта и распредмечивание объекта.» Итак, »деятельность человека – это не реакция на внешний раздражитель,…, — она переход субъекта в объект.» В процессе деятельности формируется сам субъект. Деятельность человека социальна. Маркс говорит об объективном опосредствовании сознания, этим намечается объективный подход к изучению сознания человека. Рубинштейн формулирует принцип единства сознания и деятельности: »формируясь в деятельности, психика, сознание в деятельности, в поведении и проявляется.»

Имеются взаимовлияния одного на другое: так осознавание своей деятельности перестраивает течение и характер последней, а сама осознанность или неосознанность того или иного действия зависит от отношений, которые складываются в ходе самой деятельности. »Сознание не является внешней силой, которая извне управляет деятельностью человека. Будучи предпосылкой деятельности, сознание вместе с тем и ее результат. Сознание и деятельность человека образуют подлинное единство.»

Принцип единства психики и деятельности Леонтьев распространяет и на проблему появления психического отражения у животных. Леонтьев, говоря »деятельность животных», подчеркивает активность животных в приспособлении их к окружающему миру в противовес реактивному пониманию этих реальностей в бихевиоризме и других поведенческих концепциях. »Отражение животными среды находится в единстве с их деятельностью…Основным в этом сложном единстве отражения и деятельности является деятельность животного, практически связывающая его с объективной действительностью; вторичным, производным оказывается психическое отражение воздействующих свойств этой действительности.»

Проблема единства сознания и деятельности рассматривается Леонтьевым и применительно к антропогенезу. Сознание возникает в процессе совместной трудовой деятельности людей, в процессе которой происходит разделение функций между отдельными участниками этого процесса и каждый отдельный участник сталкивается с необходимостью отражения групповой цели и цели собственных действий.

Рассматривая человеческую деятельность, Леонтьев говорит о макроструктуре ее строения, выделяя деятельность – действие – операцию. За деятельностью стоит мотив, за действием – цель, за операцией – задача.

Леонтьев говорит и об иерархии деятельностей, выделяя ведущую деятельность.

Гальперин выделяет в деятельности две части: ориентировочную и исполнительскую. Ориентировочная часть – это психические процессы, обеспечивающие успешность исполнительской части. Психология, по его мнению, должна изучать именно ориентировку. В концепции поэтапного формирования умственных действий он рассматривает процесс интериоризации внешней деятельности и превращение ее во внутреннюю.

В общих чертах мы рассмотрели деятельностную концепцию, которая провозгласила себя в качестве новой психологии. И что же мы видим на современном этапе: психология деятельности стала одной из »многих психологий.» Может и не стоит стремиться к единообразию в психологии? Может в этом множестве взглядов на один и тот же предмет (в частности, на поведение, деятельность) и есть своеобразие психологии? Сложно говорить об истинности одного и ложности другого, каждая точка зрения открывает что-то новое, своеобразное. И важно видеть это своеобразие, а не отбрасывать как противоречащее моим взглядам.

НИЖЕГОРОДСКИЙ ИНСТИТУТ МЕНЕДЖМЕНТА И БИЗНЕСА

РЕФЕРАТ

По курсу психологии и педагогики

На тему: Психология любви: победы и поражения

Выполнил

Молянова Юлия Дмитриевна

Курс 1, поток 30

Форма обучения: заочная с дистанционными технологиями

Проверил

Доцент Серебровская Наталья Евгеньевна

Нижний Новгород

2007

СОДЕРЖАНИЕ:

Введение

Что такое любовь?

Любовь с точки зрения психологов

Психология любви

Только в любви человек становится человеком

Победы и поражения

Заключения

Литература

ВВЕДЕНИЕ

Тема любви волнует человечество на протяжении почти всей его жизни. Любовь была и злом, и благом; и счастьем, и страданием; и горестью, и радостью. Но никогда она не была для людей чем-то безразличным и ненужным.

О любви сказаны миллионы слог и написаны горы книг. Даже беглый взгляд на литературу, кинофильм и на наши собственные ощущения обнаруживает, что жажда любви и удовлетворенных отношений является одной из наиболее сильных и неопределенных сил, формулирующих нашу жизнь. Но по-прежнему, духовный мир человека, его эстетическая сущность – это, пожалуй, одна из наименее познанный наукой сфер жизни на Земле. И именно поэтому невозможно дать четкого определения высшим человеческим чувствам, одним из которых является – ЛЮБОВЬ.

ЧТО ТАКОЕ ЛЮБОВЬ?

Сложность и важность любви обусловлены тем, что в ней сливаются в одно целое и физическое и духовное, индивидуальное и социальное, личное и общечеловеческое, понятное и необъяснимое. Нет такого развитого общества, и нет такого человека, который был бы не знаком с любовью. Любовь как высшее человеческое чувство – эта часть жизни любого из нас. И думаю, что каждый согласится с высказыванием Ван Гога, который говорил: «Я — человек, и человек со страстями1. Я не могу жить без любви, иначе я намерзну и превращусь в камень». Так говорил великий художник о любви к женщине. Или же, например высказывание Г.Гегеля: «Истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом «я» и, однако, в этом исчезновении и забвении обрести самого себя и обладать самим собой». Высказываний много, но их смысл один. И проблема взаимоотношений между двумя полами являлась одной из ведущих тем философии различных эпох, причем каждая из них вносила свои концептуальные новшества в ее понимание и оценку.

Более того, без любви не может формироваться моральный облик человека, не происходит нормального развития.

«Любовь – единственный удовлетворительный ответ на вопрос о проблеме существования человека», — говорил Э.Фромм. Однако, что же такое любовь? Достаточно четкое определение не удалось дать еще никому. И для каждого нового поколения, вступающего в жизнь, психология любви – это тайна за семью печатями, крепость, которую надо покорить самому, пройдя нелегкий путь обретения и потерь, побед и поражений. Кстати, что касается молодого поколения, вступающего в новую жизнь. Есть очень интересные факты по данным исследования В.Т. Лисовского:

В число первостепенных жизненных планов молодежи в 72,9 % ответов вошло «встретить любимого(ую)» и только 38,9 % «создать семью», причем ответы эти оказались достаточно независимыми друг от друга.

Самое четкое, что можно сказать, что любовь – это тайна. Если пытаться подчинить любовь чьим-то взглядам, то она превращается в скучнейшую вещь на свете. Она становится мертвой, сухой и безжизненной.

В философской энциклопедии понятие «любовь» определяется как нравственно-эстетическое чувство, выражающееся в бескорыстном и самозабвенном стремлении к своему объекту. Специфическим содержанием этого чувства является самоотверженность, самоотдача и возникающее на этой основе духовное взаимопроникновение.

К счастью, наука и познание нетождественны. Существует безграничная, живая область повседневного мышления. Почти каждый человек вносит свое и в чувство любви, и в суждения о ней, причем самое возвышенное, яркое, меткое бережно сохраняется в неисчерпаемой и сокровищнице общественного опыта. Повседневные, обыденные чувства, мысли, поступки людей всех эпох и наций, всех классов и сословий, всех профессий и возрастов, испытавших чувство любви, составляют важнейший источник искусства и особенно литературы.

ЛЮБОВЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПСИХОЛОГОВ

Вопрос о том, что же такое «любовь» волновал умы человечества во все века. К концу ХХ века практикующие психологи и психотерапевты тоже принялись исследовать этот феномен. И многим показалось, что многовековая проблема человечества стала потихоньку решаться. К этому времени был накоплен огромный материал для изучений и анализа. И когда специалисты стали без заклинаний и мистики изучать не только многочисленные любовные сюжеты, но и подробные жизненные истории их героев от раннего детства до старости: воспитание — родительское внимание, здоровье — болезни, творчество — застои, жизнелюбие — фатализм. И великая любовная загадка стала раскрываться с других сторон, на которые ранее не обращалось внимания. Было выявлено, что любовь, влюбленность и хуже всего, болезненные около любовные страсти были ошибочно объединены в одно светлое понятие и усиленно возводились на пьедестал.

Существует несколько типов любви. Канадскому психологу и социологу Джону Алану Ли, удалось создать наиболее известную систематизацию типов любви. Он описал шесть типов, обозначив их греческими терминами. Они отчасти зависят от темперамента человека, хотя имеют значение и уровень его духовной зрелости и воспитание. Нужно учитывать, что чистые виды любви (так же, как и чистые виды темпераментов) не встречаются в жизни никогда. Чаще любовь бывает смешенной: к основе одного типа любви могут добавляться черточки от других видов. Так же, как не бывает одинаковых личностей, не бывает и одинаковой любви у разных личностей.

Главным оказалось то, что шесть типов любви – это достаточно разные чувства, похожие лишь внешне. Если агапэ, сторгэ и прагма – это любовь, по всем признакам, то остальные типы: мания, людус и эрос – это любви подобные чувства.

Агапэ – она сосредоточена на «ты», полна альтруизма и обожания, она терпелива и полна негаснущей привязанности. Любящий такой любовью готов простить все. Агапэ – основана на традиционных христианских взглядах, согласно которому любовь не требует взамен, она добра, терпелива и постоянна. Для влюбленных не существует быта, им нравиться обычный ход домашних дел, привычка не гасит их чувства. Они глубоко доверяют друг другу, они не бояться неверности.

Сторгэ – это любовь, похожая на родительскую нежность, понимание, любовь-опека, покровительство. Она развивается постепенно – не как «удар стрелы», а как медленное расцветание бутона, прорастание корней и уход их в глубину. Сторгэ – прочный и устойчивый тип любви, который выдерживает любые испытания.

Прагма – уравновешенная и в определенном смысле «практическая» любовь. Прагма это не только тип любви, а способ ее обретения, любящий подбирает партнера исходя из хорошо продуманных требований к нему, когда подходящий кандидат, наконец, найден и достигнуто взаимопонимания, прагмическая любовь развивается в более глубокое и сильное чувство. Настоящий прагмик не может любить того, кто не достоин любви. Он до мелочей видит всю ценность или не ценность человека. Он бескорыстно относится к любимому: помогает ему раскрыть себя, делает добро. У прагмы есть преимущество перед другими любовными чувствами: со временем она имеет особенность делаться теплее, душевнее, желаннее. Прагма – совсем не «низшее», а полноценное, естественное для человека чувство, дающее положительные эмоции.

Мания – бурное и всепоглощающее чувство. Оно ассоциируется с безумием и смятением. Влюбленный постоянно охвачен стремлением «требовать знаков любви и внимания со стороны любимого». Такое чувство подобно «американским горкам»: крутые подъемы и спуски ведут к внезапному и стремительному окончанию.

Людус разновидность чувства, которое напоминает флирт. По этой схеме любовники легко вовлекаются в игру и, как правило, не требуют друг от друга, каких бы то ни было серьезных обязательств.

Эрос подразумевает чувство, основанное на физическом влечении и соответственно проявляющееся в сильном чувственном, сексуальном притяжении. Ли считает, что этот тип любви подобен искре: легко вспыхивает и тут же гаснет. Она редко приводит к глубоким и прочным отношениям.

Немецкий социолог Р. Кенг дал в Социологическом словаре следующее определение этому великому чувству. «Любовь есть высокая, для многих поэтов и мыслителей – высшая форма человеческой близости». Выражаться же эта близость может, по его мнению, в следующих формах.

Флирт как самое нежное выражение галантности, которая достигла высочайшего развития во времена стиля «рококо».

Любовные отношения как возникшее и расцветающее влечение душ, вечный идеал юности, главным художественным воплощениям которого является Ромео и Джульетта.

Любовные отношения в смысле духовной общности мужчины с женщиной, подругой, часто связанные с высокоидеальными освобожденными от всех буржуазных предрассудков взглядами на любовь.

Любовные отношения как санкционированные законом и церковью нравственный институт, брак.

Любовные отношения, преимущественно половой союз – от мимолетной половой связи вплоть до сексуальной зависимости, откуда возможно развитие более высоких родственных дружбе и браку форм.

И.М. Сеченов различил три последовательные фазы любви:

Платоническая любовь с еще неопределившимися, «темными» половыми желаниями.

любовь-обладание, в которой место «темных», неопределенных половых стремлений заступают теперь яркие, трепетные ощущения любви.

Любовь по привычке, которая от частого повторения рефлекса, в котором психическим содержанием является представление любовницы с теми или другими ее свойствами, образ ее сочетается, так сказать, со всеми движениями души любовника, и она стала действительно половиной его самого. [2, CTP.143].

ПСИХОЛОГИЯ ЛЮБВИ

«В любви, как и в искусстве, не нужно говорить того, что было сказано другими: нужно говорить то, что чувствуешь; и тот, кто торопится говорить, когда ему еще нечего сказать, очень рискует никогда ничего не сказать». Ромен Роллан.

Любовь — это тоже одна из форм выражения стремления преодолеть свою ограниченность, стремления к совершенству и вечности. Человек — единственное животное, призванное стать богом. Любовь преодолевает не только ограниченность человека на пути к совершенству, истине, но и делает его ближе другому человеку.

По-видимому, настоящая любовь встречается не часто, и огромное большинство людей такой любви не переживают, а удовлетворяются только жизнью с «элементами любви», редкими проблесками. Но и эти элементы помогают нам тем, что приоткрывают для нас завесу тайны любви. Любовь многолика и её мир неисчерпаем, потому что каждый человек любит по-своему. Любовь — это личное переживание, которое каждый может пережить только сам и для себя; вряд ли найдётся хоть кто-то, кто не имел или не имеет этого переживания хотя бы в малой степени. Эти проблески любви дают нам силы и опыт в познании тайны любви. Любовь — это и есть та самая Живая вода, с которой не сравнится ничто остальное.

Но, несмотря на это, многие, по уважительным причинам, разочаровываются в любви. Рожденному ползать, нужно ещё научиться летать. Неспособность чувствовать, утрата понимания друг друга и боязнь близости приводит к тому, что любовь кажется невероятной редкостью, иллюзией. Реальностью нашей жизни становятся отчуждение, отстраненность, полное равнодушие и одиночество человека, единственным способом преодоления, которых является любовь.

ТОЛЬКО В ЛЮБВИ ЧЕЛОВК СТАНОВИТСЯ ЧЕЛОВЕКОМ

«Любовь — это состояние, в котором человек способен почувствовать и пережить свою абсолютную незаменимость. В любви человек может почувствовать смысл своего существования для другого и смысл существования другого для себя. Любовь помогает человеку проявиться, выявляя, увеличивая, развивая в нём хорошее, положительное, ценное. Это высший синтез смысла существования человека. Только любя, отдавая себя другому, я нахожу себя, я открываю себя, я открываю нас обоих, я открываю человека». Эрих Фромм.

Желание межличностного слияния — наиболее мощное стремление в человеке. Это наиболее фундаментальное влечение, это сила, которая заставляет держаться вместе членов человеческого рода, клана, семьи, общества. Неудача в его достижении ведёт к разрушению себя и других. Не каждое достижение межличностного слияния можно назвать любовью. Слияние может быть достигнуто различными способами. Зрелая любовь — это активная сила в человеке, сила, которая рушит стены, отделяющие человека от его ближних; которая объединяет его с другими; любовь помогает ему преодолеть чувство изоляции и одиночества; при этом позволяет оставаться самим собой, сохранять свою целостность.

Зрелая любовь – органический сплав чувственного влечения и психической потребности в человеческом тепле и интимной близости с другим. Влюбленный испытывает сильное и яркое чувство, но оно сконцентрировано главным образом на себя и своих переживаниях, поэтому он требователен, бескомпромиссен и часто эгоистичен. В отличие от этого в зрелой любви центр тяжести отношений и чувств сконцентрирован не на себя, а на партнере. Человек начинает думать и заботиться, прежде всего, о том, кого он любит, о его удобствах и интересах, а не о себе. Он больше отдает, чем берет, хочет счастья и самовыражения любимому и старается всеми силами способствовать развитию индивидуальности любимого. Умение думать, прежде всего, о другом человеке, способность получать радость, отдавая, — это непременные спутники зрелой любви.

Важно отметить, что любовь – состояние активное, она предполагает, прежде всего, способность отдавать, а не желания получать. Только человек, переполненный счастьем, может быть щедрым и расточительным. Тот, кто боится отдавать, в психологическом отношении слабый, бедный, нищий человек. Кроме умения и желания отдавать, дарить активный характер любви, подразумевает заботу о любимом, ответственность за него и глубокое понимание его стремлений и интересов.

Стремление отыскать и осуществить настоящую любовь, заложено в самой сущности человека. Эта потребность свойственна каждому человеку с самого раннего детства. Нормальное удовлетворение этой потребности ведет к развитию способности любить. От колыбели и до конца жизни все мы ищем того, кто будет любить нас и кого бы могли любить мы.

В жизни каждого человека бывают такие моменты близости и единения с другими, которые подпитывают в нем устремленность к другому. В моменты близости человек испытывает совершенно особое состояние — когда вдруг пропадает время, и все временное вдруг исчезает, и вечность как будто касается души. Человек в периоды, когда его касается любовь, выходит из цепи пространства и времени, остается только одно ощущение величайшей силы и благодати. Такие проблески любви оставляют более яркий след, чем миллионы его мыслей, понятий, привычек, чувств, воспоминаний.

Любовь — это связь людей. Живя среди людей, человек учится любить, всем существом своим, понимая не только необходимость, неизбежность другого человека, но и глубокую осмысленность.

Мы все жаждем любви, и потребность в ней безгранична; порой кажется, что мы никогда не насытимся. В сущности, любовь — это то, от чего зависит наше благополучие. Под действием ее живительной силы мы способны пережить самые горькие моменты жизни, перенести обиды и жестокость. Любовь имеет величайшую ценность ещё и благодаря тому, что она является одним из самых сильных источников положительных эмоций, удовольствия, наслаждения и радости. А значение положительных эмоций трудно переоценить. Они ободряют, мобилизуют и, с другой стороны, смягчают действие жизненных испытаний.

Любви нужно учиться. Это искусство, как называет любовь Эрих Фромм, требует от человека определенных психологических затрат. Если я хочу овладеть искусством любить, я должен смотреть на мир объективно, развивать «способность видеть людей и вещи такими, какие они есть, объективно, и уметь отделять эту объективную картину от той, которая складывается под влиянием собственных страхов и желаний».

Любовь — это деятельность человека, а любой деятельности можно научиться и творчески совершенствоваться в ней, это дается накоплением своего опыта, усвоением опыта человечества, познанием, исследованием, пробами и ошибками, экспериментированием, дерзанием. Творческие люди обычно не ждут вдохновения, а настраивают себя, приводят себя к этому состоянию.

О любви важно думать как о жизненной позиции. Феномен любви не раскрывается в рамках лишь отношения к другому, связанного с чувствами и эмоциями; любовь — это активная деятельность, непрерывная работа, в основе которой экзистенциальная потребность соединения с другим человеком.

Человек любит потому, что не может не любить. Так же и с теми, кто не любит. Любящего переполняет огромная энергия, требующая выхода, он находится в состоянии любви, в которой не только созидает сам себя как человека, но и помогает созидать другим. Поэтому для умеющего любить человека не будет проблемы с выбором себе достойного партнера. В этом смысле любовь к ближнему, к человеку есть творчество, излучение творческой энергии. Любовь не объясняется ни физическими, ни физиологическими, ни психологическими условиями человеческого существования. Нет таких законов природы, по которым мы должны любить друг друга. Человек любит как метафизическое существо, когда он поднимается выше своей природной стихии.

ПОБЕДЫ И ПОРАЖЕНИЯ

Понятно, что победа – это взаимная любовь, а поражения – это безответная, несчастная любовь.

Взаимная любовь ключевой момент в создании стабильных семейных отношений, она изменяет структуру установок человека и тем перестраивает его сознание. Наделяя человека внутренним зрением, любовь позволяет ему усмотреть скрытые потенциальные возможности любимого и тем самым создает оптимальные условия для их развития. В этом преобразующая сила любви. Любовь положительно влияет на характер семейных отношений только тогда, когда партнеры взаимно разделяют установки друг друга на наиболее важные для них события, дела и поступки.

Понятно, что несчастная любовь приносит много проблем и несчастий людям. И если и есть в какой-то смысл, то только тот, что на ошибках учатся, и отрицательный опыт может быть полезен.

К несчастной любви также можно отнести и страсть, так как страсть непрочный фундамент. А влюбленность не может быть причиной длительных отношений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Я дышу – и, значит, я люблю!

Я люблю – и, значит, я живу!»

В.Высоцкий

«Если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего не делаешь себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она — несчастна!»

К.Маркс

«Любовь – это желание жить.»

К.Тилье

«Любовь одна, но подделок под нее – тысяча…»

Ф.Ларошфуко

Так, что же такое любовь? Если даже не задумываться, то можно сказать, что это наша жизнь.

Но важно помнить, что свою историю любви, историю своей жизни, пишете вы сами, в данную минуту. И карта путешествия не может быть интереснее самого путешествия. Для тех, кто любит путешествовать.

СОДЕРЖАНИЕ

А.Г. Смирнов. Практикум по общей психологии: Учебное пособие. – М.: Изд-во института психотерапии, 2005.

С.В. Ковалев. Психология современной семьи. – М.: Просвещение, 1988.

А.В. Сластенин. Психология и педагогика. – М.: Издательский центр «Академия», 2006.

В.В. Мироненко, А.В. Петровского. Хрестоматия по психологии. – М.: Просвещение, 1987.

Э.Фром. Искусство любви. – М.: Полифакт, 1990.

1 Страстями называют сильные, стойкие, длительные чувства, порождающие энергию, направляемую на достижение единой цели или предмета. Предметом страсти могут быть самые различные области знания и деятельности человека, определенные вещи, лица другого пола. Основным признаком страстей является их действенность, единство волевых и эмоциональных компонентов. Страсти всегда побуждают людей к активной деятельности, через которую страсть удовлетворяется и на основе которой она развивается. Страсти личности, которая руководствуется в своей жизни и деятельности интересами общества, — положительные. Страсти же, определяемые эгоистической установки личности, следует рассматривать как отрицательные. [1, стр. 138].

Предмет и задачи истории психологии

Предмет истории психологии – изучение становления представления о психической реальности на разных этапах развития научного знания. История психологии имеет свой, отличный от предмета психологии предмет изучения. История науки – особая область знания. Ее предмет существенно иной, чем предмет той науки, развитие которой она изучает.

Следует иметь в виду, что об истории науки можно говорить в двух смыслах. История – это реально совершающийся во времени и пространстве процесс. Он идет своим чередом независимо от того, каких взглядов на него придерживаются те или иные индивиды. Это же относится и к развитию науки. Как непременный компонент культуры, она возникает и изменяется безотносительно к тому, какие мнения по поводу этого развития высказывают различные исследователи в различные эпохи и в различных странах.

Применительно к психологии веками рождались и сменяли друг друга представления о душе, сознании, поведении. Воссоздать правдивую картину этой смены, выявить, от чего она зависела, и призвана история психологии.

Психология как наука изучает факты, механизмы и закономерности психической жизни. История же психологии описывает и объясняет, как эти факты и законы открывались (порой в мучительных поисках истины) человеческому уму.

Итак, если предметом психологии является одна реальность, а именно реальность ощущений и восприятий, памяти и воли, эмоций и характера, то предметом истории психологии служит другая реальность, а именно – деятельность людей, занятых познанием психического мира. Эта деятельность совершается в системе трех главных координат: когнитивной, социальной и личностной. Поэтому можно сказать, что научная деятельность в качестве целостной системы трехаспектна (душа, сознание, поведение). Психология как наука о душе объясняла ее как причину всего, т.е. душа определялась как объяснительный принцип. Сознание как предмет истории психологии имело двойную функцию: оно являлось и объектом изучения, и объяснительным принципом. С появлением нового предмета изучения – поведения – был преодолен субъективизм психологии сознания, однако это повлекло за собой исчезновение самого объекта изучения – психики и сознания. На современном этапе развития науки возникает тесная связь между сознанием и поведением, или деятельностью.

Основные задачи предмета истории психологии:

1. Анализ возникновения и дальнейшего развития научных знаний о психике с точки зрения научного, а не житейского или религиозного подхода в изучении эволюции представлений о психике человека.

2. Анализ и понимание междисциплинарных связей между историей психологии и другими науками, раскрытие тех взаимосвязей, от которых зависят достижения психологии.

3. Выяснение зависимости зарождения и восприятия знаний от социальных, культурных и идеологических влияний на научное творчество.

4. Изучение роли личности, ее индивидуального пути в становлении самой науки.

Периодизация истории психологии

В своем развитии психология прошла несколько этапов.

Донаучный период заканчивается примерно в VII–VI вв. до н.э., т.е. до начала объективных, научных исследований психики, ее содержания и функций. В этот период представления о душе основывались на многочисленных мифах и легендах, на сказках и первоначальных религиозных верованиях, связывающих душу с определенными живыми существами (тотемами).

Второй, научный период начинается на рубеже VII–VI вв. до н.э. Психология в этот период развивалась в рамках философии, а потому он получил условное название философского периода. Также несколько условно устанавливается и его длительность – до появления первой психологической школы (ассоцианизма) и определения собственно психологической терминологии, отличающейся от принятой в философии или естествознании.

В связи с условностью периодизации развития психологии, естественной практически для любого исторического исследования, возникают некоторые разночтения при установлении временных границ отдельных этапов. Иногда появление самостоятельной психологической науки связывают со школой В. Вундта, т.е. с началом развития экспериментальной психологии. Однако психологическая наука определилась как самостоятельная значительно раньше, с осознания независимости своего предмета, уникальности своего положения в системе наук – как науки и гуманитарной и естественной одновременно, изучающей и внутренние и внешние (поведенческие) проявления психики. Такое самостоятельное положение психологии было зафиксировано и с появлением ее как предмета изучения в университетах уже в конце XVIII – начале XIX в. Таким образом, правильнее говорить о появлении психологии как самостоятельной науки именно с этого периода, относя к середине XIX в. становление экспериментальной психологии.

Но в любом случае необходимо признать, что время существования психологии как самостоятельной науки значительно меньше, чем период ее развития в русле философии. Естественно, что этот период не однороден, и на протяжении более чем 20 веков психологическая наука претерпела существенные изменения.

Изменялись и предмет психологии, и содержание психологических исследований, и взаимоотношение психологии с другими науками.

На протяжении длительного времени предметом психологии была душа (см. табл. 1), однако в разное время в это понятие вкладывалось разное содержание. В эпоху античности душа понималась как первооснова тела, по аналогии с понятием «архе» – первоосновой мира, основным кирпичиком, из которого состоит все сущее. При этом главной функцией души считалось придание телу активности, так как, по мнению первых ученых-психологов, тело является инертной массой, которую приводит в движение именно душа. Душа не только дает энергию для активности, но и направляет ее, т.е. именно душа руководит поведением человека. Постепенно к функциям души добавилось познание, и, таким образом, к исследованию активности прибавилось изучение этапов познания, которое в скором времени стало одной из важнейших проблем психологической науки.

В эпоху Средневековья душа была предметом изучения прежде всего для богословия (см. табл. 1), что существенно сужало возможности ее научного познания. Поэтому, хотя формально предмет психологической науки не изменился, фактически в область исследования в то время входило изучение видов активности тела и особенностей познания, прежде всего чувственного познания мира. Регулятивная функция, волевое поведение, логическое мышление считались прерогативой божественной воли, боговдохновленной, а не материальной души. Недаром эти аспекты душевной жизни не были частями предмета научного изучения в концепциях деизма и томизма (Авиценны, Ф. Аквинского, Ф. Бэкона и других ученых).

В Новое время психология, как и другие науки, избавлялась от диктата богословия. Наука стремилась снова, как и в период античности, стать объективной, рациональной, а не сакральной, т.е. основанной на доказательствах, на разуме, а не на вере. Проблема предмета психологии снова встала со всей актуальностью. В это время еще было невозможно полностью отказаться от богословского подхода к пониманию души. Поэтому психология меняет свой предмет, становясь наукой о сознании, т.е. о содержании сознания и путях его формирования. Это позволило отделить предмет психологии от предмета богословия в исследованиях души и ее функций.

Однако этот переход привел к тому, что уже к XVIII в. фактическим предметом психологии стали познавательные процессы, в то время как поведение, а также эмоциональные процессы, личность и ее развитие не вошли в этот предмет. Такое ограничение области исследования на первых порах имело и положительное значение, так как давало психологии, как уже говорилось, возможность избавиться от сакральности, стать объективной, а позднее и экспериментальной наукой. Это также позволяло ей выделиться в самостоятельную науку, отделив свой предмет, свою область исследования от предмета философии. С другой стороны, такой подход начинал препятствовать развитию психологии, поэтому уже к середине XIX в. он был пересмотрен.

Благодаря развитию биологии, в том числе теории эволюции Ч. Дарвина, работам Г. Спенсера и других исследователей, психология не только отошла от философии, идентифицировав себя с естественными дисциплинами, но и расширила свой предмет, выведя его, как сказал И.М. Сеченов, «из поля сознания в поле поведения». Таким образом, кроме познавательных процессов в предмет психологии были включены поведение и эмоциональные процессы. Важно, что стремление стать объективной наукой не привело еще к появлению новых методов исследования психики, так как до 80-х годов XIX в. ведущей остается интроспекция.

Важнейший этап в развитии психологии связан с появлением экспериментальной лаборатории В. Вундта, сделавшего психологию не только самостоятельной, но и объективной, экспериментальной наукой. Однако ассоцианистический подход, на базе которого и выстраивал свою модель психологии В. Вундт, не мог уже объяснить новые факты душевной жизни, не мог быть распространен на изучение структуры личности, эмоциональных переживаний, творческой активности человека. Ограниченным было и применение тех экспериментов и тестов, которые существовали в психологии в начале XX в.

Это заставило ученых искать новый предмет и новые методы исследования психики. Первые школы, зародившиеся в то время (структурализм, функционализм, Вюрцбургская школа), просуществовали недолго. Однако они показали, что среди психологов не существует уже единого мнения о том, что и как должна изучать психология. Так начался период исканий психологии, адекватной новой ситуации и требованиям времени, который получил название периода методологического кризиса (см. табл. 1).

Невозможность прийти к единой точке зрения привела к тому, что уже в 10–30-х годах XX в. психология разделилась на несколько направлений, в каждом из которых был свой предмет и свой метод исследования того, что понималось данным психологическим направлением под психикой. Так, в психологии появляются: глубинная психология, бихевиоризм, гештальтпсихология, марксистская психология, а также такие школы, как французская социологическая, или понимающая, психология.

Во второй половине XX в. возникают новые школы и направления – гуманистическая психология, генетическая (или эпистемологическая) психология, а также когнитивная психология, которая сформировалась уже в 60-е годы. Это последняя из появившихся в XX в. психологическая школа. Таким образом, можно сказать, что с середины XX в. психология вступила в современный нам этап своего развития, для которого характерно уже не дробление на все новые школы, а тенденция к объединению.

Закономерности историко-психологического процесса

Общей и основной закономерностью развития психологических научных знаний является борьба идей, прежде всего между материалистическим и идеалистическим пониманием психики.

Материалистический подход направлен на причинное объяснение психики. В русле этого подхода уже в античности возникли и развивались во все последующие времена представления об обусловленности психических явлений материальными процессами мозга. Развитие материалистических представлений тесно связано с успехами в естествознании. Наивысшей формы они достигают в психологии, базирующейся на философии диалектического и исторического материализма.

В различных формах идеализма психика и сознание отделялись от процессов материального мира, обособлялись от него, превращались в особую – духовную – субстанцию, которая и по своему происхождению, и по своим свойствам, и по методам познания противопоставлялись материальному миру и практике. В идеализме психика предстает как особая духовная деятельность, отрешенная от всяких материальных связей, изучаемая абстрактно, «…так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой».

Разделение психологии на материалистическую и идеалистическую проходит через всю историю развития психологии вплоть до настоящего времени. При этом каждое из направлений вносит свой вклад в познание психического. Так, идеалистические концепции заостряют внимание на проблеме качественного своеобразия психики в отличие от материальных процессов, проводят идею активной деятельной природы духа. Внимание к этим сторонам психической реальности – факт прогрессивный. Поэтому изучение идеалистических психологических концепций, хотя в них и не открываются реальные пути познания выявляемых закономерностей, составляет неотъемлемую часть курса истории психологии. Важной закономерностью развития психологической науки является ее направленность на выработку единое теории. Особенно остро эта тенденция выступила в период открытого кризиса в психологии в начале XX в. когда «психология осознала, что для нее вопрос жизни и смерти найти общий объяснительный принцип…». Возникшие тогда новые направления (психоанализ, бихевиоризм, гештальтпсихология и др.) претендовали именно на такую теорию. Анализируя их судьбу, Выготский выявил закономерную общую линию в их развитии: от частных открытий в конкретной области к возникновению общих принципов и распространению их на всю психологию и, наконец, превращение в философскую систему и даже в мировоззрение, показав, что ни один из этих принципов не удовлетворяет статусу единственной теории в психологии. Однако объективная потребность в ней остается важной движущей силой исторического процесса.

Предпринимаются попытки применить к истории психологии концепцию развития науки Т. Куна, использовать другие достижения в области философии науки.

История психологии должна также учитывать особую ситуацию в науке в изучаемый период. Факт взаимосвязи психологии с другими науками характеризует ее развитие на всех этапах истории. Влияния математики, физики, астрономии, языкознания, физиологии, биологии, этнографии, логики и др. наук на психологию разнообразны. Во-первых, в рамках этих наук накапливались знания о психических явлениях (например, изучение проблемы связи языка и мышления в трудах лингвистов А. Потебни, В. Гумбольдта и др., изучение времени реакции астрономами и др.). Во-вторых, в психологии использовались методы этих наук, в частности, эксперимент был заимствован В. Вундтом из физиологии органов чувств, психофизики и психометрии. В-третьих, происходило использование научной методологии. Так, развитие механики в XVII и XVIII вв. обусловило возникновение механистической модели поведения животных (и частично человека) Р. Декарта, механистической концепции ассоциаций Д. Гартли, «ментальной физики» Дж. Милля. Взаимодействие психологии с другими науками продолжается и в наши дни.

Принципы историко-психологического анализа

Важнейшим из них является принцип историзма. Он требует «не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»

В историческом исследовании этот принцип становится основополагающим. Он требует от историка рассмотрения того или иного отрезка прошлого во всей полноте его конкретного содержания, в системе соответствующих социокультурных условий, как детерминируемый общей ситуацией в науке и рассматриваемый в сопоставлении с предшествующими знаниями. Это позволяет показать неповторимость и уникальность изучаемого явления. При этом необходимо «брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникает подозрение и вполне законное подозрение, в том, что факты были выбраны или подобраны произвольно, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом, преподносится субъективная стряпня». В истории не должно быть белых пятен, забвения тех или иных исторических событий или лиц.

В соответствии с принципом историзма производится и оценка прошлого. Одновременно должна быть раскрыта неизбежная ограниченность любого этапа в развитии знания в сравнении с более поздними его этапами. Именно так оценивали своих предшественников выдающиеся представители науки (см. например, оценки И.П. Павлова учения Гиппократа о темпераментах, понятия о рефлексе Р. Декарта и др.). Нарушением принципа историзма в понимании прошлого являются презентизм и антикваризм. Презентизм ограничивает историческое исследование лишь тем, что обладает значимостью для настоящего этапа развития науки и вместо изучения исторического процесса развития науки во всей его полноте ориентируется на выделение лишь таких фрагментов его содержания, которые наиболее соответствуют современным взглядам. Презентизм приводит к модернизации исторического процесса и противоречит принципу историзма.

Противоречит ему и антикваризм – такой подход, который рассматривает прошлую историю безотносительно к задачам современности, как нечто застывшее, окаменевшее. Такая «чистая история» превращается в простую регистрацию событий в их временной последовательности и не вписывается в практику современного научного исследования.

Отступлением от принципа историзма являются односторонность и схематизм изображения событий прошлой истории. В то же время требование целостности и конкретности, предъявляемое к исторической мысли, не только не исключает, но обязательно предполагает выявление в изучаемом явлении общей закономерности. Выполнение этого требования обеспечивается опорой на принцип единства логического и исторического, согласно которому историк должен не просто описать тот или иной этап исторически развивающегося знания, но и представить его теоретически и, значит, выявить в нем нечто постоянное. Например, за исторически ограниченным эмпирическим материалом конкретных знаний о психике в античности выявляются скрывающиеся в нем (едва ли не все) важнейшие проблемы психологии. С другой стороны, следование принципу единства логического и исторического предостерегает от абсолютизации исторически ограниченных истин и позволяет оценивать их действительное значение.

В становлении научной картины психической жизни ключевая роль принадлежит принципу детерминизма. Принцип детерминизма требует от историка умения раскрыть способ причинного объяснения психического как обусловленного порождающими его факторами (у всего есть причины и следствия). Принципы историко-психологического исследования. в совокупности с конкретными методами составляют основу научного анализа исторического пути развития «психологии.

Ещё выделяют:

принцип системности;

принцип конструктивно-позитивного анализа – необходимо искать передовое, достижения исторической эпохи;

принцип периодизации и преемственности развития психологического знания – предполагает наличие качественно различных периодов в динамике единого процесса научного познания;

принцип единства прошлого, настоящего и будущего;

принцип единства коллективного и индивидуального творчества в развитии психологического знания – нельзя игнорировать вклад отдельного ученого или коллектива ученых.

Методы истории психологии

Методы, используемые в историко-психологических исследованиях, конечно, отличаются от методов общей психологии. В истории психологии нельзя воспользоваться практически ни одним из основных методов психологической науки – ни наблюдением, ни тестированием, ни экспериментом. Область применения этих методов ограничивается только узким кругом современных (для историка психологии) ученых и настоящим состоянием актуальных для этого времени проблем, в то время как возраст психологической науки измеряется веками.

Поэтому ученые, занимающиеся историей психологии, разрабатывают собственные методы исследования или заимствуют их из смежных дисциплин – науковедения, истории, социологии. Эти методы адекватны задаче не только воссоздания истории развития отдельного психологического направления, но и включения его в общий контекст психологической науки, исторической ситуации и культуры. Так, в истории психологии используются историко-генетический метод, согласно которому изучение идей прошлого невозможно без учета общей логики развития науки в определенный исторический период, и историко-функциональный метод, благодаря которому анализируется преемственность высказываемых идей. Большое значение имеют биографический метод, позволяющий выявить возможные причины и условия формирования научных взглядов ученого, а также метод систематизации психологических высказываний.

В последние десятилетия все большее применение находят методы категориального анализа, введенные известным историком науки М. Блоком. В нашей стране этот подход разрабатывался в рамках исторической психологии науки М.Г. Ярошевским. Он предполагает учет социально-исторических условий, определивших появление и развитие данной научной школы, а также изучение идеогенеза, когнитивного стиля, оппонентного круга, социальной перцепции и других детерминант, обусловивших появление значимых для психологии идей.

Источниками для истории психологии служат прежде всего труды ученых, архивные материалы, воспоминания об их жизни и деятельности, а также анализ историко-социологических материалов и даже художественной литературы, помогающей воссоздать дух определенного времени.

1-ая группа: Методы планирования иторико-психологического исследования – организационные методы:

Структурно-аналитический метод

Сравнительно-сопоставительный метод

Генетический метод

2-ая группа: Методы сбора и интерпретации фактологического материала:

1. Категориально-понятийный анализ

2. Анализ продуктов деятельности

3-я группа:

1. Методы исторической реконструкции

2. Проблемалогический анализ

4-ая группа:

1. Метод библиотричного анализа

2. Тематический анализ

Отдельно:

Метод источниковедческого анализа

Биографический метод

Метод интервью

Материалистическое учение о душе в античной психологии

Появление психологии в Древней Греции на рубеже VII–VI вв. до н.э. было связано с необходимостью становления объективной науки о человеке, рассматривавшей душу не на основе сказок, мифов, легенд, а с использованием тех объективных знаний (математических, медицинских, философских), которые возникли в тот период. Первые представления о душе, возникшие на основе мифов и ранних религиозных представлений, выделили некоторые функции души, прежде всего энергетическую, побуждающую тело к активности. Эти представления и легли в основу исследований первых психологов. Уже первые работы показали, что душа не только побуждает к действию, но и регулирует активность индивида, а также является главным орудием в познании мира. Эти суждения о свойствах души и стали ведущими в последующие годы. Таким образом, важнейшим для психологии в античный период было изучение того, как душа придает активность телу, как она регулирует поведение человека и каким образом познает мир. Анализ закономерностей развития природы привел мыслителей того времени к идее о том, что душа материальна, т.е. состоит из тех же частиц, что и окружающий мир.

Все в мире имеет свою первооснову – элемент, являющийся первой и главной составляющей всех объектов, архе. Исследования окружающего мира привели ученых VII–V вв. до н.э. к мысли о том, что архе – это тот элемент, без которого не может существовать мир и все в нем, поэтому, как и все в природе, этот жизненно важный элемент должен быть материален. Так, Фалёс (VI в. до н.э.), на концепцию которого повлияли воззрения египтян, считал, что первоосновой, душой является вода, так как вода (например, Нил, от которого зависели урожаи) – это основа жизни. Анаксимен (V в. до н.э.) вечно движущимся и вечно живым началом считал воздух. Необходимо отметить, что на взгляды древнегреческих ученых повлияли разнообразные философские и психологические концепции, в том числе и древнеиндийские веды, в частности учение о том, что важнейшим свойством (праной) жизни является дыхание (диада – атман-брахман). Отражение этих идей можно увидеть в теории Анаксимена и других греческих ученых, связывавших архе с дыханием, воздухом, ветром. Идея о том, что пневма (воздух, движение) является одной из составляющих души, прослеживается и в более позднее время, например в концепции Эпикура.

Распространенность мнения о материальности души находит свое подтверждение в том, что в самом начале развития психологии ученые считали главным качеством души активность, т.е. утверждали, что душа – это прежде всего энергетическая основа тела, которая приводит инертное, пассивное тело в движение. Таким образом, душа является источником жизни, в основе которой лежит активность.

Несколько позже появилась идея о том, что конкретный материальный объект (вода, земля или воздух), даже очень важный для мира и жизнедеятельности, не может быть первоосновой. Уже Анаксимандр (VI в. до н.э.) писал о «беспредельном», т.е. о таком физическом начале, из которого все возникает и в которое все превращается. В теориях Левкиппа и Демокрита (V–IV вв. до н.э.) возникла идея атомов, мельчайших, невидимых миру частиц, из которых и состоит все окружающее. Атомистическая теория, разработанная этими учеными, была весьма распространена и являлась составной частью психологических учений многих ученых не только Древней Греции, но и Рима. Считая душу источником активности для тела, Демокрит и следующие за ним ученые утверждали, что она состоит из самых мелких и круглых атомов, которые наиболее активны и подвижны.

Не менее важной для развития психологии стала высказанная Гераклитом идея о том, что все в мире действует по определенным законам, по Логосу, который и является главной управляющей силой. Логос объясняет и взаимосвязь между отдельными событиями, в том числе между разными эпизодами в жизни людей. Таким образом, все в мире причинно обусловлено, все события проистекают не просто так, случайно, но по определенному закону, хотя мы не всегда эту связь, причину произошедшего события можем установить. Такой подход, называемый, как было сказано в предыдущей главе, детерминизмом, показал возможности понимания и объяснения происходящего в мире и человеке, открыл новые перспективы перед наукой. Тем самым идея Логоса стала очень важным фактором на пути преодоления сакральности и превращения психологии в науку.

Примерно с III в. до н.э. психологов начали больше интересовать не столько общие закономерности и функции души, сколько содержание души человека. На первый план стали выходить не общие для всего психического законы, но изучение того, что отличает человека от других живых существ. Идея о преимущественно энергетической функции души перестала удовлетворять психологию, так как душа – источник энергии не только для человека, но и для других живых существ. В это время ученые пришли к мнению о том, что душа человека служит источником не только активности, но и разума и нравственности. Такое новое понимание души было заложено в теории Сократа, а затем развито в концепциях Платона и Аристотеля.

Впервые в этих концепциях психики появилась и идея о том, что важнейшим фактором, влияющим именно на психику человека, является культура. Если активность связывалась психологами с определенными материальными факторами, то разум, нравственность понимались как продукты культурного развития, как результат духовной работы не одного человека, а народа в целом. Особенно явно это проявилось в теории Аристотеля. Естественно, что фактор культуры не мог повлиять на психику животных и относился только к душе человека, обеспечивая ее качественное отличие. Таким образом, изменение в приоритетах психологических исследований, появление новых концепций души стало важным поворотным моментом в развитии психологии.

Объяснить же с точки зрения науки (биологии, физики, медицины) того времени, каким образом строение атомов души человека приводит к ее качественному, а не только количественному отличию от души животного, было невозможно. Поэтому психологические концепции в этот период перешли от материалистической ориентации к идеалистической. Различие материализма и идеализма в психологии связано преимущественно с разным понимаем содержания души, психики; в последней материализм выделяет прежде всего активность, материальная природа которой была очевидна для ученых того времени, а идеализм – еще и разум и нравственность, природу которых объяснить материальными законами было невозможно. Поэтому ученик Сократа Платон пришел к идее о нематериальности и вечности души.

Идеалистическое учение Сократа и Платона

Сократ: познай самого себя. Сын ваятеля и акушерки, он, получив общее для афинян того времени образование, стал философом, обсуждавшим проблемы теории познания, этики, политики, педагогики с любым человеком, согласившимся отвечать на его вопросы в любом месте – на улице, на рыночной площади, в любое время. Сократ, в отличие от софистов, не брал денег за философствование, и среди его слушателей были люди самого различного имущественного положения, образования, политических убеждений, идейного и нравственного склада. Смысл деятельности Сократа (она получила название «диалектика» – нахождение истины с помощью беседы) состоял в том, чтобы с помощью определенным образом подобранных вопросов помочь собеседнику найти истинный ответ (так называемый сократический метод) и тем самым привести его от неопределенных представлений к логически ясному знанию обсуждаемых предметов. Обсуждению подвергался обширный круг «житейских понятий» о справедливости, несправедливости, добре, красоте, мужестве и т.д.

Сократ считал своим долгом принимать активное участие в общественной жизни Афин. При этом он далеко не всегда соглашался с мнением большинства в народном собрании и в суде присяжных, что требовало немалого мужества, особенно в период правления «тридцати тиранов». Свои не согласия с большинством Сократ считал результатом, того, что он всегда стремился к соблюдению законов и справедливости, о которых не всегда заботится большинство людей. Он был обвинен в том, что «не чтит богов и развращает юношество», и приговорен к смерти 361 голосом из 500 судей. Сократ мужественно принял приговор, выпив яд и отвергнув планы своих учеников о побеге как спасении.

Сократ не записывал свои рассуждения, считая, что только живая беседа приводит к нужному результату – воспитанию личности. Поэтому трудно полностью реконструировать его взгляды, о которых нам известно из трех основных источников комедий Аристофана, воспоминаний Ксенофонта и сочинений Платона. Все эти авторы подчеркивают, что именно Сократ впервые рассматривал душу прежде всего как источник нравственности человека, а не как источник активности тела (как это было принято в теориях Гераклита и Демокрита). Сократ говорил о том, что душа – психическое качество индивида, свойственное ему как разумному существу, действующему согласно нравственным идеалам. Такой подход к душе не мог исходить из мысли о ее материальности, а потому одновременно с возникновением взгляда на связь души с нравственностью возникает и новый взгляд на нее, который позже был разработан учеником Сократа Платоном.

Говоря о нравственности, Сократ связывал ее с поведением человека. Нравственность – это благо, реализуемое в поступках людей. Однако для того, чтобы оценить тот или иной поступок как нравственный, надо предварительно знать, что такое благо. Поэтому Сократ связывал нравственность с разумом, считая, что добродетель состоит в знании добра и в действии соответственно этому знанию. Например, храбр тот человек, который знает, как нужно вести себя в опасности, и поступает соответственно своим знаниям. Поэтому прежде всего надо обучить людей, показать им разницу между хорошим и плохим, а потом уже оценивать их по ведение. Познавая разницу между добром и злом, человек начинает познавать и самого себя. Таким образом, Сократ приходит к важнейшему положению своих взглядов, связанному с переносом центра исследовательских интересов с окружающей действительности на, человека.

Девиз Сократа гласил: «Познай самого себя». Под познанием самого себя Сократ разумел не обращение «вовнутрь» – к собственным переживаниям и состояниям сознания (само понятие о сознании к тому времени еще не вычленилось), а анализ поступков и отношений к ним, нравственных оценок и норм человеческого поведения в различных жизненных ситуациях. Это вело к новому пониманию сущности души.

Если софисты приняли за исходный пункт отношение человека не к природе, а к другим людям, то для Сократа важнейшим становится отношение человека к самому себе как носителю интеллектуальных и нравственных качеств. Впоследствии даже говорили, что Сократ был пионером психотерапии, пытаясь с помощью слова обнажить то, что скрыто за внешними проявлениями работы ума.

Во всяком случае, в его методике таились идеи, сыгравшие через много столетий ключевую роль в психологических исследованиях мышления. Во-первых, работа мысли ставилась в зависимость от задачи, создающей препятствие для ее привычного течения. Именно такой задачей становилась система вопросов, которые Сократ обрушивал на собеседника, пробуждая тем самым его умственную активность. Во-вторых, эта активность изначально носила характер диалога. Оба признака: а) направленность мысли, создаваемая задачей, и б) диалогизм, предполагающий, что познание изначально социально, поскольку коренится в общении субъектов, – стали в XX веке главными ориентирами экспериментальной психологии мышления.

Об этом философе, ставшем на все века идеалом бескорыстия, честности, независимости мысли, мы знаем со слов его учеников. Сам же он никогда ничего не писал и считал себя не учителем мудрости, а человеком, пробуждающим в других стремление к истине.

После Сократа, в центре интересов которого была преимущественно умственная деятельность (ее продукты и ценности) индивидуального субъекта, понятие о душе наполнилось новым предметным содержанием. Его составляли совершенно особые сущности, которых физическая природа не знает.

Идеи, выдвинутые Сократом, были развернуты в теории его выдающегося ученика Платона.

Платон: душа и царство идей. Платон (428–348 гг. до н.э.) родился в знатной афинской семье. Его разносторонние способности стали проявляться очень рано и послужили основанием для многих легенд, самая распространенная из которых приписывает ему божественное происхождение (делает его сыном Аполлона). Настоящее имя Платона – Аристокл, но еще в юности он получает новое имя – Платон, что значит широкоплечий (в ранние годы он увлекался гимнастикой). Платон обладал поэтическим даром, его философские произведения написаны высоко-литературным языком, в них много художественных описаний, метафор. Однако увлечение философией, идеями Сократа, чьим учеником он становится в Афинах, отвлекло Платона от первоначального намерения посвятить свою жизнь поэзии. Верность философии и своему великому наставнику Платон пронес через всю жизнь. После трагической смерти Сократа Платон покидает Афины, дав клятву никогда больше не возвращаться в этот город.

Его путешествия длились около десяти лет и закончились трагически – он был продан в рабство сицилийским тираном Дионисием, который вначале призвал Платона помочь ему в строительстве идеального государства. Друзья Платона, узнав об этом, собрали необходимую для выкупа сумму, но Платон к этому времени был уже освобожден. Тогда собранные деньги были вручены Платону, и он купил участок земли на северо-западной окраине Афин и основал там свою школу, которую назвал Академией. Уже в преклонные годы Платон делает вторичную попытку участия в государственных делах, пытаясь создать идеальное государство уже совместно с сыном Дионисия – Дионисием младшим, однако и эта попытка окончилась неудачей. Разочарование в окружающем омрачило последние годы жизни Платона, хотя он был до конца дней окружен многими учениками и последователями, среди которых был Аристотель.

Платон опирался не только на идеи Сократа, но и на некоторые положения пифагорейцев (согласно воззрениям Пифагорейской школы (об основателе которой нет достоверных сведений) мироздание имеет не вещественную, а арифметически-геометрическую структуру – во всем существующем царит гармония, имеющая числовое выражение), в частности на обожествление числа. Над воротами Академии Платона было написано: «Не знающий геометрии да не войдет сюда». Стремясь создать универсальную концепцию, объединяющую человека и космос, Платон считал, что окружающие предметы являются результатом соединения души, идеи, с неодушевленной материей.

Платон считал, что существует идеальный мир, в котором находятся души, или идеи, вещей, те совершенные образцы, которые становятся прообразами реальных предметов. Совершенство этих образцов не досягаемо для предметов, но заставляет стремиться быть похожими на них. Таким образом, душа является не только идеей, но и целью реальной вещи. В принципе идея Платона является общим понятием, которого нет в реальной жизни, но отображением которого являются все вещи, входящие в это понятие. Так, не существует какого-то обобщенного человека, но каждый из людей является, как бы вариацией понятия «человек».

Поскольку понятие неизменно, то и идея, или душа, с точки зрения Платона, постоянна, неизменна и бессмертна. Она является хранительницей нравственности человека. Будучи рационалистом, Платон считал, что поведение должно побуждаться и направляться разумом, а не чувствами, и выступал против Демокрита и его теории детерминизма, утверждая возможность свободы человека, свободы его разумного поведения. Душа, по Платону, состоит из трех частей: вожделеющей, страстной и разумной. Вожделеющая и страстная души должны подчиняться разумной, которая одна может сделать поведение нравственным. В своих диалогах Платон уподобляет душу колеснице, запряженной двумя конями. Черный конь – вожделеющая душа – не слушает приказов и нуждается в постоянной узде, так как он стремится перевернуть колесницу, сбросить ее в пропасть. Белый конь – страстная душа, хотя и старается идти своей дорогой, но не всегда слушается возницу и нуждается в постоянном присмотре. И, наконец, разумную часть души Платон отождествляет с возницей, который ищет правильный путь и направляет по нему колесницу, управляя конем. В описании души Платон придерживается четких черно-белых критериев, доказывая, что есть плохие и хорошие части души: разумная часть для него является однозначно хорошей, в то время как вожделеющая и страстная – плохими, более низкими.

Так как душа постоянная и человек не может ее изменить, то и содержание тех знаний, которые хранятся в душе, тоже неизменно, и открытия, совершаемые человеком, являются по сути не открытиями чего-то нового, но лишь осознанием того, что уже хранилось в душе. Таким образом, процесс мышления Платон понимал как припоминание того, что душа знала в своей космической жизни, но забыла при вселении в тело. И само мышление, которое, он считал главным когнитивным процессом, по сути является мышлением репродуктивным, а не творческим (хотя Платон и оперирует понятием «интуиция», ведущим для творческого мышления).

Сам процесс познания у Платона, как уже говорилось, представал в виде припоминания; таким образом, память являлась хранилищем всех знаний, как осознаваемых, так и не осознанных в данный момент.

Платон развивает идеи Сократа, доказывая, что мышление есть диалог души с собой (говоря современным языком, внутренняя речь). Однако развернутый во времени и осознанный процесс логического мышления не может передать всю полноту знаний, так как опирается на исследование окружающих предметов, то есть копий настоящих знаний о предметах. Тем на менее возможность проникнуть в суть вещей у человека существует, и связана она с интуитивным мышлением, с проникновением в глубину души, которая хранит истинные знания. Они открываются человеку сразу, целиком. (Этот мгновенный процесс похож на «инсайт», который позднее будет описан гештальт-психологией).

Исследования Платона заложили новые тенденции не только в философии, но и в психологии. Он впервые выделил этапы в процессе познания, открыв роль внутренней речи и активность мышления. Он также впервые представил душу не как целостную организацию, но как определенную структуру, которая испытывает давление противоположных тенденций, конфликтующих мотивов, которые не всегда воз можно примирить с помощью разума. (Эта идея Платона о внутреннем конфликте души станет особенно актуальной в психоанализе, в то время как его под ход к проблеме познания отразится на позиции рационалистов.)

Учение о душе Аристотеля

Аристотель: душа – способ организации тела. Аристотель (384–322 гг. до н.э.) открыл новую эпоху в понимании души как предмета психологического знания. Его источником стали для Аристотеля не физические тела и бестелесные идеи, но организм, где телесное и духовное образуют нераздельную целостность. Душа, по Аристотелю, – не самостоятельная сущность, а форма, способ организации живого тела. Тем самым было покончено и с наивным анимистическим дуализмом, и с изощренным дуализмом Платона.

Аристотель был сыном медика при македонском царе и сам готовился к медицинской профессии. Явившись семнадцатилетним юношей в Афины к шестидесятилетнему Платону, он несколько лет занимался в его Академии, с которой в дальнейшем порвал. Известная картина Рафаэля «Афинская школа» изображает Платона указывающим рукой на небо. Аристотеля – на землю. В этих образах запечатлено различие в ориентации двух великих мыслителей. По Аристотелю, идейное богатство мира скрыто в чувственно воспринимаемых земных вещах и раскрывается в прямом общении с ними.

На окраине Афин Аристотель создал собственную школу, названную Ликеем (позже словом «лицей» стали называть привилегированные учебные заведения). Это была крытая галерея, где Аристотель, обычно прогуливаясь, вел занятия. «Правильно думают те, – говорил Аристотель своим ученикам, – кому представляется, что душа, не может существовать без тела и не является телом».

Кто же имелся, в виду под теми, кто «правильно думает»? Очевидно, что не натурфилософы, для которых душа – это тончайшее тело. Но и не Платон, считавший душу паломницей, странствующей по телам и другим мирам. Решительный итог размышлений Аристотеля: «Душу от тела отделить нельзя» – противоречил взглядам Платона на прошлое и будущее души. Выходит, что «правильным» Аристотель считал собственное понимание, согласно которому переживает, мыслит, учится не душа, а целостный организм. «Сказать, что душа гневается, – писал он, – равносильно тому, как если бы кто сказал, что душа занимается тканьем или постройкой дома».

Аристотель был как философом, так и натуралистом-исследователем природы. Одно время он обучал наукам юного Александра Македонского, который впоследствии приказал отправлять своему старому учителю образцы растений и животных из завоеванных стран.

Накапливалось огромное количество фактов сравнительно-анатомических, зоологических, эмбриологических и других, ставших опытной основой наблюдений и анализа поведения живых существ. Обобщение этих фактов, в первую очередь биологических, стало основой психологического учения Аристотеля и преобразования главных объяснительных принципов психологии: организации, закономерности, причинности.

Уже сам термин «организм» требует рассматривать его под углом зрения организации, то есть упорядоченности целого для достижения какой-либо цели или для решения какой-либо задачи. Устройство этого целого и его работа (функция) неразделимы. «Если бы глаз был живым существом, его душой было бы зрение», – говорил Аристотель.

Душа мыслилась Аристотелем как способ организации живого тела, действия которого носят целесообразный характер. Он считал душу присущей всем живым организмам (в том числе растениям) и подлежащей объективному, опытному изучению. Она не может существовать без тела и в то же время не является телом. Душу от тела отделить нельзя.

Исходным для жизни является питание как усвоение внешнего. Этот общий объяснительный принцип Аристотель распространил на другие уровни деятельности души, прежде всего на чувственные впечатления, на способность ощущать, которая трактуется им как особое уподобление органа чувств внешнему объекту. Однако здесь, в отличие от питания, усваивается не материальное вещество, а форма объекта.

Душа обладает различными способностями как ступенями ее развития: растительной, чувственной и умственной (присущей только человеку). Применительно к объяснению души Аристотель, вопреки своему постулату о нераздельности души и способного к жизни тела, полагал, что разум в его высшем, сущностном выражении есть нечто отличное от тела. Иерархия уровней познавательной деятельности завершалась «верховным разумом», который не смешивался ни с чем телесным и внешним.

Начало познания – это чувственная способность. Она запечатлевает форму вещей подобно тому, как «воск принимает оттиск печати без железа и золота». В таком процессе уподобления живого тела внешним объектам Аристотель придавал большое значение особому центральному органу, названному «общим чувствилищем». Этот центр познает общие для всех ощущений качества – движение, величину, фигуру и т.п. Благодаря ему становится возможным и различение субъектом модальностей ощущений (цвета, вкуса, запаха).

Центральным органом души Аристотель считал не мозг, а сердце, связанное с органами чувств и движений посредством циркуляции крови. Внешние впечатления организм запечатлевает в виде образов «фантазии» (под этим понимались представления памяти и воображения). Они соединяются по законам ассоциации трех видов – смежности (если два впечатления следовали друг за другом, то впоследствии одно из них вызывает другое), сходства и контраста. (Эти открытые Аристотелем законы стали основой направления, которое впоследствии получило имя ассоциативной психологии.)

Аристотель придерживался, говоря современным языком, системного подхода, так как рассматривал живое тело и его способности, как целесообразно действующую систему. Его важным вкладом является так же утверждение идеи развития, ибо он учил, что способность высшего уровня возникает на основе предшествующей, более элементарной. Аристотель соотносил развитие отдельного организма с развитием всего животного мира. В отдельном человеке повторяются при его превращении из младенца в зрелое существо те ступени, которые прошел за свою историю органический мир. В этом обобщении в зачаточной форме была заложена идея, названная впоследствии биологическим законом.

Аристотель разграничил теоретический и практический разум. Принципом такого разграничения послужило различие между функциями мышления. Знание как таковое, само по себе не делает человека нравственным. Его добродетели зависят не от знания и не от природы, которая только потенциально наделяет индивида задатками, из которых в дальнейшем могут развиваться его качества. Они формируются в реальных поступках, придающих человеку определенную чеканку. Это связано также с тем, как он относится к своим чувствам (аффектам).

Аристотель впервые заговорил о природосообразности воспитания и необходимости соотнесения педагогических методов с уровнем психического развития ребенка. Он предложил периодизацию, основой которой явилась выделенная им структура души. Детство он разделил на три периода: до 7 лет, от 7 до 14 и от 14 до 21 года. Для каждого из этих периодов должна быть разработана определенная система воспитания. Например, говоря о дошкольном возрасте. Аристотель подчеркивал, что в этот период важнейшее место занимает формирование растительной души; поэтому для маленьких детей такое значение имеет режим дня, правильное питание, гигиена. Школьникам необходимо развивать и другие свойства, в частности движения (при помощи гимнастических упражнений), ощущения, память, стремления. Нравственное воспитание должно основываться на упражнении в нравственных поступках.

Если Платон считал чувство злом, то Аристотель, напротив, писал о важности воспитания чувств детей, подчеркивая необходимость умеренности и разумного соотнесения чувств с окружающим. Большое значение он отводил аффектам, которые возникают независимо от воли человека и борьба с которыми силой одного разума невозможна. Поэтому он подчеркивал роль искусства. Особенно искусства драматического, которое, вызывая соответствующие эмоции у зрителей и слушателей, способствует катарсису, т.е. очищению от аффекта, одновременно обучая и детей, и взрослых культуре чувств.

Говоря о нравственности, Платон подчеркивал, что нравственно только абсолютно правильное и совершенное поведение, а любые отклонения от правила, даже с самыми лучшими целями, уже являются проступком.

В отличие от него Аристотель подчеркивал значение самого стремления к нравственному поведению. Таким образом, он поощрял попытки ребенка, пусть и неудачные, «быть хорошим», создавая тем самым дополнительную мотивацию.

Итак, Аристотель преобразовал ключевые объяснительные принципы психологии: системности (организации), развития, детерминизма. Душа для Аристотеля – не особая сущность, а способ организации живого тела, представляющего собой систему, душа проходит разные этапы в развитии и способна не только запечатлевать то, что действует на тело в данный момент, но и сообразовываться с будущей целью.

Аристотель открыл и изучил множество конкретных психических явлений. Но «чистых фактов» в науке нет. Любой факт по-разному видится в зависимости от теоретического угла зрения, от тех категорий и объяснительных схем, которыми вооружен исследователь. Обогатив объяснительные принципы, Аристотель представил совершенно иную, сравнительно с предшественниками, картину устройства, функций и развития души.

Его работа «О душе» по праву считается первой психологической монографией. Эта книга не только обобщила все, что было сделано предшественниками Аристотеля, но и выстроила психологические знания в новую систему, открыла новые перспективы перед наукой, поставив вопросы, на которые стремились найти ответ многие поколения психологов.

Учение античных врачей

Гиппократ: учение о темпераментах. Школа Гиппократа (ок. 460–377 гг. до н.э.), известная нам по так называемому «Гиппократову сборнику», рассматривала жизнь как изменяющийся процесс. Среди ее объяснительных принципов мы встречаем воздух в роли силы, которая поддерживает неразрывную связь организма с миром, приносит извне разум, а в мозгу выполняет психические функции. Единое материальное начало в качестве основы органической жизни отвергалось. Если бы человек был единым, то он ни когда бы не болел, а если бы болел, то исцеляющее средство должно было бы быть единым. Но такового не существует.

Учение о единой стихии, лежащей в основе многообразия вещей, Гиппократ заменял учением о четырех жидкостях (кровь, слизь, желчь желтая и желчь черная). Отсюда, в зависимости от того, какая жидкость преобладает, – версия о четырех темпераментах, названных в дальнейшем: сангвиническим (когда преобладает кровь), флегматическим (слизь), холерическим (желтая желчь) и меланхолическим (черная желчь).

Для будущей научной психологии этот объяснительный принцип, при всей его наивности, имел очень важное значение (недаром терминология Гиппократа сохранилась поныне). Во-первых, на передний план выдвигалась гипотеза, согласно которой бесчисленные различия между людьми можно сгруппировать по нескольким общим признакам поведения; тем самым закладывались начала научной типологии, лежащие в основе современных учений об индивидуальных различиях между людьми. Во-вторых, источник и причину различий Гиппократ искал внутри организма; душевные качества ставились в зависимость от телесных. О роли нервной системы в ту эпоху еще не знали, поэтому типология являлась, говоря нынешним языком, гуморальной (от лат. «гумор» – жидкость).

Алкмеон: мозг – орган души. Гуморальная направленность мышления древнегреческих медиков вовсе не означала, что они игнорировали строение органов, специально предназначенных для выполнения психических функций. Издавна как на Востоке, так и в Греции конкурировали между собой две теории «сердцецентрическая» и «мозгоцентрическая».

Мысль о том, что мозг есть орган души, принадлежит древнегреческому врачу Алкмеону из Кретоны (VI век до н.э.), который пришел к такому выводу в результате наблюдений и хирургических операций. В частности, он установил, что из мозговых полушарий «идут к глазным впадинам две узкие дорожки». Полагая, что ощущение возникает благодаря особому строению периферических чувствующих аппаратов, Алкмеон вместе с тем утверждал, что имеется прямая связь между органами чувств и мозгом.

Таким образом, учение о психике как продукте мозга зародилось благодаря тому, что была открыта прямая зависимость ощущений от строения мозга, а это, в свою очередь, стало возможным благодаря накоплению эмпирических фактов. Ощущения, по Алкмеону, – исходный пункт всей познавательной работы. «Мозг доставляет (нам) ощущения слуха, зрения и обоняния, из последних же возникают память и представление (мнение), а из памяти и представления, достигших непоколебимой прочности, рождается знание, являющееся таковым в силу этой (прочности)».

Тем самым и другие психические процессы, возникающие из ощущений, связывались с мозгом, хотя знание об этих процессах (в отличие от знания об ощущениях) не могло опираться на анатомо-физиологический опыт.

Вслед за Алкмеоном Гиппократ также трактовал мозг как орган психики, полагая, что он является большой железой.

Следует заметить, что в XX веке ученые обратились к исследованиям как нервных процессов, так и жидких сред организма, его гормонов (греческое слово, обозначающее то, что возбуждает). Теперь и медики и психологи говорят о единой нейрогуморальной регуляции поведения.

Александрийская наука. В эллинистический период возникли новые центры культуры, где различные течения восточной мысли взаимодействовали с западной. Среди этих центров выделялись созданные в Египте в III веке до н.э. (при царской династии Птоломеев, основанной одним из полководцев Александра Македонского) библиотека и Мусей в Александрии. Мусей представлял собой по существу исследовательский институт, где проводились исследования в различных областях знания, в том числе по анатомии и физиологии.

Так, врачи Герофил и Эразистрат, труды которых не сохранились, значительно усовершенствовали технику изучения организма, в частности, головного мозга. К числу важнейших сделанных ими открытий относится установление различий между чувствительными и двигательными нервами; через две с лишним тысячи лет это открытие легло в основу важнейшего для физиологии и психологии учения о рефлексах.

Гален. Другим великим исследователем душевной жизни в ее связи с телесной был древнеримский врач Гален (II век н.э.). Им написано свыше 400 трактатов по философии и медицине, из которых сохранилось около 100 (преимущественно по медицине). Гален синтезировал достижения античной психофизиологии в детально разработанную систему, служившую основой представлений об организме человека на протяжении последующих столетий. В труде «О частях человеческого тела» он, опираясь на множество наблюдений и экспериментов и обобщив познания медиков Востока и Запада, в том числе александрийских, описал зависимость жизнедеятельности целостного организма от нервной системы.

В те времена запрещалось анатомирование человеческих тел, все опыты ставились на животных. Но Голец, оперируя гладиаторов (рабов, которых римляне в сущности не считали людьми), смог расширить медицинские представления о человеке, прежде всего об его головном мозге, где, как он полагал, производится и хранится «высший сорт» пневмы как носительницы разума.

Широкой известностью в течение многих столетий пользовалось развитое Галеном (вслед за Гиппократом) учение о темпераментах как о пропорциях, в которых смешаны несколько основных «соков». Темперамент с преобладанием «теплого» он называл мужественным и энергичным, преобладанием «холодного» – медлительным и т.д.

Большое внимание Гален уделял аффектам. Еще Аристотель писал, что, например, гнев можно объяснить либо межличностными отношениями (стремление отомстить за обиду), либо «кипением крови» в организме. Гален утверждал, что первичными при аффектах являются изменения в организме («повышение сердечной теплоты»); стремление же отомстить вторично. Много веков спустя между психологами вновь возникнут дискуссии вокруг вопроса атом, что первично – субъективное переживание или телесное потрясение.

Особенности развития психологии в средние века

Эпоха Средневековья, длившаяся почти десять веков, не имеет в истории достаточно четкой периодизации. Началом этой эпохи считают падение Римской империи, т.е. V век. В то же время все ученые отмечают, что элементы средневековой идеологии, так же как и средневековой науки, появились значительно раньше, уже в III в. Выбор V века обусловливается еще и тем, что в этот период новая мировая христианская религия окончательно утвердилась в Европе.

Окончание средневекового периода связывают, как правило, с XV веком, со временем возрождения искусства, светской науки, открытием Америки. В то же время первые признаки новой идеологии появились уже к концу XIV в., а говорить об окончательном уходе средневекового мировоззрения можно только к концу XVI – началу XVII в., после Реформации.

Одной из важнейших характеристик средневековой науки, в частности психологии, была ее тесная связь с религией. Точнее говоря, небогословской, внецерковной науки в то время в Европе не существовало. Ее важной особенностью в этот период было появление сакральности, от которой психология избавлялась при переходе от мифологии к научному знанию в VII–VI вв. до н.э. Зависимость от религии снова поставила вопрос о связи и взаимовлиянии знания и веры, который и стал важнейшим для ученых на протяжении всего этого периода.

Тесный контакт и зависимость от богословия дают основания использовать в качестве временных границ при анализе развития психологии этапы развития религиозной мысли, в которой выделяют этап апологетики, исторически предшествующий Средневековью (II–IV вв.), этап патристики (IV–VIII вв.) и этап схоластики (XI–XIV вв.).

Начало нового этапа в развитии психологии было связано с фактическим изменением ее предмета, так как официальной наукой о душе стало богословие.Поэтому психология должна была либо полностью уступить богословию исследование психики, либо найти себе некоторую нишу для исследования. Именно в связи с поисками возможности для изучения единого предмета в разных его аспектах происходили основные изменения во взаимоотношениях богословия и психологии.

При появлении христианства ему было необходимо доказать свою уникальность и оттеснить другие религии, не совместимые с ним. С этим связана и нетерпимость к греческой мифологии, так же как и к психологическим и философским концепциям, которые были тесно связаны с языческой религией и мифами. Поэтому большинство известных психологических школ (Ликей, Академия, Сад Эпикура и др.) были закрыты к VI в., а ученые, хранившие знания об античной науке, переехали в Малую Азию, открыв там в греческих колониях новые школы. Ислам, распространенный на Востоке, не был столь нетерпим к инаковерию, как христианство в III–VI вв., а потому психологические школы там свободно развивались. Позднее, к IX–X вв., когда гонение на античную науку, особенно на теории Платона и Аристотеля, закончилось, многие концепции вернулись в Европу, некоторые уже в обратном переводе с арабского.

На этапе апологетики еще одной причиной антагонизма между психологией и богословием была несовместимость знания и веры, которая не терпела никакого инакомыслия, никакого сомнения в своих догматах. Церковь в то время сурово осуждала не только усомнившихся в ее истинах, но даже тех, кто пытался их доказать, считая, что стремление к доказательству идет от недостатка веры. Недаром именно в это время появилось высказывание известного богослова Тертуллиана: «Верую, ибо это нелепо».

Однако после упрочения господства христианской церкви, к V–VI вв., появилась необходимость внести дополнения, разъяснения или трансформировать некоторые положения христианства. Нужно было и канонизировать постулаты, вытекающие из новых реалий, для того чтобы предотвратить распространение ереси, несущей церкви раскол. Так возник новый этап – патристика, т.е. учение отцов церкви, в котором богословие начинает обращаться к знаниям, накопленным в античности.

С этого времени и почти до XII–XIII вв. взаимоотношения церкви и науки снова изменяются, причем церковь становится одним из главных хранителей и распространителей знаний.

Для понимания роли церкви в этот период необходимо помнить и историческое положение в Европе того времени. Постоянные войны делали невозможным создание государств в собственном смысле этого слова, не было еще и сильной светской власти вообще. К концу VI в. исчезли остатки римской цивилизации, при которой все состоятельные члены общества умели читать и писать, существовали светские учебные заведения, а ученые обращались ко всем членам общины. Последним мыслителем этой эпохи был Боэций (VI в.), на работы которого огромное влияние оказало учение Платона.

Последующие три века (примерно до X в.) историки часто и справедливо называют годами мрака, подразумевая, что отсутствие стабильности, государственной власти, постоянные набеги, эпидемии делали жизнь людей, как королей и рыцарей, так и простых поселян и воинов, тяжелой, полной невзгод и опасностей. Фактически единственным очагом стабильности, культуры, надежды на лучшее будущее в то время была церковь, она же объединяла в единое целое разрозненные и враждующие между собой племена. В этот период и зародилось противостояние церковной и светской власти, которое было характерно для Средневековья.

Монастыри становились оплотом науки, в них хранили книги и обучали грамоте. Вообще единственными грамотными людьми, как правило, были монахи, а светские люди, феодалы, даже высшая знать, часто не умели писать и считать. В монастырях хранились не только церковные, но и светские книги, в том числе списки с книг античных психологов. Эти работы изучались и развивались в трудах церковных ученых, обычно работавших при монастырях. Важным было и то, что в это суровое время монастыри давали защиту, охраняли от голода и многих болезней, от военных грабежей. Несмотря на противодействие императоров, власть пап оставалась достаточно крепкой, чтобы противодействовать любым попыткам пошатнуть авторитет церкви. С укреплением государств, развитием городов и ремесел мрак начал рассеиваться, у людей появилась надежда на достойную жизнь в настоящем, а не только потустороннем мире. Однако для взаимоотношений науки и религии этот поворот оказался не столь благоприятным, так как духовенство перестало быть единственным оплотом культуры.

В это время стали появляться первые светские университеты, сначала в Болонье, а затем в Париже. Открывались и светские школы, т.е. грамотными уже были не только монахи, но и аристократия, купцы и ремесленники. Усиление городов с их самоуправлением, для которого необходимо высокое мастерство и выполнение цеховых правил, требовало и новой культуры, нового самосознания человека. Появилась и сильная светская власть, которая подчинила себе церковную.

Именно в это время и зародилась схоластика, которая в этот момент была достаточно прогрессивным явлением, так как предполагала не только пассивное усвоение старого, но и активное разъяснение и модификацию готового знания, развивала умение логически мыслить, приводить систему доказательств и строить свою речь. Тот факт, что это знание уже готовое, т.е. схоластика связана с использованием репродуктивного, а не творческого мышления, тогда мало настораживал, так как даже репродуктивное мышление направлено на получение и доказательство знания. Однако со временем схоластика начала тормозить развитие новых знаний, приобрела догматический характер и превратилась в набор силлогизмов, которые не позволяли опровергнуть старые, неправильные или неверные в новой ситуации положения. Точно так же и церковь, бывшая в VI–X вв. во многом хранительницей знаний, становилась тормозом на пути развития науки. В стремлении сохранить за собой приоритетные позиции церковь препятствовала развитию новых концепций, которые противоречили ее многочисленным догмам, причем со временем этих противоречий становилось все больше, а неприятие возрастало. Именно в позднем Средневековье приобретала все большее значение инквизиция, которая пыталась отстоять прежние позиции церкви во власти и науке.

Несколько позже, в XII–XIII вв., в психологии возникло направление, получившее название деизм, которое утверждало, что существуют две души – духовная (ее изучает богословие) и телесная, которую изучает психология. Таким образом, появился предмет для научного изучения.

К XIV–XV вв. упрочилось положение светской, независимой от богословия психологии, появлялось все больше ученых, обращавшихся к психологической проблематике – Р. Бэкон, X. Вивес, Х. Уарте, У. Оккам. Однако в светской психологии на первый план выходили не вопросы этики, волевого поведения и свободы личности (которые еще долгое время оставались проблемами богословия), а исследования познавательного развития, речи и способностей. Так постепенно психология становилась наукой о сознании и о тех процессах познания окружающего, которые являются преимущественным содержанием сознания.

Фома Аквинский и его учение о душе

Расширение прав науки привело к тому, что к XIII в. теория двух истин, несколько перефразированная в томизме – теории, разработанной известным богословом Фомой Аквинским, – была призвана уже защитить веру от научных доказательств. Стараясь примирить науку и веру, Фома Аквинский писал о том, что они имеют, действительно, две разные истины, но в том случае, если истина науки противоречит истине веры, наука должна ей уступить.

Все большее влияние на психологию Средневековья начинали оказывать и работы Платона и Аристотеля, концепции которых постепенно приобретали все более ортодоксальный характер. Многие крупные ученые того времени (Ибн Рушд, Ф. Аквинский) были последователями Аристотеля, доказывая, что именно их толкование этой теории единственно верное.

В период Средневековья в умственной жизни Европы воцарилась схоластика (от греч. «схоластикос» – школьный, ученый). Этот особый тип философствования («школьная философия»), господствовавший с XI по XVI век, сводился к рациональному, использующему логические приемы, обоснованию христианского вероучения.

В схоластике имелись различные течения; общей же была установка на комментирование текстов. Позитивное изучение предмета и обсуждение реальных проблем подменялись словесными ухищрениями. По явившееся на интеллектуальном горизонте Европы наследие Аристотеля католическая церковь вначале запретила, но затем принялась «осваивать», адаптировать соответственно своим нуждам. С этой задачей наиболее тонко справился Фома Аквинский (1225–1274), учение которого позже было канонизировано в папской энциклике (1879) как истинно католическая философия (и психология) и получило название томизма (несколько модернизированного в наши дни под именем неотомизма).

Томизм складывался в противовес стихийно-материалистическим трактовкам Аристотеля, в недрах которых зарождалась концепция двойственной истины. У ее истоков стоял опиравшийся на Аристотеля Ибн-Рошд. Его последователи в европейских университетах (аверроисты) полагали, что несовместимость с официальной догмой представлений о вечности (а не сотворении) мира, об уничтожаемости (а не бессмертии) индивидуальной души позволяет утверждать, что каждая из истин имеет свою область. Истинное для одной области может быть ложным для другой, и наоборот.

Фома же отстаивал одну истину – религиозную, «нисходящую свыше». Он считал, что разум должен служить ей так же истово, как и религиозное чувство. Ему и его сторонникам удалось расправиться с аверроистами в Парижском университете. Но в Англии, в Оксфордском университете, концепция двойственной истины восторжествовала, став идеологи ческой предпосылкой успехов философии и естественных наук.

Описывая душевную жизнь, Фома Аквинский рас положил различные ее формы в виде своеобразной лестницы – от низших к высшим. В этой иерархии каждое явление имеет свое место, установлены грани между всем сущим и однозначно определено, чему где надлежит быть. В ступенчатом ряду расположены души (растительная, животная, человеческая), внутри каждой из них – способности и их продукты (ощущение, представление, понятие).

Понятие об интроспекции, зародившееся у Плотина, превратилось в важнейший источник религиозно го самоуглубления у Августина и вновь выступило как опора модернизированной теологической психологии у Фомы Аквинского. Работу души последний представил в виде следующей схемы: сначала она совершает акт познания – ей является образ объекта (ощущение или понятие); затем осознает, что ею произведен этот акт; наконец, проделав обе операции, душа «возвращается» к себе, познавая уже не образ и не акт, а самое себя как уникальную сущность. Перед нами – замкнутое сознание, из которого нет выхода ни к организму, ни к внешнему миру.

Томизм, таким образом, превратил великого древнегреческого философа в столпа богословия, в «Аристотеля с тонзурой» (тонзура – выбритое место на макушке – знак принадлежности к католическому духовенству).

Развитие психологии в арабском мире

С VIII по XII в. большое количество психологических исследований проводилось на Востоке, куда переместились основные психологические и философские школы из Греции и Рима. Важное значение имел следующий факт: арабские ученые настаивали на том, что изучение психики должно основываться не только на философских концепциях о душе, но и на данных естественных наук, прежде всего медицины.

В то время в халифате, который распространился от Средней Азии до Испании, были разрешены не только отличные от ислама религиозно-философские воззрения, не запрещалось и проведение естественнонаучных исследований, в том числе изучение работы органов чувств и мозга.

Так, известный ученый того времени Ибн аль-Хайсам (965–1039) сделал ряд важных открытий в области психофизиологии восприятия. Его естественнонаучный подход к органам восприятия (прежде всего к зрительной системе) определялся первой в истории психологической мысли попыткой трактовать их функции, исходя из законов оптики. Важно было то, что эти законы доступны опыту и математическому анализу. За основу зрительного восприятия Ибн аль-Хайсам принял построение в глазу по законам оптики образа внешнего объекта. Он доказывал, что этот процесс определяется внешними, физическими причинами, поскольку в дальнейшем к прямым оптическим эффектам присоединяются, хотя и бессознательно, дополнительные психические акты, благодаря которым возникает восприятие формы окружающих предметов, их величины, объема и т.д.

Не ограничиваясь общими соображениями о зависимости явлений от физических (оптических) факторов и законов, Ибн аль-Хайсам экспериментально изучил такие важные явления, как бинокулярное зрение, смешение цветов и наблюдаемые при этом эффекты, явление контраста и др. Он убедительно доказывал, что для полноценного восприятия объектов необходимо движение глаз – перемещение зрительных осей. Благодаря этому организм автоматически производит операции, которые представляют своего рода суждения о местонахождении воспринимаемых вещей, их отдаленности от человека, их соотношении между собой. В том случае, если воздействие предметов было кратковременным, глаз успевает правильно воспринять только уже знакомые человеку объекты, оставившие следы в нервной системе. Если же следы былых впечатлений еще не накопились, то законов оптики недостаточно для того, чтобы объяснить, как возникают впечатления об окружающем мире. Эти законы следует объединить с законами, по которым работает нервная система.

Большое значение для психологии имели и работы другого выдающегося арабского мыслителя – Ибн Сины (латинизированное имя – Авиценна, 980–1037), который был одним из самых выдающихся врачей в истории медицины.

Его учение сложилось в эпоху социально-экономического расцвета Халифата, огромной империи от Индии до Пиренеев, которая образовалась в результате арабских завоеваний. Культура этого государства впитала достижения многих населявших его народов, а также эллинов, индусов, китайцев.

Ибн Сина был энциклопедистом, его творчество не ограничивалось медициной и психологией, но наибольших достижений он достиг именно в этих областях.

В своих философских трудах Ибн Сина разработал так называемую теорию двух истин, которая имела огромное значение для развития не только психологии, но и других наук в средневековый период. В психологии эта теория помогала вывести предмет ее изучения из общего предмета богословия. Таким образом, перед психологией открывалось поле собственных исследований, независимых от религиозных постулатов и схоластических силлогизмов. В теории двух истин доказывалось, что существуют две независимые, как параллельные прямые, истины – вера и знание. Поэтому истина знания, не входя в соприкосновение и противоречие с религией, имеет право на собственную область исследований и на собственные методы изучения человека. Соответственно складывалось два учения о душе – религиозно-философское и естественнонаучное.

Изучая процесс познания, Ибн Сина подчеркивал, что в каждой вещи есть всеобщее, которое роднит ее с другими предметами данного класса, а также отличное от других, единичное-то, что характеризует именно эту вещь. Такие разные свойства есть во всех окружающих предметах, в том числе и в человеке, и они являются предметом исследования разных наук. Исходя из этого, ученый и доказывал, что медицина и психология имеют особый предмет. Философия исследует сущее, множественное в каждой вещи, в то время как медицина и психология изучают конкретное, единичное.

Обобщенное знание, накопленное вековым опытом изучения поведения живых существ и их проявлений, с которыми имеет дело практическая медицина, было изложено в трактате Ибн Сины «Канон врачебной науки». Этот трактат на протяжении нескольких столетий был популярен не только на Востоке, но и в странах Западной Европы (начиная с XII в., когда он был переведен на латинский язык). В Европе этот трактат затмил труды великих врачей древности Гиппократа и Галена. Уже одно это говорит о том, что Ибн Сина не ограничился представлениями о функциях организма, которые накопила прежняя наука, а обогатил свое учение новыми сведениями и обобщениями. Следует иметь в виду, что под медициной тогда понималась не узкоспециальная область врачевания. Она охватывала объяснения, которые в дальнейшем стали относить к таким дисциплинам, как химия, ботаника, астрономия, география и др. И конечно, все эти дисциплины содержали эмпирические знания, умело обобщенные Ибн Синой в «психологическую картину человека».

Положение Ибн Сины о зависимости психических явлений от физиологических касалось чувствительности организма, его способности реагировать на внешние раздражения, а также его эмоциональных состояний. Познание функций души было направлено на познание материального, органического тела, доступного чувственному наблюдению, воздействию лекарственных и хирургических средств и т.д.

Во всех случаях Ибн Сина апеллировал к своему врачебному опыту. Он был одним из первых исследователей в области возрастной психофизиологии, изучал связь между физическим развитием организма и его психологическими особенностями в различные возрастные периоды. При этом важное значение он придавал воспитанию: именно посредством воспитания, учил он, осуществляется воздействие психики на организм, так что она, будучи активной силой, способна физиологические свойства этого организма изменять в определенном направлении. Особое место отводилось чувствам, аффектам, которые испытывает ребенок в различные возрастные периоды. Аффекты же возникают обычно при общении с родителями, при их воздействии на ребенка. Соответственно, вызывая у ребенка те или иные аффекты, взрослые формируют его натуру, его организм, всю систему его психофизиологических функций.

Сохранились сведения, что он в ряде случаев выступал как превосходный психотерапевт, в частности излечил юношу, который погибал от истощения из-за нежелания принимать пищу. При лечении использовался прием, который в современной науке называется ассоциативным экспериментом.

Ибн Сине также приписывают постановку опыта, который предвосхитил изучение явления, названного экспериментальным неврозом. Двум баранам давали одинаковую пищу. Но один питался в нормальных условиях, тогда как около второго стоял на привязи волк. Страх влиял на пищевое поведение этого барана. Он хотя и ел, но быстро худел и погиб. Сказанное дает основание видеть у Ибн Сины зачатки экспериментальной психофизиологии эмоциональных состояний.

Другой известный арабский мыслитель – Ибн Рушд (латинизированное имя-Аверроэс, 1126–1198) жил в Испании, а затем в Марокко, где занимал должность судьи и придворного врача. Его основные труды представляли собой оригинальный комментарий к сочинениям Аристотеля. Этот комментарий приобрел значение самостоятельного учения, которое оказало большое влияние на западноевропейскую мысль эпохи Средневековья. Особо отметим мысль Ибн Рушда о том, что религию можно рассматривать как верование, содержащее в иносказательной форме философскую истину.

Ибн Рушд доказывал, что, следуя Аристотелю, необходимо изучать неразрывные связи между функциями организма и теми ощущениями, чувствами, мыслями, которые человек испытывает в качестве процессов, присущих его душе. Будучи врачом, Ибн Рушд тщательно изучал устройство человеческого тела и его органов чувств, показав зависимость восприятия окружающего мира от свойств нервной системы.

Главный вывод Ибн Рушда заключался в том, что вместе с распадом тела индивидуальная душа человека тоже уничтожается. Вместе с тем арабский мыслитель выдвинул необычное представление о том, что универсальный для всех людей разум сохраняется после распада тела и это свидетельствует о богоподобии человека.

Ибн Рушд подчеркивал, что возможности человека в постижении истины неограниченны, и важно только научить людей правильно мыслить, привить им желание размышлять. Общая способность к мышлению, познанию мира и его законов, будучи врожденной, присуща каждому человеку. Это разделение разума и души было одним из важнейших положений теории Ибн Рушда и стало объектом критики со стороны теологов. Он также подчеркивал, что способность к мышлению является потенциальной. Как солнце воздействует на глаз, вызывая в нем ощущение света, так и всеобщий разум, считал Ибн Рушд, воздействуя на наши потенциальные способности, вызывает в нас мысли. Для их актуализации, осознания необходимы определенные условия, в частности познавательная мотивация, внешние впечатления, хорошие учителя.

Развитие психологии в эпоху Возрождения

В какой-то степени проблемы, которые вставали перед психологией в эпоху Возрождения, повторяли старые, возникшие в период становления научной психологии на рубеже VII–VI вв. до н.э. Как и тогда, психология стремилась преодолеть сакральность, которая возвратилась в Средневековье. Поэтому можно сказать, что период Возрождения был по сути временем возвращения (возрождения) важнейших принципов античной науки, отхода от догматизма и поиска путей наиболее оптимального научного исследования психических (душевных) состояний.В это же время зародился новый предмет психологической науки как науки о сознании, окончательно сформулированный уже в Новое время.

XV–XVII века остались в истории временем взлета искусства, прежде всего итальянской живописи и скульптуры. Огромное значение имела и Реформация, изменившая не только церковную жизнь, но и сознание людей. Открытие Америки, расширение географических понятий также не могли не сказаться на общем мировоззрении и привели к активному развитию научных знаний. Значительные открытия были сделаны прежде всего в астрономии (Н. Коперник, Г. Галилей, Д. Бруно), математике, физике (Л. да Винчи, И. Кеплер), философии и общественных науках (Т. Мор, М. Монтень, Э. Роттердамский, Н. Макиавелли).

В меньшей степени в тот момент изучались проблемы психики, так как вопросы духовной жизни во многом оставались еще вне круга научного изучения. Новым аспектом психолого-философских работ того времени стало исследование проблемы способностей, которая наряду с изучением познания была ведущей в то время.

Новую трактовку эмоций и развития аффектов дал в своей работе Бернардино Телезио (1509–1588). Стремясь объяснить психическое из природных законов, он организовал первое общество естествоиспытателей, которое ставило своей целью изучать природу во всех ее частях, объясняя ее из нее самой. Поэтому на первый план в его концепции вышло учение о движущих силах, являющихся источником энергии для разных форм развития. В качестве основных он выделил тепло и холод, свет и темноту, способность к расширению и сокращению и т.д. Эти силы, утверждал Телезио, находятся во взаимном проникновении, создавая новые образования, связанные с концентрацией определенных сил. Борьба противоположных сил и есть источник всякого развития. Телезио также считал, что главной целью природы является сохранение достигнутого состояния. Таким образом, можно говорить о том, что в его концепции впервые появилась идея гомеостаза, хотя и изложенная на уровне науки того времени. Закону самосохранения, по его мнению, подчиняется и развитие психики, а разум и эмоции регулируют данный процесс. При этом в положительных эмоциях проявляется сила души, а в отрицательных – ее слабость, мешающая самосохранению. Разум же оценивает ситуации с этой точки зрения. Сопоставив эти взгляды Телезио с положениями последующих психологических концепций, доказывающих связь эмоций и разума со стремлением к адаптации, можно увидеть их родственность, связанную со стремлением объяснить психическое его ролью в поддержании жизнедеятельности организма. Концепция Телезио в то время была прорывом к новым объяснительным принципам, делающим психологию объективной наукой.

О необходимости развивать естественнонаучный подход к исследованиям психики писал и известный испанский ученый Хуан Луис (Людовик) Вивес (1492–1540). Вивес получил образование в Англии, долгое время работал в Англии, Голландии и Германии, поддерживая дружеские отношения со многими европейскими учеными того времени – Т. Мором, Э. Роттердамским и другими. В своей работе «О душе и жизни» X. Вивес обосновывал новый подход к психологии как науке эмпирической, основанной на анализе данных чувственного опыта. Для правильного построения понятий он предлагал новый способ обобщения чувственных данных – индукцию. Хотя операционально-логические способы индуктивного метода были позднее детально разработаны Фрэнсисом Бэконом, X. Вивесу принадлежит доказательство возможности и обоснованности логического перехода от частного к общему. Основой такого перехода, по мнению Вивеса, служат законы ассоциаций, трактовку которых он взял у Аристотеля. Ассоциация впечатлений определяет, по его мнению, природу памяти. На этой же основе возникают простейшие понятия, дающие материал для всей последующей работы интеллекта. Наряду с сенсорной стороной душевной деятельности важное значение придавалось и эмоциональной. Вивес одним из первых пришел к выводу, что наиболее эффективным для подавления негативного переживания является не его сдерживание или подавление разумом, а вытеснение другим, более сильным переживанием. Психологическая концепция X. Вивеса послужила обоснованием для разработки педагогической концепции Я. Коменского.

Не меньше значение для психологии имела и книга другого известного испанского психолога – Хуана Уарте (1530–1592) «Исследование способностей к наукам». Это была первая психологическая работа, ставящая в качестве специальной задачи изучение индивидуальных различий в способностях с целью профессионального отбора. В книге Уарте, которую можно назвать первым исследованием по дифференциальной психологии, в качестве основных было поставлено четыре вопроса:

1. Какими качествами обладает та природа, которая делает человека способным к одной науке и неспособным к другой?

2. Какие виды дарования имеются в человеческом роде?

3. Какие искусства и науки соответствуют каждому дарованию в частности?

4. По каким признакам можно узнать соответствующее дарование?

Анализ способностей сопоставлялся со смесью четырех элементов в организме (темпераментом) и с различием в сферах деятельности (медицина, юриспруденция, военное искусство, управление государством и т.д.), требующих соответствующих дарований. Основными способностями признавались воображение (фантазия), память и интеллект. Каждая из них объяснялась определенным темпераментом мозга, т.е. пропорцией, в которой смешаны в нем главные соки. Анализируя разнообразные науки и искусства, X. Уарте оценивал их с точки зрения того, какую из трех способностей они требуют. Это направило мысль Уарте на психологический анализ деятельности полководца, врача, юриста, теолога и т.д. Зависимость таланта от природы не означает, по его мнению, бесполезности воспитания и труда. Однако и здесь имеются большие индивидуальные и возрастные различия. Существенную роль в формировании способностей играют физиологические факторы, в частности характер питания. Уарте считал, что особенно важно установить внешние признаки, по которым можно было бы различать качества мозга, определяющие характер дарования. И хотя его собственные наблюдения о соответствиях между телесными признаками и способностями очень наивны (он, например, выделял в качестве таких признаков жесткость волос, особенности смеха и т.п.), сама идея о корреляции между внутренним и внешним была, как показал последующий путь дифференциальной психологии, вполне рациональной. Уарте мечтал об организации профессионального отбора в государственном масштабе: «Для того чтобы никто не ошибался в выборе той профессии, которая больше всего подходит к его природному дарованию, государю следовало бы выделить уполномоченных людей великого ума и знания, которые открыли бы у каждого его дарования еще в нежном возрасте; они тогда заставили бы его обязательно изучать ту область знания, которая ему подходит».

Подводя итоги развития психологии в Средневековье и эпоху Возрождения, необходимо подчеркнуть, что этот период не был однороден по своим достижениям и содержанию психологических исследований. Взаимоотношения церкви и науки неоднократно менялись в течение этого длительного отрезка времени, причем наибольшие гонения на знания и на систему научных доказательств происходили в период ослабления власти церкви, которая, как правило, рассматривала науку не саму по себе, но как источник (или препятствие) для достижения определенных целей.

В период Возрождения психологические исследования возвратились к проблемам, которые были подняты в античности. Это связано и с появлением возможности полностью читать работы ученых того времени (а не только избранные вещи Платона или Аристотеля), и с возрождением интереса к изучению этапов познания, способностей человека, в том числе и способности строить объективную картину мира, осознавать его как целое. Этот интерес стал ведущим и в следующий период, получивший название Нового времени.

Ф. Бэкон и завершение этапа развития психологии в рамках учения о душе

Уже в конце XVI – начале XVII в. в психологической науке оформляются два основных подхода в теории познания, связанные с именами выдающихся мыслителей – Ф. Бэкона и Р. Декарта. Первый из них стал основателем эмпиризма, предполагающего ориентацию на чувственное познание, опыт и эксперимент, второй же олицетворял рационалистический подход.

Английский психолог, философ и видный политический деятель Фрэнсис Бэкон (1561–1626) принадлежал к знатному английскому роду (его отец около 20 лет был хранителем большой печати Англии). Свою политическую карьеру Бэкон начал при королеве Елизавете. В течение многих лет он был членом парламента, в качестве адвоката королевы ему пришлось выступить обвинителем против своего покровителя – графа Эссекса. По поручению королевы он написал памфлет в оправдание процесса. Последующие биографы и исследователи творчества Бэкона более всего ставили ему в вину это предательство, совершенное им по отношению к его единственному другу и покровителю, считая его более тяжким проступком, чем последующие, за которые он был осужден. Недаром имя Фрэнсиса Бэкона часто в истории науки приводится как пример несовпадения таланта и нравственности.

Расцвет его общественно-политической карьеры связан с временем правления Якова I, когда Бэкон стал лордом-канцлером, хранителем большой печати (1617), затем лордом – верховным канцлером и пэром Англии (1618). В 1621 г. Бэкон был уличен в том, что принимал подарки, носившие характер подкупа, лишен всех должностей и осужден. После скорого освобождения, отказавшись вернуться к государственной деятельности, он уехал во Францию и полностью посвятил себя науке.

В 1597 г. Бэкон опубликовал первый вариант своих «Опытов или наставлений нравственных и политических», которые принесли ему литературную известность. Впоследствии он неоднократно перерабатывал и переиздавал это произведение, считая его лучшим плодом своего творчества. В своих незаконченных работах, написанных еще в период своей политической и государственной деятельности, с 1603 по 1612 г., Бэкон сформулировал основные идеи и положения, которые получили свое окончательное оформление в «Новом Органоне» (1620) – второй части проекта его жизни, «Великого Восстановления наук», который так и остался незавершенным. В этих работах Бэкон сформулировал основы направления, которое получило название эмпиризм. В отличие от сенсуализма, с которым оно непосредственно связано, в эмпиризме утверждается, что истинное знание базируется не только на чувственном опыте, но и на эксперименте, т.е. данные наших органов чувств должны дополняться и проверяться результатами эксперимента, показаниями приборов.

Задачу науки ученый видел в покорении природы и усовершенствовании человека. Для достижения этого Бэкон разработал программу перестройки всей системы научного знания, основной целью которой была борьба с сакральностью, догматизмом и схоластикой. Разрабатывая классификацию наук, он исходил из положения о том, что религия и наука образуют самостоятельные области, их смешение грозит опасностью появления еретической религии или фантастической философии. Знание нельзя получить в готовом виде, утверждал Бэкон, его необходимо открывать, извлекать, добывать опытным путем. Поэтому в противовес укоренившимся в науке догмам и умозаключениям, оторванным от реальности, основу знания Бэкон видел в непосредственном чувственном познании и опыте. Важно отметить, что Бэкон не абсолютизирует его: «Чувство само по себе слабо и заблуждается, и немного стоят орудия, предназначенные для усиления и обострения чувств. Всего вернее истолкование природы достигается посредством наблюдений в соответствующих, целесообразно поставленных опытах. Здесь чувство судит только об опыте, опыт же – о природе и о самой вещи». Таким образом, эмпиризм Бэкона не просто чувственное восприятие, а опыт, основанный на эксперименте, именно это дает основание считать ученого основателем эмпирической, экспериментальной науки.

Необходимой предпосылкой как для построения новой науки, так и для объективного познания является, по мнению Бэкона, очищение разума от идолов, или призраков (под ними Бэкон понимал заблуждения человеческого ума, недостатки, которые искажают правильное познание или мешают ему). «Учение об идолах» было одной из важнейших частей его методологии. Он выделял четыре вида идолов: идолы рода, пещеры, рынка и театра. Первые два вида идолов Бэкон считает врожденными, вторые два вида – приобретенными. В своих работах ученый дал подробное описание и характеристику каждого вида:

– идолы рода – недостатки, связанные с особенностями строения и функционирования органов чувств человека (например, невозможность видеть ультрафиолетовые лучи);

– идолы пещеры отражают субъективность познания, так как человеку трудно признать чужую точку зрения;

– идолы рынка связаны с использованием слов, которые не всегда адекватны реальности;

– идолы театра – недостатки, которые являются результатом преклонения перед авторитетами, часто ложными, и стремления доверять им больше, чем собственному размышлению.

Возможность построения новой, объективной науки связывалась Бэконом с необходимостью выработки объективного метода получения знаний и проверки их истинности. Таким методом, по его мнению, должен был стать предложенный им опытно-индуктивный метод. Для наук, получающих данные на основе чувственного опыта, методом доказательства служит эксперимент, для теоретических же наук – новая индукция. Новый метод индукции, разработанный Бэконом, коренным образом отличался от традиционной индукции, принятой в «старой» логике. Индукция Бэкона предполагала постепенное и непрерывное восхождение от «ощущений и частностей» к общему на основе наблюдения и сопоставления максимально возможного количества фактов, как положительных, так и отрицательных, что позволяло избежать ошибочных обобщений.

Свой новый метод – индуктивную логику – Бэкон понимал как орудие познания, органон (поэтому свой главный труд он назвал «Новый Органон»). Его значение он сравнивал с возможностью применения линейки и циркуля для вычерчивания ровных линий и совершенных кругов людьми, обладающими разными способностями. Бэкон верил, что, вооружив людей этим методом (как циркулем и линейкой), он дает им одинаковые возможности и практически уравнивает их дарования, что сделает науку доступной каждому.

Важной для становления объективной науки стала идея Бэкона об использовании математики, которую он считал «великим приложением» к наукам и рассматривал как «вспомогательную» дисциплину.

Сформулированные Фрэнсисом Бэконом принципы стали общими методологическими принципами построения науки Нового времени, в том числе и психологии. Значительные изменения в психологии были связаны и с тем, что Бэкон впервые высказал идею возможности подлинно научного исследования человеческой психики. Как приверженец теории «двойственности истины», он признавал две истины – божественную и научную, философскую. Деизм Бэкона проявлялся и в его взглядах на «двойственность души». Во времена Бэкона эта позиция носила прогрессивный характер. Согласно его воззрениям, существуют душа боговдохновенная (разумная или рациональная) и душа чувственная (созданная). Боговдохновенную душу Бэкон оставил для изучения богословию, теологии, а чувственная душа стала предметом исследования философии и психологии. Этим разделением Бэкон отстоял научный подход к исследованию психики человека. Чувственная душа, по мысли Бэкона, у животных и человека общая. Но если у животных она основная, а ее органом является тело, то у человека чувственная душа – это орган мыслящей души. Предметом науки Бэкон считал способности души, такие, как разум, воображение, память, воля, влечение, аффекты. Интересно, что в основу своей классификации наук он положил фундаментальные способности человеческой души – память, воображение, рассудок, считая главными науками историю, поэзию и философию. Кроме способностей души психология, по мнению Бэкона, должна изучать произвольные движения, раздражимость и ощущения. Таким образом, Бэкон разработал план психологических исследований, который нашел свое воплощение в работах его последователей (Гоббса, Локка).

Учение Р. Декарта – переход от исследования души к сознанию

Первый набросок психологической теории, использовавшей достижения геометрии и новой механики, принадлежал французскому математику, естествоиспытателю и философу Рене Декарту (1596–1650). Он происходил из старинной французской семьи и получил прекрасное образование. В коллегии Де ла Флеш, которая являлась одним из лучших религиозных образовательных центров, он изучал греческий и латинcкий языки, математику и философию. В это время он познакомился и с учением Августина, идея которого об интроспекции была им впоследствии переработана: религиозную рефлексию Августина Декарт преобразовал в рефлексию сугубо светскую, направленную на познание объективных истин.

По окончании коллегии Декарт изучает право, затем поступает на военную службу. За время службы в войсках ему удалось побывать во многих го родах Голландии, Германии и других стран и установить личные связи с выдающимися европейски ми учеными того времени. В это же время он приходит к мысли о том, что наиболее благоприятные условия для его научных исследований не во Франции, а в Нидерландах, куда он и переезжает в 1629 году. Именно в этой стране он создает свои знаменитые сочинения.

В своих исследованиях Декарт ориентировался на модель организма как механически работающей системы. Тем самым живое тело, которое во всей прежней истории знаний рассматривалось как одушевленное, т.е. одаренное и управляемое душой, освобождалось от ее влияния и вмешательства. Отныне различие между неорганическими и органическими телами объяснялось по критерию отнесенности последних к объектам, действующим по типу простых технических устройств. В век, когда эти устройства со все большей определенностью утверждались в общественном производстве, далекая от производства научная мысль объясняла по их образу и подобию функции организма.

Веками, до Декарта, вся деятельность по восприятию и обработке психического «материала» считалась производимой душой, особым агентом, черпающим свою энергию за пределами вещного, земного мира. Декарт доказывал, что телесное устройство и без души способно успешно справляться с этой за дачей. Не становилась ли душа в таком случае «безработной»?

Декарт не только не лишает ее прежней царственной роли во Вселенной, но возводит в степень субстанции (сущности, которая не зависит ни от чего другого), равноправной с великой субстанцией природы. Душе предназначено иметь самое прямое и достоверное, какое только может быть у субъекта, знание о собственных актах и состояниях, не видимых более никому; она определяется единственным признаком – непосредственной осознаваемостью собственных проявлений, которые, в отличие от явлений природы, лишены протяженности.

Это существенный поворот в понимании души, открывший новую главу в истории построения предмета психологии. Отныне этим предметом становится сознание.

Сознание, по Декарту, является началом всех начал в философии и науке. Следует сомневаться во всем – естественном и сверхъестественном. Отсюда знаменитый декартов афоризм «Cogito, ergo sum» («Мыслю – следовательно, существую»). Поскольку же мышление – единственный атрибут души, она мыслит всегда, всегда знает о своем психическом содержании, зримом изнутри; бессознательной психики не существует.

Позже это «внутреннее зрение» стали называть интроспекцией (видением внутрипсихических объектов-образов, умственных действий, волевых актов и др.), а декартову концепцию сознания – интроспективной. Впрочем, как и представления о душе, претерпевшие сложнейшую эволюцию, понятие о сознании, как мы увидим, также меняло свой облик. Однако сначала оно должно было появиться.

Изучая содержание сознания, Декарт приходит к выводу о существовании трех видов идей: идей, порожденных самим человеком, идей приобретенных и идей врожденных. Идеи, порожденные человеком, связаны с его чувственным опытом, являясь обобщением данных наших органов чувств. Эти идеи дают знания об отдельных предметах или явлениях, но не могут помочь в познании объективных законов окружающего мира. Не могут в этом помочь и приобретенные идеи, так как они являются тоже знаниями лишь об отдельных сторонах окружающей действительности. Приобретенные идеи основываются не на опыте одного человека, а являются обобщением опыта разных людей, но лишь врожденные идеи дают человеку знания о сущности окружающего мира, об основных законах его развития. Эти общие понятия открываются только разуму и не нуждаются в дополнительной информации, получаемой от органов чувств.

Такой подход к познанию получил название рационализма, а способ, при помощи которого человек открывает содержание врожденных идей, рациональной интуицией. Декарт писал: «Под интуицией я разумею не веру в шаткое свидетельство чувств, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчетливое, что он не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим».

Признав, что машина тела и занятое собственными мыслями (идеями) и «желаниями» сознание это независимые друг от друга сущности (субстанции), Декарт столкнулся с необходимостью объяснить, как же они сосуществуют в целостном чело веке. Решение, которое он предложил, было названо психофизическим взаимодействием. Тело влияет на душу, пробуждая в ней «страдательные состояния» (страсти) в виде чувственных восприятий, эмоций и т.п. Душа, обладая мышлением и волей, воздействует на тело, понуждая эту «машину» работать и изменять свой ход. Декарт искал в организме орган, с помощью которого эти несовместимые субстанции все же могли бы общаться. Таким органом он предложил считать одну из желез внутренней секреции – шишковидную (эпифиз). Это эмпирическое «открытие» никто всерьез не принял. Однако решение теоретического вопроса о взаимодействии души и тела в декартовой постановке поглотило энергию множества умов.

Освобождение живого тела от души было поворотным событием в научных поисках реальных причин всего, что совершается в живых системах, в том числе возникающих в них психических эффектов (ощущений, восприятий, эмоций). При этом у Декарта не только тело освобождалось от души, но и душа (психика) в ее высших проявлениях становилась свободной от тела. Тело может только двигаться, душа – только мыслить. Принцип работы тела – рефлекс. Принцип работы души – рефлексия (от лат, «обращение назад»). В первом случае мозг отражает внешние толчки; во втором – сознание отражает собственные мысли, идеи.

Через всю историю психологии проходит контроверза души и тела. Декарт, подобно множеству своих предшественников (от древних анимистов, Пифагора, Платона), противопоставил их. Но он создал и новую форму дуализма. И тело, и душа приобрели содержание, неведомое прежним исследователям.

Развитие психологических знаний Р. Декартом

Наряду с рациональной интуицией основным методом проверки достоверности полученных знаний Декарт провозгласил дедукцию (метод доказательств от общего к частному). При этом интуитивное знание, порожденное естественным светом разума, благодаря своей простоте более достоверно, чем сама дедукция. Мы можем, например, интуитивно мгновенно постичь умом, что треугольник ограничивается тремя линиями, хотя логическое доказательство этого факта заняло бы у нас длительный период времени. Важно помнить, что не из многозначных, а из самых простых и доступных вещей должны выводиться наиболее сокровенные истины. Таким образом, главное требование к интуиции – знания должны быть ясными и отчетливыми и постигаться одновременно, а не последовательно.

Порядок познания, по мнению Декарта, – постепенно сводить неясные, смутные положения к более простым и затем, исходя из интуитивного понимания простейших, восходить по тем же ступеням к познанию остальных.

Вера Декарта в безграничные возможности человеческого познания связана с верой в объективность предложенных им методов интуиции и дедукции, с помощью которых человек способен достоверно познавать и себя, и окружающий мир, и абстрактные нематериальные понятия. В том случае, если интеллект исследует телесную вещь, ему нужна помощь внешних чувств, чтобы создать ее образ. В этом и состоит роль таких психических процессов, как ощущение, память, воображение. В то же время истинное познание внешнего мира невозможно, если в него не вмешивается интуиция; ошибки могут возникнуть из-за того, что человек слишком погружен в свое тело и не в состоянии избавиться от заблуждений, которые оно ему диктует через восприятие.

Декарт, введя понятие интуиции, фактически разделил ее на две части, выделив два вида интуиции – опытную и идеальную. Этому разделению способствует его идея о том, что хотя только один интеллект способен познать истину, но он прибегает к помощи чувств, воображения и памяти, чтобы не оставлять без употребления ни одно из средств, находящихся в нашем распоряжении.

Исследование страстей было предметом последней работы Декарта «Страсти души», замысел которой возник на основе его переписки в принцессой Елизаветой, проживавшей в эмиграции в Нидерландах. В этой работе Декарт пришел к выводу о том, что существует два вида страстей – активные и страдательные.

Страдательные состояния или страсти в его теории рассматриваются как результат взаимодействия с предметами окружающего мира и отождествляются с чувственным познанием. Это ощущения, восприятия, представления, чувства, идеи, которые не исходят из самой души, а привносятся извне и лишь осознаются ею в таком виде, т.е. эти страсти душе навязываются, она их не может изменить. В то же время, составляя одну из сторон взаимодействия человека с внешним миром, страсти как составляющая когнитивной оценки окружающего зависят от точности и истинности этой оценки. Таким образом, как говорилось выше, закладываются основы когнитивного подхода к проблеме эмоций.

Активные состояния Декарт отождествлял с желаниями, которые исходят непосредственно от нашей души и зависят только от нее. Основное назначение или функцию страстей Декарт видит в том, «что они побуждают и настраивают душу человека желать того, к чему эти страсти подготовляют его тело; так, чувство страха вызывает желание бежать, а чувство отваги – бороться…» Страсти «приучают душу желать признанного природой полезным и никогда не менять своего желания…» В то же время активные страсти могут заставить человека совершать поступки, диктуемые разумом и не связанные с удовлетворением биологически целесообразных желаний. Таким образом, эти страсти представляют собой источник и волевого, и инстинктивного, стремящегося к самосохранению, поведения. Они также отождествляются человеком со стремлениями и аффектами, которые зависят не только от души, но и от тела и служат связующим звеном между ними. Единственным местом, где душа соединяется с телом, является в концепции Декарта шишковидная железа (гипофиз). Воздействие души на протекание рефлекса заключается в том, что своим желанием она заставляет колебаться железу, направляя перемещение животных духов так, чтобы вызвать нужное действие (поведение), которое соответствует этому желанию. Тем самым душа изменяет направление рефлекса, делая поведение волевым и целенаправленным. Теория страстей служит у Декарта мостом, соединяющим его учение о душе и учение о нравственности. Декарт считал этику «высочайшей и совершеннейшей наукой, которая предполагает полное знание других наук и является последней ступенью к высшей мудрости». Поэтому можно считать закономерным обращение к этической проблематике именно в его последней работе. Выделяя шесть первичных страстей – удивление, любовь, ненависть, желание, радость и печаль, Декарт считал все остальные страсти производными от них либо их разновидностями.

Он подчеркивал, что возникновение и проявление страстей не зависят от непосредственных волевых усилий и желаний человека. Но душа, какой бы слабой она ни была, в состоянии косвенно повлиять на страсти. Так, чтобы подавить в себе страх и проявить храбрость, человеку недостаточно иметь одно только желание. Но воля может сдержать те движения тела, которые способна вызвать страсть (например, помешать бегству при страхе). Однако, как писал Декарт, «силы души без познания истины недостаточно». Поэтому в промежутках между приступами страха воля и разум принимают меры к тому, чтобы понять причину страха и сделать его новый приступ менее опасным. Вместо того чтобы побеждать одну страсть другой, что было бы только мнимой свободой, а в действительности означало бы постоянное рабство, душа должна бороться со страстями собственным оружием, т.е. твердыми правилами, основанными на верном понимании добра и зла. Воля побеждает аффекты ясным и отчетливым знанием, которое показывает, какое обманчивое значение получают вещи при страстном возбуждении, открывая настоящую цену окружающих предметов. В своих письмах к принцессе Елизавете о счастливой жизни и к королеве Христине о любви и вечном благе Декарт постоянно возвращался к мысли о том, что цель человеческих стремлений состоит в покое совести, достигаемом только решением воли жить добродетельно, в согласии с самим собой. Таким образом, мудрость состоит в том, чтобы выполнять то, что признано за лучшее, добродетель – в твердости, а грех – в непостоянстве.

Этические воззрения Декарта тесно связаны с его теорией познания. Добродетель одновременно является истиной. Если человек в своих решениях и поступках исходит из познания истины, истинных суждений и твердо следует им, он может быть уверен в том, что ему не придется раскаиваться или сожалеть о последствиях. Такой человек обретает господство над своими страстями и живет, следуя добродетели. Центральная идея этики Декарта – господство над человеческими страстями – и рекомендуемые им средства борьбы со страстями во многом перекликаются с нравственным учением стоиков. Однако Декарт, в отличие от стоиков, не считал страсти как таковые злом и предостерегал лишь от их крайностей и неправильного применения. Важным различием в их позициях было и то, что само познание у Декарта становилось нравственной деятельностью, а истина и добро – тождественными понятиями. Одна и та же единая душа познает сначала истину, свободно избегая опрометчивых суждений, чтобы затем в нравственном поведении действовать согласно с ней.

Понятие рефлекса у Р. Декарта

Важной заслугой Декарта стало открытие рефлекса. Признавая существование двух независимых субстанций – души и тела, он пришел к выводу, что тело не нуждается в душе как источнике активности. В его теории тело мыслится как машина, функционирующая по законам механики. Источник движения находится не в душе, а в самом теле, в его конструкции, организации, которая «запускается», как любая машина-автомат, внешним толчком. Таким образом, согласно Декарту, душа наделена собственной активностью, направляющей процессы мышления, познания, а основная функция тела – это движение, которое рассматривается как рефлекс. Сам термин рефлекс в работах Декарта отсутствует, но в его описаниях строения и функционирования тела четко прочитываются основные компоненты рефлекторной дуги.

Значительное влияние на создание Декартом его теории рефлекса оказало открытие Гарвеем процесса кровообращения. Прохождение нервного импульса Декарт мыслил по аналогии с прохождением крови по сосудам. Он считал, что все тело пронизано нервами, берущими свое начало в мозге и идущими ко всем частям тела. Нервы он представлял в виде тонких ниточек, окруженных оболочкой, как трубочкой. В этих трубочках помимо ниточек содержатся «животные духи» – наиболее подвижные и легкие частицы крови, которые отфильтровываются от других частиц в мозге (тела, «не имеющие никакого другого свойства, кроме того, что они очень малы и движутся очень быстро»). Через поры в мозге животные духи могут перемещаться в нервы, а из них в мышцы, благодаря чему тело способно совершать разнообразные движения. При внешнем воздействии на нервные окончания натяжение нити открывает клапаны, и животные духи переходят из одной трубочки в другую, направляясь к соответствующей мышце, раздувают ее, заставляя укорачиваться и сокращаться. Таким образом, прослеживая путь, который проходят животные духи по нервам от рецепторов к мозгу, а затем к мышцам, Декарт фактически дал описание рефлекторной дуги. Так с учением Декарта в психологии утвердился новый вид детерминизма – механистический детерминизм.

Движением животных духов Декарт объяснял все разнообразие действий, поведения человека. Движения животных духов внутри мозга осознаются душой, по его мнению, как ощущения, восприятия и представления. Изменение траектории движения животных духов (следовательно, и вариативность поведения) Декарт объяснял двумя причинами – привычкой, или упражнением, и воздействием души.

Обсуждая возможность изменить течение рефлекса, т.е. возможность обучения и формирования желательного поведения, Декарт использовал понятие ассоциация, введенное еще Аристотелем. Однако если у Аристотеля ассоциации связаны прежде всего с работой органов чувств, то Декарт распространяет ассоциации и на поведение, говоря о связи между двумя действиями или действием и образом предмета. Так. выстрел, который приводит к естественному движению – убежать, скрыться, может при обучении изменить свою функцию, например, у солдата стать сигналом к атаке, а у охотничьей собаки – к поиску дичи. Такое изменение поведения не связано с влиянием души и происходит потому, что ассоциации, возникающие в результате упражнения или привычки, деформируют клапаны (поры) мозга в результате натяжения определенных «нитей». Это приводит к нарушению естественного движения животных духов, они перемещаются в новом направлении и попадают в другую мышцу, вызывая соответственно другое движение. Описанные идеи Декарта получили более детальное воплощение в ассоциативной теории Гартли. Эти изменения поведения происходят, как было сказано, без вмешательства души, тогда как воздействие страстей на деятельность связано с активностью души.

Философские взгляды Б. Спинозы

Попытки опровергнуть дуализм Декарта предприняла когорта великих мыслителей XVII века. Их поиски были направлены на то, чтобы утвердить единство мироздания, покончить с разрывом телесного и духовного, природы и сознания. Одним из первых оппонентов Декарта выступил голландский мыслитель Барух (Венедикт) Спиноза (1632–1677).

Спиноза родился в Амстердаме, получив богословское образование. Родители готовили его в раввины, но уже в школе у него сформировалось критическое отношение к догматическому толкованию Библии и Талмуда. По окончании школы Спиноза обратился к изучению точных наук, медицины и философии. Большое влияние на него оказали сочинения Декарта. Критика религиозных постулатов, а также несоблюдение многих религиозных обрядов привели к разрыву с еврейской общиной Амстердама: совет раввинов применил к Спинозе крайнюю меру – проклятие и отлучение от общины. После этого Спиноза некоторое время преподавал в латинской школе, а затем поселился в деревушке близ Лейдена, добывая себе средства к существованию изготовлением оптических стекол. В эти годы им были написаны «Принципы философии Декарта» (1663), разработано основное содержание его главного труда «Этика», которая была издана после его смерти, в 1677 году.

Спиноза учил, что имеется единая, вечная субстанция – Природа – с бесконечным множеством атрибутов (неотъемлемых свойств). Из них нашему ограниченному разуму открыты только два – протяженность и мышление. Следовательно, бессмысленно представлять человека местом встречи телесной и духовной субстанций, как это делал Декарт. Человек целостное телесно-духовное существо. Убеждение, что тело движется или покоится по воле души, сложилось из-за незнания того, к чему оно способно само по себе, «в силу одних только законов природы, рассматриваемой исключительно в качестве телесной».

Целостность человека не только связывает его духовную и телесную сущности, но и является основой познания окружающего мира – доказывал Спиноза. Как и Декарт, он был убежден в том, что именно интуитивное знание является ведущим, ибо интуиция дает возможность проникать в сущность вещей, познавать не отдельные свойства предметов или ситуаций, но общие понятия. Интуиция открывает безграничные возможности самопознания. Однако, познавая себя, человек познает и окружающий мир, так как законы души и тела одни и те же. Доказывая познаваемость мира, Спиноза подчеркивал, что порядок и связь идей таковы же, каковы порядок и связь вещей, так как и идея, и вещь являются разными сторонами одной и той же субстанции – Природы.

Никто из мыслителей не осознал с такой остротой, как Спиноза, что дуализм Декарта коренится не столько в сосредоточенности на приоритете души (это веками служило основанием бесчисленных религиозно-философских доктрин), сколько во взгляде на организм как машинообразное устройство. Тем самым механический детерминизм, определивший вскоре крупные успехи психологии, оборачивался принципом, который ограничивает возможности тела в причинном объяснении психических явлений.

Все последующие концепции были поглощены пересмотром декартовой версии о сознании как субстанции, которая является причиной самой себя (causa sui), о тождестве психики и сознания. Из исканий Спинозы явствовало, что пересматривать следует и версию о теле (организме) с тем, что бы придать ему достойную роль в человеческом бытии.

Попытку построить психологическое учение о человеке как целостном существе запечатлел главный труд Спинозы «Этика». В нем он поставил задачу объяснить все великое многообразие чувств (аффектов) как побудительных сил человеческого поведения, притом объяснить «геометрическим способом», т.е. с такой же неумолимой точностью и строгостью, с какой геометрия делает свои выводы о линиях и поверхностях. Надо, писал он, не смеяться и плакать (именно так реагируют люди на свои переживания), а понимать. Ведь геометр в своих рассуждениях совершенно бесстрастен; так же следует относиться и к человеческим страстям, объясняя, как они возникают и исчезают.

Таким образом, рационализм Спинозы приводит не к отрицанию эмоций, а к попытке их объяснения. При этом он связывает эмоции с волей, говоря о том, что поглощенность страстями не дает человеку возможности понять причины своего поведения, а потому он не свободен. В то же время отказ от эмоций открывает перед человеком границы его возможностей, показывая, что зависит от его воли, а в чем он не свободен, зависит от сложившихся обстоятельств. Именно это понимание и является истинной свободой, так как освободиться от действия законов природы человек не может. Противопоставляя свободу принуждению, Спиноза дал свое определение свободы как познанной необходимости, открывая новую страницу в психологических исследованиях пределов волевой активности человека.

Спиноза выделял три главные силы, которые правят людьми и из которых можно вывести все многообразие чувств: влечение (оно есть «не что иное, как самая сущность человека»), радость и печаль. Он доказывал, что из этих фундаментальных аффектов выводятся любые эмоциональные состояния, причем радость увеличивает способность тела к действию, тогда как печаль ее уменьшает.

Этот вывод противостоял декартовой идее разделения чувств на коренящиеся в жизни организма и чисто интеллектуальные. В качестве примера Декарт в своем последнем сочинении – письме шведской королеве Христине – объяснил сущность любви как чувства, имеющего две формы: телесную страсть без любви и интеллектуальную любовь без страсти. Причинному объяснению поддается только первая, поскольку она зависит от организма и биологической механики. Вторую можно только понять и описать.

Тем самым Декарт полагал, что наука бессильна перед высшими и наиболее значимыми проявлениями психической жизни личности. Эта декартова дихотомия (разделение надвое) привела в XX веке к концепции «двух психологий» – объяснительной, апеллирующей к причинам, сопряженным с функциями организма, и описательной, считающей, что тело мы объясняем, тогда как душу – понимаем. Поэтому в споре Спинозы с Декартом не следует видеть лишь давно утративший актуальность исторический эпизод.

Д. Гартли как создатель первой системы ассоциативной психологии.

Ассоциация (лат. Associatio – соединение, взаимосвязь) – в психологии и философии закономерная связь между отдельными событиями, фактами, предметами или явлениями, отражёнными в сознании и закреплёнными в памяти.

Ассоцианизм, или ассоциативная психология, появился как самостоятельное направление в XVIII в. Эта школа положила начало выделению психологии в самостоятельную, независимую от философии науку, имеющую собственный предмет. В русле ассоцианизма изменилась и ориентация психологии с философской на естественнонаучную методологию, а также начались поиски объективного метода исследования и становление экспериментальной психологии.

Термин «ассоцианизм» был введен Локком, а само понятие использовалось еще Аристотелем, который разработал и первые законы ассоциаций. Затем, уже в Новое время, это понятие вернулось в психологию, однако ассоциации Декарт и Лейбниц трактовали, в отличие от Аристотеля, не столько как механизмы переработки информации, сколько как мешающие истинному пониманию вещей феномены.

Некоторые вопросы ассоциативной психологии разрабатывались в трудах Бонне, Беркли и Юма, однако появление ассоцианизма как психологической школы связано с именем Д. Гартли, построившего на механизме ассоциативной переработки свою психологическую теорию.

Беркли и Юм, разрабатывая законы ассоциаций и связывая их с особенностями психики человека, все же рассматривали эти законы как частный случай своей концепции. Основателем же ассоциативной психологии, которая просуществовала как единственное собственно психологическое направление до начала XX в., по праву считается Д. Гартли (1705–1757). Получив вначале богословское, а затем медицинское образование, Гартли стремился создать такую теорию, которая не только объясняла бы душу человека, но и позволяла бы управлять его поведением. В качестве такого универсального механизма психической жизни он и выбрал ассоциации.

В основу своей теории Гартли положил идею Локка об опытном характере знания, а также принципы механики Ньютона. Вообще понимание человеческого организма, принципов его работы, в том числе и работы нервной системы по аналогии с законами механики, открытыми в то время, было характерной приметой психологии XVIII в. Не избежал этой ошибки и Гартли, который стремился объяснить поведение человека исходя из физических принципов.

Учение об ассоциации Гартли, изложенное им в его книге «Размышления о человеке, его строении, его долге и упованиях» (1749), базируется на учении о вибрации, так как он считал, что вибрация внешнего эфира вызывает соответствующую вибрацию органов чувств, мышц и мозга. Проанализировав структуру психики человека, Гартли выделил в ней два круга – большой и малый. Большой круг проходит от органов чувств через мозг к мышцам, т.е. является фактически рефлекторной дугой, определяющей поведение человека. Таким образом, Гартли, по сути, создал свою, вторую после Декарта в психологии, теорию рефлекса, которая объясняла с помощью законов механики активность человека. По мнению Гартли, внешние воздействия, вызывая вибрацию органов чувств, запускают рефлекс. Вибрация органов чувств приводит к вибрации соответствующих частей мозга, а эта вибрация, в свою очередь, вызывает работу определенных мышц, стимулируя их сокращение и движение тела.

Если большой круг регулирует поведение, то малый круг вибрации, расположенный в белом веществе мозга, является основой психической жизни, процессов познания и обучения. Гартли считал, что вибрация участков мозга в большом круге вызывает ответную вибрацию в белом веществе мозга. Исчезая в большом круге, эта вибрация оставляет следы в малом круге. Эти следы, по его мнению, служат основой памяти человека. Они могут быть более или менее сильными в зависимости от силы и значимости того явления, которое оставило этот след. Большое значение имела идея Гартли о том, что от силы этих следов зависит степень их осознанности человеком, причем слабые следы, подчеркивал он, вообще не осознаются. Таким образом, он расширил сферу душевной жизни, включив в нее не только сознание, но и бессознательные процессы, и создал первую материалистическую теорию бессознательного. Почти через сто лет идеи Гартли о силе следов и ее связи с возможностью их осознания разработал известный психолог Гербарт в своей знаменитой теории о динамике представлений.

Исследуя психику, Гартли пришел к выводу о том, что она состоит из нескольких основных элементов – ощущений, которые являются вибрацией органов чувств, представлений (вибрацией следов в белом веществе в отсутствие реального объекта) и чувств, отражающих силу вибрации. Говоря о развитии психических процессов, он исходил из идеи о том, что в их основе лежат различные ассоциации. При этом ассоциации вторичны и отражают реальную связь между двумя очагами вибраций в малом круге. Таким образом Гартли объяснял формирование самых сложных психических процессов, в том числе мышления и воли. Он считал, что в основе мышления лежит ассоциация образов предметов со словом (сводя мышление к процессу образования понятий), а в основе воли – ассоциация слова и движения.

Исходя из идеи о прижизненном формировании психики, Гартли полагал, что возможности воспитания, воздействия на процесс психического развития ребенка поистине безграничны. Его будущее определяется материалом для ассоциаций, который ему поставляют окружающие, поэтому только от взрослых зависит, каким вырастет ребенок, как он будет мыслить и поступать. Гартли – один из первых психологов, заговоривших о необходимости для педагогов использовать знание о законах психической жизни в своих обучающих методах. При этом он доказывал, что рефлекс, подкрепленный положительным чувством, более стойкий, а отрицательное чувство, возникающее при определенном рефлексе, помогает его забыванию. Поэтому возможно формирование социально принятых форм поведения, формирование идеального нравственного человека, необходимо только вовремя подкреплять нужные рефлексы или уничтожать вредные. Таким образом, теория идеального человека впервые возникла еще в XVIII в. и была связана прежде всего с механистическим пониманием его психической жизни.

Взгляды Гартли оказали огромное влияние на развитие психологии, достаточно сказать, что теория ассоцианизма просуществовала почти два столетия и, хотя неоднократно подвергалась критике, основные ее постулаты, заложенные Гартли, стали основой дальнейшего развития психологии. Не меньшее значение имели и высказанные им догадки о рефлекторной природе поведения, а его взгляды на возможности воспитания и необходимость управлять этим процессом очень созвучны подходам рефлексологов и бихевиористов, разрабатываемым уже в XX в.

Фактически с возникновения ассоцианизма, т.е. теории Гартли, можно уже говорить о существовании самостоятельной психологии, что доказывается и появлением работ, посвященных чисто психологической проблематике, и анализом ее места в системе наук (например, в работах Канта) и началом чтения курса психологии в учебных заведениях. Поэтому если экспериментальную психологию по праву связывают с именем В. Вундта, то появление психологии как самостоятельной области научного исследования можно отсчитывать от работ Д. Гартли.

С развитием науки, появлением новых данных в физике, биологии, физиологии многие положения Гартли, особенно связанные с механикой, стали стремительно устаревать. Это привело к их пересмотру, новой трактовке законов ассоциаций. В таком виде и предстала теория ассоцианизма в классических работах Д. Милля, Т. Брауна и других ученых первой трети XIX в.